авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Свидетельство о регистрации ПИ № ФС 77 18831 выдано Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия ...»

-- [ Страница 5 ] --

В реальной практике происходит ужесто чение налогового климата, пользуются вы сокими ставками, стремясь закрепить их на уровне c, хотя более выгодно экономически было бы иметь их на уровне d. Предполага ется, что на первоначальном этапе сниже ния ставок при этом возможны некоторые потери налоговых ресурсов, но спустя неко Рис. 1. Кривая Лаффера торое время они компенсируются из за рас ширения налогооблагаемой базы.

Таким образом, наглядно продемонстрирован главный способ регулирова ния экономического подъема в экономике предложения — уменьшение ставок налогов, расширение налогооблагаемой базы. Однако на сегодняшний день не © И. Ю. Чуракова, 92 И. Ю. Чуракова сложилось единого мнения по поводу однозначной оценки результатов такой экономической политики. Кроме того, дополнительные исследования упомяну той кривой показали, что она имеет существенные ограничения. Расчеты точек кривой, по данным для нашей страны, описываемые Е. В. Балацким (Балац кий, 2000, с. 32), показывают, что прогнозирование зависимости объема налого вых поступлений от ставок возможно только при стабильности фискальных и производственных отношений на протяжении не менее 5 лет, но даже и в этом случае подбор оптимальных налоговых ставок и выбор «лучших» налогов приходится производить практически на ощупь. Автор расчетов признает, что наилучшее использование кривой в современных российских условиях — ретро спективный анализ фискальной политики государства и ее результатов.

С. А. Бартенев (Бартенев, 1996) в курсе лекций по истории экономических школ приводит следующий факт: американские экономисты изучали реакцию различных категорий населения на изменение размеров налоговых ставок. По лучилось, что если после снижения налогов заработки возросли на 1 %, то это влечет за собой рост предложения рабочей силы на 0,15 %. Обнаружилось, что разные группы населения имеют свою «кривую Лаффера» и реагируют на изме нение ставок по разному. Наиболее активны в этом отношении высокооплачи ваемые работники — менеджеры, квалифицированные рабочие. Пример с кри вой Лаффера еще раз доказывает, что все преобразования в социально эконо мической и налогово бюджетной политике предполагают достижение результата при участии каждого члена общества, т. е. затрагивают благосостояние и жизне способность каждого предприятия, домохозяйства, индивидуума.

Наша налоговая система начала свое формирование в 1991—1992 гг., ее ре формирование продолжается и сегодня. Варьируются ставки налогов, изменяет ся налогооблагаемая база, отменяются устаревшие и вводятся новые налоги.

Как разобраться во всем этом многообразии с точки зрения тяжести обложе ния? Существует целый ряд показателей налогового давления на общество, сре ди которых наиболее информативны и просты в расчете абсолютные и относи тельные величины.

Рассмотрим ряд относительных показателей уровня налоговой нагруз ки — среднедушевую налоговую квоту, коэффициенты уровня налогообложения и налогоемкости ВВП, а также удельный вес чистых налогов в ВВП, рассчитан ном по методу доходов (распределительному). Все эти показатели призваны сделать выводы о реализации экономической сущности налогов, которая состо ит в изъятии части ВВП в виде обязательного взноса для выполнения своих функций, в частности, распределительной. Ведь реализация распределительной функции позволяет направить часть ВВП, изъятую в виде налогов и обязатель ных платежей, на поддержку отдельных категорий граждан и стимулирование приоритетных направлений развития экономики. Результаты расчетов показате лей уровня налоговой нагрузки приведены в табл. 1.

Таблица Относительные показатели уровня налогообложения в РФ за период с 1995 по 2004 г.

Среднедушевая Среднедушевая Удельный вес чис квота налогов, квота ВВП, млрд Коэффициент Налогоемкость тых налогов на Год млрд руб. (до руб. (до 1998 г. — уровня налогооб ВВП, % продукты и им 1998 г. — трлн трлн руб.) на душу ложения порт в ВВП, % руб.) на 1 занятого населения 1995 5,68 10,72 0,53 23,0 11, 1996 7,52 14,91 0,50 21,5 12, 1997 9,90 16,85 0,59 24,0 14, 1998 9,66 18,38 0,53 20,9 14, 1999 15,97 31,07 0,51 22,2 14, 2000 26,47 50,15 0,53 23,4 17, Относительные показатели уровня налогообложения в России Окончание табл. Среднедушевая Среднедушевая Удельный вес чис квота налогов, квота ВВП, млрд Коэффициент Налогоемкость тых налогов на Год млрд руб. (до руб. (до 1998 г. — уровня налогооб ВВП, % продукты и им 1998 г. — трлн трлн руб.) на душу ложения порт в ВВП, % руб.) на 1 занятого населения 2001 36,24 62,18 0,58 25,9 15, 2002 47,67 74,59 0,64 29,0 17, 2003 56,17 91,33 0,62 28,2 15, 2004 74,80 116,17 0,64 29,5 16, Рассчитано на основе данных Росстата: http://www.gks.ru Остановимся подробнее на особенностях и аналитических свойствах каждого из показателей. Квота ВВП на душу населения отражает уровень производства валово го внутреннего продукта в стране. Она рассчитывается по следующей формуле:

ВВП K ВВП =.

Среднегодовая численность населения При этом валовой внутренний продукт соотносится с общей среднегодовой численностью населения.

Квота налога показывает часть налогового изъятия в консолидированный бюджет страны, приходящийся на каждого занятого, так как именно занятое население платит налоги. Формула расчета данного показателя выглядит сле дующим образом:

Налоговые доходы бюджета K налоги =.

Среднегодовая численность занятых Обе эти квоты, будучи рассчитанными на основе показателей ВВП и нало говых сборов в текущих ценах, несвободны от инфляционной составляющей, поэтому их целесообразно сопоставлять в рамках одного и того же периода вре мени. Не обладают таким недостатком коэффициенты налогоемкости ВВП и уровня налогообложения. Коэффициент уровня налогообложения рассчиты вается как соотношение среднедушевых квот налогов и ВВП, т. е.

K налоги k=, K ВВП где — K налоги среднедушевая квота налоговых доходов бюджета, а K ВВП — среднедуше вая квота валового внутреннего продукта показывает, какая часть среднедушевого ВВП приходится на налоги, т. е. подлежит перераспределению через фискальную систему.

Видим, что сегодня в систему налогов и сборов поступает до 0,64 квоты ВВП (в 2004 г.) и за последние 10 лет коэффициент уровня налогообложения возрос на 0,11, причем присутствует тенденция к росту значения данного пока зателя. Соответственно, ВВП на душу населения растет менее быстрыми темпа ми, чем налоговая нагрузка. Этот же вывод подтверждает и показатель налого емкости ВВП, рассчитываемый как соотношение налоговых доходов бюджета и ВВП по следующей формуле:

Налоговые доходы консолидированного бюджета K налогоемкость ВВП =.

ВВП Результаты расчетов свидетельствуют, что к 2004 г. почти 30% ВВП перерас пределилось через фискальную систему и этот показатель имеет в последние 94 И. Ю. Чуракова 10 лет четкую тенденцию к росту. Такая ситуация могла сложиться по двум при чинам: во первых, в результате роста налоговой нагрузки, и, во вторых, в резуль тате снижения физического объема ВВП. Впрочем, одно не исключает другое.

Обратимся к результатам международных сопоставлений ВВП по паритету покупательной способности валют, проводимых Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) за 1996, 1999 и 2002 гг. В них традиционно принимают участие чуть более 40 стран (например, в 1999 г. — 43, а в 2002 г. — 42 страны), в том числе Россия. Мы традиционно занимаем одно из последних мест в рейтинге стран по показателю ВВП на душу населения и вхо дим в одну из последних групп стран по уровню экономического развития на ряду с Болгарией, Турцией, Македонией, Латвией, хотя и обгоняя остальные страны СНГ. В 1996 г. ВВП Российской Федерации на душу населения составил 6744 долл. США, обеспечивая стране вторую позицию в группе стран с низким уровнем доходов (от 18 до 34% от уровня базисной страны, которой является США). В 1999 г. показатель среднедушевого ВВП по паритету даже снизился, составив всего 6067 долларов (40 е место в списке стран), в 2002 г. он стал 8087 долл. (38 е место в рейтинге). Но эта цифра выглядит небольшой в сравне нии с развитыми странами мира. К примеру, США имеют 36 202 долл. ВВП на душу населения, Финляндия — 27 807, а Португалия — 18 841 долл. по паритету покупательной способности валют по данным за 2002 г. Тем не менее физический объем ВВП России растет. При этом коэффици ент налогоемкости ВВП тоже имеет тенденцию к росту. Логично предположить в этом случае, что размер налогового изъятия возрастает значительно более бы стрыми темпами, увеличивая давление налогового пресса на население и юри дических лиц. Этот вывод вполне подтверждает расчет темпов роста квот нало гов и ВВП. Темп роста налоговой квоты в рассматриваемом периоде чаще ока зывается выше темпа роста квоты ВВП, что и показано на рис. 2. Видим, что квота налога росла менее быстрыми темпами по сравнению с квотой ВВП лишь в 1998—1999 гг., что, по всей вероятности, стало результатом кризисных явле ний в экономике, а также это наблюдалось в 2003 г.

