авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«АКАДЕМИЯ НАуК СОЮЗА ССР СОВ ЕТСКАЯ ЭТНОГРАфКЯ 2 tд6 1 ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАуК СССР ...»

-- [ Страница 5 ] --

Н а стоянках П етровских озер на Верхней Волге среди поздней ямоч­ ной керам и ки встречены лиш ь единичные черепки волосовского обли­ ка Д В области В ал д ай ской возвышенности, на озерах Бологое и Пи рос и у с. Кончанского, к а к и в некоторых других пунктах, господствует глиняная посуда см еш анного х ар а к тер а, в состав которой входят, во первых, п о зд н яя ке р ам и к а волго-окского типа, покрытая геометриче­ скими узорам и и з редко располож енны х ямочных и других отпечатков, во-вторых, посуда верхнеднепровского типа с гребенчатыми отпечатками и, в-третьих, у рй льск о-кам ск ая или волосовская керамика с орнамента­ 48 А. А. С п и ц ы н, Б ологовская стоянка каменного века, «Записки Отделения русск.

и славянск. археологии Русск. археолог, об-ва», т. V, вып. 1, 1903, стр. 252—253, ;

абл. XXXIV—X LII;

Н. К. Р е р и х, Некоторые древности пяжин Деревской и Бежецкой, там же, стр. 22—26, 34—37;

М. Е. Ф о с с, Указ. раб., стр. 165. Коллекция с озера Пирос хранится в Гос. Эрмитаж е.

49 О. Н. Б а д е р, Неолитические поселения Петровских озер, МИА СССР, 1950, Х'_ 13, стр. 50.

88 П. Н. Третьяков цией из тонких прочерченных линий, располож ением узора по д иагонали и т. д. С воеобразие керамики неолитических стоянок, располож енн ы х в области В ал д ай ско й возвышенности, п ослуж ило Н. Н. Гуриной одним из оснований д ля выделения особой вал д ай ско й неолитической к ул ь ­ туры, которую она датирует II тысячелетием до н. э. 50. Д а л е е на з а ­ пад, в бассейне З ападн ой Д вины на неолитических стоянках не встре­ чается ни волго-окской, ни волосовской керамики. Т ам господствует по­ суда, х ар а к т е р н а я для Балтийско-Д непровской этнокультурной области 51.

Рис. 2. М естные культуры лесной полосы Европейской части СССР в середине II-го ты сячелетия до н. э.: 1 — волго-окские культуры;

2 — уральско-камские и прибалтийская культуры;

3 — балтийско-днепровские культуры * На Верхней Оке, ка к справедливо отмечает А. Я. Брюсов, д л я п озд­ него времени хар актерн а керам ика, у к р а ш ен н ая поверху беспорядочно разбросанными мелкими н еправильны м и ям кам и. Т акова, н ап р им ер, керамика стоянок, открытых в районе Серпухова или в н иж нем теч е­ нии р. У г р ы 52. Что ж е касается бассейна Д есны, со ставлявш его р а н ь ­ ше западную окраину Волго-Окской неолитической области, то во II ты ­ сячелетии до н. э. там н ар яд у с местной р асп ростран яется культура верхнеднепровского типа, совсем не п о х о ж ая на волосовскую. Г ран и ца между культурой волосовского типа и сохранившей свои традиции мест­ ной волго-окской культурой во II тысячелетии до н. э. была, естественно, очень нечеткой (рис. 2). В бассейне Оки она проходила где-то около устья Москвы-реки. Отметим, что эта граница — зап ад н ы й р у б еж ф и н ­ но-угорских племен в поречье Оки — просущ ествовала, значительно не изменяясь, вплоть до второй половины I тысячелетия н. э., когда она была сметена славянской колонизацией. ( Следует высказать, однако, предположение, что путь с востока на запад, по которому распростран ял и сь урал ьско-кам ски е племена, шел не только по Волге и ее притокам. Бы л, очевидно, и другой, более се­ 50 Н. Н. Т у р и н а, В алдайская неолитическая культура, «Сов. археология», 1958, М 3.

?

sl Я. В. С т а н к е в и ч, Древнейш ие укрепленные поселения в верхнем течении Зап.

Двины, сб. «M uistsed asu lad ja linnused», T allin, 1955.

52 А. Я- Б р ю с о в, Очерки по истории племен..., стр. 51—55. Стоянки нижнего тече­ ния р. Угры были обследованы автором в 1936 г.

У истоков этнической истории ф инно-угорских плем ен верный и, возможно, более древний путь, соединявший верховья Камы и В ятки и Северное Ц р и у р ал ь е в делом с верхними притоками Север­ ной Д ви н ы и д ал ее — с краем больших озер С еверо-Запада. К ак из­ вестно, на Сухоне, которая д о л ж н а бы ла составлять одно из в аж н ей ­ ших звеньев северного пути, нет или почти нет ямочной керамики, а имеется греб ен чатая керам ика, ка к ранняя, так и более поздняя, часть которой бли зка, по наш ем у мнению, к посуде стоянок побережья Галиче ского озера: Туровской (Галической) и Умиления (Пески) 53, принадле­ ж а в ш и х вместе с известным Галическим к л ад ом бронзовых предметов к одному из вари ан тов уральско-кам ски х культур эпохи бронзы. П о­ путно отметим, что стоянкам типа Туровское и Умиление н а Галическом озере предш ествовали стоянки с характерн ой кругло-ямочной керами­ кой, известные в ряд е пунктов, например, на полуострове И сады на ю ж ном б ерегу озера и у истоков р. Вексы Галической. Точно так ая ж е ка р ти н а н а б л ю д а л а с ь на Чухломском озере, входящ ем, как и Га лическое, в систему р. Волги. Там были более ранние стоянки, п рин ад­ л е ж а в ш и е к культуре ямочной керамики, например Ф едоровская у ис­ тока р. Вексы Чухлом ской, и поздние, такие, к а к стоянка на р. Ю г 54.

В восточной части озерного к р а я С еверо-Зап ада, в р ай о н е озер Б е л о ­ го, Кубенского, В о ж е и Л а ч а, оба древние пути уральско-кам ских п ле­ м е н — волж ский (волжско-шекснинский) и северный — соединялись и в то ж е врем я расчлен яли сь на множество мелких путей, которые по озерам, протокам и р ек ам вели д ал ьш е на север и на запад. В этой ч ас­ ти озерного к р а я в течение многих лет производили раскопки А. Я. Б р ю ­ сов и М. Е. Фосс. И х и сследования показали, что в конце III ты сяче­ летия до н. э. здесь сущ ествовал а к у л ь тура волго-окского происхожде­ ния, с типичной ямочной к е р а м и к о й 55. Несколько п озж е здесь п о яв л я­ ются отдельные поселения, прин ад леж авш ие племенам, совсем иного облика. Одно такое поселение, состоящее из построек на сваях, было исследовано А. Я. Брю совы м на р. Модлоне. Автор раскопок, указав на св оеобрази е культуры модлонского поселения, вы с каза л предполо­ жение, что оно составляло реликт м атериальной культуры древнейш е­ го населения севера. Вслед за О. Н. Б а д е р о м мне представляется, что это определение не соответствует истине. М од ло н ская керам и ка нижнего слоя с примесью битой раковины в тексте и зубчатыми вдавлениями в виде верти кальн ы х зигзагов и горизонтальны х полос, иногда напо­ минаю щ их « ш агаю щ ую гребенку», несомненно прин адлеж и т к кругу у рал ьско -кам ски х культур конца I I I — н ач ал а II тысячелетия д о н. э.

Этому выводу не противоречат ни костяные и деревянные изделия, ни свайные постройки. Н а М одлоне поселилась приш едш ая и здалека община. Ее в р аж д еб н ы е отношения с ж и вш и м здесь р ан ее населением, которые так колоритно рисует А. Я- Брю сов (если это отвечает исти­ не), объяснялись именно этим о б сто ят е л ьс тво м 56.

К а к и в Кончанском, на М одлоне найдены в значительном количе­ стве ян тарн ы е украш ен и я, говорящ ие о связях расселяю щ ихся ур ал ь­ ско-камских племен с юго-восточной Прибалтикой.

53 Н. А. Ч е р н и ц ы н, Ч ерняковская стоянка, «Д оклады Научн. об-ва по изучению местного края при Тотемском музее», вып. VI, Тотьма, 1928;

Стоянки Галического озера:

раскопки В. И. Смирнова, Костромской музей;

В. А. Г о р о д ц о в, Галические клад и стоянка. Труды секции археологии РА Н И О Н, III, 1928.

54 Открыты В. И. Смирновым в 1924 г. М. Е. Ф о с с, Керамика Федоровской стоянки.

Труды секции археологии РА Н И О Н, IV, 1929;

А. В. З б р у е в а, Стоянка на р. Юг, там же.

55 М. Е. Ф о с с, Д ревнейш ая история севера Европейской части СССР, стр. 81— (Древний этап каргопольской культуры ).

56 А. Я. Б р ю с о в, Свайное поселение на р. Модлоне. МИА СССР, 20, 1951;

е г о ж е, Очерки по истории племен Европейской части СССР в неолитическую эпоху, стр. 130;

О. В a h d е г, K ulturen der B ronzezeit..., стр. 37.

•90 П. Н. Третьяков В более позднее время, приблизительно в середине II тысячелетия до н. э., в восточной части озерного к р а я культура уральско-кам ского происхождения явно побеж дает волго-окскую. По наблю дениям М. Е. Фосс, кер ам и ка этого времени резко отличается от более древней.

На ней отсутствует традиционный волго-окский ямочно-гребенчатый орнамент;

узоры состоят из неопределенных вдавлений, н ар езо к и т. д., располож енны х в виде широких зон, соединенных одна с другой косы ­ ми полосами. М. Е. Фосс не сомневалась в том, что в середине II ты с я ­ челетия д о н. э. на оз. Воже, Л а г а и др. произош ла смена населения.

П р авильны сделанные ею сопоставления керам ики середины II т ы с я ­ челетия до н. э. с посудой из Еалической стоянки (Туровское) и с к е ­ рамикой, найденной на р. Юг у с. М ар м ы л и н а близ г. Великий Устюг.

А. Я- Брюсов так ж е считал, что новое население приш ло сюда откуда то с в о сто к а57. Мы полагаем, что распространение на севере культуры нового типа было связано как с развитием племен типа М одлоны, по­ явившихся здесь на р уб еж е III и II тысячелетий до н. э., т а к и с п рито­ ком во II тысячелетии до н. э. новых племен, культура которых д е й ­ ствительно напоминала гадическую, а еще больше культуру турбинских поселений борского этап а на Каме. К ром е характер н ой керамики, новые племена принесли сюда, как и в ниж нее течение Оки, свои спец и ф ич е­ ские культовые предметы — вы резанны е из кости и высеченные из к р е м ­ ня фигурки животных, птиц и человека, в том числе и зо б р а ж ен и я водо­ п лаваю щ их птиц, а т а к ж е схематические воспроизведения этих птиц на глиняных сосудах. Отныне и вплоть до средневековья связан ное с к у л ь ­ том изображ ение водоплаваю щ ей птицы в лесной полосе Восточной Европы будет служить одним из характерн ы х элементов древней финно угорской культуры.

