авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«КОММЕНТАРИИ НОВОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА Изменения земельного законодательства: основные положения Федерального закона от ...»

-- [ Страница 3 ] --

46 Хозяйство и право При возложении функций учета (ведения системы) владельцев ценных бумаг на профес сионального участника рынка ценных бумаг (специализированного регистратора) характер отношений с их владельцами не изменяется;

соответственно ни специализированного регист ратора, ни эмитента нельзя рассматривать как владельцев ценных бумаг, учет которых они ведут.

В системе ведения реестра отражаются также данные об акциях, принадлежащих самому эмитенту (приобретенных им по предусмотренным законом основаниям). Эмитент является владельцем ценных бумаг, учтенных на лицевом счете, открытом на его имя.

Учет прав может производиться депозитарием, с которым владелец ценных бумаг заклю чает соответствующий договор. Статья 7 Закона о рынке ценных бумаг предусматривает, что заключение депозитарного договора не влечет за собой переход к депозитарию права собст венности на ценные бумаги депонента. Депозитарий не имеет права распоряжаться ценными бумагами депонента, управлять ими или производить от имени депонента любые действия с ценными бумагами, кроме как по поручению депонента в случаях, предусмотренных депози тарным договором. На ценные бумаги депонентов нельзя обратить взыскание по обязательст вам депози-тария.

В случае учета прав в депозитарии на имя последнего открывается счет в реестре, права владельцев непосредственно в реестре не учитываются. Возможна ситуация, когда учет прав владельца ведется депозитарием (субдепозитарием), который, в свою очередь, заключает договор с другим депозитарием, на имя которого открыт счет в реестре.

Цепочка депозитарных договоров может быть и больше;

но в любом случае непосредст венно учет прав владельца осуществляется только один раз на открытом ему лицевом сче те, но не на счетах, открытых депозитариям.

На пакеты акций, находящихся в государственной или муниципальной собственности и переданных государством (муниципальным органом) в управление Министерству государст венного имущества РФ, территориальному органу по управлению государственным имущест вом, фонду имущества либо по договору управляющей организации (управляющему), не может быть наложен арест по долгам соответствующего акционерного общества или органа (организации, лица), которому они переданы в управление (см. п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 3 марта 1999 го-да № 4).

При аресте ценных бумаг, права на которые закреплены посредством записей по лицевым счетам и счетам депо, следует учитывать принцип разделения собственного имущества лица, ведущего учет прав на ценные бумаги, и имущества, переданного ему клиентами.

В связи с неопределенностью правовой природы бездокументарных ценных бумаг на практике нередко возникали вопросы о возможности обращения взыскания на ценные бумаги, отражаемые на счетах профессиональных участников рынка ценных бумаг (депозитария, доверительного управляющего и т. д.), по обязательствам самого участника или его клиентов.

Необходимость разграничения имущества, на которое может быть обращено взыс кание по долгам самого профессионального участника рынка ценных бумаг и его клиента, потребовала специального урегулирования этой проблемы. Федеральным законом от 5 марта 2004 года № 11-ФЗ в Закон об исполнительном производстве 1997 года была включена ст. 461 «Особенности обращения взыскания на денежные средства профессионального участника рынка ценных бумаг и его клиентов», п. которой предусматривал, что обращение взыскания по долгам профессионального участника рынка ценных бумаг на денежные средства его клиентов, находящиеся на отдельном банковском счете (счетах), открытом профессиональным участником рынка ценных бумаг в кредитной организации в соответствии с Законом о рынке ценных бумаг, не допускается.

Указанное положение фактически воспроизводит положения ст. 3 Закона о рынке ценных бумаг, установившей аналогичные гарантии для клиентов профессиональных участников рынка ценных бумаг, занимающихся брокерской деятельностью, однако Закон 1997 года распространил их на всех клиентов профессиональных участников рынка ценных бумаг.

Вместе с тем о разграничении прав на ценные бумаги Закон 1997 года умалчи вал, что нередко приводило к конфликтным ситуациям. В частности, в некоторых случаях арест по требованиям к акционеру налагался не только по его счету в депо зитарии, но и на соответствующее количество ценных бумаг, отраженных на счете Исполнительное производство депозитария (номинального держателя) в системе ведения реестра 6. Либо арест налагался на ценные бумаги на счете владельца в субдепозитарии, на ценные бума ги данного субдепозитария в депозитарии и одновременно на счете последнего в системе ведения реестра. При таких ограничениях существенно затрагиваются права иных владельцев ценных бумаг, учет прав которых осуществляется тем же профуча стником, поскольку по счету последнего в реестре (ином депозитарии) отражаются операции, проводимые им по поручениям всех владельцев.

В настоящее время законодательство проводит четкое разграничение между имуществом клиентов и имуществом профессионального участника рынка ценных бумаг, ведущего учет прав на них. Техническим средством, позволяющим определить принадлежность ценных бумаг, служит обособленный учет этих активов.

Положения ст. 73 и ч. 1 ста. 82 Закона об исполнительном производстве о наложении аре ста на бездокументарные ценные бумаги по месту учета прав владельца этих бумаг позволяют сделать вывод, что «сквозной» арест, когда одновременно с ценными бумагами на счете депо владельца арестовываются ценные бумаги, отраженные на счете, открытом на имя самого депозитария, должен квалифицироваться как противоречащий закону.

Вместе с тем в силу важности указанной проблемы следовало бы прямо урегулировать порядок наложения ареста в рассмотренных случаях в законе.

О наложении ареста на ценные бумаги судебный пристав-исполнитель выносит поста новление. Вынесение постановления об аресте ценных бумаг обязательно при аресте как документарных, так и бездокументарных ценных бумаг.

При аресте документарных ценных бумаг помимо постановления составляется также акт ареста в порядке, предусмотренном ст. 80 Закона. При аресте бездокументарных ценных бу маг составление акта ареста не требуется.

Здесь также возникают вопросы: как разделяет Закон «документарные» и «бездокумен тарные» ценные бумаги и почему для «бездокументарных» бумаг нет необходимости состав лять акт ареста? Учет прав на такое имущество осуществляется посредством отражения его на счетах владельца, и цель ареста (юридическое обездвижение имущества) достигается посред ством запретов и ограничений, адресованных лицу, ведущему учет прав. Соответственно не нужно (во многих случаях и невозможно) изымать имущество.

Следуя этой логике, акт ареста не должен составляться, если речь идет о бумагах, права по которым учитываются посредством записей по счетам, и, напротив, обязателен, когда сущест вуют бумажные документы (вещи), эффективно предотвратить обращение которых можно только при их фактическом изъятии у должника (либо третьих лиц, у которых они находятся).

Поэтому в отношении эмиссионных ценных бумаг, представленных сертификатами, права по которым учитываются по счету у депозитария («документарные» в смысле Закона о рынке ценных бумаг), составление акта ареста не требуется.

В акт о наложении ареста на ценные бумаги включаются сведения, необходимые в силу чч. 5 и 6 ст. 80 Закона:

фамилии, имена, отчества лиц, присутствовавших при аресте имущества;

предварительная оценка стоимости каждых занесенных в акт вещи или имущественно го права и общей стоимости всего имущества, на которое наложен арест;

вид, объем и срок ограничения права пользования имуществом;

отметка об изъятии имущества;

лицо, которому судебным приставом-исполнителем передано под охрану или на хране ние имущество, адрес указанного лица;

отметка о разъяснении лицу, которому судебным приставом-исполнителем передано под охрану или на хранение арестованное имущество, его обязанностей и предупреждении его об ответственности за растрату, отчуждение, сокрытие или незаконную передачу данного имущества, а также подпись указанного лица;

замечания и заявления лиц, присутствовавших при аресте имущества.

Акт о наложении ареста на имущество должника (опись имущества) подписывается су дебным приставом-исполнителем, понятыми, лицом, которому судебным приставом См., например, постановление ФАС Северо-Западного округа от 6 июля 2006 года по делу № А56-51465/2005.

48 Хозяйство и право исполнителем передано под охрану или на хранение указанное имущество, и иными лицами, присутствовавшими при аресте. В случае отказа кого-либо из указанных лиц подписать акт (опись) в нем (в ней) делается соответствующая отметка.

В акте ареста или постановлении судебного пристава-исполнителя об аресте ценных бу маг должны быть перечислены: общее количество арестованных ценных бумаг, их вид и све дения о лицах, выдавших ценные бумаги, дата и место выдачи, другие данные, позволяющие идентифицировать ценные бумаги, а также установить принадлежность ценных бумаг долж нику.

В отличие от Порядка в Законе не указывается на необходимость фиксации номинальной стоимости ценной бумаги, поскольку у некоторых бумаг номинальная стоимость отсутствует;

однако при наличии номинальной стоимости эти данные следует сообщать.

При аресте бездокументарных ценных бумаг в постановлении должно содержаться на именование эмитента и лица, ведущего учет прав по этим ценным бумагам (реестродержате ля, депозитария и т. д.), его местонахождение и место ведения счета (если оно не совпадает с их юридическим адресом).

Как следует из ч. 2 ст. 82 Закона, акт об аресте ценных бумаг с участием понятых состав ляется только при аресте документарных ценных бумаг.

