авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

КОММЕНТАРИИ

НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Охрана и использование селекционных достижений

(комментарий основных положений главы 73 ГК РФ) *

Автором селекционного достижения может быть признан только гражданин, творческим

трудом которого "создано, выведено или выявлено" селекционное достижение, селекцио-

нер. Вопрос о возможности авторства юридических лиц разрешен Гражданским кодексом РФ

отрицательно, интересы учреждений-работодателей, организаторов творческих коллективов учитываются лишь в рамках гражданско-правовых институтов служебного и заказного селек ционного достижения (ст. 1430, 1431). Однако проблема коллективного творчества остается одной из важнейших. Чудесные гладиолусы и астры, новую породу хомячков или аквариум ных рыбок способен вывести селекционер-любитель, "одиночка";

над сортом пшеницы деся тилетиями могут работать целые институты, то есть именно коллективы соавторов.

Как ни странно, институт соавторства для селекционных достижений в явном виде также предусмотрен Кодексом впервые;

ранее оно могло только подразумеваться по аналогии с законодательством об изобретениях, в том числе после принятия Закона РФ от 6 августа года "О селекционных достижениях" (далее Закон о селекционных достижениях, Закон 1993 года). Соответственно и понимание соавторства в селекции растений и животных сфор мировалось под влиянием патентного права. В рамках изобретательского процесса правопри менительная практика четко различает творческий вклад, приводящий к возникновению соав торства, с одной стороны, и "техническое, консультационное, организационное или матери альное со-действие" (п. 1 ст. 1228 ГК РФ), в том числе "контроль за выполнением соответст вующих работ", с другой. Однако именно в сфере селекции, где тщательная и вы сокопрофессиональная, иногда многолетняя, "техническая" работа оказывается едва ли не главной составной частью творческого процесса, а сам процесс "селекции", то есть отбора (формирование и утверждение критериев отбора, принятие решений о проведении испытаний, выбор или выбраковка отдельных экземпляров и т. п.), нередко выглядит как рутинная адми нистративно-организационная процедура, в буквальном смысле слова "контроль за выполне нием", провести такое разделение особенно трудно. Споры в этой сфере неизбежны;

и дать какие-либо общие алгоритмы их разрешения практически невозможно.

В отношении авторства Кодекс устанавливает определенную презумпцию. Заявитель не обязан доказывать свое авторство, точнее, авторство лица, указанного им в заявке. Примени тельно к селекционным достижениям это положение появилось впервые. Более того, в ст. 1410 на самом деле "спрятаны" две презумпции, а не одна, поскольку исходная посылка "лицо, указанное в заявке в качестве автора, считается автором" логически распадается на два отдельных тезиса. Первый из них очевиден: пока не доказано иное, считается, что селекцион ное достижение выведено лицом, фигурирующим в заявке в этом качестве. Второй очевиден куда в меньшей степени, однако важен едва ли не в большей: пока не доказано иное, предпо * Окончание. Начало см.: Хозяйство и право, 2008, № 1.

4 Хозяйство и право лагается, что труд этого лица по выведению селекционного достижения носил "творческий" характер. Положение о содержании творческого труда автора сформулировано Кодексом весьма спорно. "Лицо, которое создало, выявило или вывело сорт" именно так в 1993 году был переведен на русский язык речевой оборот, который во всех языках предполагает не только обнаружение биологического объекта, чем-то отличающегося от своих собратьев (discovered, dcouvert, entdeckt), но и последующую его "творческую" разработку (developed, mis au point, entwickelt).

Применительно к селекционным достижениям ГК РФ фактически разделяет права, при надлежащие автору, на две группы. Первая из них (п. 1 ст. 1408), объединяющая исключи тельное право и право авторства, может считаться "безусловной". Права из второй группы, наряду с правом на наименование и правом на вознаграждение включающей и право на полу чение патента (п. 2 ст. 1408), о котором прямо сказано, что оно принадлежит автору "первона чально" (п. 1 ст. 1420), принадлежат автору в случаях, предусмотренных Кодексом, то есть в других случаях, вообще говоря, могут и не принадлежать ему принадлежать кому-то дру гому или, вероятно, не принадлежать никому.

Первым в ряду интеллектуальных прав на селекционное достижение стоит право авторст ва (ст. 1418). Суть его заключается в праве гражданина называть себя автором селекционного достижения и запрещать любому другому гражданину делать то же самое. Право авторства (право признаваться автором) и право на имя (право использовать или разрешать использова ние объекта интеллектуальных прав под своим именем, под псевдонимом или анонимно п. 1 ст. 1265) не совпадают;

и второе из них, которое может принадлежать автору результата интеллектуальной деятельности только в случаях, предусмотренных ГК РФ (п. 2 ст. 1228), автору селекционного достижения Кодексом не предоставлено. Имя автора, как и само автор ство, охраняется бессрочно;

после смерти автора его защита может осуществляться любым заинтересованным лицом (п. 2 ст. 1228). Это положение, кстати, косвенно свидетельствует, что при жизни автора право авторства и имя автора могут защищаться только самим автором.

Вторым из личных неимущественных прав автора селекционного достижения ГК РФ называет "право на наименование" (ст. 1419). Явным образом категория права на наименова ние селекционного достижения введена отечественным законодательством впервые.

У автора сорта или породы есть две возможности: или назвать свое селекционное дости жение самому, или согласиться с названием, которое предложено заявителем, в том числе работодателем или заказчиком автора. У заявителя же нет ни права, ни возможности оспорить название, данное автором, следовательно, и навязать автору свое название сорта или породы.

И если научно-исследовательский институт, даже располагая исключительным правом на служебное селекционное достижение, хотел бы, например, зафиксировать в названии сорта растения свое наименование, об этом придется договариваться с автором или с авторским коллективом.

Название селекционного достижения должно удовлетворить не только его автора, но и федеральный орган исполнительной власти, поскольку возможности авторского "словотвор чества" существенно ограничены требованиями и условиями, предусмотренными Кодексом (пп. 2 и 3 ст. 1419). Кроме того, необходимо принимать во внимание еще два важнейших обстоятельства. Во-первых, Российская Федерация как страна член Международного союза по охране новых сортов растений (UPOV) приняла на себя обязательство не только информи ровать компетентные органы других стран-членов о представлении, регистрации и отмене наименований охраняемых сортов растений, о любых иных связанных с ними вопросах, но и принимать и, следовательно, учитывать ответные замечания (п. 6 ст. 20 Международной конвенции по охране новых сортов растений) (далее Конвенция UPOV). Таким образом, необходимо считаться и с такой, вполне реальной, возможностью, когда окажется, что пред ложенное селекционером название не удовлетворило компетентный орган не своего, а иного государства. Во-вторых, Конвенция UPOV в редакции 1978 го-да (п. 3 ст. 13) запрещала пра вообладателю давать сорту название, ранее уже за-регистрированное им как товарный знак, или же требовала отказаться от прав на такой знак после регистрации наименования сорта. В Комментарии нового законодательства редакции Женевского акта от 19 марта 1991 года это требование было устранено, что пред ставляется вполне логичным. Если семена или племенной материал приобретены без наруше ния исключительных прав, то дальнейшее использование наименования сорта или породы в отношении этого материала, а также животного или растения, для выращивания которых они применялись в полном соответствии с законом и, следовательно, с согласия патентообла дателя, правами на товарный знак ограничено быть не может в связи с их исчерпанием (ст. 1487 ГК РФ). Если же материал для воспроизводства сорта или породы контрафактен, регистрация товарного знака просто предоставляет правообладателю дополнительные воз можности для защиты своих прав.

Наименование охраняемого сорта или породы или обозначение, сходное с таким наимено ванием до степени смешения, может быть зарегистрировано и как товарный знак;

причем в отношении "однородных товаров" только самим патентообладателем (п. 8 ст. 1483). Одна ко для сортов растений верно и обратное. Если "в отношении однородных товаров" ранее зарегистрирован "чужой" товарный знак, попытка обозначить сорт аналогичным или сходным наименованием не увенчается успехом. Поскольку регистрацией названия охраняемого сорта не могут затрагиваться ранее приобретенные права третьих лиц, в ситуации, когда "в силу ранее приобретенного права" (в первую очередь в связи с ранее состоявшейся регистрацией этого наименования в качестве товарного знака третьим лицом для семян, живых растений или других однородных товаров) для любого иного лица использование предложенного авто ром наименования сорта оказывается невозможным, федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям обязан будет потребовать от заявителя представить другое наименование для заявленного сорта (п. 4 ст. 20 Конвенции UPOV). Описанное об стоятельство потребует установления и поддержания постоянного рабочего взаимодействия между федеральными органами исполнительной власти, регистрирующими соответствующие объекты интеллектуальных прав.