В восточной части озерного кр а я найдены д в а древних могильника.

Время одного из них — трех погребений из Кубенина, л е ж а щ и х ниж е культурного слоя неолитической с т о я н к и,— яв л яется спорным.

А. Я. Брю сов относит этот могильник к ран н ем у времени, п редш еству­ ющему возникновению стоянки. Автор раскопок М. Е. Фосс считает погребения синхронными стоянке, датируемой второй четвертью II т ы ­ сячелетия до н. э., у казы в ая, что они были совершены вблизи о ч а г а 58.

Мы полагаем, чго данное определение б ли ж е к истине. М огильник на Караваихе, исследованный А. Я- Брю совы м, относится им к широкому промежутку времени, у кл ад ы ваю щ ем уся в рам ки II ты сячелетия до н. э.

Большинство погребений п рин ад леж и т ко второй иол'Ъвине этого о тр ез­ ка врем ен и 59. Следовательно, могильники озерного края, ка к и все д р у ­ гие древние могильники, известные в лесной полосе Восточной Европы, можно связать не с волго-окскими, а с протофинно-угорскими к у л ь т у р а ­ ми. Следует отметить, что монголоидный (лапоноидный) ан троп ологи ­ ческий элемент о к а зал ся представленным здесь весьма выразительно.

Подобные ж е процессы несколько в более поздние сроки п ротекали и далее к северу — в Беломорье. П ервоначально, к а ^ у ж е у к азы в ал о сь, туда проникли племена волго-окского происхождения. В конце II т ы с я ­ челетия до н. э., по н аблю дениям М. Е. Фосс, в Белом орье появилось население с иной к у л ь т у р о й 60, связи которого с П р и у р ал ь ем и П р и к а м ь ­ ем, ка к н ам представляется, не вы зы ваю т никаких сомнений.

Самый сложный вопрос, с которым нам приходится ста л к и в а т ь с я,— это определение времени появления протофиннов на территории Вос 57 М. Е. Ф о с с, Д ревнейш ая история севера Европейской части С С С Р, стр. 89—90, 16— 119;

А. Я. Б р ю с о в, Очерки по истории племен.., стр. 122.

58 М. Е. Ф о с с, Погребения на стоянке Кубенино, Труды ГИМ, V III, 1938;

е е ж е, Стоянка Кубенино, «Сов. археология», V, 1940, стр. 3 8 —41;

А. Я. Б р ю с о в, Очерки по истории племен..., стр. 120.

59 А. Я. Б р ю с о в, С вайное поселение на р. Модлоне.

бэ М. Е. Ф о с с, Древнейш ая история севера Европейской части СССР, стр. 135.

У истоков этнической истории финно-угорских племен точной П ри б алтики. Вопрос этот сложен потому, что культурная стра­ тиграфия I I I — II тысячелетий до н. э. склады валась в Прибалтике совсем иначе, чем на центральной и северной территории лесной полосы Восточной Европы, где р асселяю щ иеся из П р и ка м ья и Приуралья пле­ мена н асл аи в ал и сь на волго-окский неолитический субстрат.

С еверо-западной окраиной области распространения волго-окских племен с л у ж и л о побереж ье О неж ского и Л а д о ж с к о г о озер. Здесь рас­ полож ены так и е стоянки с волго-окской ямочно-гребенчатой керамикой, к а к В ознесенская у истока Свири, В ой-Наволок 5, Сунская 5 и многие д р у г и е 61. Они относятся к III тысячелетию до н. э. Н а онежских и л а ­ до ж ск их стоянках более позднего времени элементы керамики камских типов или совсем не встречаю тся или представлены очень слабо. Это говорит о том, что переселенцы из У ральско-К ам ского края, проникшие на Оку, В олгу и в северные области во II тысячелетии до н. э., либо не достигли берегов Л а д о ж с к о г о и Онежского озер, либо их культура в этих м естах настолько видоизменилась и слилась с волго-окской, что появление здесь новых племен при настоящ ем уровне знания не может быть отмечено.

Очень интересны находки керамики, отдаленно напоминающей во лосовскую или уральско-кам скую, сделанные за последние годы на тер­ ритории Эстонии (Н а р в а-Р и й г и к ю л а, А к ал и ). К ерам ик а изготовлена из глины с примесью толченой раковины и растительной трухи, имеет гре­ бенчатую орнам ентацию, в частности отпечатки «двойной гребенки», а т а к ж е узор « ш а г а ю щ а я гребенка»;

встречается орнамент, состоящий из комбинации п р ям ы х прочерченных линий. Впервые rfa территории Эсто­ нии т а к а я ке р ам и к а была откры та на стоянках около Нарвы, исследо­ ванны х Н. Н. Гуриной, отметившей уральски е элементы в орнаментации керам и ки и доказавшей, что т а к а я к ер ам и ка имеется в коллекции А. А. И н о стр а н ц ев а ( Л а д о ж с к а я стоянк а). Очевидно именно с этой кера­ микой д о л ж н ы быть связаны остатки открытых на стоянке двух жилищ зем лянок, овальны х в плане, с выходами, таких же, какие известны на К ам е и в п ам ятни ках волосовской культуры на Ниж ней Оке. Сходство н арвски х ж и л и щ с нижне-окскими подчеркивается погребениями, совер­ шенными в пред ел ах ж и л и щ 62.

П о мнению Л. Ю. Янитса, т а к ж е отмечаю щ его уральско-камские чер­ ты в нарвской керамике, она относится к раннему времени и, быть мо­ жет, связы вается с посудой типа С перрингс (стиль 12, по Европеусу) 63.

Н о это лиш ь одна из возм о ж н ы х гипотез, касаю щ ихся происхождения керамики н арвского типа. В последнее время появилась мысль, разде­ л яе м ая, к а ж етс я, и Л. Ю. Янитсом, о том, что истоки этой керамики, быть мож ет, следует искать на юге — в области Поднепровья, в среде ранненеолитических культур «гребенчато-накольчатой» керамики. Где находится истина — п окаж ут дальнейш ие исследования.

К северу от О неж ского и Л а д о ж с к о г о озер и д алее на запад вплоть до п обереж ья Ботнического за л и в а в III тысячелетии до н. э. была р ас­ п ространена неолитическая кул ьтура с керамикой типа Сперрингс, которую А. Европеус р азд ел я ет на две последовательные культурно хронологические I р у п п ы 64. В последующее время, в начале II тысяче­ летия до и. э., на всей территории, занятой племенами культуры Спер 6 Н. Н. Г у р и н а, К ерам ика неолитического поселения у с. Вознесения на реке Свири, «Сов. архелогия», V, 1940;

е е ж е, П'оселения эпохи неолита и раннего метал -ла на северном побережье О нежского озера. МИА СССР, 20, 1951, стр. 96—100;

Л Я- Б р ю с о в, Очерки по истории племен..., стр. 98— 99.

62 Н. Н. Г у р и н а, Н овые неолитические памятники в Восточной Эстонии, сб.

Aluistsed asulad ja linnused», T allin, 1955.

63 Jl. Ю. Я н и т с, Поселения эпохи неолита... в лриустье р. Эмайыги, стр. 122— 127.

64 A. E u r o p a e u s - A y r a p a a, Die relative chronologie der steinzeitlichen K era mik in F innland, «Acta A rchaeologica», 1, 2—3 Ko.benhavn, 1930, стр. 171 — 178.

92 П. Н. Третьяков ринге, а т а к ж е в юго-восточной П рибалтике, П р и л а д о ж ь е и Прионежье, распространяется культура с прибалтийской «типичной» ямоч­ но-гребенчатой керамикой (или «керамикой лучшего сти ля»), у к р а ш е н ­ ной нарядн ы м и геометрическими узо рам и из гребенчаты х и ямочных вдавлений. Э та керам ика, во многом отл и чаю щ аяся от посуды типа Сперрингс, по мнению А. Европеуса, Л. Ю. Я нитса и некоторых других исследователей, не м ож ег быть поставлена с последней в прям ую гене­ тическую связь. Ее появление, ка к полагаю т, свидетельствует о р а с ­ пространении в среде племен культуры С перрингс новых кул ь ту р н о ­ этнических элементов, связанных, вероятнее всего, с неолитом Прила д о ж ь я и Прионежья. П ри этом предполагается, что р аспростран ен ие прибалтийской ямочно-гребенчатой кер ам и ки зн ам е н ов ал о собой не что иное, ка к расселение в Восточной П р и б ал ти к е протофинно-угорских п л е м е н 65.

В свете всего сказанного выш е, с этой точкой зрения трудно с о г л а ­ ситься. П рибалтийская ям очно-гребенчатая к е р ам и к а ничем не св язан а с керамикой камско-уральоких (волосовских) типов, р ас п р о с тр ан яв ш ей ­ ся в конце I I I — II тысячелетий до н. э. вместе с протофиннами по цен­ тральным и северным областям лесной полосы Европейской части С С С Р.

М ежду той и другой керамикой налицо территориальны й и некоторый хронологический разрыв. Н аиболее вероятным претендентом на место древнейшей в Восточной П р и б ал ти к е протофинской культуры яв л яе т ся культура типа Сперрингс с ее ка м ск о -у р ал ь ски м и св язям и в керам ике, с полозом от саней, изготовленным из сибирской сосны, с европеоидно­ монголоидным антропологическим обликом населения, оставивш его м о­ гильник на Оленьем острове. Э та ку л ьтур а п оявилась в П ри б ал тик е вместе с одной из ранних волн переселения древних племен с востока на запад, предшествующей по времени расселению волго-окских п ле­ мен в северном направлении.

Культуру с прибалтийской ям очно-гребенчатой керамикой, по н а ­ шему мнению, следует р ас см а т р и в ат ь к а к генетически восходящ ую прежде всего к к у л ь т у р е С перрингс (стиль П, по А. Е вр опеу су), ко усложненную связями с волго-окским неолитом и, самое главное, з а ­ печатлевшую в своей орнаментации все то новое, что принесла с собой в Европу культурная ж и зн ь II ты сячелетия до н. э. С ледовательн о, но­ сители культуры прибалтийской ям очно-гребенчатой керамики — не столько протофинны, сколько у ж е обособившиеся предки прибалтийской группы финских племен. Интересно, что с этой культурой связан ы в В о ­ сточной П р и б ал ти к е и зо бр аж ен и я в одоп лаваю щ ей п т и ц д на керамике, что рассм атр ивал ось выше в качестве одного из в о зм о ж н ы х признаков древней финно-угорской культуры.

