авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«Секция 1 «Теория и история государства и права» Арсентьева А.Г. (Санкт-Петербургский университет МВД России, ...»

-- [ Страница 4 ] --

Однако, существует исключение: одним из вариантов извещения участников общей долевой собственности о продаже доли может быть передача заявления соответствующего содержания через нотариуса, причем в этом случае могут использоваться и различные технические средства (например, электронная почта). Так, согласно ст. 86 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, «нотариус, в качестве одного из нотариальных действий, управомочен передавать "заявления граждан, юридических лиц другим гражданам, юридическим лицам лично под расписку или пересылает по почте с обратным уведомлением. Заявления могут передаваться также с использованием телефакса, компьютерных сетей и иных технических средств»[2].

Сложности извещения о продаже доли могут быть связаны и с тем обстоятельством, что отчуждающему сособственнику неизвестно место проживания (нахождения) всех участников общей долевой собственности.

Решение данной проблемы предложено Н.Н. Толчеевым: "Представляется, что требование об извещении можно признать выполненным, если продавец представит доказательства о направлении им уведомления о продаже доли по последнему известному месту жительства отсутствующих сособственников и о том, что их место пребывания неизвестно (данные адресного бюро, сообщение местной администрации, налоговых органов о задолженности отсутствующего лица по уплате налогов, сборов и иных платежей по своей доле в общем имуществе и т.д.). В противном случае было бы ограничено право собственника, желающего распорядиться своим имуществом с соблюдением правил ст. ГК РФ"[3].

В качестве обязательных требований к содержанию извещения о продаже доли в праве общей собственности ГК РФ устанавливает норму о необходимости указания в нем "цены и других условий" продажи (п. 2 ст. 250 ГК РФ). О каких "других условиях" идет речь, не уточняется. Так, например, Н.Н. Толчеев, по этому поводу отмечает, что в извещении должны быть указаны все условия продажи, в том числе и цена.

В данном случае требования ГК РФ о необходимости указания в извещении условий продажи, без какой-либо конкретизации их состава, могут быть безукоризненно соблюдены только при условии направления управомоченному субъекту(ам), одновременно с извещением о продаже доли в общей собственности, проекта самого договора купли продажи с третьим лицом. В этом случае возможность в дальнейшем получения от других участников общей долевой собственности претензий по ненадлежащему содержанию извещения об отчуждении доли третьему лицу будет сведена к минимуму [4].

Одним из самых дискуссионных вопросов рассматриваемой темы является проблема осуществления преимущественного права покупки в тех случаях, когда на приобретение доли в праве общей собственности претендует несколько сособственников, ставится вопрос:

кому из сособственников продавец должен продать свою долю?

При этом можно выделить три основных подхода к решению затронутого вопроса:

1) договор купли-продажи доли следует считать заключенным с каждым сособственником, выразившим согласие на покупку, но в отношении не всей доли, а ее соответствующей части, определяемой пропорционально размеру доли в праве общей собственности, принадлежащей данному сособственнику;

2) договор купли-продажи доли заключается с лицом, первым обратившимся к покупателю;

3) право выбора покупателя по договору купли-продажи среди сособственников принадлежит продавцу [5].

В случае, если фактические обстоятельства позволяют расценивать извещение о продаже в качестве оферты (предложения о заключении договора), то договор купли продажи доли следует считать заключенным с тем сособственником, от которого был получен первый акцепт указанной оферты, то есть с первым участником общей собственности, выразившим намерение приобрести отчуждаемую долю (п. 1 ст. 433 ГК РФ).

Если же, исходя из содержания, извещение о продаже офертой не является, договор купли продажи заключается с одним из сособственников, по выбору продавца доли.

Большинство авторов во всех случаях поддерживают именно вторую точку зрения.

Так, например, М. Козлов прямо указывает, что если в законодательстве не установлена специальная норма, то выбор того, с кем заключать договор, принадлежит продавцу, исходя из принципа свободы договора. Другими словами, если несколько участников долевой собственности выразили намерение приобрести продаваемую долю, ее собственник вправе выбрать: продать ее одному из них по своему усмотрению либо продать по частям нескольким из них.

Ту же аргументацию приводит и Ходзинская О.В.: "Преимущественное право покупки доли в равной мере принадлежит всем сособственникам. Если же несколько участников долевой собственности выражают желание купить долю, то выбор покупателя принадлежит продавцу, так как для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон. Продавец доли вправе оказать предпочтение одному из участников общей собственности и заключить с ним договор» [6].

Таким образом, необходимо нормативно устранить все имеющиеся неточности во избежание спорных ситуаций: обеспечить беспрепятственность права продажи доли, но при этом, не уклоняясь от соблюдения преимущественного права покупки доли другими участниками.

ЛИТЕРАТУРА 1. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994 №51-ФЗ (ред. от 06.12.2011, с изм. от 27.06.2012) 2. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11 февраля 1993 г. N 4462- 3. Толчеев Н.Н. Преимущественное право покупки доли жилого дома (квартиры) // Российская юстиция. 2005. N 4. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2007 г. С. 5. Козлов М.П. Предпочтение перед посторонними // ЭЖ-Юрист. 2005. N 29. С. 6. Ходзинская О.В. Некоторые проблемы отчуждения доли в праве собственности // Актуальные проблемы частноправового регулирования: Материалы Международной VI конференции молодых ученых. Самара, 2006 г.

Ишимбаева Л.Н., (2 курс СПбГУ), Шварц М.З. (доцент кафедры ГП СПбГУ) СКАНИРОВАННЫЙ ДОКУМЕНТ КАК СРЕДСТВО ДОКАЗЫВАНИЯ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ В настоящее время законодательно установлена возможность использования электронных документов в качестве доказательств в гражданском процессе.

Так, в соответствии с частью 1 статьи 71 ГПК РФ письменными доказательствами являются содержащие сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела, акты, договоры, справки, деловая корреспонденция, иные документы и материалы, выполненные в форме цифровой, графической записи, в том числе полученные посредством факсимильной, электронной или другой связи либо иным позволяющим установить достоверность документа способом, при этом статья 6 Федерального закона от апреля 2011 г. N 63-ФЗ "Об электронной подписи" определяет соответствующие условия признания электронных документов, подписанных электронной подписью, равнозначными документам на бумажном носителе, подписанным собственноручной подписью.

Согласно Постановлению Правительства РФ от 15.06.2009 N 477 "сканирование документа" - получение электронного образа документа (абзац введен Постановлением Правительства РФ от 07.09.2011 N 751). Таким образом, отсканированный документ – это электронный образ документа. Замечу здесь, что больше никаким другим нормативно правовым актом в настоящее время не дано определение интересующего нас понятия. Из этого следует, что суд не имеет права рассматривать «электронные образы» в качестве доказательств по гражданским делам, т.к. абзац 2 статьи 55 ГПК представляет их в закрытом перечне: «Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов». К письменным доказательствам «сканированные документы» статья 71 ГПК не относит, кроме того не устанавливает, что допущение в качестве письменных доказательств документов, полученных указанными в статье способами, осуществляется не только в случаях и в порядке предусмотренных нормами ГПК, других нормативных правовых актов, но и договором. (Надо признать, что отсутствие такого дополнения позволяет иметь место противоречию между ст. 160 ГК и ст. 71 ГПК, что было успешно устранено в АПК). А статья 60 ГПК гласит, что обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Стало быть, отсканированный документ, в его понятийном виде, не проходит через фильтр данных статей и, следовательно, не может служить средством доказывания в гражданском процессе.

Однако все же обратимся к пункту 2 статьи 160 ГК РФ, определяющую письменную форму сделок: «Использование при совершении сделок факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования, электронной подписи либо иного аналога собственноручной подписи допускается в случаях и в порядке, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон».

Повторюсь, законы и иные правовые акты не регулируют такой порядок применения сканированного документа в гражданском процессе. Следовательно, только соглашение сторон в договоре может определять юридическую силу и порядок использования «сканированного» или по закону «электронного образа» документа. Возможность использования средства доказывания из соглашения сторон – это уже иная проблема, вызвавшая немало дискуссий. Тем не менее, раз закон предусматривает такой способ – он, несмотря на указанное выше противоречие статей ГК и ГПК, все же используется, особенно широко в арбитражном процессе. Но, как и отмечается в законе, этот способ включения «сканированного документа» в круг средств доказывания и закрепления за ним юридической силы возможен только при условии заверки данного документа с помощью факсимильной, электронной или иного аналога собственноручной подписи. На практике способы и методы закрепления за сканированными документами юридической силы при помощи нотариальной фиксацией сводятся к заверки распечатки соответствующего файла, что в принципе приравнивает сканированный документ к копии, при этом теряется весь первоначальный смысл сканирования, который, на мой взгляд, заключается в том, что мы получаем не бумажку, вид который мы можем по неосторожности легко испортить и которую очень долго переправлять из пункта А в пункт Б, а его электронную версию, намного удобнее при транспортировке и передаче. Тут я отмечаю, что именно «версию», потому что, не согласовав с законодательством, очень сложно это назвать «электронной копией», а этот термин кажется мне вполне заслуживающим внимания и применения. Полезными в юридической практике сканированные документы являются в том случае, если это договор, стороны которого проживают вдали друг от друга. Тогда одна сторона, подписав, может отсканировать его и, заверив ЭЦП, переслать другой стороне. Такой механизм считается надежным и довольно часто применяется. Также очень часто необходимо мгновенно переслать нужные документы (например, отсканированный паспорт) стороне, находящейся на приличном расстоянии от нас. В таких случаях отсканированные документы проявляют максимальную степень полезности. Но камнем преткновения их использования снова является их неурегулированная юридическая сила.