Для сортов растений здесь возникает еще одна сложность. Поскольку ничто не должно препятствовать использованию наименования сорта "даже после истечения срока действия права селекционера" (подп. "b" п. 1 ст. 20 Конвенции UPOV), ситуация, когда патентооблада тель теряет исключительное право на селекционное достижение в связи с истечением срока его действия, однако сохраняет "ранее приобретенное" право на правомерно зарегистрирован ный им тождественный товарный знак, оказывается чревата злоупотреблением правом. Сорт поступает в общественное достояние, появляются новые источники оригинальных семян, по отношению к выпуску которых в гражданский оборот согласие обладателя прав на товарный знак (бывшего патентообладателя) не давалось, поскольку отныне не требуется;

и следова тельно, исчерпания прав на товарный знак не происходит. В результате использование наиме нования в связи с ранее охранявшимся сортом, обязательное для любого лица, желающего использовать такой сорт (п. 7 ст. 20 Конвенции), перестает быть для него "свободным" (подп. "b" п. 1). Формально федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям может потребовать от бывшего патентообладателя представления другого на звания для ранее охранявшегося сорта, чтобы устранить возникшие препятствия (п. 4 ст. 20).

Однако гораздо логичнее и проще отказать такому "праву" в защите.

Положение о том, что любое лицо, использующее охраняемое селекционное достижение, должно применять его зарегистрированное наименование (предусматривавшееся абз. 4 ст. Закона о селекционных достижениях), в итоговом тексте части четвертой Кодекса сохранено не было, хотя и присутствовало в законопроекте. В отношении сортов растений такое требование к посадочному материалу прямо установлено п. 7 ст. 20 Конвенции UPOV;

в от ношении племенного материала пород животных оно подразумевается подп. 2 ст. 1446 ГК РФ, поскольку его нарушение в ряде случаев расценивается как нарушение прав патентообла дателя.

Право на наименование, как и почти любое субъективное гражданское право, допускает возможность злоупотребления. Исключительное право на служебное селекционное достиже 6 Хозяйство и право ние, хотя и является производным от первоначального права автора (п. 3 ст. 1228), принадле жит работодателю с момента создания сорта или породы (п. 3 ст. 1430). Однако личные права остаются за автором. В число таких прав входит не только право авторства, но и право на наименование, а его следствием оказывается невозможность подачи заявки на выдачу патента иным лицом, например работодателем, без представления доказательств того, что предлагае мое название селекционного достижения согласовано с автором (п. 3 ст. 1419). Возникающая здесь возможность произвольного затягивания такого согласования, способного привести к просрочке установленного Кодексом (п. 4 ст. 1430) четырехмесячного срока для подачи заяв ки, может быть нейтрализована только в рамках категории злоупотребления правом (пп. 1 и ст. 10 ГК РФ).

Селекционные достижения как объект интеллектуальных прав имеют еще одну важную и неочевидную особенность. Дело в том, что нарушением прав патентообладателя Кодекс при знает присвоение иного наименования только семенам или племенному материалу зарегист рированного селекционного достижения (подп. 2 ст. 1446). Более того, любое лицо, выстав ляющее на продажу посадочный материал охраняемого сорта, обязано использовать наимено вание этого сорта даже после истечения срока действия исключительного права;

и ничто не должно препятствовать такому использованию (п. 7 ст. 20 Конвенции UPOV);

правда, анало гичное положение, ранее предусматривавшееся абз. 4 ст. 6 Закона о селекционных достиже ниях, в итоговом тексте части четвертой Кодекса сохранено не было, хотя и предусматрива лось законопроектом). Конвенция UPOV везде явным образом разделяет, а в данном случае, следовательно, противопоставляет "посадочный" материал "плодовому", то есть материал "исходный", размножаемый (в первую очередь семена), материалу "итоговому", продукции собранного урожая. Точно так же Кодекс (в ст. 1412) явно противопоставляет племенной материал "мужской или женской особи", представляющей породу. Итак, здесь действительно имеется в виду любой материал для воспроизводства или вегетативного размножения, все то, что Кодекс понимает под терминами "семена" для растений (п. 2 ст. 1421) и "племенной мате риал" для животных (п. 3 ст. 1412). Таким образом, буквальное толкование правовой нормы подп. 2 ст. 1446 ГК РФ приводит к совершенно неожиданному на первый взгляд, но законо мерному выводу о том, что переименование растительного материала или товарного живот ного (биологического объекта, уже имеющего развитый фенотип, несоответствие которого признакам сорта или породы может быть обнаружено непосредственно) с точки зрения пуб личного права может, разумеется, в зависимости от обстоятельств быть квалифицировано как административное правонарушение в сфере законодательства о семеноводстве или племенном животноводстве, как обман потребителей, даже как мошенничество, но не составляет нару шения интеллектуальных прав с точки зрения права частного, поскольку не затрагивает ни исключительного права патентообладателя, ни личного неимущественного права автора на наименование селекционного достижения. Между тем такое толкование целиком лежит в русле общей философии Кодекса, который, как правило, не распространяет категорию интел лектуальных прав на объекты, не предназначенные для воспроизводства сорта или породы.

Последнее, что необходимо отметить в отношении права на наименование;

оно, будучи личным неимущественным правом, действительно возникает в момент создания сорта или породы, но защищается это право только в отношении "селекционных достижений", то есть сортов и пород, претендующих на правовую охрану, охраняемых или перешедших в общест венное достояние в связи с истечением срока действия патента. Право на наименование неох раняемых сорта, породы может, разумеется, защищаться массой иных способов, например путем регистрации товарного знака, но не применением правовых средств, предоставленных патентообладателю главой 73 ГК РФ.

Следующим в ряду интеллектуальных прав на селекционное достижение является право на получение патента. Это право, первоначально принадлежащее автору (п. 1 ст. 1420 ГК РФ), может перейти к другому лицу или быть ему передано в случаях и по основаниям, которые установлены законом. "Установлены", а не "допускаются" или "не противоречат"… Перечень "случаев и оснований", содержащийся в п. 2 ст. 1420, не должен, разумеется, трактоваться как Комментарии нового законодательства исчерпывающий;

однако, хотя для гражданско-правового метода регулирования по преиму ществу характерна диспозитивность, "случаи и основания", пусть и не противоречащие зако ну, но не предусмотренные им прямо и непосредственно, не должны в данной ситуации при знаваться допустимыми и законными.

Заявка на выдачу патента подается заявителем "с указанием автора селекционного дости жения и лица, на имя которого испрашивается патент" (подп. 1 п. 2 ст. 1433 ГК РФ), но без каких-либо указаний на то, какой именно из возможных "случаев и оснований" позволил заявителю испрашивать патент на свое имя, а не на имя автора. Если выяснится, что "лицо, указанное в патенте в качестве патентообладателя, не имело законных оснований для получе ния патента", выданный патент может быть впоследствии признан недействительным (подп. п. 1 ст. 1441). Однако, хорошо зная практику "федерального органа исполнительной власти, осуществляющего нормативно-правовое регулирование в сфере сельского хозяйства" (п. ст. 1246), позволю себе выразить полную уверенность в том, что Министерство сельского хозяйства РФ своим нормативным актом потребует приложения к заявке документов, под тверждающих право заявителя на получение патента, откажется без такого документа выда вать патент, и никакие доводы о том, что Гражданский кодекс ничего подобного не преду сматривает, его не остановят.

В случае соавторства распоряжение правом на получение патента (абз. 2 п. 3 ст. 1411 ГК РФ) и распоряжение исключительным правом (абз. 1) далеко не одно и то же;

право на получение патента не тождественно исключительному праву. Общие нормы п. 3 ст. 1229 не затрагивают права на получение патента. Специальная норма п. 3 ст. 1411 императивна: в отличие от распоряжения исключительным правом распоряжение правом на получение па тента может осуществляться соавторами только совместно;

следовательно, изменение этого порядка каким-либо соглашением соавторов не допускается. Здесь сразу же возникает суще ственная сложность: это "право" не зарегистрировано, вообще пока никак не оформлено;

приобретатель права на получение патента вынужден верить авторам на слово, что других соавторов, которые могли бы заявить протест против распоряжения правом на получение патента, нет и внезапно они не появятся.

Несоблюдение письменной формы договора об отчуждении права на получение патента на селекционное достижение влечет его недействительность (п. 3 ст. 1420 ГК РФ). Поскольку право на получение патента переходит к работодателю на основании трудового договора, может показаться, что отсутствие оформленного надлежащим образом трудового договора хотя и не повлечет признание его незаключенным (ст. 67 Трудового кодекса РФ), однако уже не позволит работодателю подать заявку на получение патента. На первый взгляд создается парадоксальная ситуация, когда один и тот же трудовой договор с точки зрения трудового права заключен и вполне действителен, хотя в нарушение закона и не оформлен письменно;

с точки же зрения права гражданского недействителен. Однако такое понимание представля ется ошибочным. В данном случае исключительное право не передается работодателю по договору, а переходит к нему по предусмотренному законом основанию в связи с получе нием автором творческого результата в ходе выполнения служебного задания. Логическая цепочка: "договор передача права" несоблюдением письменной формы этого договора была бы разорвана;

для цепочки же: "трудовой договор трудовые отношения служебное задание его выполнение получение творческого результата переход исключительного права на такой результат" дефект формы в ее первом звене действительности последнего звена не затрагивает.

