авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |

«Секция 1 «Теория и история государства и права» Арсентьева А.Г. (Санкт-Петербургский университет МВД России, ...»

-- [ Страница 7 ] --

К тому же, не всегда возможно пресечение противоправной деятельности юридических лиц путем привлечения к уголовной ответственности руководителей организаций нарушителей общественного порядка. Так как часто руководители – всего лишь наемные работники и нельзя исключать вариант, что появится другой руководитель и юридическое лицо продолжит противоправную деятельность. Поэтому применение мер уголовно правового характера в отношении только лишь руководителя юридического лица не всегда способно защитить общество от неправомерных действий самой организации.

Так, вышеизложенные позиции демонстрируют неэффективность как административной ответственности юридических лиц, так и уголовной ответственности физических лиц-сотрудников организаций. В связи с чем необходим иной механизм публичной юридической ответственности юридических лиц.

Единственным механизмом предупреждения и пресечения общественно опасных действий организаций, которые могут повлечь значительный ущерб, в результате которых могут пострадать многие люди, представляется уголовная ответственность. Серьезные виды нарушений, которые могут допустить организации, требуют более строгих мер наказаний (как в целях наложения соразмерного проступку наказания, так и в целях профилактики преступлений иных субъектов), чем предусмотренные административным законодательством.

Соответственно, предлагается ввести в действующее уголовное законодательство Российской Федерации институт уголовно-правовой ответственности организаций.

Следственный Комитет Российской Федерации (далее по тексту – СК РФ) разработал Законопроект [2], направленный на введение института мер уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее по тексту – УК РФ). В данном Законопроекте юридические лица не вводятся в качестве субъектов преступления, неблагоприятные уголовно-правовые последствия участия в преступлении относятся не к институту уголовно-правового наказания, которое несет только физическое лицо, а к иным мерам уголовно-правового воздействия. В связи с этим, предложенная концепция не противоречит традиционной уголовно-правовой доктрине виновной ответственности.

Законопроект, предложенный СК РФ, достаточно полно регламентирует институт уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц. Однако, считаем необходимым внести следующее дополнение в данный законопроект:

число мер уголовно-правового характера в отношении организаций дополнить такой мерой как «запрет на создание юридического лица», назначаемой на определенный срок физическому лицу, являющемуся учредителем организации, осужденного за преступление, в случае необходимости предупредить продолжение преступной деятельности посредством создания другого юридического лица (статья 1 Законопроекта, изменения в статью 1047 УК РФ). Применение данной меры предлагается использовать только в качестве дополнительной. Данная мера направлена на предупреждение продолжения противоправной деятельности физическими лицами-учредителями организации посредством создания другого юридического лица.

Итак, правовые реалии Российской Федерации демонстрируют необходимость усовершенствования института публичной юридической ответственности организаций. В рамках данного исследования были предложены рекомендации по усовершенствованию норм об административной ответственности организаций, а также приводится обоснование необходимости введения института уголовной ответственности организаций. Полагаем, что данные рекомендации послужат необходимой мерой защиты общества от противоправных действий юридических лиц, что положительно повлияет как на правовое сознание руководителей и сотрудников организаций, так и на поддержание общественного порядка и безопасности.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации: [Федеральный закон от 13 июня 1996 г.

№ 63-ФЗ: по состоянию на 25 января 2012 г.]. – Москва : Проспект, КноРус, 2012.

2. Проект федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с введением института уголовно-правового воздействия в отношении юридических лиц» [Электронный ресурс] // Доступ с сайта Следственного Комитета Российской Федерации. URL: http://sledcom.ru/discussions/?SID=1273 (дата обращения: 22 сентября 2012 г.).

3. Нечаева Ю.В. Юридическая ответственность юридических лиц // XL Неделя науки СПбГПУ : материалы международной научно-практической конференции. Ч. XIX. – СПб. : Изд-во Политехн. Ун-та, 2011. С. 33 – 35.

УДК 343. Ю.В. Нечаева (4 курс, каф. УПиК), Н.К. Петров (4 курс, каф. УПиК), С.Ю. Косарев, д.ю.н., профессор ЗНАЧЕНИЕ ПОЧЕРКА В ПРОЦЕССЕ ИДЕНТИФИКАЦИИ ЛИЧНОСТИ ПРЕСТУПНИКА В современной криминалистике разработано много технико-криминалистических средств и методов, позволяющих способствовать правоохранительным органам в идентификации лица, совершившего преступление.

Значительный интерес в этой связи приобретает исследование почерка исполнителей рукописных текстов.

Используемые технико-криминалистические приемы должны отвечать объективно сложившейся ситуации. Применение достижений криминалистического почерковедения целесообразно в случаях, когда речь идет об исследовании рукописных документов, текстовых сообщений, оставленных лицом, например, выражающим угрозы, предостережения, требования о выкупе при похищении и т.п. Объектом исследования здесь могут выступать не только текстовые сообщения преступника и записи других лиц, анализ которых способствует розыску лица, нарушившего предписания закона, но и, например, предсмертные записки лиц, совершивших самоубийства, если есть сомнения в том, что такое лицо осуществило подобный акт по своей воле, и др.

Под почерком «понимается индивидуальная и динамически устойчивая программа графической техники письма, в основе которой лежит зрительно-двигательный образ выполнения рукописи, реализуемая с помощью системы движений» [1, с. 271].

Почерк каждого человека - это сугубо индивидуальное, выработанное в течение долгого периода времени и доведенное до автоматизма и сознательно не контролируемое действие. Этим обосновывается повторяемость одних и тех же стереотипов написания слов, соединения букв, постановки пунктуационных знаков. Данные стереотипы формируются под воздействием множества факторов (физические и психические особенности данного лица, условия его обучения и т.д.). Исходя из упомянутых признаков почерка (устойчивость, индивидуальность) также можно сделать вывод, что процесс выявления общих закономерностей, действующих при анализе любого почерка, может быть затруднен. Так, «при изучении образца в целом необходимо комплексно подходить к выводам относительно психологических свойств человека, то есть осознавать, что ни одна из свойств личности не имеет абсолютного значения, на основе которого следует исследовать каждый почерк» [2, с.

156].

Любые попытки сознательного изменения почерка не могут носить автоматизированного характера, непринужденности. Полностью изменить существующий почерк путем выработки нового стереотипа написания практически невозможно, так как стиль почерка формируется в течение длительного периода, становится устоявшимся, характеризуясь рядом устойчивых признаков.

В то же время изменение почерка может происходить и бессознательно. Такой процесс связан, как правило, с особенностями физического и психического состояния лица, условиями, в которых происходит написание. «В процессе исследования почерка надежность результатов определяется степенью подтверждения одних факторов другими, т.е. мы можем говорить о наличии психологического свойства или состояния пишущего, если данное психологическое свойство или состояние подтверждается другими признаками» [2, с. 157].

Однако, такие изменения относительны и сохраняют присущий конкретному лицу стиль почерка.

Почерк как система движений обладает рядом отличительных признаков (его выработанность, размер букв, наклон букв, связность почерка, его разгон, сложность, интенсивность нажима). Также существуют признаки, характеризующие индивидуальные особенности почерка (направление движения, соотношение движений, локализация движений и др.).

Исследование почерка применимо как в следственной и оперативной практике, так и в процессе проведения судебно-почерковедческой экспертизы.

Как отмечает Т.В. Аверьянова, «в следственной и оперативной практике нередко возникает задача розыска преступника по письму» [1, с. 277]. Соответственно, автор выделяет три этапа проведения подобной работы: 1) обнаружение на документе следов пальцев рук;

изучение бумаги, чернил;

анализ содержания документа;

2) составление розыскной таблицы: анализ признаков письменной речи, их краткая характеристика, анализ общих и частных признаков почерка (выполняется, как правило, экспертом-почерковедом);

3) проверка почерков: определение круга подозреваемых лиц;

розыск исполнителя по письму путем сравнения почерков подозреваемых с признаками, зафиксированными в розыскной таблице, отбор для экспертного исследования образцов с наиболее близкими характеристиками.

Судебно-почерковедческая экспертиза, как правило, протекает в четыре этапа: 1) предварительный — ознакомление эксперта с доказательствами и поставленными вопросами, определение достаточности представленных ему образцов (свободных, условно свободных, экспериментальных), выявление внесенных в исследуемый документ изменений (при их наличии);

2) раздельного исследования — выявление общих и частных признаков почерка вещественного доказательства и представленных образцов 3) сравнительного исследования — выявление результатов сравнения;

4) оценка результатов и формулирование выводов.