Рис. 2. Соотношение темпов роста ВВП и налоговой квоты в РФ за период с 1995 по 2004 г.

Рассчитано на основе данных Росстата: http://www.gks.ru Источник: Банк готовых документов: Результаты международных сопоставлений ВВП Рос сийской Федерации и других стран. Федеральная служба государственной статистики.

Относительные показатели уровня налогообложения в России Если мы рассмотрим структуру ВВП, вычисленного распределительным ме тодом, то сможем оценить роль косвенного налогообложения в увеличении на логовой нагрузки:

ВВП = ОТ + ЧН + ВП, где ОТ — оплата труда наемных работников с отчислениями на социальные ну жды;

ВП — валовая прибыль экономики (до уплаты налога на прибыль);

ЧН — чистые налоги на производство и импорт, состоящие из налогов на продукты (НДС, акцизы, пошлины) и других налогов на производство (лицензионных платежей, платы за землю и других аналогичных платежей), т. е. из налогов, сбор которых не зависит от результатов деятельности предприятия. Как видим из табл. 1, эта доля тоже растет практически ежегодно, за счет сокращения доли валовой прибыли.

Итак, почти 30% ВВП поступает в бюджет! Много это или мало? Конечно, население и предприниматели скажут — много, фискальные органы — мало.

Иметь низкую налоговую нагрузку — это хорошо, но необходимо помнить, что в этом случае социально незащищенные слои оказываются в ситуации невы плат пенсий, пособий и прочих социальных трансфертов. Высокая налоговая нагрузка может парализовать деятельность хозяйствующих субъектов, привести к росту безработицы. Интересно мнение Е. Т. Гайдара, высказанное на страни цах книги «Долгое время. Россия в мире» (Гайдар, 2005, с. 497): «Для каждого уровня среднедушевого ВВП существуют характерные диапазоны уровней нало говых нагрузок на экономику. Можно предположить, что при приближении к верхней границе такого диапазона перегрузка экономики начинает негативно сказываться на темпах экономического роста…». Прекрасно сказано! Одна толь ко сложность — поиск границ этого диапазона и отделение влияния именно на логовой нагрузки от влияния прочих факторов.

Попробуем обратиться к опыту развитых стран. Как же наша налоговая на грузка выглядит на мировой арене? Наиболее широко публикуемым показате лем уровня налогообложения является налогоемкость ВВП (Tax Revenues % of GDP/GNP). В табл. 2 представлен этот показатель за 2003 г. по 11 странам, включая Россию1.

Таблица Налогоемкость ВВП (ВНП) 11 стран, включая Россию, в 2003 г., % от ВВП/ВНП Место Страна Налогоемкость ВВП, % 1 Швеция 50, 2 Дания 49, 3 Финляндия 44, 4 Франция 44, 5 Норвегия 43, 6 Австрия 43, 7 Германия 36, 8 Испания 35, 9 Великобритания 35, 10 Канада 33, 11 Россия 28, Таким образом, в сравнении со странами с развитой экономикой наш уро вень налоговой нагрузки не выглядит высоким. И возрастающая динамика доли Источник: Finland in figures, http://www.stat.fi 96 И. Ю. Чуракова налогов в ВВП выглядит, скорее, началом большого пути к более эффективной перераспределительной системе, чем сегодня. А другие показатели? Они под тверждают этот вывод. Например, в той же Финляндии относительный коэф фициент уровня налогообложения составил 0,98, т. е. квота налога, в расчете на одного занятого практически равна квоте ВВП на душу населения! Для боль шей убедительности приведем расчеты, основываясь на данных сборника «Финляндия в цифрах», опубликованного на сайте комитета по статистике Финляндии, по состоянию на 2003 г.1:

143 800 млн евро ВВП K ВВП = = = 27 547, Среднегодовая численность населения 5,220 млн чел.

евро на душу населения;

64 187 млн евро Налоговые доходы бюджета K налоги = = = 27 140, Среднегодовая численность занятых 2,365 млн чел.

евро в расчете на одного занятого;

K налоги 27 140, k= = = 0,98.

K ВВП 27 547, Напомним, что в нашей стране этот показатель в 2003 г. составил лишь 0, (см. табл. 1) при более низких величинах квот налогов и ВВП.

В качестве примера для сравнения развитые европейские страны выбраны не случайно. В большинстве из них реализована социально ориентированная модель экономического развития, к которой стремится и Россия. Социально ориентированная система предполагает большее государственное регулирование экономики, больший набор социальных гарантий, что, соответственно, требует усиления налогового бремени на общество в целом и на владельцев дохода в ча стности. Среди «старых» членов Европейского союза только Ирландия и Вели кобритания следуют неолиберальной модели развития, все остальные страны так или иначе формируют социально ориентированное рыночное хозяйство (Погорлецкий, 2005, с. 30—39).

Необходимость вмешательства государства связана с обеспечением мини мально нормального уровня жизни для населения, с решением задач, связан ных с удовлетворением потребностей всего общества: структурные сдвиги в экономике, ведение внешнеэкономической деятельности. Именно поэтому в странах с развитой рыночной экономикой широко используется финансовое регулирование. Его инструментами традиционно являются налоговая и бюджет ная политика. С помощью механизма налогообложения государство побуждает хозяйствующие субъекты вести тот тип хозяйствования, который нужен обще ству на данном этапе социально экономического развития.

Зачастую реформирование налоговой системы критикуется именно с этих позиций — отсутствия социальной направленности налоговых перемен. Напри мер, М. С. Грачев отмечает, что «…изменения в российской налоговой системе последних четырех лет во многом были направлены на заметное снижение со циальной роли налогов» (Грачев, 2004, с. 74), используя в качестве примера от мену прогрессивной шкалы подоходного налога, устаревшую шкалу необлагае мого минимума для налога на имущество и дарение, резкие региональные раз личия в транспортном налоге и так далее. Этот же автор считает, что современная налоговая реформа «ведет к усилению социального неравенства»

(Грачев, 2004, с. 80). Необходимо отметить, что баланс между основными функ циями налогов, конечно, нужен и, возможно, на сегодняшнем этапе мы наблю http://www.stat.fi Относительные показатели уровня налогообложения в России даем приоритет фискальной составляющей налоговой системы над социальной и регулирующей. Об этом, конечно, стоит задуматься.

В заключение обсуждения современного уровня налоговой нагрузки в РФ можно добавить, что основная тяжесть обложения в нашей стране формируется за счет косвенных налогов (таких, как НДС, имеющих наибольшую долю и принесших в 2004 г. 33,9% налоговых доходов федерального бюджета). На до лю налога на прибыль пришлось всего 6,5% доходов федерального бюджета. Но ведь именно косвенное обложение утяжеляет прежде всего бремя малообеспе ченного населения, делая его еще беднее. В странах с уже действующей соци ально ориентированной экономикой приоритеты расставлены по другому: на пример, в Финляндии в том же 2004 г. налоги на прибыль и собственность со ставили 42,5% бюджета по сравнению с 35,4% налогов с оборота.

Источники Балацкий Е. В. Эффективность фискальной политики государства // Проблемы прогнозирова ния. 2000. № 5.

Бартенев С. А. Экономические теории и школы (история и современность): Курс лекций. М., 1996.

Гайдар Е. Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. 2 е изд. М., 2005.

Грачев М. С. Социальные аспекты реформирования Российской налоговой системы // Вестник СПбГУ. Сер. 5. 2004. Вып. 3. № 21.

Погорлецкий А. И. Налоговые аспекты расширения Европейского союза // Вестник СПбГУ.

Сер. 5. 2005. Вып.1.

В. В. Платонов профессор кафедры экономики предприятия и производственного менеджмента Санкт Петербургского государственного университета экономики и финансов ФИНАНСОВЫЕ АСПЕКТЫ ОЦЕНКИ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО КАПИТАЛА Про академика П. Л. Капицу рассказывают историю, которую некоторые авторы считают произошедшей в действительности где то в 1920 х гг. прошлого века (Иванов, 1994). При посещении завода компании «Сименс Шукерт» в Гер мании ученому, бывшему «по совместительству» талантливым инженером, по обещали, что если он починит некую сложную установку (одни источники ука зывают генератор, другие паровой пресс), вознаграждение составит 10 000 ма рок. Далее произошло примерно следующее: Капица обстукал молотком устройство, внимательно вслушиваясь, затем сильно ударил в определенную точку, после чего установка стабильно заработала. Немцы — народ педантичный и для выплаты внушительной денежной суммы попросили представить кальку ляцию. Получили они в ответ знаменательный документ. Первая статья гласила:

«За то, что ударил — одна марка». Вторая статья калькуляции была более суще ственной: «За то, что знал, куда ударить — 9999 марок». Проблема количествен ного выражения в денежных единицах уникальных знаний и компетенций для целей учета была здесь сформулирована кратко, исчерпывающе и безрадостно.

Во первых, для сложного бизнеса знание представляет весомую долю стои мости и ценности. Во вторых, знание невозможно точно выразить количествен но: 9999 марок — та «доля шутки», которая содержится в изложенной выше ис тории. В третьих, пусть это и кажется невозможным, знания учитывать и оце нивать необходимо, исходя из потребностей бизнеса, особенно сейчас, в постиндустриальном обществе. Но традиционные подходы в этой области ма ло применимы. Если указанная история действительно имела место, П. Л. Ка пицу можно считать еще и одним из провозвестников экономики знаний, воз никшей спустя 60 лет. Ведь называют среди таковых Альфреда Маршалла, хотя его богатое интеллектуальное наследие лишь косвенно относится к тематике финансовой оценки знаний или интеллектуального капитала.