Следует отметить, что эта норма не в полной мере согласуется с положениями ч. 5 ст. Закона, где исключения из установленного данной статьей порядка предусматриваются толь ко для случаев ареста ценных бумаг, находящихся у профессионального участника рынка ценных бумаг на счетах, указанных в ст. 73 Закона.

Согласно ч. 2 ст. 73 Закона по долгам профессионального участника рынка ценных бумаг не может быть обращено взыскание на ценные бумаги его клиентов, находящиеся на лицевых счетах в системе ведения реестра и счетах депо в депозитариях, открытых профессиональным участником рынка ценных бумаг в соответствии с Законом о рынке ценных бумаг (лицевые счета и счета депо).

Положения ст. 73 Закона об исполнительном производстве не распространяются на ситуа ции, когда учет прав на ценные бумаги бездокументарной формы выпуска осуществляется самим эмитентом (например, при ведении реестра акционеров самим акционерным общест вом), который не является профессиональным участником рынка ценных бумаг.

Таким образом, если исходить из норм ст. 82 Закона, то при аресте данных ценных бумаг привлечения понятых не требуется, а если из положений ст. 80 акт ареста должен состав ляться с привлечением понятых.

При учете прав владельца бездокументарных ценных бумаг непосредственно эмитентом действия по фиксации ареста производятся в том же порядке, что и при ведении реестра спе циализированным регистратором, посредством внесения соответствующих записей в ре естр;

физическое изъятие таких ценных бумаг невозможно. В этой ситуации нет никакой необходимости привлекать понятых, поскольку они не могут наблюдать и подтверждать факт изъятия. В связи с этим представляется, что при аресте бездокументарных ценных бумаг, учет прав на которые производится непосредственно эмитентом, подлежит применению ч. 2 ст. Закона как специальная норма, учитывающая специфику учета прав на бездокументарные ценные бу-маги.

Согласно ч. 14 ст. 82 Закона об исполнительном производстве копии постановления о на ложении ареста и (или) акта о наложении ареста на ценные бумаги долж-ны быть направлены судебным приставом-исполнителем не позднее дня, следующего за днем его вынесения (со ставления), сторонам исполнительного производства, а также:

1) лицу, выдавшему ценные бумаги (за исключением эмиссионных ценных бумаг, инве стиционных паев паевых инвестиционных фондов и ипотечных сертификатов участия);

2) держателю реестра или депозитарию, осуществляющему учет прав на эмиссионные ценные бумаги на предъявителя с обязательным централизованным хранением либо учет прав на ценные бумаги и (или) хранение сертификатов ценных бумаг владельца;

3) эмитенту (управляющей компании, управляющему), если арест ценных бумаг состоит в ограничении прав, закрепленных этими ценными бумагами.

Исполнительное производство Со дня получения копий постановления и (или) акта о наложении ареста на ценные бума ги указанные лица:

1) не имеют права выполнять требования должника, направленные на реализацию прав, в которых должник ограничен упомянутыми постановлением и (или) актом;

2) обязаны немедленно приостановить операции с денежными средствами должника, на ходящимися на специальном счете профессионального участника рынка ценных бумаг, и ценными бумагами, находящимися на лицевых счетах и счетах депо, исходя из размера де нежных средств, определенного в постановлении судебного пристава-исполнителя (ч. ст. 82).

Ранее действовавший Порядок наложения ареста на ценные бумаги предусматривал, что арест ценных бумаг не препятствует совершению действий по их погашению, выплате по ним доходов, их конвертации или обмену, то есть арест акций не лишает возможности осуще ствления иных прав, вытекающих из обладания акциями. Данное нормативное положение отражало суть ареста как ограничения права распоряжения, затрагивающего сферу обращения ценных бумаг, но не существо обязательства, выраженного в ценной бумаге. В связи с этим наложение ареста на ценные бумаги не изменяет обязательственные или корпоративные взаимоотношения владельца ценной бумаги с лицом, обязанным по этой бумаге.

Части 4 и 5 ст. 82 Закона, определяющие общие последствия наложения ареста на ценные бумаги, основываются на этих положениях.

По общему правилу наложение ареста на ценные бумаги, принадлежащие должнику, оз начает запрет для должника распоряжаться ими (продавать, предоставлять в качестве обеспе чения собственных обязательств или обязательств третьих лиц, обременять иным образом, а также передавать такие ценные бумаги для учета прав другому депозитарию или держателю реестра, осуществляющему ведение реестра владельцев ценных бумаг).

Вместе с тем Закон допускает возможность применения в рамках ареста, но по специаль ному указанию судебного пристава-исполнителя таких мер, как запрет производить погаше ние ценных бумаг, выплачивать по ним доходы, конвертировать или обменивать эти ценные бумаги.

При установлении иных ограничений, в том числе права на получение дохода и других прав должника, закрепленных ценными бумагами, судебный пристав-испол-нитель обязан перечислить установленные ограничения в постановлении о наложении ареста на ценные бумаги.

Судебный пристав-исполнитель не вправе запрещать должнику реализовывать права, свя занные с участием в управлении акционерным обществом (принимать участие в собрании, голосовать по вопросам повестки дня и т. д.).

Арест ценных бумаг означает установление запрета ответчику распоряжаться ценными бумагами, включая запрет на передачу их номинальному держателю, хотя и при этом номи нальному держателю не передаются права на ценные бумаги. Ранее этот вывод был сформу лирован в судебной практике [п. 7 «Обзора практики принятия арбитражными судами мер по обеспечению исков по спорам, связанным с обращением ценных бумаг» информационное письмо Президиума ВАС РФ от 24 ию-ля 2003 года № 72 (далее Обзор)]. Часть 4 ст. Закона прямо указала на такое ограничение как на общее последствие ареста ценных бумаг.

Не совсем ясна сфера применения другого положения, содержащегося в той же норме: о запрете передавать ценные бумаги для учета другому держателю реестра. Владелец ценных бумаг по общему правилу не определяет держателя реестра, который выбирается эмитентом;

владелец связан этим выбором. Следовательно, запрет владельцу ценных бумаг изменять держателя реестра не имеет смысла. Представляется, что данное положение должно распро страняться на случаи, когда владелец передает ценные бумаги от держателя реестра для учета депозитарию и наоборот.

Если же интерпретировать эту норму как запрещающую производить такие действия эми тенту, данное толкование будет противоречить правилу, вытекающему из ч. 11 ст. 82 Закона.

Если арест налагается на ценные бумаги на основании определения суда, арбитражного суда о применении обеспечительных мер в форме ареста ценных бумаг и данное определение не содержит указаний об ограничении прав должника в объеме, превышающем обычные по 50 Хозяйство и право следствия наложения ареста, судебный пристав-ис-полнитель не вправе сам вводить указан ные ограничения.

Так, в п. 1 Обзора отмечается, что, поскольку арест на акции был наложен арбитражным судом в порядке принятия мер по обеспечению иска на основании ст. 90 и 91 АПК РФ, и ограничение права ответчика владельца арестованных акций пользоваться правами, ими удостоверенными (виды, объемы и сроки ограничения), могло быть при необходимости пре дусмотрено только самим арбитражным судом. Арбитражный суд был вправе установить ограничения либо непосредственно в рамках наложенного на акции ареста, либо в качестве отдельной самостоятельной обес-печительной меры. Такие ограничения судом не были вве дены, поэтому наложенный на акции арест представлял собой лишь запрет их владельцу рас поряжаться ими.

Аналогичный вывод сделан судом и по делу, приведенному в п. 2 Обзора, где судебный пристав-исполнитель при аресте ценных бумаг на основании определения суда самостоятель но установил запрет на перечисление ответчику дохода по ценным бумагам.

Наложение ареста на ценные бумаги не препятствует совершению эмитентом (управляю щей компанией, управляющим) действий по их погашению, выплате по ним доходов, их кон вертации или обмену на иные ценные бумаги, если такие действия предусмотрены решением о выпуске (правилами доверительного управления паевым инвестиционным фондом или ипотечным покрытием) арестованных ценных бумаг и не запрещены постановлением о нало жении ареста на ценные бумаги. О совершении указанных действий эмитент (управляю щая компания, управляющий) незамедлительно сообщает судебному приставу-исполнителю.

В соответствии с ч. 6 ст. 82 Закона полученные в результате конвертации или обмена иные ценные бумаги считаются находящимися под арестом на тех же условиях, что и ценные бумаги, арестованные по постановлению о наложении ареста, если это не противоречит целям наложения ареста. Судебный пристав-исполнитель в дополнение к ранее вынесенному поста новлению обязан вынести постановление о наложении ареста на ценные бумаги, полученные в результате конвертации или обмена, с учетом размера задолженности.

Как следует из ч. 5 ст. 82 Закона, режим ареста распространяется не только на определен ные ценные бумаги, но и на бумаги, полученные в результате конвертации или обмена аре стованных ценных бумаг. Исходя из закрепленных в Законе положений режим ареста на по лученные в результате трансформации ценные бумаги распространяется автоматически, а постановление судебного пристава-исполнителя, выносимое на основании ч. 6 ст. 82, имеет целью лишь приведение принятых судебным приставом-исполнителем актов в соответствие с изменившейся ситуацией.