*** Что же касается исключительного права, Гражданский кодекс РФ начинает с кон статации: исключительное право на селекционное достижение, отвечающее условиям предос тавления правовой охраны, принадлежит его автору (п. 1 ст. 1408). Во-пер-вых, не патентооб ладателю, ему это право может только перейти. Во-вторых, исключительное право автору "принадлежит";

оно не "возникает" в момент выдачи патента, оно изначально присутствует в 8 Хозяйство и право составе самого понятия селекционного достижения, хотя не признается (ст. 1409) и не охра няется (ст. 1414), если не удостоверено патентом 7.

Исключительное право на селекционное достижение является "правом использования" (п. 1 ст. 1421 ГК РФ). Поскольку каждый из соавторов вправе использовать новый сорт или новую породу "по своему усмотрению", исключительное право принадлежит каждому из них и не зависит ни от права других соавторов, ни от способов его реализации, ни даже от того обстоятельства, что патент выдается только одному из соавторов (указанному в заявке пер вым п. 3 ст. 1439). Никто не должен испрашивать у своих соавторов разрешения на что либо;

один соавтор ничего не вправе запретить или навязать другому. Достижения соавтора ми соглашения о порядке использования селекционного достижения ГК РФ не требует. Каза лось бы, этот тезис противоречит положению п. 3 ст. 1229 Кодекса, на которое в статье о соавторстве (п. 3 ст. 1411) сделана прямая ссылка, устанавливающему, что взаимоотношения лиц, которым исключительное право принадлежит совместно, определяются соглашением между ними. Однако на деле противоречия здесь не возникает. "Правила пункта 3 статьи 1229" в силу прямого указания п. 3 ст. 1411 применяются "к отношениям соавторов". Причем даже не ко всем возможным отношениям, а лишь к распределению доходов и распоряжению исключительным правом. Если иное не предусмотрено соглашением между соавторами, то есть, в том числе, в отсутствие какого-либо соглашения, доходы от использования селекцион ного достижения распределяются между ними поровну, а распоряжение исключительным правом осуществляется совместно. Как только что обсуждалось, исключительное право каж дого из соавторов как право использования является независимым от прав других соавторов.

Отношения, связанные с использованием селекционного достижения каждым из соавторов по своему усмотрению, просто не являются "отношениями между соавторами" и именно поэтому не требуют императивного урегулирования каким-либо соглашением. Для защиты своих имущественных прав взаимодействия авторов также не требуется;

принимать меры по защите своих прав каждый из соавторов вправе самостоятельно (п. 4 ст. 1411).

В силу п. 1 ст. 1421 ГК РФ патентообладателю принадлежит исключительное право ис пользования селекционного достижения в соответствии со ст. 1229 Кодекса способами, ука занными в п. 3 этой статьи. Одновременное, наряду со ссылкой на ст. 1229, распространяю щую исключительное право на результат интеллектуальной деятельности на "любой не про тиворечащий закону способ" его использования, упоминание о праве использовать селекци онное достижение лишь семью конкретными способами, указанными в п. 3 ст. 1229, может означать только одно: на любые иные возможные способы использования селекционного достижения исключительное право патентообладателя не распространяется. Не случайно ст. 1446 ГК РФ, посвященная нарушениям прав патентообладателей, прямо перечисляет три вида нарушений личного неимущественного права на наименование (подп. 2-4), а для описа ния возможных способов использования селекционного достижения, являющихся нарушени ем исключительного права (п. 1 ст. 1446), лишь отсылает к тому же п. 3 ст. 1421. Наиболее важное следствие этого таково: способы использования селекционного достижения, в общем случае охватываемые объемом исключительного права, это действия, совершаемые с семе нами или племенным материалом. В отличие от изобретений и полезных моделей исключи тельное право на селекционное достижение, как правило, дает патентообладателю только возможность контроля за размножением, воспроизведением его селекционного достижения, но не за любым его использованием (подп. 6 ст. 1422). Таким образом, объект исключитель ного права патентообладателя ограничивается материальной субстанцией, позволяющей вос произвести сорт или породу. На любые иные объекты, в том числе растительный материал (урожай) и то-варных животных, исключительное право, по общему правилу, не распростра няется.

Этот вопрос продолжает оставаться остродискуссионным. Ряд авторов придерживается мнения, что исключи тельное право возникает в момент выдачи патента, однако является "ретроактивным", его действие в этом случае "распространяется" в прошлое.

Комментарии нового законодательства Из этого общего правила есть лишь одно исключение. В том случае, если урожай был вы ращен из семян, использование которых осуществлялось с нарушением ис-ключительного права, этот урожай, в свою очередь, становится объектом исключи-тельного права патентооб ладателя (п. 2 ст. 1421 ГК РФ). Интересно, что исключение оказывается здесь шире самого правила! Объем исключительного права в подобной ситуации не ограничен п. 3 ст. 1421, то есть распространяется не только на использо-вание урожая в качестве семян или посадочного материала. В данном случае непо-средственно применима норма п. 1 ст. 1229 ГК РФ, и уро жай нельзя использовать любым способом. Во-первых, в п. 2 ст. 1421 упоминается именно растительный мате-риал, используемый в целях, отличных от целей воспроизводства сорта, то есть ма-териал, который по определению (которое, кстати, прямо приводится в тексте обсу ждаемого пункта, хотя и дублирует п. 2 ст. 1412) не является семенами (по крайней мере не используется в качестве семян). Во-вторых, п. 2 ст. 1421, в отличие от п. 1, не содержит от сылки к п. 3 ст. 1421 и, следовательно, не ограничивается теми способа-ми использования, о которых говорится в этой норме. Разумеется, ситуация с товар-ными животными совершенно аналогична.

В других случаях, напротив, не признаются нарушением прав патентообладателя действия любых лиц с семенами и племенными животными. В частности, подп. 1-3 ст. 1422 описывают обязательные исключения из права патентообладателя, предусмотренные для сортов растений ст. 15 Конвенции UPOV, в первую очередь, конкретизируют применительно к российским реалиям допускаемое Конвенцией "необязательное" исключение (так называемую "фермер скую привилегию"): использование растительного материала, полученного в хозяйстве, в качестве семян для выращивания растений охраняемого сорта на территории этого хозяйства в течение двух лет не считается нарушением прав патентообладателя. Кодекс в отличие от Закона о селекционных достижениях, который употреблял слово "предприятие", использует термин "хозяйство", что в сопоставлении с официальными текстами Конвенции UPOV призвано подчеркнуть два важнейших аспекта. Во-первых, право на изъятие из общих право мочий патентообладателя имеет только лицо, непосредственно осуществляющее сельскохо зяйственное производство, обрабатывающее землю, а не собственник участка и не заказчик продукции. Во-вторых, замена "предприятия" "хозяйством" позволяет прямо и непосредст венно распространить "фермерскую оговорку" на таких традиционных для России производи телей сельскохозяйственной продукции, как личные подсобные хозяйства, дачные и садово огородные участки 8, предприятиями во всяком случае не являющиеся.

Положения Конвенции UPOV, посвященные защите сортов растений, фактически по ана логии распространены на породы животных (подп. 5 ст. 1422). При этом использование тер мина "товарное животное" на первый взгляд выглядит логической ошибкой, поскольку в данном контексте речь просто не может идти о введении в оборот, то есть о товаре. Однако нужно помнить, что в соответствии с законодательством о племенном животноводстве "то варное животное" по определению используется для любых целей, отличных от воспроизвод ства породы. В том числе для производства мяса, молока, шерсти и иных товаров, введение которых в оборот не составляет нарушения исключительного права. Причем в отличие от семян и растительного материала без какого-либо ограничения срока.

Суммируя, можно сделать следующие выводы. Для некоммерческих целей при отсут ствии дохода, в том числе в тех случаях, когда использование селекционного достижения связано с получением "продукции", то есть урожая в натуральной форме (как известно, "пло ды", "продукция" и "доходы" рассматриваются Кодексом как непересекающиеся категории ст. 136), семена (подп. 6 ст. 1422) могут использоваться для совершения любых действий, формально входящих в объем исключительного права (п. 3 ст. 1421). Для коммерческих целей не ограничивается в использовании любая продукция, произведенная из семян, за исключени См.: п. 1 ст. 2 Федерального закона от 7 июля 2003 года № 112-ФЗ "О личном подсобном хозяйстве", ст. 1 Фе дерального закона от 15 апреля 1998 года № 66-ФЗ "О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан", подп. 1 п. 2 ст. 3 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 264-ФЗ "О развитии сельского хозяйства".

10 Хозяйство и право ем действий, совершаемых в целях размножения или создающих "реальную угрозу" размно жения (подп. 6 ст. 1422). Таким образом, деятельность по схеме "легальные семена урожай продукция продажа" абсолютно законна во всех случаях без каких бы то ни было ис ключений, а реализация последовательности "легальные семена "первый" урожай собст венные семена второго поколения "второй" урожай продукция продажа" почти все гда является нарушением исключительного права. Единственное изъятие из этого правила "фермерская привилегия";

для сельскохозяйственного производства (для выращивания "на территории хозяйства") вторая из приведенных схем является допустимой "в течение двух лет". Ее исключительный характер подчеркивается ее неуниверсальностью льгота распро страняется только на ту часть родов и видов растений, которая охватывается специальным перечнем, утверждаемым Правительством РФ. Поскольку речь идет именно об использовании растительного материала, а не исходных семян, из которых он выращен, указанный срок на чинает течь с момента получения этого растительного материала, то есть со дня сбора урожая собственных семян, а не со дня приобретения или посева семян, полученных от патентообла дателя или лицензиата.