Таким образом, мы не можем приравнять простую копию документа к его отсканированному образу ни с практической точки зрения, ни с юридической. А значит, необходимо вводить «сканированные документы» в круг доказательств в гражданском процессе. Но для начала, рассмотрим проявление проблемы в судебной практике – как решаются дела с интересующим нас понятием.

1) В решении Василеостровского районного суда города Санкт-Петербурга от 18 декабря 2011 года по делу о признании наследства М. в оценке доказательств указывается, что суд не может принять во внимание отсканированный документ (в котором так же указывалось о его полноценной юридической силе, но, тем не менее, не был никак заверен), т.к. этого не допускают положения ст.

71 ГПК. Здесь же мы видим прямую ссылку на противоречие статей, указанное выше.

2) В определении Санкт-Петербургского городского суда от 23.01.2012 № 33-574/12 при разрешении спора о признании увольнения за прогул незаконным судом не приняты в качестве доказательства сканированные документы в связи с недопустимостью данных доказательств в силу ст. 60 ГПК РФ.

3) В решении Арбитражного суда Свердловской области от 06.06.2008 по делу № А60-1542/2008-С прописано, что документы, переданные с помощью электронно-технической связи, не могут иметь статус бесспорных доказательств без предоставления оригиналов.

Как отмечают некоторые юристы, «новизна проблем доказывания возникает из новизны средств информации - таким образом, эти проблемы по существу являются фактическими и могут быть решены относительно прямым применением существующих принципов способом сходным тому, когда они применяются к другим генерируемым компьютером доказательствам и к более традиционным вещественным доказательствам».

Так, рассмотренный нами казус со сканированным документом может решаться несколькими способами;

наиболее удачным мне представляется следующий:

приравнять отсканированные документы к копиям письменных доказательств, что было бы в полнее логично, т.к. сам механизм сканирования по техническим характеристикам не сильно отличается от механизма копирования, при этом необходимо будет определить все параметры сканирования как информационно-технологического процесса. Также было рационально дополнить ст. 71 ГПК следующим содержанием: «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, в том числе с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», а также документы, подписанные электронной подписью или иным аналогом собственноручной подписи, допускаются в качестве письменных доказательств в случаях и в порядке, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами или договором». Тогда приведенные нами примеры из практики судов решался бы совсем иначе.

Это что касается использования сканированных документов непосредственно в доказательственном аспекте.

Что же касается удобства повседневного их использования, то здесь практика сама выбрала удобный путь - заверки отсканированных документов при помощи ЭЦП. Причем существует острая необходимость дополнения компетенцию нотариусов электронной заверкой электронных документов – это значительно облегчило бы использование отсканированных документов в гражданском обороте. Такая заверка, на мой взгляд, может быть осуществлена, если каждый нотариус будет иметь свою личную ЭЦП. Тогда третий пример из практики решался бы в пользу сторон.

УДК 341.1. Д.И. Королева (5 курс, каф. ГиМП), Ю.В. Мишальченко, д.ю.н., д.э.н., профессор К ВОПРОСУ О ПРАВОВЫХ АСПЕКТАХ РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЕВРОПЕЙСКОМ СОЮЗЕ Глобальный характер энергетических проблем, их усиливающаяся политизация, а также объективная значимость российского топливно-энергетического комплекса в мировой энергетике предопределяют важную роль внешней энергетической политики страны. Россия уже сегодня занимает одно из ведущих мест в мировой системе оборота энергоресурсов, активно участвует в международном сотрудничестве в области производства и поставок на рынки топливно-энергетических ресурсов.

В XXI веке вопросы энергообеспечения начинают играть все более определяющую роль во внутренних и международных отношениях. Правовое регулирование энергетики в России должно осуществляться с учетом объективного фактора глобализации отношений в этой сфере.

Основными факторами, влияющими на правовое регулирование энергетики в России, являются интеграционные процессы в энергетической сфере. Распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 ноября 2009 г. N 1715-р была утверждена Энергетическая стратегия России на период до 2030 г., в которой одной из мер государственной энергетической политики обозначено формирование комплексного федерального и регионального законодательства по энергосбережению. Федеральный закон от 23 ноября 2009 г. N 261-ФЗ "Об энергосбережении и о повышении энергетической эффективности и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" обусловил и активизировал создание необходимого нормативного массива в названной сфере. Из наиболее глобальных интеграционных процессов следует назвать объединение государств в рамках Всемирной торговой организации (ВТО). В современный период набирает темпы процесс создания общих (международных) рынков газа, электроэнергетики, нефтепродуктов в Европе и Азии. Приняты новые директивы ЕС в сфере энергоснабжения (2003/54/EC) и газоснабжения (2003/55/EC), создающие общий формат либерализации соответствующих рынков для 27 стран – членов ЕС. Между тем, процессы либерализации рынков газа и электроэнергии идут в странах Европы медленно и неравномерно. Как отмечается в Европейской стратегии устойчивой, конкурентоспособной и безопасной энергетики (2006г.), Европа еще не создала полностью конкурентоспособные внутренние рынки энергии.

Согласно Европейской стратегии для достижения этой цели должна быть разработана, принята и применена на практике эффективная законодательная и нормативная база.

В настоящее время анализ энергетического законодательства Европейского Союза позволят выделить следующие основные принципы осуществления энергетической политики ЕС:

принцип недискриминации, который вытекает из общего принципа недискриминации и для энергетической сферы, означает, в первую очередь, недискриминацию на энергетическом рынке, запрет на включение дискриминационных условий в договоры об энергоснабжении, обеспечение « доступа третьей стороны»;

принцип транспарентности, обеспечивающий «прозначность» ситуации на внутреннем рынке, возможность получения информации потребителя об уровне цен на энергоносители, а также наблюдение Сообществом за поставками и транзитом энергоресурсов;

принцип непричинения вреда окружающей среде, отражающий необходимость проведения превентивных мероприятий по охране окружающей среды при осуществлении деятельности по энергоснабжению;

принцип учета социального фактора в энергетической политике, требующий уделять внимание зависимости уровня безработицы в энергетике от конъюнктуры рынка, обеспечению безопасности работников в энергетическом секторе, повышенной социальной значимости « услуг общеэкономического значения».

В целом необходимо признать, что эти принципы одновременно являются и принципами энергетического права Европейского Союза, как совокупности норм права Союза, регулирующих отношения, складывающиеся в процессе функционирования внутреннего энергетического рынка, обеспечения стабильности энергоснабжения, повышения энергоэффективности и развития альтернативных и возобновляемых источников энергии при учете целей достижения устойчивого развития и предотвращения изменения климата.

В последние годы по мере усиления интеграционных процессов в рамках Евросоюза наблюдается заметная активизация усилий по разработке и реализации единой энергетической политики как внутри ЕС, так и в отношении стран, не входящих в это объединение, а также международных организаций. В частности, можно отметить принятие Третьего энергетического пакета ЕС и создание Энергетического сообщества ЕС и ряда стран Восточной Европы.

В то же время не четко определены общие энергетические интересы ЕС в отношении России, несмотря на общеевропейские политические заявления. Интересы отдельных стран отличаются, что связано с особенностями обеспечения энергетической безопасности каждой из них. Крупные страны-члены Евросоюза, входящие в группу "большой восьмерки", Франция, Великобритания, Германия и Италия разрабатывают и проводят собственную внешнюю энергетическую политику, исходя из национальных энергетических интересов, которые в немалой степени определяются особенностями их энергетических комплексов.

Энергетическая дипломатия каждой страны из "европейской четверки" оказывает существенное влияние на мировую энергетическую политику и имеет свои особенности.

Свои отличия имеет также внешняя энергетическая политика Бельгии и Нидерландов, Греции и Австрии, а также других стран ЕС.