Работа эксперта усложняется в случае, если исследуемый объект выполнен с намеренным искажением почерка. Признаками преднамеренного искажения почерка являются: изменение наклона, изменение общих признаков и сочетаний, изменение строения и частных признаков, изменение способа держания пишущего прибора, перемена пишущей руки, подражание буквам печатной формы, подражание маловыработанному почерку, подражание школьным прописям, подражание почерку другого лица и проч.

Немаловажно, что внедрение компьютерных технологий в процесс проведения судебно-почерковедческих экспертиз значительно повысило уровень их проведения, в том числе уровень объективности получаемых результатов.

Суммируя вышеизложенное, отметим, что исследование почерка в ходе криминалистической идентификации лица, совершившего преступление, - это крайне важный процесс, позволяющий с опорой на современные разработанные методики проведения подобных исследований в процессе проведения следственных действий, судебно-почерковедческих экспертиз максимально точно установить принадлежность исследуемого почерка конкретному лицу.

И в заключение следует сказать, что на бытовом уровне нередко существуют представления об устойчивой связи почерка человека со свойствами его личности.

Однако тут следует отметить, что научных работ, в которых бы устанавливалась связь между признаками почерка и индивидуально-личностными характеристиками исполнителя рукописного текста, до настоящего времени так и не появилось, несмотря на многочисленные попытки установления таких связей [3, с. 141 - 174;

4, с. 127 - 130].

Зато, к сожалению, периодически в средствах массовой информации появляются сообщения о неких деятелях, которые за соответствующую плату берутся устанавливать связь, например, признаков почерка с состоянием здоровья и другими характеристиками исполнителя текста [3, с. 149;

5, с. 20 - 21].

Таковы наши взгляды на проблемы криминалистического почерковедения в процессе идентификации личности преступника.

ЛИТЕРАТУРА:

Аверьянова Т.В. Криминалистика: учебник / Т.В. Аверьянова, Р.С. Белкин, Ю.Г.

1.

Корухов, Е.Р. Россинская. – 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма, ИНФРА-М, 2012. 944 с.

Симакова Е.С. Отражение в почерке психологических свойств и состояний 2.

личности (Криминалистический, уголовно-процессуальный и психологический аспекты):

Дис.... канд. юрид. наук: 12.00.09. Томск, 2003. 204 c.

Крылов И.Ф. В мире криминалистики. Л.: ЛГУ, 1980. 279 с.

3.

Захарова Л.Ю. Почерк как носитель информации об индивидуальных свойствах 4.

личности // Вестник криминалистики. Вып. 1 (29). 2009.

А. Кукушкина. Буквальная хитрость // Российская газета, 2007, 2 февраля.

5.

УДК 343.2/. Ю.В. Нечаева (4 курс, каф. УПиК), Ф.М. Городинец, д.ю.н., профессор ПРАКТИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ ИНСТИТУТА НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ Преступность в современном мире стала глобальной проблемой, решение которой – задача не отдельно взятого государства, а всеобщая цель. Достижение этой цели возможно только при эффективном взаимодействии различных институтов защиты прав человека.

Так, необходимо сочетать способы защиты при помощи государственных структур и непосредственную защиту личностью своих прав и свобод. Ведь правоохранительные органы не всегда способны защитить лицо именно в момент посягательства, следовательно, грамотное закрепление института необходимой обороны в любом государстве – очень последовательный шаг в условиях провозглашенного на международном уровне курса борьбы с преступностью.

Представляется обоснованным, что при совершении наиболее опасных видов преступлений, сопряженных с общественно опасным посягательством на жизнь, обороняющееся лицо вправе защищать себя любыми способами вплоть до причинения смерти нападающему или нападающим. Ведь организованные преступные группировки не только в современном мире, но и из покон веков используют в качестве инструмента достижения власти и авторитета различные неправомерные методы, главным из которых выступает убийство или угроза убийством. Тем не менее, большинство современных стран, провозгласив курс гуманизации уголовного права, отказались от применения смертной казни. Таким образом, фактически граждане поставлены в условия, при которых члены преступных групп, не опасаясь применения к ним высшей меры наказания, совершают противоправные деяния. Поэтому закрепление права обороняться всеми возможными способами при соответствующем характере посягательства – зачастую единственно возможный способ обеспечения защиты.

Классическим примером значимости применения института необходимой обороны в борьбе с преступностью является Дело Джо Хорна: 14 ноября 2007 г. в г. Пасадена (Техас, США) местный житель Джо Хорн застрелил двух взломщиков, которые пытались покинуть вместе с награбленным дом его соседа. Это дело вызвало широкий общественный резонанс и приковало внимание к обсуждению пределов необходимой обороны. Мистер Хорн был оправдан большим жюри суда присяжных. И это при условии, что Джо Хорн использовал активные меры защиты: пытаясь пресечь посягательство, угрожал взломщикам оружием.

Необходимость применения оружия была объяснена тем, что взломщики оказались прямо перед ним и другого выбора у него не было [1].

Решение об оправдании мистера Хорна вполне сообразуется с существующим в англосаксонской правовой системе принципом крепости («Castle Doctrine»). Данный принцип заключается в том, что место жительства человека неприкосновенно и любое проникновение в жилище без разрешения – заведомо преступно: владелец жилища имеет право защищаться от посягательства любыми доступными способами, вплоть до причинения смерти нападающему. Принцип крепости закреплен в законодательстве большинства штатов США.

Доктрину крепости также восприняли такие страны как Израиль, Италия и пр. Как правило, введение подобных мер в указанных странах являлось реакцией государства на сходные с делом Джо Хорна события. Например, в Израиле введение «Закона Дроми», регламентирующего противодействие незаконно вторгнувшемуся в жилище лицу как правомерную защиту, было вызвано судебным процессом по делу фермера, который застрелил лиц, совершивших нападение на его ферму и на него.

Что касается российского законодательства, регламентирующего институт необходимой обороны, то, в свете последних событий, вопрос о пределах правомерной защиты, подвергся серьезному обсуждению.

Так, 7 апреля 2012 г. в г. Богородицк Тульской области четверо вооруженных людей проникли в дом, где бизнесмен проживал с семьей. «Пока преступники избивали семью мужчины [женщин и маленьких детей – примечание авторов], требуя отдать деньги и ценные вещи, он [хозяин дома – примечание авторов] смог схватить кухонный нож и нанести троим нападавшим удары, от которых они скончались» [2]. Налицо, правомерная оборона: возможно, защита и была более интенсивной, чем требуется, но у мужчины не было иного выхода: налетчиков было четверо, посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни людей, тем более, нападение происходило в жилище потерпевших и пр.

Считаем, что, с учетом изложенных обстоятельств, данную оборону можно расценивать не иначе как правомерную защиту. К такому же выводу пришло и следствие.

Указанная ситуация привлекла внимание правозащитников, которые акцентировали внимание на недостаточной регламентации института необходимой обороны, в связи с чем на практике не только обороняющемуся чрезвычайно сложно отграничить правомерную защиту от превышения пределов необходимой обороны, но и квалифицированные юристы сталкиваются с этой проблемой.

Безусловно, законодательство, регламентирующее институт необходимой обороны, нуждается в совершенствовании. А именно, следует более детально урегулировать возможность защиты при посягательстве на собственность, законодательно закрепить условия правомерности такой обороны. Возможно, даже закрепить наиболее распространенные примеры посягательств и определить, какая защита в таких случаях допустима. Разумеется, все случаи общественно опасных посягательств предусмотреть невозможно, тем более, закрытый перечень обстоятельств, при которых возможно применение права на необходимую оборону недопустим – это сделало бы институт необходимой обороны не применимым к вновь возникшим ситуациям. Конкретизация указанного правового института должна дать гражданам, столкнувшимся с обстоятельствами, в которых они вынуждены обороняться, гарантии и поставить судьбу человека, в первую очередь, в зависимость от закона, а не лишь от внутреннего убеждения судьи, как это во многом происходит сегодня.

Однако, даже полнейшая законодательная регламентация института необходимой обороны не должна исключать субъективную оценку действий обороняющегося правоохранительными органами. При квалификации действий обороняющегося очень важно всесторонне рассмотреть все обстоятельства, в частности «оценку правомерности деяния обороняющегося надлежит осуществлять путем сопоставления тех благ и интересов, которые затрагиваются в ходе обороны» [3]. При квалификации необходимой обороны необходимо грамотное сочетание закрепленных правовых норм и субъективной оценки должностных лиц органов государственной власти. Причем законодательные нормы должны иметь первостепенное значение при подобной квалификации, тогда как значение субъективной оценки должностных лиц – вторично, (что, однако, не делает его менее важным), выступает вспомогательной основой их справедливого применения.

