авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Секция 1 «Теория и история государства и права» Арсентьева А.Г. (Санкт-Петербургский университет МВД России, ...»

-- [ Страница 3 ] --

По просьбе Суда ЕС и после консультаций с Европарламентом и Комиссией Совет определяет виды исков, которые могут подаваться в Суд первой инстанции. Его компетенция расширяется, хотя и установлены ограничения (так, он не может решать вопросы преюдициального характера, дела с участием государств- членов, институтов Союза). В частности, данный Суд рассматривает трудовые споры между Сообществом и его служащими, иски частных лиц против институтов Сообщества, относящиеся к контролю за законностью и предусматривающие возможность оспаривания их нормативно-правовых актов, иски о бездействии в связи с неисполнением обязательств институтами Сообщества, о возмещении вреда, о договорной и внедоговорной ответственности. Решения Суда ЕС окончательны и не подлежат обжалованию, вместе с тем допускается апелляция по вопросам права на решения Суда первой инстанции.

Значение Суда не ограничивается только принятием правоприменительных актов.

Его огромная заслуга — формулирование основных принципов и концепции построения правовой системы Европейского Сообщества, которые не нашли отражения в учредительных документах. Важнейшие из них, сформулированные в решениях Суда разных лет, следующие. Право Европейского Сообщества имеет прямое действие на территории государств-членов и верховенство над их национальным правом. Его нормы непосредственно интегрированы в правопорядки стран-членов. Оно может создавать права и обязанности непосредственно для физических и юридических лиц, признаваемые внутригосударственными судами. Предоставление Сообществу прав и полномочий в соответствии с Договором влечет за собой не подлежащее пересмотру ограничение суверенных прав государств, которое не может быть юридически оспорено ссылками на внутреннее право. Национальные суды обязаны квалифицировать как недействительные положения внутреннего права, противоречащие праву ЕС[3]. Наконец, Суд сделал вывод, что право Европейского Сообщества есть новый правопорядок: международное право основано на идее сотрудничества, следовательно, является координационным по своей природе, тогда как право Европейского Сообщества направлено на развитие и углубление интеграции и имеет в большей мере субординационный характер. Международное право в основном договорное, а право Сообщества развивается в значительной степени органами Европейского Сообщества ЛИТЕРАТУРА:

1. Договор об учреждении Европейского сообщества по атомной энергии (Рим, 25 марта 1957 г.) (консолидированный текст с учетом Ниццких изменений от 26 февраля 2001 г.). М.: Международное право, 2004. С. 293 - 390.

2. Кашкин С.Ю., Четвериков А.О., Калиниченко П.А. и др. Право Европейского Союза / отв. ред. С.Ю.

Кашкин. – М.: "Проспект", 2011.

3. Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. - М.: "Проспект", 2011.

Шамырбеков Н. Д.,Санкт-Петербургский университет МВД России, Нижник Н.С., д.юн., профессор ФОРМА РЕАЛИЗАЦИИ ФУНКЦИЙ ПРАВА КАК ХАРАКТЕРИСТИКА ЕГО РЕАЛЬНОГО ВОПЛОЩЕНИЯ В ЮРИДИЧЕСКУЮ ПРАКТИКУ Процесс осуществления функций права определяется в научной юридической литературе как «достижение той или иной функцией поставленной цели, претворение ее в жизнь, выполнение своей социальной роли» [4, с. 93].

Все функции права реализуются единственно возможным способом, а именно путем установления меры дозволенного и необходимого поведения, то есть посредством определения конкретных юридических прав и обязанностей членов общества (социальных субъектов). Их реализация есть переход от «должного» в общественных отношениях к действительному. Право реализует свои функции обязывающими, запрещающими и управомочивающими нормами в их единстве [3, с. 49–50].

При характеристике процесса реализации функций права В.П. Реутов называет такие ее формы, как соблюдение, исполнение, использование и применение права. При этом в первых трех формах нормы права реализуются самостоятельно – эту форму автор считает автономной, а четвертую форму – властной или государственной формой [5, с. 20].

Формы реализации функций права характеризуют содержание права, реальное воплощение его в практику, поэтому выяснение этих форм представляет не только теоретический, но и практический интерес. Изучение форм реализации функций права есть уяснение проявлений определенных сторон его сущности, предстающим перед нами как наполненные социальным содержанием юридические феномены, такие как субъективное право, юридическая ответственность, правоотношение, правосознание [4, с. 118].

Функция права выражает собой определенное правовое воздействие, состоящее из информационного, ориентационного и правового регулирования. В соответствии с этими формами можно выделить три формы реализации функций права: информационную, ориентационную и регулирующую [6, с. 69].

Информационная форма реализации функций права состоит в том, чтобы довести до сведения людей, какие действия, объекты, средства и методы достижения общественно полезных целей одобряются или допускаются государством и какие противоречат его интересам. При этом источники информации могут быть самыми различными: официальные, СМИ, юрисконсульты, адвокаты, лица юридической профессии, популярная юридическая литература, телепередачи и др.

Другой формой реализации функций права является ориентационное воздействие, потому что важно не только знание норм права, но и выработка у граждан позитивных правовых установок, являющихся следствием ориентационного правового воздействия.

Сущность правовой установки можно определить как предрасположенность личности к восприятию норм права, его оценки, готовностью к совершению действия, имеющего юридическое значение, или же как вероятность того или иного варианта поведения (деятельности) в сфере правового регулирования. Ориентационное воздействие права складывается, с одной стороны, из формирования установок, с другой — их влияния на правовое поведение граждан.

Центральное место в системе правового воздействия занимает правовое регулирование. Эффективность реализации функций права зависит от выяснения следующих принципиальных положений: условий эффективности регулирования;

процесса правового регулирования;

социальных результатов регулирования [5, с. 280–281].

Условия эффективности правового регулирования подразделяются на объективные и субъективные. Объективными условиями являются: социально-экономическое состояние, система хозяйства, формы собственности и т. п. К субъективным относятся: научная обоснованность необходимости регулирования, выбор оптимального варианта регулирования, своевременность правотворчества, совершенствование действующего законодательства, обеспечение стабильности правового регулирования, ясность, четкость правовых предписаний, активность правоприменительных органов в деле воплощения в жизнь правовых предписаний и т. д.

Особенность правового регулирования заключается в осуществлении его государством посредством издания общеобязательных норм поведения. В праве охватываются наиболее важные, с точки зрения государства, общественные отношения и контролируются им, обеспечивая эффективность действия этих правовых норм. Здесь проявляется искусство правотворческих органов, их умение учитывать реальные возможности и предвидеть наступающие последствия.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Алексеев С. С Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966.

2. Братусь С. Н. О роли советского права в развитии производственных отношений. М., 1954.

3. Комаров С. А. Общая теория государства и права. М., 1997.

4. Радько Т. Н. Методологические вопросы познания функций права Волгоград, 1974.

5. Радько Т. Н. Функции права. Общая теория права. Курс лекций / Под ред. В.К. Бабаева.

Н. Новгород, 1993.

5. Реутов В. П. Функциональная природа системы права. Пермь, 2002.

6. Цикаришвили О. Г. Охранительная функция российского права: Дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2008.

УДК 341.1. Д. А. Яворский, И.Н. Безруков (5 курс, каф. ТиИГиП), Т.А. Долгополова, к.ю.н., доцент СТАНОВЛЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СООБЩЕСТВА Идея создания единой Европы имеет многовековую историю. Однако Вторая мировая война и ее разрушительные последствия создали реальную основу для европейской интеграции, привели к возрождению идей пацифизма и пониманию необходимости не допустить рост национализма в послевоенном мире. Другой реальностью, заложившей основу процесса европейской интеграции, стало стремление стран Западной Европы восстановить пошатнувшиеся в результате войны экономические позиции.

К окончанию Второй мировой войны сформировались два принципиальных подхода к европейской интеграции: федералистский и конфедеративный. Сторонники первого пути стремились к построению наднациональной Европейской федерации или Соединенных Штатов Европы, т.е. к интеграции всего комплекса общественной жизни, вплоть до введения единого гражданства. Второй подход предусматривал ограниченную интеграцию, основанную на принципах межгосударственного согласия, с сохранением суверенитета стран-участниц. Для сторонников этого подхода процесс объединения сводился к тесному экономическому и политическому союзу при сохранении своих правительств, органов власти и вооруженных сил. Весь ход европейской интеграции представляет собой постоянную борьбу этих двух концепций [1].

Отправной точкой процесса европейской интеграции принято считать декларацию министра иностранных дел Франции Робера Шумана от 9 мая 1950. В ней содержалось официальное предложение о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС).

Договор об учреждении этого сообщества подписан Францией, ФРГ, Бельгией, Нидерландами, Люксембургом и Италией 18 апреля 1951. ЕOУС ставило своей целью создание общего рынка для модернизации и повышения эффективности производства в угольной и металлургических областях, а также улучшения условий труда и решения проблем занятости в этих отраслях экономики. Интеграция этого сектора хозяйства открыла путь для интеграции и других отраслей экономики, следствием чего стало подписание марта 1957 членами ЕОУС Римских договоров об учреждении Европейского экономического сообщества (ЕЭС) и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом).