Свои коммерческие интересы имеют компании из стран ЕС, которые продолжают оставаться конкурентами. Это было заметно уже на первых этапах Энергодиалога, когда европейцы столкнулись с трудностями при определении представителей деловых кругов со своей стороны для работы в тематических группах. Вряд ли можно предположить создание одной европейской газовой или другой энергетической компании, которая бы выступала партнером «Газпрому» или другим крупным зарубежным компаниям. В то же время в рамках Энергодиалога не был создан механизм взаимодействия между бизнес сообществами, который бы содействовал наполнению практическим содержанием энергетического сотрудничества между Россией и ЕС. Энергетическая секция в рамках российско-европейского круглого стола промышленников на практике оказалась малоэффективной.

Газовые и нефтяные конфликты, возникшие в связи с прерыванием транзита в страны ЕС через территорию Белоруссии и Украины, благополучно разрешенные, тем не менее, обнажили проблемы безопасности транспортировки российских углеводородов в ЕС. Выход России из режима временного применения Договора к Энергетической хартии привлекают внимание к необходимости развития международно-правовой базы энергетического сотрудничества между Россией и ЕС.

За последние годы наблюдается активное развитие институтов международного энергетического сотрудничества на глобальном уровне, что имеет возможное преломление в рамках Энергодиалога Россия-ЕС. В частности большое значение на энергетическое сотрудничество России и ЕС оказывает развитие взаимодействия России с глобальными институтами мировой экономической и энергетической политики: ООН, МЭА, ОПЕК, ФСЭГ, «восьмеркой», «двадцаткой», БРИК.

В последние годы усилился азиатский вектор энергетической политики России, особенно в отношениях с КНР и Японией, что привносит свои нюансы в Диалоге России с ЕС.

Проблемы правового статуса Каспийского моря, не простая ситуация в Центральной Азии, а также вокруг Ирана и Ирака оказывают сильное влияние на внешнюю энергетическую политику ЕС в том числе в отношении России.

Несмотря на проблемы, полагаем, что Энергодиалог Россия и ЕС будет продолжаться, что связано со следующими обстоятельствами.

Энергетическое сотрудничество между Россией и ЕС является одной из основ развития стратегического партнерства между ними не только в экономических, но и политических вопросах, что связано с взаимными интересами в области обеспечения энергетической безопасности.

Важную роль в развитии Энергодиалога может сыграть успешное двустороннее энергетическое сотрудничество России со многими крупными и средними странами членами Евросоюза, в рамках которого накапливается большой практический опыт и растет взаимное доверие не только между государственными институтами, но также и между российскими и европейскими деловыми кругами.

Происходит адаптация Энергодиалога для решения задач формируемого в рамках Общего экономического пространства Партнерства для модернизации с учетом политики России по модернизации и технологическому развитию экономики.

Большое практическое значение будет играть влияние результатов Энергодиалога, достигнутых на политическом уровне, на реализацию конкретных проектов и создание прочных правовых основ сотрудничества между компаниями из России и стран ЕС.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Кашкин С.Ю. Право Европейского Союза: учебник для магистров – 3-е изд., перераб. и доп. – М : Издательство Юрайт;

ИД Юрайт, 2012. – 833 с.

2. Гудков, И. В., Лахно П. Г. Правовое регулирование международных энергетических отношений: состояние и перспективы развития / И. В. Гудков, П. Г. Лахно. // Предпринимательское право. -2011. - № 2. - С. 29 – 3. Яновский А.Б., Барон Ю.Л. Энергетическая стратегия России на период до 2030 г. и нормативное правовое обеспечение ее реализации // Энергетическое право. 2010. N 1.

УДК 341.215. В.А. Кузнецова (4 курс, каф. ГиМП), А.А. Тебряев, к.ю.н., доцент ЖИВОТНЫЕ КАК ОБЪЕКТ ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ Статистика показывает, что количество животных, находящихся в собственности граждан и юридических лиц, с каждым годом увеличивается, особенно это касается собак опасных пород и диких животных. Это приводит к увеличению случаев причинения ими вреда жизни и здоровью граждан.

Гражданский кодекс РФ, не раскрывая понятия «источник повышенной опасности», использует термин «деятельность, создающая повышенную опасность для окружающих». В ст. 1079 ГК РФ указаны объекты, деятельность применительно к которым, создает повышенную опасность для окружающих. Указание на животных в этом перечне отсутствует.

Вопрос о понятии источника повышенной опасности принадлежит к одним из дискуссионных в гражданском праве. Одни исследователи склонны считать таким источником определенную деятельность, другие – свойства предметов и силы природы, третьи – предметы материального мира.

Поведение большинства домашних животных ввиду их исторически совместного сосуществования с человеком в достаточной степени подконтрольно воле людей. Поведение же дикого животного, по определению, не может находиться под абсолютным контролем человека. Это обусловлено тем, что дикое животное – это особый биологический объект, действующий на основе разнообразных рефлексов, его поведение подчинено природным инстинктам в большей степени, нежели домашних животных. Даже при высоком уровне подчинения поведения дикого животного воле человека (например, цирковому дрессировщику тигров) высока степень вероятности возникновения ситуации, при которой животное выйдет из-под контроля человека, его поведение уже не будет подвластно воле человека, что естественным образом создаст высокую вероятность причинения вреда окружающим.[1] Вредоносность как характеристика источника повышенной опасности, означает возможность причинения им вреда с большой долей вероятности ввиду его особых свойств и качеств. Для каждого объекта вредоносность как качество может иметь различную природу.

Считать любых домашних животных источниками повышенной опасности необоснованно. Думается, что к ним следует отнести лишь четко определенные категории животных, к примеру, крупных сельскохозяйственных животных (буйволов, быков, яков), агрессивных собак, а также собак бойцовских пород.[2] По вопросу о признании домашних животных источником повышенной опасности мнения в науке гражданского права разделились. Одни ученые считают это безосновательным[3], другие, напротив, – вполне обоснованным[4].

Анализ судебной практики свидетельствует о том, что при причинении вреда домашними животными, суды определяют ответственность не по правилам ст. 1079 ГК РФ, а в соответствии со ст. 1064 ГК РФ. Несмотря на сформировавшийся подход к рассмотрению подобных споров по такой категории дел, правоприменительная практика не всегда однозначно оценивает обстоятельства дела.

Не секрет, что животные, формально подпадающие под определение «домашнее», но из-за наличия определенных свойств (острые клыки и когти, свирепость), физические качества (крупные размеры) и навыков (служебная собака, бойцовская собака) могут представлять для окружающих большую опасность. В силу природных характеристик отдельные породы собак гораздо опаснее представителей других пород.

Представляется, что таких домашних животных можно отнести к источникам повышенной опасности, а деятельность по их содержанию – к деятельности, создающей повышенную опасность для окружающих.

Относительно подчинения поведения данных животных воле человека, стоит отметить, что вероятность выхода животного из-под контроля его владельца достаточна высока, иными словами, поведение не предсказуемо в различных ситуациях не только для окружающих, но и для его владельца.

Естественная особенность животного, как живого существа исключает полный контроль над его поведением. К примеру, даже собаки прошедшие специальную дрессировку (большинство крупных сельскохозяйственных животных вообще этому не поддаются), в определенный момент времени способны действовать «своенравно», не подчиняясь командам хозяина. Высокая вероятность причинения вреда объясняется тем, что крупные собаки (свирепые быки) при всех мерах предосторожности со стороны человека («взбесившееся животное»), могут стать неподконтрольными ему (оборвать поводок, вырваться из загона), воспринимая человека как опасную угрозу.

Признание на законодательном уровне отдельных животных источниками повышенной опасности позволило бы в первую очередь повысить сознательность и ответственность именно владельцев крупных и агрессивных собак, и законным образом защитить права и интересы пострадавших от животных, при этом порядок возмещения причиненного вреда упростится.

Следует ввести обязательную регистрацию крупных и агрессивных собак, которую нужно проводить путем подачи собственником соответствующего заявления без необходимости подтверждения им основания возникновения прав на животное. Такая регистрация будет предполагать не только получение сведений о собственнике и его питомце, но и позволит провести клеймение животного. Это поможет не только идентифицировать принадлежность животного его конкретному владельцу, но и обеспечить возможность ведения их учета, создания единой базы данных. Указанная мера позволит разрешить трудности, возникающие при определении владельца животного, в случае причинения вреда, поскольку в соответствии со сложившейся судебной практикой, к ответственности привлекается фактический владелец животного, например, не собственник собаки, а тот, кто е выгуливал.

Указанная мера помогла бы в решении проблемы безнадзорных животных, когда собственник, не желая далее содержать животное, просто бросает его. Появилась бы возможность привлекать к ответственности конкретного собственника не только за оставление животного, но и возлагать на него меры гражданско-правовой ответственности за вред, причиненный его безнадзорным животным.

При этом, как правило, деятельность, связанная с источником повышенной опасности, подлежит страхованию, в связи с чем представляется вполне оправданным ввести обязанность владельцев особо опасных животных заключать договор страхования гражданской ответственности за вред, причиненный животным (по аналогии со страхованием автогражданской ответственности) в случае использования большого количества животных в массовых мероприятиях (представления, выставки и пр.).