Несомненно, необходимая оборона – один из наиболее важных механизмов решения одной из наиболее острых глобальных проблем – борьбы с преступностью. Только сам человек может наиболее эффективно отразить общественно опасное посягательство именно в момент его совершения. Об этом свидетельствуют примеры из практики отражения посягательств как в Российской Федерации, так и в других странах.

ЛИТЕРАТУРА:

4. Blumenthal, Ralph. Shootings Test Limits of New Self-Defense Law [Электронный ресурс] // The New York Times (13 декабря 2007). URL: http://www.nytimes.com/2007/12/13/us/13texas.

html?_r=2&oref=slogin (дата обращения: 15 сентября 2012 г.).

5. Пояркова Е. Тульский бизнесмен убил трех грабителей, которые напали на его семью [Электронный ресурс] // РИА Новости. URL: http://ria.ru/inquest/20120408/620939464.html (дата обращения: 13 сентября 2012г.).

6. Колосовский В.В. Необходимая оборона: проблемы уголовно-правовой квалификации // Право и политика. 2008. № 3.

Е.А. Печихина (3 курс, кафедра УПиК) Мохоров Д.А. (к.ю.н., доцент кафедры УПиК) МЕРЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА В связи с тем, что проблема противоправного воздействия на свидетелей, потерпевших, судей, прокуроров, следователей, дознавателей, их родственников и близких лиц приобрела особую остроту, на законодательном уровне были приняты меры для усиления государственной защиты этих лиц, которые реализовались в нормах специальных правовых актов.

Первым актом, в котором говорилось о государственной защите, явилась Конституция, которая установила: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью».

Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства (ст. 2)[1]. Указанные положения являются отправной точкой разработки и принятия комплекса мер, направленных на обеспечение государственной безопасности участников уголовного процесса[2].

На законодательном уровне была предпринята попытка устранения этой проблемы путем принятия Федерального закона Российской Федерации от 20 августа 2004 года № 119 ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[3], а также Федерального закона от 20 апреля 1995 года № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[4].

Закон № 119 устанавливает систему мер государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, а также их близких родственников, родственников и близких лиц, включающую меры безопасности и меры социальной защиты указанных лиц, а также определяет основания и порядок их применения.

Так, в отношении защищаемого лица уголовного процесса могут применяться следующие меры безопасности (ч. 1 ст. 6 Закона):

1. Личная охрана, охрана жилища и имущества;

Выдача специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об 2.

опасности;

3. Обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице;

4. Переселение на другое место жительства;

5. Замена документов;

6. Изменение внешности;

7. Изменение места работы (службы) или учебы;

8. Временное помещение в безопасное место;

Применение дополнительных мер безопасности в отношении защищаемого лица, 9.

содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания, в том числе перевод из одного места содержания под стражей или отбывания наказания в другое.

Раскрывая вышеперечисленные пункты можно сказать следующее:

Участники уголовного судопроизводства могут рассчитывать на личную охрану, охрану их жилища и имущества. В целях такой защиты занимаемое защищаемым лицом жилище и его имущество могут быть оборудованы техническими средствами наблюдения, а также противопожарной и охранной сигнализацией.

В целях обеспечения безопасности защищаемому лицу могут выдаваться специальные средства индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, оно может быть переселено на другое, временное или постоянное, место жительства.

В исключительных случаях может быть произведена замена документов, удостоверяющих личность, иных документов защищаемого лица, а также может быть изменена внешность защищаемого лица.

Но следует отметить, что данные меры производятся только тогда, когда безопасность защищаемого лица не может быть обеспечена путем применения в отношении него других мер безопасности.

Также меры обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства установлены и Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации [5].

Так, в ч. 3 ст. 11 УПК РФ предусмотрено, что при наличии достаточных данных о том, что в отношении потерпевшего, свидетеля или иных участников уголовного судопроизводства, а также их родственников были угрозы, тогда принимаются следующие меры безопасности:

1. По решению следователя данные об этих лицах могут не приводиться в протоколе следственного действия, проведенного с их участием (ч. 9 ст. 166 УПК РФ);

2. При наличии угрозы насилия, вымогательства и других преступных действий в отношении указанных лиц допустимы контроль и запись телефонных и иных переговоров – либо по их письменному заявлению, либо при отсутствии такого заявления на основании судебного решения (ч. 2 ст. 186 УПК РФ).

Помимо перечисленных положений предотвращению посткриминального воздействия могут служить и другие уголовно-процессуальные нормы. Например, ознакомление допрашиваемого с аудио-, видеозаписью показаний защищаемого лица - вместо проведения очных ставок, проведение закрытого судебного разбирательства – всего либо соответствующей его части, проведение опознания таким образом, чтобы опознаваемый не мог видеть опознающего, изоляция осужденного и тем самым предотвращения с его стороны воздействия на потерпевших и свидетелей.

Таким образом, под мерами безопасности можно понимать комплекс различных действий, закрепленных действующим законодательством и осуществляемых уполномоченными должностными лицами, в целях предупреждения возникновения угрозы безопасности участников уголовного судопроизводства, а также ее пресечения и восстановления нарушенного состояния защищенности указанных лиц [6].

Указанные меры безопасности выступают не только как способ осуществления государством своей конституционной обязанности по защите прав и свобод человека и гражданина, но и средство более эффективного осуществления самого уголовного судопроизводства.

Следует отметить, что надзор за законностью применения мер государственной защиты осуществляют органы прокуратуры РФ [7].

В настоящее время для обеспечения государственной защиты действует Государственная программа обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2009-2013 годы, утвержденная Правительством Российской Федерации.

Подводя итог, можно сказать, что каким бы образом не создавались условия для обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, главное состоит в том, чтобы остальные аспекты организации уголовного судопроизводства строго соответствовали требованиям УПК РФ и иным нормативно-правовым актам. Необходимость дальнейшей правовой регламентации мер государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства продиктована суровой необходимостью и требованиями практического применения данных норм [8].

ЛИТЕРАТУРА [1] — Российская Федерация. Конституция (1993). Конституция Российской Федерации // Рос. газ. — 2009. — 21 января — М. : Омега-Л, 2010. — 2 с.

[2] — Доля В. Новая Конституция РФ и уголовно-процессуальная деятельность // Российская юстиция. – № 4. – 1994. – 18 с.

[3] — Российская Федерация. Законы.« О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»: № 119-ФЗ от 20 августа 2004 г. // Рос. газ. —2004. — авг., в ред. от 30 ноября [4] — Российская Федерация. Законы. "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов": № 45-ФЗ от 20 апреля 1995 г. // Рос. газ. —1995.

— 26 апреля, в ред. от 08 декабря [5] — Российская Федерация. Уголовно-процессуальный Кодекс.: № 174 - ФЗ от 18 декабря 2001 г.

// Рос. газ. — 2001. — 22 дек. с изм. и доп. на 28 июля 2012 г.

[6] — Шаговой В.Н. Потерпевший и жертва преступления в уголовном процессе: защита прав и их уголовно-процессуальные правонарушения: Автореферат дисс. на соискание степени к.ю.н. — Тюмень, 2006. — 15 с.

[7] — Мохоров Д.А. Структура и полномочия Следственного комитета Российской Федерации// Проблемы права в современной России: сборник статей международной межвузовской научно практической конференции. СПб.: Изд-во Политехн. ун-та, 2011.

[8] — Мохоров Д.А. Современная система уголовно-правового преследования в Российской Федерации // Мировой правопорядок как итог Второй мировой войны: развитие государства и права во второй половине XX - начале XXI вв. (К 65-летию победы в Великой Отечественной войне):

сборник X международной межвузовской студенческой научно-практической конференции. СПб.:

Изд-во Политехн. ун-та, 2010.

УДК 343. С.Ю. Подгорнов (5 курс, каф. УПиК), К.В. Привалов, д. ю. н., профессор ТЕНЕВОЕ ПРАВО: ЧТО СТОИТ ЗА ПОНЯТИЕМ?

Параллельно с "официальным правом" существует "неправо".Право и неправо нередко разделены настолько, что могут существовать и развиваться относительно самостоятельно, но они постоянно образуют известное единство: в официальном праве как некой данности всегда присутствует в скрытом виде неправо, и наоборот.