Если ж е мы ош ибаем ся и в ходе дальн ей ш и х исследований будет доказано, что с культурой Сперрингс связы ваю тся не протофинны, а другие (лапоноидные) племена, то в этом случае истоки этнической истории финнов в Восточной П рибалтике будет необходимо вынести, по видимому, за х рон ологи ч еские'рам ки неолита и бронзы и отнести к н а ­ чалу I тысячелетия до н. э., ко времени р аспростран ен ия текстильной керамики, свидетельствующей о тесных связях, установивш ихся у н а с е ­ ления П рибалтики с населением Волго-Окской области. Н а м п р е д с т а в ­ ляется, однако, что «сперрингсовский» в ар и ан т реш ения вопроса о п о ­ явлении протофиннов в Восточной П р и б ал ти к е наиболее вероятен. Он согласуется, в частности, с наблю дениями н а д ранними балтийскими (индоевропейскими) элементам и в прибалтийско-ф инских язы ках, Языковеды полагают, что появление этих элементов м ож ет быть с в я ­ 65 Л. Ю. Я н и т с. П оселения эпохи неолита..., стр. 122— 127, 339;

A. E u r o p a e u s А у г а р а а, Указ. раб. стр. 189— 190.

У истоков этнической истории ф инно-угорских племен зан о с распространением в П р и б ал ти к е пастушеских племен с «культу­ рой боевых топоров», что произош ло в н ачале II тысячелетия до н. э, 66, то-есть почти за ты сячу лет до появления текстильной керамики.

* * * И так, в о зв р а щ а я с ь к вопросам, поставленным выше, мы склонны д ум ать, что в среде охотничье-рыболовческих племен лесной полосы В о­ сточной Европы в I I I — II ты сячелетиях до н. э. имелась обширная куль­ турно-этническая общность, п рости равш аяся от У рала до Восточной П ри ­ балтики по всем тем зем лям, которые впоследствии выступают как финно-угорские. Общность эта не была, однако, исконной, связанной с первоначальным заселением лесной полосы, к а к это казалось раньше.

О на о б ъ ед и н я л а д ал еко не все племена, входившие в восточноевропей­ скую культуру ямочно-гребенчатой керам и ки в традиционном понимании этого терм ина, а возникла в результате вековы х передвижений у р ал ь ­ ско-камских племен зап ад н ом направлении. Эта культурно-этническая ib общ ность не бы ла т а к ж е вполне синхронной. П ервоначально, в раннем неолите, протофинно-угорские элементы из- З а у р а л ь я и Приуралья про­ двинулись в северные области, достигнув Восточной Прибалтики. Затем н асту п и л период, когда на север двинулись волго-окские неолитические п лемена и древние протофинны в П р и б ал ти к е о казал и сь изол ирован ­ ными. В конце I I I — II тысячелетий д о н. э. уральско-камские племена и их культурга распространились в области нижнего течения Оки, Верх­ нем П о в о л ж ь е и на значительных территориях на севере лесной полосы Европейской части С С С Р. Т а к были зал о ж ен ы первые основы этниче­ ской карты финно-угорского мира, известной по древнейшим письмен­ ным источникам и сохранившей многие свои черты вплоть до современ­ ности.

SUMMARY In the w orks of A. Y. B rusov and other arch eo lo g ists d ata is sum m arized show ing th a t in the M esolithic an d e arly N eolithic period th e forest belt of E uropean Russia “ as settled by people a rriv in g n o t only from th e south b u t also from th e east— the U rals w and T ran s-U rals area. This is also borne out by p aleoanthropological d a ta on the early p opulation of h u n ters a n d fisherm en of the forest belt of E uropean R ussia, am ong whom an im p o rtan t p a rt w a s played by the E aste rn (M ongoloid) strain.

In the a u th o r’s opinion, th e w estw ard m ig ratio n of h u n ters a n d fisherm en from the K am a a re a a n d from the U ra ls w as not lim ited to e a rly tim es. A pow erful m igration wave bound w estw ard occurred also a t the end of the 3rd an d a t the b eg in n in g of the 2nd m illen­ nium s В. C. Its tra c e s a re p artic u la rly clea rly seen on th e sites of N eolithic and B ronze A ge settlem en ts in the low er reaches of the O ka, in the upper V olga area and to the north. T hroughout th is te rrito ry in th e period u n d er review the local N eolithic culture ch aracterized by pit-m arked po ttery, overlapped w ith an o th er cu ltu re of h u n ters and fisherm en w hose U rals-K am a o rig in is beyond doubt. In th e low er Oka basin this new culture is know n under the nam e of Volosovo culture. H ere, as on other sites, it is ch arac­ terized by com b-m arked pottery, re c ta n g u la r d w ellings differing m arkedly from the rounded dw ellings of the ind ig en o u s V olga-O ka trib es, b u rial m ounds and original works of art. The sp read of U rals-K am a cu ltu ra l elem ents is observed th ro u g h o u t the territory subsequently know n as F inno-U gric. A p art from th is territo ry, on the D esna and in the upper Oka an d D nieper a re a s, th e K am a-U rals cu ltu ral elem ents are not traceable. It fol­ lows th a t -the K am a-U rals trib es of h u n te rs and fisherm en of th e 3rd and 2nd millenniums В. C., which spread in th e low er O ka an d upper V olga reaches and in the north, as welt as in the E a ste rn B altic reg io n s, m ay be reg a rd ed as th e proto Finno-U gric population.

60 П. A. A p и с т э, Ф ормирование прибалтийско-финских языков и древнейший пе­ риод их развития, сб. «Вопросы этнической истории эстонского народа», Таллин, ИЗ И С Т О Р И И Э Т Н О Г Р А Ф И И И АНТРОПОЛОГИИ Э. В. ПОМЕРАНЦЕВА ПЕРВЫ Е ПУБЛИКАЦИИ РУССКИХ НАРОДНЫХ САТИРИЧЕСКИХ СКАЗОК • Текстологическое изучение русских сказок можно начинать лиш ь со сказок XVIII века, т. е. с того времени, когда появились первые их п у бл и ­ кации. И сследование же русских ск азо к более ранних периодов можгШ вести только путем реконструкции текстов и заключении по аналогии.

Сборникам русских ск азок XVIII в. посвящ ена довольно зн ач и те л ь ­ ная и сследовательская л и т ература ', однако до настоящ его времени первые публикации подлинно н ародны х сказок, в частности бытовых, изучены недостаточно. А м е ж д у тем нельзя не согласиться с С. Ф. Елеон ским, что «в общей сложности сказки в печатных текстах XVIII века составляю т обширный сказочный фонд и, несмотря на плохое качество записей, имеют несомненную историко-литературную и ф ольклорную ц енность2.

Тексты эти сохранены д ля науки составителям и сборников X V III в., большей частью оставш имися неизвестными или малоизвестны ми писа­ телями, которым п рин ад леж и т честь первых публикаций русской н а р о д ­ ной сказки. Особый интерес пред ставл яю т публикации бытовой, с а ти р и ­ ческой сказки.

Новое дело публикации сказок в XVIII в. принципиально целиком опиралось на фольклор. С ледование устной традиции подчеркивается н азваниями сборников, рем аркам и составителей, обращ ени ям и к ч и та­ телю. Достаточно вспомнить такие, например, н азв ан и я сборников:

«Мужик, ищущий чести. Р ассказч и к заб ав н ы х басен»;

« З а б а в н ы е вече­ ра, или собрание нравственно увеселительных детских сказок, говорен ных наизусть по вечерам»;

«В еселая старуш ка, за б а в н и ц а детей, р ас ска зы в аю щ ая старинные были и небылицы»;

«С таричок-В есельчак, рассказы ваю щ ий давние московские были»;

«Веселый р ассказчи к, по­ вествующий разны е истории, сказки и веселые повести»;

«Не лю бо не слушай, а лгать не мешай».

1 См.: В. В. С II п о в с к и й. Очерки из истории русского романа, т. I, вып. 2. СПб., 1910;

С. В. С а в ч е н к о, Русская народная сказка, Киев, 1914;

В. Б. Ш к л о в с к и й, Чулков и Левшин, Л., 1933;

В. И. Ч е р н ы ш о в, Русские сказки в изданиях X VIII века, сб. «Сергею Федоровичу О льденбургу», Л., 1934;

И. М К о л е с н и ц к а я, Р у с­ ские сказочные сборники последней четверти XYIH в., «Уч. зап. Л енинградского гос.

ун-та», № 33, вып. 2, 1939;

С. Ф. Е л е о н с к и н, С казка в быту и рукописной литерэ тупе X VIII века, «Уч. зап. М осковского Городского пед. ни та», т. XXXIV. вып. 3, 1954;

М. К. А з а д о в е к и й. И стория русской фольклористики, т. I, М., 1958;

J а г о s ! a v M a n d a t, Lidova pohadka v ruskern vvvoje literarnirn, P ra h a, - С. Ф. E л e о ii с к и й. Указ. раб., стр. 106.

95 П ерчые публи ки ции русских народны х сатирических сказок В за г л а в и я х п одчеркивается подчас не только связь сборника с ф ольклором, но и с обычаем р ас ск а зы в ать сказки на сон грядущий, не­ однократно отм ечавш им ся в литературе, в частности в сатирических ж у р н а л а х второй половины XVIII в. Таково, например, название с б о р ­ ника «Л ек ар ств о от задумчивости и бессоницы, или настоящие русские сказки».

В предисловиях к сборникам постоянно указы вается близость пе­ ч атаем ы х текстов к н ародном у творчеству, что служ и т как бы о п р ав д а­ нием в торж ен и я устной сказки в литературу, необычности и недостаточ­ ной профессиональной литературной квалифицированности сборников.

Так, автор сборника « Забавн ы й рассказчик» Е вграф Хомяков в посвя­ щении говорит о «слы ш анных от р ас ска зчи ка и собранных им сказках».

В. Л евш и н отзы вается о своей книге как о «содерж ащ ей в себе отчасти повествования, которые рас ск а зы в аю т в к а ж д о й харчевне», а в з а г л а ­ вии ее упоминает «оставш иеся через п ересказы вание в памяти приклю­ чения». Сергей Д р уков цов дает к своей книге «Сава, ночная птица, по­ вествую щ ая русские сказки, из былей составленные» эпиграф: «Сава в день сидела, по ночам л ет а л а, кур х в атал а, где что видела и от кого что с л ы ш а л а р а с с к а з ы в а л а » 3.

С оставители сказочных сборников упорно о бращ аю тся к определен­ ному контингенту читателей, а именнно — к лю бителям слуш ать с к а з­ ки. Так, составитель сборника « С т а р а я погудка на новый лад, или п ол ­ ное собрание древних простонародны х сказок, изданного иждивением московского куп ц а И в а н а И в ан о в а д ля любителей оных» в «Предуве­ домлении» пишет: « З н а я много людей, кои большею имеют охоту до старых погудок, из них некоторые ж елательны были, чтоб иметь не­ сколько заб ав н ы х и шутливых повестей, собранных в одно место, кото­ рые были б изданы в свет и так в удовлетворении их ж елан и я столько, сколько мог з аи м с тво в ать от разны х рассказчиков, снабдивших меня сею материею, собрал и читателям моим с о о б щ а ю » 4. Е в гр аф Хомяков т а к ж е говорит о своем намерении «сделать удовольствие тем, кои охот­ но читаю т с к а з к и » 5. Наконец, М. М. Херасков, подчеркивая мнимую сказочность своей «Бахарианы », «волшебной повести, почерпнутой из русских сказок», следуя установивш емуся обычаю, дает ей эпиграф:

П роходит летняя приятная пора.