Становление Европейского экономического сообщества прошло несколько этапов:

создание зоны свободной торговли (1957–1968);

создание таможенного союза (1968–1987);

создание единого внутреннего рынка, (1987–1992);

создание Экономического и валютного союза (1992–2002) с заменой национальных валют единой валюты – евро.

Проект Европейского экономического сообщества содержал в себе как элементы федералистского (таможенный, экономический и валютный союз), так и конфедералистского (зона свободной торговли, единый внутренний рынок) подходов, которые усиливались или ослаблялись в зависимости от политической и экономической конъюнктуры.

Столкновение двух подходов к европейскому строительству достигло своего апогея в конце 1965 – начале 1966, вылившись в так называемый «Кризис пустого стула».

Президент Шарль де Голль отозвал французских представителей из органов ЕЭС, что блокировало работу до тех пор, пока партнеры по Сообществу не пошли на так называемый «Люксембургский компромисс». Он предусматривал сохранение за Францией права накладывать вето при принятии важнейших решений шестью членами ЕЭС как гарантию сохранения государственного контроля над развитием ЕЭС [3].

Несмотря на сопротивление противников углубления интеграции, идеи федерализма получили дальнейшее развитие. Так, в 1967 было проведено слияние высших органов трех Сообществ (ЕОУС, ЕЭС, Евратома) в единый Совет и Комиссию, которые вместе с Европейским парламентом и Судом ЕС (изначально занимавшимися вопросами всех трех Сообществ) образовали общую институциональную структуру Достижения интеграции в социально-экономической области, а также глобальные изменения в мировой экономике и политике были отражены в ряде инициатив 1980-х, главной из которых стало принятие Единого европейского акта 1987 (ЕЕА).

Подписание Договора о Европейском Союзе в 1992 в Маастрихте (Нидерланды) дало Европейским сообществам не только новое официальное название – ЕС, но законодательно закрепило озвученные в ЕЕА цели. Им также было введено общее гражданство Союза.

В связи с необходимостью усиления роли ЕС на мировой арене, борьбы с международной преступностью и нелегальной иммиграцией, а также перспективой расширения ЕС на страны Центральной и Восточной Европы, положения Маастрихтского договора в течение 1990-х были дважды пересмотрены и дополнены [2].

Амстердамский договор (1997) подтвердил основные цели Союза и дополнил раздел, касающийся механизмов осуществления общей внешней политики и политики безопасности, был включен отдельный раздел, посвященный соблюдению государствами-членами ЕС принципов демократии, прав человека и приоритета законности, усилению сотрудничества государств-членов в борьбе с терроризмом, расизмом, контрабандой, преступностью и т.д.

Ниццский договор (2000) стал логическим продолжением Римского, Маастрихтского и Амстердамского договоров. Он сосредоточился на трех основных проблемах:

внутренних реформах ЕС (изменения в основных принципах и процедурах принятия решений квалифицированным большинством с возможностью блокирования их меньшинством, ограничение применение права вето в 35 законодательных областях);

принятии в ЕС стран Центральной и Восточной Европы с предоставлением им мест и голосов в институтах ЕС, а значит – автоматического перераспределения мест между «старыми» членами ЕС;

формировании общей внешней и оборонной политики Союза [4].

1 мая 2004 года Эстония, Латвия, Литва, Польша, Чехия, Словакия, Венгрия, Словения, Кипр, Мальта стали членами Евросоюза.

1 января 2007 года состоялось очередное расширение Евросоюза — вхождение в него Болгарии и Румынии.

13 декабря 2007 года состоялось подписание Лиссабонского договора о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества. «Европейский союз становится правосубъектным».

Государства-члены имеют право заключать любой международный договор при условии, что он не противоречит соглашениям, подписанным ЕС или не относится к зоне компетенции Союза [4].

ЛИТЕРАТУРА:

4. Райзберг Б. А., Лозовский Л. Ш., Стародубцева Е. Б. Европейский союз // Современный экономический словарь. — 5-е изд., перераб. и доп. — М. : ИНФРА-М, 2007.

5. Кашкин С. Ю., Калиниченко П. А., Четвериков А. О. // Введение в право Европейского Союза: учебник / Под ред. Кашкина С. Ю. — 3-е изд., перераб. и доп. — М. : «Эксмо», 2012. — С. 6. Право Европейского Союза // URL: http: // http:// eulaw.ru/treaties/teu/ 7. Московская Государственная юридическая академия им. Кутафина. Кафедра Европейского права // URL: http: // http:// eulaw.edu.ru/documents/legislation/uchred_docs Секция 2 «Гражданское и международное право»

УДК 347. В.С. Баурин (5 курс, каф. ГиМП), С.В.Краузе, старший преподаватель КОММЕРЧЕСКАЯ МЕДИАЦИЯ В РОССИИ: ОСНОВНЫЕ ТРУДНОСТИ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ Медиация как форма разрешения коммерческих споров, получившая широкое распространение и признание в современном мире, в России делает только первые шаги.

Представляется, что существующие мировые тенденции развития практики коммерческой медиации обусловлены следующими факторами.

1. Расширение и усложнение сферы гражданского оборота, развитие интеграционных процессов естественным образом приводит к увеличению напряженности и возрастанию споров. В силу сопряженности социальных сфер, интенсивного развития правовых форм и в конечном счете «юридизации жизни» подобные тенденции формируются в сфере гражданских, трудовых, семейных, корпоративных и даже административных отношений.

Другими словами, идущее процессуальное и структурное усложнение современного общества, умножение интересов и потребностей личности превращают правовые споры, юридические конфликты в естественную составляющую динамики социальных процессов и необходимый инструмент регулирования отношений.

2. Основной институт рассмотрения и урегулирования споров, разрешение правовых конфликтов – суд сегодня явно перегружен, что не только сказывается на качестве работы, но и является фактором снижения эффективности правового регулирования и разрешения конфликтов в различных сферах общества. Обеспечение доступности и качества правосудия напрямую зависит от уровня нагрузки на суды. Помимо этого в современном мире содержание судебной системы требует серьезной финансовой государственной поддержки, что становится особо актуальным в условиях мирового финансового кризиса. В связи с этим каждое государство ищет варианты решения этих проблем, в том числе и за счет перераспределения дел, не требующих высокой юридической квалификации, к ведению внесудебных институтов, в частности – медиации.

3. Развитие современных рыночных отношений, обеспечение стабильности гражданского оборота невозможно без формирования устойчивых хозяйственных связей между различными субъектами предпринимательской деятельности. Поэтому ключевая проблема заключается в переориентации участников экономической деятельности от состояния конфронтации к отношению сотрудничества, кооперации со своими контрагентами. Медиация в силу особой технологии переговоров, направленной на сотрудничество спорящих сторон, способна стать эффективным средством снижения конфронтационных отношений бизнес-сообщества.

В настоящее время в России большинство коммерческих споров разрешается в судебном порядке арбитражными судами. Так, согласно статистическим данным Высшего арбитражного Суда Российской Федерации, в 2007 году арбитражными судами было рассмотрено 9530 45 дел, в 2008 – 1 078 841 дел, в 2009 – 1 563 315 дел, в 2010 – 1 208 дел, в 2011 – 1 249 069 дел [1], за 1 полугодие 2012 года – 791 755 дел [2]. Поэтому обозначенные выше проблемы являются актуальными для нашей страны, что вызывает необходимость поиска оптимальных путей их преодоления.

Медиация как особым образом организованные переговоры при участии специального субъекта – медиатора, который содействует устранению разногласий и достижению соглашения, отвечающего интересам сторон, является новым для нашей юридической практики правовым институтом. Важным шагом на пути развития коммерческой медиации в России стало принятие двух Федеральных законов:

«Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27 июля 2010 года № 193-ФЗ [3] и «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27 июля 2010 года № 194-ФЗ [4]. Законодатель институциализировал процедуру медиации как легитимный способ урегулирования правовых споров, что является основанием для ее дальнейшего применения в различных сферах предпринимательской и иной экономической деятельности [5].

Основное значение этих законов [6] для юридической практики по урегулированию коммерческих споров проявляется в следующем. Во-первых, законодатель признает за процедурой медиации статус законного способа урегулирования правовых споров, существующего наряду с судебным порядком, иными юрисдикционными процедурами.

С 1 января 2011 года арсенал допустимых государством способов урегулирования споров пополнился еще одним инструментом – процедурой медиации. Предлагаемый законодателем способ урегулирования спора не подменяет собой уже существующие институты, а дополняет их, предоставляя участникам гражданского оборота новые возможности в мирном урегулировании возникших разногласий.