Указанная «безрадостность» проблемы относится к насущной необходимости учитывать интеллектуальный капитал, хотя это практически невозможно. Финан совый учет не может принимать во внимание столь шаткие соображения и пока учитывает знания настолько, насколько позволяет, с достаточной степенью на дежности, накопленный на сегодняшний день методический багаж. То есть учи тывает их в минимальной степени, по сравнению с тем значением, которое ин теллектуальный капитал, со всей очевидностью, имеет для современного бизнеса.

От вышеозначенной дилеммы «учитывать с не очень высокой степенью точ ности и надежности или не учитывать» никуда не уйти. Если в середине 1 Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ — грант № 05 06 80411а.

© В. В. Платонов, Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала 1980 х гг. оценка компаний рынком приблизительно соответствовала их оценке по данным финансовой отчетности, то к концу 90 х гг. рыночная оценка пре высила учетную почти в пять раз. Когда все большая доля активов не принима ется во внимание финансовым учетом, возникает разрыв между оценкой бизне са рынком — рыночной капитализацией и его оценкой по данным бухгалтер ского учета. Другими словами, 75% ценности компании нельзя объяснить данными баланса.

Отчасти наблюдаемый феномен является следствием соблюдения одного из основных принципов финансового учета — «учета по исторической стоимости».

С течением времени в условиях инфляции разница между первоначальной и восстановительной стоимостью увеличивается. Однако есть данные (на них мы остановимся подробнее несколько ниже), которые показывают, что влияние недооценки основных средств на возникновение разрыва между бухгалтерской и рыночной стоимостью бизнеса — не единственное и не главное.

Договоримся о ключевых определениях. Для целей обсуждения проблемати ки финансовой оценки и учета интеллектуального капитала в этой статье будет использоваться весьма сжатое и краткое определение интеллектуального капи тала, данное П. Сулливаном: «знание, которое может быть использовано для получения прибыли» (Sullivan, 2000). Понятия «интеллектуальный капитал»

(intellectual capital), «знание как капитал» (knowledge capital) и нематериальные активы (intangibles) рассматриваются как синонимы, в то же время термин «ин теллектуальный капитал» шире, чем «интеллектуальная собственность».

История исследования финансовых аспектов интеллектуального капитала Концепция интеллектуального капитала появилась не в рамках финансов, но пришла в финансовую науку из менеджмента совсем недавно, по меркам развития экономической науки, — в 1990 е гг. Правда, развитие финансовой науки создало предпосылки для адаптации этого понятия. Хотя предысторию рассмотрения отдельных сторон данной проблематики можно при желании отыскать в концепциях и идеях столетней давности, исследование функциони рования интеллектуального капитала зародилось и превратилось в бурно разви вающееся направление науки о бизнесе с конца 1980 х гг. Одним из ключевых аспектов исследований стало изучение подходов к количественной оценке ин теллектуального капитала.

Весьма существенно, что количественная оценка интеллектуального капита ла с самого начала активно разрабатывалась в широком применении — не толь ко для наукоемких предприятий, но и для всех отраслей экономики. Вехой в методологии количественной оценки нематериальных активов стало создание в первой половине 1990 х гг. Edvinsson системы оценки и раскрытия информа ции по нематериальным активам для задач менеджмента, но, главное, для инве сторов страховой компании Skandia (Edvinsson, Malone, 1997) (см. также (Эд винссон, 2005)). Появился метод, получивший название Skandia Navigator, ос нованный на многочисленных нефинансовых индикаторах. Почти двести индикаторов, разработанных Эдвинссоном, вроде бы позволяют, с одной сторо ны, оценить неоценимое: нематериальные — неосязаемые активы. Этот подход не только способствует полноценной реализации функции управления интел лектуальным капиталом, но и увеличению рыночной стоимости компании пу тем лучшего раскрытия информации, в прямом смысле раскрывая глаза собст венникам на скрытые нематериальные активы бизнеса. В дальнейшем данное направление было развито в Дании, где была создана система раскрытия каче ственной информации по интеллектуальному капиталу.

С другой стороны, количественная оценка неосязаемого капитала все равно ускользала, так как никакого интегрированного показателя, в рамках метода Эдвинссона, быть не могло, а функциональная связь с оценкой бизнеса в стои 100 В. В. Платонов мостном выражении отсутствовала. Поэтому, несмотря на очевидное значение подхода для практики стратегического управления бизнесом, скептики утвер ждают, что рост рыночной стоимости у Skandia был обусловлен лишь психоло гическим влиянием новой отчетности по интеллектуальному капиталу на ожи дания инвесторов (отметим, что это обстоятельство само по себе является важ ным достижением).

В разработке моделей и методов оценки интеллектуального капитала услов но можно выделить «скандинавскую школу» (K. E. Sveiby, L. Edvinsson, G. Roos и др.) и «североамериканскую школу» (B. Lev, N. Bontis, T. Stewart и др.). Пред ставители «скандинавской школы» активно работают над оценкой, прежде все го, нефинансовых характеристик интеллектуального капитала, а в фокусе иссле дований «североамериканской школы» находится проблематика финансовой оценки и учета нематериальных активов.

В рамках первого направления в последние годы отмечен значительный прогресс в области формализации качественных, нефинансовых моделей оценки интеллектуального капитала и раскрытия качественной информации в интересах инвесторов (Edvinsson, Roos, Mourisen и др.), а также исследова ния взаимосвязи между нематериальными активами и реализацией функций стратегического планирования. По второму направлению (Intangibles Research Нью Йоркского университета под руководством B. Lev, McPherson, Sullivan, Hall, Jaffe и др.) были разработаны не только концептуальные подходы к фи нансовой оценке, но и к учету нематериальных активов. Интересные работы, интегрирующие «скандинавское» и «североамериканское» направления оценки интеллектуального капитала, осуществляет фирма Intellectual Capital Services, возглавляемая работающим сейчас в Великобритании G. Roos. В частности, они касаются разработки подходов к созданию эффективных стандартов фи нансового учета нематериальных активов (см. обзор по этой теме (Pike, Rylander, Roos, 2001)). К началу текущего десятилетия результаты исследова ний финансовой проблематики, начавшиеся 10—15 годами ранее как часть об щего движения по управлению интеллектуальным капиталом, достигли «свя тая святых» — области стандартов финансового учета.

Следует подчеркнуть некоторую условность разделения подходов к оценке интеллектуального капитала на «североамериканскую» и «скандинавскую» шко лы. Так, модели качественной и нефинансовой оценки, разрабатываемые по следней, основываются на методологии системы сбалансированных показате лей, предложенной американцами Нортоном и Капланом, а предложенная Ле вом модель Value Chain Scoreboard (Lev, 2001) основана на нефинансовых индикаторах. И все же подобное разделение мы считаем оправданным, так как одним из проявлений англо американского подхода к организации экономиче ской жизни является большая зависимость компаний от фондового рын ка — внешних инвесторов, что влияет на выбор методологических подходов.

Так, в последние 15 лет получил распространение подход к управлению на ос нове ценности (стоимости) бизнеса, что также проявляется в оценке интеллек туального капитала.

Финансовая оценка и учет нематериальных активов: констатация проблем На первый взгляд моделей оценки интеллектуального капитала много. Толь ко G. Roos и S. Pike1 в явно не полном списке перечисляют 25 моделей. Однако выбор строгих методов финансовой оценки интеллектуального капитала крайне ограничен. Во первых, ряд подходов носят чисто концептуальный характер и их нельзя относить к методам оценки. Во вторых, многие методы, основанные на нефинансовых показателях и качественной информации, не способны дать www.globalaccesspartners.org/goran2.pdf Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала обобщающую интегральную оценку. В третьих, остается спорным, в какой сте пени чисто финансовые модели, которые претендуют на оценку интеллектуаль ного капитала, действительно оценивают его, а не нечто иное, чему приписыва ются свойства нематериальных активов.

Радикальным решением стало бы внедрение методов и стандартов финансо вого учета, позволяющих в полной мере учесть нематериальные активы. Однако это требует огромной работы, которая уже началась и приводит к постепенной модификации стандартов учета. Теоретически, основываясь на современном оп ределении активов, можно учесть всю совокупность составляющих интеллекту ального капитала. Например, в США сравнительно недавно был принят револю ционный стандарт SFAS 142, в котором, в частности, признаются идентифици руемыми нематериальными активами: маркетинговые активы;

технологические и инженерные активы;

художественные активы;

информационные активы, а так же отношения с заказчиками и поставщиками (Goodwill and other intangible assets, 2001). Но это скорее констатация намерений: большая часть нематериальных ак тивов еще долго останется гудвилом, созданным внутри фирмы, и их как активы учитывать не будут. По оценкам B. Lev, на доведение до логического конца таких изменений потребуется не менее 20 лет (Business week. 2003. 26 August). Тогда можно будет говорить о ресурсно ориентированном подходе к финансовому уче ту, а до тех пор значительную долю нематериальных активов придется улавливать на основе моделей финансовой оценки.