Н астали скучные осенни вечера, Не милы нам пиры, не милы игры, пляски.

Что ж будем делать мы? П исать и слушать сказки... Составители сборников к а к бы сознательно отступают на второй план, вы д в и гая на первый план о б р аз сказочника, рассказчика, якобы стремясь сохранить его стиль. Е. Хомяков, например, «возможные не­ достатки красноречия» своей книги объясняет тем, что он «не хотел потерять того слога, коим повествовал ему рассказчик е г о » 7. Пропуски в повествовании он соответственно мотивирует: «Оных слов мой р ас­ сказчик не упомнил, следовательно, и мне не известно было, что тут написать». Он д а е т словесный портрет рассказчика и упоминает тра­ диционное для русского б ах а р я угощение: «Успех сей сказки, сказал мой рассказчик, произош ел от вина, следовательно, и мне долж но вы­ пить рюмку оного. Я не довольно рюмку, но и стакан ему велел пре полнить, он, выпив и р а з г л а д я бороду, н ач ал таким о б р а з о м » 8. Соста­ 3 Сергей Д р у к о в ц о в, С ава ночная птица, повествующая русские сказки, из ('шей составленны е, СПб., 1779.

4 «С тарая погудка на новый лад». М., 1795.

5 Е вграф Х о м я к о в, Забавны й рассказчик, М., 179!.

6 «Бахариана, или неизвестный». М., 1803.

' Евграф Х о м я к о в, Забавны й рассказчик, ч.I,.4., 1791.

5 Там же, стр. 88.

96 Э. В. П ом еранцева витель сборника «Вечерние часы» отмечает заслуги сказочников, донес­ ших до нашего времени древние сказки сл авян древлянских;

«В ремя,— пишет он,— съело все сии рукописи, но рачительные сказы вальщ ики древних ск азо к довели до наших дней это наследство своих предков».

Составитель сборника «Крестьянские сказки» скрывшийся з а инициа­ лами М. Ж-, просит извинить «недостатки красноречия рассказчика»

его потому, «что я каким штилем от него слы ш ал, так ж е точно и вам предлагаю». Наконец, пусть несколько иронически, портрет сказочника м астера дан в известной книге В аси ли я Б ерезай ского «Анекдоты д р е в ­ них пошехонцев».

Неоднократно встречаем мы в сборниках XVIII в. и у к а за н и я на народность, или «простонародность», публикуемых сказок. О ск азках, которые «можно услы ш ать в любой харчевне», ка к у ж е упоминалось выше, говорит В. Левшин, и именно т а к они были отмечены и н еб л а го ­ склонным рецензентом в «С анктпетербургском Вестнике». « К ресть ян ­ ские сказки» назы вает свой сборник М. Ж. Такой ж е хар а к тер носят постоянно повторяющиеся у ка зан и я на то, что п р е д л а г а е м а я вн и м а*тю читателей книга содерж ит «настоящ ие русские сказки». С борн и к « С т а ­ рая погудка на новый л ад » имеет подзаголовок «Или полное собрание древних простонародных сказок». В этом плане с к а зк а противопостав­ ляется «высоким» ж а н р а м — «мы не поему, ниж е высокопарную сочи­ няем оду,— пишет В. Березай ски й,— а просто без пр икрас побасеночки сплетаем да м а р а е м » 9. Д а и самы е об разы зу б оскал а, веселой с т а р у ш ­ ки, старичка-весельчака, пересмеш ника, определяю щ ие хар а к тер сбор­ ников, а т а к ж е их н азван ия («С тарая погудка на новый лад», « Д ед у ш ­ кины прогулки», «Не лю бо не слушай, а л гать не мешай») нарочито грубоваты, подчеркнуто «простонародны».

К ак правило, составители сборников XVIII в. подчеркиваю т, что их цель — д ать лю бителям ск азо к «легкое чтение», «собрание н ародны х русских сказок, сл у ж а щ ее к увеселению и за б а в е лю бителей простого слога», как говорится в одном из сборников. «Благосклонны й ч и та­ т е л ь ! — пишет составитель сборника «Зуб оскал, или новый пересм еш ­ ник»,— сим предуведомляю тебя, что сия к н и ж к а н ап исан а мною и выпущена или и здана в свет не д ля поправления умов и нравов челове­ ческих, потому что в ней нравоучения совсем не имеется, а только д ля того, если кто возьмет труд ее прочесть, то она мож ет служ и ть забавою или по крайней мере веселым препровож дением свободного времени».

В этой установке сборников ск азок XVIII в. мы т а к ж е видим общность с народной сказкой, которая преж де всего д о л ж н а быть зан и ­ мательной, основная черта которой — вымысел. Эта ж а н р о в а я особен­ ность сказки очень точно сф орм ули р ован а еще в X V III в. в одной з а ­ метке «О сказке»: « С казк а есть повествование вымыш ленного проис­ шествия... она требует вымыслов... Д ействие поэмы эпической есть истинное, а в сказке оно не долж но быть истинное, н иж е принимаемое за оное, ибо тогда произвело бы не «сказку», а «историю» 10. Кстати сказать, установка на «несерьезность» в литературной ск азке столь ж е мнимая, сколь и в устной: и та, и д ругая поучают читателя, в ы р а ж аю т заветные мечты и мысли своих творцов.

Нарочитое подчеркивание «легковесности» сказочной л итературы было отчасти порождено и отношением к ск азке образованного чита­ теля XVIII в. Достаточно вспомнить, ка к А. Болотов в своих во сп о м и на­ ниях с негодованием описывает ф ел ь д м ар ш а л а на походе, который, уто­ пая в пуховиках, слуш ает «глупые и одними только нелепостями н ап о л ­ ненные сказки», к а к иронически отзы вались о с к а з к а х сатирические 9 В. Б е р е з а й с к и й, Анекдоты древних пошехонцев, СПб., 1798, стр. 151.

1 Цит. по книге В. В. Сиповского «Очерки из истории русского романа», т. I, вып. 2, стр. 84.

П ервы е п уб ли к а ц и и р усски х народны х сатирических сказок ж урн алы того времени, к а к Фонвизин высмеивал пристрастие к сказкам М итрофанушки и Скотинина. В XVIII в. образованны е русские люди иро­ низировали н ад ск азкам и, но охотно слуш али их, слегка презирали их, но покупали и читали.

Кто ж е составители этих сборников, явно направленны х «низовым»

читателям: грамотны м крестьянам, м ещ анам, мелким чиновникам, ку ­ печеским сынкам, поповичам? Эти читатели хорошо знали народную устную сказку, переводные и оригинальные рукописные повести, усердно переписывали «Бову-королевича», «Еру сл ана Л аза р ев и ч а», «Францыля Венециана», «Г у ака » и т. п. Они захотели, наконец иметь и свои книги,— ими о к а за л и с ь те ж е повести и сказки: «Тысяча и одна ночь», «П охож ­ дения ш ута и плута С овестдрала», «Приключения Еаньки-К аина».

Т а ж е соц и ал ьн ая среда д а л а и новых «мелкотравчатых» писателей, хорошо зн авш и х вкусы «низовых» читателей, их запросы, их язык.

Это — пр еп одавател ь арифметики и словесности Василий Березайский, небогатый помещ ик Сергей Д руковцов, бедняк-разночинец Михаил Чулков, сын унтер-офицера Н. Г. Курганов, «ж итель города Москвы»

М атвей К омаров, «некоторый россиянин» Е в гр аф Хомяков, наконец авторы, скрывш иеся за псевдонимами М. Ж-, Е. X., 80.600 и т. д.

О новых «низовых» писателях XVIII в. В. Н. П еретц правильно писал, что «они приносили в л и тер атур у свои вкусы и свои навыки, иногда со­ х ран яя этим д ля нас перлы устного творчества» п.

«По понятиям своего времени» составители сборников сказки XVIII в.

не могли передать народны е сказки «со всей безыскусственностью» 12.

О д н ак о они сохранили не только многие сюжеты народных сказок, но и н ародную трак то вк у сказочных образов, а местами и особенности их стиля.

П ервую публикацию народной бытовой сказки, а именно анекдота о похоронах собаки, известного в многочисленных народных версиях, не­ однократно зафиксированного и собирателями в советское время, мы находим в знаменитом «Письмовнике» Н и ко л ая К урганова (М., 1769) во втором «присовокуплении» з а № 261. Возможно, что Курганов идет не только от русской сказки, т а к к а к этот антиклерикальный анекдот имеет ш ирокое м еж д унаро дн о е распространение, однако наличие его в устном русском репертуаре д ает нам право предполагать здесь прежде всего русский источник. То ж е мож но с к азать и о нескольких других текстах К урганова, приведенных им в числе тех ж е «кратких зам ы с л о ­ ваты х повестей»: об отце, д ав ш ем наглядны й урок своим н е н у ж н ы м детям, п редлож ив им переломить веник (№ 189), о русском и поляке, согласивш ихся, что спорное блюдо достанется тому, кто увидит лучший сон (№ 223), о мужике, мудро р аспределяю щ ем пять хлебов (№ 231).

Учитывая интерес К урган ова к фольклору, мы имеем все основания предполагать, что ем у п р и н ад л еж а т первые публикации русской народ ­ ной бытовой сказки.

С ледую щ ую по времени публикацию бытовой сказки мы находим в сборнике С ергея Д р у к о в ц о в а «Бабуш кины сказки», напечатанном в типографии М осковского университета в 1778 г. В числе анекдотов, излож енны х Д ру ко в ц ов ы м в «простонародном» стиле мы находим р ас­ ск аз о том, ка к м у ж исправил нерадивую жену ( А н д р е е в, № 470) 13, очень близкий к известным в устной традиции версиям этого сюжета.

Не только сюжет, но и стилистические особенности текста, р а с с к а за н ­ 1 В. Н. П е р е т и, В ыставка массовой русской литературы X VIII века, Л., 1934, стр. 20.

1 А. Н. П ы п и н, О русских народных сказках, «Отечественные записки», т. CV.

1856, № 4, стр. 42.

la Н. П. А н д р е е в, У казатель сказочных сюжетов по системе Антти Аарне, СПб., 1929. Здесь и далее — А н д р е е в.

7 С оветская этн о гр аф и я, № 98 Э. В. П омеранцева ного в устной сказочной манере, даю т все основания р ассм атри в ать этот текст как публикацию записи народной сказки. Вся интонация сказки, особенно использование рифмы, с целью создания комического эффекта, подтверждает фольклорную подлинность этого текста.