В отличие от ценных бумаг, полученных в результате указанных действий, на иное иму щество и/или имущественные права, передаваемые должнику во исполнение обязательств по ценным бумагам, взыскание обращается в общем порядке, установленном Законом (ч. ст. 82).

В силу ареста могут быть ограничены права должника на получение дохода. В этом случае применяется ч. 7 ст. 82 Закона, предусматривающая, что если исполнительным документом установлено ограничение прав должника на получение дохода по ценным бума гам, то все доходы по этим ценным бумагам подлежат зачислению на депозитный счет под разделения судебных приставов.

Перечисление на депозитный счет судебного пристава-исполнителя названных сумм, про изведенное лицом, обязанным по ценной бумаге, после получения им со-ответствующего постановления признается надлежащим исполнением обязательства.

Не совсем понятно, почему в Законе помимо запрета получения дохода указывается и на такую меру, как запрет выплаты дохода должнику. Представляется, что речь идет об одном и том же ограничении, при введении которого должна применяться ч. 7 ст. 82 Закона.

Кроме того, ч. 12 ст. 82 предусматривает, что эмитент (управляющая компания, управ ляющий) при наступлении срока платежа или погашения принадлежащих должнику ценных бумаг, на которые наложен арест, зачисляет денежные средства, составляющие сумму выпла ты по данным ценным бумагам, на депозитный счет подразделения судебных приставов. С учетом этих положений неясно, какой смысл имеет введение дополнительного запрета долж Исполнительное производство нику на получение выплат, если эмитент в любом случае перечисляет подлежащие выплате должнику по ценным бумагам суммы на депозитный счет судебного пристава-исполнителя.

Арест не препятствует расторжению договора между эмитентом (управляющей компани ей, управляющим) и специализированным регистратором, на которого возложены функции ведения реестра, и передаче реестра другому регистратору. Запрет передачи учета прав дру гому держателю реестра способен повлечь серьезные негативные последствия (например, когда эмитент в определенных ситуациях обязан передать учет специализированному регист ратору, либо при необходимости расторжения договора с регистратором по причине наруше ния им договора и т. д.).

Учитывая положения, содержащиеся в ч. 11 ст. 82 Закона, судебный пристав-ис-полнитель в рамках наложения ареста на ценные бумаги также не правомочен запретить передавать реестр другому лицу.

При замене держателя реестра, осуществляющего учет прав на арестованные ценные бу маги, Закон возлагает на него следующие обязанности:

сообщить об этом судебному приставу-исполнителю не позднее дня, следующего за днем, когда он узнал о произведенной замене;

осуществить перевод ценных бумаг с отметкой об их аресте;

направить новому держателю реестра копии постановления о наложении ареста и (или) акта о наложении ареста на ценные бумаги.

Если бездокументарные именные ценные бумаги заблокированы на счете владельца (на пример, для целей их выкупа в соответствии со ст. 75-76 Закона об акционерных обществах либо для залога), это не препятствует аресту таких бумаг, поскольку они не выбыли из соста ва имущества владельца.

Допустимо ли блокирование по требованиям частных лиц ценных бумаг, на которые на ложен арест? Представляется, что по крайней мере в обстоятельствах, когда блокирование производится на основании прямого указания закона, запрет блокирования может привести к серьезному ограничению прав владельца ценных бумаг, и следовательно, оно должно осуще ствляться. Такая ситуация вероятна, например, когда акционер требует от общества выкупа акций в случаях, предусмотренных ст. 75 Закона об акционерных обществах.

Операции по блокированию бумаг по поручению владельца после наложения ареста со гласно буквальному прочтению положений ст. 82 Закона не могут производиться. Вместе с тем представляется более логичным данные операции не запрещать, а исходить из того, что блокирование не создает приоритетного права лица, в чью пользу произведено блокирование, в отношении прав лица, по требованиям которого наложен арест.

В рамках наложения ареста не должны применяться ограничительные меры, препятст вующие осуществлению должником юридически значимых действий, если их несовершение влечет полную или частичную утрату прав по ценной бумаге (предъявление к акцепту, к пла тежу, протест в неакцепте и/или неплатеже, если он требуется) (см. п. 12 Обзора). Вместе с тем при фактическом изъятии ценных бумаг уполномоченное лицо лишается такой возмож ности, поскольку для реализации этих прав необходимо предъявление ценной бумаги. Поэто му в тех случаях, когда бумаги изымаются у владельца, использование подобных мер должно производиться судебным приставом-исполнителем (либо лицом, действующим по его пору чению), хотя прямо Закон на это не указывает.

Сходные проблемы могут возникнуть и в отношении арестованных на счете бездокумен тарных ценных бумаг.

Пункт 8 Порядка предусматривал, что по ценным бумагам с установленным сроком пла тежа или сроком погашения должник или специализированная организация, которым переда ны на хранение ценные бумаги, обязаны при наступлении платежа или погашения принимать меры к истребованию денежных средств с дальнейшим их зачислением на депозитный счет соответствующего подразделения судебных прис-тавов.

Закон не содержит положений, устанавливающих обязанности лица, которому переданы на хранение ценные бумаги, производить действия, направленные на реализацию прав по ним (предъявление к акцепту, платежу, совершение протеста и т. д.). Несовершение этих действий либо их несвоевременное совершение может повлечь утрату прав по ценной бумаге.

52 Хозяйство и право Если же исходить из того, что на хранителя судебный пристав-исполнитель может возло жить обязанность осуществить подобные действия, остается нерешенным вопрос о подтвер ждении прав хранителя (или службы судебных приставов-исполните-лей) требовать исполне ния от лица, обязанного по ценной бумаге, и совершать иные юридически значимые действия, необходимые для получения исполнения либо гарантий платежа. Наличие указанного пробела в Законе должно быть устранено.

Вместе с тем и в настоящее время есть все основания полагать, что судебный пристав исполнитель наделен соответствующими полномочиями в силу закона и вправе совершать указанные действия, представив подтверждения факта ареста, в силу которого должник ли шен возможности самостоятельно их осуществлять.

В соответствии с ч. 8 ст. 82 Закона арестованные документарные ценные бумаги изы маются и передаются судебным приставом-исполнителем на хранение под роспись в акте о наложении ареста с вручением хранителю копии этого акта. Судебный пристав-исполнитель правомочен принять решение о передаче этих ценных бумаг на хранение депозитарию.

Арестованные бездокументарные ценные бумаги не изымаются и не передают- ся для учета прав другому держателю реестра или депозитарию (ч. 9 ст. 82 Зако- на). Изъятие и пе редача на хранение документарных ценных бумаг осуществляют- ся по правилам ст. 86 Зако на. С депозитарием, которому ценные бумаги передаются на хранение, службой судебных приставов-исполнителей должен быть заключен до-говор.

При аресте бездокументарных ценных бумаг изъятие нельзя производить в силу отсутст вия материальных носителей. Арест таких бумаг реализуется посредством внесения лицом, ведущим реестр, соответствующей записи по счетам о блокировании (аресте) ценных бумаг.

Режим ареста таких ценных бумаг по своему характеру сходен с режимом ареста денежных средств на счетах.

Указанные записи об аресте вносятся в реестр в порядке, установленном, в частности, По ложением о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденным постановле нием Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 2 октября 1997 года № 27 (ред. на апреля 1998 года) (п. 7.5).

Ранее Порядок (п. 7) предусматривал, что хранение бездокументарных ценных бумаг осуществляет депозитарий. На судебного пристава-исполнителя в случае, когда у него были основания полагать, что хранение бездокументарных ценных бумаг депозитарием способно затруднить исполнительное производство или сделать его невозможным, возлагалась обязан ность отдать распоряжение должнику о передаче на хранение арестованных бездокументар ных ценных бумаг другому депозитарию.

Данная норма создавала значительные практические затруднения. Если учет прав вла дельца на ценные бумаги велся регистратором, необходимо было открытие депозитного счета судебному приставу-исполнителю в депозитарии, причем режим такого счета (учитывая пра вовое положение пристава) должен был быть специально определен. Сходные затруднения возникали и в отношении ценных бумаг, права на которые уже учитывались в депозитарии.

С целью устранения этих сложностей, а также злоупотреблений, связанных с неадекват ным вмешательством в хозяйственную деятельность эмитента и владельца ценных бумаг, Закон (ч. 9 ст. 82) запретил передачу системы учета права другому держателю реестра или депозитарию.

Согласно ч. 10 ст. 82 Закона об исполнительном производстве в случае приостановления или аннулирования соответствующей лицензии у депозитария, осуществляющего учет прав на арестованные ценные бумаги (хранение арестованных документарных ценных бумаг):

депозитарий должен сообщить об этом судебному приставу-исполнителю не позднее дня, следующего за днем получения уведомления о приостановлении или аннулировании лицензии;

должник обязан сообщить судебному приставу-исполнителю, с каким депозитарием он заключил новый депозитарный договор;

судебный пристав-исполнитель выносит постановление о передаче арестованных цен ных бумаг новому депозитарию;

Исполнительное производство депозитарий, лицензия которого приостановлена или аннулирована, осуществляет пере вод ценных бумаг с отметкой об их аресте депозитарию, указанному в постановлении судеб ного пристава-исполнителя, а также направляет ему копии постановления о наложении ареста и (или) акта о наложении ареста на ценные бумаги.