Классификация методов финансовой оценки интеллектуального капитала Герман ван дер Берг разработал классификацию методов оценки интеллек туального капитала на основе динамики системы (Van den Berg, 2003). В соот ветствии с этим подходом выделяются статические и динамические методы.

На рис. 1 наглядно представлена несколько уточненная и обобщенная класси фикация.

Рис. 1. Модели и методы оценки интеллектуального капитала:

–. – — статические;

–– — динамические В соответствии с ней мы выделяем три группы методов оценки интеллекту ального капитала, две из которых объединяют статические модели, и одна груп па включает методы, которые оценивают динамику. Первая группа статических моделей относится к оценке интеллектуальных ресурсов — тех потенциально экономически значимых знаний, которыми обладает бизнес. Вторая группа мо делей этого типа основана на измерении эффекта от накопленных знаний.

Группа динамических моделей оценивает поток, генерируемый интеллектуаль ным капиталом. Методы третьей группы обычно измеряют в качестве перемен ной потока — движение денежных средств.

Различия между подходами на основе ресурсов, эффекта и денежного потока можно проиллюстрировать на примере патентов — части интеллектуальной соб 102 В. В. Платонов ственности, относительно простой в плане оценки. Капитализированные расходы на НИОКР и издержки на патентование дают грубую оценку стоимости данной части интеллектуальных ресурсов (верхняя левая часть рис. 1). По МСФО (Intangible assets, 2004) и российским ПБУ (Положение по бухгалтерскому учету.

2000. № 14;

Положение по бухгалтерскому учету. 2002. № 17) применение подоб ного подхода допустимо, а по старому, но еще действующему стандарту амери канского GAAP запрещено (According for research and development costs, 1974). На данное обстоятельство указывают для иллюстрации остающихся различий в аме риканских и международных стандартах бухучета, но принципиального значения для оценки реальной стоимости нематериальных активов оно не имеет: слишком призрачна связь между деньгами, которые затратил бизнес на НИОКР, и их ре альной экономической ценностью. Оценка реального эффекта может быть полу чена через моделирование связи между патентом и стоимостью бизнеса обладате ля патента (нижняя правая часть рис. 1) или расчета прироста денежного потока от инновации, реализующей патент (верхняя правая часть рис. 1).

На первый взгляд оценка на основе денежного потока кажется заманчи вой. Увеличение баланса движения денежных средств обусловлено либо до полнительным притоком денежных средств, либо уменьшением оттока денеж ных средств от ресурсосберегающей инновации. Затем можно применять про веренные методы оценки инвестиций. Однако высокая неопределенность будущих потоков денежных средств от инновации уменьшает практическую ценность подобного подхода и оставляет широкое поле для поиска альтерна тивных моделей. Одной из них является модель оценки патентов, взвешенных с учетом цитирования (см. более подробно ниже), основанная на достаточно успешном моделировании связи между патентами и стоимостью бизнеса. На ряду с классификацией на основе динамики системы, модели и методы оцен ки интеллектуального капитала можно разделить на те, которые основаны на идентификации конкретных нематериальных активов, и те, которые оценива ют совокупный интеллектуальный капитал. Методы, рассмотренные на при мере оценки конкретных нематериальных активов — патентов, служат иллюст рацией первой группы методов. Однако многочисленную, часто популярную, но небесспорную группу методов составляют те, которые призваны оценить невидимый интеллектуальный капитал в совокупности, т. е. неучтенный гуд вил, созданный внутри компании.

Методы оценки интеллектуального капитала на основе измерения ценности (стоимости) бизнеса Данная группа методов стремится оценить интеллектуальный капитал на ос нове анализа разрыва, возникающего между рыночной стоимостью бизнеса и его стоимостью по бухгалтерскому балансу. Некоторые из них, такие как эко номическая добавленная стоимость, стали одними из наиболее популярных концепций в области наук о бизнесе. Большинство из этих моделей относится ко второй группе по нашей классификации: статических моделей, основанных на оценке эффекта.

Все началось около сорока лет назад с модели Тобина. Эта модель, предло женная нобелевским лауреатом Джеймсом Тобиным, заслуживает особого вни мания. Она не только стала «событием» при своем появлении в конце 60 х гг.

как средство оценки тенденций фондового рынка, но получила второе дыха ние в конце 90 х, когда ее стали применять для оценки интеллектуального ка питала.

Финансовый учет никогда не претендовал на то, что стоимость компании по бухгалтерскому балансу должна хоть приблизительно соответствовать рыночной стоимости бизнеса. Активы учитываются по стоимости приобретения. Поэтому возникает несоответствие между рыночной стоимостью компании и ее учетной Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала (бухгалтерской) стоимостью. Модель Тобина призвана снять данное несоответ ствие, так как рыночная стоимость бизнеса соотносится с восстановительной стоимостью активов:

AMV q=, ERC где AMV — рыночная стоимость компании;

ERC — ожидаемая восстановительная стоимость активов.

Так как ERC определяется по рыночной стоимости активов, то для значений q 1 рыночная оценка компании инвестором выше, чем оценка ее материаль ных активов по цене, которую надо заплатить за покупку их по отдельности.

Напротив, для значений коэффициента q 0 оценка инвесторами стоимости функционирования активов в рамках компании меньше, чем сумма цен анало гичных активов на рынке. В первом случае инвесторы высоко оценивают по тенциал роста компаний, во втором — нет. Коэффициент q для всего фондового рынка позволяет судить о том, переоценены ли корпоративные ценные бумаги или наоборот — недооценены. Для нас же интересен другой аспект применения коэффициента — относительно отдельных компаний. Когда компания стабиль но имеет более высокий коэффициент q, чем конкуренты, можно говорить о наличии у нее активов, которые обусловливают ее стабильное конкурентное преимущество, но невидимы для бухгалтерского учета. Ссылки на то, что дан ное несоответствие связано с учетом основного капитала по исторической стои мости, уже не проходят — активы переоценены по восстановительной стоимо сти. Чтобы показать, как модель Тобина выражает стоимость интеллектуального капитала, представим ее в следующем виде:

ИК = ERC (q 1) БА, где ИК — интеллектуальный капитал;

БА — активы по бухгалтерскому балансу.

Тогда коэффициент (q 1) при восстановительной стоимости активов отра жает вклад уникальных знаний компании в создание стоимости (ценности) биз неса или позволяет выяснить, в какой степени недооценка его стоимости обу словлена неучетом нематериальных активов. Другими словами, он дает возмож ность выделить ту часть невидимых активов компании, которая уже не относится к переоценке материальных активов и, возможно, относится к нема териальным активам. Отметим, что инвестиции американских компаний в та кие активы в 2002 г. составили около триллиона долларов (Brainpower on the balance sheet, 2002), что примерно было равно всему ВВП России, рассчитанно му по паритету покупательной способности валют.

Ситуация, когда значение q намного превышало единицу, возникала раньше несколько раз, но каждый раз ее корректировали мировые кризисы (в и 1974 гг.), приводя в соответствие бухгалтерскую и рыночную стоимость ком паний. К концу 1990 х коэффициент Тобина достиг угрожающе высокого уров ня. К тому времени он зарекомендовал себя надежным индикатором, который указывает на переоценку инвесторами реальной стоимости компаний и на при ближение часа стихийной корректировки через кризис фондового рынка. Одна ко сам изобретатель Джеймс Тобин выразил сомнения в традиционных объяс нениях. Он отметил, что акции действительно переоценены, значение показате ля неизбежно упадет, но краха фондового рынка не будет. Он аргументировал свою позицию тем, что часть превышения ценности бизнеса над учетной стои мостью приходится на нематериальные активы. «Все более стоимость капитала компаний составляют не материальные активы, а человеческий капитал и спо собность менеджмента находить и удерживать самых ярких инноваторов.

104 В. В. Платонов Это — как делать ставку на тренера спортивной команды, которого нет в ее зая вочном листе» (Tobin’s Q data, 1999).

В 2001 г. спекулятивный Интернет пузырь новой экономики лопнул, рыноч ная стоимость компаний резко упала, но это падение было значительно мень шим, чем в предыдущие кризисы. Кризис присущим ему болезненным спосо бом скорректировал ошибку, показав реальную ценность интеллектуального ка питала. В то же время ситуация, когда ее по прежнему невозможно оценить через финансовую отчетность, сохранилась, что неизбежно приведет к новым ошибкам, обманам инвесторов и кризисам. Поэтому кризис привел к появле нию радикальных изменений в консервативных бухгалтерских стандартах, регу лирующих учет нематериальных активов в первую очередь принятию в 2001 г.

в США стандарта финансовой отчетности SFAS 142, изменившего представле ние о содержании понятия «нематериальные активы» с позиций финансового учета.

Как отмечалось выше, в странах с относительно большим значением фондо вого рынка (США, развитые страны британского содружества, Нидерланды и некоторые другие) получил широкое распространение подход к управлению на основе ценности (стоимости) бизнеса (value based management). В нашу зада чу не входит подробное рассмотрение этого обширного направления, находяще гося на стыке финансов и менеджмента (обзор его тенденций и подробный раз бор ключевых методов см. соответственно (Теплова, 2004;

Щербакова, 2003).

Объектом нашего интереса является возможность использования строгих мето дов оценки бизнеса в стоимостных измерителях применительно к интеллекту альному капиталу.

