авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«СОДЕРЖАНИЕ ИСтОРИя РОССИИ Соколов Р. А. К вопросу о взаимоотношениях светской и церковной власти в эпоху Дми- ...»

-- [ Страница 4 ] --

В основу национализма П. Б. Струве кладет такую категорию, как «могущественная любовь» к родине и к своему народу, отмечая дуализм национализма, который проявля ется в спорах «о том, что любить в родине: действительность настоящего дня или мечту о завтрашнем, спокойствие существующего или бурю и натиск идущего ему на смену буду щего» [2, c. 9]. В понимании Струве патриотизм и национализм —идентичные понятия, на что он и указывает: «…В патриотизме (или, что то же, национализме)…» [11, c. 264].

Многие исследователи (см., например, статью В. Н. Жуковой «Идеи консервативного ли берализма П. Б. Струве» [12]) говорят о создании Струве некого феномена национализма и патриотизма путем их объединения и его попытке таким образом примирить и объ единить глубокие противоречия, лежащие между личностью и государством, либера лизмом и патриотизмом.

Струве вводит понятие и «истинного национализма», определяя основы которого он оперирует понятием «национальный дух» [2, c. 13]. Мыслитель особо подчеркивает, что нельзя связывать определенное содержание с формой национального духа, потому что это приведет к тому, что национальный дух превратится в нечто застывшее, пре кратит свое развитие, а значит, прекратит свое существование. Практически, указывает Струве, это является «посягательством на естественное право человека постоянно со вершенствовать культуру». Невозможно вывести формулу национального духа потому, что национальный дух находится в постоянном творчестве, постоянно развивается, его содержание постоянно наполняется. Мыслитель категорично заявляет: «Никто и ничто, никакая формула, ни трехчленная, ни одночленная не может и не имеет прав сказать:

национальный дух это — я» [2, c. 15]. Отсюда Струве выводит искаженное понимание национального духа, а следовательно, и «истинного национализма»: те, кто стремятся вывести формулу национального духа, пытаются привести окончательное содержание этого понятия, не являются истинными националистами. О таких «псевдонационали стах» мыслитель пишет: «…Они начиняют национальный дух своими идеями и пригла шают нас поклониться перед этим их собственным духом, их же указом возведенным в ранг “национального”» [2, c. 11]. В этом заключается, по выражению Струве, «грех» сла вянофильства: решившего, что только оно узрело национальный дух;

в нем постоянно шла борьба между «идеей прикрепления национального духа к готовым, уже найденным “народным началам” и идеей свободного народного творчества национального духа»

[2, c. 22].

Развитием идей Струве об «истинном национализме» стал его вывод о том, что един ственным видом «истинного национализма» является либерализм. Либерализм состоит в признании неотъемлемых прав личности, а национализм есть признание неотъемле мых прав его носителей на свободное творчество, и в основе этих двух понятий лежит категория свободы, поэтому Струве считает возможным говорить об их идентичности.

Один из современных исследователей его творчества О. Л. Гнатюк отмечает, что особен ностью либерализма Струве «изначально было обоснование им необходимости именно национального либерализма, понимаемого как “истинный национализм”» [13, c. 140].

В основе классификации национализма Струве лежит отношение к окружающей на ционализм среде — враждебной или индифферентной. Философ выделяет национализм свободный, т. е. «творческий и потому открытый и в подлинном и лучшем смысле заво евательный», и национализм «скованный, пассивный и потому вынужденный бояться других и обособляться от них», или «национализм — закрытый, или замкнутый и обо ронительный» [14, c. 95]. Первый тип национализма свидетельствует о «силе и здоро вье» большой нации. Примером в этом смысле Струве считает англосаксов, которые, по его мнению, ничего не боятся и всех покоряют. только с таким типом национализма и возможно создание настоящей империи. Пример второго типа национализма — евреи, которые таким образом были вынуждены спасать свою национальность. В связи с этим интересно следующее замечание философа: «Отталкивание от христианства определило религиозный национализм евреев, а этот последний в свою очередь определил собой то отталкивание христианского мира от еврейства, которое составляет все содержание ев рейского вопроса как мировой культурной проблемы» [14, c. 95].

Определяя формулу национальной политики, Струве задается вопросом, к какому типу можно отнести официальный, господствующий в России национализм (до 1917 г.).