Принятие специального законодательства вызвало интерес участников гражданского оборота к этой процедуре, о чем свидетельствует практика Центра медиации Уральской государственной юридической академии. В 2009 году в Центр медиации УрГЮА поступило всего 7 обращений на медиацию, в 2010 году – 27, в 2011 году специалистами Центра рассмотрено 49 заявок граждан и организаций на медиацию. Тенденции роста числа обращений наблюдается и в 2012 году.

Во-вторых, легитимируя медиацию, государство признает и результаты этой процедуры – медиативное соглашение. Поскольку медиация позволяет сторонам урегулировать спор исходя из своих интересов, а не на основе правоприменения, то принимаемое сторонами медиативное соглашение может содержать любые не противоречащие действующему законодательству условия, в том числе находящиеся за рамками правового регулирования.

В-третьих, в связи с принятием закона можно вести речь о формировании в Российской Федерации новой внеюрисдикционной системы урегулирования и разрешения правовых споров, основное отличие которой заключается в том, что спор разрешается в рамках особым образом организованных переговоров, направленных на поиск совместного решения, основанного на взаимных интересах сторон.

Таким образом, в связи с принятием специального законодательства созданы условия для развития коммерческой медиации как формы урегулирования правовых споров в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. Однако факта принятия закона, как известно, еще недостаточно для появления соответствующих практик. В настоящее время можно выделить идеологические, организационные, юридические сложности в формировании практики коммерческой медиации в России.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Аналитическая записка к статистическому отчету о работе арбитражных судов Российской Федерации в 2011 году. Сайт Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации / URL: http: // www. arbitr.ru.

2. Сайт Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации / URL: http: // www. arbitr.ru.

3. Российская Федерация. Законы. «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27 июля 2010 года № 193-ФЗ / Собрание законодательства Российской Федерации, 02.08.2010, N 31, ст. 4162.

4. Российская Федерация. Законы. «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» от 27 июля 2010 года № 194-ФЗ / Собрание законодательства Российской Федерации, 02.08.2010, N 31, ст. 4163.

5. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2008 года № 2043-р «Об утверждении Стратегии развития финансового рынка Российской Федерации на период до года» планируется введение обязательной медиации по урегулированию корпоративных споров.

6. Комментарий к Федеральному закону «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» / Отв. ред. С.К. Загайнова, В.В. Ярков. – М., 2012.

УДК 347. В.С. Баурин (5 курс, каф. ГиМП), Т.А. Долгополова, к.ю.н., доцент МЕДИАЦИЯ В КИТАЙСКОЙ КОМИССИИ ПО МЕЖДУНАРОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ И ТОРГОВОМУ АРБИТРАЖУ (ККМЭТА) Вопрос о возможности проведения третейским судом процедуры медиации при осуществлении третейского разбирательства является предметом международных дискуссий.

Эта позиция в дальнейшем критиковалась, в частности, указывалось, что в случае если медиация не закончилась примирением сторон, и возобновился процесс рассмотрения спора, заявления, сделанные сторонами в условиях независимости, могут повлиять на объективность арбитра (который также выступал в качестве медиатора), в результате это приведет к его заинтересованности в исходе дела. С другой стороны, утверждается, что арбитр наиболее предпочтителен для проведения медиации, принимая во внимание его осведомленность о фактах и обстоятельствах дела [1]. Как Третейские правила ККМЭТА, так и право, регулирующее деятельность третейских судов, позволяет судьям третейских судов действовать в качестве медиаторов при проведении третейского разбирательства. Вместе с тем следует отметить, что ККМЭТА допускает в процессе рассмотрения спора заявление ходатайства о проведении медиации независимым медиатором. Этот вариант предназначен для иностранных граждан (организаций), для которых проведение медиации непосредственно арбитром может быть непривычно [2]. Такая процедура медиации известна как «Med Arb» (процедура, совмещающая третейское разбирательство и медиацию). Med Arb может проводиться в случае, когда обе стороны заявляют о намерении провести медиацию, или когда одна сторона заявляет о таком намерении, а другая сторона соглашается на проведение медиации третейским судом, который в свою очередь, может проводить медиацию таким образом, как сочтет это необходимым. В то же время он должен прекратить проведение медиации и возобновить рассмотрение дела в рамках третейского производства, если одна из сторон потребует ее прекращения, или если он посчитает, что дальнейшие усилия по примирению сторон будут безрезультатны [2]. В случае если медиация не дает положительных результатов, любые мнения или заявления, а также любые предложения, факты принятия или отклонения предложений, сделанных сторонами или арбитром в ходе медиации, не должны использоваться в качестве обоснования требований иска, возражений против иска, встречных требований в последующем третейском или судебном разбирательстве [2]. Это правило (которое соответствует международной практике) предназначено для целей открытого обсуждения спорного отношения между медиаторами и сторонами, когда стороны всецело взаимодействуют друг с другом в процессе медиации [3].

Обычно медиация проводится после оглашения требований и возражений сторон и исследования доказательств в заседании. Арбитр перейдет к процедуре медиации с согласия сторон, если это может привести к заключению соглашения [1]. Применяемые техники включают работу – «face to face», когда арбитр содействует достижению соглашения в присутствии обеих сторон спора, и «back to back» (арбитр встречается с каждой из сторон отдельно) [1]. Если в результате медиации, проводимой в рамках третейского разбирательства, было достигнуто соглашение об урегулировании спора, стороны должны его подписать. Далее, если иное не было определено сторонами, третейский суд завершает производство по делу и выносит решение, содержащее условия заключенного соглашения.

При этом соглашение, достигнутое сторонами самостоятельно в ходе процесса Med Arb, но без участия арбитра, считается заключенным при его содействии [2].

Процедура Med Arb, проводимая в рамках третейского производства в ККМЭТА, основывается на следующих основных принципах. Во-первых, проведение медиации – это право сторон, а не обязательное требование [4]. Во-вторых, принцип уважения автономии сторон, означающий с фактической стороны дела, что любое соглашение должно быть достигнуто сторонами на основе их свободного волеизъявления, а с процедурной, что стороны свободны при решении вопросов о начале и окончании медиации [1]. В-третьих, следуя основному принципу судебной медиации, Med Arb должна проводиться с целью установления фактов и разграничения правильного и неправильного [5].

Ввиду того, что принцип автономии воли сторон является главенствующим, арбитр уполномочен только содействовать достижению компромисса (включая возможность предлагать условия соглашения). Арбитр должен быть осмотрителен при осуществлении своих полномочий и исключать проявление предвзятости и необъективности. Например, если существует риск того, что третейский суд при обсуждении условий урегулирования спора относился предвзято к одной из сторон спора, государственный суд, скорее всего, отменит третейское решение, ссылаясь на то, что производство в третейском суде было проведено с нарушением принципа беспристрастности (Например, дело в Гонконге, Gao Haiyan Keeneye Holdings Ltd [6]). В практике встречаются случаи, когда арбитр пытается склонить стороны к проведению медиации с целью уйти от необходимости разрешения дела, обстоятельства которого и положения применимого права до конца не ясны, и тем самым сэкономить время и силы или для того, чтобы избежать возможных проблем на стадии исполнения решения. По сообщениям некоторых иностранных участников третейских разбирательств, на них пытались оказать давление и принудить участвовать в медиации и принять соглашение. Стороны также обеспокоены тем, что арбитры могут сообщить другой стороне доверенную им информацию, во время индивидуальных встреч, что невозможно и недопустимо во время проведения обычного третейского разбирательства.

ЛИТЕРАТУРА:

1. См.: Се Шисун. Право коммерческого арбитража. Пекин. 2003. – С. 13;

См.: Cao.Lijun. Latest Development of Arbitration in China, 2006. P. 89 – 90.

2. Статьи 40.2 – 40.8 Арбитражного регламента ККМЭТА / URL: http: // chinaruslaw. com.

3. См.: Zimmerman J.M. Cnina Law Deskbook: A legal Guide for Roreign-Invested Enterprises.

Chicago, American Bar Association, 2010. P 967.

4. Wang W. Коммерческий арбитраж Китая, 2005. P. 441.

5. Статья 85 Гражданско-процессуального кодекса КНР / URL: http: // chinaruslaw. com.

6. HCCT 41/ 2010 (12 апреля 2011) URL: http: // chinaruslaw. com.

УДК 347.962. В.С. Баурин (5 курс, каф. ГиМП), С.В.Краузе, старший преподаватель СУДЕБНАЯ МЕДИАЦИЯ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ГРАЖДАНСКОЙ ЮРИСДИКЦИИ Судебная медиация (court–related, court–connected, court–annexed mediation, в дословном переводе «медиация, присоединенная к суду») является самостоятельным видом медиации, интегрированной в судебную систему. К судебной медиации принято относить процедуры, проведение которых осуществляется в соответствии с рекомендацией или постановлением судьи после возбуждения соответствующего дела, а также в качестве обязательного досудебного порядка в силу предписаний закона.