Для обозначения различных проявлений "неправа" используются такие понятия, как "теневое право", "негативное право", "фактическое право", "неофициальное право", "антиправо", "предправо", "псевдоправо", "параправо", "переходное право", "бесправие" и др. Теневое право (англ. shadow law) можно определить в качестве понятия, обобщающего различные специфические виды "неправовой" действительности. В связи с этим сам термин "теневое право" означает особую разновидность социальных норм, регулирующих специфическую область общественных отношений, которые не исходят от государства, не защищаются силой государственного принуждения и не обладают формальной определенностью.В советский период к наиболее распространенным проявлениям теневого права относились так называемые "телефонное право" и "номенклатурное право", совокупность теневых норм и правил, действовавших в обход формальному праву в партийных и иных советских органах с целью предоставления "чиновничьих портфелей", "отпуска" дефицитных товаров, предоставления жилплощади и других благ и социальных (или асоциальных) услуг. [1] В современной России эти традиции теневого общения и оборота несколько видоизменились, но в то же время заметно актуализировались. Вслед за теневой экономикой родилось теневое право, которое стало действовать активнее и сильнее права официального. На начальных стадиях зарождения и распространения в нашей стране правовой "тени" с середины 80-х и до начала 90-хгодов различные сообщества, крупные организации, социальные группировки стали создавать свой корпус теневых норм, правил поведения и институтов, которые особенно не афишировались и не навязывались кому-либо публично. Так, возникли следующие вредные побочные продукты неправовой регуляции:

теневое производство и теневой сбыт каких-то видов продукции (золота, спиртных напитков и пр.);

теневая приватизация;

нецелевое использование бюджетных средств;

обналичивание - операция по переводу денег с банковского счета в наличные средства, как правило, с использованием фиктивных контрактов на выполнение каких-либо работ (строительных, научно-исследовательских, консультационных услуг, маркетинга);

теневые доходы, в том числе теневая зарплата и неофициальные выплаты;

теневые экпортно-импортные операции;

теневой отток капитала;

теневое инвестирование;

теневая занятость;

теневая оплата услуг чиновников, коррупция и пр.[2] Продолжающемуся процессу "теневизации" российской юридической действительности способствуют следующие факторы.

Фактор так называемой "государствофобии" российских граждан, которые стремятся во что бы то ни стало вывести свою деятельность из-под контроля и наблюдения со стороны государства, даже в случае, если в осуществляемой активности нет ничего незаконного. Этот процесс характеризуется сильным недоверием к властным институтам, неверием в силу закона и способность кого бы то ни было требовать его исполнения, убеждением, что общество и отдельный индивид не в состоянии противодействовать власти в легальных рамках, внутренней готовностью перейти под "крышу" даже нелегитимных структур, если они обеспечат наведение порядка и прекратят правовой и криминальный беспредел. Вторая причина институционализации теневого права заключается в возникновении "делового тандема" чиновника и предпринимателя. Этому явлению способствовала непродуманная экономическая политика, провоцирующая внеправовые и даже откровенно незаконные методы передела собственности, а также не получающее должной оценки казнокрадство.

Третья причина связана с тем, что официальное право становится все более мягким;

его предписания в массовом порядке "обходят" без наступления каких-либо серьезных санкций.[1] Приведу лишь три примера, иллюстрирующие тезис, что теневое право действует сильнее, чем легальное. Так, официальное право используется для демонстрации западным странам и международным финансовым организациям того, что Россия "идет курсом реформ" и остается "приверженной демократическим ценностям". Яркий пример: в России официально введен мораторий на применение смертной казни, но несостоятельный должник знает, что зачастую его ждет не долгая судебная процедура в официальном суде, а пуля наемного киллера. Другой пример: формально в России частная собственность неприкосновенна, однако на практике местные власти, используя административные рычаги (включая и судебные органы), могут отобрать завод или магазин у законного владельца и передать их в муниципальную собственность или же связанной с властями финансовой группировке. Третий пример: формально в России огромные налоги, достигающие иногда и более процентов от прибыли. Однако все бизнесмены и власти прекрасно осведомлены, что, используя теневые схемы ухода от налогов, можно снизить их до приемлемой величины 10-15%. Так, П. Берзин, рассуждая о российской налоговой системе с ее многочисленными "фискальными фантазиями" и произвольными поборами, утверждает, что "скопление материальных и процессуальных норм ("трубопроводов") в области налогообложения можно назвать как угодно, только не правом. Более подходящее название- налоговое антиправо (неправо)."[2] Большинство исследователей, занимающихся проблемой теневого права, отмечает его влияние на современное законотворчество и правореализационную практику, на создание, толкование, применение, изменение, деформацию, подавление или разрушение официального (легального) права. Так, Э.Н. Грибакина считает, что поле фактических прав привилегий взаимодействует с юридическими правами человека, по меньшей мере, в трех направлениях:

1) фактические права могут блокировать действие юридических прав;

2) фактические права способствуют разложению и подрыву авторитета юридических прав;

3) система юридических прав человека индифферентна к фактическим правам привилегиям руководителей, но часто в прямой и опосредованной форме обеспечивает применение последних, их господство.[4] Можно выделить три формы влияния теневого права на официальное: негативное, позитивное и прогрессивное.

Негативное влияние теневого права проявляется в разрушении принципов и иных норм официального права, его структуры и системы. В частности, к социально вредным последствиям распространения теневого права относится ослабление охранительной функции современного государства и принявшее массовый характер незаконное применение средств гражданской самозащиты (например, акции гражданского неповиновения, забастовки, самовольные захваты земельных участков и помещений, письма-протесты и пр.).

Позитивное влияние теневого права заключается в том, что оно нередко поддерживает систему официального права, способствует эффективной реализации его нормативных предписаний. Прогрессивное влияние теневого права - создание новых, более совершенных норм и институтов, впоследствии воспринимаемых менее динамичным официальным правом.[3] ЛИТЕРАТУРА:

1. О теневом праве:статья/ В.М. Баранов – СПб, 2002 – 15 с.

2. Неправо (негативное право) как категория и социальная реалия//Государство и право/ Бачинин В.А. – 2001, №5 – 47 с.

3. Механизм взаимодействия права и политики современной России: автореф. дисс./ Верещагина А.Д. – М., 2000 – 45 с.

4. Институциональная коррупция/ Тимофеев Л.И. –М.

Сидельникова К.В., (Санкт-Петербургский университет МВД России), доктор юридических наук, профессор Н. С. Нижник СЛУЖБА УЧАСТКОВЫХ УПОЛНОМОЧЕННЫХ ПОЛИЦИИ-СТРУКТУРНО ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ ЭЛЕМЕНТ СИСТЕМЫ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ В настоящее время подразделения участковых уполномоченных полиции входят в состав Главного управления по обеспечению охраны общественного порядка и координации взаимодействия с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации.

Главное управление в порядке, установленном нормативными правовыми актами МВД России, совместно с территориальными органами МВД России обеспечивает эффективность деятельности подразделений патрульно-постовой службы полиции (ППСП), по охране дипломатических представительств и консульств иностранных государств, участковых уполномоченных полиции (УУП), по делам несовершеннолетних (ПДН), по борьбе с правонарушениями в сфере потребительского рынка и исполнению административного законодательства, лицензионно-разрешительной работы и контролю за негосударственной (частной) детективной и охранной деятельностью, охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, а также изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых, центров временного содержания несовершеннолетних правонарушителей, специальных приемников для содержания лиц, арестованных в административном порядке [3].

Служба участковых уполномоченных полиции – одна из самых полифункциональных.

Участковый всегда имеет сведения о нарушениях, совершаемых на его участке, проводит профилактическую работу с лицами, склонными к нарушению общественного порядка и совершению преступлений, в пределах своих полномочий работники службы участковых уполномоченных полиции оказывают содействие органам следствия и дознания (совершают поквартирный обход с целью выявить свидетелей и очевидцев противоправного деяния, исполняют отдельные поручения следователей и дознавателей и т. д.) Исторически сложившаяся служба участковых уполномоченных полиции на всех этапах развития российской государственности занимала и занимает важное место в системе органов внутренних дел. В структуре Главного управления по обеспечению охраны общественного порядка и координации взаимодействия с органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации является одним из ведущих подразделений.

Работа участковых уполномоченных полиции справедливо считается одной из самых «приземлнных», приближенных к людям. «Социальные работники в погонах» занимаются сложными, ответственными, а, зачастую, очень опасными делами по обеспечению правопорядка на своей территории. Такое должностное положение во многом предопределяет универсальный характер деятельности участковых уполномоченных, требует высокого профессионализма, знания оперативной обстановки на участке, умения использовать в своей работе не только арсенал полицейских средств и методов, но и психолого-педагогических навыков в общении с разными, в то числе «неблагоприятным» и «склонными к нарушению общественного порядка» гражданами [2, с. 17].

Одним из важнейших факторов, определяющим криминогенное состояние в России является сотрудничество населения и силовых структур [2, с. 3]. Это прежде всего касается органов внутренних дел, в частности службы участковых уполномоченных полиции, непосредственной деятельностью которых является обеспечение безопасности жизни граждан, защита их прав и свобод, борьба с преступностью на обслуживаемой территории.

Нагрузку современным участковым приходится нести сверхнормативную. На одного участкового уполномоченного, по правилам, должно приходиться не более 3 тыс. жителей [1]. На практике эта цифра зачастую вырастает многократно.