Полагая, что этот национализм действует искусственными, а не естественными метода ми, он именует его «насильническим»;

этот национализм «хочет непроходимой стеной отделиться от всего нерусского и проводит взгляд на нерусские элементы, как на нечто чужеродное» [14, c. 94]. Философ делает вывод о том, что русский «официальный наци онализм» есть национализм скованный, пассивный, замкнутый. Струве отрицает такое положение вещей, говоря о том, что русский народ находится не в том состоянии, чтобы защищать свою национальность, отгораживаться от других национальностей, потому что является великим народом, обладающим сложным этническим составом, который был создан путем сложной ассимиляции. Ассимилятивным путем создавалась и русская культура, поэтому, отгораживаясь от других национальностей, «официальный национа лизм» прекращает ассимиляционный рост, что приведет к тому, что русская культура, а затем и национальность прекратят свое развитие. Значит, официально проводимый на ционализм губителен для русского народа. «Официальный национализм» должен поло жить в свою основу свободное соперничество и состязание национальностей не только потому, что это является требованием «национальной гигиены», но и потому, что этого требует чувство «национального самосохранения и самоутверждения, из здорового на ционального эгоизма» [14, c. 98] русского народа. Провозглашение свободного открыто го, «завоевательного» национализма, по мнению Струве, есть вопрос о том, быть или не быть «Великой России».

Последнее замечание относительно понимания Струве «истинного национализма»

касается проблемы «зоологического национализма», о котором писал еще Вл. Соловьев и в проповедовании которого обвиняли П. Б. Струве как его современники, так и ряд исследователей. В статье «Апокалипсис против истории (спор с Д. С. Мережковским)»

Струве объясняет: «С “зоологическим патриотизмом” я давно сосчитался не только как практический деятель, но и идейно, еще в той, посвященной памяти Владимира Соловье ва статье “Что же такое истинный национализм?”…» [15, c. 61].

Устоявшееся в исследовательской литературе суждение о том, что статья «Великая Россия. Размышление о проблеме русского могущества» — это рассуждение о внешней политике России, представляется неправомерным. Суть этой статьи, как пишет сам Струве, возражая Д. С. Мережковскому, «вовсе не в рецептах внешней политики и не в тактических директивах, а в идеях» [15, c. 61]. Значительная часть статьи действительно посвящена вопросам необходимости выхода России к Черному морю и к проливам, что обосновывается Струве вековым стремлением «русского племени и русского государ ства к Черному морю и омываемым им областям» [9, c. 38]. Идейная же направленность статьи состоит совсем в другом: проблема русского могущества сосредоточена в вопро сах внутриполитических, «национальных» или «племенных». так, в «польском» вопросе Струве видит лишь «международно-политические» аспекты и не разделяет мнение тех, кто видит в обладании Царством Польским проблему национального самосохранения.

Одна из исследовательниц наследия философа, В. Н. Жукова, пишет, что «государ ство, по Струве, является квинтэссенцией, энергетическим стержнем национального духа и национальной культуры» [15, c. 8]. Сила нации и сила государства, по Струве, — те две силы, которые способны перевернуть судьбу русского народа. С этой мыслью полно стью соглашается Бердяев, утверждая, что каждая нация стремится образовать свое го сударство, потому что через государство она раскрывает свои потенции.

П. Б. Струве подчеркивает, что «Великая Россия есть государственная формула Рос сии как национального Государства-Империи», а затем добавляет: «Россия есть государ ство национальное» [16, c. 176], и основная его опора — нация, которая является духов ным понятием и духовной силой. Выводя окончательную формулу русского могущества, озаглавленную «Великой Россией» по фразе П. А. Столыпина, Струве пишет: «Государ ство и нация должны органически срастись» [9, с. 48].