Исторически развитие судебной медиации шло одновременно с развитием частных программ внедрения примирительных процедур. В США идейным началом интегрирования новых технологий урегулирования споров в традиционную судебную систему стала мысль профессора Ф. Сандера, высказанная на «Конференции Паунда» в 1976 году (Миннесота, США), суть которой сводится к тому, что для повышения эффективности защиты прав граждан и доступности правосудия необходимо обеспечить соответствие порядка разрешения спора характеру данного спора («fitting the forum to the fuss») [3].

На сегодняшний день в мировой практике сложилось несколько вариантов реализации судебной медиации, которые, как правило, обусловлены различными целями внедрения примирительных процедур. В частности, можно выделить следующие подходы:

1. Привлечение для проведения медиации специализированных организаций или частнопрактикующих медиаторов («частная медиация в рамках судебного процесса»);

2. Проведение медиации в суде сотрудниками суда, в том числе судьями (условно такой вид посредничества можно назвать медиацией, инкорпорированной в судебный процесс);

3. Проведение медиации непосредственно судьей, рассматривающим дело (интеграция медиационной технологии в судебный процесс).

Представляется, что выбор той или иной концепции зависит от целей внедрения медиации в национальное правовое пространство.

В большинстве европейских стран применение судебной медиации осуществляется в интересах судебной системы (а не в интересах участников процесса) и направлено на решение следующих задач: снижение количества дел, рассматриваемых по существу в судах;

урегулирование споров на более ранних стадиях процесса;

повышение эффективности деятельности судов;

сокращение сроков рассмотрения дела;

повышение исполнимости судебных актов;

снижение расходов на содержание судей и администрации. Лишь в некоторых государствах, таких как Финляндия и Нидерланды, в качестве задач внедрения судебной медиации заявлено обеспечение самостоятельности участников спорных правоотношений, что в конечном итоге способствует созданию механизма урегулирования споров, в большей степени отвечающего интересам сторон по сравнению с судебной системой [4].

При интегрировании медиации в деятельность российских судов необходимо обеспечить баланс частных и публичных интересов. С одной стороны, важно учитывать потребности судебной системы в снижении потока дел, явно не соизмеримого с кадровыми и техническими ресурсами российских судов. Не случайно, в Концепции Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007-2012 годы [5] в целях повышения качества и обеспечения доступности правосудия предлагается развивать внесудебные и досудебные способы урегулирования конфликтов, в том числе медиацию. С другой стороны, нельзя забывать и то, что медиация направлена на укрепление дружественных, партнерских отношений, формирование этики делового оборота и гармонизации социальных отношений.

В частности, данные задачи обозначены в части 1 статьи 1 Федерального закона № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедура медиации)». Их выполнение также имеет большое общественное значение [1].

Федеральный закон № 193-ФЗ содержит указания на возможность проведения медиации после возбуждения дела в государственном суде или третейском суде. При этом предполагается, что стороны будут обращаться только к профессиональным медиаторам (часть 3 статьи 16), суд по ходатайству обеих сторон правомочен отложить разбирательство дела на срок проведения примирительной процедуры, но не более чем на 60 дней (часть статьи 13 Федерального закона № 193-ФЗ [1], часть 1 статьи 169 ГПК Российской Федерации, часть 2 статьи 158 АПК Российской Федерации, часть 4 статьи 6.1 ФЗ «О третейских судах» [2]). После завершения медиации в случае урегулирования спора заключенное соглашение (медиативное соглашение) может быть утверждено судом в качестве мирового соглашения в соответствии с процессуальным законодательством о третейских судах, о международном коммерческом арбитраже.

В целом следует позитивно оценивать предложенный законодателем подход. Схожая схема взаимодействия института медиации и судебной системы реализована во многих зарубежных странах (в частности, в некоторых землях Германии, в Австралии, Канаде, Нидерландах и других). Например, в Америке и Австралии в программах судебной медиации примирительные процедуры проводят частные посредники, которых стороны самостоятельно выбирают из специально подготовленных списков, сформированных в судах.

В Австрии аналогичные списки составляет Министерство юстиции, в Нидерландах – Нидерландский институт посредничества. Следует подчеркнуть, что такой подход к организации судебной медиации во многом обусловливает и порядок ее проведения, а именно позволяет реализовать модель классической медиации. Так в Германии в соответствии § 15а Вводного закона к Германскому гражданскому уложению Германии обязательная судебная медиация введена на территории нескольких земель, при этом в местных законах реализованы различные схемы применения примирительной процедуры.

Например, согласно законодательству земли Баден-Вюртенберг функции медиатора могут выполнять адвокаты и нотариусы. В силу закона земли Северный Рейн-Вестфалия об исполнении предписаний § 15а Вводного закона к ГГУ Германии в качестве медиаторов выступают примирители (Schiedsleute). В соответствии с законом земли Бранденбург о примирительных органах предполагается привлечение в качестве медиаторов сотрудников специализированных центров медиации и примирения [6]. Анализируя процедурные особенности судебной медиации в Германии, профессор Н. Александер отмечает, что при проведении медиации нотариусами и адвокатами, как правило, реализуется расчетная и оценочная модели медиации, что обусловлено профессиональным юридическим образованием лиц, выступающих в качестве посредников, и соответствующим подходом к разрешению спора [4].

Рассмотренный подход можно условно назвать «частная медиация в рамках судебного процесса». Его особенностью является то, что урегулирование спора, переданного на рассмотрение в суд, происходит внешними службами, как правило, за счет сторон без привлечения дополнительных ресурсов судебной системы (кадровых, материально технических и других). Преимущества «частной медиации в рамках судебного процесса»

заключаются в следующем:

1. Возможность реализации классической модели медиации в урегулировании конфликта;

2. Проведение процедур медиации профессиональными медиаторами, владеющими технологией примирения сторон;

3. Реальное снижение количества дел в судах посредством распространения практики применения медиации в досудебном и внесудебном порядке;

4. Стимулирование развития институтов гражданского общества, в том числе саморегулирования.

В качестве негативных характеристик рассматриваемого подхода можно назвать следующее:

1. Отнесение всех издержек по проведению медиации на стороны спора и, как следствие, увеличение судебных расходов в случае неудачного завершения процедуры примирения;

2. Необходимость обеспечения качества оказываемых услуг по проведению медиации.

Таким образом, в целом следует поддержать идею организации судебной медиации в России, выраженную в ФЗ № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедура медиации)». В тоже время уже сейчас возникает множество проблем, связанных с ее будущей практической реализацией. Представляется, что к наиболее дискуссионным вопросам концепции судебной медиации в России можно отнести следующие:

1. Механизм стимулирования применения судебной медиации;

2. Внедрение обязательной досудебной медиации;

3. Сроки проведения примирительных процедур;

4. Процессуальные правовые последствия заключения медиативного соглашения.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» // Российская газета, федеральный выпуск № 168 от 30.07.2010.

2. Федеральный закон от 24.07.2002 № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // Российская газета, федеральный выпуск № 137 от 27.07.2012.

3. Sander F.E.A. Varieties of dispute processing // 70 F.R.D., 1992. – P.79, 112-118, 120, 124-126, 130-132 (Цит. по: Menkel-Meadow C., Love L.P., Schneider A.K. Mediation: practice, policy, and ethics. – P. 18-24).

4. Alexander N. Global trends in mediation.... P. 6-7, 10-13, 229.

5. Российская Федерация. Постановление Правительства Российской Федерации от 21.09. № 583 «О федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России» на 2007-2012 годы»

// Собрание законодательства Российской Федерации. 09.10.2006. № 41. – Ст. 4248.

6. Оптимизация гражданского правосудия России / С.Л. Дегтярева и др. / Под. Ред. В.В. Яркова.

– М.: Волтерс Клувер, 2007. – С. 41-42.

Бизюкова Наталья СПбГТЭУ, 4 курс Мохоров Д.А., к.ю.н., доцент ПОНЯТИЕ ДОГОВОРА ПОСТАВКИ По договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием.

Предмет договора – это условия о товаре, о его наименовании, количестве и качестве. Устанавливая предмет договора, стороны должны точно указать название продукции (товара), не допускающее подмены. В договоре могут быть дополнительно указаны характеристики и количество товара.

Нельзя упускать из виду условие о комплектности товара, если поставляемый товар состоит из отдельных деталей, частей, узлов, или о комплекте товара, если он поставляется в наборе с другими товарами.

Еще одно условие, которое входит в предмет договора – это условие о качестве. Под качеством (ст.469 ГК РФ) поставляемого товара понимается соответствие его свойств уровню требований договора или закона, а также совокупность признаков, которые определяют его пригодность для использования по назначению[1].

Покупатель имеет право в договоре прописать необходимое качества товара, ссылаясь на государственные стандарты, технические условия, разработанные образцы, собственные описания, артикула, на соответствие которым предстоит проверять поступившую продукцию (товары). Продавец обязан передать покупателю товар, обладающий надлежащим качеством.