С точки зрения административной деятельности можно выделить несколько особенностей, отличающих службу участковых уполномочены от других служб и подразделений МВД: участковый выступает центральной фигурой из всех должностных лиц территориального органа внутренних дел РФ, обладает всесторонними административно юрисдикционными полномочиями;

является связующим звеном (субъектом) по разрешению вопросов различных общественных правоотношений в области регулирования правопорядка на муниципальной (иной) территории;

выступает как необходимый субъект не только для системы МВД России, но и для иных государственных органов исполнительной власти, владеющий всесторонней необходимой информацией;

способствует удовлетворению потребности граждан по вопросам обеспечения безопасности по месту их жительства и деятельности;

представляет территориальный орган внутренних дел и выступает от имени федерального органа исполнительной власти (МВД России) на административном участке по вопросам правопорядка.

Любое государство, обеспечивая свою целостность и независимость, всячески стремится поддержать имидж сотрудников силовых ведомств. Относительно службы участковых уполномоченных это особенно важно, так как эта работа непосредственно связана с постоянным общением с гражданами, получение от них информации. На мой взгляд, повысить имидж участковых уполномоченных полиции помогут следующие меры:

пропаганда деятельности участкового уполномоченного как фигуры, наделнной всесторонними административно-юрисдикционными полномочиями;

повышение численности участковых в составе служб, эта мера приведт к более результативной работе с населением;

выделение участковым служебного транспорта, так как многие административные участки располагаются на большом расстоянии друг от друга;

оснащение участковых опорных пунктов компьютерами, необходимой техникой и информационными базами данных;

более строгий отбор на должности участковых уполномоченных, развитие института наставничества.

В современных условиях служба участковых уполномоченных остатся наиболее приближенной к гражданам. Часто именно по общению с участковым население судит о полиции в целом. Однако в повседневной деятельности часто встречается такое суждение:

«…мы проживаем в этом доме (на этом административном участке) довольно долго, но ни разу не видели своего участкового…». Такое положение обусловлено не халатностью последнего. На практике встречаются случаи, когда граждане просто не открывают дверь участковому, не хотят общаться с представителями власти, выражают недоверие людям в погонах, а случается, и сомневаются в принадлежности пришедшего к органам внутренних дел.

Основная задача МВД сегодня – обеспечить плодотворное взаимодействие службы участковых уполномоченных с гражданами, повысить престиж службы участковых уполномоченных, удовлетворить желание выпускников учебных заведений, подведомственных МВД, начинать свой карьерный рост именно с этой службы.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Приказ МВД РФ от 16 сентября 2002 г. № 900 (ред. от 12 апреля 2007 г.) «О мерах по совершенствованию деятельности участковых уполномоченных милиции» // Российская газета. 2002. 27 ноября (ред. от 16 сентября 2002 г.);

Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2003. № 1. 6 января;

http://www.zakonprost.ru/content/base/92163 (в ред. от 12 апреля 2007 г. опубликован не был) (дата обращения: 10.09.2012).

2. Материалы круглого стола: «Актуальные проблемы формирования положительного имиджа участкового уполномоченного милиции» М.: 2011.

3. Официальный сайт МВД России: http://www.mvd.ru/.

Стоцкий П.

Санкт-Петербургский университет МВД России, кандидат юридических наук ЗАКОННЫЕ ИНТЕРЕСЫ – СТРУКТУРНЫЙ ЭЛЕМЕНТ ПРАВОВОГО СТАТУСА ОСУЖДЕННОГО В МЕСТАХ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ В юриспруденции в качестве структурных элементов правового статуса личности, выделяют права, свободы и обязанности. Часто добавляют и такой элемент, как законные интересы, несмотря на сложившееся в правоведении мнение, что всякий законный интерес выражен в правах, свободах и обязанностях личности [2, с. 237]. Возникает закономерный вопрос о необходимости этого элемента в структуре правового статуса личности на примере осужденных отбывающих наказание в местах лишения свободы.

Законный интерес личности – это стремление лица к определенному благу, состоянию, к удовлетворению потребности при условии, что реализация данного стремления не запрещена законом и не обеспечена четко фиксированной юридической обязанностью других лиц содействовать такой реализации. Благо может выступать как материальное, духовное (моральное) и др. [1, с. 8].

Исправительные учреждения согласно российскому законодательству по своему функциональному предназначению направлены на стимулирование правомерного поведения среди осужденных, то есть обязаны создать определенные блага способные подвигнуть осужденного поступать правомерно. Закрепляя основы правового положения осужденных, законодатель ввел термин «законные интересы осужденных» без разъяснений. В уголовно исполнительном праве их относят к самостоятельному элементу правового статуса осужденного. Особенность их в том, что они позволяют обеспечить дифференцированный подход к осужденным, стимулировать их исправление в процессе отбывания наказания. Если характер и объем прав осужденных достаточно четко и конкретно определены уголовно исполнительным законодательством, а их реализация является обязанностью компетентных государственных органов, то характер и объем законных интересов и их реализация во многом определяются поведением самих осужденных, а государство является гарантом их реализации. Таким образом, законодатель закрепляет потенциальную возможность своим правомерным поведением достичь осужденному ряд благ.

Объектами законных интересов осужденных могут быть различные блага, закрепленные в нормах права в виде целей, социальных ориентиров, для достижения которых необходимы определенные юридические факты, поведение самого осужденного (правомерного характера). Цель законного интереса – удовлетворить потребность личности с помощью правовых механизмов. Объектом законных интересов осужденных могут быть возможности существенно изменить свое правовое положение, например, перевод на улучшенные условия содержания, перевод из исправительного учреждения закрытого типа в колонию-поселение;

условно-досрочное освобождение и т.п. К материальным законным интересам можно отнести получение дополнительных посылок, передач и т.д.), а к духовным - предоставление дополнительных свиданий, телефонных разговоров. В тоже время выезд за пределы мест лишения свободы, проведение свидания за пределами исправительного учреждения можно отнести к духовно-материальным благам.

В целом законные интересы осужденных можно разделить на следующие виды:

– поощрения (перевод на улучшенные условия содержания осужденных к лишению свободы;

активное участие осужденных в проводимых мероприятиях воспитательного характера поощряется и учитывается при определении степени их исправления). В качестве мер поощрительного характера, к осужденному могут быть применены следующие:

а) благодарность;

б) разрешение на проведение за пределами исправительного центра выходных и праздничных дней;

в) разрешение на проведение отпуска с выездом за пределы исправительного центра;

г) денежная премия;

д) досрочное снятие ранее наложенного взыскания;

– льготы (оставление в воспитательных колониях осужденных, достигших совершеннолетия);

– блага, по своей социально-правовой сущности, не являющаяся ни поощрением, ни льготой (привлечение осужденных к лишению свободы к труду «по возможности» с учетом специальности) [3].

Таким образом, законные интересы осужденного – это определенный уголовно исполнительным законодательством перечень материальных и духовных благ, с помощью которых стимулируется правомерное поведение осужденных, стремление к которым способно удовлетворить их потребности при условии, что реализация данного стремления не запрещена законом. Законные интересы осужденных предназначены для стимулирования правомерного поведения и являются неотъемлемой частью их правового статуса.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Горбунов А. В. Категория законного интереса (личности, общества, государства) в конституционном законодательстве РФ: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. Тюмень, 2007.

2. Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузов и А. В. Малько. М., 2003.

3. Юрченко И. А. Уголовно-исполнительное право: Курс лекций. М., 2005.

УДК 343. А.А. Уткин (5 курс, каф. УПиК), К.В. Привалов, д. ю. н., профессор СТАТИСТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ В КРИМИНОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ Статистические методы — методы анализа статистических данных. Выделяют методы прикладной статистики, которые могут применяться во всех областях научных исследований и любых отраслях народного хозяйства, и другие статистические методы, применимость которых ограничена той или иной сферой. Имеются в виду такие методы, как статистический приемочный контроль, статистическое регулирование технологических процессов, наджность и испытания, планирование экспериментов. Методы правовой статистики, используемые в криминологии, основаны на сборе и изучении сведений о преступлениях и иных правонарушениях, ставших известными и рассматривающихся правоохранительными органами, а также осуществлении учета результатов деятельности указанных органов. Система правовой статистики состоит из уголовной статистики, гражданско-правовой статистики, статистики административных правонарушений, дисциплинарных правонарушений и статистики органов дознания, следствия, судов, прокурорского надзора, исправительных учреждений [1]. К методам правовой статистики относятся: статистическое наблюдение, сводка и группировка собранного материала, вычисление обобщенных показателей, качественный анализ общественных явлений.

