авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«КОММЕНТАРИИ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Охрана и использование селекционных достижений (комментарий основных положений главы 73 ГК РФ) * ...»

-- [ Страница 2 ] --

22 Хозяйство и право Круг исполнительных действий, предусмотренных в ст. 64, не является исчерпывающим, что представляется оправданным в целях обеспечения своевременного, полного и правильно го исполнения исполнительных документов.

Учитывая значимость отдельных исполнительных действий, в Законе регламентируется порядок их осуществления. Так, в ст. 65 определяются случаи, когда судебный пристав исполнитель может осуществлять розыск должника, его имущества или розыск ребенка. Ана логичные правила устанавливались и в ст. 28 Закона 1997 года.

Новеллой Закона является наделение судебного пристава-исполнителя правом на обраще ние в регистрирующий орган для проведения в установленном порядке государственной ре гистрации права собственности должника на имущество, иного имущественного права, при надлежащего ему и подлежащего государственной регистрации, в целях последующего обра щения взыскания на указанное имущество или имущественное право (п. 14 ч. 1 ст. 64, ст. 66).

Судебный пристав-исполнитель может воспользоваться этим правом, если у должника отсут ствует или у него недостаточно иного имущества или имущественного права, на которое может быть обращено взыскание.

Устанавливаются в Законе и случаи, когда судебный пристав-исполнитель обращается в регистрирующий орган для проведения государственной регистрации прав собственности взыскателя на имущество, иное имущественное право, зарегистрированное на должника (ч. ст. 66).

Закрепление в Законе об исполнительном производстве названных нововведений обуслов лено потребностями практики и необходимостью повышения эффективности исполнительно го производства. При этом следует иметь в виду, что практика арбитражных судов и ранее не исключала возможности в случае, когда должник не зарегистрировал свое право собственно сти на имущество, выставляемое на торги, обращения в регистрирующий орган судебного пристава-исполнителя в порядке подготовки торгов данным имущественным объектом 2. Од нако отсутствие законодательной регламентации условий и порядка осуществления судебным приставом-исполни-телем такого права препятствовало его практической реализации.

В целях согласования положений Закона об исполнительном производстве, предусмот ренных ст. 66, и Федерального закона от 21 июля 1997 года № 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" в последний внесены измене ния, связанные с наделением судебного пристава-исполни-теля правом на обращение в реги стрирующий орган с требованием о государственной регистрации права и выдачей ему свиде тельства о государственной регистрации прав и (или) иных документов 3.

Весьма значимым является и наделение судебного пристава-исполнителя правом в опре деленных случаях временно ограничивать выезд должника из Российской Фе-дерации (п. ч. 1 ст. 64, ст. 67).

Предоставление судебному приставу-исполнителю права устанавливать для дол-жника подобные ограничения временного характера направлено на обеспечение исполнения требо ваний, содержащихся в исполнительном документе.

Постановление судебного пристава-исполнителя о временном ограничении на выезд должника из Российской Федерации, утвержденное старшим судебным приставом, обязатель но для исполнения не только должником, но и пограничными органами, а также органами исполнительной власти, уполномоченными на осуществление функций по контролю и надзо ру в сфере миграции, которым направляется копия соответствующего постановления (ст. 6, ч. 3 ст. 67).

Значительно расширен по сравнению с установленным в ст. 45 Закона 1997 года круг мер принудительного исполнения. При этом в ст. 68 нового Закона не только содержится перечень мер принудительного исполнения, но и дается их понятие. Данные меры определяются как действия, указанные в исполнительном документе, или действия, совершаемые судебным См.: информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 года № 59 "Обзор практики разреше ния споров, связанных с применением Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" (п. 17).

Федеральный закон от 2 октября 2007 года № 225-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (ст. 8).

Комментарии нового законодательства приставом-исполнителем в целях получения с должника денежных средств и иного имущест ва, подлежащего взысканию по исполнительному документу.

Помимо мер, предусматривавшихся ранее в ст. 45 Закона 1997 года, в ст. 68 названы такие меры, как обращение взыскания на имущественные права должника, в том числе на исключи тельные права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации;

обращение в регистрирующий орган для регистрации перехода права на имущество, включая переход права на ценные бумаги, с должника на взыскателя и др.

Одной из основных и наиболее часто применяемой является такая мера, как обращение взыскания на имущество должника. Применению этой меры принудительного исполнения посвящена глава 8 Закона. В ней содержатся общие правила обращения взыскания на имуще ство должника, в том числе на денежные средства и ценные бумаги, которые применяются при исполнении требований исполнительного до-кумента в отношении как граждан, так и организаций.

Вместе с тем в Законе об исполнительном производстве регулируются особенности обра щения взыскания на имущество должника-организации (гл. 10) и порядок обращения взыска ния на заработную плату и иные доходы должника-граждани- на (гл. 11). В связи с этим следует иметь в виду, что положения, содержащиеся в гла-вах 10 и 11, должны применяться во взаимосвязи с положениями главы 8, а также главы 9 о реализации имущества должника на торгах.

Таким образом, общие правила об обращении взыскания на имущество должника (гл. 8) являются базовыми и представляющими особый интерес.

В ст. 69 установлено правило, определяющее очередность обращения взыскания на иму щество должника: в первую очередь взыскание обращается на денежные средства должника в рублях и иностранной валюте и иные ценности, в том числе находящиеся на счетах, во вкла дах или на хранении в банках или иных кредитных организациях. При отсутствии или недос таточности у должника денежных средств взыскание обращается на иное имущество, принад лежащее ему на праве собственности, хозяйственного ведения и (или) оперативного управле ния, независимо от то-го, где и в чьем фактическом владении и (или) пользовании оно нахо дится. Исключение составляет имущество, изъятое из оборота, и имущество, на которое в соответствии с федеральным законом не может быть обращено взыскание.

Аналогичные правила были предусмотрены в ст. 46 Закона 1997 года. Однако тогда не предусматривалось содержащееся в ч. 7 ст. 69 Федерального закона положение об обязанно сти должника по требованию судебного пристава-исполнителя предоставлять сведения о принадлежащих ему правах на имущество, в том числе исключительных и иных правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, правах требования по договорам об отчуждении или использовании указанных прав.

Соответствующие сведения судебный пристав-исполнитель может запросить также у на логовых органов, банков и иных кредитных организаций, у органов, осуществляющих госу дарственную регистрацию прав на имущество, у лиц, осуществляющих учет прав на ценные бумаги, которые под угрозой наступления ответственности не вправе отказывать в их предос тавлении (ст. 6).

Более детальную регламентацию получили в Законе об исполнительном производстве по ложения, предусматривающие порядок обращения взыскания на денежные средства. Этому порядку посвящена ст. 70, содержащая общие правила;

особо регулируются порядок обраще ния взыскания на денежные средства должника в иностранной валюте при исполнении долга в рублях (ст. 71) и порядок обращения взыскания на денежные средства должника при исчис лении долга в иностранной валюте (ст. 72). Причем порядок, определяемый в ст. 72, вообще отсутствовал в Законе 1997 года, что вызывало множество вопросов на практике.

Подробная регламентация порядка обращения взыскания на денежные средства вполне оправданна, поскольку в данном случае речь идет об использовании меры принудительного исполнения, имеющей приоритетный характер. Кроме того, в процессе осуществления соот ветствующих исполнительных действий участвует не только судебный пристав-исполнитель, но и иные лица, в частности банк или иная кредитная организация. Причем нарушение бан ком или иной кредитной организацией требований Закона об исполнительном производстве 24 Хозяйство и право или распоряжений судебного пристава-исполнителя влечет ответственность, в том числе в виде наложения штрафных санкций (ст. 6, 113, 114).

С учетом этого в Законе предусмотрено, что перечисление денежных средств со счетов должника производится на основании исполнительного документа и (или) постановления судебного пристава-исполнителя без представления в банк или иную кредитную организацию взыскателем или судебным приставом-исполнителем расчетных документов (ч. 2 ст. 70).

Особое внимание следует обратить на специальное указание о том, что денежные средства перечисляются банком и иной кредитной организацией без представления расчетных доку ментов, то есть без инкассового поручения. При этом денежные средства перечисляются на депозитный счет подразделения судебных приставов, если исполнительный документ получен банком или иной кредитной организацией от судебного пристава-исполнителя (ч. 7 ст. 70).

Закон 1997 года подобного правила не предусматривал. Однако правоприменительная прак тика в сфере исполнительного производства свидетельствует о том, что судебные приставы исполнители обязывали банки, в которых ведутся текущие и расчетные счета должника, пере числять денежные средства на депозитный счет службы судебных приставов. На наличие такой практики и различную ее оценку судами указывал, в частности, В. В. Ярков 4.

Таким образом, в чч. 1, 7 ст. 70 Закона нашла отражение правоприменительная практика.

Закон об исполнительном производстве предусматривает также возможность перечисле ния денежных средств на счет, указанный взыскателем, если банк или иная кредитная органи зация получили исполнительный документ непосредственно от взы-скателя, что обеспечивает использование гибкого механизма исполнения при обращении взыскания на денежные сред ства должника.