Таким образом, решение вопроса на законодательном уровне об отнесении отдельных видов животных к источникам повышенной опасности положительным образом отразится на всем комплексе отношений, возникающих в этой сфере. Это не только упростит порядок возмещения вреда, повысит сознательность владельцев животных, но и в целом приведет к снижению количества случаев причинения животными вреда жизни, здоровью и имуществу граждан.

ЛИТЕРАТУРА:

1 Красавчиков О. А. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М. 1966. С. 65.

2 Шишкин С. К. Теоретические и практические аспекты рассмотрения отдельных гражданских дел, вытекающих из обязательств вследствие причинения вреда // Рос. юстиция.

2008. № 3. С. 5.

3 Красавчиков О. А. Указ. соч.;

Белякова А. М. Возмещение вреда, причиненного источником повышенной опасности. М., 1967. С. 7.

4 Мохов А. А., Копылов Д. Э. Псовые как объекты гражданских прав // Юридический мир. 2006. № 12;

Рожкова М. А. Об источнике повышенной опасности // Вестник ВАС РФ.

2002. № 2;

Шелковникова Е. Вооруженная оборона // Бизнес-адвокат. 1997. № 10.

УДК 341.215. В.А. Кузнецова (4 курс, каф. ГиМП), А.А. Тебряев, к.ю.н., доцент ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОЙ КВАЛИФИКАЦИИ МЕДИЦИНСКОЙ УСЛУГИ КАК ОБЪЕКТА ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ Будучи легализованной в действующем гражданском законодательстве (Глава 39 ГК РФ) медицинская услуга как объект гражданских прав до настоящего времени не нашла своего законодательного определения. Вместе с тем характеристика всякого гражданского правоотношения связана, прежде всего, с особенностями его объекта, что равно справедливо и для отношений, возникающих в связи с оказанием медицинских услуг.

Особый правовой режим медицинской услуги несомненен, что явно следует из той законодательной конструкции, которая используется в ст. 779 ГК РФ, а также из той совокупности специальных правовых норм, которые определяют условия и порядок оказания платных медицинских услуг, объем прав и обязанностей участников соответствующих отношений, их ответственность по взаимным обязательствам.

Медицинская услуга, будучи разновидностью родовой категории, «объект гражданских прав», должна найти свое последовательное теоретическое обоснование. Учеными неоднократно предпринимались попытки дать понятие медицинской услуге. По мнению В.К.

Ермолаева «медицинская услуга представляет собой медицинскую помощь определенного вида и объема, оказываемую медицинским учреждением пациенту в определенных правовых формах» [1]. Н.А Баринов выступает против уравнивания понятий «медицинская помощь» и «медицинские услуги», считая, что «медицинская помощь, лечение ни при каких обстоятельствах и ни в каких условиях не превратятся в услуги, услуги носят вспомогательный характер по отношению к медицинской помощи, лечению» [2]. Ю.В.

Данилочкина полагает, что «медицинская помощь с течением времени в новых социально экономических условиях приобрела правовое положение услуги, отношения по оказанию медицинских услуг существуют по поводу здоровья, выступающего как самостоятельным объектом гражданского права, так и целью, результатом другого объекта - медицинской услуги» [3]. М.Н. Малеина не усматривает принципиальной разницы между понятиями «медицинская помощь» и «медицинская услуга» [4]. Медицинской услуге, полагает А. А.

Сироткина, «присущи все без исключения общие черты услуги как правовой категории:

1. Оказание медицинской помощи преследует цель улучшения здоровья пациента и его выздоровление.

2. Несмотря на важность как для пациента, так и для врача достижения поставленной цели, положительный исход не может быть гарантирован.

3. Оказание медицинской услуги имеет имущественный характер, так как создает определенный экономический эффект в виде удовлетворения потребности человека по получению квалифицированной медицинской помощи и потребности государства в поддержании здоровья населения.

4. Медицинская услуга неразрывно связана с личностью исполнителя, и качество ее оказания во многом зависит от уровня знаний медицинского работника, его умений и квалификации.

5. При оказании медицинских услуг в большинстве случаев отсутствует вещественный результат, но даже при его создании он в ряде случаев не может быть передан пациентом другому лицу» [5].

Перечисленные характеристики не являются исчерпывающими, поэтому понятие и правовой режим медицинской услуги, а также порядок и условия оказания различного рода медицинских услуг нуждаются в дальнейшем научном анализе.

Медицинская услуга является одной из разновидностей услуг, сферой применения которой являются те общественные отношения, в которых граждане для удовлетворения своих особых потребностей, определяемых, как правило, состоянием их здоровья, получают особую потребительную стоимость в виде специализированной медицинской деятельности медицинской организации или отдельного специалиста в области медицины.

«Медицинская услуга в перечне предоставляемых гражданам услуг на возмездной основе является уникальной, исключительной по степени важности, значимости, серьезности и ответственности совершаемых в процессе ее оказания действий» [6]. Медицинская услуга характеризуется тем, что оказывается всегда по поводу здоровья, всегда являя собой интервенцию в его существо, то есть, во-первых, здоровье является точкой приложения действий, составляющих медицинскую услугу. Во-вторых, интервенция в существо здоровья всегда представляет собой телесные повреждения, т. е. вред здоровью. В-третьих, медицинская услуга влечет наступление таких характерных позитивных и негативных последствий, какие не свойственны никаким иным ус-лугам. Медицинская услуга категория экономико-правовая. Такая услуга имеет определенную стоимость - денежное выражение той ценности, которую она представляет. В нее включаются издержки производства услуги, ее себестоимость, а также выгода (финансовый интерес производителя услуги), которая должна покрывать потребности воспроизводства, чтобы соответствующая деятельность была рентабельной. Таким образом, в стоимость медицинской услуги включаются потребности, оправдывающие затраты, и возможности окупаемости вложений за счет извлекаемой прибыли. Поэтому для производителя медицинской услуги она всегда возмездная, в том числе в случае оказания услуги конкретному лицу без взимания с него платы.

Анализ норм, посвященных правовому регулированию отношений по оказанию медицинских услуг, позволяет выделить ряд существенных особенностей, характеризующих медицинскую услугу как разновидность объекта гражданских прав. Медицинская услуга непосредственно ориентирована на особо ценные и значимые, а потому особо охраняемые личные неимущественные блага гражданина: жизнь, здоровье, телесную (физическую) и психическую неприкосновенность. Медицинская услуга оказывает воздействие на состояние человеческого организма в целях профилактики болезни, поддержания, восстановления и укрепления здоровья с использованием инвазивных (сопровождающихся нарушением покрова тела, проникновением к внутренним частям и органам) и неинвазивных способов воздействия на организм человека. Объект медицинской услуги - организм человека существенно отличает эту услугу от прочих видов услуг.

Специальный объект, на который воздействует медицинская услуга, определяет ее следующий характерный признак - профессиональный характер медицинской услуги. Такая услуга представляет собой разновидность профессиональных услуг, что обуславливает повышенные требования к квалификации исполнителя. Медицинской услуге как никакому иному товару присущ профессиональный риск, поэтому она не может или не всегда может сопровождаться предоставлением каких-либо гарантий. Медицинские услуги относятся к категории профессиональных фактических услуг, а их оказание выступает в качестве объекта гражданских обязательственных правоотношений.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Ермолаев В.К. Общетеоретические и гражданско-правовые основы медицинского обслуживания граждан в Российской Федерации: Дисс... канд. юрид. наук. М., 1997. С. 10.

2. Бартов Н.А. Услуги. Саратов, 2003. С. 210.

3. Данилочкина Ю.В. Правовое регулирование предпринимательской деятельности на рынке медицинских услуг. Автореф... канд. юрид. наук. Волгоград, 2003. С. 3.

4. Малеина М.Н. Человек и медицина в современном праве. М., 1995. С. 32.

5. Сироткина А. А. Договор оказания медицинских услуг. Особенности правового регулирования. М., 2004. С. 14.

6. Ломакина И.Г. Права потребителя-пациента и их защита при некачественном оказании медицинской услуги // Медицина и право. Материалы конференции. М., 1999. С.

138.

УДК 347. Кузьмина А.А. (4 курс, кафедра гражданского и коммерческого права СПб государственного морского технического университета), Травин А.В., к.ю.н, профессор ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ ГРАЖДАНСКОГО И АРБИТРАЖНОГО ПРОЦЕССА В процессуальной теории и судебной практике значение терминов «гражданский процесс» и «арбитражный процесс» понимается по-разному. Определенные основания для этого дают противоречия при их использовании в самом процессуальном законодательстве.[1] Обычно под гражданским процессом понимается деятельность суда общей юрисдикции, участвующих в деле лиц и других субъектов судопроизводства по рассмотрению и разрешению гражданских дел. То есть гражданский процесс в таком понимании выступает как процессуальная форма осуществления правосудия по гражданским делам, отнесенным к компетенции суда общей юрисдикции.