Порядок приемки товаров по количеству и качеству, установленный Инструкцией о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по количеству, утвержденной Постановлением Госарбитража СССР от 15.06. N П-6, и Инструкцией о порядке приемки продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления по качеству, утвержденной Постановлением Госарбитража СССР от 25.04.66 N П-7, может применяться покупателем (получателем) только в случаях, когда это предусмотрено договором поставки.

Законодатель предусматривает, что условия о качестве товара в договоре могут быть не прописаны – в ГК РФ, указано, в таком случае продавец обязан передать покупателю товар, пригодный для целей, для которых товар такого рода обычно используется. В данной ситуации покупатель несет дополнительный риск получения некачественного товара.

Сроки поставки - согласованные сторонами и предусмотренные в договоре временные периоды, в течение которых продавец должен передать товар покупателю.

Общеобязательное включение в договор сроков передачи товара связано с тем, что товар может передаваться в целом (партией товара) либо отдельными партиями (еженедельно, ежемесячно) и т.д.

Поставка товаров осуществляется поставщиком путем отгрузки (передачи) товаров покупателю, являющемуся стороной договора поставки, или лицу, указанному в договоре в качестве получателя.

В случае, когда договором поставки предусмотрено право покупателя давать поставщику указания об отгрузке (передаче) товаров получателям (отгрузочные разнарядки), отгрузка (передача) товаров осуществляется поставщиком получателям, указанным в отгрузочной разнарядке.

Содержание отгрузочной разнарядки и срок ее направления поставщику определяются договором. Если срок направления отгрузочной разнарядки договором не предусмотрен, она должна быть направлена поставщику не позднее чем за тридцать дней до наступления периода поставки.

Общеобязательное включение в договор сроков передачи товара связано с тем, что товар может передаваться в целом (партией товара) либо отдельными партиями (еженедельно, ежемесячно) и т.д.

При заключении договора поставки покупателю следует обратить внимание на ряд важных моментов [2]:

в договоре должны быть указаны периоды поставки товара (разовая, партиями, по графику). Досрочная поставка может быть произведена только с согласия покупателя.

порядок поставки товара: путем отгрузки или передачи товара покупателю (представителю). Доставка товара осуществляется поставщиком путем отгрузки;

если иное не предусмотрено договором, то товар должен быть доставлен покупателю поставщиком за счет и силами последнего;

в договоре следует определить момент перехода права собственности на товар;

существует несколько случаев нарушения обязательств поставщика (недопоставка товара, поставка товара ненадлежащего ассортимента, качества;

поставка в количестве сверх оговоренного договором;

поставка в ненадлежащие сроки).

При недопоставке товара покупатель имеет право:

приобрести недопоставленный товар у другого поставщика (разницу в цене возместив за счет поставщика, нарушившего обязательства);

потребовать допоставки недостающего товара;

отказаться от оплаты недопоставленного товара.

Договор поставки [3] — хозяйственный договор, является одной из разновидностей договора купли-продажи и аналогичен ему по форме. Согласно этому договору поставщик обязуется в назначенные сроки (срок), не совпадающие с моментом заключения договора, передать товар в собственность (полное хозяйственное ведение либо оперативное управление) покупателю, который обязуется принять товар и уплатить за него определенную денежную сумму.

Отличиями от договора купли-продажи являются:

особый субъект (в качестве поставщика может выступать индивидуальный предприниматель или коммерческая организация);

товары передаются для использования их в предпринимательской деятельности.

ЛИТЕРАТУРА:

[1] Гражданский кодекс Российской Федерации от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 06.12.2011, с изм. от 27.06.2012) (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.07.2012) официальный сайт [2] http://kristallconsult.ru/juridical/contract/analiz_dogovora_postavki/ Консалтинговая фирма "Кристалл" [3] Е.А. Суханов. Российское гражданское право: Учебник: В 2 т. Т.II: Обязательственное право. — Москва: Статут, 2010.

Бикметова Анна Михайловна (студентка 2 курса МВШУ), Т.Ф. Жучкова (асс. кафедры ТиИГиП) РЕГУЛИРОВАНИЕ ВОПРОСОВ СУРРОГАТНОГО МАТЕРИНСТВА В РОССИЙСКОМ ПРАВЕ Россия – одна из немногих стран разрешающих суррогатное материнство. Во многих странах суррогатное материнство запрещено полностью (например, во Франции, Германии, Норвегии, Швеции, некоторых штатах США), а в других (например, Великобритания, Канада, Израиль) разрешено лишь некоммерческое суррогатное материнство.

В Основах законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.06.93 № 5487-1 в статье 35 «Искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона»

говорилось о том, что:

Каждая совершеннолетняя женщина детородного возраста имеет право на искусственное оплодотворение и имплантацию эмбриона.

Искусственное оплодотворение женщины и имплантация эмбриона осуществляются в учреждениях, получивших лицензию на медицинскую деятельность, при наличии письменного согласия супругов (одинокой женщины).

Сведения о проведенном искусственном оплодотворении и имплантации эмбриона, а также о личности донора составляют врачебную тайну.

Женщина имеет право на информацию о процедуре искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, о медицинских и правовых аспектах ее последствий, о данных медико-генетического обследования, внешних данных и национальности донора, предоставляемую врачом, осуществляющим медицинское вмешательство» [1].

Вышеуказанный документ с 1 января 2012 года с принятием Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» утратил силу. Положения указанного закона внесли существенные изменения в регулировании рассматриваемого вопроса.

В соответствии со статьей 55 принятого закона суррогатной матерью может быть женщина в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, имеющая не менее одного здорового собственного ребенка, получившая медицинское заключение об удовлетворительном состоянии здоровья, давшая письменное информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Женщина, состоящая в браке, зарегистрированном в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, может быть суррогатной матерью только с письменного согласия супруга. Суррогатная мать не может быть одновременно донором яйцеклетки[2].

Таким образом, если в предыдущей редакции, любая женщина, независимо от семейного положения, может выступать в качестве суррогатной или репродуктивной матери, то действующее законодательство предусматривает возрастные ограничения, а также наличие собственного ребенка. Надо сказать, что в данном случае подобные изменения направлены на сокращение числа случаев, когда генетические родители могут в итоге не получить своего ребенка ввиду нежелания суррогатной матери его отдавать. Поскольку женщина, уже имеющая ребенка, должна психически более адекватно осознавать последствия своих действий.

В последние годы в нашей стране практика искусственного оплодотворения стала очень популярной процедурой. Данная процедура проводится исключительно в учреждениях (независимо от организационно правовой формы), получивших лицензию на указанный вид деятельности, при наличии письменного согласия супругов (одинокой женщины).

Эта процедура регулируется Приказом Минздрава Российской Федерации от февраля 2003 г. № 67 «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия»[3].

Существуют следующие виды операций по искусственному оплодотворению:

гомологическая инсеминация (внесение в организм женщины половой клетки 1.

мужа);

гетерономная инсеминация (внесение в организм женщины половой клетки 2.

донора);

экстракорпоральное оплодотворение и перенос эмбриона в организм 3.

биологической матери или женщины-донора[4].

Важным аспектом является то, что если женщина, желающая стать матерью состоит в браке, то на операцию требуется согласие обоих супругов. Также, согласие супругов или одинокой женщины должно быть оформлено письменно и явно выражать желание иметь ребенка, зачатого искусственно.

В Российской Федерации искусственное зарождение детей допустимо лишь в тех случаях, если:

1)по медицинским показаниям выявлено полное бесплодие;

2)выявлена болезнь супругов;

3)существует опасность естественного способа рождения для здоровья матери или ребенка[5] Способной к естественному рождению детей женщине (или супругам) эта операция не производится. Данное обстоятельство нельзя расценивать, как отказ в оказании медицинской помощи, поскольку женщина, способная иметь детей, здорова и не нуждается в такой помощи.

При подборе донора учитываются пожелания супружеской пары в отношении национальности донора, основных черт его внешности (рост, цвет волос, глаз, форма лица, носа), совместимость с реципиенткой по группе крови, резус-фактору, основные черты конституции донора, но врач не будет нести ответственности, если эти черты не совпадут с чертами родившегося ребенка.


Необходимо обратить внимание на ситуацию, которая произошла 7 сентября года, а именно:

Супруги не могли иметь детей и прибегли к процедуре суррогатного материнства.

Они заключили договор с девушкой, которая должна была выносить их ребенка и в последствии передать его генетическим родителям. Однако, после родов суррогатная мать зарегистрировала ребенка в органах записи гражданского состояния как собственного. В связи с этой ситуацией генетические родители вынуждены были обратиться в суд.

Конституционный суд Российской Федерации счел, что нормы Семейного Кодекса Российской Федерации не нарушили конституционные права заявителей. А именно, нормы, предусматривающие согласие суррогатной матери на регистрацию генетических родителей в качестве таковых в органах записи гражданского состояния. В результате, в рассмотрении жалобы им было отказано. Суд сослался на то, что такая «модель правового регулирования, не будучи единственной возможной, не выходит за пределы правотворческих полномочий федерального законодателя» [6].

В целом надо сказать о существующих недоработках действующего законодательства.