Ранее уже отмечалось положительное значение сбалансированных положений Закона об исполнительном производстве, позволяющих обеспечить гарантии сторон в исполнительном производстве. В данном случае такое же значение имеют нормы, направленные на защиту не только должника, но и банка или иной кредитной организации, осуществляющих обслужива ние счетов должника. Так, в ч. 6 ст. 70 предусмотрено, что банк или иная кредитная организа ция вправе задержать исполнение исполнительного документа на срок до семи дней, если у них имеются обоснованные сомнения в подлинности исполнительного документа, полученно го непосредственно от взыскателя (его представителя), или сомнения в достоверности сведе ний, указанных взыскателем в представленном в банк или иную кредитную организацию заявлении (ч. 2 ст. 8). В таком случае задержка исполнения исполнительного документа свя зана с необходимостью проверки его подлинности либо достоверности све-дений, содержа щихся в заявлении.

Закон называет случаи, когда банк или иная кредитная организация может не исполнить исполнительный документ полностью: при отсутствии на счетах должника денежных средств;

когда на денежные средства, находящиеся на счетах, наложен арест;

когда в порядке, уста новленном законом, приостановлены операции с денежными средствами (ч. 8 ст. 70).

Гарантии обеспечения прав взыскателя на получение денежных средств с должника в ино странной валюте, если долг исчислен в иностранной валюте, предусмотрены в ст. 72 Закона об исполнительном производстве. Данный механизм позволяет судебному приставу исполнителю возложить на банк или иную кредитную организацию обязанность в соответст вии с валютным законодательством Российской Федерации купить иностранную валюту в размере, необходимом для исполнения требований, содержащихся в исполнительном доку менте, и перечислить денежные средства в иностранной валюте на депозитный счет подразде ления судебных приставов или на счет взыскателя.

В Законе об исполнительном производстве содержится ряд положений, обеспечивающих защиту прав лиц, не являющихся сторонами в исполнительном производстве. В частности, по долгам профессионального участника рынка ценных бумаг не может быть обращено взыска ние на денежные средства и ценные бумаги его кли-ентов, находящиеся на счетах, открытых профессиональным участником рынка ценных бумаг в соответствии с Федеральным законом от 22 апреля 1996 года № 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" (ст. 73).

См.: Ярков В. В. Комментарий к Закону об исполнительном производстве. — М., 1999, с. 242.

Комментарии нового законодательства На имущество участников некоторых организаций-должников при недостаточ-ности у по следних денежных средств взыскание может быть обращено только на ос-новании судебного акта. Такой же порядок предусмотрен в отношении обращения взыскания на долю должника в уставном или складочном капитале ряда организаций (ст. 74).

В ч. 1 ст. 74 учитываются также особенности обращения взыскания на имущество учреж дений и имущество собственника учреждений. При этом делается ссылка на фе-деральный за кон, определяющий случаи и порядок обращения взыскания на имущество учреждений или имущество собственника учреждения при недостаточности денежных средств, находящихся в распоряжении учреждения. К числу таких федеральных законов следует отнести, прежде всего, Гражданский кодекс РФ. Статья 120 Кодекса устанавливает правило, согласно которо му учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денеж ными средствами. При их недостаточности субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения несет собственник соответствующего имущества.

Ограничивают оборот имущества учреждения и нормы ст. 56, 298 ГК РФ, на что об-ращалось внимание в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 марта года № 4605/98 при рассмотрении конкретного дела в порядке надзора.

В Законе об исполнительном производстве появилась и специальная статья, определяю щая условия и порядок обращения взыскания на дебиторскую задолженность (ст. 76). Ранее вопросы, связанные с осуществлением исполнительных действий в отношении дебиторской задолженности, решались на основании общих положений Закона 1997 года и ряда подзакон ных актов.

Новый Закон предусматривает, что обращение взыскания на дебиторскую задолженность состоит в переходе к взыскателю права должника на получение дебиторской задолженности в размере задолженности, определяемом в соответствии с ч. 2 ст. 69 Закона, но не более объема дебиторской задолженности, существовавшего на день обращения взыскания, и на тех же условиях (ч. 1 ст. 76).

Таким образом, Закон об исполнительном производстве исходит из гражданско-правового понимания имущественных прав (прав требования), являющихся составной частью имущест ва должника (ст. 128 ГК РФ), которые могут быть переданы другим лицам. В связи с этим в Законе фактически предусматривается возможность обращения взыскания на права требова ния. При этом устанавливаются условия, при наличии которых производится обращение взы скания на дебиторскую задолженность, и определяется порядок обращения взыскания на нее:

при наличии согласия взыскателя путем внесения (перечисления) дебитором деби торской задолженности на депозитный счет подразделения судебных приставов;

при отсутствии согласия взыскателя или невнесении (неперечислении) дебитором деби торской задолженности на депозитный счет подразделения судебных приставов путем продажи дебиторской задолженности с торгов.

Кроме того, Закон об исполнительном производстве, определяя случаи, когда взыскание на дебиторскую задолженность не обращается (ч. 3 ст. 76), ограничивает возможности приме нения этой меры принудительного исполнения.

В целях обеспечения исполнения требований, содержащихся в исполнительном докумен те, в том числе для обеспечения сохранности имущества, которое подлежит передаче взыска телю или реализации, при исполнении судебного акта о конфискации имущества, при испол нении судебного акта о наложении ареста на имущество, принадлежащее должнику и нахо дящееся у него или у третьих лиц, судебный пристав-исполнитель вправе наложить арест на имущество должника. Некоторые положения Закона об исполнительном производстве регу лируют вопросы, связанные с наложением ареста (ст. 80, 81, 82, 83, 86). Такой детальной регламентации дей-ствий, связанных с наложением ареста, не было в Законе 1997 года, по этому мож- но говорить о многих нововведениях, которые предусмотрены в настоящее время.

В частности, в ч. 1 ст. 80 предусмотрено, что судебный пристав-исполнитель вправе наложить арест на имущество должника в том числе и в течение срока, установленного для доброволь ного исполнения должником содержащихся в исполнительном документе требований. При этом он может не применять правила очередности обращения взыскания на имущество долж ника.

26 Хозяйство и право Исходя из того, что арест имущества должника включает запрет распоряжаться имущест вом, а при необходимости ограничение права пользования имуществом или изъятие иму щества, Закон об исполнительном производстве управомочивает судебного пристава исполнителя определять вид, объем и срок ограничения права пользования имуществом в каждом конкретном случае с учетом свойств имущества, его значимости для собственника или владельца, характера использования и других факторов (ч. 4 ст. 80). Аналогичное поло жение предусматривалось и в ст. 51 Закона 1997 года.

Вместе с тем данное положение не должно истолковываться таким образом, что оно по зволяет судебному приставу-исполнителю самостоятельно определять ограничения права пользования имуществом и в тех случаях, когда арест на имущество должника налагается в соответствии с ч. 1 ст. 90 и ч. 1 ст. 91 АПК РФ в порядке исполнения определения арбитраж ного суда об обеспечительных мерах, в котором не был предусмотрен запрет использования арестованного имущества в обычной производственной деятельности.

К такому выводу пришел, в частности, Президиум Высшего Арбитражного Су- да РФ при рассмотрении в порядке надзора дела, связанного с оспариванием соответствующих дей ствий судебного пристава-исполнителя (постановление Президиума ВАС РФ от 31 мая года № 16872/04).

В новом Законе об исполнительном производстве получило закрепление регулирование порядка наложения ареста на ценные бумаги (ст. 82).

Ранее арест на ценные бумаги налагался в порядке, определяемом Правительством РФ (п. 8 ст. 51 Закона 1997 года) в постановлении от 12 августа 1998 года № 934 "Об утвержде нии Порядка наложения ареста на ценные бумаги". Практика применения этого порядка по зволила закрепить многие содержащиеся в нем положения в Законе об исполнительном про изводстве, придав им характер установленных законом правил.

Вместе с тем есть и существенные отличия в правовом регулировании, предусмотренном в ст. 82 Федерального закона, от установленных Правительством РФ правил. В частности, в данной статье четко определены права и обязанности судебного пристава-исполнителя, в том числе гарантирующие защиту интересов сторон исполнительного производства, а также права и обязанности эмитента, лица, выдавшего ценные бумаги, держателя реестра или депозита рия, осуществляющего учет прав на эмиссионные ценные бумаги на предъявителя с обяза тельным централизованным хранением либо учет прав на ценные бумаги и (или) хранение сертификатов ценных бумаг владельцев.

Заслуживают внимания и многие другие новеллы Закона об исполнительном производст ве, касающиеся обращения взыскания на имущество. Так, в судебной практике возникло не мало вопросов, связанных с оценкой имущества должника, в том числе по делам об оспарива нии оценки, произведенной судебным приставом-исполнителем. Зачастую споры возникали в силу того, что вопрос о назначении специалиста для оценки имущества решался судебным приставом-исполнителем по своему усмотрению, когда оценка отдельных предметов пред ставлялась для него затруднительной. Таково было положение Закона 1997 года (ст. 52).