Народные сказки мы находим и в другом сборнике того ж е Сергея Друковцова «Сава, ночная птица». С о держ ан и е его полностью отвечает словам эпиграфа, что « С ав а р а с ск а зы в ал а, от кого что слы ш ала». И в этот сборник составитель вклю чает несомненную запись народной с к а з ­ ки о Лутоню ш ке ( А н д р е е в, № 1842), причем она контаминируется, согласно народной традиции, с антибарской народной сказкой о том, как мужик увез у легковерной смешливой барыни свинью с поросятами якобы на свадьбу ( А н д р е е в, № 1541). С к а зк а эта р а с с к а з а н а ярким, живым, подлинно народным языком, что вы деляет ее среди остальных текстов сборника.

Публикации Д ру ко в ц ов а еще более явно, чем тексты К урган ова, опровергают недавно еще общепринятое мнение о том, что В. Л евш и н у принадлежит почин введения в литерату ру народных сказок. Н а «поро­ ге русской фольклористики», говоря словами М. К. Азадовского, рядом с Кургановым и Чуйковым вы растает ф игура С ергея Д р у ко в ц о в а, « д о б ­ рого и заботливого помещика», автора сочинений по городской и се л ь ­ ской экономике, составителя сборников сказок, опубликовавш его две подлинных записи народных сказок. Значение этих публикаций было явно не понято дореволюционными исследователями (А. Н. Пыпиным, В. М о д за л е в с к и м ), оценившими сборники Д р у к о в ц о в а ка к «бессмы с­ ленно р ассказанны е анекдоты» 14.

Несомненна перекличка публикаций С. Д р у ко в ц о в а и В. Л ев ш и н а 15.

Сборники их — в едином идейном русле. Тексты народных сказок в кл ю ­ чены Левш иным во вторую часть (стр. 1— 50) его многотомного с о б р а ­ ния русских сказок и объединены общим подзаголовком «С казки н ар о д ­ ные», у казы ваю щ им на то, что составитель ясно отд ав ал себе отчет в принципиальном отличии этих текстов о т остального м а т е р и а л а его книги. Тексты, идущие вслед за этими трем я народны ми ск азкам и, объединены у ж е другим подзаголовком: «Р азн ы е, оставш иеся через пересказывание в памяти приключения». Три сказки Л ев ш и н а п р ед ст ав ­ ляю т собой литературны й п ересказ подлинных н ародны х сказок, автор которого явно стремится сохранить их «простонародный» х ар актер. И н ­ тересно, что все эти три сказки отличаются своей демократической направленностью. П е р в а я из них использует один из острых и п о п у л я р ­ ных сатирических сюжетов о ловком воре, во второй д ан иронический об р аз «прозорливого воеводы», в третьей мы находим эпизоды, р а с к р ы ­ вающие мздоимство чиновников.

П убликации К урган ова, Д р у ко в ц о в а и Л евш и н а, несмотря на н ед о ­ вольство критики, расчистили путь в л и тературу бытовой сказке. И з ­ вестно замечание рецензента сборника Л ев ш и н а: «И з прибавленны х издателем новых сказок, некоторые, ка к то о воре — Тимохе, цыгане, и проч., с большею д ля сея книги выгодою могли бы быть оставлены д л я самых простых харчевень и питейных домов, ибо всякий зам ы с л о в аты й муж ик без труда подобных десяток вы думать может, которые еж ели все печати предавать, ж а л ь будет бумаги, перьев, чернил и типографских литер, не упоминая труда господ писателей» 16. Ссылкой на «всякого замысловатого муж ика» рецензент п о д тв ер ж д а ет распространенность и народность опубликованных Л евш иным сказок.

14 См. «Русский биографический словарь», СПб., 1905, стр. 692.

1 «Русские сказки, содерж ащ ие древнейшие повествования о славных богатырях, сказки народные и прочие оставшиеся через пересказывание в памяти пэиключения», СПб., 1780— 1783.

16 «Санктпитербургский вестник», СПб.. 1781, апрель, стр. 295.

П ервы е п уб ли ка ци и русских народны х сатирических сказок В след за первыми п у бликациям и народные бытовые сказки в 90-х годах XVIII в. у ж е вклю чаю тся в литературные произведения («П охо ж ­ дения некоторого Росси ян и на»), их число значительно увеличивается в сборниках литературны х ск азок («Забавны й рассказчи к»), наконец они становятся основным содерж анием сборника («Анекдоты древних п ошехонцев»).

В 1790 г. выш ло произведение мемуарного х а р а к тер а «Похождения некоторого Россиянина». Автор его скрылся за псевдонимом 80.600, ко­ торый раскры вается по системе цифровых псевдонимов ка к П. X. В ы с к а­ зы валось предположение, что автор этой книги — Петр Хомяков (см. к а р ­ тотеки Государственной публичной библиотеки им. С алты кова-Щ едри на и Государственной исторической библиотеки). Во вторую часть этого произведения включено несколько сказок, якобы рассказан ны х прохо­ ж и м солдатом. С казк и п редваряю тся следующим авторским вступле­ нием: «Е ж ели, лю безны й читатель, ж елаеш ь ты зн ать повествование простого рассказчи ка или слог русских сказок, то употреби на прочте­ ние сих страниц, ими наполненных, несколько часов»,7. Введением к этому р а зд е л у сл у ж и т распростран ен ная в русском репертуаре нар од ­ ная с к а зк а о прохожем, «тл-орый ночует в доме хозяина — любителя сказок ( А н д р е е в, № 1376 Б ).

С казки, включенные в «П охож дения некоторого Россиянина», об ъ е­ динены общ им подзаголовком «Русские сказки». Они довольно разн о ­ х ар а ктер н ы по своему составу, однако в каж дой из них есть' элементы ф ольклора. Так, в литературную повесть о мертвеце и разбойниках вплетается фольклорны й эпизод о скряге, притворивш емся мертвым, чтобы не о тд ав ат ь нескольких грошей долгу;

по своей основе народна с к а зк а о человеке, остроумно испугавшем сто волков;

в занимательной повести о путешествующем солдате близок к ф ольклору об р аз ее героя;

целиком в зята из народного творчества сказка о соревновании в л о в ­ кости вора и мошенника;

р яд фольклорны х мотивов легко о б н а р у ж и ­ вается в сказке о ведьме и в рассказе о прохожем. Автор сборника всячески старается п ридать вводимым им в свою книгу сказкам х ар а к­ тер записи, он д а е т описание сказочника, подчеркивает, что публикуе­ мые им сказки рассказы вались на сон грядущий. Все это роднит стиль а в тора «П охож дений некоторого Россиянина» со стилем Е в граф а Х о м я­ кова, составителя сборника «Забавн ы й рассказчик».

С казк и, введенные в « П охож ден и я некоторого Россиянина», не т о л ь ­ ко стилизованы под устную сказку, но местами рассказан ы таким ж и ­ вым, народны м языком, что ощутимо выделяю тся из всего остального л итературного повествования. Несомненная народность этих сказок д ает основание отнести их к фольклорны м публикациям XVIII в. Они принципиально ничем не отличаются от предыдущих и последующих публикаций XVIII в., в частности от публикаций В. Л евш ина. Следует отметить, что одна из ск азо к «некоторого Россиянина» полностью сов­ падает со сказкой сборника М. Ж- «Крестьянские сказки», приписывае­ мого М атвею К омарову.

Исклю чительно большой интерес в плане исследования бытовой сказки XVI I I в. пред ставл яет сборник Е в гр аф а Хомякова «Забавны й р а с ­ сказчик» 18. Н апомним, что в посвящении автор сборника говорит о * «слышанных от рассказчи ка и собранных им сказках», а в обращении к читателям указы вает, что хотел сделать удовольствие тем, «кои охотно читают сказки». «Н едостатки своего красноречия» он, ка к и автор « П о­ хождений некоторого Россиянина», объясняет тем, что «не хотел поте­ рять того слога, каким повествовал ему рассказчик». В первой части 1 «П охождения некоторого Россиянина», ч. 2, М., 1790, стр. 1.

1 Е вграф Х о м я к о в, Забавны й рассказчик, повестку юте ни разные истории,, ск аз­ ки и веселые повести, М., 1791.

7* 100 Э. В. П омеранцева этого сборника д в а д ц ать одна сказка. И з них восемь явно связаны с устной традицией: «Бодрый крестьянин», «Удивительные кры л ья и ф о ­ нарь», «Помещик в о звр а щ ае тся в свою деревню», «Хозяин в деревне», «Крестьянин, встретившийся н а дороге господину», «П обеда крестьянина над господином», «Угадчик», « Д ва крестьянина». В одних из них мы ви ­ дим фольклорный сюжет, в других — отдельные фольклорны е мотивы, в третьих — фольклорные образы. Таким образом, степень их близости устной традиции аналогична ск азкам, включенным в «П охож дения некоторого Россиянина». Особый интерес п редставляю т бытовые сказки этого сборника и пр еж д е всего сказка «Победа крестьянина н ад госпо­ дином», совп ад аю щ ая по сю жету с текстом С ергея Д р уковцова.

Е. Хомяков использует тот ж е сю ж ет «Лутоню шки» ( А н д р е е в, № 1384), однако текст его другой, очевидно тож е устный, в ари ан т этого распространенного в народном репертуаре сю жета. Х омяков т а к ж е кон таминирует его со сказкой о мужике, приглаш аю щ ем свинью на пирушку.

«Сия свинья моей матери сестра, а мне родная тетка». Ф инальны й эпи ­ зод —крестьянин и збивает господина, «дабы впредь не гонялся за мужиком» — и таким образом «крестьянин наш в о зврати лся д о ­ мой двум я лош адьм и и со свиньей, а господин с испещренной спи­ с ною» 19.

Антибарская н аправленность этой сказки соответствует и другим текстам Хомякова, пр еж д е всего сказке «Крестьянин, встретившийся на дороге господину», явно фольклорный сю жет которой сходен со з н а ­ менитой сказкой « Барин и плотник». Ту ж е н аправленность мы видим и в сказке «Хозяин деревни». И з эпизодов этой сказки д в а очень попу­ лярны в народной традиции: зап асл и в ы й работник угощ ает голодного х озяина сеном, которым он якобы уж инает;

барин д ел ает вид, что г о в о ­ рит по-немецки, его требования не понимают, он остается голодным.

Известен в русском фольклорном репертуаре и сю ж ет сказки « У гад ­ чик»: Мельник, в одеж де философа, отгад ы вает заг а д к и короля: « С ко л ь ­ ко на небе звезд? сколь глубоко море, и что у меня в то врем я будет на уме, ка к вы с ответом ко мне приедете?» 20. П р а в д а, источником этой ск азки мог быть и западноевропейский текст, однако не исклю чена в о з­ можность, что Хомяков и в данном случае шел от русского устного текста.