Л. НОВОСЕЛОВА, судья Высшего Арбитражного Суда РФ, доктор юридических наук ДОГОВОРЫ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Дистрибьюторское соглашение в системе договоров по гражданскому праву России С переходом России к рыночной экономике и допуском частного капитала во внешнеэконо мическую деятельность в российском деловом обороте все больше стали использоваться до говорные конструкции, разработанные и активно практиковавшиеся за рубежом либо во внешнеэкономических отношениях. Среди прочего к таким заимствованным конструкциям можно отнести и дистрибьюторские соглашения, о применении которых в иностранных пра вопорядках советские ученые писали еще в 80-е годы прошлого века 1. В настоящее время эти соглашения завоевывают все большую популярность среди российских предпринимателей.

Понятие «дистрибьюторское соглашение», равно как и «дистрибьютор», «дистрибьюция», неизвестны российскому законодательству, хотя, судя по многочисленным упоминаниям о них в средствах массовой информации и исходя из практического опыта, широко распростра нены в экономических отношениях. Интересно отметить, что даже с точки зрения правил русского языка в данной области нет четкого понимания и единства одновременно сущест вуют несколько вариантов написания одного и того же термина («дистрибьютор», «дист рибьютер», «дистрибутор») разными авторами 2.

Эти факты свидетельствуют о необходимости более детального исследования дист рибьюторских соглашений и, в первую очередь, определения их роли в системе договоров по гражданскому праву России, так как именно от этого, в отсутствие прямого упоминания в законодательстве, зависит, какие нормы будут применяться к дистрибьюторским соглашени ям, заключаемым в соответствии с российским правом. В настоящей статье рассмотрим суще ствующую судебную практику и мнения ученых, исследователей в данной области.

Понятие дистрибьюторского соглашения Как правило, крупные производители (в особенности продукции массового потребления, например продовольственных товаров, бытовой техники, электроники и пр.) не обладают достаточными экономическими и кадровыми ресурсами, чтобы самостоятельно заниматься реализацией своей продукции потребителям, а иногда даже и розничным торговцам, на всей территории страны своего местонахождения (с учетом географических размеров России для нашей страны это особенно актуально) и тем более на территории других стран. С учетом этого были разработаны разнообразные формы посредничества (агентирование, франчайзинг и др.), способствовавшие удовлетворению интересов производителей в распространении про Шпаковский А. Н. Понятие и правовая природа соглашений о предоставлении исключительных и преимущест венных прав продажи // Правовые аспекты осуществления внешнеэкономических связей: Сборник научных трудов.

М., 1985, с. 46-54.

Использование в данной работе терминологии продиктовано согласием с мнением М. С. Дашяна, что целе сообразно применять терминологию, содержащуюся в наиболее авторитетной публикации в данной области в Руководстве по составлению международных дистрибьюторских соглашений (Публикация МТП № 441) (М.: Кон салтбанкир, 1996), а именно: «дистрибьютор», «дистрибьюция», «дистрибьюторское соглашение» и пр.

Договоры: теория и практика дукции, с одной стороны, и интересов потребителей в повышении уровня доступности това ров с другой.

Дистрибьюторство принято рассматривать как одну из форм посреднических отношений, используемых для распространения и продвижения продукции на определенной территории.

Дистрибьютор покупает товары непосредственно у производителя для распространения на территории страны-производителя либо импортирует их на территорию своей страны с целью дальнейшей перепродажи 3. Дистрибьютор выступает как независимый предприниматель, действующий от своего имени и в своих интересах. Дистрибьютору, как правило, выделяется определенная территория, на которой он и берет на себя обязанности распространять товар и способствовать его популяризации на рынке. Целью приобретения дистрибьютором товаров является именно дальнейшая их перепродажа. В упоминавшемся Руководстве по составлению международных дистрибьюторских соглашений (Публикация МТП № 441) указывается на следующие основные черты дистрибьюторского соглашения: (а) в качестве перепродавца дистрибьютор осуществляет продвижение и/или организацию сбыта на закрепленной за ним территории;

(б) поставщик утрачивает привилегированное положение на территории дист рибьютора, а зачастую дистрибьютору предоставляется исключительное право сбыта;

(в) отношения между поставщиком и дис-трибьютором устанавливаются на согласованный пе риод времени;

(г) между поставщиком и дистрибьютором возникают тесные доверительные связи;

(д) почти всегда дистрибьютор осуществляет сбыт товаров под соответствующими товарными знаками поставщика (раздел 1.1 «Цель руководства»).

Для целей настоящей работы представляется необходимым выделить ряд иных характер ных черт дистрибьюторского соглашения, важных с точки зрения его квалификации в системе договоров по гражданскому праву России, а именно:

1) дистрибьютор является посредником между поставщиком и иными лицами, желающи ми приобрести товар на выделенной дистрибьютору территории, принимая на себя обязан ность по дальнейшему распространению продукции оптовым торговцам, розничным продав цам либо непосредственно потребителям. На практике поставщик старается отслеживать и даже в определенной мере контролировать дальнейшие действия дистрибьютора по перепро даже товаров вплоть до прямого закрепления в дистрибьюторском соглашении определенных обязательных для дистри-бьютора условий взаимодействия с покупателями: например, уста новление фиксированных/рекомендованных цен перепродажи товаров, максимальных сроков доставки товаров покупателям, использование для реализации продукции покупателям выде ленной команды сотрудников дистрибьютора, не занимающихся реализацией никакой иной продукции, кроме продукции поставщика;

2) отношения между поставщиком и дистрибьютором по передаче товара оформляются в виде договоров купли-продажи, то есть товар передается в собственность дистрибьютору.

Зачастую дистрибьюторское соглашение содержит общие условия продажи товаров постав щиком дистрибьютору (прейскурант (прайс-лист), порядок доставки, приемки, оплаты това ров, условия по качеству товаров, положения об ответственности сторон за просрочку достав ки/оплаты товаров), а конкретные количество и ассортимент товаров, передаваемых дист рибьютору, согласовываются сторонами в отдельных заказах (заявках, спецификациях и пр.);

3) дистрибьютор принимает на себя обязанности по продвижению продукции и организа ции сбыта на территории. Для поставщика особенно важны именно указанные условия дист рибьюторского соглашения, так как для данных целей поставщик и вступает в отношения с дистрибьютором. Поэтому и в тексте самих договоров значительное место занимает подроб ное описание обязанностей дистрибьютора, например, по проведению рекламных акций и иных стимулирующих мероприятий, организации быстрой и надежной доставки продукции Далее по умолчанию будут рассматриваться вопросы деятельности дистрибьюторов на территории России, если иное прямо не будет указано в соответствующей части статьи. Кроме того, для удобства я буду именовать стороны дистрибьюторского соглашения «поставщиком» и «дистрибьютором».

56 Хозяйство и право до розничных продавцов, выполнению согласованных с поставщиком планов по поиску но вых розничных точек для расширения рынка сбыта продукции и пр.;

4) в рамках отношений по передаче товаров для реализации на выделенной дист рибьютору территории поставщик обычно предоставляет дистрибьютору права на использо вание отдельных объектов интеллектуальной собственности, принадлежащие поставщику.

Как правило, передаются права на использование товарных знаков поставщика, в том числе в рекламе продукции и при импорте продукции на территорию России, а также различных ноу хау поставщика, связанных, например, с особенностями доставки продукции, ее хранения на складе, способами привлечения внимания потребителей к продукции в магазинах и пр. По мимо этого, дистрибьютору предоставляется право использовать в собственной рекламе слова «официальный дистрибьютор» и похожие, так как это может способствовать успеху деятель ности дистрибьютора за счет репутации поставщика на рынке.

Все изложенные характерные положения соглашения используются сторонами на практи ке, и далее будет показано, как именно они влияют на квалификацию дис-трибьюторского соглашения в системе договоров по гражданскому праву России.

Квалификация дистрибьюторского соглашения Исходя из пп. 2, 3 ст. 421 ГК РФ можно выделить три категории договоров, которые могут заключаться субъектами гражданского оборота России: 1) договор, прямо предусмотренный законом или иными правовыми актами;

2) договор, в котором содержатся элементы различ ных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный дого вор);

3) договор, прямо не предусмотренный законом или иными правовыми актами. От при надлежности договора к той или иной категории зависит и его правовое регулирование. Соот ветственно наша задача состоит в том, чтобы выяснить, к какой именно из указанных катего рий необходимо относить дистрибьюторские соглашения.