Поскольку согласно рассмотренной ситуации теряется смысл и цель «суррогатного материнства», а именно возможность бесплодных родителей обрести ребенка.

Cогласно статье 16 Федерального закона «Об актах гражданского состояния» при государственной регистрации рождения ребенка по заявлению супругов, давших согласие на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, одновременно с документом, подтверждающим факт рождения ребенка, должен быть представлен документ, выданный медицинской организацией и подтверждающий факт получения согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери), на запись указанных супругов родителями ребенка. Другими словами, для того, чтобы зарегистрировать ребенка родителям необходимо повторное получение согласия суррогатной матери [7].

Исходя из данных обстоятельств, генетические родители не могут быть уверены, что после того, как суррогатная мать родит ребенка, она не сочтет его своим.

Таким образом, можно сказать, что положения Семейного Кодекса Российской Федерации и Федерального Закона о регистрации актов гражданского состояния «обнаруживают неопределенность в вопросе их соответствия Конституции Российской Федерации».

ЛИТЕРАТУРА:

[1] – Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22.06.93 № 5487-1 (ред. 07.12.2011) // CПС КонсультантПлюс, 2012.

[2] – Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ (ред. от 25.06.2012) «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»// СПС КонсультантПлюс,2012.

[3] – Приказ Минздрава Российской Федерации от 26 февраля 2003 г. № 67 «О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия» // СПС КонсультантПлюс,2012.

[4] – Гришаев С.П. Права и обязанности родителей и детей // СПС КонсультантПлюс. 2011.

[5] – Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве. – М.,1995.

[6] – Российское агентство правовой и судебной информации // http://rapsinews.ru [7] – Федеральный закон от 15.11.1997 № 143-ФЗ (ред. от 28.07.2012) «Об актах гражданского состояния»// СПС КонсультантПлюс. 2012.

Бондарева Е.А.

СООТНОШЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИХ И МЕДИЦИНСКИХ СТАНДАРТОВ ОКАЗАНИЯ КАЧЕСТВЕННЫХ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ С 1 января 2013 года вступает в силу п. 1 ст. 37 Федерального закона от 21.11.2011 № 323 – ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – ФЗ № 323), в соответствии с которым медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи и на основе стандартов медицинской помощи. В связи этим, представляется необходимым рассмотреть вопрос о соотношении юридических и медицинских стандартов оказания услуг надлежащего качества при рассмотрении дела в суде. При исследовании данной проблемы была изучена судебная практика субъектов Российской Федерации и учтены мнения практикующих врачей.

В результате изучения судебной практики о решении дел, связанных с оказанием услуг ненадлежащего качества, было выявлено, что при решении споров об оказании некачественных медицинских услуг, суд опирается на заключения судебно – медицинской экспертизы, доводы сторон, доказательства, представленные сторонами, а так же учитывает стандарты оказания медицинских услуг. На основании данных доказательств, суд решает, соответствовали ли действия врача необходимым требованиям и стандартам оказания медицинских услуг или нет. Следовательно, для судов стандарт оказания надлежащей медицинской услуги – это определенная модель поведения врача, характеризующая его надлежащую заботливость и осмотрительность.

В п. 21 ст. 2 ФЗ № 323 качество медицинской помощи представляет собой совокупность различных характеристик: своевременность, правильность профилактики, диагностики, лечения, реабилитации, достижение запланированного результата. В п. 4 ст. данного закона сказано, что доступность и качество медицинской помощи обеспечивается применением порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи.

Стандарты медицинской помощи, согласно п. 4 ст. 37 ФЗ № 323 разрабатываются в соответствии с номенклатурой медицинских услуг.

Исходя из вышеизложенного, следует обратить внимание на п. 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей». Верховный суд РФ дал разъяснение о применение законодательства о защите прав потребителей к отношениям по представлению гражданам медицинских услуг. Согласно п. 5 ст. 4 Закона РФ от 07.02. № 2300 – 1 «О защите прав потребителей», определяющей показатели качества оказания услуги, исполнитель по договору предоставления услуг обязан выполнить услугу в соответствии с обязательными требованиями к данной услуге. Применительно к оказанию медицинских услуг, данными обязательными требованиями является соблюдение порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи, утвержденными уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. Однако следует обратить внимание на п. 4 ст. 4 указанного закона, в соответствии с которым, при отсутствии в договоре условий о качестве услуги, исполнитель обязан оказать услугу в соответствии с обычно предъявляемыми требованиями к данной услуге. Представляется необходимым в качестве обычно предъявляемых требований учитывать и принципы законодательства о здравоохранении. В результате сопоставления приведенных норм можно сделать вывод, если врач, оказывающий медицинскую услугу, действовал в соответствии с порядками и стандартами, то удовлетворение исковых требований истца об оказании медицинских услуг ненадлежащего качества маловероятно.

В то же время, четкое законодательное определение показателей стандарта качества медицинских услуг не соответствует основам гражданского судопроизводства, которые исходят из принципа независимости суда. Так же, в соответствии со ст. 67 ГПК суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, никакие доказательства не имеют обязательной силы. В данном случае законодатель, установив обязательные стандарты оказания медицинских услуг и, исходя из них, критерии их качества, затронул полномочия судебной ветви власти, что недопустимо при закрепленном в ст. Конституции РФ принципе разделения властей. Следовательно, в судебном процессе нужно действовать применимо к конкретному случаю, основываясь на сведениях, полученных от эксперта.

Тем не менее, как показывает мнение практикующих врачей, отсутствие стандартов вызывает непонимание между сторонами лечебно – диагностического процесса, и не гарантирует предоставление пациенту полного объема медицинских услуг.

Итак, введение стандартов оказания медицинских услуг необходимо, однако стандарты должны соответствовать не только экономическим показателям, но также обеспечивать разумное и добросовестное оказание медицинских услуг пациенту в необходимом количестве. Из этого следует, что установление стандартов качественного оказания медицинских услуг должно исходить из приоритета прав пациента, вследствие чего различие в понимание стандартов качества медицинских услуг не будет столь существенным, как в настоящее время.

Бурданова Н. А.,(Санкт-Петербургский университет МВД России, доктор юридических наук, профессор Нижник Н. С.

О ПРИДАНИИ ФАКТИЧЕСКОМУ БРАКУ ЮРИДИЧЕСКОЙ ЗНАЧИМОСТИ В СОВЕТСКОЙ ПАРАДИГМЕ СЕМЕЙНОГО ПРАВА После установления системы советского права основанием возникновения личных родительских прав и обязанностей являлось указание лиц в качестве родителей в свидетельстве о рождении ребенка.

В Кодексе о браке и семье РСФСР, отличавшемся наиболее подробной правовой регламентацией личных родительских прав и обязанностей среди всех нормативно-правовых актов советской эпохи, было указано: «Взаимные права и обязанности родителей и детей основываются на происхождении детей, удостоверенном в установленном законом порядке»

(ст. 47).

В ходе развития законодательства в течение XX в. условия возникновения личных родительских прав и обязанностей претерпевали изменения. Дети, родившиеся в браке родителей, получали безусловное признание государством прав по отношению к своим родителям. Соответствующие положения содержались в ст. 49 Кодекса о браке и семье РСФСР.

Дореволюционный период относил регистрацию брака к ведению религиозных учреждений. После отделения церкви от государства были созданы специальные органы, сохранившиеся до настоящего времени – органы регистрации актов гражданского состояния.

Их возникновение совпадало с приходом советской власти и относилось к 1917 г., когда был издан Декрет «О гражданском браке, о детях и о введении книг актов гражданского состояния». Брак подлежал регистрации в отделе записей браков и рождений при городской (районной, уездной или волостной земской) управе. Совершение церковного обряда заключения брака не запрещалось, но не влекло гражданско-правовых последствий (ст. Декрета «О гражданском браке, о детях и о введении книг актов гражданского состояния»).


Кодекс законов о браке, семье и опеке 1926 г. подтвердил полномочия органов регистрации актов гражданского состояния. В ст. 1 разъяснялось: «Регистрация брака устанавливается как в интересах государственных и общественных, так и с целью облегчить охрану личных и имущественных прав и интересов супругов и детей. Брак оформляется регистрацией в органах записи актов гражданского состояния в порядке, определенном разделом IV настоящего Кодекса».

Исключительным в истории российского правового регулирования было признание супругами лиц, состоявших в фактических брачных отношениях.

Согласно ст. 3 Кодекса законов о браке, семье и опеке 1926 г. «лица, фактически состоящие в брачных отношениях, не зарегистрированных установленным порядком, вправе во всякое время оформить свои отношения путем регистрации, с указанием срока фактической совместной жизни».

Введение понятия фактических брачных отношений породило большое количество судебных дел о признании (установлении) фактических брачных отношений.