Статистическое наблюдение – это организованный сбор информации о массовых социальных процессах и явлениях, имеющих отношение к криминологическому исследованию. Статистическая информация о преступности зависит от того, что и как учитывается. Отсюда главная задача статистического наблюдения в области преступности – регистрация каждого выявленного преступления и лица, его совершившего, выступающих в качестве единиц ее совокупности в соответствующих документах учета. Статистическая сводка представляет собой научную обработку материалов статистического наблюдения, сведение отдельных единиц в различные совокупности в целях получения обобщенной характеристики изучаемого явления по ряду существенных для него признаков.


Статистическая группировка – это распределение единиц совокупности на однородные, качественно различающиеся между собой группы по тем или иным существенным для данного исследования признакам. Статистические методы криминологических исследований включают: массовое статистическое наблюдение преступности и иных криминологически значимых явлений;

сводки и группировку статистических данных;

анализ и оценку полученных сведений. Уголовная и иные разделы криминологически значимой статистики позволяют прогнозировать преступность, т. е. выносить суждения о ее дальнейшем состоянии и динамике. Массовое статистическое наблюдение означает исследование большого количества явлений и факторов, людей или групп людей, которое позволит сделать необходимые выводы о состоянии, динамике и структуре преступности [2]. Но сначала эти единицы наблюдения требуется сгруппировать по определенным признакам, чтобы каждая группа включала в себя качественно однородные явления. Разные по характеру преступления составят отдельные группы, например преступления в сфере экономической деятельности, преступления против мира и безопасности человечества. В других случаях возникает потребность объединить преступников в одну группу в зависимости от пола, выделив преступность женщин, или от возраста, получив в итоге преступность несовершеннолетних, молодых взрослых, лиц зрелых лет и пожилого возраста. Но во многих случаях деление преступности по отдельным видам и категориям не нужно, например, если перед исследователем стоит задача проследить динамику преступности в целом по стране или в отдельном регионе. Уголовная и криминологически значимая статистика способна оказать неоценимую помощь в познании преступности и ее причин, особенно если статистические данные будут дополнены и обогащены другой информацией. Но при любых условиях статистическая информация представляет собой важную составляющую методики криминологических исследований, позволяя анализировать и оценивать состояние преступности и прогнозировать ее развитие. Статистические сведения особенно нужны для криминологического прогнозирования, которое позволяет обоснованно планировать меры борьбы с преступностью и умело, со знанием дела распределять силы и средства. Расчет штатной численности сотрудников правоохранительных органов должен основываться на статистических показателях преступности. Изучение статистики преступлений и совершивших их лиц должно преследовать конкретные цели. Ими могут быть анализ и оценка состояния, динамики и структуры преступности или ее отдельных видов, контингента преступников или отдельных групп и т. д. Вместе с тем необходимо помнить, что статистика реализует главным образом социологические подходы и позволяет делать выводы преимущественно социологического характера. Не следует использовать только статистические методики для получения информации о психологии преступников, о социально-психологических процессах или о мотивах совершенных преступлений и т. д., поскольку эта информация зачастую оказывается противоречивой.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Данилов А. П. Криминологические отрасли как жизненная необходимость// Труды Санкт-Петербургского международного криминологического клуба «Криминология:

вчера, сегодня, завтра», 2010, № 1 (18).

2. Шестаков Д. А. Криминология. — СПб: «Юридический центр Пресс», 2006. — 561 с.

Секция 4 «Конституционное и муниципальное право»

УДК.Гололобова В.Н (2 курс, кафедра государственного и международного права СПб государственного морского технического университета) Малышева Н.И., к.ю.н., профессор СПбГМТУ ПРОБЛЕМЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ПРОКУРОРСКОГО НАДЗОРА ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ ЗАКОНОВ В СФЕРЕ МИГРАЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ Развитие современного мира уже невозможно представить без процессов миграции населения, когда большинство стран испытывают определенную зависимость своего развития от миграционных процессов, что предопределяет глобальный характер миграции.

Внимание к данным процессам обусловлено целым комплексом фактических обстоятельств, имеющих непосредственное теоретическое, прикладное и правовое значение.

Первым из них является факт постоянного роста численности иммигрантов в Российской Федерации. По данным Всемирного банка в 2008 г. Россия стала крупнейшим центром миграции в Восточном полушарии и уступает по величине миграционных потоков только США. В Россию ежегодно прибывают более 12 млн. и одновременно выезжают около млн. мигрантов. На сегодняшний день в России насчитывается около 1,5 миллионов только легальных мигрантов. Численность же нелегальных мигрантов по разным данным колеблется от 5 до 12 миллионов человек. Незаконная миграция стала долговременным фактором, оказывающим заметное негативное влияние на социально-экономическую, демографическую, санитарно-эпидемиологическую и криминальную обстановку в России, она практически напрямую связана с ростом сектора теневой экономики, эксплуатацией иностранных работников, нарушением их прав и свобод, что ведет к резкому снижению уровня внутренней трудовой миграции коренного населения страны [3].

Прокурорский надзор за исполнением законодательства в сфере миграционных отношений, представляется в виде конкретной функциональной деятельности прокурора, направленной на выявление, устранение, пресечение и предупреждение любых нарушений прав и законных интересов всех участников миграционных отношений, на обеспечение соблюдения миграционных правил и процедур, установленных в Российской Федерации действующим законодательством и на привлечение к правовой ответственности лиц, виновных в несоблюдении миграционного законодательства.

Содержание основной цели прокурорского надзора за исполнением законодательства в миграционной сфере заключается в обеспечении своевременного и полного выявления, устранения и пресечения нарушений миграционного законодательства на всех стадиях его применения.

Материалы прокурорского надзора свидетельствуют о том, что состояние законности в сфере миграции является неудовлетворительным, а динамика выявленных правонарушений в этой области за истекшие 10 лет характеризуется устойчивым ростом. Общее количество выявленных прокурорами нарушений законодательства в сфере миграции возросло в 9 раз.

На территории всех административных округов Российской Федерации весьма распространены и многочисленны нарушения административного законодательства миграционного характера. Органами миграционного контроля ежегодно фиксируется до миллионов административных правонарушений, по которым к административной ответственности привлекается от 700 тыс. до 1 млн. иностранных граждан и лиц без гражданства. При этом по-прежнему органами контроля допускаются нарушения установленного законом порядка привлечения иностранцев к административной ответственности, в связи с чем, только за 3 года (2008-2010 гг.) прокурорами выявлено более 37 тысяч нарушений правового положения иностранных граждан [3].

При этих условиях сложившаяся в стране система миграционного контроля оказалась неэффективной, не оказывает надлежащего противодействия негативным тенденциям в сфере миграции, далеко не в полной мере использует свои функциональные полномочия по предупреждению и пресечению незаконной миграции и не обеспечивает неукоснительного соблюдения прав и законных интересов российских и иностранных мигрантов.

Осложняет указанную проблему так же тот факт, что в Российской Федерации реализация государственной политики в сфере миграции, а так же контроль за е осуществлением, входят в компетенцию множества государственных органов, функциональная деятельность которых зачастую не согласуется и не координируется, что свидетельствует об их организационной разобщенности и отсутствии надлежащего взаимодействия в борьбе с правонарушениями миграционного характера.

В особом внимании со стороны прокурора нуждаются такие категории населения, как беженцы и вынужденные переселенцы, права и законные интересы которых далеко не всегда соблюдаются. Будучи вынужденными покинуть места постоянного проживания, часто лишенные средств к существованию, они нередко не находят понимания и поддержки у местной администрации и среди населения.

В современных условиях негативно проблемным является отсутствие в Российской Федерации систематизированного и комплексного миграционного законодательства. До сих пор многие вопросы правового регулирования в сфере миграции в нашей стране остаются еще не урегулированными на уровне закона. Это создает практическую возможность для ущемления прав участников миграционных отношений со стороны правоприменителей.

Поэтому, в современной обстановке, все более возрастает роль органов прокуратуры по защите прав мигрантов посредством активного надзора за исполнением законодательства, регламентирующего миграционную сферу. Однако организация этой деятельности органов прокуратуры не отвечает возросшим требованиям, предъявляемым к решению назревших проблем в рассматриваемой сфере. Анализ практики свидетельствует о недостаточно критической оценке многими прокурорами неудовлетворительного состояния законности в сфере миграции, а принимаемые ими меры реагирования зачастую неадекватны сложившейся обстановке, нередко носят запоздалый характер, не всегда сопровождаются реальным наказанием виновных лиц. Во многих регионах прокурорами не осуществляются необходимые взаимодействие и координация с другими правоохранительными и контролирующими органами в целях усиления борьбы с правонарушениями миграционной направленности. В целом указанные факты указывают на отсутствие в Российской Федерации полномасштабной и согласованной концепции противодействия системы органов прокуратуры и других государственных органов контроля, сложившемуся негативному положению в сфере миграции. Необходимо усиление контроля органов прокуратуры за сферой миграционных процессов, иначе через 10-15 лет будут ущемляться права коренных народов Российской Федерации.