Статья 1425, определяющая последствия истечения срока действия исключительного пра ва, новелла Кодекса. Ранее понятие "общественное достояние" к селекционным достиже ниям не применялось. Закон 1993 года умалчивал о порядке и условиях использования сортов и пород, срок правовой охраны которых истек;

а, например, постановление Правительства РФ от 12 августа 1994 года № 918 "О мерах по реализации Закона Российской Федерации "О селекционных достижениях", речь о котором пойдет далее, пыталось (п. 3) регулировать даже "имущественные права авторов" неохраняемых результатов селекции.

*** Добровольное отчуждение исключительного права на селекционное достижение возмож но на любой стадии: после получения патента в виде отчуждения патента;

до подачи заяв ки на получение патента, а также в промежутке между этими двумя событиями в виде отчуждения права на подачу заявки. Поскольку в период временной правовой охраны, то есть во временной промежуток между подачей заявки и получением патента, заявителю разрешена передача семян или племенного материала, связанная с отчуждением права на получение патента (п. 3 ст. 1436 ГК РФ), допускается, следовательно, и такое отчуждение. Иначе говоря, возможна замена лица и на этой стадии, то есть ситуация, когда заявку подает одно лицо, а патент получит другое. Правилами, которые предстоит устанавливать федеральному органу исполнительной власти, осуществляющему нормативно-правовое регулирование в сфере сельского хозяйства (п. 3 ст. 1433 и др.), и сама возможность такой замены, и механизм ее технического осуществления должны быть предусмотрены.

Патент на селекционное достижение является "комплексным" документом, удостоверяю щим не только исключительное право патентообладателя, но и авторство (даже если он выдан не автору), и приоритет (ст. 1415). Каждый автор, в том числе автор-патентообладатель, если пожелает этого, имеет право получить авторское свидетельство, несмотря на то что его автор ство уже удостоверено патентом (ст. 1416). Положение Закона о селекционных достижениях о том, что авторское свидетельство удостоверяет и право автора на получение вознаграждения от патентообладателя за использование селекционного достижения (ст. 22), в ГК РФ, естест венно, не воспроизводилось. Действительно, в случаях, предусмотренных Кодексом, автор имеет право на вознаграждение (например, п. 5 ст. 1430), однако закон никак не связывает это право с наличием или отсутствием у него авторского свидетельства.

Формулировка Кодекса о том, что патент используется заявителями совместно по согла шению между ними (п. 3 ст. 1439), соответствует общей норме п. 3 ст. 1229 ("взаимоотноше ния лиц, которым исключительное право принадлежит совместно, определяются соглашением между ними"). При этом оно, казалось бы, противоречит специальному положению п. ст. 1411 об отношениях между соавторами: если соглашением между ними не установлено Комментарии нового законодательства иное, каждый из соавторов вправе использовать селекционное достижение "по своему усмот рению".

Здесь следует принять во внимание, что п. 2 ст. 1411 Кодекса распространяет действие п. 3 ст. 1229 только на распоряжение исключительным правом на селекционное достижение, а не на пользование этим правом. Следовательно, в данной статье речь действительно идет не о пользовании исключительным правом, а именно и буквально об использовании патента как документа, удостоверяющего это право, об обязанности патентодержателя предоставлять другим обладателям исключительного права оригинал или выдавать надлежащим образом заверенные копии и т. д. Единственная ситуация, когда обсуждаемая правовая норма должна будет действовать в полном объеме, то есть и по отношению к удостоверенному патентом исключительному праву (еще точнее, когда по отношению к этому праву начнет действовать общая норма п. 3 ст. 1229 за неимением для этого случая специальной правовой нормы), мо жет возникнуть, если патент выдан нескольким заявителям, никто из которых соавтором се лекционного достижения не является. Это вполне возможно при пода-че заявки в отношении служебного или заказного селекционного достижения не-сколькими лицами, каждое из кото рых было работодателем кого-либо из соавторов, или лицами, совместно выступавшими как заказчики создания селекционного дос-тижения.

К договору об отчуждении патента на селекционное достижение (ст. 1426 ГК РФ) в пол ном объеме применяются общие положения части четвертой Кодекса (ст. 1234). Предложение о заключении такого договора может быть и публичным (ст. 1427), в этом случае оно является весьма своеобразным случаем публичной оферты. Во-первых, налицо классическая "единич ная" оферта, исчерпываемая первым же акцептом. Во-вторых, в данном случае, как, например, и для изобретений (п. 3 ст. 1366), Кодекс прямо устанавливает, что такое публичное предло жение может быть с соблюдением определенной процедуры отозвано оферентом. Любопыт но, что общие положения ГК РФ об обязательствах (ст. 436) вообще не упоминают оферту, в том числе публичную, которая была бы отзывной в силу закона возможность отзыва может быть лишь непосредственно указана в самой оферте или "вытекать" (усматриваться) "из су щества предложения или обстановки, в которой оно было сделано", то есть отзывность как свойство оферты в общем случае связана гражданским законодательством не с законом, а лишь с волеизъявлением оферента, прямым или косвенным. Предложения об отчуждении патентов на результат интеллектуальной деятельности единственное исключение из этого общего правила.

Представляет интерес и вопрос о существенных условиях предлагаемого договора, кото рые, как известно, в публичной оферте должны быть указаны в явном виде. В этом случае существенным условием договора об отчуждении патента является только его предмет, по скольку все прочие условия императивно подлежат эксплицированию из "установившейся практики". Здесь понятие "практика" используется Кодексом несколько иначе, чем в случае истребования принудительной лицензии. Поскольку заявка на получение патента только по дается, лицензионная практика по данному селекционному достижению просто не могла сформироваться. Очевидно, будет использоваться "суммарная" сложившаяся практика по подобным публичным предложениям. Правда, у заявителя, впоследствии становящегося па тентооблада-телем (поскольку заявка подана, хотя патентные пошлины, между прочим, не уплачивались ст. 1427), есть два года, чтобы эту практику "установить", поскольку до поступления акцепта его права ничем не ограничены и могут реализовываться в обычном порядке. В результате лицо, изъявившее желание заключить договор на основании опубли кованного предложения, рискует "унаследовать" вместе с патентом и несколько лицензион ных договоров, уже заключенных прежним патентообладателем.

Что касается предоставления права использования охраняемых селекционных достижений лицам, не являющимся патентообладателями, то следует обратить внимание на следующее не вполне очевидное обстоятельство. Глава 73 ГК РФ содержит нормы, касающиеся открытых и принудительных лицензий. Однако в ней полностью отсутствуют элементы какого-либо спе циального регулирования лицензионных договоров, связанных с использованием селекцион 12 Хозяйство и право ного достижения, как таковых. Таким образом, в отношении "обычных" лицензий на селекци онное достижение подлежат прямому и непосредственному применению нормы ст. 1235- ГК РФ, в том числе в части условий лицензии, территории и срока ее действия "по умолча нию" (пять лет на территории РФ пп. 3 и 4 ст. 1235) и невозможности умолчания о размере вознаграждения лицензиара (п. 5), обязанности лицензиата отчитываться об использовании селекционного достижения (п. 1 ст. 1237) и т. д. Наиболее важным в этом контексте представ ляется следующее. Общие положения о лицензионных договорах не возлагают на лицензиара патентообладателя обязанности оказывать лицензиату содействие. Кодекс требует лишь "воз держиваться от каких-либо действий, способных затруднить осуществление лицензиатом предоставленного ему права" (п. 2 ст. 1237). Иными словами, в общем случае патентооблада тель обязан осуществлять поддержание, например, сорта (п. 1 ст. 1440), то есть производить оригинальные семена (ст. 6, 18 Федерального закона "О семеноводстве"), однако не обязан "по умолчанию" снабжать такими семенами своих лицензиатов, осуществляющих производ ство семян элиты. Либо такая обязанность должна быть явным образом предусмотрена лицен зионным договором, либо лицензиат должен иметь право производить оригинальные семена самостоятельно. Возникает противоречие. Положение о регистрации оригинатора сорта рас тения 9 требует от кандидата в оригинаторы получить "соответствующее полномочие от па тентообладателя". Действительно, право использования селекционного достижения, прямо не указанное в лицензионном договоре, не считается предоставленным лицензиату (п. 1 ст. ГК РФ). Однако ГК РФ, в отличие от Закона о семеноводстве, не различает категорий семян;

и если лицензиату в соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 1421 Кодекса предоставлено право произ водства семян, то для утверждения о том, что на производство отдельных категорий семян, в частности оригинальных, такое право не распространяется, требуются дополнительные осно вания. Следовательно, если лицензиат вправе производить семена и иное не предусмотрено лицензионным договором, он вправе производить и оригинальные семена, то есть поддержи вать сорт наравне с патентообладателем. Правда, для лицензиата это право, а не обязанность.