В новом Законе установлена обязанность судебного пристава-исполнителя привлечь оценщика для оценки недвижимого имущества, ценных бумаг, не обращающихся на органи зованном рынке ценных бумаг, имущественных прав, драгоценных металлов и драгоценных камней, изделий из них и лома таких изделий, коллекционных денежных знаков, предметов, имеющих историческую или художественную ценность, вещи, стоимость которой по предва рительной оценке превышает тридцать тысяч рублей, и в иных случаях (чч. 2, 3 ст. 85). Пре дусмотрены и другие гарантии определения реальной стоимости имущества: например, уста новление стоимости ценных бумаг, обращающихся на организованном рынке ценных бумаг, путем запроса цены на ценные бумаги у организатора торговли на рынке ценных бумаг (ч. ст. 85).

Представляется, что закрепленное в Законе об исполнительном производстве регулирова ние вопросов, связанных с обращением взыскания на имущество должника, создает предпо сылки для осуществления исполнительного производства на тех прин-ципах, которые сфор мулированы в ст. 4 Закона.

Комментарии нового законодательства Этой же цели служат и положения главы 9 о реализации имущества должника на торгах.

Если ранее в ст. 54 Закона 1997 года содержалась отсылочная норма к порядку проведения торгов, определяемому законодательством Российской Феде-рации, то сейчас определяются организации, правомочные проводить торги, прави-ла установления начальной цены имуще ства, перечень документов, прилагаемых к постановлению судебного пристава-исполнителя о передаче имущества для его реализации, и ряд других вопросов, имеющих важное значе ние для своевременно-го и эффективного исполнения требований, содержащихся в исполни тельном доку-менте.

Более последовательно, с учетом судебной практики, в том числе правовых позиций Кон ституционного Суда РФ, решаются в Законе об исполнительном производстве вопросы, ка сающиеся исполнительского сбора (гл. 15).

В частности, на законодательном уровне определена природа исполнительского сбора, ко торый рассматривается в качестве взыскания, налагаемого на должника в случае неисполне ния им исполнительного документа в срок, установленный для доб-ровольного исполнения, а также в случае неисполнения им исполнительного документа, подлежащего немедленному исполнению, в течение суток с момента получения копии постановления судебного пристава исполнителя о возбуждении исполнительного производства. Определены и случаи, когда исполнительский сбор не взыскивается, в частности, когда исполнительное производство возбуждено по судебным актам по обеспечительным мерам (ст. 112).

Таким образом, исполнительский сбор представляет собой санкцию, налагаемую судеб ным приставом-исполнителем в случае нарушения его предписания долж-ником.

Однако в силу Закона об исполнительном производстве лицо, налагающее санкцию, само не может решить вопрос об отсрочке или рассрочке взыскания исполнительского сбора, об уменьшении его размера или освобождении от взыскания исполнительского сбора. В данном случае Закон предоставляет должнику право обратиться в суд с соответствующим иском, а также оспорить постановление судебного пристава-исполнителя о взыскании исполнитель ского сбора.

Особого внимания заслуживают предусмотренные в главах 17 и 18 Закона положения о защите прав взыскателя, должника и других лиц при совершении исполнительных действий.

Новеллой является установление не только судебного порядка оспаривания действий должно стных лиц службы судебных приставов, но и административного, имея в виду возможность их обжалования в порядке подчиненности.

Положение, содержащееся в ч. 1 ст. 121 Закона об исполнительном производстве, во взаимосвязи с положениями ст. 122, п. 4 ч. 1 ст. 125, ч. 2 ст. 126, ст. 128 дает основания рас сматривать правило об обжаловании в порядке подчиненности как альтернативный способ разрешения конфликта по отношению к судебному порядку. Это означает, что у лица, чьи права и интересы нарушены в процессе исполнения исполнительного документа, есть воз можность выбора способа обжалования соответствующих действий (бездействия), за исклю чением случая, предусмотренного в ч. 2 ст. 121 Закона об исполнительном производстве.

Административный порядок обжалования, как следует из содержания ст. 121, не является обязательным досудебным порядком урегулирования конфликта между должностным лицом службы судебных приставов и лицом, чьи права и интересы нарушены в процессе исполни тельного производства, поэтому он не может препятствовать праву заинтересованного лица на обращение в суд.

В данном случае предусматривается внесудебный порядок рассмотрения жалобы, которо му следовало бы отдать предпочтение, поскольку он позволяет урегулировать конфликт "внутри ведомства", что несомненно будет способствовать повышению ав-торитета службы судебных приставов, укреплению доверия к органам исполнитель-ной власти.

Кроме того, в Законе об исполнительном производстве получили дальнейшее развитие положения, определяющие механизм судебной защиты сторон в исполнительном производст ве, в том числе положения о разграничении подведомственности дел об оспаривании дейст вий должностных лиц службы судебных приставов между судами общей юрисдикции и ар битражными судами (ст. 128). В связи с этим следует признать, что новый Закон об исполни 28 Хозяйство и право тельном производстве расширяет подведомственность дел этой категории арбитражным су дам (чч. 2, 3 ст. 128).

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что с принятием в 2007 году Закона об испол нительном производстве наступает новый этап в правовом регулировании вопросов исполни тельного производства, учитывающем сложившиеся ранее традиции и современное развитие законодательства и практики его применения.

Т. АНДРЕЕВА, заместитель Председателя Высшего Арбитражного Суда РФ, кандидат юридических наук ДОГОВОРЫ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Договор международной автомобильной перевозки грузов в российской и зарубежной судебной практике Международные перевозки грузов автомобильным транспортом осуществляются на основа нии договоров (в форме накладной), к которым применяются нормы национального права и международных транспортных конвенций, в частности Женевской конвенции о договоре Конвения) 1. Конвенция при международной дорожной перевозки грузов 1956 года (далее меняется ко всякому договору дорожной перевозки грузов за вознаграждение посредством транспортных средств (автомобили, прицепы и полуприцепы), когда место погрузки груза и место доставки груза, указанные в договоре перевозки, находятся на территории различных стран, из которых по крайней мере одна участница Конвенции (ст. 1).

Национальное законодательство применяется в части, не урегулированной международ ными соглашениями.

Сфера действия Конвенции сформулирована достаточно широко: она применяется рос сийскими участниками перевозок и судами в случае, если место отправления груза или место его назначения находятся в России, независимо от того, является ли соответствующее ино странное государство участником Конвенции. Если спор будет предметом рассмотрения в государстве, не участвующем в ней, суд обратится к ее положениям только в случае, когда применимым правом будет признано право России или право иного государства участника Конвенции.

Таким образом, автомобильная перевозка относится к международной и подпадает под действие Конвенции, если она осуществляется за границу и хотя бы одно из государств места отправления или места назначения груза является ее участником. При этом не имеет значения местонахождение коммерческих предприятий (то есть место ведения ими своей деятельности) сторон договора перевозчика и отправителя, а также их национальность (место регистрации). Как свидетельствует российская и иностранная судебная и арбитражная практика, договоры международной автомобильной перевозки, как правило, заключаются между сторонами, принадлежащими к одному государству или осуществляющими в одном государстве коммерческую деятельность.

Как указано в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 сентяб ря 2003 года № 7127/03, cогласно ст. 1 Конвенции именно местонахождение пунктов погрузки и назначения в различных государствах служит определяющим основанием для применения к договору дорожной перевозки грузов ее положений. Кроме того, применение Конвенции не зависит от местожительства и национальности заключающих договор сторон. В постановле нии также отмечается, что в соответствии со ст. 23 Конвенции перевозчик обязан возместить ущерб, вызванный полной или частичной потерей груза, размер которого не должен превы шать 8,33 СПЗ 2 за 1 кг недостающего веса брутто (данное положение было введено До полнительным протоколом к Конвенции от 5 июля 1978 года). Таким образом, Конвенция В Конвенции участвует более 20 государств, в том числе СССР (Россия) с 1983 года.

СПЗ — специальные права заимствования — условная денежная единица, применяемая странами — члена ми МВФ. Стоимость 1 СПЗ примерно составляет 38 руб. (по состоянию на ноябрь 2007 года).

30 Хозяйство и право предусматривает иные порядок и размер исчисления и возмещения стоимости утраченного при перевозке груза, чем установлено Гражданским кодексом РФ.

В рассмотренном деле примечательно то, что суд исчислил размер ответственности пере возчика не в золотых франках (которые подлежат переводу в национальную валюту по опре деленной схеме) 3, как предписано п. 3 ст. 23 Конвенции, а в СПЗ согласно Протоколу года, хотя Россия в нем не участвует. Суд при этом не пояснил, на чем основано применение Протокола. Исчисление пределов ответственности перевозчика в СПЗ в изложенном поста новлении Президиума ВАС РФ подтверждает вывод К. В. Холопова о том, что положения Протокола 1978 года "используются на практике, поскольку в нашей стране не существует иного механизма пересчета золотых франков в национальную валюту рубли" 4.