В своем понимании могущества русского народа, «истинного национализма», Стру ве оказался в одиночестве, как в либеральном, так и в монархическом лагере, на что ука зывают и многие исследователи его творчества. Помимо прямого обвинения Струве в «зоологическом национализме» Д. С. Мережковским нельзя не упомянуть идейное рас хождение с Н. А. Бердяевым в 1910 г. В статье «Россия и Запад. Размышление, вызванное статьей П. Б. Струве «Великая Россия» [17] Бердяев прямо пишет о том, что Струве «по топил великую идею нации в государстве, он самую национальность подчинил государ ственности» [17, c. 122]. Называя его «западником-рационалистом», Бердяев указывает также на то, что Струве «не чувствует таинственную душу России», что ему чуждо ми стическое чувство истории. Более того, Бердяев, как это было уже не раз, в полемическом запале (например, в споре с И. А. Ильиным относительно работы последнего «О сопро тивлении злу силою» в 1925 г.), допускает и личностные обвинения (в частности, в раци онализме), намекая на то, что Струве — немец, и указывает на западничество философа, имея в виду в самом отрицательном смысле западнический, «буржуазный», т. е. чуждый русскому народу национализм.

В вопросах «национализма» П. Б. Струве разошелся и со своим идейным сподвиж ником по кадетской партии П. Н. Милюковым, причем уже в 1905 г. Дело в том, что ли бералы считали национализм некой данностью, которая была присуща любой нацио нальности. Но Струве, возглавивший правое крыло партии, полагал необходимость гегемонии русских как «державной» народности в России. Относительно прав других народностей на политическое самоопределение философ, как справедливо отмечал один из исследователей его творчества, считал, что «вместо слияния различных народностей в некую аморфную общность правые либералы настаивали на целесообразности огра ничения их соглашением с «“государственной нацией”, которая должна сохранить статус державной» [18, c. 47–48]. Несмотря на противоречивость суждений, безусловно, Струве был одним из первых русских мыслителей, кто выдвинул «идею национальной государ ственности» [20, c. 76]. Соединение воедино государства и нации в патриотизме позво ляет многим исследователям говорить о существовании в наследии Струве концепции «просвещенного патриотизма» [20, c. 30].

таким образом, осмысление проблем национализма и патриотизма представлено в наследии П. Б. Струве полно и широко, и вместе с тем можно говорить об академичности его подхода к этому сложному явлению в истории России. Разработки П. Б. Струве в об ласти проблем национализма и патриотизма имеют большое значение не только для из учения их в общеисторическом контексте, но и в политическом, который в значительной степени актуализирован событиями последних десятилетий.

источники и литература 1. Струве  П. Б. Социальная и экономическая история России с древнейших времен до на шего, в связи с развитием русской культуры и ростом российской государственности: Посмер тно публикуемый, труд с приложением некоторых ранее напечатанных статей из области русской истории и списка трудов П. Б. Струве. Париж: [Б. и.], 1952. 387 c.

2. Струве  П. Б. В чем же истинный национализм? // Струве П. Б. Patriotica: Россия. Родина.

Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 7–33.

3. Струве П. Б. Идеи и политика в современной России // Струве П. Б. Избр. соч. / ред., сост. и предисл. М. А. Колерова. М.: РОССПЭН, 1999. С. 46–51.

4. Бердяев Н. А. Философия неравенства. М.: ИМА-пресс, 1990. 285 c.

5. Струве П. Б. Интеллигенция и национальное лицо // Струве П. Б. Patriotica: Россия. Родина.

Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 88–91.

6. Струве П. Б. О государстве // Струве П. Б. Patriotica: Россия. Родина. Чужбина / сост. и ста тья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 50–58.

7. Струве  П. Б. Познание революции и возрождение духа // Струве  П. Б. Patriotica: Россия.

Родина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 144–153.

8. Струве П. Б. Мысли о национальном возрождении России // Струве П. Б. Patriotica: Россия.

Родина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 134–143.

9. Струве П. Б. Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могущества // Струве П. Б. Patriotica: Россия. Родина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 34–49.

10. Струве  П. Б. Две речи // Струве  П. Б. Patriotica: Россия. Родина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 161–167.

11. Струве  П. Б. На разные темы // Струве  П. Б. PATRIOTICA. Политика, культура, религия, социализм / сост. В. Н. Жукова и А. П. Полякова. М.: Республика, 1997. С. 263–287.

12. Жукова В. Н. Идеи либерального консерватизма П. Б. Струве // Струве П. Б. PATRIOTICA.

Политика, культура, религия, социализм / сост. В. Н. Жукова и А. П. Полякова. М.: Республика, 1997. С. 4–11.