ЛИТЕРАТУРА:

Конституция Российской Федерации. М.: Проспект, 2012.

1.

Федеральный закон «О Прокуратуре Российской Федерации». М.: Эксмо, 2012.

2.

Добыш М.А. Прокурорский надзор за исполнением законов в сфере миграционных 3.

отношений: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2012. 30 С.

Прокурорский надзор / под общей ред. проф. Ю.Е. Винокурова. М.: Высшее 4.

образование, 2005.

Голядкин Г. Н., Санкт-Петербургский университет МВД России КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЕ И ЕГО РОЛЬ В ФОРМИРОВАНИИ ПАТРИОТИЗМА У МОЛОДЕЖИ Сегодня мы всерьез обеспокоены тем, что патриотическое воспитание молодежи оставляет желать много лучшего. Идеологическая машина СССР была разрушена, многое из наработанного утрачено. Однако сейчас мы признаем, что кое-что можно было бы использовать и сегодня. Это касается, в частности, использования такого качества, как страсть к собирательству. Она заложена в человеке изначально и проявляется с раннего детства.

Считается, что у человека существует четыре сферы жизни, которые формируют соотношение ценностей тех или иных видов деятельности – секс, работа, семья и хобби (в том числе и коллекционирование) [1, с. 389]. Думается, в интересах общества было бы предпринять определенные шаги для того, чтобы вывести хобби с уровня только личностно значимого на общественный. Польза для общества и семьи – несомненна, поскольку коллекционирование – прямой путь к воспитанию полноценного гражданина и патриота.

«Любая власть всегда и везде думает об усилении патриотических настроений, о поддержании и формировании патриотических чувств. Причем все и всегда хорошо понимают, что важно не упустить детство как время, когда легче и проще сформировать патриотов» [2], – это слова одного из людей, понимающих проблему, – вице-президента Санкт-Петербургского фонда культуры Виталия Третьякова. Он определяет и возраст формирования патриотизма у детей (который на удивление точно совпадает с возрастом интереса к коллекционированию): «Собирательство – как степной пожар, как заразная болезнь – охватывает маленьких «человеков» в возрасте от 9 до 14…. Необходимо, чтобы дети собирали «кусочки» своей страны, своего отечества. Этими «кусочками» всегда были и остаются марки, монеты, открытки, значки, спичечные этикетки» [2]. С небольшим расхождением те же возрастные рамки интереса к коллекционированию (7–12 лет) обозначает французский философ Ж. Бодрийар [3, с. 73]. По наблюдениям автора, нижняя граница интереса к сознательному коллекционированию (но исключительно на эстетической основе) лежит в районе 6 лет, верхняя же может смещаться к 15–17 годам.

Идеология (а значит, и ее составная часть – патриотизм) почти полностью выражается символами. Когда ребенок начинает осознавать себя гражданином великой державы, это осознание начинается именно с символов. В чем прежде всего выражается, на чем прежде всего фокусируется государственный патриотизм? На Государственном гербе, на Государственном флаге. Все это и многое другое появлялось с завидной регулярностью на предметах коллекционирования, прежде всего тех, которые принято относить к жанру малой графики – марки, открытки, спичечные этикетки и т. п., которые становились основой многочисленных детских коллекций.

Возьмем, к примеру, филумению. Пожалуй, ни одно уважающее себя филуменистическое издание не обошлось без того, чтобы процитировать фразу из журнала «Советский Союз» за 1958 год: «Площадь бумаги, ежегодно расходуемой в СССР на печатание спичечных этикеток, в десять раз превосходит территорию княжества Монако» [4, с. 44]. Автором подсчитано, что в течение приблизительно 30 лет (1957–1987 гг.) в Советском Союзе выпускалось 6,5 разных (!) этикеток в день (сравните с 65 почтовыми марками в год!). С трудом можно представить себе все тематическое разнообразие «спичечно-этикеточной продукции».

Что же давало школьнику-коллекционеру его увлечение? Очень многое.

Во-первых, формировался идеологически подкованный гражданин великого государства. Во-вторых, этот растущий гражданин намертво запоминал «идеологически выдержанную» информацию. В-третьих, у него формировалось то, что называется сегодня ранней профессиональной направленностью. В-четвертых, гордость за страну воспитывалась регулярной публикацией на коллектах достопримечательностей городов всей страны. В пятых, собирательство инициировало интерес к достижениям науки и техники, промышленности и сельского хозяйства. В-пятых, ненавязчиво воспитывало в подрастающем поколении экологическую культуру. В-шестых, напоминало о титанах литературы и искусства. В-седьмых, пропагандировало здоровый образ жизни, спортивные достижения страны. В-восьмых, давало первые уроки безопасности жизнедеятельности, если следовать сегодняшней терминологии. В-девятых, как это ни странно звучит, воспитывало в детях художественный вкус. И лишь в-десятых информировало о товарах и услугах. Именно информировало, а не навязывало их.

Ныне ситуация изменилась. И если сегодня мы жалуемся на то, что детям ничего не интересно, давайте прежде всего подумаем о том, что дети и рады бы собирать что-нибудь похожее на спичечные этикетки по разнообразию тем, дешевизне и доступности – да нечего!

Разве что сигаретные пачки, вкладыши из жвачек или пивные жестянки.

По нашему мнению, настало время обратить самое серьезное внимание на патриотическое воспитание молодежи и начать с самого простого и естественного – собирательства. Начало патриотического воспитания школьников – именно в коллекционировании, и коллекционировании идеологически выдержанном и поддерживаемом на государственном уровне.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Менделевич В. Д. Клиническая и медицинская психология: Практическое руководство. М.:

МЕДпресс, 2001.

2. Третьяков В. Коллекционирование как кузница патриотов // Сайт «Российское экспертное обозрение». – Режим доступа: www.rusrev.org. (дата обращения: 14.10.2012).

3. Бодрийар Ж. Система вещей / пер. с фр.:С. Зенкина. М., 1995.

4. Фирсова Т. Н., Дружинин В. М. Стандартизация в филумении. М.: Кудесники, 2004.

УДК 342. А.А. Дроздова (4 курс, кафедра государственного и международного права, СПб государственный морской технический университет) И.А.Орлова, к..ю.н., доцент СПбГМТУ ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ФЕДЕРАЛИЗМА И ПЕРСПЕКТИВЫ ЕГО РАЗВИТИЯ Федеративное государство – это союз государственных образований, каждое из которых обладает определенной самостоятельность [2]. Субъекты такого союзного государства могут иметь разные статусы, но в отношениях с органами государственной власти они равны.

Конституция Российской Федерации (РФ), принятая в декабре 1993 г., закрепила федерализм как одну из основ конституционного строя РФ (ст.5 Конституции РФ) [1], продолжив тем самым совершенствование российского федерализма. Конституция зафиксировала равенство субъектов Федерации, было произведено более четкое разделение предметов ведения и полномочий федеральной власти и власти субъектов Федерации. Но, несмотря на такое закрепление и разграничение предметов ведения и полномочий федеральной власти и власти субъектов, в последние годы развитие федерализма стало центральной проблемой российской политики. Безусловно, нельзя не принимать во внимание роль действующей Конституции в закреплении основ российского федерализма, однако, результатом реализации е норм не стало создание настоящего федеративного государства.

Поэтому изменение конституционных основ федерализма в России – это насущная необходимость, которая позволила бы стать российскому федерализму не только de jure, но и de facto.

Из всего вышесказанного возникает два вопроса: Что делать в сложившейся ситуации?

Каким образом в дальнейшем развивать российскую государственность?

Итак, для ответа на эти вопросы нам необходимо обратиться к теории государства и права. Согласно общепринятому мнению, существует три формы государственного устройства: конфедерация, унитарное государство или федерация. Тогда перед нами встает еще один немаловажный вопрос: какая из вышеназванных форм государственного устройства представляется наиболее целесообразной для России?

Конфедеративное будущее – это, скорее всего, потеря Россией своей территориальной целостности, ее распад, потеря суверенитета, так как конфедерация – это все-таки некий союз государств. Распад государства может повлечь за собой нарушение прав человека, в то время как главная задача государства – это защита вышеуказанных прав. К тому же, практика строительства государств уже неоднократно продемонстрировала, что нарушение целостности государства вызывает массовые и грубые нарушения прав человека. Поэтому конфедерация, как вариант будущего России, представляется наименее желательным, хотя и весьма вероятным.