Необходимость обращения в судебные инстанции возникала в случаях смерти одного из супругов для реализации другим гражданских прав, что особенно остро выразилось в период массовой гибели населения в период Великой Отечественной войны (1941-1945 годы). По делу № 2-49/42 [1] Т. состояла в фактических брачных отношениях с Ф., у них имелась общая двухлетняя дочь. Брак не был ими зарегистрирован по причине проживания Т. с детьми, рожденными от другого брака. Ф. умер, не зарегистрировав брак с Т., что не позволяло ей и ее дочери переехать на жилую площадь, ранее занимаемую Ф.

Суд, посредством допроса свидетелей, признал фактический брак между Т. и Ф.

В судебной практике встречались случаи отказа в признании фактических отношений брачными, в связи с чем лица утрачивали права, основанные на браке. Из определения по делу № 2-457/56 [2] усматривалось, что С. состояла в фактическом браке с И. Брак продолжался с 1938 г. до смерти И. 16 марта 1956 г. Официальная супруга умершего имела бы право на получение пенсии, но отсутствие регистрации брака препятствовало заявителю в реализации ее гражданских прав. Отказывая в удовлетворении заявления С., суд указал, что препятствий для регистрации С. и И. брака не имелось. Решение не обжаловалось и вступило в законную силу.

Необходимость рассмотрения дел возникала во многих случаях. Фактический брак не мог быть подтвержден иначе, как в судебном порядке.

Без решения суда фактические отношения не порождали гражданских прав и обязанностей, что заставило законодателя отказаться от подобной модели правового регулирования в пользу зарегистрированного брака при принятии в 1969 г. Кодекса о браке и семье РСФСР.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Гражданское дело № 2-49/42, рассмотренное Народным судом I участка Приморского района г. Ленинграда 08 января 1942 года // Архив Приморского районного суда Санкт Петербурга.

2. Гражданское дело № 2-457/56, рассмотренное Народным судом I участка Приморского района г. Ленинграда 04 июня 1956 года // Архив Приморского районного суда Санкт Петербурга.

Волужков Д.В. (гр. в1251/31, ст. преп. Кирсанова Н.Б.) ОБЗОР НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМ, ВОЗНИКАЮЩИХ В ХОДЕ РЕАЛИЗАЦИИ ПОЛОЖЕНИЯ ЖК РФ О СПОСОБАХ УПРАВЛЕНИЯ МНОГОКВАРТИРНЫМ ДОМОМ После принятия в 2005 году нового Жилищного Кодекса, заявившего три способа (Ст.

161 ч.2) управления многоквартирным домом (МКД), в С.-Петербурге в 2006-2007 годах начала набирать обороты кампания по выборам собственниками способов управления домами. При этом с подачи администрации города негласно, но отчетливо крен делался на связку «ТСЖ + Жилкомсервис как УК». В настоящей работе дается краткий обзор тех проблем, с которыми столкнулись практически все, кто, так или иначе, соприкасался с новым для наших граждан явлением – необходимостью выбора способа управления МКД.

1)Проблемы, возникающие при подготовке и в процессе выбора способа управления МКД: Нежелание собственников жилых и нежилых помещений приходить на собрания.

Проведение общего собрания собственников описывается Ст.45 ЖК. Часто собрания признаются несостоявшимися из-за отсутствия кворума (Ст.45 ч.3 ЖК). Как правило, это связано с плохой системой извещения жильцов, что является нарушением Ст.45 ч.5 ЖК.

Неподготовленность собственников к общему собранию, непонимание его значения.

Обязанность собственников сделать выбор заявлена Ст.161 ч.2 ЖК Однако большинство из пришедших на собрания не читали ЖК и ничего не знают о способах управления МКД и о своей обязанности. Отсутствие интереса на собрании, голосование для галочки. О целях управления МКД говорится в Ст.161 ч.1 ЖК. Как правило, на собрания приходят люди преклонного возраста. Они приходят пожаловаться на свои проблемы, и ожидают их решения от государства. Разбираться неподготовленным людям в тонкостях законодательства нет возможности и желания. Нежелание собственников входить в органы управления ТСЖ, заниматься текущей работой. Деятельность органов управления ТСЖ подробно изложена в Ст.144-150 ЖК, но, как показывает практика, жильцы с удовольствием выступают на собрании, но взваливать на свои плечи рутинную работу не хотят. Собрания по способу выбора управления МКД проводятся, как правило, представителями районных Администраций и РЖА. Ст.161 ч.3 ЖК не исключает такой возможности. Однако чиновники воспринимают эти собрания как «обязаловку», и зачастую плохо владеют вопросом, не могут ответить на вопросы собравшихся.

2)Проблемы, возникающие в процессе управления МКД: Неготовность собственников к ответственности за МКД. Большинство жильцов МКД не хотят принимать на себя ответственность за свой дом, полагая, что об этом всегда должно заботиться государство.

Т.о. положения Ст.161 ч.1 о целях управления МКД (т.е. об ответственности за МКД) остаются лишь декларацией. Очень быстрое появление в правлениях ТСЖ недобросовестных граждан. Ст.137 ч.1.2,1.3,1.6, ч.2 ЖК определяет те права ТСЖ, которые чаще всего используются для незаконного обогащения. Чаще всего мошенническая схема сводится к сбору денег с жильцов и исчезновению с этими деньгами. Такие ТСЖ остаются с долгами перед поставщиками услуг. Также появились схемы расселения домов «под инвестора» при помощи «карманного» ТСЖ, создаваемого согласно Ст.135,136 ЖК.

Проблема социальной (следовательно, и финансовой) неоднородности большинства МКД, неготовности людей к расходам. Вероятно, больше шансов выжить и эффективно работать у ТСЖ в социально однородных МКД, с преобладанием собственников с доходами выше среднего, и без асоциальных элементов. Эта проблема в ЖК не отражена и никак не регулируется. Опасение собственников остаться один на один с проблемой капремонта ветхого и аварийного жилья. Поначалу возникало много вопросов по капремонту ветхого жилья (старого фонда). Сейчас эти вопросы решаются путем включения таких домов в адресные программы с частичным участием ТСЖ. Это оговаривается в Ст.165 ч.2 ЖК.

Сложность создания и функционирования ТСЖ в больших и малых домах. В больших домах – сложности со сбором общего собрания, в малых - сильная зависимость от финансовых возможностей жильцов. В Ст.164 ч.1;

1.1. ЖК оговаривает только непосредственное управление собственниками в зависимости от количества квартир, но к ТСЖ это не относится. Сильная зависимость деятельности ТСЖ от года постройки МКД (т.е. степени его изношенности). В домах старого фонда с повышенным процентом износа ТСЖ приходится решать вопросы текущего капремонта, что составляет самую затратную статью их бюджета. Однако в ЖК только Ст.165 ч.2 оговаривает возможность финансовой поддержки ТСЖ, по конкретной же проблеме ничего не говорится. Проблемы ТСЖ в выстраивании отношений с поставщиками услуг (монополистами). С.161 ч. говорит, что ТСЖ и УК «не вправе отказываться от заключения…договоров с ресурсоснабжающими организациями». На практике же именно со стороны этих организаций чинятся препятствия к заключению договоров. Решение этих проблем зависит только от энергичности правления и его желания работать. Проблемы смены власти в ТСЖ + засилье заочного голосования. Законом не отрегулирован вопрос «мирной» смены власти в ТСЖ. В Ст.147-149 ЖК, описывающих работу правления и председателя ТСЖ, не учтена реальная возможность руководителям, используя заочное голосование (Ст.47 ЖК), бесконечно продлять пребывание в должности. Проблемы взаимодействия МКД с разными формами управления между собой и городом. Этот вопрос поверхностно освещен в Ст. ЖК. На практике приходится сталкиваться с откровенным саботажем со стороны государственных Жилкомсервисов при передаче МКД на баланс ТСЖ. Проблемы взаимоотношений внутри МКД между собственниками жилых и нежилых помещений.

Согласно Ст.15 ЖК, «Объектами жилищных прав являются жилые помещения». Нежилые помещения в ЖК упоминаются только в связи с переводом помещений в нежилой фонд (Ст.22-24 ЖК). Т.о., ЖК в принципе не рассматривает проблему взаимодействия собственников жилых и нежилых помещений. Однако почти весь центр Петербурга состоит из «смешанных» в этом смысле домов. Интересы же собственников нежилых помещений, используемых под коммерческие цели, серьезно расходятся с интересами жильцов МКД. Это касается перепланировок и переоборудования, использования электрических мощностей и общего имущества МКД. Арендаторы встроенных помещений, принадлежащих казне С. Петербурга и сдаваемых в аренду КУГИ, как правило, более лояльны по отношению к жильцам МКД. Проблемы взаимоотношений внутри МКД между членами ТСЖ (скорее, самим ТСЖ) и не-членами ТСЖ. Права членов ТСЖ и не-членов ТСЖ достаточно подробно описываются в Ст.143.1 ЖК. Несмотря на это, для не-членов ТСЖ одним из главных источников конфликта является вознаграждение администрации ТСЖ. Также, несмотря на ЖК, не-члены ТСЖ зачастую считают его решения необязательными для себя. Проблемы внутри МКД между собственниками и нанимателями городского жилья. Обычно наниматели жилья считают решения ТСЖ необязательными для себя, не хотят вникать в проблемы МКД и как-то участвовать в их решении (тем более, что за них на общем собрании голосует город). В ЖК этот вопрос никак не урегулирован.