Если патентообладатель сочтет, что поддержание сорта лицензиатом не осуществляется или осуществляется ненадлежащим образом и сортовые признаки утрачиваются, вполне воз можно предъявление требования о пресечении нарушения права. И лицензиат не вправе в этой ситуации потребовать, чтобы "взамен" патентообладатель обеспечил его оригинальны ми семенами, иначе, мол, тот как раз и совершит запрещенные ему "действия, способные затруднить осуществление лицензиатом предоставленного ему права" (п. 2 ст. 1237 ГК РФ).

Создается парадоксальная ситуация, когда вырождением сорта у лицензиата реально наруша ется не исключительное право патентообладателя, осуществление которого лицензиатом "затруднено" быть не может, поскольку фактически прекратилось, а личное неимущественное право на наименование, так как фактически под сортовым названием лицензиатом произво дятся и предлагаются к продаже семена, уже не являющиеся семенами растений искомого сорта.

Правообладатель может по своему усмотрению разрешать или запрещать другим лицам использование результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (п. 1 ст. 1229 ГК РФ). Для селекционного достижения традиционное соединение правомочий "разрешать или запрещать" редуцировано. "Разрешать" патентообладатель вправе, а вот за претить по крайней мере полностью, вообще говоря, не может, это право существенным образом ограничено институтом принудительной лицензии. Конвенция UPOV (ст. 17) позво ляет национальному законодательству стран-участниц ограничивать право селекционера "только в силу причин, обусловленных общественными интересами";

любые другие случаи должны быть специально оговорены в тексте Конвенции. Ничего подобного институту при нудительной лицензии (ст. 1423 ГК РФ) Конвенция не предусматривает, следовательно, при нуждение патентообладателя к выдаче лицензий "по определению" связано с обеспечением интересов общества. Это косвенно доказывается и тем обстоятельством, что, в отличие от Утверждено приказом Минсельхозпрода России от 10 февраля 1999 года № 50 "О порядке регистрации ори гинатора сорта растения".

Комментарии нового законодательства изобретений и промышленных образцов (п. 1 ст. 1362), Кодекс не связывает возможность предъявления требования о выдаче принудительной лицензии с неиспользованием или недос таточным использованием селекционного достижения. А также тем, что "неуважительность" причин отказа в выдаче лицензии Кодексом фактически презюмирована.

Требование принудительной лицензии оказывается возможным при соблюдении двух ус ловий: во-первых, соискатель лицензии фактически вступил в переговоры с патентообладате лем, во-вторых, эти переговоры зашли в тупик. Поскольку предметом как переговоров, так и требования должны быть "условия, соответствующие установившейся практике" (п. 1 ст. ГК РФ), желательно, чтобы "сведения о заключенных лицензионных договорах", вносимые в Государственный реестр охраняемых селекционных достижений (подп. 8 п. 2 ст. 1439), были достаточно полными. Еще лучше, если "другие сведения, касающиеся охраны селекционных достижений", публикуемые в официальном бюллетене федерального органа исполнительной власти (подп. 5 п. 1 ст. 1443), будут включать и существенные условия лицензионных догово ров. Тем более что условия открытых лицензий, например, заведомо подлежат опубликова нию (п. 1 ст. 1429).

Положения об открытой лицензии на селекционное достижение не содержат ничего не ожиданного. Следует лишь обратить внимание на то, что, в отличие от договора об отчужде нии патента и от принудительной лицензии, для случая открытой лицензии условия ее пре доставления определяются патентообладателем, а положения об "установившейся практике" не применяются (п. 1 ст. 1429). Договор открытой лицензии на основании публичного пред ложения может заключаться не с первым изъявившим желание, как в случае публичного предложения об отчуждении патента (п. 1 ст. 1427), а просто "с лицом", то есть с любым ли цом или лицами. Если с самого начала в корпусе опубликованных условий не будет оговорена ее "конечность", определяемая, например, способностью патентообладателя выступать в каче стве оригинатора, то есть снабжать лицензиатов оригинальными семенами, открытая лицен зия по умолчанию являет собой пример "неограниченной публичной оферты";

общий запрет заключать другие договоры, предлагавшийся законопроектом, в окончательной редакции части четвертой Кодекса отсутствует. Истинно "неограниченной" такая оферта станет, если условием предоставления открытой лицензии окажется обязательство лицензиата принять обязанность поддержания сорта на себя (в отличие от общего случая, когда такое поддержа ние, как уже говорилось, является правом, но не обязанностью лицензиата).

По истечении трех лет возможна, вероятно, конкуренция двух правовых режимов от крытой лицензии, где условия определяются патентообладателем, и принудительной лицен зии, условия которой устанавливаются судом. Поводом для обращения в суд как раз и может послужить то обстоятельство, что условия открытой лицензии противоречат "сложившейся практике" (правда, доказывать это обстоятельство вынужден будет уже соискатель), а заклю чить лицензионный договор на условиях, этой практике соответствующих, патентооблада тель, судя по всему, отказывается. Истечение трехлетнего срока (п. 1 ст. 1423 ГК РФ), кстати, частично обессиливает положение Конвенции UPOV (подп. "b" п. 1 ст. 14) о праве патентооб ладателя обусловливать предоставление лицензии определенными условиями и ограничения ми. Предъявленные соискателям в течение первых трех лет, в том числе в режиме открытой лицензии, такие условия и ограничения будут вполне правомерными и, естественно, войдут в состав "складывающейся практики". Если же они будут предъявлены позднее, это способно побудить соискателя к отказу от договорного процесса и переходу в режим истребования принудительной лицензии, в котором уже сложившейся ранее практике новые "условия и ограничения" будут противоречить. Без сомнения, они и в этом случае могут быть учтены судом, однако теперь только в составе "уважительных причин". Следовательно, их отклоне ние соискателем способно привести к отказу в выдаче лицензии;

однако одновременно при нять решение о выдаче принудительной лицензии и о включении в нее по требованию патен тообладателя таких условий вопреки позиции соискателя лицензии суд не вправе.

*** 14 Хозяйство и право Гражданский кодекс РФ последовательно исходит из того, что право признаваться авто ром, будучи личным правом, может возникать только у реальных личностей, у гражданина или группы граждан. Право авторства неотчуждаемо и непередаваемо, отказ от этого права ничтожен (ст. 1418). Исключительное право первоначально также возникает у автора;

однако оно может быть передано по договору либо перейти к другим лицам по основаниям, установ ленным законом (п. 3 ст. 1228). И важнейшим из таких оснований закон считает создание селекционного достижения во исполнение обязательства, принятого на себя по трудовому или гражданско-правовому договору.

Понятие служебного селекционного достижения было хорошо известно Закону 1993 года (абз. 2 ст. 5). Кодекс лишь исправил неточную формулировку, установив, что работодателю с момента создания сорта или породы принадлежит "по умолчанию" не просто право на полу чение патента, а непосредственно исключительное право (п. 3 ст. 1430), хотя и являющееся в данном случае не первоначальным, а производным от права автора. Руководство организации работодателя должно быть уведомлено автором (п. 4) и располагает четырехмесячным сроком для принятия решения о способе реализации возникших прав: подать заявку от имени органи зации, передать право на подачу заявки другому лицу, принять решение о сохранении полу ченного результата в тайне или воздержаться от действий, сохранив за собой право использо вания селекционного достижения "в собственном производстве" на условиях простой (неис ключительной) лицензии.

При этом личные права остаются за автором. В число таких прав входит не только право авторства, но и право на наименование, следствием которого оказывается невозможность подачи заявки на выдачу патента иным лицом без представления доказательств того, что предлагаемое название селекционного достижения согласовано с автором (п. 3 ст. 1419). По являющаяся здесь почва для злоупотреблений, в частности произвольного затягивания такого согласования, способного привести к просрочке установленного данным пунктом четырехме сячного срока для подачи заявки, может быть нейтрализована только в рамках категории злоупотребления правом (пп. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ).

Если соглашением работника и работодателя предусмотрено, что исключительное право сохраняется за работником, тот даже не обязан извещать работодателя о получении охрано способного творческого результата, то есть о создании селекционного достижения 10. Если это прямо не оговорено упомянутым соглашением, работодатель не вправе и требовать предос тавления ему простой лицензии ни безвозмездной, как в случае, если селекционное дости жение выведено работником "не в порядке выполнения своих трудовых обязанностей или конкретного задания" (п. 6 ст. 1430), ни даже возмездной (п. 4). Поэтому в подобных ситуаци ях автору, "успокоенному" наличием в трудовом договоре соответствующего условия, следу ет быть готовым к тому, что работодателю может оказаться выгодным (и, следовательно, показаться целесообразным и оправданным, поскольку в этом случае работодатель гарантиру ет себе безвозмездную лицензию) возбудить "обратный" спор неожиданно заявив, что выведенное работником селекционное достижение, хотя и было получено автором "с исполь зованием денежных, технических или иных материальных средств работодателя", служебным не является.