Н ельзя сомневаться, что источник сказки « Д в а крестьянина» — р ус­ ский фольклорный текст: бедный крестьянин сл уж и т на дворе у богача собакой, взамен той, которую он нечаянно убил. Бесспорно ф ольклорна и с к азк а « Д ва приятеля» на сюж ет « Л гал о и П о д л ы гало » ( А н д р е е в, № 1920).

Итак, составитель сборника « З а б а вн ы й р ассказчи к» Е в г р аф Х о м я ­ ков с полным правом облек свои тексты в форму устной сказки, р а с с к а ­ зываемой неким сказочником, об р аз которого проходит через всю книгу.


Никаких сведений об авторе этого интересного сборника — Е в гр аф е Хомякове нам найти не удалось. П редполож ение библиограф ов Госу­ дарственной исторической библиотеки, что под этим псевдонимом скрывается Е л и завета Хераскова, не подтвердилось. Книга Хомякова имеет подзаголовок «Сочинение одного Россиянина», что д ает основание сб л и ж ать ее с книгой «П охож дения некоторого Россиянина», автор ко ­ торой подписался таинственными циф рами 80.600. О бращ ен ие ж е Хо­ мякова к читателю подписано: Е. X. Ж и т е л ь города Москвы. И н и ц и а ­ л ам и М. Ж. подписал свое обращ ение к читателям и составитель 1 Евграф Х о м я к о в, Забавны й рассказчик, повествующий разные истории, ск аз­ ки и веселые повести, М., 1791, стр. 87.

20 Там ж е, стр. 105— 106.

m П ервы е п уб ли ка ц и и русских народных сатирических сказок сборника «К рестьянские сказки», один из текстов которого, как у к а зы ­ валось выше, совпадает со сказкой из книги «П охож дения некоторого Россиянина». В. С. Сопиков раскры вает инициалы М. Ж - ка к «М осков­ ский ж и т е л ь » 21. Очевидно, это М атвей Комаров — ж и тел ь города М оск­ вы, автор «Истории славного вора, разбойника и бывшего московского сы щ ика В ан ьки-К аин а», «Английского милорда Георга» и, возможно, книги «Несчастный Никанор, или Приключения жизни российского д в о ­ рянина». В. Ш кловский, исследователь жизни и творчества М атвея К о ­ м а р о в а 22, т а к ж е п ервоначально склонялся к тому, чтобы приписать его авторству сборник «К рестьянские сказки».

О б е эти книги несомненно близки к сборнику Х ом якова «Забавн ы й рассказчик» установкой на устную традицию, р ассуж ден и ям и о недо­ ста тк ах красноречия, х арактером народных сказок, включенных в их состав, д а ж е своим оформлением. Наличие на титульном листе « З а б а в ­ ного р ассказчи ка» п одзаголовка «Сочинения одного Р оссиянина» и вместе с тем подписи в той ж е книге «Московский житель», дает в о з­ мож ность предположить, что автором «Забавного рассказчика» и «К рестьянских сказок», а мож ет быть и «Похождений некоторого Р о с ­ сиянина», яв л яется одно лицо, скрывшееся за несколькими псевдонима­ ми. Если это так, то М атвей К омаров вырисовывается перед нами не только к а к п убликатор прекрасного собрания народных песен, присово­ купленного им к его сочинению о Ваньке-Каине, но и многочисленных переводных и русских сказок, и значение этого писателя в истории рус­ ской фольклористики в ы растает до значения М. Ч улкова, В. Левшина, Н. К урганова.

В примечании к главе своего исследования, посвященной «К рестьян­ ским сказкам », В. Ш кловский сообщает, что он после того, ка к его кни­ га бы ла н аб р ан а, случайно купил сборник «Забавн ы й рассказчик».

П оявление второго «московского жителя» застав л яет В. Ш кловского о т к а зать К о м ар ову в авторстве «Крестьянских сказок» и вместе с тем поедположить, что некий Е. Хомяков грелся в лучах чужой (комаров ской) славы. В ы вод — явно неубедительный. З а Комаровы м, таким об­ разом, остается один только «В анька-К аин», да еще пожалуй. «Англий­ ский милорд Георг». Хомяков ж е при таком распределении авторства вырисовывается к а к автор двух сборников сказок и нескольких пере­ водов, т а к что «греться в лучах чужой славы» ему как будто бы незачем.

Н аличие сборника «Забавн ы й рассказчик» не опровергает доказательств В. Ш кловского в пользу принадлежности «Крестьянских сказок» М а т ­ вею Комарову. Аргументы исследователя против своих первоначальных положений недостаточно сильны. Очевидно, не было двух «московских жителей», а только один крупный писатель и фольклорист, публикатор подлинных н ародны х песен и сказок Матвей Комаров.

Н асы щ ен фольклорны ми элементами и упоминавш ийся выше сбор­ ник « С тарая погудка на новый лад» 23. Мы находим здесь сказку о дурне, д елаю щ ем все наперекор зд рав о м у смыслу (Д у р и н -Ш а р и н ), о ловком воре, о ставл яю щ ем в д у р а к а х барина (сказк а о К л им к е), о б атр ак е (Поп и б а т р а к ), обдуривш ем попа и затем утопившем в мешке барина, который захотел в « А р зам ас на приказ». А н ти барская направленность текстов этого сборника резче, определеннее, чем в сборнике Е вгр аф а Хомякова. Д остаточно у к а за т ь на то, ка к описана д р а к а б ат р ак а с б а ­ рином, в резул ьтате которой он «господина своего отправил на тот свет без п а ш п о р т а » 24.

21 В. С. С о п и к о в, Опыт российской библиографии, М., 1813.

22 В. Ш к л о в с к и й, М атвей Комаров, Л., 1929.

23 «С тарая погудка на новый лад, или Полное собрание древних простонародных сказок, изданное для любителей оных иждивением купца И вана Иванова», М., 1795.

м Там ж е, стр. 26.

102 Э. В. П омеранцева В. И. Чернышов считает возмож ны м видеть в сборнике « С тар ая по гудка на новый л ад » запись московского ф ольклора. « П о л ага ем,— пи­ шет он,— что наши тексты взяты из устной тради ци и...это сказки московские, в том виде, ка к они д е р ж а л и с ь в среде неграмотных или полуинтеллигентных грамотеев, помнивших старые эпические п р е д а ­ н и я » 25. В д оказательство своей мысли В. И. Черны ш ов приводит свиде­ тельства Н. И. П ирогова, Е. А. Чудинского, И. А. Х удякова о м осков­ ских сказках.

Этого, конечно, недостаточно, д ля точного определения тер р и то р и ал ь ­ ной принадлежности сказок сборника. Убедительнее другое зам ечание В. И. Черны ш ова применительно к тому ж е сборнику: «П ростота и я с ­ ность построения сказок — след давнего пребывания ск азо к в среде весьма культурных городских носителей из народа, частью, очевидно, специалистов-сказочников старого в р ем е н и » 26. Н е ль зя не согласиться и со следующим рассуждением исследователя: «Д ан ны е сказки, ка к и все другие сказочные издания XVIII века, вы явл яю т лю бопытные факты, вы раж аю щ ие идеологию и потребности низовых грамотных слоев б о л ь ­ шого города: мелкой бурж уазии, ремесленников, приказчиков, д в о р о ­ вых длуг и подобных мало использованных и изученных, но весьма важны х носителей русской сказки» 27.

Положение это мож но целиком отнести и к рассмотренным нами текстам сборников Н. Курганова, С. Д ру ков ц ов а, В. Л евш и н а, Е. Х о­ мякова.

Любопытным источником д ля суждений о бытовой сказке XVIII в.

является, наконец, и упоминавшийся выше сборник В. Березанского «Анекдоты древних пошехонцев» (СПб., 1798). М. К- Азадовский сп р а ­ ведливо замечает об этой книге: «Анекдоты Березайского переданы в литературной обработке, но заимствованы всецело из н ародны х р а с ­ с к а з о в » 28. Сборник В. Б ерезай ского несомненно св язан с рассм отрен ­ ными нами выше публикациями народных бытовых сказок, но все же стоит несколько особняком. Безусловно, он з а с л у ж и в а е т большего в ни ­ мания, чем до сцх пор вы пало на его д о л ю 29. Иронический тон о б р а ­ щения к «любезным няню ш кам и м ам уш кам », которым посвящен сб ор ­ ник, соответствует пародийному стилю всего повествования. Путем введения в текст народных пословиц, поговорок, ри ф м ован ны х п ри б ау­ ток, песен автор пародирует высокий стиль героической сказки л ири ­ ческой песни, плача и этим усиливает комизм анекдотов о пошехонцах.

Смехотворные «герои» пошехонцы «садятся на крутеньком бережочке, на желтеньком песочке», л о ж а т с я на «травку-м уравку»;

они, добры е молодцы, « как отставшие от стада лебединого лебедуш ки, встоско вались, пригорюнились», идут «путем-дороженькой куд а гл аза г л я ­ дят» и т. д.

Василий Березайский приводит несомненно фольклорные по своему сущ еству сказки-анекдоты о пошехонцах, известные к а к в русских, так и в зарубеж ны х в ари ан тах. Герои его, как и зап ад н ы е ш ильдбю ргеры, не могут разобрать, где чьи ноги. Они, подобно восточным озенбаш цам, месят тесто в реке;

ка к герои русской сатирической сказки бегаю т в по­ греб прихлебывать молоко, пасут корову на крыше, носят дым в решете и т. п. В сборнике Березайского приведены и распространенный в рус­ ском фольклоре анекдот (на сюжет «Суп из т о п о р а » — А н д р е е в 25 В. И. Ч е р н ы ш о в, Русские сказки в изданиях X V III века. сб.«Сергею Ф едо­ ровичу Ольденбургу», СПб., 1934, стр. 606.

25 Там ж е, стр. 607.

27 Там же, стр. 609.

28 М. К. А з а д о в с к и й, Указ. раб, стр. 106.

29 См. о В. Березанском интересную статью Д. М. М олдавского в сб. «Русская са­ тирическая сказка», М.— Л., 1955. стр. 236—246.

П ервы е п уб ли к а ц и и русских народны х сатирических сказок № 1548) о похлебке, которую в а р я т из камня, и с к азк а об обманщике, который «вы сиж ивает цыплят», очень близкая к бытующей и по сей час с к а з к е « Б ар ы н я и цыплятки».