Соответственно, под арбитражным процессом в таком значении понимается деятельность арбитражного суда, участвующих в деле лиц и других субъектов судопроизводства по рассмотрению и разрешению дел, отнесенных к компетенции арбитражного суда. Поскольку арбитражный процесс при этом выступает как процессуальная форма осуществления правосудия арбитражным судом, иногда его называют арбитражным судопроизводством, подчеркивая тем самым отличие от гражданского процесса, называемого гражданским судопроизводством.

Между тем при употреблении соответствующих терминов следует учитывать, что дела, возникающие из гражданских и иных правоотношений в сфере гражданского оборота, рассматриваются не только судом общей юрисдикции, но и арбитражным судом. Порядок их рассмотрения установлен арбитражным процессуальным законодательством, но Конституция РФ (ч. 2 ст. 118) и Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» (ч. 3 ст. 1) при перечислении процессуальных форм осуществления судебной власти не выделяет специально арбитражное судопроизводство, а наряду с конституционным, административным и уголовным судопроизводством называет лишь гражданское судопроизводство. Следовательно, с точки зрения конституционных норм арбитражного судопроизводства как самостоятельной формы осуществления правосудия не существует, а гражданское судопроизводство включает в себя не только гражданский, но и арбитражный процесс.

На наш взгляд, выделение арбитражного процесса произошло не по предметному (содержательному) признаку, а по весьма размытым формальным критериям - сфере деятельности, в которой возникают споры (предпринимательская и иная экономическая деятельность), и субъектам указанной деятельности.[2] Об этом свидетельствует простое сопоставление ст. 27 АПК РФ и ст. 22 ГПК РФ, определяющих подведомственность гражданских дел судам общей юрисдикции и арбитражным судам, на что обращается внимание в процессуальной литературе. Такой критерий разграничения подведомственности не является существенным (предметным, определяемым материально-правовой природой дел);

субъектный состав спорных правоотношений вряд ли может рассматриваться как определяющий критерий для выделения арбитражного судопроизводства в самостоятельный вид судопроизводства.Оценивая ГПК РФ и АПК РФ, многие специалисты обоснованно отмечают, что Кодексы сохранили множество неоправданных процессуальных несоответствий, например, существенно отличающиеся системы обжалования судебных актов вплоть до того, что в арбитражном процессе кассация - обжалование вступивших в законную силу актов, а в гражданском процессе этим же термином обозначается обжалование актов, не вступивших в законную силу.[3] Следует согласиться с Н.А. Чечиной в том, что «в систему гражданских процессуальных норм следует включать правила, регулирующие гражданское судопроизводство. Кодекс гражданского судопроизводства должен полностью исчерпывать содержание гражданского процессуального права как отрасли».[4] Таким образом, производство в арбитражных судах - это гражданское судопроизводство. Нормы, его регламентирующие, отражают содержание системы гражданского процессуального права. Из этого следует, что: а) процессуальные правила, регламентирующие деятельность арбитражных судов, и отношения, складывающиеся в процессе этой деятельности между судом и лицами, участвующими в процессе, должны входить в систему гражданского процессуального права как его составная часть и быть закреплены в Кодексе гражданского судопроизводства. По этому пути развивается гражданское процессуальное законодательство абсолютного большинства стран, включая государства - члены СНГ.

Совокупность процессуальных норм, регламентирующих деятельность арбитражных судов, не может рассматриваться в качестве самостоятельной отрасли права, так как не обладает отличными от гражданского процессуального права предметом, методом и принципами;

б) принципы гражданского процессуального права, регламентирующие гражданское судопроизводство, едины и обязательны как для судов общей юрисдикции, так и для арбитражных судов. Воспроизведение этих принципов в АПК РФ вовсе не свидетельствует о самостоятельности арбитражного процессуального права. Не свидетельствует об этом и наличие отдельной системы арбитражных судов;

в) в Кодексе гражданского судопроизводства на основе принципов гражданского процессуального права должны быть отражены общие правила рассмотрения и разрешения гражданских дел, а также особенности рассмотрения и разрешения гражданских дел, отнесенных в настоящее время к подведомственности арбитражных судов. ГПК РФ и АПК РФ в таком случае утрачивают силу.

Прав также А.П. Вершинин, который пишет, что в условиях принятия новых ГПК РФ и АПК РФ (двух процессуальных кодексов для реализации общих материально-правовых норм) и с учетом неизбежного объединения общей и экономической юрисдикции в будущем важнейшей правотворческой задачей является максимальное сближение указанных Кодексов наряду с закреплением особенностей рассмотрения и разрешения экономических дел.[5] М.З. Шварц, рассматривая проблемы систематизации арбитражного процессуального законодательства, также пришел к аналогичным выводам: существование отличий в порядке рассмотрения однородных по существу гражданских дел судами общей юрисдикции и арбитражными судами не может быть объяснено ни признанием отраслевой самостоятельности арбитражного процессуального права, ни созданием самостоятельной системы арбитражных судов. Арбитражное процессуальное право является частью гражданского процессуального права. Сближение законодательства о судопроизводстве в судах общей юрисдикции и арбитражных судах должно привести к созданию единого процессуального кодекса, содержащего раздел об особенностях рассмотрения дел в арбитражных судах, препятствием чему не может служить сохранение организационной самостоятельности арбитражных судов. Необходимость установления специальных правил рассмотрения экономических споров не исключается и в том случае, если судебные системы будут объединены.[6] Однако и в настоящее время проблема соотношения гражданского процесса и арбитражного процесса остается нерешенной и можно говорить о том, что арбитражный процесс - это часть гражданского процесса.

ЛИТЕРАТУРА:

Правосудие по гражданским делам : актуальные вопросы : монография /Г. А. Жилин.

1.

науч. изд. - М.: Проспект, 2010. - 576 с.

Маняк Н.И.Обжалование судебных актов в гражданском и арбитражном процессе // 2.

Право и политика. 2011. № 12. С. 2047-2052.

Слепченко Е.В. Гражданское судопроизводство а арбитражных судах // Арбитражный 3.

и гражданский процесс. 2010. № 1. С. 9-13.

См.: Чечина Н.А. Предмет и система гражданского процессуального права // 4.

Актуальные проблемы гражданского процесса / Под ред. В.А. Мусина. СПб., 2002. С. 6.

См.: Вершинин А.П. Об унификации и дифференциации процессуального 5.

законодательства // Актуальные проблемы гражданского процесса / Под ред. В. А. Мусина. СПб., 2002. С. 43.

См.: Шварц М.З. Систематизация арбитражного процессуального законодательства 6.

(проблемы теории и практики применения): Автореф. дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 7, 11, 15-16.

УДК 347. Мальцева А.В. (5 курс, каф. ГиМП), Н.Б. Кирсанова, старший преподаватель ФИЗИЧЕСКИЕ И НРАВСТВЕННЫЕ СТРАДАНИЯ КАК ОСНОВАНИЕ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА И ИХ ДЕНЕЖНАЯ КОМПЕНСАЦИЯ Компенсация морального вреда - сравнительно новая форма гражданско-правовой ответственности. После долгих десятилетий забвения в период социализма она возрождена в современном гражданском законодательстве. Статья 151 ГК РФ устанавливает, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущестенные права либо посягающими на принадлежащее гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда [1.].

Наиболее дискуссионным является вопрос о размере компенсации морального вреда.

Ясно, что моральный вред не может быть подсчитан так же, как вред имущественный, так как физические и нравственные страдания не могут быть оценены в стоимостной форме. Из этого следует, что размер компенсации морального вреда представляет собой величину условную, не являющуюся на самом деле «стоимостью» страданий. Естественно, что это обстоятельство влечет существенные затруднения в судебной практике при решении вопроса о конкретном размере компенсации.

Статьи 151 и 1101 ГК РФ ориентируют суды при определении размера компенсации на следующие критерии:

-степень физических и нравственных страданий, исходя из индивидуальных особенностей потерпевшего.

-степень вины причинителя вреда (когда вина является условием) -иные обстоятельства, к которым судебная практика относит, например, характер и содержание публикации, способ распространения недостоверных сведений( в отношении порочащих), имущественное положение сторон и т.д.

-требования разумности и справедливости [2.].

Подлежит учету также оценка морального вреда самим потерпевшим, в размерах превышающих требование потерпевшего, суды не могут взыскать компенсацию.

Страдание может возникнуть как в процессе физической, так и духовной жизнедеятельности человека. В свою очередь, законодатель хоть и не определяет содержание самого понятия, но выделяет два вида страданий: нравственные и физические.

В соответствии с п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994г. «Некоторые вопросы законодательства о компенсации морального вреда»

«моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь и достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.»[2.].