13. Гнатюк О. Л. Струве как социальный мыслитель. СПб.: Изд-во СПбГтУ, 1998. 376 c.

14. Струве П. Б. Два национализма // Cтруве П. Б. Patriotica. Струве П. Б. Patriotica: Россия. Ро дина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 92–99.

15. Струве  П. Б. Апокалипсис против истории (спор с Д. С. Мережковским) // Струве  П. Б.

Струве П. Б. Patriotica: Россия. Родина. Чужбина / сост. и статья А. В. Хашковского. СПб.: Изд-во РХГИ, 2000. С. 59–71.

16. Струве П. Б. Великая Россия и Святая Русь // Русская Мысль. 1914. Кн. I. II отд. С. 176–180.

17. Бердяев  Н. А. Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии (1907–1909). СПб.: типография тов-ва «Общественная польза», 1910. 304 c.

18. Шелохаев В. В. Национальный вопрос в России: либеральный вариант решения // Кентавр.

1993. № 2. С. 45–60.

19. Новиков  А. И. Проблема возрождения России в социально-философской концепции П. Б. Струве // Возрождение культуры России: истоки и современность. СПб.: Знание, 1993. Вып. 1.

С. 71–77.

20. Ананьев О. В. Петр Бернгардович Струве. Жизнь, борьба, творчество. СПб.: [Б.и.], 2006.

156 c.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

УДК 94(47).084.3 Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011. Вып. Н. И. Богомазов полК внутренней охраны петрограДа в 1918–1919 гг.:

осоБенности формирования и перехоД на сторону Белых В годы гражданской войны нередким явлением были переходы целых войсковых со единений Красной Армии к белым. На Северо-Западе первый такой эпизод произошел в ноябре 1918 г., когда на сторону Псковского корпуса перешел 1-й Лужский полк под командованием С. Н. Булак-Балаховича [1, с. 136]. В дальнейшем на этом направлении подобные факты имели место неоднократно, причем в расположение белогвардейцев переходили не только сухопутные части, но и корабли и даже флотилии [2, с. 76]. Из всех известных случаев такого рода по своему масштабу выделяется переход к неприятелю всего 3-го Петроградского стрелкового полка, бывшего полка внутренней охраны Пе трограда. В разные времена исследователи обращались к этому событию [1;

3;

4], однако ставшие доступными некоторые архивные материалы [5] позволяют по-новому взгля нуть на него. теперь мы можем рассмотреть внутреннюю жизнь полка, о которой до сих пор почти ничего не было известно, подробнее осветить сам переход полка к белым, а также более основательно подойти к выявлению причин случившегося.

Согласно статье V Брест-Литовского мирного договора Советское правительство обязывалось провести «полную демобилизацию» старой армии [6, с. 122]. Из остатков расквартированного в Петрограде резервного лейб-гвардии Семеновского полка боль шевики сформировали полк внутренней охраны Петрограда [3, с. 162;

7, с. 42]. Назвать точную дату создания этого полка пока нет возможности, однако известно, что в мае 1918 г. он уже нес службу. Командиром полка был бывший полковник, старый семено вец поляк Брусоровский, а председателем полкового комитета — Родзевич1, также слу живший в Семеновском полку до революции и произведенный в 1917 г. в прапорщики [5, л. 2].

Полк внутренней охраны Петрограда организационно не входил в состав Красной Армии, а подчинялся Комиссариату внутренних дел Союза Коммун Северной области (комиссаром был М. С. Урицкий) [5, л. 3;

8, с. 86]. Полк состоял из трех батальонов по три роты в каждом, нес главным образом охранную службу в Петрограде и не предна значался для фронта. Караульную службу полк осуществлял в Государственном банке, Экспедиции заготовления государственных бумаг, Петросовете, Городской думе, Пе тропавловской крепости, больницах (где находились больные политические заключен ные), городке огнестрельных припасов, на телефонной станции, у складов на Гутуевском острове, в пересыльной тюрьме, тюрьме на Шпалерной улице, тюрьме на Гончарной ули це, «Крестах», тюрьме на Гороховой улице и т.д. Кроме того, из состава полка назнача лась охрана при перевозке по городу различных ценных грузов и больших сумм денег [5, л. 3;

8, с. 86]. Полк был расквартирован в казармах лейб-гвардии Семеновского полка на 1 Эмигрантский историк Н. Н. Рутыч, видимо, вслед за своими источниками называет полковника Брусоровского полковником Бржовским, а Родзевича — Радивиновичем [1, c. 233].