В книге Б ерезай ского лю бопы тна переписка Л ю бов еда и Словохота, п р е д в а р я ю щ а я р ассказы о пошехонцах, в которой д ается как бы автор­ ск ая хар а к тер и сти к а этих рассказов, утвер ж д ается их принципиальная п ринадлеж ность русской устной традиции. О б р ащ аясь к Словохоту с просьбой сообщить ему предания о пошехонцах, Л ю бовед отмечает новое знам енательн ое общественное явление: «публика у зн ал а вкус в чтении» 30. Он в ы р а ж ае т удивление что «при толь благоприятных обстоя­ тел ь ств ах д ля письмословия» никто не вздум ает чего-нибудь написать о пошехонцах. «Нет, к а ж е т с я,— пишет он,— человека, кто бы не знал об них какой-нибудь историйки и не лю бопытствовал зн ать более» 31. Сли вбхот из «города Галича, год нынешний, месяц на небе, число в св ят­ цах» т а к ж е п од тв ер ж д а ет народность и распространенность печатаемых ниже рассказов. По его словам, он затрудн яется приступить к делу потому, что «на словах-то кое-как можно;

ибо не всякое из них ставится в строку, а писать на бумаге совсем иное дело: что написано пером, того не вы рубиш ь топором, говорится в пословице. Сверх ж е сего, где ты возьм еш ь достаточное собрание сказаний об етих ироях? Всяк об них что-нибудь знает, говориш ь ты;


но зачни же спраш ивать, то увидишь сам, что не так-то скоро н ап ад еш ь на знатока и о х о т н и к а » 32.

Вместе с тем С ловохот готов служ и ть своими п о баскам и -и согласен на то, чтобы они были переделаны: «Где чего недостает, изволь попол­ нить, худое поправь;

где ск азан о неловко, выдумай,.острее, что не так, переделай по своему вкусу и представь свету в таком виде, какой тебе будет угоден. М ате р и я ета почти стихотворческая, следовательно и воль­ ности стихотворческие в ней позволительны» 33.

Таким образом, В асилий Березай ски й принципиально поддерж ивает ту п ракти ку переделки н ародны х сказок, которой следовали современ­ ные ему л итераторы при публикации народных сказок. Именно так поступали Л евш ин, Хомяков, Д руков цо в и другие. И все ж е публикации их опровергаю т мнение о народной сказке XVIII в. В. Б. Шкловского, в ы сказан н ое им в книге о М атвее Комарове: «Я д ум аю,— писал он,— что те сказки, которые назы ваю тся у нас сейчас подлинно народными и запись которых н ач ал ась в 30-х годах (Б р а н и ц ы н ), что эти сказки в XVIII веке еще не су щ е с т в о в а л и » 34.

То обстоятельство, что в достоверных зап и сях собирателей русской сказки X IX —XX вв. мы находим многочисленные, несомненно чисто фольклорны е п ар ал л ел и к тем текстам, которые были опубликованы в XVIII в., д ает нам право считать их первыми, пусть несовершенными, записям и и п убли кац и ям и русской народной сказки, на основании ко­ торы х м ож но судить о х ар актере сказочной традиции XVIII в. П убли­ кации бытовой сказки XVIII в. даю т возможность судить о ее социаль­ ной остроте, о х а р а к тер е ее сатиры, направленной против бар и судей­ ских чиновников, против насилия и вымогательства, о ее идейной близости к передовой литературе того времени. Н едаро м ее первыми п убли каторам и и пропагандистам и были демократические писатели XVIII века.

30 В. Б е р е з а й с к и й, Анекдоты древних пошехонцев, 1798, стр. 3.

31 Там же, стр. 4.

32 Там ж е, стр. 7.

33 Там ж е, стр. 8—9.

34 В. Ш к л о в с к и й, М атвей К омаров, стр. 240.

104 Э. В. П омеранцева SUMMARY The first publications of R ussian popular ta le s d a te from th e 18th century;

from th a t tim e on it is possible to m ake th e ir tex tu al an aly sis. The new u n d erta k in g of publishing;

popular tales in the 18th cen tu ry rested on the o ral trad itio n, w hich left its im print on the nam es of collections, the com m ents of th eir com pilers an d th eir ad d resses to the reader.

The 18th-century collections of ta le s w ere m eant for th e dem ocratic public and w e re compiled by dem ocratic authors.

The first publication of ta le s based on everyday life ap p e a re d in 1769 in N. K u rg a ­ nov’s «Pism ovnik». Of considerable in terest are the te x ts of au th en tic ta le s of th is type published by Sergei D rukovtsev in 1778 and 1779. The im portance of th ese publications is p atently underestim ated by specialists in th is field to th is day.

The popular tales published by V. L yovshin in his m any-volum e collection of R u s­ sian tales in 1780 follow ed the ideological tren d of D rukovtsev’s publications and w ere rem arkable for th eir dem ocratic spirit.

The w ork of K urganov, D rukovtsev and Lyovshin paved th e w ay for the ap p earan ce of this type of R ussian tale on the litera ry aren a. In th e 1790’s, tale s based on ev ery d ay life w ere included in different lite ra ry w orks;

th eir share in collections of ta le s rose co n sid er­ ably and they ultim ately becam e the stap le of such collections.

In this connection, considerable in terest atta ch e s to «A dventures of a R ussian» (1790), w hose author assum ed the pen nam e of «80, 600,», to Y evgraf K hom yakov’s «The A m using Story-Teller» (1791), to « P easan t Tales» published u n d er the pen nam e of M. Zh. (1793).

There are reasons to believe th a t th e above-m entioned books w ere all w ritte n by one p e r­ s o n — M atvei Komarov.

The collection «Old Story to a N ew Tune» (1796) is likew ise rich in folklore elem ents, carry in g several popular tales-o n everyday them es. L a st b u t not least, a curious source for stu d ying the 18th-century tale of th is type is B erezaisky’s «A necdotes of the O ld P eo p le of Poshekhon» (1798).

The above-m entioned publications refu te the opinion voiced by V. S hklovsky th a t th e tales, which are know n to us in 19th cen tu ry records, sim ply did not exist in the 13th cen ­ tury. Inasm uch as in tt^p records of 19th an d 20th century collectors w e find n u m ero u s p arallels of the texts published in th e 18th century, w e m ay re g a rd th e la tte r as th e first,., albeit im perfect, records and publications of p opular ta les, w hich enable u s to ju d g e of the n atu re of the 18th-century tale, its social p o ignancy an d sa tiric a l tren d.

СООБЩЕНИЯ Л. С. КЛЕЙ Н ЧЕРЕПА, ПОКРЫТЫ Е СМОЛОЙ, В ПОГРЕБЕНИЯХ ЭПОХИ БРОНЗЫ Раскапы вая в 1951— 1952 гг. курганы эпохи бронзы з долине р. Молочной (Север­ ное П риазовье), украинские археологи В. А. И льинская и А. И. Тереножкии обнаруж и­ ли в двух из числа открытых ими катакомбных могил скелеты с загадочной деталью погребального обряда: черепа покойников были облеплены смолой. Смола охваты ­ вала всю область волосяного п о к р о в а '. В обобщающей статье, которой открывается публикация отчетов об этих раскопках, начальник М олочзнской археологической экспе­ диции А. И. Тереножкии отмечает: «суть этого ритуального явления непонятна»2.

Н а наш взгляд, зафиксированные исследователями при раскопках подробности по­ зволяю т предлож ить интерпретацию этих находок. Рассмотрим факты.

В первом случае (I курганная группа возле совхоза «Аккермень», раскопки В. А. Ильинской в 1951 г., кург. 14, погр. 7) покойник — мужчина зрелого возраста — л еж ал на левом боку;

согнутые ноги направлены коленями в левую сторону, туда же повернут лицевой частью череп. П осле разлож ения мышц и связок туловищ е свалилось вперед и легло на грудь и ж ивот спиной кверху. Это дало повод авторам отчета непра­ вильно охарактеризовать погребенного как леж ащ его «на животе с небольшим поворо­ том на левый бок»;

опубликованный в отчете чертеж позволяет внести необходимый кор­ ректив в эту трактовку. На лобной кости черепа оказался след сильного рубящего удара, проломившего кость. В озле позвоночника, меж ду позвонками и вершинами ниж ­ них правы х ребер, найден маленький треугольный наконечник стрелы с выемкой в о с ­ новании, изготовленный.из кремневого отщепа, обработанного ретушью. Совершенно­ очевидно, что этот человек погиб от рук воинов.

Теменная и заты лочная кости покойника были «целиком залиты толстым слоем смолы, образующим плотную корку толщиною 2—3 мм »3.

Второй случай (II курганная группа близ совхоза «Аккермень», раскопки А. И. Те реножкина в 1952 г., кург. 20, погр. 1) представил дополнительные материалы. Здесь в катаком бе находилось два скелета — взрослого (пол не определен) и ребенка. Взрос­ лый был положен на правом боку, скорченным. Под чепепом сохранился тонкий слой смолы, который, по предположению исследователя, первоначально покрывал сплош ь всю поверхность черепа. Толщина слоя не более 1—2 мм. Н а смоле четко отпечатались волосы, поверх которых смола была налож ена.

П еред лицом взрослого найдено серебряное височное кольцо (или серьга) с расплю­ щенными концами, заходящ ими один на другой. В углу катакомбы стоял кверху дном, глиняный не орнаментированный сосуд. Вход в катакомбу первоначально был забит камнями, которые, однако, при раскопках были найдены отваленными к стенке вход­ ной ш а х т ы 4. Следовательно, могила бы ла вскрыта в глубокой древности. П оскольку 1 А. И. Т е р е н о ж к и и, Археологические исследования в 1951 г. на территории Мо лочанского водохранилищ а, «К раткие сообщения И н-та археологии АН УССР», вып. 1,.

Киев, 1952, стр. 17;

О I. Т е р е н о ж к i н, Кургани в долиш р.М олочной «Архе Hi пам’ятки У РС Р», т. V III. Розкопки кургаш в на р. Молочшй в1951 — 1952 рока 1960, стр. И ;

М. I. В я з ь м i т i и а, В. А. 1 л л 1 н с ь к а, 6. Ф. Г,'о к р о в с ь к а,.

О. I. Т е р е н о ж к i н, Г. I. К о в п а н е и к о, Кургани б и я с.Н о в о - П и л и ш в к и госпу «Аккермень», там ж е, стр. 62, рис. 46, стр. 126— 127.

2 О. I. Т е р е н о ж к 1 н, Кургани в долиш р. Молочной.., стр 11.

3 М. I. В я з ь м 1 т 1 н а и др., Указ. раб., стр. 62.

4 Там ж е, стр. 126— 127, рис. 74, 30, 85,5;

92.

106 Jl. С. К лейн признаков ограбления не заметно (серебряная серьга осталась в могиле), надо полагать, что могилу открывали для того, чтобы подложить к взрослому ребенка, умершего позже о (он положен вторым, так как леж ит ближ е к выходу) 5.

И так, что можно извлечь из этих данных такого, что могло бы пригодиться для разгадки?

1) В обоих случаях речь идет о погребениях взрослых.

2) По крайней мере в одном из этих случаев покойник — муж чина, погибший н а­ сильственной смертью от рук воинов. Во втором случае это не исключается.

3) Трупы погибших в конечном счете не остались в руках врагов, так как были з а ­ ботливо похоронены с соблюдением всех правил обычного погребального ритуала людей катакомбной культуры — это могли сделать только сородичи.