Под нравственными переживаниями следует понимать отрицательные эмоции, возникающие в человеческой психике и вызывающие определенную психическую реакцию при причинении психологического вреда. Характер нравственных страданий включает в себя существенные для оценки морального вреда признаки: силу страданий, степень утраты жизненной активности;

длительность страданий. При этом необходимо учитывать индивидуальные особенности потерпевшего и фактические обстоятельства причинения вреда.

С учетом характера нравственных страданий можно определить следующие их степени:

1-я степень — легкие страдания, выражающиеся в обычных ситуативных нравственных эмоциях;

кратковременные и не оставляющие глубокого следа последствия;

2-я степень — страдания средней тяжести, длительные по продолжительности, оказывающие влияние на психическое и физическое благополучие личности в ситуациях, вызывающих воспоминание о вредоносном воздействии, не приводящие к болезненным психическим изменениям;

3-я степень — тяжкие страдания, имеющие симптоматику пограничных психических расстройств, требующие специального психолого-психиатрического лечения;

4-я степень — особо тяжкие страдания, приводящие к трансформации личности человека (психическая болезнь с возможными моментами ремиссии или частичным осознанием произошедшего);

5-я степень — страдания заблокированы ситуацией полного распада личности.[3.-C.655] Перед судом возникает важная проблема — проверить заявление процессуального участника о перенесенных им нравственных страданиях.

Под физическими страданиями подразумеваются: реактивные психические и невротические состояния, возникшие вследствие неблагоприятного психического воздействия на потерпевшего;

профессиональные заболевания, отравления, расстройство психики и т. п.

Под физическими страданиями можно понимать также «характер негативных физических переживаний, составивших содержание психической травмы, ставшей последствием травмирующего воздействия на организм человека»

А.М. Эрделевский предложил производить расчет компенсации морального вреда в типичных практических ситуациях по разработанным им формулам.

В соответствии таблицей формул определяется значение презюмируемого морального вреда(страдания, которые, по общему представлению, должен испытывать (не может не испытывать) средний, нормально реагирующий на совершение в отношении его противоправного деяния человек) и затем при помощи коэффициентов индивидуализируется размер возмещения морального вреда. Наибольшее значение составляет 2880 МРОТ. [ 4.- С.

57-108].

Анализируя методику А. М. Эрделевского, считаем необходимым внести изменение в понятие «среднего» человека. На наш взгляд, не может браться в расчет данное понятие, поскольку каждый человек индивидуален, с его психофизическими особенностями, восприимчивостью, способностью к переживаниям. поэтому применение данного метода может привести к тому, что суть компенсации конкретному, а не абстрактному лицу сойдет на нет. В общем и целом такая компенсация превратится в обычный штраф как наказание для правонарушителя. Вряд ли это может соответствовать тем целям, которые преследовались законодателем, возрождая нормы о компенсации морального вреда в современном гражданском праве.

Статья 151 и п. 1 ст. 1101 ГК РФ устанавливают, что компенсация морального вреда должна осуществляться в денежной форме. Данное положение законодательства справедливо критикуется учеными.[3.-С.701]. Оснований ограничивать способы данной компенсации нет, тем более, что по Основам гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик этих ограничений не существовало.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Гражданский Кодекс часть 1 от 30.11.1994 N 51-ФЗ (принят ГД ФС РФ 21.10.1994) (ред. от 06.12.2011, с изм. от 27.06.2012) (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.07.2012)// "Российская газета", N 238-239, 08.12.1994.

2. Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда:

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года// Бюллетень Верховного суда РФ.-1995.-№ 3.

3. Брагинский М.И.,, Суханов Е.А., Ярошенко К.Б., Под общ. ред.: Карпович В.Д.

Научно-практический комментарий к части первой Гражданского кодекса Российской Федерации для предпринимателей 2-е изд., доп. и перераб.-М., 1999г.-с. 4. Эрделевский А.М. Моральный вред и компенсация за страдания.- М.: БЕК, 1997-с. УДК 347. Мальцева А.В. (5 курс, каф. ГиМП), Н.Б. Кирсанова, старший преподаватель ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА, ОПРЕДЕЛЯЮЩАЯ СТЕПЕНЬ СТРАДАНИЙ ПОТЕРПЕВШЕГО И РАЗМЕР КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА В науке предложено очень много теорий по методике расчта компенсации морального вреда, но мало кто уделяет внимание психолого-физиологическим факторам, которые как раз и составили бы естественнонаучную теорию, реальную, без фантазий, с помощью которой моральный вред был бы доказан и являлся бы действительным и реальным. Суть данной методики заключается в оценке фактических потерь реального здоровья и человеческого капитала с помощью проведения психологической экспертизы, исследования мозга человека, путм заключения осциллограммы с мозга, составление психологами тестов по определению темперамента, психосоматического здоровья человека, образа и условий его жизни, установлением физиологами вида нарушения гомеостаза, и даже квалификации юристами рода правотравмы, и, самое главное, определения ренты здоровья. В общем, вс зависит от травмослучая – события. Наконец, все эти моменты должны быть закреплены в экспертном заключении, в виде «отчта об оценке потерь ресурсов здоровья и определении компенсации морального вреда», который можно было бы использовать в судебной практике.

Нельзя не согласиться с мнением Д.В. Котова, который полагает, что помимо указанных в законодательстве критериев определения размера компенсации морального вреда, должны учитываться:

• индивидуальные (психологические, физические и социальные) особенности причинителя вреда и потерпевшего;

• продолжительность отрицательного воздействия на потерпевшего;

• культурные, религиозные и прочие нравственные особенности причини теля вреда и потерпевшего [1.-С.25].

Действительно, наличие морального вреда предполагает негативные изменения в психической сфере человека, выражающиеся в претерпевании последним физических и нравственных страданий. Одной из важнейших особенностей морального вреда является то, что эти негативные изменения происходят в сознании потерпевшего, и форма их выражения в значительной степени зависит от особенностей психики потерпевшего. Так, слзы – одна из наиболее распространнных реакций на причинение боли или обиды, но это может явиться только косвенным доказательством причинения морального вреда, вот почему необходимо давать оценку институту морального вреда, используя психологические и физиологические примы.

Ведь цель компенсации морального вреда сводится не к получению теми или иными гражданами соразмерных их материальному положению положительных эмоций, а к возможности сгладить вредные последствия отрицательного воздействия. При этом не стоит доказывать, например, что утрата пенсионером, не имеющим других доходов, его скромной пенсии вызовет у него гораздо больше переживаний, забот и неудобств, нежели утрата аналогичной суммы более обеспеченным человеком.

По мнению А.М. Эрделевского, следует применять принцип презумпции причинения морального вреда неправомерным действием и предполагать, что потерпевший испытывает страдания, если правонарушитель не докажет обратное [2.-С.200-205]. Безусловно, это существенно упрощает позицию потерпевшего, и в то же время эту презумпцию правонарушитель может опровергнуть. Например, клеветник вправе ссылаться на неспособность потерпевшего осознавать позорящий характер распространяемых о нм сведений и будет освобождн от ответственности за причинение морального вреда, доказав это обстоятельство. Поэтому заявление потерпевшего о том, что он претерпел физические и нравственные страдания, является доказательством факта причинения морального вреда, если причинитель вреда не докажет иное, а оценка доказательства – прерогатива суда.

К сожалению, на практике суды не дают чткое обоснование компенсации морального вреда в денежной форме, и, в частности, не указывают в решениях, на основании чего устанавливается та, а не иная сумма. Проблема состоит в том, что перед судьй возникают большие трудности при определении степени эмоциональных переживаний, а, следовательно, и компенсационной суммы, поскольку размер компенсации зависит от характера и объма причиннных человеку нравственных и физических страданий.

Применение знаний психолога является одним из способов объективно определить наличие стресса у индивида, уровень его эмоциональных переживаний и страданий. На сегодняшний день психологическая экспертиза не имеет отлаженной структуры использования в практической деятельности. Так, в каждом случае е назначения, например, в рамках уголовного процесса, следователю предстоит самому найти необходимых специалистов, способных провести экспертное исследование. Ими должны быть психологи достаточно широкого профиля. А именно, психолог должен обладать такими познаниями, которые позволят ответить на поставленные перед ним вопросы относительно конкретной личности. В психологии очень много специализаций, поэтому психологи, не имеющие дополнительной подготовки именно по судебной психологии, и, соответственно, не имеющие опыта экспертной работы, не могут быть отнесены к лицам, обладающими необходимыми психологическими познаниями для дачи экспертного заключения. Это очень важное обстоятельство для лиц, назначающих экспертизу, поскольку нигде в законодательстве не оговаривается, кого считать профессионально компетентным для производства судебной экспертизы, в том числе проводимой психологом.[3. C.115-116] Конечно, участие психолога как эксперта в суде по делам о компенсации морального вреда влечт дополнительные затраты времени и средств, но и по данным делам цель оправдывает средства. Путм проведения психологической экспертизы можно оценить ситуацию, индивидуальные психологические особенности подэкспертного, изучить неблагоприятные психофизиологические факторы, построить теоретическую модель эмоционального состояния подэкспертного, оценить значимость влияния эмоционального состояния на сознание и поведение подэкспертного путм соотнесения психологии и юридических способностей.