2 тот же Н. Н. Рутыч в своей работе утверждает, что полк подчинялся не комиссариату внутренних дел СКСО, а НКВД РСФСР, и даже ссылается на конкретный документ [1, с. 232].

© Н. И. Богомазов, Загородном проспекте;

его частенько называли «Семеновским», а его солдат  — «семе новцами» [5, л. 4].

Полк имел собственные знаки отличия  — полковые петлицы и полковые нагруд ные значки. Полковые петлицы позднее было приказано снять, а знаком отличия полка стал нашитый на левый рукав шинели и кителя кусок синего сукна с надписью «охр.П. »

(охрана Петрограда) [5, л. 3]. Общее положение полка внутренней охраны Петрограда было существенно лучше, чем положение частей Красной Армии, стоявших в то же вре мя в Петрограде. Этим полк был обязан своему деятельному командиру Брусоровско му, а также опеке М. С. Урицкого. так, в полку имелись большой оркестр, школа солдат ских детей, а также полковой театр, который пользовался особенным покровительством большевистского руководства — артисты и артистки театра числились в составе полка, получали жалование и продовольственный паек [5, л. 4;

9, с. 53].

Как советские, так и эмигрантские источники сходятся в оценке того, что настроение полка было резко антибольшевистским. Помимо бывших семеновцев в полку было мно го офицеров старого времени, которые, не желая идти в Красную Армию, охотно вступа ли в полк внутренней охраны Петрограда. Многие из них служили рядовыми, скрывая свое звание. Как вспоминал в эмиграции генерал Н. К. Леонтьев (в ту пору начальник хозяйственной части полка.  — Н. Б.), в полку также служило много «домовладельцев, купцов, лавочников, хуторян из окрестностей Петрограда» [5, л. 3]. Советская литерату ра рисует нам аналогичную картину, говоря о «буржуазных элементах Спасского района, купцах с Апраксина и Гостиного дворов, домовладельцах и торговцах», которые служили в полку «рядовыми красноармейцами» [3, с. 162], или о «сынках лавочников и торгашей», засоривших полк, и в целом о «большой прослойке чуждых советской власти элементов»

[10, с. 66]. Комиссар 2-й Петроградской бригады А. С. Раков, характеризуя состояние пол ка, в донесении вышестоящим органам прямо писал: «Общее настроение в полку неудов летворительное, так как добрая половина стрелков — шкурники, мешочники и мелкие торговцы» [4, с. 122]. Генерал Н. К. Леонтьев вспоминал, что когда он только был зачислен в полк (начало августа 1918 г. — Н. Б.), «был удивлен сравнительной свободой разгово ров и высказываний различных мнений офицерами полка» [5, л. 3]. В командном составе полка числились всего 3 большевика, которых все знали, и в их присутствии высказыва лись осторожно. Во всем же полку насчитывалось лишь 9 большевиков и 7 кандидатов в члены партии [4, с. 122]. Более того, в полку внутренней охраны Петрограда существова ла тайная антибольшевистская организация, собиравшая и сообщавшая сведения воен ного характера генералу Н. Н. Юденичу в Гельсингфорс и которая, по всей вероятности, была связана с петроградским антибольшевистским подпольем [5, л. 7]. Во главе ее стоял помощник командира полка В. А. Зайцев (Зайцов), бывший штабс-капитан, служивший в лейб-гвардии Семеновском полку беспрерывно с 1910 г. [1, с. 232]. Именно по его по ручению в Финляндию отправились два делегата — штабс-капитан Рылько, оставшийся в Гельсингфорсе как представитель полка, и поручик Гелыпер. Первоначально они связа лись с английской контрразведкой, но вскоре, благодаря контр-адмиралу В. К. Пилкину, вошли в постоянную связь и подчинение гельсингфорсской группе генерала Н. Н. Юде нича [1, с. 233].