Среди населения бытует мнение, что наиболее правильный путь для России – это унитарный путь развития российской государственности. Но, по-моему, необходимо учиться на своих ошибках и понимать, что строительство унитаризма может оказаться лишь возвратом к прошлому.

Все же представляется, что единственно верный путь развития российской государственности в рамках правового демократического государства – это федерализм.

Перманентную приверженность русского общества ценностям федерализма отметил еще русский историк Н.А. Костомаров [4]. Хотя, как уже отмечалось ранее, Россия никогда не была поистине федеративным государством. Путь нашей великой страны к становлению подлинного федерализма еще долог, поэтому необходимо указать ориентиры, которые будут ведущими при модернизации российского федерализма.

Во-первых, для создания эффективной модели федеративного государства необходимо взять за основу такие административные формирования, как федеральные округа.

Во-вторых, Российская Федерация должна основываться на равноправии субъектов Федерации, а именно – быть симметричной. Несомненно, в нашей Конституции закреплено равенство всех субъектов (ч.1 ст.5), но, к сожалению, на практике мы наблюдаем иную ситуацию.

В-третьих, в основе федеративного устройства России необходимо создание баланса централизации и децентрализации ресурсов и власти, так как именно такой баланс предполагает возможность дальнейшего развития России как единого целого, с одной стороны, а с другой – позволит оставить инициативу на местах.

Преобразование федерации, построение нового российского федерализма является исторической миссией современного поколения российских политиков. Ключевой задачей строительства российской государственности является формирование такой модели федеративных отношений, которая обеспечит устойчивость федерации, целостность и сохранность государства перед лицом любых испытаний [3].

ЛИТЕРАТУРА 1. Конституция Российской Федерации(принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ. 26.01.2009. № 4. Ст. 445.

2. Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.: Норма, 2009.

3. Добрынин Н. М. Российский федерализм: Становление, современное состояние и перспективы. Новосибирск: Наука, 2005.

4. Костомаров Н. Мысли о федеративном начале Древней Руси // Отечественные записки. СПб., 1861. Кн. 2.

Карнаушенко Л.В., Краснодарский университет МВД России, д.и.н., профессор ГОСУДАРСТВЕННАЯ УСТАВНАЯ ГРАМОТА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ КАК РЕАЛИЗАЦИЯ ИДЕЙ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО КОНСТИТУЦИОНАЛИЗМА НАЧАЛА XIX ВЕКА Разработка вопросов о новых конституционных учреждениях в России в начале XIX в.

была связана с подготовкой проекта русской конституции, поручение о которой Александр I дал своему другу юности, императорскому комиссару в Варшаве Н. Н. Новосильцеву.

Высочайшая воля исполнялась в условиях строжайшей тайны. О готовящемся проекте не знал даже родной брат царя, наместник в Польше великий князь Константин Павлович. К себе в помощь Новосильцев пригласил французского юриста и публициста П. И. Дешана.

Написанный по-французски проект перевел на русский язык князь П. А. Вяземский. Первый вариант проекта под названием «Краткое изложение основ конституционной хартии Российской империи» поступил на рассмотрение Александру I в 1819 г. и получил его одобрение. Содержащиеся в нем конституционные идеи оказались во многом близки мыслям М. М. Сперанского и представителям европейской государственно-правовой мысли. К осени 1820 г. окончательный текст Государственной уставной грамоты Российской империи [1] был готов.

С юридической точки зрения Грамота во многом представляла собой совершенный документ: ему были характерны законченность, логичность, детальность разработок, грамотный язык изложения. Грамота наделяла императора огромными полномочиями. Была воспринята идея народного представительства. Органом такого представительства был назван Государственный сейм (Государственная дума). Он состоял из императора и двух палат: верхней – Сената и нижней – Посольской палаты. Провозглашалось отделение судебной власти от административной. Определялось, что Верховный государственный суд функционирует в составе председателя, сенаторов и других лиц, которые назначаются царем.

Мыслилось, что данный орган должен рассматривать государственные преступления и противозаконные поступки высших чиновников. Судьи должны были назначаться императором по правилам об испытании, а выборные – в соответствии с особым постановлением. Территория страны делилась на наместничества, в которые входили по несколько губерний. Возглавляли наместничество наместник и Совет наместничества.

Устанавливался ряд прав и свобод подданных Российской империи.

Однако Государственная уставная грамота так и не была «дарована» народу России в качестве конституции. Историки чаще всего связывают причину этого со смертью Александра I.

В отечественной историографии дана общая оценка данного документа. Отмечается, что Государственная уставная грамота Российской империи – это определенная веха в истории российского правительственного конституционализма. Она свидетельствует о достаточно высоком уровне русской политико-юридической мысли первой четверти XIX в.

Вместе с тем Государственная уставная грамота оставляла в неприкосновенности прерогативы самодержавия. Поэтому такие принципы, как народное представительство, ответственность исполнительной власти перед законодательной, разделение властей, федерация и т. п., находились в непримиримом противоречии с сильной централизованной властью в лице императора и состоявших при нем бюрократических учреждений, а главное – сохранялось крепостное право, абсолютно не совместимое с прокламируемыми свободами [2, с. 108].

Действительно, Конституция Н. Н. Новосильцева оказалась более сословной, продворянской, просамодержавной, чем проект М. М. Сперанского. Она защищала прерогативы сильной самодержавной власти в ущерб принципам демократии, что сказалось на порядке формирования представительных учреждений, мере их контроля над исполнительной властью, правах сословий. Тем не менее проект Н. Н. Новосильцева вполне достойно представляет русский конституционализм. В нем хорошо учтены такие особенности России, как отсутствие массовой политической культуры, сильная централизованная государственная власть, пестрый этнический состав населения. Впервые в истории отечественного конституционализма этот проект поставил проблему федеративного устройства государства, в том числе и по этническому признаку.

Получив в свое распоряжение довольно умеренный вариант конституции, Александр I не только не принял мер для его осуществления, но и не ознакомил правительственные круги ни с ним, ни с подготовленными в 1820 г. двумя манифестами, которые должны были быть объявлены в момент провозглашения Государственной уставной грамоты.

Правительственный конституционализм начала XIX в. состоял преимущественно из проектов, следуя которым Россия могла продвинуться от самодержавия к правовому государству. Отсутствие социальных предпосылок для конституционализма в виде развитого гражданского общества, с одной стороны, и наличие серьезных препятствий для него в виде традиционного сословного общества и системы служилого государства – с другой, находили свой отпечаток на истории российского конституционализма и на реализации конституционных намерений лиц, обладающих реальной властью в государстве.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Государственная уставная грамота Российской империи. Варшава, 1831.

2. Скрипилев Е. А. Государственная уставная грамота Российской империи // Советское государство и право. 1980. № 7.

УДК В.М. Клинков(4 курс, кафедра государственного и международного права СПб государственного морского технического университета), Малышева Н.И., к.ю.н., профессор СПбГМТУ ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СТАТУСА БЕЖЕНЦА И ОСНОВАНИЙ ЕГО ПРИОБРЕТЕНИЯ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ Общеизвестно, что беженцы – это лица, покинувшие страну, в которой они постоянно проживали, в силу чрезвычайных обстоятельств [4]. Однако при анализе действующего российского законодательства и его соотнесении с международными правовыми актами обнаруживаются определенные проблемы.

Основными правовыми документами о статусе беженцев являются Конвенция 1951 г.

«О статусе беженцев» [1] и принятый в 1967 г. Протокол к ней. Орган системы ООН, занимающийся проблемами беженцев – это Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев. Помощью беженцам и вынужденным переселенцам в вооружнных конфликтах также занимается Международный Комитет Красного Креста.

В Российской Федерации законодательным актом, призванным урегулировать данную проблему, является Федеральный закон (ФЗ) Российской Федерации от 19.02.1993 г. (с последующими изменениями и дополнениями) «О беженцах». Стоит отметить, что формулировка понятия беженец, которой оперируют в РФ, схожа с формулировкой, данной в Конвенции 1951 г. В ФЗ РФ дается следующее определение: «Беженец – это лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений;

или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений» [3]. Здесь же перечислены обстоятельства, при наличии которых лицу может быть присвоен статус беженца. Основная часть процедуры определения статуса беженца – доказательство того, что ходатайствующий действительно соответствует определению беженца. В этом смысле критерий, или стандарт доказательства, обоснованности ходатайства о предоставлении статуса – одна из важнейших задач, которую следует научиться решать[5].

Исходя из определения, данного в ФЗ РФ, можно выделить следующие критерии, которыми должно обладать лицо для признания его беженцем: 1) лицо должно находиться вне страны происхождения (гражданства или прежнего постоянного местожительства) и не может пользоваться защитой государства происхождения;



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.