Психологическая экспертиза, выполненная грамотно и в соответствии с процессуальными требованиями, позволит наиболее достоверно рассмотреть конкретное дело в суде и вынести разумное, справедливое решение о компенсации морального вреда, с учтом конкретных психологических свойств отдельного индивида.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Котов Д.В. Критерии определения размера компенсации морального вреда // Адвокат.

2004. № 8.

2. Эрделевский А.М. Компенсация морального вреда: анализ и комментарий законодательства и судебной практики. 3-е издание, испр. и дополн. – М.: Волтерс Клувер, 2004.с. 3. Е.Г. Козарук, О.А. Лупандина Значение методики расчета компенсации морального вреда с использованием психо- физиологических аспектов // Известия ЮФУ 2007. № УДК А.А. Мухина (4 курс, каф. ГиМП), А.А. Тебряев, к.ю.н., доцент КОЛЛИЗИИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕКРЕТА ПРОИЗВОДСТВА (НОУ-ХАУ) Секреты производства, хотя и являются признанным эффективным средством правовой защиты экономических интересов предпринимателей, а также применяются со времен римского права, при всем при том до сих пор лишены единого понимания и унифицированного правового регулирования.

В отношении секретов производства применяются самые разнообразные термины:

производственный/технический/коммерческий секрет, конфиденциальная/закрытая информация, коммерческая/служебная тайна, ноу-хау и некоторые другие. Нет согласованного понимания их правовой роли и содержания. Существует точка зрения, что секреты производства не являются объектом интеллектуальной собственности.

Сегодня ведется интенсивная деятельность по совершенствованию правового регулирования всех видов конфиденциальной информации и результатов интеллектуальной деятельности. Отправной точкой в этом направлении послужило вступление Российской Федерации во Всемирную Торговую Организацию, которая, в свою очередь, предъявляет жесткие требования как к защите результатов интеллектуальной деятельности в общем, так и секрета производств (ноу-хау) в частности. На совершенствование правового регулирования секрета производства (ноу-хау) повлияла и определенная Правительством Российской Федерации программа инновационного развития Российской Федерации, который в числе прочих объектов выделил секрет производства (ноу-хау) в качестве одного из элементов инновационного развития.

В современной рыночной экономике предприятия должны функционировать в условиях конкуренции, поэтому практически любой результат интеллектуальной деятельности (РИД) нуждается в правовой защите, так как только защищенный РИД обеспечивает своему владельцу исключительное право на его использование, которое закреплено законом.

В ст. 1225 ГК РФ [1] приведены все охраняемые РИД. Среди них наибольшее внимание обращает на себя секрет производства (ноу-хау). Согласно ст. 1465 ГК РФ секрет производства (ноу-хау) - это сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные), которые:

- имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность;

- неизвестны третьим лицам;

- к ним нет свободного доступа на законных основаниях;

- в отношении их введен режим коммерческой тайны.

В настоящее время имеется целая группа исследователей, которые считают защиту РИД в виде секрета производства более перспективной, нежели патентная защита. Д.Б.

Шульгин отмечает, что «в иерархии способов повышения конкурентоспособности инновационного бизнеса патентная охрана для многих компаний стоит на пятом месте после защиты в виде ноу-хау, сокращения срока освоения инновации, собственно производства, продажи сопутствующих товаров или услуг». [2] Кроме того, в силу высокой неопределенности патентной защиты, а также сложности и высокой стоимости судебных разбирательств в области патентного права «патентные войны» имеют смысл только как крайняя мера и при условии финансовой состоятельности истца.

Правовая охрана в виде секрета производства обладает целым рядом преимуществ по сравнению с другими формами защиты. Это - отсутствие требований об обязательной регистрации в Федеральном институте промышленной собственности, неограниченность срока охраны, оперативность получения статуса охраняемого РИД, универсальность объектов охраны, отсутствие необходимости уплаты пошлины и обнародования сущности охраняемого результата. Безусловно, что эти особенности сделают секрет производства (ноу хау) очень популярным средством правовой защиты РИД на предприятиях всех форм собственности.

Однако в работе с секретом производства имеются и сложности, обусловленные неопределенностью механизма постановки секрета производства на бухгалтерский баланс и дополнительными расходами, которые сопровождают этот этап работы с ним. С одной стороны, в соответствии с п. 4 [3] «при выполнении условий... к нематериальным активам относятся, например, произведения науки, литературы и искусства;

программы для электронных вычислительных машин;

изобретения;

полезные модели;

секреты производства (ноу-хау);

товарные знаки и знаки обслуживания». Поэтому чисто теоретически секреты производства на баланс ставить можно.

Но на практике существуют проблемы. Во-первых, перед постановкой на баланс необходимо определить стоимость секрета производства. Согласно ст. 16 [4] «оценка не может проводиться оценщиком, если он является учредителем, собственником, акционером, должностным лицом или работником юридического лица - заказчика оценки». Услуги независимого оценщика и уплата налога на прибыль - это дополнительные расходы. Во вторых, бухгалтерские службы при постановке объекта на баланс в качестве нематериальных активов «привыкли» иметь в наличии подтверждающий документ (федеральный охранный документ: патент или свидетельство). На секрет производства таких документов не предусмотрено.

В настоящее время существует законная основа получить надежную правовую охрану РИД и в то же время избежать негативных моментов, связанных с бухгалтерским учетом секрета производства.

Различие между секретом производства и информацией, составляющей коммерческую тайну только в одном. Секрет производства нужно оценивать и ставить на баланс в качестве нематериальных активов, а информацию с грифом "КТ" - не нужно. Критерии охраноспособности, изложенные в ст. 1465 ГК РФ и в п. 2 ст.3 [5], - тождественны, тем самым законодатель допустил один и тот же РИД защищать и как секрет производства, и как информацию, имеющую статус «коммерческая тайна». В отдельных случаях, когда предприятию выгодно увеличить свой уставный капитал, предпочтительнее, чтобы РИД имел статус секрета производства. В других случаях выгоднее, чтобы РИД имел статус информации, которая составляет коммерческую тайну. Причем переход одного в другое достигается действиями, выполняемыми внутри предприятия.

ЛИТЕРАТУРА:

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: [Федеральный закон 1.

от 18 декабря 2006г. № 230-ФЗ] // Собрание законодательства РФ. 25 декабря года. № 52 (ч.1). Ст. 5496.

Шульгин Д.Б. Системы управления интеллектуальной собственностью / УГТУ 2.

УПИ. Екатеринбург, 2006.

Положение по бухгалтерскому учету «Учет нематериальных активов» (ПБУ 3.

14/2007).

Об оценочной деятельности в Российской Федерации: [Федеральный закон от 4.

июля 1998 г. № 135-ФЗ] // Собрание законодательства РФ. 3 августа 1998 года. № 31. Ст. 3813.

О коммерческой тайне: [Федеральный закон от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ] // 5.

Собрание законодательства РФ. 9 августа 2004 года. №32. Ст.3283.

УДК 347. А.И. Наумова (5 курс, каф. ГиМП), А.А. Тебряев, к.ю.н., доцент УТРАТА ТОВАРНОЙ СТОИМОСТИ АВТОМОБИЛЯ ПРИ ОПРЕДЕЛЕНИИ РАЗМЕРА СТРАХОВОЙ ВЫПЛАТЫ ПО ДОГОВОРУ ОСАГО История развития обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств (далее оп тексту - ОСАГО) в России началась спустя почти сто лет после его появления на Западе. Лишь в начале 90-х годов в России ввели добровольное страхование автомобилей, а с 1 июля 2003 года вступил в силу Федеральный закон "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" от 25.04.2002 года №40-ФЗ (далее по тексту – Закон об ОСАГО).

В соответствии со ст. 1 Закона об ОСАГО по договору ОСАГО страховщик обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить потерпевшим причиненный вследствие этого события вред их жизни, здоровью или имуществу (осуществить страховую выплату) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы). Договор ОСАГО является публичным и заключается в порядке и на условиях, которые предусмотрены Законом об ОСАГО [1].

Порядок реализации прав и обязанностей сторон по договору ОСАГО установлен Правительством Российской Федерации в правилах ОСАГО [2].

Введение в действие и применение Закона об ОСАГО на протяжении последних лет ставили и ставят перед правоприменителями ряд вопросов, которые до настоящего момента не разрешены ни в теории страхового права, ни на практике. В последние годы не утихают дискуссии по поводу того, подлежит ли возмещению утрата товарной стоимости транспортного средства по договору ОСАГО.