Как отмечалось выше, М. С. Урицкий относился к полку «доброжелательно» и даже однажды сказал, что «семеновцы — это честные белогвардейцы». В полку поговаривали, что такое внимание Урицкого вызвано тем, что в случае антибольшевистского переворо та он надеялся укрыться в полку и что якобы у него на этот случай даже имелась форма полка [5, л. 4]. После убийства М. С. Урицкого и отъезда в Польшу полковника Брусоров ского положение полка начало меняться в худшую сторону. В октябре 1918 г. был упразд нен полковой комитет, председателем которого к тому времени был эсер Григорьев [5, л. 4]. В полку были проведены две чистки (вторая — в декабре 1918 г.)3, а последние аре сты чинов полка датируются началом мая 1919 г. [5, л. 13;

9;

с. 51–52].

После Брусоровского командиром полка стал председатель полкового комитета Родзевич, однако он пробыл в этой должности недолго и вскоре бежал в Финляндию. Позже он служил в Северо-Западной армии в чине штабс-капитана [5, л. 5]. Бежавшего Родзевича на должности командира полка внутренней охраны Петрограда сменил быв ший фельдфебель лейб-гвардии Семеновского полка Бондаренко, однако и он недолго удержался на этой должности и вскоре был арестован. Через две недели его выпустили из тюрьмы, но в командование полком он больше не вступал [5, л. 5].

После этого на командные должности в полку внутренней охраны Петрограда были поставлены проверенные коммунисты. Командиром полка стал латыш П. П. тав рин, до революции бывший вахмистром лейб-гвардии Драгунского полка, а при Вре менном правительстве произведенный в прапорщики. После Октябрьской революции он сначала командовал 8-м латышским стрелковым полком, а затем стал председателем Череповецкой губернской ЧК. В 1918  г. он вступил в партию.5 Комиссаром полка был назначен А. И. Купше, работавший до этого в организационно-инструкторском отделе 1-го городского райкома партии Петрограда. При этом заместителем командира полка остался В. А. Зайцев, а командирами батальонов  — бывшие офицеры С. А. Самсониев ский (1-й батальон) и терентьев (2-й батальон) [3, с. 163;

4, с. 122–124]. Любопытно, что С. А. Самсониевский 1 апреля 1919  г. вступил в РКП(б), но вряд ли по убеждениям. В работе Г. Л. Шидловского говорится, что в партии состоял и В. А. Зайцев [9, с. 53].

2 мая 1919 г. ввиду угрозы нападения Финляндии Совет Рабоче-Крестьянской Обо роны объявил Петроград на осадном положении [3, с. 186–187;

11]. Полк внутренней охраны Петрограда был переведен в состав Красной Армии, включен во 2-ю Петроград скую бригаду и стал именоваться 3-м Петроградским стрелковым полком [5, л. 8;

7, с. 42].

13 мая 1919 г. началось наступление Северного корпуса: в руки белых перешли Гдов, ям бург и Псков6, и к 20-м числам мая они находились в 20 километрах от Гатчины [12, с. 222 230]. Чтобы исправить трудное положение на фронте Нарвского участка 7-й армии, под Гатчину были переброшены резервы из Петрограда, в том числе и 3-й стрелковый полк, который был направлен в район Пятая Гора — Выра — Большая Дивенка, на левый фланг Нарвского участка, где и расположился 27 мая 1919 г. [13, с. 71].

28 мая 3-й стрелковый полк, при котором находился и комиссар 2-й Петроградской бригады А. С. Раков, расквартировался в деревне Выра, в 6 километрах от станции Си верской [3, с. 162]. В ночь с 28 на 29 мая 1919 г., около 12 часов, командир полка П. П. тав рин, комиссар бригады А. С. Раков, комиссар полка А. И. Купше и секретарь полкового партийного коллектива Дорофеев сели в автомобиль и поехали на разведку. Вслед за 3 В обеих чистках участвовал А. С. Раков.

4 Генерал Н. К. Леонтьев в своих воспоминаниях пишет, что Родзевич бежал, присвоив деньги от продажи полкового автомобиля [5, л. 5]. Н. Н. Рутыч в своей работе указывает, что Родзевич (у Н. Н. Ру тыча — Радивинович) бежал в Финляндию из-за того, что попал под подозрение ЧК [1, с. 233].