Конвенция регулирует множество аспектов международной автомобильной пе-ревозки (определяет реквизиты международной товарно-транспортной накладной (CMR) 5, обязатель ства сторон и т. д.), а также ряд процессуальных вопросов, связанных с предъявлением исков к перевозчику. Одно из центральных мест в Конвенции, как и в других транспортных конвен циях, занимают вопросы ответственности перевозчика. Большинство споров, возникающих между участниками договора перевозки, так или иначе связаны с применением положений Конвенции о пределах ответственности перевозчика за утрату (повреждение) груза или про срочку в его доставке. Камнем преткновения является соотношение положений ст. 23, которая предусматривает возможность ограничения ответственности перевозчика в размере 25 фран ков за 1 кг недостающего груза, и ст. 29, исключающей применение установленного ст. предела ответственности перевозчика в случае, если "ущерб был вызван злоумышленным поступком" перевозчика.

Например, в деле Alena Ltd. v. Harlequin Transport Services Ltd., рассмотренном Ком мерческим судом (English Commercial Court) Великобритании в 2003 году 6, между ан глийской компанией Alena Ltd. (грузоотправитель) и румынской компанией Harlequin Transport Services Ltd. (перевозчик) предметом спора был договор перевозки груза из Велико британии в Румынию. Во время перевозки груза по территории Румынии автомобиль перевоз чика потерпел аварию. По утверждению водителя перевозчика, причиной аварии стал крутой горный спуск: груз не удержался на автомобиле и упал с горы. Договор перевозки подчинялся Конвенции 1956 года. Основной вопрос заключался в следующем: вправе ли перевозчик огра ничить свою ответственность на основании п. 3 ст. 23 этого документа размером 25 франков за 1 кг утраченного груза или же установленный данной статьей предел ответственности не при меняется, поскольку согласно ст. 29 Конвенции "ущерб был вызван злоумышленным поступком" перевозчика. Если признать применимым п. 3 ст. 23, то перевозчик не должен платить более 90 000 фунтов стерлингов за утраченный груз, тогда как при применении ст. 29 перевозчик должен выплатить полную стоимость утраченного груза, а именно 270 000 фунтов стерлингов.

В судебном заседании английская компания (истец) настаивала на том, что перевозчик (от ветчик) намеренно и постоянно не содержал автомобиль в надлежащем состоянии, а следова тельно, знал или должен был знать о возможности поломки автомобиля в ситуациях, подобных произошедшей аварии. В поддержку своих доводов истец сослался на недостаток письменных доказательств о регулярном прохождении перевозчиком технического осмотра своего автомо биля в Румынии, а также на тот факт, что водитель с помощью искусственных приспособлений внес в тормозную систему автомобиля определенные дополнения к автоматической системе торможения. Судья, однако, постановил, что истец не представил суду достаточных доказа тельств. В частности, не может рассматриваться как допустимое доказательство ссылка истца на практику прохождения техосмотра в Великобритании, поскольку в Румынии действуют свои правила прохождения техосмотра. Изменение же системы регулирования автомобилем — обычная практика водителей в Румынии и может рассматриваться скорее как небрежность, чем См., в частности, п. 1 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 16 февраля 1998 года № 29 "Обзор судебно-арбитражной практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц".

См.: Холопов К. В. Комментарий к Конвенции о договоре международной дорожной перевозки груза. — М.:

ЗАО "Бизнес-школа "Интел-Синтез", 2000, с. 99.

"Международная товарно-транспортная накладная CMR" — это накладная, составляемая в соответствии с правилами Конвенции 1956 года. В литературе и судебной практике обычно используется латинская аббревиатура — CMR (аббревиатура названия Конвенции на французском языке). Далее под накладной CMR имеется в виду накладная, оформленная в соответствии с правилами Конвенции.

См.: DMC’s CaseNotes // http://www.onlinedmc.co.uk/shipping_and_transport.htm Договоры: теория и практика "злонамеренный поступок". Соответственно ответчик (румынская компания Harlequin) вправе ограничить свою ответственность на основании п. 3 ст. 23 Конвенции.

В деле Netstal-Maschinen AG and Securitas Bremer Allgemeine Versicherung AG v. Dons Transporte AG, Stewart Height and David O’Neill 7, рассмотренном в Лондоне Английским Торго вым судом (English Mercantile Court) в 2004 году, по договору перевозки груз (станок) стои мостью 341 500 швейцарских франков должен был быть доставлен из Швейцарии в Великобри танию. На территории Бельгии перевозивший груз автомобиль в силу случайного стечения обстоятельств попал в аварию, в результате которой груз был утрачен. Основной вопрос в данном деле заключался в том, подлежит ли перевозчик освобождению от ответственности на основании п. 3 ст. 17 Конвенции — вследствие того, что утрата груза произошла в результате обстоятельств, избежать которых водитель не мог и последствия которых он не мог предотвра тить. По мнению истцов, водитель мог и должен был избежать столкновения, если бы он не совершал перевозку в ночное время, его скорость не превышала бы 55 миль в час и если бы водитель не управлял автомобилем непрерывно в течение 5 часов. Суд не согласился с дово дами истца, признав их "нереальными" и "абсурдными", и постановил, что ответчик вправе ссылаться на положения п. 3 ст. 17 Конвенции, освобождающие его от ответственности за утра ту груза.

В деле Transport Insurer of X. v. Freight Forwarder Y, рассмотренном Верховным судом Гер мании (German Federal Supreme Court) в 2004 году, между немецкой организацией продав цом и покупателем в Стамбуле был заключен контракт купли-продажи оборудования для печа ти стоимостью 1,2 млн. немецких марок. Перевозка груза осуществлялась двумя автомобиля ми. Во время перевозки груза по территории Румынии в июне 1993 года второй автомобиль с оборудованием перевернулся, в результате чего груз весом 6940 кг был полностью утрачен.

Поскольку груз был застрахован, страховщик выплатил страховое возмещение продавцу в размере 1 135 177 немецких марок и в порядке суброгации предъявил иск к перевозчику немецкой фирме о возмещении выплаченной продавцу суммы. По мнению истца, ответствен ность перевозчика не должна ограничиваться, поскольку утрата груза стала следствием грубой небрежности (gross negligence) водителя автомобиля. Суды Германии первой и второй инстан ций поддержали иск страховщика: ответственность перевозчика была признана неограничен ной, поскольку водитель допустил грубую небрежность вследствие чрезмерной усталости, а также ошибки при управлении автомобилем. Однако Верховный суд Германии отменил реше ния судов нижестоящих инстанций и постановил, что ответчик вправе ограничить свою ответст венность на основании ст. 23 Конвенции, поскольку истец не доказал, что утрата груза про изошла вследствие грубой небрежности водителя. Во-первых, из показаний румынской полиции не следует, что водитель превысил скорость или допустил иное грубое нарушение правил управления автомобилем. Во-вторых, не было достаточных свидетельств, что водитель совер шил аварию в связи с недостатком времени для доставки груза: авария произошла 15 июня, тогда как согласно условиям договора срок действия аккредитива истекал 30 июня, а срок от правки груза из Германии истекал 21 июня (в это время груз уже находился в пути на террито рии Румынии и, следовательно, у перевозчика было достаточно времени для его доставки).

Соответственно истец (страховщик) был вправе рассчитывать лишь на возмещение в пределах лимита, установленного п. 3 ст. 23 Конвенции, то есть не более 25 золотых французских фран ков за 1 кг утраченного груза, что в переводе составило лишь 156 000 немецких марок (против 1 135 177 марок, уплаченных страховщиком и требуемых им с ответчика).

Российская судебная практика не всегда последовательна в оценке положений Кон венции об ответственности перевозчика. В частности, в одном из дел, несмотря на то что утрата перевозчиком груза произошла в результате разбойного нападения, суд пришел к выводу о правомерности требования о возмещении убытков, причиненных перевозчиком в связи с несохранной перевозкой (постановление ФАС Московского округа от 19 июля 2005 года по делу № КГ-А40/6148-05-П). Согласно п. 1 ст. 17 Кон венции перевозчик несет ответственность за полную или частичную потерю груза или за его повреждение, произошедшее в промежуток времени между принятием груза к перевозке и его сдачей, а также за просрочку доставки. Суд, однако, не про анализировал п. 2 ст. 17, предусматривающий возможность освобождения перевоз чика от ответственности в указанной ситуации.

Однако в другом деле (постановление ФАС Московского округа от 1 марта 2001 го См.: DMC’s CaseNotes // http://www.onlinedmc.co.uk/shipping_and_transport.htm 32 Хозяйство и право да по делу № КГ-А40/719-01) суд пришел к противоположному выводу. Груз пере возился по маршруту Германия Москва и перевозка регулировалась Конвенцией.

На территории Польши груз был похищен. Истец (страховщик) выплатил страховате лю (грузоотправителю) страховое возмещение и в порядке суброгации обратился с иском к перевозчику груза. Суд установил, что утрата груза произошла вследствие разбойного нападения. Однако вывод нижестоящих инстанций об ответственности перевозчика за утрату застрахованного груза не может быть признан законным и обоснованным. Согласно п. 2 ст. 17 Конвенции перевозчик освобождается от ответ ственности за полную или частичную потерю груза, если его потеря произошла в связи с обстоятельствами, избежать которых перевозчик не мог и последствия кото рых он не мог предотвратить, то есть исключается ответственность за случай. Мате риалы дела свидетельствуют, что характер разбойного нападения не позволял води телю работнику перевозчика избежать нападения и тем более предотвратить его последствия. Таким образом, оснований полагать, что перевозчик является лицом, ответственным за утрату застрахованного груза, нет.