Достаточно распространено мнение, что методы управления на основе цен ности бизнеса обладают значительным потенциалом для финансовой оценки нематериальных активов. Более того, они непосредственно измеряют интеллек туальный капитал. Подобную концепцию сформулировал «классик жанра» Karl Eric Sveiby и она лежит в основе Skandia навигатора Эдвинссона, что наглядно проявляется в схеме рыночной стоимости Skandia (Skandia’s Market Value Scheme) (рис. 2). Обратите внимание, что вторая строчка схемы отражает пас сив баланса, а то, что лежит ниже этого уровня, — нематериальные активы.

Рис. 2. Схема рыночной стоимости Skandia Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала Логика отождествления невидимой стоимости бизнеса и интеллектуального капитала примерно следующая. Финансовая оценка при управлении на основе ценности бизнеса касается измерения реальной ценности бизнеса в противопо ложность бухгалтерской, полученной по правилам финансового учета. Подоб ная разница представляет собой невидимый капитал и его можно, при опреде ленных допущениях, отождествить с интеллектуальным капиталом как стои мость (ценность) активов компании, превышающую стоимость материальных активов вместе с той малой долей нематериальных активов, учитываемой по су ществующим стандартам.

Возможности и ограничения подобного подхода проиллюстрируем на при мере одной из наиболее распространенных моделей оценки на основе ценно сти — модели рыночной добавленной стоимости (market value added):

MVA = (MVSE + MVD) TAC, где MVSE — рыночная стоимость собственного капитала;

MVD — рыночная стоимость корпоративного долга;

TAC — скорректированный инвестированный капитал.

Разница между инвестированным капиталом (стоимостью активов), очищен ная от технических искажений, налагаемых стандартами финансового учета и особенностями учетной политики, может быть представлена как оценка ин теллектуального капитала. То же самое справедливо относительно популярной модели экономической добавленной стоимости (EVA), так как MVA может быть представлена как настоящая стоимость ЕVA за ряд лет. В принципиальном пла не последняя основана на «старой» категории «экономическая прибыль», сфор мулированной Маршаллом в позапрошлом веке (Маршалл, 1993) и ее после дующем развитии — остаточном доходе.

Однако почему возникающая разница, оцениваемая MVA/EVA, относится именно к интеллектуальному капиталу компании? О рыночной стоимости кор поративного долга вести речь, применительно к оценке интеллектуального ка питала, некорректно: его стоимость имеет связь с неосязаемыми активами ком пании только в малой части, в которой она связана с кредитным рейтингом, и зависимость здесь следующая:

Нематериальные активы - Ю Кредитный рейтинг - Ю Проценты за кредит Ї Ю Ю Рыночная стоимость долга -.

Основное же влияние на стоимость долга оказывает движение процентных ставок — переменная, неконтролируемая менеджментом, с которой стоимость заемного капитала компании находится в обратно пропорциональной зависи мости:

Рыночный процент - Ї Ю Рыночная стоимость долга Ї-.

Также сомнительно использование рыночной стоимости акционерного ка питала в качестве базы для финансовой оценки нематериальных активов. Глав ным аргументом в пользу возможности подобного использования является ги потеза эффективных рынков (EMH).

Этот аргумент действительно имеет основания, так как согласно данной ги потезе рынок капиталов учитывает всю доступную информацию, в том числе о нематериальных активах фирмы. Но при оценке интеллектуального капитала здесь возникают два ограничения. Первое заключается в том, что трудно отде лить информацию, которая относится не к интеллектуальному капиталу, а к другим факторам, учитываемым инвесторами. Нельзя, к примеру, серьезно предполагать, что интеллектуальный капитал российских компаний подскочил 106 В. В. Платонов на десятки процентов в первом полугодии 2005 г. Второе ограничение использо вания показателей рыночной стоимости для оценки интеллектуального капита ла заключается в возможности нарушения рыночной эффективности для от дельных сегментов рынка из за поведенческих особенностей его участников.

В частности, мы публиковали результаты эмпирической проверки подобной возможности применительно к рынку паевых инвестиционных фондов (Плато нов, Марковский, 2005). Оценка интеллектуального капитала является еще од ной областью, где вероятно проявление фактора ограниченной рациональности инвесторов. В случае паевых инвестиционных фондов этот фактор связан со структурой рынка, преобладанием мелких, непрофессиональных инвесторов, при ограниченных возможностях арбитража. В случае оценки интеллектуально го капитала ограничение налагается крайней сложностью самого объекта оцен ки. Анализировать интеллектуалоемкие активы сложно, а там, где возможности рационального мышления ограничены, на первый план выходят психологиче ские факторы. Следует также учитывать влияние объективных макроэкономиче ских факторов, не относящихся к интеллектуальному капиталу, на рыночную стоимость бизнеса.

Остановимся на данном обстоятельстве подробнее. Pike, Rylander и Roos (2001) обобщили составляющие рыночной стоимости (MV) следующим образом:

MV = S1 + S2 + S3 + S4 + E, где S1 — собственный капитал;

S2 — обязательства;

S3 — известные возможно сти;

S4 — неизвестные возможности;

E — переменная, зависящая от рыночных сантиментов инвесторов Как соотносится эта модель с изложенными выше соображениями? Пере менные S2 и S3 выражают нематериальные активы в терминах оценки опцио нов. Но только ли их? Они включают возможности, относящиеся к нематери альным активам компании, т. е. к реальным опционам и тем факторам, которые связаны с функционированием финансового рынка, а также макроэкономиче ским и политическим факторам. Их нельзя отнести только к рыночным санти ментам (E). Таким образом, интеллектуальный капитал опять оказывается не дифференцированным, даже на столь обобщенном уровне.

Означает ли вышеизложенное, что методы финансовой оценки в рамках управления ценностью бизнеса не применимы к нашей тематике? Правильным ответом будет: отчасти. Прежде всего такая оценка интеллектуального капитала важна как коммуникативный символ. Он дает некий сигнал лицам, заинтересо ванным в информации о данной компании: инвесторам, менеджерам, кредито рам и прочим. Стоящий за символом метод может помочь очертить рамки и структурировать обсуждение проблемы заинтересованными участниками.

Сигнал заключается в том, что невидимые активы существуют, они могут быть источником поглощения значительных инвестиций и, вполне возможно, их эф фект определяет значительную долю рыночной стоимости бизнеса, в части ее превышения над учетной, бухгалтерской стоимостью. Проблема состоит лишь в том, что долю, которую в действительности составляет интеллектуальный ка питал, при этой методологии строго определить очень сложно, если в принципе вообще возможно.

Неоправданное упрощение сложной проблемы финансовой оценки интел лектуального капитала чаще возникает не по причине банального шарлатанства, а как следствие междисциплинарного характера финансовой оценки интеллек туального капитала. Она лежит на стыке как минимум менеджмента, экономи ки и финансов. Междисциплинарные исследования обычно очень интересны и актуальны в науках о бизнесе, но таят опасность: выход исследователя за рам ки своей компетенции. Например, оценка интеллектуального капитала является Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала предметом для специалистов в области кадрового менеджмента, которые могут не представлять подводных камней финансовой оценки.

Однако и мотив шарлатанства, безусловно, присутствует в околонаучных ма териалах некоторых небольших консультационных фирм на Западе, стремящих ся заработать на «модной тематике». Это не относится к большинству неболь ших фирм, активно внедряющих на практике методы управления интеллекту альным капиталом, а подобные прискорбные случаи в России еще не отмечены.

Экономическим стимулом к шарлатанству, основанному на упрощенных мето дах финансовой оценки интеллектуального капитала, служит платежеспособный спрос на «научное» обоснование раздувания реальной стоимости бизнеса. При злоупотреблении подходом интеллектуальный капитал является удобным сред ством: во первых, убедить, что не существует переоценки акций компании — есть некая мифическая стоимость;

во вторых, скрыть реальные убытки, рас сматривая их как финансирование инвестиций в создание невидимых активов, которые в действительности не существуют. Из политэкономии известно про аферу с голландскими тюльпанами в XVIII в., когда раздувание рыночной стои мости основывалось на приписывании особой ценности комбинациям при скрещивании разных видов тюльпанов, воплощающих якобы уникальные зна ния цветоводов.

Модели оценки интеллектуального капитала, основанные на бухгалтерском доходе Отличие этой группы методов от предыдущей заключается не в применении бухгалтерской информации, как можно было бы заключить из различия в на званиях. Традиционная учетная информация, но скорректированная и обрабо танная, используется и при ценностном подходе, и точно так же корректируют ся данные финансовой отчетности при расчете показателей бухгалтерского до хода. Отличие заключается в принципе выявления финансового эффекта интеллектуального капитала. Здесь он определяется не путем анализа рыночной стоимости, а через измерение способности компании стабильно обеспечивать более высокие показатели доходности, по сравнению с конкурентами, а сверх высокая доходность объясняется присутствием скрытых нематериальных акти вов. Методы оценки бухгалтерской доходности также относятся к статичным моделям, ориентированным на анализ эффекта, и обладают их общим недостат ком: удельный вес в нем интеллектуального капитала точно не определяется.

Вместе с тем, так как обычно сравниваются аналогичные компании конкурен ты, влияние на рыночную стоимость факторов, которые не связаны с функцио нированием интеллектуального капитала, уменьшается.