Закон о селекционных достижениях предусматривал включение данных о лицензиях, ис ключительных, открытых и принудительных, в Государственный реестр охраняемых селек ционных достижений (ст. 11). В ГК РФ (подп. 8 п. 2 ст. 1439) упомянуты только сведения о заключенных лицензионных договорах. Представляется, что это не должно "оставить за бор том" законные лицензии, то есть право использования селекционного достижения, возникаю щее у работодателя или заказчика непосредственно в силу закона (п. 4 ст. 1430, п. 3 ст. ГК РФ) на основании трудового или иного договора, который по общему правилу федераль ным органом исполнительной власти по селекционным достижениям не регистрируется. В противном случае при отчуждении права на получение патента, при уступке патента или Поскольку п. 4 ст. 1430 ГК РФ, предусматривающий общую обязанность "уведомить", в качестве основания для исключения из этого общего правила непосредственно отсылает к предыдущему пункту.


Комментарии нового законодательства попытке выдачи исключительной лицензии селекционер-правообладатель должен будет нести от-ветственность за убытки, причиненные новому правообладателю или лицензиату, посколь ку тот не знал и не мог знать об обременении приобретаемого права.

*** Положения о приоритете, естественные и традиционные практически для любого вида ис ключительных прав, применительно к селекционным достижениям требуют комментария.

Для селекционных достижений право приоритета означает следующее. Во-первых, в течение одного года после подачи заявки на патентование сорта в одной из стран членов UPOV (п. 1 ст. 11 Конвенции UPOV) либо в каком-то ином иностранном государстве, с которым Россия заключила договор об охране селекционных достижений (п. 3 ст. 1434 ГК РФ), заявку на получение патента в отношении этого селекционного достижения вправе подать в Россий ской Федерации только одно-единственное, вполне конкретное лицо автор (или группа соавторов), точнее, податель первой заявки. А по истечении года, вообще говоря, кто угодно, поскольку авторство при подаче заявки презюмируется, доказыванию не подлежит и прове ряться не должно, а может только быть оспорено впоследствии. Во-вторых, верно и обратное;

следовательно, для того, чтобы воспользоваться за рубежом приоритетом, возникшим в связи с подачей заявки в России, необходим национальный механизм установления приоритета. Его и предусматривает Кодекс (п. 1 ст. 1434): по дате поступления заявки.

Следующая норма Кодекса о приоритете является явно излишней, хотя призвана разре шить вполне, казалось бы, реальную коллизию: как быть, если две заявки будут поданы в один день? Тем более что эта норма практически дословно дублирует ранее действовавшее положение Закона о селекционных достижениях (ст. 7), в свою очередь воспроизводившее Патентный закон РФ в его первоначальной редакции (п. 6 ст. 19). Здесь налицо следы перво начальных попыток унификации законодательства об интеллектуальных правах, осуществ лявшихся механически, без учета особенностей регулируемых объектов. Само понятие "при оритета" основано на той молчаливо признаваемой исходной посылке, что на тот или иной объект интеллектуальных прав возможна подача двух или более независимых и равно леги тимных заявок. В отличие от изобретения, одно и то же селекционное достижение практиче ски нельзя создать двум независимым селекционерам. Две заявки на одно и то же селекцион ное достижение могут возможно, в один и тот же день подать только "зависимые" се лекционеры, то есть либо соавторы, либо селекционер и его работодатель или заказчик. Нали цо спор о правомерности по крайней мере одной из заявок;

спор о праве, а не о факте. Следо вательно, вопрос о приоритете в подобном случае просто не может быть поставлен.

*** Гражданский кодекс РФ считает необходимым условием правовой охраны селекционного достижения его соответствие критериям охраноспособности в течение всего срока действия патента и требует от патентообладателя поддерживать сорт или породу. Совершенно естест венно поэтому, что Кодекс вынужден допускать и возможность периодической проверки того, осуществляется ли такое поддержание (п. 2 ст. 1440). И если селекционное достижение более не соответствует критериям однородности и стабильности, действие патента прекращается досрочно (п. 1 ст. 1442). Возникает вопрос о том, что здесь должно презюмироваться, а что подлежит доказыванию. Кодекс четкого ответа не содержит, и вновь требуется обращение к тексту Конвенции UPOV.

В силу ст. 22 Конвенции удостоверенное патентом право может быть аннулировано, если тот факт, что условия, связанные с однородностью и стабильностью, более не выполняются, "будет установлен". А не в том случае, если установить что-либо не удастся. Таким образом, в данной ситуации соответствие искомым критериям охраноспособности должно презюмиро ваться, а факт несоответствия подлежит не просто исследованию в техническом смысле, но в данном случае это бесспорно! именно доказыванию в смысле юридическом. Естественно, что подобная ситуация, когда для компетентного органа совершенно невозможно доказать 16 Хозяйство и право что-либо без содействия оригинатора, а презумпция "работает" в пользу последнего, могут провоцировать злоупотребление правом. Посему вторым основанием для досрочного прекра щения действия патента совершенно естественно оказывается отказ патентообладателя от сотрудничества с федеральным органом исполнительной власти по селекционным достиже ниям, непредоставление возможности провести контрольные мероприятия в течение года с момента получения запроса (подп. 2 ст. 1442 ГК РФ). У федерального органа в силу закона есть две возможности проверить сохранность сорта или породы: запросить семена или племенной материал для проведения контрольных испытаний или же провести инспекцион ную проверку на месте;

и патентообладатель обязан оказать ему содействие в обоих случаях (п. 2 ст. 1440).

Ничего не сказано о том, за чей счет проводятся контрольные испытания, кто должен оп лачивать "инспекцию на месте" и по каким расценкам. Использованная Кодексом словесная конструкция, по моему мнению, прямо указывает, что если семена или племенной материал направляются в федеральный орган исполнительной власти по селекционным достижениям патентообладателем "за свой счет" (п. 2 ст. 1440), то инспекция на месте должна проводиться во всяком случае не за счет патентообладателя. Однако ни объем требуемых материалов, ни периодичность и продолжительность контрольных мероприятий Кодексом не регламентиро ваны. Вообще говоря, ничего не стоит разорить селекционера, чем-то не устраивающего фе деральный орган исполнительной власти, бесконечными инспекциями и испытаниями. Несо мненно, нормативные правовые акты Минсельхоза России, призванные регулировать такие испытания и инспекции, должны будут предусмотреть эту опасность и исключить ее.

Казалось бы, федеральный орган исполнительной власти вправе сам выбрать, какой из способов контроля предпочесть, а действие патента может быть прекращено, если патентооб ладатель не выполнил любую из этих обязанностей "или" не предоставил семена, племен ной материал, необходимые документы и информацию, "или" не предоставил возможность провести инспекцию на месте. Однако необходимо отметить, по крайней мере в отношении сортов растений, что в данном случае Кодекс не учел изменений, внесенных в текст Конвен ции UPOV Женевским актом 1991 года. Современный ее вариант сформулирован следующим образом: действие патента может быть прекращено, если по просьбе компетентного органа и в течение предписанного срока патентообладатель не предоставит компетентному органу информацию, документы или материал, которые считаются необходимыми для проверки поддержания сорта (ст. 22). При этом упоминание о том, что правообладатель может быть лишен патента, если он не позволяет проверить меры, принятые для сохранения сорта (подп. "а" п. 3 ст. 10 Конвенции UPOV в редакции 1978 года), из текста 1991 года исключено.

Так что аналогичное норме Кодекса положение о последствиях того, что правообладатель "не предоставил возможность провести инспекцию селекционного достижения на месте", в со временном тексте Конвенции не просто "отсутствует", оно из этого текста сознательно изъя то.

Вывод: патент не может быть аннулирован, пока федеральным органом не исчерпаны все имеющиеся у него возможности для исследования сохранности сорта или породы. Если па тентообладатель не желает допускать на свой опытно-произ-водственный участок, в питом ник или на ферму какую-либо инспекцию, однако готов выслать в адрес соответствующего ведомства любые необходимые материалы и любую информацию, требования Конвенции соблюдены. Верно и обратное: если патентообладатель не может (или не хочет) направлять что-либо "за свой счет", но предлагает в любое время "приехать и убедиться самим", он также ничего еще не нарушил;

и компетентный государственный орган не вправе отказать ему в правовой охране селекционного достижения.

*** Федеральные законы о семеноводстве и племенном животноводстве, регулирующие во просы использования семян и племенного материала, традиционно рассматриваются как акты так называемого "сельскохозяйственного" или "аграрного" права. Между тем, по моему мне Комментарии нового законодательства нию, оба упомянутых федеральных закона имеют "право на существование" только в том случае, если регулируют производство, оборот и использование соответствующей продукции именно как материального носителя объектов интеллектуальных прав на селекционное дос тижение. Именно в таком качестве эти законы окажутся посвященными гражданско-правовой тематике и будут охватываться предметом вдения Российской Федерации (ст. 71 Конститу ции РФ).