Даже простое перечисление возникших проблем показывает, что есть вопросы, на которые ЖК либо отвечает поверхностно, либо вообще не дает ответа. К последним относятся: проблема социальной неоднородности, сложность создания и работы ТСЖ в больших и малых домах, зависимость деятельности ТСЖ от года постройки МКД, проблемы в выстраивании отношений с поставщиками услуг, проблемы смены власти в ТСЖ, проблемы взаимоотношений внутри МКД между собственниками жилых и нежилых помещений, проблемы внутри МКД между собственниками и нанимателями городского жилья. Поиск возможных путей решения этих проблем составляет тему отдельного исследования.

Литература:

"ЖИЛИЩНЫЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" от 29.12.2004 N 188-ФЗ (ред. от 30.11.2011) УДК 347. Д.С. Горячева (5 курс, каф. ГиМП), Н.Б. Кирсанова, старший преподаватель К ВОПРОСУ О ВОЗМОЖНОСТИ ВВЕДЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИНСТИТУТА НАСЛЕДОВАНИЯ ДЕНАЦИОНАЛИЗИРОВАННОГО ИМУЩЕСТВА В 1990-е годы в ряде стран Восточной Европы (Литва, Латвия, Эстония, Чехия, Польша, Болгария, Венгрия) были приняты законы о реституции национализированного в 1940-е годы имущества. В соответствии с ними бывшие собственники или их наследники вправе претендовать на передачу им государством в собственность объектов недвижимости.

Отношение к этим законам в обществе неоднозначно.

В последние годы, после того как некоторые представители российской власти заявили о возможной приватизации бывших дворцов, особняков, усадеб и других памятников архитектуры, на содержание которых у государства денег нет, возник вопрос о возможном возврате этой собственности прежним хозяевам (вернее, их наследникам), владевшим ею до 1917 года.

В России же до сих пор не принято ни одного закона, регулирующего имущественные отношения, возникшие до 1917 года. Большинство судебных исков прежних собственников проигрывается именно из-за полного отсутствия законодательных оснований для возврата собственности.

В 2008 году в Санкт-Петербурге в агентстве «Росбалт» прошла пресс-конференция, посвященная вопросам реституции национализированного имущества, участники которой сошлись во мнении, что хоть полномасштабная реституция в России сейчас невозможна, они сочли необходимым искать пути признания права наследников бывших владельцев участвовать в решении судеб имущества, которое когда-то принадлежало их предкам.

Почти все страны Восточной Европы после крушения социалистической системы приняли законы о денационализации и реституции. При этом, здесь данный процесс оказался не столь сложен из-за меньшего срока давности. В Европе возвращалась недвижимость, национализированная в период 1940-50-х годов, тогда как в России этот срок гораздо больший — с 1917 года. Были, правда, и на Западе случаи решения вопроса о реституции и через 150 лет. Так произошло, например, в Испании, когда наряду с возвратом собственности, национализированной режимом Франко, решением короля была возвращена и та, что была отнята в в середине XVIII века. Достаточно спокойно процесс реституции прошел в Венгрии, Болгарии, Чехии и Словакии. В этих странах в основном сохранились кадастровые записи о прежних владельцах, и в настоящий момент им передано 96% их бывшего имущества.

Среди бывших республик СССР законы о реституции были приняты в Литве, Латвии и Эстонии. Однако в связи с этим возникли весьма существенные проблемы.

В Латвии после 1990 г. начался главный этап реституции. Парламент принял постановление [1.], по которому право собственности на национализированную или иначе отчужденную собственность, после 17 июля 1940 г., в установленном законом порядке, может восстановить любой прежний собственник или его законный наследник, независимо от его места жительства и гражданства. Реституция ложилась тяжелым бременем на бюджет страны, но Конституционный Суд Латвии признал, что при соблюдении принципов правового государства, законодатель должен исходить из возможности восполнить причиненный ущерб и восстановить справедливость. Национализированное имущество согласно закону, принятому в 1991 г. возвращалось собственникам или их потомкам, если заявка была подана до конца 1994 г. Такой ограниченный временной промежуток ограничил часть претендентов, не имевших информации о латвийском законодательстве.

В Литве принятие закона о реституции национализированного имущества происходило иначе.

В 1991 году вступила в силу Декларация о независимости Литвы, страна объявила о восстановлении Конституции 30-х годов и гражданского права, отказалась от советской идеологии и законов о государственной и коллективной собственности. После референдума о независимости Сейм принял законы: «О процедуре и условиях восстановления прав собственности на существующую недвижимость» от 16 июля 1991 г. и «О земельной реформе» от 25 июля 1991 г.

Эти законы ввели в действие основные принципы реституции, а именно:

1. городская и сельскохозяйственная земля и недвижимость, национализированные в период 1940-1945 г.г. будут возвращены действительным собственникам или их наследникам в максимально возможном размере с учетом изменившихся обстоятельств;

2. земельные площади, необходимые для производственной деятельности, строительства жилья, предоставления услуг, должны передаваться в частную собственность или аренду по выбору собственника.

В декабре 1997 года Литовский парламент с огромным перевесом голосов принял закон о реституции незаконно национализированного имущества. Закон распространялся на физических лиц и религиозные объединения, и не распространялся на эмигрантов, в массовом порядке выехавших на жительство в США и Канаду в 1940-1950-годы.

Что касается правового статуса наследников национализированного имущества, а также путей вступления в законные права наследования данным имуществом, следует рассмотреть различные точки зрения по разрешению имеющейся проблемы.

Одно из наиболее смелых предложений по решению проблемы принадлежит Самойлову И.Г. [2.], по мнению которого под определение правомочности действий национализаторов более подходит «самоуправство».

Уголовный Кодекс Российской Федерации определяет самоуправство как «самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение каких-либо действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред».[3.] Таким образом, автор статьи предлагает рассматривать действия государства по национализации имущества с точки зрения уголовно-наказуемого деяния.

Однако, на мой взгляд, наиболее выигрышным выглядит предложение автора обратиться к нормам гражданского права, нежели к нормам уголовного права.

Самойлов И.Г. считает возможным использовать нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, утверждая тем самым, что в пользу «национализированных» будет действовать и Гражданский кодекс: если сделка будет «признана недействительной, то потерпевшему возвращается другой стороной все полученное ею по сделке, а при невозможности возвратить полученное в натуре возмещается его стоимость в деньгах».[4.] В целом отношение к реституции национализированного имущества неоднозначное, но хочется надеяться, что законодатель обратится к положительному опыту стран Прибалтики, и наследники смогут вступить в права наследования имуществом своих предков, будут стараться сохранить его, где родились и жили их родные, следить за его состоянием надлежащим образом.

В этом случае, на мой взгляд, в первую очередь необходимо принять закон о денационализации имущества, либо хотя бы предусмотреть возможность приватизации исторических памятников наследниками по льготной цене.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Постановление Парламента Латвии от 01.06.2009 «О возврате собственности религиозным организациям».

2. Самойлов И.Г. «Завещание национализированного имущества». Сибирский Юридический Вестник. -2009 год. - №2.

3. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 №63-ФЗ (ред. от 28.07.2012) 4. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 №51-ФЗ (ред. от 06.12.2011, с изм. от 27.06.2012) Д.С. Горячева (5 курс, каф. ГиМП);

Н.Б. Кирсанова, ст. препод.

РАСПОРЯЖЕНИЕ ИМУЩЕСТВОМ, НАХОДЯЩИМСЯ В ДОЛЕВОЙ СОБСТВЕННОСТИ:

НЕСОВЕРШЕНСТВА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ПО РЕАЛИЗАЦИИ ПРАВА НА ПРОДАЖУ ДОЛИ В соответствии с гражданским законодательством, лицо вправе продать принадлежащее ему на праве общей долевой собственности долю при соблюдении обязательного требования об извещении других собственников о намерении продать свою долю постороннему лицу, т.к. им принадлежит преимущественное право покупки доли.

Сложности возникают у продавца доли, поскольку нарушение преимущественного права покупки доли других участников влечет за собой недействительность сделки.

Прежде всего, эти сложности могут быть связаны с порядком и формой извещения о продаже, а также с оценкой его правовой природы.

В силу прямого указания закона (п. 2 ст. 250 ГК РФ) извещение о продаже доли должно быть выполнено в письменной форме и получено другими сособственниками либо по почте (заказной корреспонденцией с уведомлением о вручении), либо передано непосредственно с отобранием соответствующей росписи извещаемого участника общей собственности о получении такого извещения. Извещение в иной форме (устно, телефонограммой, по электронной почте) не может быть признано надлежащим [1].



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.