Российские суды не всегда приходят к одинаковым заключениям относительно оценки объективных обстоятельств, освобождающих перевозчика от ответственности.

Например, в одном из дел (решение Арбитражного суда Московской области от ян-варя 2004 года по делу № А41-К1-12391/03) перевозка груза осуществлялась из Польши в Россию и к ней применялись положения Конвенции. При перевозке груза по территории Польши в результате пожара на автомобиле часть груза была унич тожена. Судом было установлено, что причиной пожара стал поджог неустановлен ным лицом. По мнению суда, причинение ущерба в данном случае — случайное событие, которое не было вызвано какими-либо действиями или упущениями со стороны перевозчика, что освобождает его от ответственности за потерю или повреждение груза в силу п. 1 ст. 17 Конвенции (в решении допущена техническая ошибка: имеется в виду п. 2 ст. 17). Однако в другом деле (постановление ФАС Се веро-Западного округа от 5 апреля 2006 года по делу № А56-17907/04) при перевозке груза из Финляндии в Россию также произошел пожар в результате "действий неус тановленного лица (то есть поджога)". По мнению суда, поджог не относится к форс мажорным обстоятельствам, а перевозчик, оказывая услуги на профессиональной основе, должен был обеспечить сохранность переданного для перевозки груза. Сле довательно, оснований для освобождения его от ответственности нет.

Согласно Конвенции накладная, если не доказано иное, имеет силу договора относительно его условий и является доказательством принятия груза перевозчиком (п. 1 ст. 9). Однако отсутствие накладной, неправильность оформления или ее потеря не отражаются ни на суще ствовании, ни на действительности договора перевозки, к которому и в этом случае применя ются положения Конвенции (ст. 4).

Так, в одном из дел (постановление ФАС Московского округа от 4 марта 2004 года по делу № КГ-А40/264-04) российское ООО обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании с другого российского ООО убытков от несохранной перевозки груза из Испании в Италию и других расходов. Решением суда первой инстанции в иске отка зано. Суд сослался на то, что истец, в частности, не доказал, что он является сторо ной международной перевозки, поскольку накладная CMR, свидетельствующая о международной перевозке груза, не составлялась. Кассационная инстанция отмени ла решения нижестоящих судов, отметив, что согласно ст. 4 Конвенции договор на международную автомобильную перевозку подтверждается накладной, однако от сутствие, неправильность или утрата накладной не влияют на существование, на действительность договора перевозки, к которому и в этом случае применяются положения Конвенции. Таким образом, сам по себе факт отсутствия накладной CMR не рассматривается как отсутствие договора международной автомобильной пере возки. В другом деле (постановление ФАС Северо-Западного округа от 12 октября 1999 го-да по делу № А56-18427/98) кассационная инстанция отметила, что непра вильность заполнения накладной также не является безусловным доказательством отсутствия договора перевозки. Более того, по смыслу ст. 4 Конвенции указанное обстоятельство не отражается на действительности договора.

Договоры: теория и практика К аналогичным выводам приходили суды зарубежных стран. Так, в деле Datec Electronic Holdings Ltd. & Incoparts BV v. United Parcels Service Ltd. & Anor, рассмот ренном Английским Высоким судом (English High Court) в 2005 году 8, спор возник из договора перевозки груза (компьютерные процессоры) из Великобритании в Нидерланды, при чем до аэропорта Кельн (ФРГ) перевозка должна была осуществляться воздушным транспор том, а далее до Амстердама груз должен был следовать на автомобилях. Договор заключен по Интернету, и к нему применялись стандартные условия перевозок грузов, разработанные пере возчиком компанией United Parcel Service (UPS). Накладная CMR на перевозку не оформля лась. Суд установил, что груз доставлен на склад перевозчика в Амстердаме, однако в даль нейшем все следы груза были утеряны. Истцы предположили, что груз украден работниками UPS. По их мнению, перевозка груза из аэропорта Кельн в Амстердам подчинялась Конвенции (Великобритания — участник). При этом ответственность UPS за утрату груза согласно п. ст. 17 Конвенции не ограничивается 25 франками за килограмм по ст. 23, поскольку утрата гру за вызвана "злоумышленным поступком" работников UPS (ст. 29). Соответственно UPS не сет ответственность за утраченный груз в размере его полной стоимости, то есть 241 241 фун та стерлингов, а не в пределах лимита, установленного ст. 23 Конвенции, — 658 фунтов стер лингов.

По мнению суда, перевозка груза подчиняется Конвенции, хотя она и не была оформле на накладной CMR. Положения же стандартных условий UPS, инкорпорированные в договор перевозки, являются недействительными в части, противоречащей Конвенции. Поскольку ис тец не представил доказательств того, что груз был похищен работниками UPS, на основании ст. 23 судья ограничил ответственность перевозчика суммой в 658 фунтов стерлингов (против 241 241 фунта стерлингов, как требовали истцы).

Сложные вопросы в судебной практике по применению Конвенции связаны также с си туациями последовательной перевозки грузов. Конвенция исходит из следующего принципа:

перевозка грузов на основании накладной CMR подчиняется правилам Конвенции о последо вательных перевозчиках (ст. 34, 36). В этом случае каждый из них несет ответственность за всю перевозку, причем на указанных в накладной условиях. Если перевозка осуществляется на основании различных накладных CMR, то к ответственности можно привлечь лишь перво го перевозчика.

В деле Sandeman Coprimar SA v. Transitos y Transportes Integrales SL and Others, рассмотренном Английским Апелляционным судом (English Court of Appeal) в го-ду 9, испанская компания Seagram заключила с шотландской фирмой договор на пос тавку из Мадрида (Испания) в Пэйслей (Шотландия) груза, состоящего из девяти коробок с товаром. Для исполнения договора был заключен ряд самостоятельных договоров перевозки:

(1) Seagram заключила договор перевозки груза с фирмой TTI;

(2) TTI в свою очередь заключи ла договор на перевозку того же груза с компанией Spain TIR;

(3) Spain TIR заключила договор на перевозку груза с компанией BJWL, которая обязалась доставить его из г. Мадрида в г. Бредфорд (Англия);

(4) BJWL заключила договор с фирмой BCTL для доставки груза из г. Бредфорда в г. Пэйслей (Шотландия), который по договору с последней должен был факти чески осуществляться компанией Joda Freight. После того как груз прибыл на склад фирмы BJWL, коробки с грузом пропали и к компании Joda Freight (последний перевозчик) груз не по ступил. За утрату груза во время перевозки перед компанией Seagram была ответственна фир ма TTI. Однако проблема заключалась в том, что фирма TTI была признана банкротом. Следо вательно, главный вопрос состоял в том, к какой из других фирм, участвовавших в перевозке, компания Seagram могла бы предъявить иск и за что.

Суд установил, что договор перевозки между Seagram и TTI был подчинен Конвенции. Со гласно ст. 34 если перевозка, условия которой определяются единственным договором, осуще ствляется несколькими перевозчиками, каждый из них несет ответственность за всю перевозку, причем второй перевозчик и каждый из следующих перевозчиков становятся в силу принятия ими груза и накладной участниками договора перевозки на указанных в накладной условиях.

Однако, по мнению суда, в данном случае отсутствует последовательная перевозка на основа нии единого договора, а имеется ряд самостоятельных договоров, каждый из которых в от дельности регулируется Конвенцией. Суд заключил, что компания Spain TIR не вступила в до См. DMC’s CaseNotes // http://www.onlinedmc.co.uk/shipping_and_transport.htm См.: DMC’s CaseNotes // http://www.onlinedmc.co.uk/shipping_and_transport.htm 34 Хозяйство и право говорные отношения с компанией Seagram и другими последующими перевозчиками и, следо вательно, не вправе предъявлять к ним иски о нарушении договора перевозки.

Коллизионные нормы Конвенции немногочисленны, в частности: приостановление и пе рерыв срока давности регулируются законом суда (п. 3 ст. 32);

к некоторым условиям пере возки применяется закон места составления накладной (п. 1 ст. 5) или закон его места нахож дения (п. 5 ст. 16, п. 4 ст. 20). Для разрешения вопросов, не нашедших отражения в Конвен ции, следует обращаться к применимому национальному праву. Поскольку специальных коллизионных норм для перевозок автомобильным транспортом российское законодательство не содержит, российский суд руководствуется ст. 1210, 1211 ГК РФ: при отсутствии соглаше ния сторон применяется право страны перевозчика. В случае, когда применимым правом к договору перевозки оказывается право России, сначала применяются специальные акты транспортного законодательства. К ним относятся Основные условия осуществления между народных перевозок грузов советским автомобильным транспортом, утвержденные приказом Министерства автомобильного транспорта РСФСР от 5 сентября 1969 года, а также Устав автомобильного транспорта РСФСР 1969 года, действующий в части, не противоречащий ГК РФ (до момента вступления в силу Устава автомобильного транспорта и городского наземно го электрического транспорта 2007 года 10 ). Положения Основных условий юридически со храняют силу, но поскольку они претендуют на регулирование тех же отношений, что и Кон венция, то должны применяться в части, не противоречащей этому документу. Встречающее ся в литературе утверждение о том, что в случае, если перевозчиком является российский субъект, императивно применяются Основные условия, а Конвенция субсидиарно, не соот ветствует ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и п. 2 ст. 7 ГК РФ о приоритете международных договоров над российскими законами.