Наиболее интересен в данных моделях подход к учету интеллектуального ка питала, который, в случае последовательного применения, превращается в принципиально новую философию финансового анализа. Традиционно бизне сы сопоставляются по уровню доходности, которая выступает как независимая переменная. В моделях, основанных на бухгалтерском доходе, независимой пе ременной выступает размер невидимого капитала. Именно его максимизирует успешно действующая фирма.

ИК = f (r a, r m ), где r a — уровень доходности данного бизнеса, r m — уровень доходности анало гичных компаний.

Таким образом, по функциональной роли, модели оценки интеллектуально го капитала, основанные на бухгалтерском доходе, также относятся к инстру ментам управления на основе ценности бизнеса. Проиллюстрируем это на при мере модели «подсчитанная нематериальная ценность» (calculated intangible value). Важнейшие шаги ее алгоритма следующие: расчет валовой прибыли за 108 В. В. Платонов три года (P);


расчет среднегодовой стоимости материальных активов за три года (A );

расчет среднеотраслевой рентабельности активов за тот же период (ROA m );

затем рассчитывается сверхвысокий доход ER по формуле: ER = P ROA m A ;

последние шаги алгоритма заключаются в расчете объема интеллектуального капитала как настоящей стоимости сверхвысокого дохода с учетом налога на прибыль по формуле ИК = PV (ER T ;

r ), где T — ставка налога на прибыль;

r — стоимость капитала компании.

При данном подходе отождествление невидимого капитала с интеллектуаль ным капиталом более правомерно, чем в рамках моделей, рассмотренных до это го. Так как сравниваются компании конкуренты, то вариация в рентабельности может быть объяснена только конкурентным преимуществом, а оно обусловлено наличием нематериальных активов как идентифицируемых, так и гудвила.

После того, как нематериальные активы, рассчитанные по данной формуле, сложены с материальными активами, компании не будут дифференцированы по рентабельности, а более эффективные компании будут иметь больший объем интеллектуального капитала. Он является стоимостной мерой достигнутого конкурентного преимущества и успеха менеджмента.

Оценка интеллектуального капитала на основе ресурсов и денежного потока Одним из наиболее интересных подходов к оценке интеллектуального капи тала стала «оценка патентов, взвешенных с учетом цитирования» (citation weighted patents), разработанная А. Hall и В. Jaffe в конце 1990 х гг. (Hall, Jaffe, 1998).

В основе данной модели лежит оценка нефинансовых индикаторов, характери зующих интеллектуальные ресурсы (первая группа методов по нашей классифи кации). Финансовая оценка выводится, когда полученный интегральный коли чественный нефинансовый индикатор сопоставляется с рыночной стоимостью бизнеса. Такой подход свободен от важного недостатка, когда финансовый эф фект и рыночную ценность интеллектуального капитала выводят из рыночной ценности и/или финансовой эффективности бизнеса, которая, в свою очередь, зависит от тех же самых показателей интеллектуального капитала. Один из спо собов решить указанную проблему заключается в использовании нефинансовых индикаторов.

Использование нефинансовых индикаторов при оценке интеллектуального капитала широко применялось и до оценки патентов, взвешенных с учетом ци тирования. Принципиальная новизна и преимущество данного метода состоит в двух моментах. Первый заключается в том, что метод выделяет ключевой ин тегральный показатель, которому можно сопоставить финансовую ценность бизнеса. Напротив, прочие методы используют десятки и сотни нефинансовых показателей, не находящихся в строгой функциональной или даже статистиче ски доказанной взаимосвязи. Второй сильный момент метода состоит в том, что с 1980 х гг. появляется необходимая количественная база данных для расче та интегрального показателя — электронная база данных патентной информа ции, что весьма существенно для реальной применимости метода.

В сжатой форме логику, на которой основан метод, можно изложить сле дующим образом. Патенты представляют собой важную часть интеллектуально го капитала: интеллектуальной собственности или организационного капитала по классификации «скандинавской школы» (см. рис. 2). Информация о патен тах является открытой и она сопоставима для различных компаний. Однако ре альная экономическая ценность патентов распределяется весьма неравномерно.

На небольшую долю приходится основное практическое использование, боль шинство же патентов бесполезно. Индикатором практической ценности патен Финансовые аспекты оценки интеллектуального капитала тов является частота их цитирования в других патентах. Подчеркнем, что речь идет об индикаторе, — доступном, достаточно надежном и сопоставимом заме нителе информации, которой не располагают аналитики. Предполагается, что цитирование отражает практическую ценность патента и, похоже, это подтвер ждается эмпирически.

Особенно интересно в данной связи то, что цитирование патента самой же компанией, которой он выдан, более существенно связано со стоимостью биз неса. Возникает на первый взгляд парадоксальное явление. Можно было бы ожидать, что ценность патента будет выше тогда, когда его цитируют другие компании. Мы объясняем данное явление эффектом технологического рычага.

Технологический рычаг — мера способности предприятия распространять пере довые знания и прикладные ноу хау, полученные в процессе осуществления первичной разработки, на множество продуктов для конечных пользователей (Platonov, 2005).

Технологический рычаг (TL) может быть выражен через учетную стоимость материальных активов следующим образом:

I AT i TL =, AT i = где I — количество новых применений (результирующих продуктов и техноло гий (РПТ)) базовой инновационной технологии;

AT1 — стоимость материальных активов, связанных с ее разработкой;

ATi — стоимость материальных активов, связанных с созданием i й РПТ.

В итоге возрастает стоимость материальных активов, которую можно опре делить количественно в денежном выражении, и улучшается показатель доход ности инвестиций. Очевидно, что также увеличивается и невидимая стоимость нематериальных активов, в данном случае неразрывно связанных с материаль ными активами, задействованными в реализации той же инновации.

Ограничение данного метода оценки интеллектуального капитала отражает ограничение доли нематериальных активов, связь которых с ценностью бизнеса он моделирует. Метод позволяет оценить только интеллектуальную собствен ность — непосредственно патенты и косвенно связанное с ними ноу хау.

Использование реальных опционов для финансовой оценки интеллектуального капитала представляется весьма перспективным подходом. Оно позволяет смо делировать стоимость (ценность) нематериальных активов на основе ожидаемых денежных потоков, с учетом неопределенности, столь свойственной использо ванию уникальных знаний. Оценка нематериальных активов как реальных оп ционов относится к третьей группе методов, хотя она подразумевает также идентификацию и оценку интеллектуальных ресурсов. Подобно патентам, взве шенным с учетом цитирования, оценка нематериальных активов как реальных опционов устраняет упомянутый выше недостаток, так как идентифицируются конкретные нематериальные активы как возможности для конкретного бизнеса, после чего осуществляется их оценка через будущий поток денежных средств.

Данный метод, несмотря на свою трудоемкость, весьма перспективен. Ин теллектуальный капитал оценивается как сумма своих составляющих — немате риальных активов, определяемых как набор возможностей, открываемых перед бизнесом. При этом применяется строгий и практически апробированный, при менительно к другим финансовым приложениям, методический инструмента рий: оценка опционов на основе формулы Блэка Скоулза;

оценка дисконтиро ванных денежных потоков. Слабость метода — зависимость от прогнозирования будущих потоков денежных средств. Это затрудняет, но не блокирует возможно сти его практического применения в финансовой оценке инвестиций в уни кальные знания и создание других нематериальных активов.

110 В. В. Платонов Со времен упомянутого случая с академиком П. Л. Капицей был пройден значительный путь по разработке подходов к финансовой оценке интеллекту ального капитала. Скорость движения по этому пути в особенности возросла в последние пятнадцать лет. Однако до конечного пункта далеко: методы, кото рые составят парадигму финансовой оценки интеллектуального капитала, по добные методу чистой настоящей стоимости для анализа инвестиционных про ектов, едва прорисовываются. Причина такого состояния дел, несмотря на все предпринимающиеся усилия, — исключительная сложность задачи.

Источники Иванов Г. И. Формулы творчества, или как научиться изобретать. М., 1994.

Маршалл А. Принципы экономической науки. М., 1993.

Платонов В. В., Марковский О. В. Рациональны ли вкладчики на рынке паевых инвестицион ных фондов? // Финансы и бизнес. 2005. № 2.

Положение по бухгалтерскому учету № 14 «Учет нематериальных активов», утвержденное при казом Министерства финансов РФ № 91н от 16.10.2000.

Положение по бухгалтерскому учету № 17 «Учет расходов на научно исследовательские, опыт но конструкторские и технологические работы», утвержденное приказом Министерства финан сов РФ № 115н от 19.11.2002.

Теплова Т. В. Современные модификации стоимостной модели управления компанией // Вест ник МГУ. Сер. 6. Экономика. 2004. № 1.

Щербакова О. Н. Применение современных технологий оценки стоимости бизнеса действующей компании // Финансовый менеджмент. 2003. № 1.

Эдвинссон Л. Корпоративная долгота. Навигация в экономике, основанной на знаниях. М., 2005.

Accounting for Research and Development Costs SFAS 2. FASB. Issue date 10/1974.

Brainpower on the Balance Sheet // Business week, August 26, 2002.

Edvinsson L., Malone M. S. Intellectual Capital: Realizing Your Company's True Value By Finding Its Hidden Brainpower (1 st Ed.). N. Y., 1997.

Goodwill and Other Intangible Assets. SFAS 142. FASB. Issue date 10/2001.

Hall B., Jaffe A. Market value and Patent Citations: A First Look // Working papers of Brookings Institute, Washington D.C., 1998.