Для этого целесообразно выделить ряд договоров, потенциально схожих с дис трибьюторским, и сравнить их основные положения с характерными чертами дис трибьюторского соглашения. В этом вопросе может помочь практика рассмотрения споров по таким соглашениям судами, тем более что судьям при решении дел так или иначе приходится квалифицировать соглашения, чтобы выбрать применимые правовые нормы. За время, про шедшее с начала 90-х годов, когда дистрибьюторские соглашения начали применяться рос сийскими предпринимателями, накопилась не слишком большая судебная практика. Поиск дел в значительной мере затруднен тем, что, как уже отмечалось, законодательство РФ дан ные соглашения напрямую не регулирует, термины «дистрибьютор», «дистрибьюторское соглашение» могут либо не использоваться сторонами в тексте самих соглашений, либо не упоминаться в судебных актах, да и споры, связанные с сущностью дистрибьюторства, сторо ны не слишком часто передают на рассмотрение в суд, предпочитая их разрешение путем переговоров. Тем не менее по состоянию на 1 сентября 2008 года удалось найти около 60 дел по рассматриваемому вопросу4.

Дистрибьюторское соглашение как договор поставки. Отношения между поставщиком и дистрибьютором по передаче товара оформляются в виде договоров купли-продажи. При этом некоторые условия поставки товаров дистрибьютору (например, прейскурант товаров, условия доставки, оплаты и т. д.) стороны могут закрепить непосредственно в тексте дист рибьюторского соглашения (приложении к нему) 5.

С учетом этого судьи зачастую квалифицируют дистрибьюторское соглашение в качестве договора поставки, применяя к нему соответственно нормы главы 30 ГК РФ (см., например, постановления ФАС Восточно-Сибирского округа от 2 марта 2005 го да по делу № А19-20376/04-6-Ф02-683/05-С2;

ФАС Уральского округа от 2 мая го-да по делу № Ф09-3252/06-С3). В одном из дел в ответ на доводы ответчика (на логового органа) о том, что дистрибьюторский договор не предусмотрен нормами Большая часть споров была рассмотрена в Московском округе (14 дел) и Уральском округе (11 дел).

На это указано в разделе 4 Введения к Типовому дистрибьюторскому контракту МТП (Монопольный импортер дистрибьютор) (Публикация МТП № 646E) (М.: Консалтбанкир, 2005).

Договоры: теория и практика гражданского права, суд применил к нему нормы ГК РФ о договоре поставки, со славшись на п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 22 октября 1997 года № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре поставки», согласно которому при квалификации правоотношений участников спора судам необходимо исходить из признаков догово ра поставки, предусмотренных ст. 506 ГК РФ, независимо от наименования договора, названия его сторон либо обозначения способа передачи товара в тексте документа.

Такими признаками суд посчитал наличие в дистрибьюторском договоре обяза тельств сторон по объему продаж дистрибьютора (а значит, как указал суд, «и, соот ветственно, [объему] поставок»), сроков оплаты поставленного товара, а также тот факт, что стороны отражали в бухгалтерском учете совершенные хозяйственные операции как операции по купле-продаже (постановление ФАС Центрального округа от 15 марта 2007 года по делу № А48-2104/06-2).

В отсутствие полной информации об этих делах и, в первую очередь, текстов анализируе мых договоров считаю неправомерным оценивать верность их квалификации судами как договоров поставки. В то же время полагаю, что сводить отношения, регулируемые дист рибьюторским соглашением, исключительно к отношениям по купле-продаже неверно.

Как указывал А. Шпаковский, дистрибьюторское соглашение значительно шире по содержанию, поскольку оно предусматривает не только условия продажи, но и усло вия предоставления и объем прав по перепродаже и нередко условия самой пере продажи товаров конечным покупателям на договорной территории 6.

Более того, непосредственно дистрибьюторское соглашение не содержит всех существен ных условий договора поставки, так как, будучи рамочным соглашением, устанавливает лишь порядок определения, но не сами количество и ассортимент товаров, которые будут поставле ны дистрибьютору. Поставка производится по со-ответствующим заказам (заявкам) дист рибьютора на конкретную партию продук- ции, которые, кстати, если не доказана их связь с дистрибьюторским соглашени- ем, суды зачастую признают разовыми сделками по купле продаже товара (см., например, постановление ФАС Московского округа от 27 июля года по делу № КГ-А40/5932-04).

В поддержку данной позиции можно привести постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 мая 1999 года № 7073/98, где дистрибьюторское со глашение определено как «договор на организацию отношений по поставкам продук ции с оказанием услуг по поиску покупателей». Президиум ВАС РФ не дал четкую гражданско-правовую квалификацию данного договора, но отметил, что «довод о том, что поставка продукции произведена именно по этому договору, противоречит его правовой природе».

Следовательно, дистрибьюторское соглашение само по себе не может быть отнесено к до говорам поставки.

Дистрибьюторское соглашение как агентский договор (договор комиссии). Учитывая посреднический характер дистрибьюторского соглашения, одним из наиболее похожих по именованных соглашений является агентский договор (договор комиссии), в рамках которого агент также действует от своего имени и его действия состоят в реализации продукции по поручению принципала на определенной территории. В судебной практике встречаются слу чаи квалификации дистрибьюторского договора как агентского либо как договора комиссии с использованием применимых норм ГК РФ (см., например: постановления ФАС Волго Вятского округа от 9 ноября 2004 года по делу № А43-16872/2003-1-522, ФАС Центрального округа от 31 января 2006 года по делу № А14-4992-2005/177/27). Такой позиции способствует и наличие в соответствующих главах Кодекса норм о допустимости включения в агентский договор (договор комиссии) определенных ограничительных условий по отношению к прин ципалу и/или агенту (комиссионеру): например, обязательство агента не заключать с другими Шпаковский А. Н. Указ. соч., с. 53. Пример условий, традиционно согласуемых в дистрибьюторских соглаше ниях (приложениях к ним), можно найти, например, в постановлении ФАС Северо-Западного округа от 14 января 2008 года по делу № А56-48071/2006.

58 Хозяйство и право принципалами аналогичные агентские договоры, которые должны исполняться на террито рии, полностью или частично совпадающей с территорией, указанной в договоре (ст. 1007 ГК РФ), которые пытались использовать на практике многие юристы для придания юридиче ской силы распространенным положениям дистрибьюторских соглашений об ограничении возможностей поставщика и/или дистрибьютора конкурировать друг с другом на выделенной дистрибьютору территории либо, наоборот, территории, оставленной поставщиком для себя или других дистрибьюторов.

Данное толкование, по моему мнению, неверно, так как именно отличия от агентского со глашения (договора комиссии) и стали причиной появления и развития дис-трибьюторских соглашений.

По словам Н. Вилковой, «влияние таких факторов, как значительные расстояния, отделяющие принципала и агента при совершении международных сделок, трудно сти осуществления реального и эффективного контроля, привело к возникновению иных механизмов взаимодействия с агентами для продвижения товаров на новые рынки» 7 ;

«в отличие от агентских контрактов (реализуемых в России и других странах кодифицированного права) на основе договоров поручения, комиссии и агентирова ния, когда сохраняется юридическая и экономическая (в договоре поручения) и эко номическая (в договоре комиссии) взаимосвязь между производителем-экспортером и агентом (в широком смысле), дистрибьюторский контракт во многом соответствует отношениям продавца и покупателя, но с существенными дополнениями» 8.

Как уже указывалось, дистрибьютор, в отличие от агента, действует как независимый предприниматель от своего имени и в своих интересах. Наконец, на практике зачастую для большей убедительности стороны даже включают в дистрибьюторские соглашения специаль ные оговорки об отсутствии агентских отношений («non-agency clauses»), что дополнительно свидетельствует о неправильности изложенной квалификации.

Дистрибьюторское соглашение как договор возмездного оказания услуг. Подобная ква лификация отношений, возникающих между сторонами дистрибьюторского соглашения, встречается как в судебной практике, так и в комментариях специалистов, хотя и не так часто, как остальные.

Например, в одном из дел суд квалифицировал договор, «в соответствии с которым на дистрибьютора возлагаются обязательства по доставке, хранению, рекламе и реализации продукции производителя, … а также по оплате фактически реализован ного товара», как договор возмездного оказания услуг и признал правомерным удер жание дистрибьютором части стоимости приобретенного у производителя товара в качестве вознаграждения за оказанные услуги (постановление ФАС Уральского окру га от 3 мая 2000 года по делу № Ф09-551/2000-ГК).

В поддержку данной точки зрения можно отметить, что дистрибьютор действительно обя зуется перед поставщиком совершать ряд действий, которые на практике обычно осуществ ляются третьими лицами в рамках договоров возмездного оказания услуг (например, действия по рекламе и иному продвижению продукции, поиску новых каналов сбыта продукции, пря мой доставке продукции в розничные точки и пр.). Однако этого, на мой взгляд, недостаточ но, чтобы квалифицировать данный договор как договор возмездного оказания услуг.

В отсутствие поставок товаров в рамках согласованных поставщиком и дистрибью тором заказов никакие денежные средства дистрибьютору на практике не перечис ляются, а значит, никакого «вознаграждения» за якобы оказанные услуги дистрибью тор не получает 9.