Термин "утрата товарной стоимости" (далее по тексту – УТС) на законодательном уровне не закреплен, поэтому его размытое содержание "выгодно страховщикам по факту своего существования, поскольку дает надежду уменьшить выплату потерпевшим" [3].

Согласно пп. «б» п. 63 Правил ОСАГО размер страховой выплаты в случае повреждения имущества потерпевшего определяется в размере расходов, необходимых для приведения имущества в состояние, в котором оно находилось до наступления страхового случая (восстановительных расходов).

Что именно подлежит возмещению в пределах страховой суммы при причинении вреда имуществу потерпевшего установлено пунктом 60 Правил ОСАГО. В соответствии с первоначальной редакцией Правил ОСАГО, при причинении вреда имуществу потерпевшего возмещению в пределах страховой суммы подлежали реальный ущерб и иные расходы, произведенные потерпевшим в связи с причиненным вредом.

Страховые компании отказ в возмещении величины УТС мотивировали тем, что УТС является упущенной выгодой, и на основании п. 2 ст. 6 Закона об ОСАГО, которым установлено, что наступление гражданской ответственности владельца транспортного средства вследствие возникновения обязанности по возмещению упущенной выгоды к страховому риску по ОСАГО не относится.

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2007 года № ГКПИ07-658, которое Определением Верховного Суда Российской Федерации от 06.11.2007 года № КАС07-566 было оставлено без изменения, абзац первый подпункта "б" пункта 63 Правил ОСАГО был признан недействующим в части, исключающей из состава страховой выплаты в случае повреждения имущества потерпевшего величину утраты товарной стоимости.

Принимая данное решение, Суд пояснил, что УТС представляет собой уменьшение стоимости транспортного средства, вызванное преждевременным ухудшением товарного (внешнего) вида автомобиля и его эксплуатационных качеств в результате снижения прочности и долговечности отдельных деталей, узлов и агрегатов, соединений и защитных покрытий вследствие дорожно-транспортного происшествия и последующего ремонта.

Следовательно, УТС относится к реальному ущербу и наряду с восстановительными расходами должна учитываться при определении размера страховой выплаты в случае повреждения имущества потерпевшего [4].

Указанное решение Верховного Суда прекратили споры вокруг УТС лишь временно.

В 2008 году подпункт «а» пункта 60 Правил ОСАГО был изменен: формулировка «реальный ущерб» была заменена на «расходы, необходимые для приведения имущества в состояние, в котором оно находилось до момента наступления страхового случая», в результате чего судебная практика вновь стала расходиться в ответе на вопрос: является ли УТС частью страхового возмещения по договору ОСАГО?. Ведь понятие «реальный ущерб»

шире, чем «расходы, необходимые для приведения имущества в состояние, в котором оно находилось до момента наступления страхового случая».

Страховые компании начали ссылаться на то, что в связи с изменениями Правил ОСАГО в 2008 году мотивировочная часть Решения Верховного Суда об УТС потеряла свою актуальность.

Решить указанную проблему возможно только с помощью внесения изменений в действующее законодательство. Представляется необходимым дополнить пп. «а» п. 60 и пп.

«б» п. 63 Правил ОСАГО, закрепив положение о том, что при определении размера страховой выплаты в случае повреждения имущества потерпевшего наряду с восстановительными расходами должна учитываться УТС автомобиля.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Российская Федерация. Законы. «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" [Текст]: федеральный закон № 40-ФЗ: принят Государственной Думой Российской Федерации 03.04.2002 года;

с изменениями на 10.08.2012 года // Собрание законодательства Российской Федерации. - 06.05.2002. - № 18. - Ст. 1720.

2. Правительство Российской Федерации. Постановление от 07.05.2003 года № 263 «Об утверждении Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств» // Собрание законодательства Российской Федерации. - 19.05.2003. - № 20. Ст. 1897.

3. Ткачева Н. Кто возместит утрату товарной стоимости? // "ЭЖ-Юрист", 2010, №7.

4. Решение Верховного Суда Российской Федерации от 24.07.2007 года № ГКПИ07-658 «О признании недействующим абзаца первого подпункта "б" пункта 63 Правил обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утв. Постановлением Правительства РФ от 07.05.2003 года № 263, в части исключающей из состава страховой выплаты величину утраты товарной стоимости» // Бюллетень Верховного Суда Российской ФедерацииФ", 2008, № 6.

УДК 347. А.И. Наумова (5 курс, каф. ГиМП), А.А. Тебряев, к.ю.н., доцент ВЗЫСКАНИЕ НЕУСТОЙКИ ЗА ПРОСРОЧКУ ИСПОЛНЕНИЯ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ПО ЗАКОНУ ОБ ОСАГО Обязательное страхование гражданской ответственности владельцев транспортных средств (далее по тексту – ОСАГО) - сравнительно новый институт права, который постоянно претерпевает изменения. Вступивший в силу 1 июля 2003 года Федеральный закон "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" от 25.04.2002 года №40-ФЗ (далее по тексту – Закон об ОСАГО) на сегодняшний день действует в редакции от 28.07.2012 года, которая является двадцать первой по счету [1].

Порядок реализации прав и обязанностей сторон по договору ОСАГО установлен Правительством Российской Федерации в правилах ОСАГО, принятых в соответствии со ст.

5 Закона об ОСАГО [2].

Применение Закона об ОСАГО на протяжении последних лет ставит перед правоприменителями ряд вопросов, которые до настоящего момента не разрешены ни в теории страхового права, ни на практике. Одним из них является вопрос о взыскании неустойки за просрочку исполнения обязательств по Закону об ОСАГО.

Пункт 2 статьи 13 Закона об ОСАГО устанавливает обязанность страховщика рассмотреть заявление потерпевшего о страховой выплате в течение 30 дней со дня его получения. В течение указанного срока страховщик обязан произвести страховую выплату потерпевшему или направить ему мотивированный отказ в такой выплате.

При неисполнении данной обязанности страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему неустойку (пени) в размере одной семьдесят пятой ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации, действующей на день, когда страховщик должен был исполнить эту обязанность, от установленной статьей 7 Закона об ОСАГО страховой суммы по виду возмещения вреда каждому потерпевшему.

Существенным моментом является размер предусмотренных законом пеней.

Существуют две точки зрения относительно этого вопроса:

1) размер пеней должен рассчитываться от суммы невыплаченного страхового возмещения.

Это общеприменительная практика расчета штрафных санкций, которые по общему правилу исчисляются от размера неисполненного обязательства. В настоящее время указанной методики расчета придерживается большинство судов и страховых компаний.

2) размер пеней должен рассчитываться от определенной Законом об ОСАГО страховой суммы по виду возмещения вреда, а именно: от 120 000 рублей при причинении вреда имуществу потерпевшего и от 160 000 рублей при причинении вреда жизни и здоровью потерпевшего, как непосредственно указано в статье 13 Закона об ОСАГО. Сторонники данной точки зрения указывают на то, что законодатель ввел подобное положение, увеличивающее ответственность страховщиков по сравнению с общеприменительной практикой, с целью предотвратить неисполнение страховщиками обязательств, предусмотренных Законом об ОСАГО [3].

Мы считаем целесообразным придерживаться первой точки зрения относительно размера неустойки, так как статьей 7 Закона об ОСАГО установлен не фиксированный, а предельный размер страховой суммы [4]. Страховое возмещение, выплата которого вменяется в обязанность страховщика, в каждом конкретном случае может быть и менее названного предела. Из положений абзаца 2 пункта 2 статьи 13 Закона об ОСАГО не следует, что при неисполнении обязанности по возмещению вреда страховщик обязан уплатить потерпевшему неустойку исходя из предельного размера страховой суммы. Таким образом, размер неустойки, подлежащей уплате на основании статьи 13 Закона об ОСАГО, должен определяться исходя из конкретной суммы ущерба, которая не может превышать предельного размера, установленного положениями ст. 7 Закона об ОСАГО.

Разрешить существующие споры относительно размера неустойки за просрочку исполнения обязательств по Закону об ОСАГО возможно с помощью внесения изменений в действующее законодательство. Представляется необходимым изложить подпункт 2 пункта 2 статьи 13 Закона об ОСАГО следующим образом: «При неисполнении данной обязанности страховщик за каждый день просрочки уплачивает потерпевшему неустойку (пени) в размере одной семьдесят пятой ставки рефинансирования Центрального банка Российской Федерации, действующей на день, когда страховщик должен был исполнить эту обязанность, от суммы невыплаченного страхового возмещения».

ЛИТЕРАТУРА:

1. Российская Федерация. Законы. «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" [Текст]: федеральный закон № 40-ФЗ: принят Государственной Думой Российской Федерации 03.04.2002 года;

с изменениями на 10.08.2012 года // Собрание законодательства Российской Федерации. - 06.05.2002. - № 18. - Ст. 1720.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.