Intangible Assets. IAS 38. International Accounting Standards Board. March 2004.

Lev B. Intangibles: Management, Measurement, and Reporting. Washington D.C., 2001.

Pike S., Rylander A., Roos G. Intellectual Capital Management And Disclosure // The Strategic Management of Intellectual Capital and Organizational Knowledge: A Selection of Readings / Ed. by N. Bontis and C. W. Choo. N. Y., 2001. www.intcap.com/ICS_Article_2000_IC_Mgt_&_Disclosure.pdf Pike S., Roos G. Measurement Issues in Intellectual Capital — A Review: www.globalaccesspartners.org/ goran2.pdf Platonov V. Technological Leverage in Management of Innovations // Control Applications of Optimization, International Workshop, IFAC, 2000 www.innovations2005.narod.ru/texts/tl.pdf Sullivan P. Value Driven Intellectual Capital. Chichester, 2000.


Tobin’s Q data: http://www.gold eagle.com/gold_digest_99/crimi032399.html Van den Berg H. Models of Intellectual Capital Valuation: A Comparative Evaluation // Working papers Queen’s University Kingston, 2003.

Г. Б. Клейнер зам. директора Центрального экономико математического института РАН (Москва) УПРАВЛЕНИЕ ПРЕДПРИЯТИЯМИ И ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ В начале ХХI в. три основные группы процессов определяют состояние и динамику мировой экономики:

— постсоциалистической трансформации, поиска и апробации переходных моделей на пути к расширению рыночных регуляторов экономики;

— глобализации, связанные с облегчением и расширением межстрановых перетоков материальных и финансовых ресурсов, людей и институтов, а также с усилением влияния надстрановых управляющих органов (ООН, Совет Евро пы, МВФ и т. д.);

— когнитивизации — расширения влияния «экономики знаний», усиление внимания к знаниям как основному ресурсу экономического роста и страновой конкурентоспособности.

В этих условиях экономическая стратегия государств, в том числе и в отно шении товаропроизводителей, должна учитывать эти процессы, координировать их развитие и взаимовлияние внутри страны и использовать их для создания ус тойчивых конкурентных преимуществ.

Каждый из этих процессов оказывает существенное влияние на деятель ность предприятий.

Постсоциалистическая трансформация изменяет как внешнюю, так и внут реннюю институциональную среду функционирования предприятий, порой ло мает сложившиеся сетевые связи, делает предприятия уязвимыми как для кон курентов, так и по отношению к «захватчикам», возможным новым собственни кам. Только в Москве за год осуществляется, по данным председателя Комитета по собственности Государственной Думы РФ В. Плескачевского, «захват», т. е.

недружественное поглощение, не менее 300 из 1,2 тыс. значимых предприятий.

В свою очередь, новые собственники представляют, как показывает ситуация в России, порой явные угрозы для коллектива работников и для устойчивого развития предприятий.

Глобализация, ослабляя влияние межстрановых границ, расширяет рынки ресурсов, технологий, продукции и существенно обостряет конкуренцию. Вме сте с тем глобализация создает возможности для быстрого привлечения допол нительных ресурсов, эффективное использование которых может вывести пред приятие в число лидеров.

Когнитивизация изменяет привычную схему функционирования предпри ятия, поскольку меняется понятие ресурсов предприятия, его продукции и вос производственного цикла. При этом знание становится существенным ресурсом как для производственных, так и для управленческих процессов.

Различие во влиянии на российские предприятия между этими тремя про цессами значительно: если трансформационные и глобализационные процессы для большинства отечественных предприятий представляют скорее угрозы, чем © Г. Б. Клейнер, 112 Г. Б. Клейнер возможности (трансформационные процессы создают опасность насильствен ного захвата предприятий альтернативными собственниками, а глобализацион ные — усиливают конкуренцию), то процессы расширения использования зна ния как ресурса и продукта производства содержат существенный потенциал экономического роста российских предприятий, способный ослабить негатив ные влияния двух указанных процессов.

В данной статье, выполненной при поддержке Российского фонда фунда ментальных исследований, проект № 05 06 80381, рассматриваются проблемы управления российскими предприятиями в свете расширения и углубления «экономики знаний». Обосновывается, что активизация этих процессов требует пересмотра традиционных методов и структур корпоративного управления.

Предлагаются рекомендации, направленные на повышение эффективности управления предприятиями в условиях «экономики знаний».

Актуальные проблемы развития предприятий В течение последних двухсот лет ключевой формой организации бизнеса в ми ре является корпорация, т. е. предприятие, собственность на которое распределена между владельцами акций, паев или долей. В России сейчас, по данным Росстата, пропорции между различными организационно правовыми формами выглядят следующим образом: государственными являются 4% предприятий, муниципаль ными — 6, частными — около 80, общественными — 6, прочими — 4%. Подавляю щая часть промышленных организаций имеет форму обществ с ограниченной от ветственностью. Активно идут процессы концентрации собственности.

Экономическое состояние предприятий в России может быть охарактеризо вано следующими эмпирическими данными (Качалов и др., 2005). В «тяже лом» — 20,2%, в «нестабильном» — 45,6, в «устойчивом» — 29,1, «на подъе ме» — 5%. Таким образом, 66% предприятий, т. е. две трети, находится в не удовлетворительном положении. При этом около четверти от общего числа предприятий являются убыточными.

Справедливости ради следует сказать, что неудовлетворительное состояние предприятий характерно не только для России. Во всем мире, в том числе в США, корпоративное управление переживает кризис. Этот кризис носит не столько тех нологический, сколько концептуальный характер. Приходится сделать вывод, что за сотни лет развития корпоративной формы производства мир не выработал оп тимальную конструкцию функционирования корпоративных предприятий.

Основной вопрос можно сформулировать так: где находится «центр тяже сти» (или «центр влияния») корпоративной конфигурации, включающей в об щем случае собственников, менеджеров, работников, инженерно технический персонал, материальные и нематериальные факторы производства, наконец, са мо предприятие как юридическое лицо? Какая часть конфигурации является ведущим звеном, центром, а какие звенья — ведомыми и периферийными?

Или, упрощая проблему и пользуясь известным образом: где хвост, а где соба ка? Собственники или предприятие? Является ли, в частности, само предпри ятие Гулливером в стране лилипутов или Гулливером в стране великанов?

В последнее время в России усиливается понимание, что центром тяжести для корпоративного предприятия должно быть все же само предприятие как экономический субъект, а интересы собственников и других заинтересованных лиц должны быть согласованы с интересами предприятия. Если это так, то за дачи развития экономики оказываются тесно связанными с задачами сохране ния и развития перспективных предприятий. В этой связи можно сформулиро вать задачу так называемой «экономической экологии».

Экология, созданная первоначально Э. Гаккелем во второй половине XIX в.

как наука о взаимоотношениях животных и растений между собой и с окру жающей средой, во второй половине ХХ в. трансформировалась преимущест Управление предприятиями и экономика знаний венно в науку о взаимоотношениях общества и окружающей природной среды, а в прикладном смысле — о защите природной среды от агрессивной деятельно сти человека. Подобным образом сейчас на повестке дня стоит вопрос о созда нии экономической экологии — науки о взаимоотношениях общества и экономи ки, в частности, общества и предприятий. В прикладном смысле и здесь речь должна идти о защите экономической среды человека от его необдуманных или хищнических действий. Поскольку экономическая среда для индивидуума пред ставлена главным образом предприятиями, необходимо предпринимать специ альные меры по защите предприятий от таких воздействий. Иными словами, речь идет об экологии предприятий как естественной экономической среды для человека — работника, потребителя, акционера.

Сохранение «суверенитета» предприятия как основной экономической структу ры в условиях глобальной конкуренции зависит в значительной степени от нали чия у предприятия конкурентных преимуществ (в специфических условиях России конкурентные преимущества часто, к сожалению, замещаются рентными преимуще ствами — связями с местной администрацией или другими организациями, спо собными снизить налоги предприятия или обеспечить ему другие привилегии).

В свою очередь, источником этих преимуществ в условиях когнитивизации явля ются внутрифирменные процессы создания и использования знаний.

Когнитивная среда предприятия Общую тенденцию движения экономики к «экономике знаний» характери зует академик В. Л. Макаров: «Сначала была экономика, основанная на физи ческом труде и сельском хозяйстве. Ее сменила индустриальная экономика, ба зирующаяся на использовании природных ресурсов. На смену последней посте пенно приходит экономика, базирующаяся на знаниях» (Макаров, 2003).

Но что конкретно означает здесь слово «базирующаяся»? Как используются знания в процессах производства, потребления, распределения и обмена?

В новой экономике знания будут выступать как: а) непосредственный про дукт деятельности;

б) предмет непосредственного потребления;

в) производст венный ресурс, используемый в процессе производства продукции;

г) предмет распределения и/или рыночных трансакций;

д) орудие или инструмент управ ления;

е) средство сохранения и консолидации общества.

Знания и сейчас, и в прошлом производились и самостоятельно, в рамках научных исследований, и попутно, вместе с продуктами труда, как экстерналии.