Что касается норм Федерального закона от 24 июля 1998 года № 127-ФЗ "О государствен ном контроле за осуществлением международных автомобильных перевозок и об ответствен ности за нарушение порядка их выполнения", а также принятого в его развитие постановле ния Правительства РФ от 31 октября 1998 года № 1272 "О государственном контроле за осу ществлением международных автомобильных перевозок", то они носят императивный харак тер и действуют независимо от применимого права. Закон и постановление имеют публично правовую направленность, не "вторгаются" в сферу действия Конвенции и поэтому ситуаций противоречий между этими документами не возникает.

Как свидетельствует судебная практика России, когда перевозка регулируется Конвенци ей, субсидиарно применяются нормы Устава автомобильного транспорта РСФСР и Граждан ского кодекса РФ. Например, если перевозчик выполнил свои обязательства по доставке гру за, установленные договором, а отправитель доставку не оплатил, суд применяет субсидиарно ст. 307, 309, 310, 801 ГК РФ (за исключением ситуации, предусмотренной ст. 21 Конвенции), поскольку Конвенция не регулирует данный вопрос (постановление ФАС Московского окру га от 11 января 1999 года по делу № КГ-А40/3443-98).

Вместе с тем в судебной практике России есть примеры необоснованного обращения к нормам национального права в ситуации, когда вопрос урегулирован в Конвенции.

Например, в одном из дел (постановление ФАС Северо-Западного округа от 2 мая 2006 года по делу № А56-26401/04) государственный арбитражный суд непра вомерно сослался на нормы национального (российского) законодательства и непра вильно истолковал положения ст. 23 и 26 Конвенции об ограничении ответственности перевозчика. В этом деле груз перевозился по маршруту Шеньжень (Китай) Воро неж (Россия). При этом до г. Санкт-Петербург (Россия) груз перевозился морским транспортом, а далее до Воронежа автомобильным на основании накладной CMR.

Во время автомобильной перевозки по маршруту Санкт-Петербург Воронеж про изошло хищение контейнера. В числе прочего в суде был поставлен вопрос о преде лах ответственности перевозчика. Поскольку перевозка регулировалась Конвенцией, перевозчик ссылался на то обстоятельство, что отправитель в нарушение ст. 26 не Согласно Федеральному закону от 8 ноября 2007 года № 259-ФЗ Устав вступает в силу по истечении ста восьмидесяти дней после дня его официального опубликования (ст. 44).

Договоры: теория и практика сделал отметки об объявленной ценности груза, кроме того, истцом не была уплаче на соответствующая надбавка к провозной плате: согласно указанной статье отпра витель может указать, вписав в накладную и при условии уплаты установленной по обоюдному соглашению надбавки к провозной плате, объявленную ценность груза на случай потери или повреждения груза. В случае объявления ценности груза при доставке может быть потребовано независимо от возмещений, предусмотренных ст. 23, 24 и 25, и в пределах суммы заявленной ценности груза возмещение, соответ ствующее дополнительному ущербу, нанесение которого доказано. Суд признал данный довод перевозчика неправомерным в связи с тем, что требование о надбавке действует лишь в случае, если объявленная стоимость груза превышает предел ответственности, установленный п. 3 ст. 23 Конвенции. Аргумент суда о том, что требование о надбавке действует лишь в случае, если объявленная стоимость груза превышает предел ответственности, установленный п. 3 ст. 23, не соответствует положениям Конвенции. Согласно ст. 24 отправитель может указать в накладной, при условии уплаты установленной по обоюдному соглашению надбавки к провозной плате, стоимость груза, превышающую предел, указанный в п. 3 ст. 23, и в таком случае заявленная сумма заменяет этот предел. В постановлении же су- да отсут ствует указание на исследование вопроса о превышении указанной в накладной стоимости груза над пределом ответственности, установленным п. 3 ст. 23 Конвенции.

В другом деле арбитражный суд, применяя положения Конвенции, взыскал с пе ревозчика "объявленную стоимость" груза, хотя в деле отсутствуют доказательства того, что стоимость груза была включена в накладную: суд взыскал с перевозчика полную стоимость утраченного груза на основании данных инвойса продавца, грузо вой таможенной декларации и других документов, но не накладной, что не соответ ствует п. 3 ст. 23, ст. 24 Конвенции (постановление ФАС Северо-Западного округа от 27 октября 2004 года по делу № А56-49437/03).

В одном из споров (постановление ФАС Уральского округа от 19 августа 2002 го да по делу № Ф09-1970/02-ГК) арбитражный суд неправомерно не применил нормы Конвенции, исходя из того, что стороны выбрали в качестве применимого к договору российское законодательстве. В этом деле российское ООО (грузоотправитель) об ратилось в арбитражный суд с иском к другому российскому ООО (перевозчик) о взыскании штрафных санкций по договору о перевозке грузов в международном со общении. Согласно договору стороны установили ответственность за несвоевремен ную подачу транспортного средства под погрузку в виде договорной неустойки в размере 200 немецких марок за каждые сутки опоздания, что не противоречит ст. ГК РФ. Ответчик несвоевременно подал транспортные средства, что подтверждено заявками истца и накладными. При таких обстоятельствах суд в соответствии с усло виями договора удовлетворил исковые требования, поскольку доводы заявителя жалобы о необоснованном неприменении судом норм Конвенции не принимаются, так как в договоре стороны предусмотрели, что за нарушение или неисполнение условий договора ответственность наступает в соответствии с действующим законо дательством РФ. В данном деле ссылка суда на положение договора о применении законодательства РФ как на обстоятельство, исключающее применение Конвенции, неправомерна, поскольку она не является подобием иностранного права, не содер жит положений о возможности сторон исключать ее действие, является частью пра вовой системы РФ и действует так же, как и всякий иной нормативный правовой акт.

Суд не квалифицировал возникшую ситуацию согласно Конвенции: в частности, может ли просрочка в подаче средств рассматриваться как просрочка в доставке, отсутствуют указания на момент заключения договора (составления накладной).

Соответственно вопрос о применении пределов ответственности по Конвенции су дом также не анализировался.

В заключение стоит отметить, что для правильного применения судами России Конвенции и других международных соглашений было бы желательно, чтобы высшие судебные инстан ции чаще обобщали практику применения судами таких документов. Это позволит избежать нередко встречающихся на практике расхождений в оценке положений транспортных конвен ций. В частности, представляется целесообразным принятие Высшим Арбитражным Судом 36 Хозяйство и право РФ специального постановления о применении арбитражными судами положений междуна родных договоров о международных перевозках грузов.

В. КАНАШЕВСКИЙ, доцент кафедры международного частного права Московской государственной юридической академии, кандидат юридических наук Защита слабой стороны в договоре энергоснабжения Договор энергоснабжения определен в ст. 426 Гражданского кодекса РФ как публичный дого вор.

Как указывает М. И. Брагинский, режим публичных договоров представляет собой исключение из частноправовых начал, которые составляют основу гражданского права и наиболее полно выражены в принципе "свободы договоров". Такое исключе ние один из случаев действия публичного начала в гражданском праве. Вмеша тельство государства в частноправовую сферу, по мнению М. И. Брагинского, осуще ствляется в публичных интересах и, прежде всего, с целью защиты слабой стороны 1.

В. В. Витрянский отмечает, что появление новых для гражданского права положений о публичном договоре продиктовано именно необходимостью защиты слабой сторо ны в обязательстве 2.

Аналогичная позиция встречается и у других авторов. Например, Е. В. Богданов в качестве одной из причин "публицизации гражданского права" 3 называет потреб ность общества в обеспечении защиты интересов экономически слабой стороны.

При этом под "слабой стороной" Е. В. Богданов понимает не только граждан потребителей, но и контрагентов хозяйствующих субъектов, занимающих монополь ное положение на рынке. О необходимости защиты инвесторов как слабой стороны в рыночных отношениях пишут Н. Г. Доронина и Н. Г. Семилютина 4. На задачу государ ства помогать экономически слабой стороне, используя соответствующие приемы правового регулирования, указывает и В. Ф. Яковлев 5.