Анализируя же ст. 1444 ГК РФ "Использование селекционных достижений", следует со гласиться с тем, что ей не место в пределах § 5 главы 73;

проблема так называемого "исполь зования селекционных достижений" не имеет ни малейшего отношения ни к получению па тента, ни к прекращению его действия. Собственно говоря, подобной статье вообще не место в ГК РФ;

именно этому вопросу предполагалось полностью посвятить два специальных феде ральных закона. Как уже говорилось, Кодекс принципиально отказался от воспроизведения любых правовых норм, регулирующих вопросы, которые не связаны с сортами растений или породами животных, охраняемыми патентом на селекционное достижение либо претендую щими на правовую охрану. В отличие от Закона о селекционных достижениях, Кодекс вслед за Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик 1991 года регулирует отношения по поводу не "сортов и пород" как таковых, но лишь вновь созданных и именно в силу этого патентоспособных результатов селекции. Подобная позиция законодателя оказы вается совершенно целенаправленной и обоснованной;


все функции федеральных органов исполнительной власти, которые были связаны с неох-раняемыми селекционными достиже ниями, уже несколько лет назад в рамках ме-роприятий по реализации административной реформы были признаны Правительством РФ избыточными и подлежащими упразднению.

Необходимо отдавать себе отчет в реальном содержании так называемого "допуска селек ционного достижения к использованию", предусматривавшегося ранее ст. 32 Закона о селек ционных достижениях, а также в правовой природе Государственного реестра селекционных достижений, допущенных к использованию. Семена сорта, племенной материал породы товар, имущество, объект гражданских прав. И то, что законодательство о селекционных достижениях уклончиво называло "включением в Государственный реестр", по своей граж данско-правовой природе вынужденно оказывалось "специальным разрешением", необходи мым для самой возможности нахождения такого товара в гражданском обороте (п. 2 ст. ГК РФ). Ни Закон о селекционных достижениях, ни Федеральный закон о семеноводстве не содержат правовой нормы, запрещающей оборот семян незарегистрированных сортов. Более того, ГК РФ недвусмысленно требует: "виды объектов гражданских прав, нахождение кото рых в обороте не допускается (объекты, изъятые из оборота), должны быть прямо указаны в законе" (абз. 1 п. 2 ст. 129), между тем такого "прямого указания" федеральные законы как раз и не содержат. Прямое указание (если его можно считать прямым) содержалось лишь в поста новлении Правительства РФ "О ме-рах по реализации Закона Российской Федерации "О селек ционных достижениях" 11 ;

однако те положения Закона, на которые постановление опиралось, "во исполнение" которых оно было издано, частью четвертой ГК РФ дезавуированы. Кодекс не предусматривает более ни разрешительного порядка допуска селекционных достижений к использованию в Российской Федерации или в отдельных ее регионах, ни проведения испы таний на так называемую "хозяйственную полезность" как обязательного ус-ловия возможно сти такого допуска.

Лишилась своей законодательной основы и "сертификация семян".

Закон о селекционных достижениях года упоминал (чч. 3 и 5 ст. 32) сертификаты, кото рыми должны сопровождаться "полученные на законных основаниях" семена или племенной материал, "реализуемые в соответствующем регионе Российской Федерации", в котором они допущены к использованию, призванные удостоверять их сортовую (породную) принадлеж Министерству сельского хозяйства и продовольствия Российской Федерации совместно с другими заинтере сованными федеральными органами исполнительной власти принять меры по предотвращению распространения не прошедших государственное испытание и производственную проверку сортов растений и пород животных…" (п. 2 постановления Правительства РФ от 12 августа 1994 года № 918).

18 Хозяйство и право ность, происхождение и качество. Использование Законом самого термина "сертификат", означающего в зависимости от контекста документ, удостоверяющий либо фактические ха рактеристики товара, либо соответствие этих характеристик эталону или каким-либо норма тивно установленным требованиям, либо же безопасность товара, следует признать крайне неудачным. Вывод о том, что семена или племенной материал являются товаром, для которо го законом предусмотрено обязательное подтверждение соответствия (то есть обязательная сертификация в "базовом" смысле), из анализа этой правовой нормы не следовал. Тем не ме нее с декабря 1993 года началось построение системы сертификации семян 12 "в целях реали зации", в числе прочего и Закона о селекционных достижениях. Правовая природа и смысл бонитировки племенной продукции были практически аналогичными.

ГК РФ устанавливает отныне лишь то, что реализуемые в Российской Федерации селек ционные достижения должны сопровождаться документом, удостоверяющим сортовую или породную принадлежность и происхождение (п. 1 ст. 1444). Семена и племенной материал в подавляющем большинстве случаев еще не растение и не животное;

их фенотипические характеристики, как правило, либо вовсе не развиты, либо еще не проявились до степени, позволяющей контрагенту уверенно идентифицировать сорт или породу. Посему покупатель нуждается, во-первых, в информации о сортовой или породной принадлежности, во-вторых, в идентификации лица, которое является источником этой информации и должно нести граж данско-правовую ответственность за ее соответствие действительности. При этом Кодекс подчеркнул, что в отношении охраняемых селекционных достижений таким источником ин формации вправе выступать только лицо, являющееся "источником", легальным производи телем реализуемого материала, происхождение которого в этом случае удостоверяется, сам патентообладатель или владелец лицензии (п. 2 ст. 1444). Семена ранее охранявшихся сортов, племенной материал пород животных, для которых в свое время были зарегистрированы и наименование, в отношении которого продолжают действовать личные права автора, и офи циальное описание, также должны сопровождаться указанным документом, позволяющим идентифицировать и само селекционное достижение, и лицо, вводящее товар в гражданский оборот и несущее ответственность за его соответствие заявленным сортовым (породным) характеристикам. Неохраняемые же результаты селекции, напомню, не охватываются предме том правового регулирования главы 73 ГК РФ.

*** Следует признать, что немногочисленные и весьма осторожные изменения, которым под верглось селекционное законодательство в ходе его инкорпорации в ГК РФ, в целом способ ствовали устранению имевшихся противоречий в правовом регулировании, придали системе правовых норм бльшую логичность и стройность, а также подчеркнули принципиальное единство самого института интеллектуальных прав, поскольку важные детали и существен ные особенности отдельных видов объектов не поколебали его целостности, взаимосвязи и взаимообусловленности правовых норм и системного характера всей их совокупности.

К. ВСЕВОЛОЖСКИЙ Некоторые комментарии к Федеральному закону "Об исполнительном производстве" Федеральный закон от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" принят спустя десять лет после вступления в силу предшествовавшего ему Федерального Приказ Госстандарта России и Минсельхоза России от 21 декабря 1993 года № 236/308 "О введении системы сертификации семенного и посадочного материала".

Комментарии нового законодательства закона от 21 июля 1997 года № 119-ФЗ "Об исполнительном производстве" (далее Закон 1997 года), который впервые в Российской Федерации на уровне самостоятельного федераль ного закона урегулировал вопросы, связанные с принудительным исполнением судебных актов и актов других органов.

Десять лет применения Закона 1997 года показали значимость и выявили сложности пра вового регулирования вопросов исполнительного производства. За этот период появилось множество научных статей и монографий, защищены диссертационные исследования по про блемам исполнительного производства. Сформировалась правоприменительная практика в этой сфере, в том числе судебная, включая решения Конституционного Суда РФ, выявившая не только проблемы правового регулирования, но и определенные пробелы в законодательст ве.

Кроме того, большое влияние на развитие законодательства об исполнительном производ стве оказала практика Европейского Суда по правам человека, а также существенные измене ния в законодательстве Российской Федерации в иных сферах правового регулирования. Дос таточно сказать, что за прошедшие десять лет приняты вторая, третья и четвертая части Граж данского кодекса РФ, значительно изменились Налоговый, Бюджетный, Таможенный кодек сы, приняты новые Гражданский процессуальный кодекс РФ и Арбитражный процессуальный кодекс РФ, внесены многочисленные изменения в федеральные законы "О рынке ценных бумаг", "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", принят Кодекс РФ об административных правонарушениях, внесены существенные измене ния в другие законодательные акты.

Все это не могло не сказаться на применении Закона 1997 года и вызвало необходимость его совершенствования и дальнейшего развития законодательства в сфере принудительного исполнения судебных актов и актов других органов. В связи с этим принятие в 2007 году Федерального закона "Об исполнительном производстве" (далее Закон об исполнительном производстве, Закон) стало явлением ожидаемым, вызванным настоятельной потребностью правоприменения.

Закон об исполнительном производстве 2007 года это не просто новая редакция Закона 1997 года. Он значительно больше по объему и существенно изменился по содержанию. В нем нашли отражение правоприменительная практика судов общей юрисдикции и арбитраж ных судов, Конституционного Суда РФ и Европейского Суда по правам человека, а также изменения законодательства, регулирующего правоотношения в сфере принудительного ис полнения судебных актов и актов других органов и в иных сферах, в том числе новое процес суальное законодательство. Кроме того, в Законе об исполнительном производстве учтены наработки, содержащиеся в проекте Исполнительного кодекса Российской Федерации, разра ботанного группой ученых и специалистов.