Однако эти побочные знания обычно не использовались достаточно эффектив но, а иногда и просто не замечались. Кроме того, накопление фундаментальных и прикладных знаний в течение тысяч лет поступательного развития материаль ного производства привело к увеличению доли прошлого труда, а следователь но, и «прошлых знаний» в составе факторов производства. Количественное на растание знаний переходит в качественное изменение их роли в экономике именно в ходе наступления «экономики знаний» (Мильнер, 2003).

По сути дела, каждое предприятие в ходе своей производственной деятель ности одновременно ведет исследовательскую работу, порой не замечая этого и не фиксируя надлежащим образом ее результаты. Изучая окружающую дейст вительность, сканируя рынки, как говорит Уайт (White, 1992), предприятие осу ществляет сбор и обработку данных. Иногда эти данные превращаются в зна ния, т. е. в обобщенные, концентрированные, гармонизированные и прошед шие специальный институциональный контроль модели действительности.

В процессе превращения информации в знания она как бы одушевляется, наде ляется эмоциональным содержанием и отражает в той или иной степени миро воззрение всех лиц, причастных к трансформации «информация — знание». Та ким образом, знания — это одушевленная, осознанная, внутренне скоординиро 114 Г. Б. Клейнер Трансформация данных в знаниях ванная и концентрированная информация. На рисунке отражен процесс преобразования данных (исходной информации) в знания.

Знания, в отличие от данных, представляют собой органическую часть куль туры. Корпоративные знания, соответственно, — существенную часть корпора тивной культуры (понимаемой в широком смысле).

Корпоративные знания играют роль незаменимого средства гармонизации взаи моотношений предприятия с рынком, а внутренней среды предприятия — с его за дачами. По сути дела, именно знания являются инструментом создания «гармонич ного» предприятия. Пользуясь музыкальными терминами, можно утверждать, что знания играют в структуре предприятия ту же ключевую роль, что и мелодия в структуре музыкального произведения. Характер корпоративного знания подчер кивает Г. Минцберг: «Знание, с которым имеет дело стратегическое мышление, не является интеллектуальным, не является ни аналитическим обобщением, ни абст рактными фактами и цифрами… В гораздо большей степени это личностное знание, внутреннее понимание, родственное «чувству материала» у мастера. Если факты доступны каждому, то такое знание — лишь немногим» (Минцберг, 2001, c. 159).

Критическим с точки зрения управления предприятиями является вопрос о том, кто же эти немногие и как их идентифицировать? По сути дела, речь идет о сотрудниках предприятия, являющихся носителями такого неотторжимо го «сокровенного знания» и становящихся на предприятии своего рода жреца ми. «Корпоративные жрецы» — это носители и владельцы духовного начала предприятия, хранители корпоративных знаний и корпоративного таланта.

Хорошо известна роль специализации и лидерства в научном сообществе.

Отдельные личности, обладающие выдающимися способностями и преданные науке, становятся духовными лидерами в том или ином научном направлении.

Точно так же упорный труд и приверженность своему делу, «фирменный пат риотизм» превращают такого жреца в носителя уникально ценной для данного предприятия системы знаний.

Не следует при этом думать, что предметной областью этих знаний является организация рынка, маркетинг;

в идеальном случае речь идет о понимании того, что и почему происходит на предприятии, что и почему происходит на рынке, а также каковы возможности и, если угодно, способности и предприятия, и его внешней среды. Здесь соединяются сведения, ощущения и предчувствия, ка Управление предприятиями и экономика знаний сающиеся предприятия, его возможностей и способностей, а также направле ний их наилучшего применения. По типу личности носитель корпоративного «сокровенного знания» являет собой сочетание интроверта и экстраверта, по скольку, во первых, он мысленно отождествляет себя с предприятием и, во вто рых, его знание обращено как внутрь предприятия, так и наружу;

как в про шлое предприятия, так и в его будущее.

Отметим важность того, в какой степени такой «жрец» включен в деятель ность самого предприятия: без соответствующей информационной подпитки, реализующейся в практике, корпоративные знания могут превратиться в мифы, т. е. оторванные от реалий модели.

Механизмы формирования и распространения знаний весьма разнообразны.

Рынок знаний имеет существенную специфику и напоминает рынок уникаль ных товаров (коллекционных). Естественным на нем является бартерный об мен. Установление массовой цены затруднено из за немассовости истинного знания, его личностной окраски. Это отличает его от рынка информации.

Откуда же предприятие может на регулярной основе черпать исходные дан ные для формирования знания или уже «готовые» знания? Таких источников в общем случае несколько. Во первых, приобретение знаний и информации на рынке знаний или « открытом доступе»;

во вторых, найм на работу новых работ ников, консультантов;

в третьих, приобретение и изучение продукции других предприятий. Однако одним из главных источников знаний, необходимых для успешной деятельности предприятия, должны стать его внешние акционеры.

Корпоративное управление в экономике знаний Вопрос о когнитивной роли акционеров — центральный в контексте нашего исследования. Изменение научных взглядов на роль предприятия в экономике и обществе, восприятие каждого предприятия как полифункциональной, мно гомерной и многосубъектной системы привело и к новому пониманию роли внешних акционеров (Клейнер, 2004). Стало ясно, что роль акционеров носит не столько управленческий характер (эту роль реализует главным образом прав ление и генеральный директор), сколько информационно когнитивный. Обла дая в общем случае более глубоким и разнообразным знанием об окружающем мире, акционеры, участвуя в работе общего собрания акционеров, Совета ди ректоров (Наблюдательного совета), несут на предприятие информацию, вплот ную приближающуюся к знаниям. Именно в преобразовании этих данных в знания и должна состоять основная миссия Совета директоров (СД). Совет директоров, экстрагируя и фиксируя информацию совокупного акционера, дол жен стать органом, осуществляющим превращение информации в знания;

акку муляцию этих знаний;

использование этих знаний в процессе подготовки и принятия стратегических решений.

Однако если речь идет о внешних акционерах, то поступающая от них ин формация будет относиться главным образом к внешней среде предпри ятия — миру предприятий, спроса, фондового рынка и т. д. Какой же орган мо жет выступить как аккумулятор и координатор внутренней информации, т. е.

информации о самом предприятии, его возможностях и границах?

Правление (исполнительный орган) не годится для этой цели, поскольку его задача — принимать текущие решения и контролировать их выполнение. Это орган, так сказать, «быстрого реагирования». Задача же состоит не в том, чтобы быстро «реагировать» на быстрые изменения окружающей среды, поскольку та кие поспешные и реактивные решения неизбежно будут содержать недопустимо большую долю риска, а в том, чтобы сглаживать влияние на предприятие быст рых изменений внешней среды за счет стратегических решений в отношении предприятия. Аналогия между функционированием предприятия в быстроме няющеся среде и движением корабля в неспокойном океане остается достаточ 116 Г. Б. Клейнер но близкой. Накопление знаний о прошлом развитии и о развитии других ана логичных систем — необходимое условие стратегического управления.

В этих условиях представляется целесообразным, чтобы на каждом предпри ятии был создан (и отражен в Уставе предприятия) специальный орган, кото рый можно назвать технический совет или технико экономический совет (ТЭС).

В его составе должны быть представлены высшие менеджеры, технические спе циалисты, руководители крупных подразделений, разные слои работников. ТЭС аккумулирует информацию о внутренней предметной области и готовит ее для принятия стратегических решений.

Теперь возникает следующая проблема. Какой же орган в данной структуре мог бы осуществлять принятие стратегических корпоративных решений, прочно базирующихся на «внешних» и «внутренних» знаниях? Ответ очевиден: должен быть создан самостоятельный управляющий орган, обладающий всей полнотой знаний как о внешней, так и о внутренней среде предприятия и всей полнотой прав на принятие стратегических (т. е. долговременных и имеющих на предпри ятии силу закона) решений.

Таким образом, речь идет о своеобразном «двухпалатном парламенте», по строенном по принципу «СД + ТЭС». Именно в таком парламенте должны со единяться знания о внешнем и внутреннем мире, приниматься научно обосно ванные решения. Необходимое условие для членства работников предприятия в таком совете — те самые черты «жречества», о которых говорилось выше: со четание знания, личностного восприятия судьбы предприятия, корпоративный патриотизм.

Для экономики, достигшей состояния «экономики знаний», трудно пере оценить роль информационно когнитивных аспектов взаимодействия внешней среды и предприятия. Хорошо известно, что сложность и неопределенность ры ночной среды, а также ограниченность возможностей по приему информации на предприятии создают проблемы в понимании предприятиями своего окруже ния. Меньшее значение придается, однако, сопряженному процессу воспри ятия, интерпретации и понимания внешней средой информации о предпри ятии. Несмотря на то, что совокупные возможности внешней среды по приему и накоплению информации практически не ограничены, координация и кон центрация этой информации затруднена. Кроме того, передача информации о предприятии вовне, кроме некоторых процедур типа публикации балансов или сдачи бухгалтерских отчетов, не регламентирована. Внутренняя среда, ат мосфера предприятия, внутрифирменные события остаются недоступными для заинтересованных лиц за его пределами, в том числе и для миноритарных ак ционеров.

Для налаживания процесса информационно когнитивного метаболизма ме жду предприятием и окружающей средой необходим принципиальный пере смотр функций аудиторских организаций как когнитивных посредников между предприятием и внешней средой. Информационно когнитивные механизмы предприятия и соответствующие аспекты организации внешней среды тесно связаны и должны развиваться параллельно, чтобы минимизировать издержки «взаимного непонимания».



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.