Д. В. Славецкий выдвинул тезис о том, что защита слабой стороны в договоре — новый принцип гражданского права, отвечающий современным потребностям рос сийской правовой науки. По его мнению, "правовая идея защиты слабой стороны в договоре представляет собой непоименованный в законодательстве доктринальный, институциональный принцип гражданского права, развивающий общеправовые принципы справедливости, соразмерности (пропорциональности) и сбалансирован ности при ограничении субъективных прав, добросовестности и недопустимости злоупотребления субъективными правами, конституционный принцип социальной ры ночной экономики" 6. При этом автор в качестве основных начал, на которых должна основываться защита слабой стороны в публичном договоре, называет "недопусти мость отказа субъекта профессиональной экономической деятельности от заключе ния договора с клиентом", "единство условий публичного договора для всех клиен Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. Изд. доп., стереотип ное (5-й завод). — М.: Статут, 2002, с. 245-246.


Там же, с. 792-793.

Богданов Е. Соотношение частного и публичного в гражданском законодательстве // Российская юстиция, 2000, № 4.

Доронина Н. Г., Семилютина Н. Г. Регулирование инвестиций как форма защиты экономических интересов го сударства // Журнал российского права, 2005, № 9.

Яковлев В. Ф. Вступительная статья к книге Ю. В. Романец "Система договоров в гражданском праве России".

— М.: Юрист, 2001.

Славецкий Д. В. Принцип защиты слабой стороны гражданско-правового договора: Автореф. дис. …. канд.

юрид. наук. — Волгоград, 2004, с. 8.

Договоры: теория и практика тов" и "недопустимость включения в договор дискриминационных условий по отно шению к определенным категориям клиентов" 7.

Указанные Д. В. Славецким элементы принципа защиты слабой стороны в пуб личном договоре перекликаются с выделенными В. В. Витрянским последствиями публичного договора для коммерческой организации, к которым он относит, во первых, исключение действия принципа свободы договора для такой организации, поэтому коммерческая организация не вправе по своему усмотрению ни выбирать партнера, ни решать вопрос о заключении договора 8. При этом отказ коммерческой организации от заключения публичного договора при наличии возможности предос тавить потребителю соответствующие товары, услуги, выполнить для него соответ ствующие работы не допускается. Во-вторых, условия публичного договора должны устанавливаться одинаковыми для потребителей, кроме тех случаев, когда законами и иными правовыми актами допускается предоставление льгот для отдельных кате горий потребителей. Отмечается также, что "применительно к договору энергоснаб жения этот вопрос решается путем государственного регулирования тарифов на электрическую и тепловую энергию" 9. Разногласия сторон по отдельным условиям публичных договоров должны разрешаться в судебном порядке независимо от нали чия согласия на это обеих сторон 10.

Таким образом, очевидно, что законодатель при определении договора энергоснабжения в качестве публичного договора установил особое правовое регулирование отношений по при обретению электрической энергии, тем самым предоставив абоненту необходимые юридиче ские гарантии. Цель такого законодательного закрепления публичности договора энергоснаб жения защита абонента (потребителя) как слабой стороны от возможных злоупотреблений энергоснабжающей организации. Действие этого принципа применительно к договору энер госнабжения обеспечивается нормами ст. 426 и § 6 главы 30 ГК РФ, в том числе о порядке заключения и условиях этого договора.

Представляется важным проанализировать одно из таких условий о взимании с абонен та дополнительной платы за превышение либо недобор согласованного сторонами размера энергопотребления с точки зрения его соответствия принципу защиты слабой стороны в договоре.

Подобные условия устанавливаются либо в разделах о цене и порядке расчетов либо в иных, посвященных мерам обеспечения исполнения обязательств. Возможно, что именно с этим связано наличие в судебной практике двух различных позиций по вопросу квалифика ции такой дополнительной платы в качестве повышенного тарифа или в качестве меры граж данско-правовой ответственности (неустойки).

Что касается первой позиции, то арбитражные суды в большинстве своем считают недо пустимым произвольное установление сторонами договора энергоснабжения повышенных тарифов на электроэнергию в силу их государственного регулирования. Наиболее точно, как представляется, такая точка зрения выражена в постановлениях ФАС Центрального округа от 19 сентября 2005 года по делу № А64-1198/05-7 и от 18 апреля 2006 года по делу № А64 528/2/05-7 11. Так, разрешая споры об урегулировании разногласий, возникающих при заклю чении договоров энергоснабжения, суд пришел к выводу о том, что вопрос применения по вышающих коэффициентов при отклонении фактического потребления от договорных вели чин урегулирован п. 62 Основ ценообразования в отношении электрической и тепловой энер гии в Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 26 февра ля 2004 года № 109, и квалифицировал повышающий коэффициент как часть размера оплаты электрической энергии, потребленной абонентом сверх установленного договором количест ва. Применяемые повышающие (понижающие) коэффициенты в обязательном порядке долж Там же, с. 9-10.

Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. Изд. 4 е, стереотипное. — М.: Статут, 2002;

СПС "КонсультантПлюс".

Там же.

Там же.

СПС "КонсультантПлюс".

38 Хозяйство и право ны быть рассчитаны в соответствии с методическими указаниями, утвержденными уполномо ченным на то органом федеральной власти.

Вторая позиция, когда суды квалифицируют повышенную плату за превышение (недобор) согласованного сторонами размера энергопотребления в качестве неустойки, влечет следую щие юридические последствия.

1. Арбитражные суды признают недействительными условия о неустойке за превышение (недобор) согласованного сторонами размера энергопотребления, отмечая при этом установ ленный законом (ст. 547 ГК РФ) ограниченный характер ответственности по договору энерго снабжения при ненадлежащем исполнении сторонами принятых на себя обязательств 12 либо то, что неустойка носит компенсационный, а не штрафной характер 13.

2. Арбитражные суды, ссылаясь на принцип свободы договора (ст. 421 ГК РФ), указыва ют, что ст. 547 Кодекса не содержит прямого запрета на установление иных мер гражданско правовой ответственности, в том числе неустойки. На этом осно-вании суды признают усло вия о неустойке правомерными и производят ее взыскание 14.

Противоречивость позиции судебных органов свидетельствует о различном понимании судами принципов, которые лежат в основе правового регулирования договора энергоснаб жения, когда возникает, если так можно сказать, "конкуренция принципов": защиты слабой стороны и свободы договора. Однако непонятно, о какой свободе договора может идти речь, если одна сторона в силу явного преобладания на рынке имеет несоизмеримо большие воз можности влиять на формирование условий договора, а другая заинтересована в заключении договора, причем иногда даже на невыгодных для себя условиях.

В юридической литературе также обсуждается вопрос о возможности установления неус тойки за превышение (недобор) согласованного сторонами размера энергопотребления.

Так, Б. М. Сейнароев приходит к выводу, что "… гражданским законодательством определена равная ответственность сторон договора энергоснабжения;

взыскание упущенной выгоды, вызванное нарушением условий договора энергоснабжения, не предусмотрено, в отличие от общего правила гражданско-правовой ответственно сти" 15.

Как представляется, позиция автора состоит в следующем: он признает возможность сто рон предусматривать ответственность за нарушение условий, которые касаются изменения абонентом договорных величин расходования электроэнергии, но в то же время считает, что согласно ГК РФ неустойка носит компенсационный (зачетный), а не штрафной характер.

По мнению Е. В. Блинковой, повышенная плата в обязательствах снабжения товара ми через присоединенную сеть не является мерой ответственности. Автор отмечает, что повышенная плата является "обычным" увеличением стоимости переданного товара, установленным в силу закона или договора;

придавать же характер штрафа (неустойки) повышенной плате может только закон, что действующим законодатель ством в области энергоснабжения, теплоснабжения, газоснабжения и водоснабжения не предусмотрено 16.

Таким образом, как в теории, так и в правоприменительной практике отсутствует едино образное понимание правовой природы повышенной платы за превышение (недобор) согла сованного сторонами размера энергопотребления. Как представляется, это свидетельствует, прежде всего, о неоднозначном понимании принципов, на которых основано правовое регу лирование договора энергоснабжения. Убежден, что главный принцип именно защита Постановления ФАС Поволжского округа от 21 июля 2006 года по делу № А12-32339/05-С14-5/С5;

ФАС Цен трального округа от 11 августа 2006 года по делу № А64-1531/05-14 // СПС "КонсультантПлюс".

Постановления ФАС Западно-Сибирского округа от 25 сентября 2002 года по делу № Ф04/3554-1369/А45 2002, от 8 января 2004 года по делу № Ф04/40-1557/А03-2003 // СПС "КонсультантПлюс".

Постановления ФАС Уральского округа от 7 сентября 2006 года по делу № Ф09-7977/06-С5;

ФАС Западно Сибирского округа от 10 июля 2006 года. по делу № Ф04-4176/2006(24226-А27-5) // СПС "КонсультантПлюс".

Сейнароев Б. М. Договор энергоснабжения // Вестник ВАС РФ, 2000, № 7, с. 120;

СПС "КонсультантПлюс".

Блинкова Е. В. Гражданско-правовое регулирование снабжения товарами через присоединенную сеть: тео ретико-методологические и практические проблемы единства и дифференциации: Монография. — М.: Издатель ская группа "Юрист", 2005.

Договоры: теория и практика слабой стороны договора. Подтверждением служат нормы Гражданского кодекса РФ, которые устанавливают режим публичного договора для договора энергоснабжения.