Данный аргумент, впрочем, не относится к неоспоримым, так как, во-первых, отсутствие денежного вознаграждения еще не означает отсутствие оказанных услуг, а, во-вторых, цена товаров, поставляемых по дистрибьюторскому соглашению, как правило, ниже рыночной (а дистрибьютору за совершение определенных действий могут предоставляться и дополнитель ные скидки), поэтому вознаграждение может быть «включено» в цену поставляемых товаров.

Вилкова Н. Г. Договорное право в международном обороте. — М.: Статут, 2004, с. 387.

Вилкова Н. Г. Вступительная статья к Типовому дистрибьюторскому контракту МТП (Монопольный импортер дистрибьютор) (Публикация МТП № 646E).

Борисова А. В. Дистрибьюторский договор // Журнал российского права, 2005, № 3.

Договоры: теория и практика Гораздо более важен, на мой взгляд, аргумент о том, что дистрибьютор при выполнении своих обязательств по дистрибьюторскому соглашению, включая обязательства по продвиже нию продукции и поиску новых каналов сбыта, действует не столько в интересах и в пользу поставщика, сколько в своих собственных интересах и в свою собственную пользу, ибо полу ченные результаты в первую очередь увеличивают его собственные продажи на территории.


В то же время, исходя из смысла договора возмездного оказания услуг, выгоду от услуги дол жен получать заказчик услуги, и исполнитель осуществляет соответствующую деятельность именно в пользу заказчика. А если рассматривать ситуацию, когда дистрибьюторский договор на стороне поставщика заключает импортер, а не производитель, то он, по сути, вообще не получит выгоду от действий дистрибьютора и в виде повышения уровня известности самого товара, товарных знаков, которыми он маркируется, и наименования производителя. Единст венное, что будет интересовать такого поставщика (импортера), это объем закупок дист рибьютора.

Дистрибьюторское соглашение как договор коммерческой концессии. Сходство дист рибьюторских соглашений с договорами коммерческой концессии обусловлено уже упоми навшимся условием о том, что в рамках отношений по передаче товаров для реализации на выделенной дистрибьютору территории поставщик обычно предоставляет дистрибьютору права на использование отдельных объектов интеллектуальной собственности, принадлежа щие поставщику (чаще всего это права на использование товарных знаков, которыми марки руются товары поставщика). Кроме того, сама формулировка дистрибьюторских соглашений о передаче дистрибьютору «права на реализацию» товаров поставщика на территории (иногда даже говорится об «исключительном» или «эксклюзивном» праве на реализацию) может вве сти в заблуждение относительно существа складывающихся между поставщиком и дистрибь ютором отношений. При этом интересно отметить, что, по свидетельствам ученых, в ино странной литературе договор о франшизе (коммерческой концессии) рассматривается как разновидность договора об исключительной продаже товаров (дистрибьюторского договора), хотя и отличается тем, что покупатель по договору о франшизе получает дополнительно тех ническую, коммерческую и организационную помощь от продавца, включая права на исполь зование товарных знаков продавца и возможность работать под его фирменным наименовани ем, информацию, являющуюся ноу-хау продавца 10.

В постановлении ФАС Московского округа от 4 ноября 1999 года по делу № КГ А40/3549-99 сделан вывод о том, что передача крупным производителем фармацев тических препаратов «исключительного права на реализацию медицинского препа рата» дистрибьютору свидетельствовала о фактических намерениях сторон заклю чить договор коммерческой концессии. При этом, учитывая отсутствие государствен ной регистрации данного договора, суд признал его ничтожным в силу п. 2 ст. 1028 ГК РФ.

В обоснование противоположной позиции для начала следует отметить, что по абсолютно аналогичному спору коллегия судей того же Федерального арбитражного суда в постановлении от 5 октября 1999 года по делу № КГ-А40/3152-99 вынесла прямо противоположное решение, отказавшись признавать заключенное сторонами дистрибьюторское соглашение договором коммерческой концессии.

Что касается теоретического обоснования неверности подобной квалификации, то отличи тельной чертой договора коммерческой концессии и его непосредственной целью является именно передача комплекса исключительных прав, куда входят права не только на товарные знаки, но и на коммерческое обозначение, ноу-хау или иные объекты исключительных прав (п. 1 ст. 1027 ГК РФ). В дистрибьюторском же соглашении основную роль играет не передача прав на использование результатов интеллектуальной деятельности, а возложение на дист рибьютора обязанностей по распространению и продвижению продукции на определенной территории 11, причем для этого ему иногда достаточно получить лишь права на использова Гражданское и торговое право капиталистических государств / Отв. ред. Е. А. Васильев. — М.: Международ ные отношения, 1993, с. 385 (автор главы — Ю. И. Свядосц).

Дашян М. С. Дистрибьюторский договор в международном коммерческом обороте // Право и политика, 2004, № 10.

60 Хозяйство и право ние товарных знаков в рекламе и при иных способах продвижения продукции на рынке. Ана логичным образом суд достаточно подробно обосновал различия между дистрибьюторским соглашением и договором коммерческой концессии в деле о передаче заводом дистрибьютору права на реализацию алкогольной продукции (постановление ФАС Московского округа от сентября 2004 года по делу № КГ-А40/7728-04).

Таким образом, проанализировав все схожие виды договоров, прямо поименованных в ГК РФ, прихожу к выводу, что дистрибьюторское соглашение не может быть квалифицировано в качестве одного из них и к нему неприменимы нормы исключительно какой-либо одной из глав ГК РФ, посвященной конкретному виду договоров.

Дистрибьюторское соглашение как смешанный договор. Согласно п. 3 ст. 421 Кодекса стороны могут заключить договор, в котором содержатся элементы различных договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами (смешанный договор). При этом к отношениям сторон по такому договору должны применяться в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора. Учитывая, что, как было указано, ни к одному поименованному в ГК РФ виду договоров в отдельности дистрибьютор ское соглашение отнести нельзя, существуют мнения о том, что оно представляет собой именно смешанный договор.

Так, Ю. Метелёва соглашается с тем, что дистрибьюторский договор не вписывается ни в одну из глав ГК РФ, посвященных договорам купли-продажи, агентирования и коммерческой концессии, но считает, что «по своей природе дистрибьюторский дого вор является смешанным договором, содержащим отдельные элементы вышеука занных договоров» 12.

К аналогичному мнению о смешанном характере дистрибьюторского договора в некоторых делах пришли и судьи, проанализировав рассматриваемые ими конкрет ные соглашения (см., например: постановления ФАС Поволжского округа от 25 янва ря 2005 года по делу № А55-6685/2004-42, ФАС Уральского округа от 3 мая 2000 года по делу № Ф09-551/2000-ГК).

Между тем, полагаю, данная позиция не основана на законе и сводится к неверной квали фикации существа дистрибьюторского договора. По мнению ряда ученых, конструкция сме шанного договора предполагает, что к нему в обязательном порядке должны применяться императивные нормы, регулирующие отдельные договорные виды, элементы которых ис пользованы в данном смешанном договоре 13. Такая позиция с учетом буквального толкования положений п. 3 ст. 421 ГК РФ является спорной 14, однако судебной практикой подтверждает ся, что, во-первых, в отсутствие существенных условий поименованного договора, элементы которого в нем использованы, смешанный договор считается незаключенным в соответст вующей части (см., например: постановление Президиума ВАС РФ от 1 марта 2005 года № 12102/04, определение ВАС РФ от 28 мая 2008 года № 10467/06), и, во-вторых, в отсутст вие государственной регистрации, если таковая требуется хотя бы для одного из поименован ных договоров, элементы которых использованы в смешанном договоре, весь смешанный договор считается незаключенным (п. 13 «Обзора практики разрешения споров, связанных с применением Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» информационное письмо Президиума ВАС РФ от 16 февраля 2001 года № 59).

Рассмотрим возможные последствия квалификации дистрибьюторского договора как смешанного. Во-первых, если признать, что он содержит элементы договора коммерческой концессии, его необходимо регистрировать, на что вряд ли на практике согласятся регистри Метелёва Ю. А. Особенности правового регулирования деятельности торговых посредников // Закон, 2007, № 5, с. 186.

Огородов Д. В., Челышев М. Ю. Смешанный договор и вопросы теории правового регулирования // Законода тельство и экономика, 2007, № 3, с. 53.

См., например: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения. — М.: Статут, 1997, с. 331.

Договоры: теория и практика рующие органы, в особенности с учетом того, что дистри-бьюторский договор, как правило, не отвечает критериям договора коммерческой концессии, ибо в него не входят условия о передаче комплекса исключительных прав. Во-вторых, если говорить об элементах договоров поставки, агентирования и возмездного оказания услуг, то, как указывалось ранее, дистрибь юторский договор фактически может не содержать всех существенных условий упомянутых поименованных договорных видов, а значит, договор в соответствующей части должен при знаваться незаключенным. При этом на практике договор признают незаключенным целиком, если он не включает необходимого набора существенных условий ни одного из поименован ных договорных видов, элементы которых якобы в нем использованы 15. Кстати, именно к таким договорам относится Типовой дистрибьюторский контракт МТП. Но в этом случае получается, что договор со спорной правовой природой, который на практике сторонами фактически исполняется, подлежит признанию незаключенным только в связи с тем, что во прос о его квалификации был решен в пользу «смешанного договора». На мой взгляд, такая позиция неверна, и дистрибьюторский договор не относится к «смешанным договорам», по крайней ме-ре пока в него сторонами действительно не включаются элементы поименованных видов договоров.