5 Генерал Н. К. Леонтьев так отзывался о П. П. таврине: «Он про себя рассказывал, что собственно ручно зарубил шашкой родного отца, настроенного против большевиков... Постепенно таврин принял культурный вид. я полагаю, что убежденным большевиком он не был» [5, л. 5].

6 Псков был взят эстонскими войсками и затем передан белогвардейцам.

этим несколько человек из командного состава полка (в том числе командиры батальо нов С. А. Самсониевский и терентьев), переговорив с В. А. Зайцевым, на лошадях отпра вились в лес, в ту сторону, где предполагалось расположение белых войск. Свою поездку они также объяснили необходимостью проведения разведки. Выйдя к деревне Большое Заречье, они встретили разъезд белых, и терентьев сообщил им, что 3-й Петроградский полк готов перейти на их сторону. После чего С. А. Самсониевский и терентьев с осталь ными членами своей группы вернулись в расположение полка. Вскоре возвратились так же и командир полка П. П. таврин с комиссарами [1, с. 234–235;

14].

Узнав о желании 3-го Петроградского стрелкового полка перейти на их сторону, полковник граф А. П. Пален, командовавший всеми силами белых, действовавших на Гатчинском направлении, перебросил талабский полк (командир ротмистр Б. С. Перми кин. — Н. Б.) из Кикерино к Выре и приказал ему перейти в наступление [12, с. 234].

Ранним утром 29 мая 1919 г., ничего не зная о заговоре, П. П. таврин, согласно при казу командующего 7-й армией о контрнаступлении (от 27 мая), распорядился развер нуть 3-й Петроградский стрелковый полк в боевой порядок и перейти в наступление.

В. А. Зайцев, по всей вероятности, желая выиграть время, убедил П. П. таврина немного обождать. Когда наступление все же началось, 1-й и 2-й батальоны полка встретились с талабчанами и без сопротивления перешли на сторону белых. Вместе они вступили в Выру утром 29 мая 1919 г. [1, с. 234;

4, с. 124]. Разоружив солдат 3-го батальона, они стали искать большевиков. П. П. таврин не хотел сдаваться и долго отстреливался из винтовки.

В конечном итоге его обезоружили и расстреляли7 [5, л. 14]. Комиссар полка А. И. Купше спрятался в подвале, его долго искали, нашли и, несмотря на заявление, что он «комму нист только по названию», он также был расстрелян [5, л. 14;

14]. Комиссар 2-й Петро градской бригады А. С. Раков забаррикадировался в штабе и отстреливался из пулемета, однако был убит ручной гранатой8 [4, с. 125;

14;

15, с. 53]. Затем были расстреляны бата льонные комиссары Дорофеев, Калинин и Сергеев, и все остальные коммунисты полка (среди них В. А. Пекар) [4, с. 124;

5, л. 14].

таким образом, 3-й Петроградский стрелковый полк, бывший полк внутренней ох раны Петрограда, в количестве около 600 штыков, вместе со своим оркестром и двумя орудиями перешел на сторону белых. талабский полк в тот же день 29 мая 1919 г. занял с. Межно, подошел к станции Сиверская, взорвал там железнодорожный мост, повернул на северо-запад и вместе с 3-м Петроградским полком отошел к станции Кикерино [12, с. 234;

13, с. 73]. Командующий Северным корпусом генерал А. П. Родзянко, приехав по благодарить талабский полк (чуть позже, 30 мая, командир талабчан Б. С. Пермикин был произведен в полковники), также встретился и с 3-м Петроградским стрелковым пол ком, личный состав которого при этом «выразил желание немедленно драться против большевиков». Полку было возвращено название Семеновского, а личный состав полу чил несколько дней отдыха. Возглавил полк капитан В. А. Зайцев [12, с. 234].

Переход целого полка на сторону противника произвел на большевиков «ошелом ляющее впечатление». На следующий день после этого события в Петрограде было при казано арестовать всех офицеров 3-го Петроградского полка, по каким-либо причинам не оказавшихся на позиции. Были взяты под стражу и их семьи. Одновременно нача 7 Советская версия смерти П. П. таврина говорила о его мучительной смерти от рук «взбесивших ся» белогвардейцев [14].

8 По другой версии, А. С. Раков, израсходовав все пулеметные ленты, застрелился [3, с. 163;

7, с. 43;

9, с. 62;

10, с. 66].