Вместе с тем в новом Законе об исполнительном производстве сохранились многие поло жения Закона 1997 года, оправдавшие себя на практике. Тем самым обеспечена преемствен ность в правовом регулировании вопросов исполнительного производства.

Остановимся на некоторых положениях нового Закона. Он распространяется на сферу правоотношений, складывающихся при определении условий и порядка принудительного исполнения судебных актов и актов других органов и должностных лиц, уполномоченных возлагать на граждан и организации и иных субъектов обязанности по передаче другим субъ ектам денежных средств и иного имущества либо совершению в их пользу определенных действий (воздержанию от совершения определенных действий).

При этом в данном Законе делается оговорка относительно исключения из сферы его дей ствия определения условий и порядка исполнения судебных актов, когда та-кое исполнение осуществляется за счет бюджетов бюджетной системы Российской Фе-дерации, поскольку эти вопросы регулируются бюджетным законодательством Российской Федерации (ч. 2 ст. 1).

Следовательно, Федеральная служба судебных приставов и ее территориальные органы, являющиеся органами принудительного исполнения согласно ст. 5 Закона, не уполномочены на исполнение требований судебных актов, предусматривающих взыскание денежных средств в пользу граждан и организаций за счет средств федерального бюджета и других бюджетов бюджетной системы Российской Федерации.

20 Хозяйство и право Однако различное правовое регулирование вопросов принудительного исполнения судеб ных актов не должно снижать уровень гарантий права на судебную защиту в тех случаях, когда исполнение предполагается за счет средств казны. На такой подход ориентирует прак тика Европейского Суда по правам человека. Обращает на это внимание и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении от 22 июня 2006 года № 23 "О некоторых вопросах применения арбитражными судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации".

Важной гарантией права на судебную защиту является осуществление судебного разбира тельства, включающего и исполнение судебных актов, в разумный срок 1. В связи с этим особую значимость приобретают положения Закона о сроках в испол-нительном производстве (гл. 3, ст. 36, 37, 38, 42 и др.). Причем положения главы 3 Закона являются новыми для этой сферы правового регулирования, их не было в Законе 1997 года. В определенной мере в них воспроизводятся соответствующие правила процессуального законодательства, предусмот ренные, в частности, в гла- ве 10 АПК РФ и в главе 9 ГПК РФ, об установлении, исчислении и окончании сроков.

Однако имеются и серьезные отличия в последствиях пропуска сроков в исполнительном производстве и процессуальных сроков. Так, если при пропуске процессуальных сроков лица, участвующие в деле, утрачивают право на совершение соответствующих процессуальных действий (ст. 109 ГПК РФ, ст. 115 АПК РФ), то пропуск срока в исполнительном производст ве также влечет ответственность, предусмотренную Законом об исполнительном производст ве и другими федеральными законами (ст. 17). В частности, в случае неисполнения должни ком исполнительного документа в срок, установленный для добровольного исполнения, с должника взыскивается ис-полнительский сбор.

Жесткая регламентация сроков в исполнительном производстве не только преследует це ли правовой определенности, но и направлена на обеспечение исполнения требований испол нительного документа в установленные Законом сроки (ст. 36). Этим можно объяснить требо вание Закона о довольно коротких сроках десять дней подачи жалоб на действия судеб ного пристава-исполнителя (ст. 122), о возврате жалобы при ее подаче с пропуском срока (ч. ст. 17), о восстановлении пропущенного срока не только при признании причин пропуска срока уважительными, но и при признании срока подачи ходатайства о восстановлении про пущенного срока разумным (ч. 1 ст. 18).

Критерий разумности, используемый в ст. 18 Закона, хотя и носит оценочный характер, но все же позволяет ограничить возможность злоупотребления правом на обжалование действий судебных приставов-исполнителей. Это представляется особенно важным, поскольку обжало вание действий должностных лиц службы судебных приставов может повлечь за собой при остановление исполнительного производства (ч. 3 ст. 40).

Надо заметить, что подобный критерий разумности не предусмотрен в нормах процессу ального законодательства, определяющих порядок оспаривания аналогичных действий (ч. ст. 198 АПК РФ, ст. 256 ГПК РФ), что вряд ли оправданно.

Установленные в исполнительном производстве сроки и последствия их нарушения, тем не менее, не препятствуют защите прав взыскателя, в том числе его права требовать принуди тельного исполнения вынесенного в его пользу судебного акта или акта иного органа. Так, в ч. 1 ст. 17 Закона предусмотрено, что пропуск срока не освобождает от исполнения требова ний, содержащихся в исполнительном документе. В ч. 8 ст. 36 указывается, что истечение сроков совершения исполнительных действий и применения мер принудительного исполне ния не является основанием для прекращения или окончания исполнительного производства.

Тем самым обеспечиваются гарантии права на исполнение, которое приобретает взыскатель в соответствии с вынесенным в его пользу судебным актом или актом иного судебного органа, обладающим такой же силой.

В Законе детально регламентировано собственно исполнительное производство (гл. 5), в том числе порядок возбуждения исполнительного производства (ст. 30) и его окончания (ст. 47).

См.: постановление Европейского Суда по правам человека от 7 мая 2002 года по делу "Бурдов против Рос сии" (жалоба № 59498/00).

Комментарии нового законодательства Исполнительное производство возбуждается судебным приставом-исполнителем на осно вании исполнительного документа, как правило, по заявлению взыскателя (ч. 1 ст. 30). По добного требования не предусматривал Закон 1997 года. Между тем подача заявления о воз буждении исполнительного производства позволяет взыскателю не только выразить свою волю на совершение определенных действий по принудительному исполнению, но и изло жить в нем ходатайство о наложении ареста на имущество должника в целях обеспечения исполнения содержащихся в исполнительном документе требований об имущественных взы сканиях, об установлении для должника ограничений, предусмотренных Законом об исполни тельном производстве (ч. 2 ст. 30).

Регламентированный Законом порядок исполнительного производства предусматривает определенный баланс гарантий защиты прав как взыскателя, так и должника. В связи с этим важно заметить, что в Законе установлены как меры, направленные на совершение действий по исполнению в интересах взыскателя, в том числе сроки совершения исполнительных дей ствий, так и меры, гарантирующие защиту прав должника.

Так, в ст. 30 комментируемого Закона закреплено правило, обязывающее судебного при става-исполнителя предоставить должнику срок для добровольного исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе. Подобное правило предусматривалось и в Зако не 1997 года, однако срок исчислялся со дня возбуждения исполнительного производства (ст. 9). Учитывая непродолжительность этого срока до пяти дней, отсутствие порядка его исчисления, должник заведомо ставился в положение, обрекающее его на пропуск этого срока и необходимость уплаты исполнительского сбора, на что обращалось внимание в известном постановлении Конституционного Суда РФ от 30 июля 2001 года № 13-П.

Новый Закон предусматривает, что срок для добровольного исполнения не может превы шать пять дней со дня получения должником постановления о возбуждении исполнительного производства (ч. 12 ст. 30), а не со дня возбуждения, как было установлено ранее. При этом определено, что в сроки, исчисляемые днями, не включаются нерабочие дни (ч. 2 ст. 15), что предоставляет должнику дополнительные возможности своевременного исполнения требова ний исполнительного документа в добровольном порядке.

В отличие от Закона 1997 года новый Закон устанавливает круг оснований, при наличии которых исполнительное производство может быть приостановлено и прекращено судебным приставом-исполнителем (ст. 40, ч. 2 ст. 43). Ранее эти вопросы решались только судом, что приводило к затягиванию процедуры исполнительного производства. Представляется, что правила нового Закона, расширяя в этой части полномочия судебных приставов исполнителей, с обеспечением возможности обжалования соответствующих действий, в том числе в судебном порядке, более ориентированы на повышение эффективного исполнитель ного производства.

Важное место в Законе об исполнительном производстве отводится регламентации испол нительных действий и мер принудительного исполнения (гл. 7). Надо сказать, что Закон года вообще не содержал отдельной статьи, определяющей круг исполнительных действий, совершаемых судебным приставом-исполнителем, как это предусмотрено в ст. 64 нового Закона. Фактически в ст. 64 закрепляются полномочия судебного пристава-исполнителя, ко торые он вправе осуществлять в процессе исполнения требований исполнительных докумен тов. В соответствии с данной статьей судебный пристав-исполнитель наделяется правом за прашивать у различных органов и лиц, в том числе находящихся на территориях иностранных государств, необходимые сведения, получать от них объяснения, информацию, справки;

да вать поручения по исполнению требований, содержащихся в исполнительных документах, совершать иные действия.

Особо следует указать на предоставление судебному приставу-исполнителю права накла дывать арест на имущество, изымать его, передавать на хранение;

производить оценку иму щества и привлекать для этого специалистов;

обращаться в орган, осуществляющий государ ственную регистрацию прав на имущество и сделок с ним, для проведения регистрации на имя должника принадлежащего ему имущества;

устанавливать временные ограничения на выезд должника из Российской Феде-рации.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.