Случаи «смешения» поименованного и непоименованного договоров рассматрива ются Д. Огородовым и М. Челышевым, и авторы приходят к выводу, что в этом случае «к непоименованным договорам-компонентам положения об отдельных видах дого воров применяются лишь в порядке аналогии закона» 16.

Соответственно я считаю, что это явно исключает применение к таким компонентам норм о существенных условиях поименованных договоров, элементы которых также используются.


Пример смешения поименованных и непоименованных договоров-компонентов при водит в своей работе А. Борисова, говоря о ситуации, когда стороны в дистрибьютор ском договоре согласовали конкретные наименования и количество товаров, подле жащих поставке, а не предусмотрели лишь рамочный порядок согласования данных условий договоров 17.

Дистрибьюторское соглашение как не поименованный в законе договор. Принцип сво боды договора, закрепленный в ГК РФ (п. 2 ст. 1, ст. 421), позволяет говорить о возможности квалификации того или иного соглашения, не относящегося напрямую к поименованным в законе видам договоров, как договора особого рода (договора sui generis), прямо законом не регулируемого, однако не противоречащего императивным нормам российского гражданско го права. В то же время необходимо признать, что такой квалификации должна предшество вать строгая проверка данного соглашения на предмет его отнесения к тому или иному по именованному виду договоров либо смешанному договору, чтобы исключить как негативные теоретические последствия в виде размывания системы договоров, закрепленной в ГК РФ, так и негативные практические последствия в виде неприменения норм, подлежащих примене нию к данному соглашению.

Как указывает М. Брагинский, «признание спорного правоотношения непоименован ным договором предполагает отсутствие урегулирования как вида, так и типа дого вора» 18.

Ранее был проанализирован вопрос о сходстве дистрибьюторского договора с наиболее близкими поименованными договорами, а также возможности его квалификации как смешан ного договора. В результате исследования сделан вывод о том, что существо дистрибьютор ского договора, состоящее в «предоставлении дистри-бьютору прав продажи товара на опре деленной территории на согласованных условиях и в урегулировании различных вопросов, Именно так и поступил суд в упоминавшемся постановлении ФАС Поволжского округа от 25 января 2005 года по делу № А55-6685/2004-42.

Огородов Д. В., Челышев М. Ю. Указ. соч., с. 52.

Борисова А. В. Дистрибьюторский договор // Журнал российского права, 2005, № 3.

Брагинский М. Непоименованные (безымянные) и смешанные договоры // Хозяйство и право, 2007, № 9, с. 46. При этом под типом договора автором понимается, к примеру, договор купли-продажи, тогда как под видом — договор розничной купли-продажи, купли-продажи недвижимости и т. д.

62 Хозяйство и право возникающих при сбыте товара» 19, не позволяет говорить о его сходстве с каким-либо извест ным ГК РФ типом и, тем более, видом договоров. Следовательно, дистрибьюторский договор должен быть признан договором, не поименованным в законе, а значит, и регулироваться соответствующим образом. К аналогичному выводу приходят и исследователи решения дан ного вопроса в зарубежных правопорядках 20, а также некоторые российские судьи при рас смотрении соответствующих дел (см., например, постановление ФАС Волго-Вятского округа от 27 августа 2007 года по делу № А43-14309/2006-43-457). Дополнительными доказательст вами особого характера дистрибьюторского соглашения, позволяющего отнести его к догово рам sui generis, выступают наличие упомянутого ранее Типового дистрибьюторского контрак та МТП, что, по мнению М. Бра-гинского, может являться признаком существования именно непоименованного договора 21, а также упоминание в ряде международных актов о дистрибь юторах и дистрибьюторских соглашениях как о лицах (соглашениях), отличающихся от про давцов (договоров купли-продажи) и агентов (агентских договоров) 22. Отдельное место зани мает дистрибьюторское соглашение и в проекте унифицированных европейских норм в об ласти гражданского права, где оно определяется как «договор, по которому одна сторона (поставщик) соглашается на долгосрочной основе поставлять другой стороне (дистрибьюто ру) товары, а дистрибьютор соглашается покупать их и продавать от имени и в интересах дистрибьютора» 23.

Подводя итог, следует отметить, что в настоящее время дистрибьюторские соглашения, несмотря на активное применение как во внешнеэкономических, так и во внутрироссийских отношениях, не регулируются напрямую действующим гражданским законодательством РФ.

Отсутствие достаточной теоретической разработки данного института стало основанием к тому, что на практике суды пытаются квалифицировать данный договор как один из поиме нованных в ГК РФ договоров либо как смешанный договор, содержащий элементы поимено ванных договоров. Такая позиция зачастую приводит к неблагоприятным для стабильности гражданского оборота последствиям в виде признания соответствующих соглашений неза ключенными либо недействительными. Проведенный анализ показал, что подобные попытки необоснованны с теоретической точки зрения, а сам дистрибьюторский договор должен быть признан договором, не поименованным в действующем гражданском законодательстве Рос сии (договоре sui generis), что означает необходимость применения к нему лишь общих поло жений гражданского законодательства России об обязательствах.

А. ПАРТИН, аспирант кафедры предпринимательского права факультета права ГУ–ВШЭ Договор поручительства: регресс и суброгация Гражданское и торговое право зарубежных государств. Т. II / Отв. ред. Е. А. Васильев, А. С. Комаров. — М.:

Международные отношения, 2006, с. 195-196 (автор главы — Е. В. Смирнова).

Гражданское и торговое право капиталистических государств / Отв. ред. Е. А. Васильев, с. 380 (автор главы — Ю. И. Свядосц).

Брагинский М. Указ. соч., с. 43.

Подпункт «viii» пункта 1 статьи I Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о поощрении и взаимной защите капиталовложений (г. Вашингтон, 17 июня 1992 года);

примечание 4 к статье I Типового закона ЮНСИТРАЛ об электронной торговле (г. Нью-Йорк, 12 июня 1996 года).

Статья 4:101 проекта Принципов Европейского права «Договоры коммерческого агентирования, франчайзин га и дистрибьюции» (10-й проект, январь 2005 г.).

Договоры: теория и практика Традиционный способ обеспечения исполнения обязательств договор поручительства.

Преимущество данного способа обеспечения заключается в том, что кредитор в случае неис полнения обязательства основным должником приобретает право требования к поручителю (или нескольким поручителям), обязанному по договору. Причем если ранее такой договор применялся в основном банками для обеспечения возврата кредитов, то сейчас все чаще ис пользуется хозяйствующими субъектами для обеспечения исполнения обязательств по другим гражданско-правовым договорам 1.

Согласно п. 1 ст. 363 ГК РФ обязательство поручителя возникает из правонарушения, со вершенного не поручителем, а должником по основному обязательству, на которого и может быть возложена такая ответственность.

Обязательство поручителя перед кредитором состоит в том, что он должен нести ответст венность за должника в том же объеме, что и должник, включая уплату процентов, возмеще ние судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неис полнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не преду смотрено договором поручительства.

Учитывая дополнительный характер обязательства поручителя, кредитор вправе требовать взыскания с поручителя процентов в связи с просрочкой исполнения обеспечиваемого денеж ного обязательства на основании ст. 395 ГК РФ до фактического погашения долга. Как уста новлено п. 1 этой статьи, к поручителю, исполнившему обязательство, переходят права кре дитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную кредитору, и воз мещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за должника.

Природа права требования поручителя к должнику в теории права вызывает споры, по скольку в данном вопросе сформировалось два подхода с точки зрения регресса и с точки зрения суброгации.

Регресс это обязательство, в силу которого кредитор (регредиент) вправе требовать от должника (регрессанта) компенсации исполненного кредитором в пользу третьего лица (кре дитора должника), поскольку это исполнение со стороны регредиента было обусловлено дей ствием или бездействием должника 2.

В ГК РФ регрессным именуется требование должника, исполнившего солидарную обязан ность, к остальным должникам (п. 2 ст. 325). Поручитель, исполнивший свое обязательство за должника, наделяется правом обратного требования к нему. В этом случае к поручителю переходят права кредитора по основному обязательству. Объем прав кредитора, которые переходят к поручителю, определяется размером удовлетворенных поручителем требований кредитора 3.

Регрессное требование предполагает наличие трех сторон и не менее двух правоотноше ний. Одна сторона в силу обязательства перед другой выплачивает ей деньги или передает другое имущество и вправе требовать от третьей стороны возмещения уплаченного. Особен ность регрессного требования состоит в том, что не только происходит замена кредитора, но и возникает, как отмечалось ранее, новое обязательство с самостоятельными требованиями 4.

См.: Старостина О. При установлении в договоре поручительства солидарной ответственности должник и по ручитель остаются обязанными до тех пор, пока обязательство не будет исполнено // АКДИ «Экономика и жизнь», 1999, № 9(18).