4) Смолой была сплошь залеплена волосистая часть головы. Свойства смолы как липкого, клеющего вещества были известны уж е в очень давние в р е м е н а 6. П оэтому естественнее всего заключить, что перед сородичами погибших стояла зад ача сохранить, у держ ать на голове покойников нечто такое, что без этого приспособления не у д е р ж а ­ лось бы.

5) С внутренней стороны на слое смолы отпечатались волосы, следовательно, м еж ­ д у волосами и смолой ничего постороннего не было;

отсюда напраш ивается вывод, что именно волосяной покров-то и сваливался с головы, не держ ался на ней, чго он-то и нуждался в закреплении на голове посредством обклады вания смолой.

В каком ж е случае волосяной покров на голове воинов, погибших от рук врагов, по в конечном счете не доставш ихся им, не мог сам держ аться на голове н нуж дался в специальном закреплении? Очевидно, только в том случае, если он был во время их гибели «удален, снят с головы, надо полагать врагами, и лиш ь позж е попал в руки со­ родичей или был заменен другим. Иными словами, приходится заключить, что погребен­ ные в этих катаком бах люди были скальпированы, а загем сородичам удалось отвоевать их скальпы или найти другие, которые они и пытались укрепить на головах покойников при помощи смолы.

Могут возникнуть сомнения в правомерности такого вывода. Первый вопрос;

зачем нужно было реставрировать волосяной покров на головах зоиьов, скальпированных в р а­ гами?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить идеи, вы звавш ие к ж изни этот обычай у североамериканских индейцев, а так ж е общ ие многим первобытным племенам представления о влиянии телесных повреждений на пребывание души в загробном мире.

Индейцы срезали с тела убитых врагов все участки кожи, несущие волосяной по­ кров, ибо верили, что в волосах человека заклю чена особая сила, что с ними связан а душ а человека —представление, широко распространенное в мире первобытных пле­ мен (достаточно вспомнить хотя бы библейский миф о Самсоне и Д ал и л е). Д уш а ск ал ь­ пированного человека, по индейским представлениям, не будет пмегь покоя в «блаж ен ­ ных лесах охоты» (иниейцы -огое), будет служ ить духу победителя, захвативш его скальп (индейцы-осага), вообще не достигнет индейского р ая или ж е будет уничтожена (ин­ дейцы долин) 8.

По представлениям индейцев, именно поэтому ни в коем случае нельзя оставлять скальп в руках врагов. Если нет возможности унести с собой тело убитого соплеменни­ ка, то надо хотя бы забрать с собой его скальп, чтобы дом а достойно похоронить, д а ж е если бы для этого пришлось самим скальпировать своих павших со р атн и к о в 9. Вполне очевидно, что отсюда с логической последовательностью зы текает стремление отвоевать, если это возможно и те скальпы, которые попали в руки врага.

Если скальпы удалось отвоевать, то что дальш е с ними делать? Конечно ж е, прила­ дить на прежнее место так, чтобы вернуть покойному достойный облик, чтобы его дух предстал в загробном мире не с голым черепом. Эту идею подсказы ваю т распростра­ ненные (они есть и у индейцев) представления о том, что, стаз бестелесным духом, че­ ловек сохраняет свой внешний облик, оставаясь таким, каким он положен в могилу:

старики — с признаками старости, убитые и изуродованные — со всеми ранами и п овреж ­ дениями 10. При этом имеет значение главным образом именно внешний вид, а не под­ линная сохранность всего организма — на этом основаны бальзам ирование и мумифици­ 5 Р яд подобных случаев твердо установлен А. И. Теоеножкнным в других могилах во время тех ж е раскопок (см. О. I. Т е р е н о ж к i н, Указ. раб., стр. 10— 11).

6 Об использовании смолы в качестве средства для склеивания см.: A. G б t z е, H arz.

A Europa, § 4, K lebem ittel, В кн.: «Real-Lexicon der V orgeschichte», hrsg. von M. E bert (в дальнейшем цит. R LV ), Bd. V, Berlin, 1926, стр. 129.

7 G. F r i e d e r i c i, Skalpieren und ahnliche K rieg sg eb rau ch e in A m erika. In a u g u ra l D issertation... (U niversitat L eipzig), B raunschw eig, 1906, стр. 70, 103.

8 Там же, стр. 114.

9 Там же, стр. 103.

10 Э. Б. Т э й л о р, П ервобытная культура. И сследования развития мифологии, фи -лософии, религии, языка, искусства и обычаев, Пер. с англ., 2-е изд., т. II, СПб., 1897, •стр. 29—31.

Черепа, покрытые смолой, в погребениях эпохи бронзы рование трупов у египтян, алтайских саков и др. ". Стремление придать покойнику внеш­ ний вид н еповреж денного—-заш ить раны, приладить на прежнее место отделенные к о ­ нечности и т. п.— проявляется при похоронах почти повсеместно и у современных на­ родов.

Т аков ответ на первый вопрос. Второй вопрос: есть ли основания полагать, что охота за скальпами была в обычае не только у индейнез Северной Америки, но и у первобытного населения Европы? Д л я ответа на этот вопрос мож но сослаться на серию ф актов, извлеченных из различных источников — этнографических, исторических, архео­ логических.

Вопреки ходячим представлениям, скальпирование ьрагоз характерно не только для североамериканских индейцев, но и для некоторых индейских племен Южной Аме­ рики, в частности для аборигенов Аргентины и П ар агзая 12. В Д агом ее (Африка) в се­ редине прошлого века один из путешественников наблю дал парад, во время которого перед туземным царьком пронесли 700 скальпов 13. Скальпирование было такж е засви­ детельствовано в Индонезии: у батаков (о. Суматра) и на о-ве Ц елебес 14.

В Европе обычай скальпирования хорошо прослеживается по письменным источ­ никам.

В I тысячелетии до н. э. скальпирование врагов было принято у скифов. Геродот подробно описал этот обычай. «Военные обычаи у них гаковы: скиф пьет кровь первого убитого им врага, а головы всех убитых им в сражении относит к царю, потому что принесший голову получает долю захваченной добычи, а не принесший не получает.

С головы он сдирает кож у следующим образом: вокруг головы около ушей делает.над­ рез, потом берет голову в руки н вы тряхивает ее из кожи, затем, очистив кож у от м я­ с а при помощи бычьего ребра, он мнет ее руками и, выдубив ее, держ ит у себя в виде утиральника, привязы вает к узде коня, на котором сам ездит, и гордится этим, так как тот, который имеет наибольш ее количество кожаных утиральников, считается самым доблестным муж ем. Многие скифы из содранных кож делаю т себе для одеяния плащ и, сш ивая их, как козьи шкурки» 16.

Н екоторые исследователи сомневались в достоверноеги этого сообщения Геродо­ та 16. О днако их сомнения неосновательны. В представлении древних греков этот обы­ чай был настолько характерен именно для скифов, что понятие сдирать кож у с головы греки вы раж али глаголом «оскифить» (’ajcoaxuth^erv ) 17.

В нартовском эпосе осетин, связанны х по происхождению со скифо-сарматским ми­ ром 18, сохранились воспоминания об этом обычае. Богатырь Созруко, победив богаты­ ря Е лтагана, скальпировал его. Затем он приехал в аул, собрал девуш ек и женщин и велел им: «Скроите мне шубу из головных волос и усов». Одна говорит: «Это скальп моего отца». В торая: «Это кож а с усами моего брата». Третья: «Это кож а с головы моего муж а» 1.

В О том, что скальпирование практиковали современники скифов — жители Алтая, близкие скифам по культуре,— мы знаем из материалов раскопок курганов, где в веч­ 1 Н. К е е s, T otenglaub en und Jen seitsv o rstellu n g en der alter, A gypter. G rundlagen im d E ntw icklung bis zum E nde des M ittleren Reiches, 2. neubearb. A uii., Berlin, 1956, стр. 16—21;

С. И. Р у д е н к о, К ультура населения Горного Алтая в скифское время, М.— Л., 1953, стр. 326—330.

12 G. F г i е d е г i с i, Указ. раб., стр. 30—37.

13 J. D u n c a n, T ravels in W estern A frica, in 1845 and 1846, 1, London, 1847, стр. 233—г234.

14 S. W i l k e n, O ber d a s H aaro p fer und einige andere T rauergebrauche bei den Vol kern In donesien’s, «Revue C oloniale Intern atio n ale», т. 5, A m sterdam, 1887, стр. 112— ИЗ, Anh. II, стр. X II;

J. G. F. R i e d e 1, De T opantunuasu of O orspronkelijke V oiksstam m en van C en traal Selebes, « B ijd rag en to t de Taal-, Land- en V olkenkunde v an Neder lansch-Indid», deel XXXV (5. volgr., 1 d eel), 1886, стр. 89;

P aul und F ritz S a г a s i n, Reisen in Celebes au sg eftih rt in den Ja h re n 1893— 1896 und 19C2— 1903, W iesbaden, 1905, •i. I, стр. 339, 374, рис. 104;

т. II, стр. 46—47, 54, 83, 113, 123.

16 H e r o d, IV, 64 (цит. по В Д И, 1947, № 2, стр. 269).

16 Например: A. H a n s e n, O st-E uropa nach H erodot m it E rg a n zu n g e n nach Hippo k rates, «B eitrage zur G eschichte der V dlkerw anderung», Abt. 1, D orpat, 1844, стр. 70— 71;

H. W e i B, K ostiim kunde, H andbuch der Geschichte der Tracht, des B anes und des Ge riithes der V olker des A lterthurns, Abt. 2. Die Voiker von E uropa, S tu ttg a rt, 1860, стр. 553, A. G r a s si, H erodot als E thnologe, D issertation... (M iinchen), SulzDach i. O., 1904, стр. 46.

17 Этот глагол встречается у Эврипида (Eur., Тт., 1026), Агенея и др.

18 В. И. А б а е в, П роисхож дение и культурное прошлое осетин по данным языка.

В кн.: В. И. А б а е в, Осетинский язык и фольклор. I, М.— Л., 1949, стр. 9— 94;

е г о ж е, Скифский язык, там ж е, стр. 147—244;

е г о ж е, Сармато-боспорские отношения в отражении нартовских сказаний, «Сов. археология», X X V III, 1958, стр. 54—61;

«Нар товский эпос», М атериалы совещания 19—20 октября 1956, О рдж оникидзе, 1957.

19 В. М и л л е р. Черты старины в сказаниях и быте осетин, «Ж урнал Министерства народного просвещения», ч. CCXX1I, 1882 август, стр. 1 9 6 -1 9 7.

о 108 Л- С. К лейн ной мерзлоте сохранились тела людей. Вождь, похороненный во втором П азырыкском кургане, был скальпирован. К ак сообщ ает С. И. Руденко, «кож а спереди была н адр е­ зана над лбом от одного уха к другому, через выступающий вперед мысик волос, и содрана назад так, что сохранилась только на лице, череп ж е до шеи был обнаж ен» 20.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.