Согласно п. 4 ст. 426 Кодекса в случаях, предусмотренных законом, Правительство РФ может издавать правила, обязательные для сторон при заключении и исполнении публичных договоров. Кроме этого в силу п. 5 данной статьи условия публичного договора, не соответст вующие требованиям, установленным п. 4, ничтожны. Процедура заключения договора пред полагает, кроме прочего, формирование его условий. Поэтому толкование приведенных по ложений ГК РФ применительно к условиям договора энергоснабжения позволяет сделать следующий вывод. Если имеются утвержденные Правительством РФ правила, регулирующие формирование условий договора энергоснабжения, то условия заключенных договоров энер госнабжения не могут им противоречить. Утвержденные постановлением Правительства РФ Основы ценообразования в отношении электрической и тепловой энергии в Российской Фе дерации (п. 62) содержат норму, регламентирующую порядок определения размера оплаты электрической энергии (мощности), потребленной свыше (ниже) ко-личества, установленного договором. Следовательно, произвольно включенные в до-говоры энергоснабжения условия, не соответствующие положениям указанных Основ ценообразования, ничтожны.

В качестве еще одного аргумента в пользу особого правового режима договора энерго снабжения, призванного гарантировать права абонента как слабой стороны, можно привести положения законодательства о регулировании тарифов на электроэнергию. Согласно п. ст. 424 ГК РФ в предусмотренных законом случаях при определении цены договора приме няются цены (тарифы, расценки, ставки и т. п.), устанавливаемые или регулируемые уполно моченными на то государственными органами. Данная норма находит свое развитие в ст. Федерального закона от 14 апреля 1995 года № 41-ФЗ "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации", где определено, что тарифы на электрическую энергию подлежат государственному регулированию.

Подводя итог, можно прийти к следующему заключению. Одной из проблем реализации принципа защиты слабой стороны применительно к договору энергоснабжения является включение энергоснабжающими организациями в договоры условий, предусматривающих взимание с абонента дополнительной платы за превышение либо недобор согласованного сторонами размера энергопотребления. В то же время установление (даже по соглашению сторон) повышенной стоимости электроэнергии (повышенных тарифов) противоречит требо ваниям действующего законодательства, поскольку тарифы на электроэнергию подлежат государственному регулированию. Условие же о неустойке за превышение либо недобор согласованного сторонами размера энергопотребления противоречит как закрепленному ГК РФ ограниченному характеру ответственности по договору энергоснабжения, так и режиму публичного договора, предполагающему возможность включения сторонами в договор лишь таких условий, которые прямо предусмотрены законом.

Таким образом, анализ условий договоров энергоснабжения, положений законодательства и правоприменительной практики позволяет сделать следующие выводы.

В договоре энергоснабжения абонент является более слабой стороной по отношению к энергоснабжающей организацией. Кроме того, он обладает намного большей заинтересован ностью в заключении этого договора.

Принцип защиты слабой стороны договора заключается, прежде всего, в выравнивании правового положения сторон договора путем предоставления одной из них (более слабой с точки зрения влияния на формирование условий договора и его исполнение) дополнительных гарантий со стороны государства. Именно с этой целью законодатель закрепил в Гражданском кодексе РФ ряд императивных норм, регулирующих договор энергоснабжения, а также опре делил такой договор в качестве публичного.

Реализация принципа защиты слабой стороны применительно к договору энергоснаб жения выражается, прежде всего, в надлежащем применении правовых норм, призванных сделать равным правовое положение сторон договора энергоснабжения путем предоставления абоненту повышенных гарантий. Кроме этого, особенность реализации принципа защиты 40 Хозяйство и право слабой стороны договора состоит в неприменении к отношениям сторон в полном объеме принципа свободы договора.

А. АЩАУЛОВ, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права ГОУ ВПО "Оренбургский государственный университет" Правовая природа страхования профессиональной ответственности В действующем российском законодательстве не определено понятие "страхование профес сиональной ответственности". Анализ правовых норм, регулирующих страховые правоотно шения, изучение соответствующей юридической литературы дают основание для отнесения страхования профессиональной ответственности к имущественному страхованию, в частности к разновидности страхования гражданской ответственности.

Статья 4 Закона РФ от 27 ноября 1992 года "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (ред. на 29 ноября 2007 года) выделяла страхование ответственности в самостоя тельный вид, имеющий своим объектом имущественные интересы, связанные с возмещением страхователем причиненного им вреда личности или имуществу физического лица, а также вреда, причиненного юридическому лицу. В связи с введением в действие части первой Гра жданского кодекса РФ и приведением в соответствие с ним Закона РФ "Об организации стра хового дела в Российской Федерации" посредством принятия Федерального закона от 10 де кабря 2003 го-да № 172-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Феде рации "Об организации страхового дела в Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации" страхование ответственности было законодательно закреплено как разновидность имущественного страхования с установ лением единого для него правового режима.

Однако нормативное урегулирование вопросов классификации видов страхования, юри дическое закрепление существования различных видов имущественного страхования до конца не устранили пробелы и противоречия в нормативных правовых актах, касающихся специфи ки отдельных видов страхования, в том числе страхования профессиональной ответственно сти.

Отсутствие в законодательстве ясности относительно правовой природы договора страхо вания профессиональной ответственности вызывает в юридической литературе различные суждения.

Одни авторы считают, что "объектом страхования гражданской ответственности яв ляются имущественные интересы, вытекающие из деликтов из причинения вреда и вытекающей из этого обязанности возместить причиненный вред" 1.

Такого же мнения придерживается Т. С. Мартьянова: страхование профессио нальной ответственности "вид внедоговорной ответственности, объектом которого выступают имущественные интересы физического лица (застрахованного лица), связанные с его обязанностью возместить ущерб, нанесенный третьим лицам в свя зи с осуществлением им профессиональной деятельности" 2.

Другие убеждены в обратном: основой для возникновения юридической ответст венности является нарушение договорных обязательств 3.

См.: Сокол П. В. Комментарий к Закону Российской Федерации "Об организации страхового дела в Российской Федерации" (постатейный). — М.: Юстицинформ, 2006 (комментарий к ст. 4).

Мартьянова Т. С. Гражданское право: Учебник. Т. 4. 3-е изд. — М.: Волтерс Клувер, 2006, с. 377.

Самохвалов А. С. Страхование профессиональной ответственности: Дис. … канд. экон. наук. — М., 2004.

Договоры: теория и практика Полагаю, нельзя согласиться с данными точками зрения, поскольку они рассматривают страхование профессиональной ответственности применительно к одному из страховых рис ков: либо ответственности по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда третьим лицам, либо ответственности в связи с нарушением договорных обязательств. Одна ко, учитывая специфику страхования профессиональной ответственности, разнообразие про фессий, видов трудовой деятельности, необходимо отметить, что имущественный интерес страхователя может быть связан как с одним, так и с другим указанным риском.

Страхование профессиональной ответственности предназначено для страховой защиты лиц определенных профессий от неблагоприятных финансовых последствий, возникающих вследствие юридических притязаний, предъявленных третьим лицом (потерпевшим) в связи с возникновением вреда (ущерба), причиненного в результате небрежности, ошибки, допущен ной застрахованными лицами в процессе выполнения профессиональных обязанностей. При нятие страхователем на себя риска возникновения неблагоприятных последствий не только обеспечивает ему финансовую гарантию на случай их наступления, защищая от возможных денежных потерь, но и предохраняет от негативных последствий, которые могут повлиять на его профессиональный статус, репутацию и авторитет.

Принадлежность лица, застраховавшего свою профессиональную ответственность, к ка кому-либо профессиональному сообществу составляет главную особенность страхования профессиональной ответственности, используемого в тех областях деятельности, где опреде ленные услуги или работы осуществляются физическими лицами с применением их профес сиональных качеств: специальных познаний, опыта, индивидуальных способностей и др.

Имея в своей основе "человеческий фактор" (риск совершения ошибки при выполнении профессиональной обязанности, упущения, небрежности в работе), страхование профессио нальной ответственности существенно отличается в определении страхового риска.

В зависимости от рода профессиональной деятельности, характера предоставляемых услуг или выполняемых работ дифференцируются основания возникновения у ответственного лица обязанности возместить причиненный вред или ущерб, возникший в результате осуществле ния им профессиональной деятельности:

за причинение вреда (ст. 931 ГК РФ);

за нарушение договора (ст. 932 ГК РФ).

Например, согласно ст. 19 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ "Об адвокат ской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (в ред. на 3 де-кабря 2007 года) адво кат осуществляет в соответствии с федеральным законом страхование риска своей профес сиональной имущественной ответственности за нару-шение условий заключенного с довери телем соглашения об оказании юридической помощи.

В качестве примера внедоговорной профессиональной ответственности, подлежа-щей обязательному страхованию, можно привести ответственность нотариуса [ст. 18 Основ зако нодательства РФ о нотариате от 11 февраля 1993 года (ред. на 18 октября 2007 года)] за вред, причинение которого возможно в результате его деятельности.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.