См.: Юдельсон К. С. Регрессное обязательство в основных институтах советского гражданского права // Уче ные записки Свердловского юридического института. Том первый. — Свердловск, 1945, с. 73;

Новицкий И. Б. Рег рессные обязательства между социалистическими хозяйственными организациями. — М.: Госиздат, 1952, с. 4-13;

Иоффе О. С. Обязательственное право. — М., 1977, с. 75;

Журавлева Ю. В. К вопросу о соотношении категорий «регресс» и «возмещение убытков» // Нотариус, 2007, № 1.

См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга 1: Общие положения. Изд. 3-е., стереотип ное. — М.: Статут, 2001, с. 235.

Клоченко Л. Н. Суброгация и регресс по российскому законодательству // Юридическая и правовая работа в страховании, 2007, № 4.

64 Хозяйство и право Если рассматривать вопрос о природе права регрессного требования поручителя к долж нику, то следует, что правоотношение между исполнившим свое обязательство поручителем и должником представляет собой новое обязательственное отношение, возникшее после осуще ствления исполнения со стороны поручителя, так называемое регрессное обязательство.

Сторонники рассмотрения требования поручителя к должнику с точки зрения регресса полагают, что выполнение поручителем его обязанности прекращает основное обязательство, в связи с чем у кредитора не существует более никаких прав к должнику, которые он мог бы передать поручителю. При этом правоотношению, возникающему между поручителем и должником, присущи именно черты регрессного обязательства 5.

Суброгация это фактически перемена кредитора (переход прав кредитора к другому лицу) в уже существующем обязательстве, возникшем из причинения вреда страхователю (застрахованному лицу). Соответственно с точки зрения суброгации между поручителем и должником не возникает новое правоотношение, а имеет место переход прав кредитора к третьему лицу на основании закона 6.

Отечественными цивилистами высказывалось мнение, что суброгация частный случай регресса 7 или что суброгация пришла на замену регрессу 8. Некоторые авторы и сегодня ото ждествляют регресс с суброгацией 9. Однако нет сомнений в том, что суброгация это один из видов перемены лиц в обязательстве 10.

Да и судебная практика подтверждает данный вывод. В частности, в постановлении ФАС Московского округа от 13 сентября, 20 сентября 2007 года № КГ-А41/9224-07 по делу № А41-К1-25895/06 указано, что при суброгации не возникает регрессного тре бования, а происходит переход прав кредитора к другому лицу на основании закона.

Таким образом, при регрессе одно обязательство заменяет другое, тогда как при суброга ции происходит замена только кредитора в обязательстве, а само обязательство сохраняется.

Принцип суброгации закреплен в ст. 965 ГК РФ и тесно связан в страховании с принци пом выплаты страхового возмещения в размере действительного убытка (полученное страхо вателем возмещение должно вернуть его в то положение, в каком он был до наступления ущерба, п. 2 ст. 947 ГК РФ) и в определенной мере с принципом контрибуции, который развивает принцип выплаты страхового возмещения в размере действительного ущерба (при зван воспрепятствовать извлечению страхователем выгод от страхования и распределению суммы возмещения между страховщиками при двойном и многократном страховании ст. 951 ГК РФ).

Однако тот факт, что в российском гражданском праве термин «суброгация» используется лишь в рамках института страхования, не означает, что некоторые иные правоотношения, которые регулирует гражданское законодательство, не могут представлять собой примеры суброгации.

Применительно к порядку приобретения и объему прав, которые получает поручитель, исполнивший обязательство, можно заключить, что с выполнением поручителем его обязан ности перед кредитором к нему переходит право требования к должнику вместе с дополни тельными, обеспечительными правами кредитора как залогодержателя и правами требования кредитора, возникшими из иного обеспечения. При этом «регрессный подход» к определению природы права требования поручителя к должнику не дает ответа на вопрос о прекращении акцессорного обязательства.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред.

О. Н. Садикова. — М.: Информцентр, 1997, с. 617.

Белов В. А. Суброгация // Очерки по торговому праву: Сб. научных трудов / Под ред. Е. А. Крашенинникова.

Вып. 7. — Ярославль, 2000, с. 98;

Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. — М.: Статут, 1997.

См.: Гражданское право: Учебник. Т. 4 / Под ред. Е. А. Суханова. — М., 2006, с. 359.

См., например: Дегтярев А. Суброгация в страховании // Российская юстиция, 1997, № 11;

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. О. Н. Садикова. — М., (комментарий к ст. 965 ГК РФ — А. В. Собакинских).

См.: Грищенко Н. Б. Основы страховой деятельности. — Барнаул, 2001, с. 69.

См.: Савинский Р. К., Дроздова М. А. Суброгационные требования ликвидированной страховой компании:

проблемы передачи и реализации // Юридическая и правовая работа в страховании, 2005, № 4, с. 83-89.

Договоры: теория и практика Акцессорные (дополнительные) обязательства обычно обеспечивают надлежащее испол нение главных обязательств: например, обязательства по выплате неустойки или по залогу имущества обеспечивают своевременный и полный возврат банковского кредита. Поскольку они целиком зависят от главных обязательств и теряют смысл в их отсутствие, недействи тельность акцессорного обязательства не влечет недействительности основного обязательст ва, но недействительность главного обязательства ведет к недействительности зависимого обязательства, если иное прямо не предусмотрено законом (пп. 2 и 3 ст. 329 ГК РФ). Прекра щение основного обязательства во всех случаях ведет к прекращению дополнительного обя зательства 11.

Таким образом, если считать, что выполнение поручителем его обязанности прекращает основное обязательство, тогда к поручителю не может перейти право кредитора в части обес печения после прекращения самого обеспечиваемого обязательства.

Однако правовые основы перехода к поручителю прав кредитора по таким обязательствам прямо установлены п. 1 ст. 365 ГК РФ, где указано, что к поручителю, исполнившему обяза тельство, переходят права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие креди тору как залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора. В силу закона поручитель приобретает акцессорные права кредитора. Подобный вывод содержится также в информационном письме Президиума ВАС РФ от 28 января года № 90 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с догово ром об ипотеке».

Вместе с тем встречается и другая практика. Так, ФАС Волго-Вятского округа в по становлении от 19 июня 2006 года по делу № А43-44857/2005-22-1285 указал, что к поручителю, исполнившему обязательство, не переходят права, принадлежавшие кредитору как залогодержателю, в отношении залогодателя, который не является должником по основному обязательству.

Президиум ВАС РФ отменил указанный судебный акт ФАС Волго-Вятского округа и указал в постановлении от 27 февраля 2007 года № 12118/06, что суд кассацион ной инстанции необоснованно ограничительно истолковал п. 1 ст. 365 ГК РФ, по скольку исходя из п. 1 ст. 335 ГК РФ залогодателем может быть как сам должник, так и третье лицо.

Согласно п. 3 ст. 47 Федерального закона от 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в том случае, когда договором не предусмотрено иное, к лицу, кото рому переданы права по основному обязательству, переходят и права, обеспечивающие ис полнение обязательства. Такое лицо становится на место прежнего залогодержателя по дого вору об ипотеке.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что поручитель приобретает права, обеспечи вающие исполнение основного обязательства, в связи с тем, что он является правопреемни ком кредитора по основному обязательству. Фактически это свидетельствует не о прекраще нии такого обязательства в результате исполнения поручителем своей обязанности перед кредитором и возникновении на стороне поручителя нового, регрессного права требования к должнику, а о том, что реализация поручительства приводит к суброгации прав кредитора к исполнившему свои обязательства поручителю.

Как указал ФАС Уральского округа в постановлении от 13 февраля 2008 года № Ф09-362/08-С6 по делу № А60-12092/2007, права кредитора к поручителю перехо дят на основании закона, исполнение обязательства должника его поручителем не является основанием для прекращения указанного обязательства, а служит основа нием для перемены лиц в продолжающем существовать обязательстве.

Следует отметить также, что от решения вопроса квалификации природы права требова ния поручителя к должнику зависит и порядок предъявления иска по спорам, возникающим из данных правоотношений.

Гражданское право: В 2-х т. Том II. Полутом 1: Учебник / Под ред. Е. А. Суханова. — М.: Волтерс Клувер, 2004, с. 13.

66 Хозяйство и право По регрессным обязательствам течение исковой давности начинается с момента исполне ния основного обязательства (п. 3 ст. 200 ГК РФ). Соответственно в отношениях по поручи тельству поручитель вправе обратиться к должнику с требованием о возмещении выплачен ных кредитору сумм в течение трех лет с момента исполнения им основного обязательства.

В постановлении ФАС Дальневосточного округа от 20 ноября 2007 года № Ф03 А24/07-1/5017 по делу № А24-5721/06-18 отмечено, что в отношениях поручительст ва поручитель вправе обратиться к должнику с требованием о возмещении выпла ченных кредитору сумм в течение трех лет с момента исполнения им основного обя зательства по договору поручительства, то есть с момента возникновения у поручи теля обратного права требования к должнику.

С точки зрения суброгации между поручителем и должником не возникает нового право отношения, а имеет место переход прав кредитора к третьему лицу на основании закона.

Следовательно, применительно к исчислению срока исковой давности следует руково дствоваться положениями ст. 201 ГК РФ о том, что перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.