лись аресты всех бывших офицеров лейб-гвардии Семеновского полка, а также семей тех, кто перешел на сторону Северного корпуса. так, например, попала в тюрьму жена В. А. Зайцева вместе с маленьким ребенком, там и умершим [5, л. 14]. Случившимся были шокированы и на фронте. По словам командующего Западным фронтом Д. Н. Надеж ного, переход 3-го Петроградского полка создал в штабе Нарвской группы 7-й армии «тревожное настроение» [13, с. 73]. Вместо запланированного на 29 мая широкого кон трнаступления произошел провал левого фланга Нарвского участка, а белые не только ликвидировали угрожавший им обход их правого фланга, но и пополнили свои ряды целым полком.

тот факт, что полк внутренней охраны Петрограда, едва оказавшись на фронте, сразу же перешел на сторону белых, ни разу не вступив в бой, объясняется несколькими при чинами. Прежде всего отметим, что полк изначально формировался на основе старых семеновцев, а впоследствии командиры внимательно подходили к вопросам комплекто вания, принимая лишь проверенных людей, настроенных явно антибольшевистски. та ким образом, удалось добиться того, что количество членов партии, идейных большеви ков в нем было минимальным, а их влияние на солдат было и вовсе ничтожным.9 Кроме того, командиры, работая ловко и осторожно, смогли скрыть общее настроение полка не только от партийного и советского руководства Петрограда, но даже и от полкового пар тийного коллектива. Полк с железной дисциплиной производил отличное впечатление на большевистское руководство и добросовестным несением службы не давал поводов усомниться в своих боевых качествах. Наконец, в полку действовала подпольная анти большевистская организация, которая была связана как с белыми, так и с петроградским антибольшевистским подпольем.

Переход целого полка на сторону противника заставил советское руководство при нять меры к недопущению подобного в будущем. Уже 31 мая 1919 г. в «Петроградской правде» было опубликовано воззвание «Смерть шпионам!», подписанное В. И. Лениным и Ф. Э. Дзержинским, в котором содержалось требование «везде удвоить бдительность, обдумать и провести самым строгим образом ряд мер по выслеживанию шпионов и бе лых заговорщиков и по поимке их» [16]. Для этого в Петрограде под руководством на чальника внутренней охраны города я. Х. Петерса 12–13 июня 1919  г. была проведена «чистка города» — широкомасштабная операция по поиску оружия и выявлению заго ворщиков. По ее итогам около тысячи человек были арестованы и высланы вглубь стра ны, подальше от линии фронта [17, с. 62–65, 80–81]. Кроме того, было усилено наблю дение за бывшими офицерами, находившимися на службе в РККА. Однако даже такие меры не позволили советскому руководству подавить антибольшевистское подполье на Северо-Западе России и предотвратить переходы красных частей на сторону неприяте ля. На сторону Северного корпуса перешел также 2-й кавалерийский полк Петроград ской кавалерийской бригады [18, с. 140–141], вскоре вспыхнуло восстание в форте Крас ная Горка, а петроградское антибольшевистское подполье заявило о себе с новой силой осенью 1919 г. — в дни октябрьского наступления белых на Петроград.

Погибшие коммунисты 3-го Петроградского полка 8 июня 1919 г. были торжествен но похоронены на поле Жертв Революции (Марсовом поле. — Н. Б.) в Петрограде [14;

19]. Памятная каменная плита с их именами находится там и сейчас.

9 Д. Н. Надежный называет это «морально-политической расхлябанностью» [13, с.82].

источники и литература 1. Рутыч Н. Н. Белый фронт генерала Юденича. Биографии чинов Северо-Западной армии. М.:

Русский путь, 2002. 504 с.

2. Авалов П. В борьбе с большевизмом. Глюкштадт;

Гамбург: I. I. Аугустин, 1925. 540 с.

3. Корнатовский Н. А. Борьба за красный Петроград. М.: АСт, 2004. 602 с.

4. Пухов А. С. Петроград не сдавать! Коммунисты во главе обороны Петрограда в 1919 г. М.:

Соцэкгиз, 1960. 450 с.

5. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 5881. Оп. 2. Д. 454.

6. Документы внешней политики СССР. т. 1. М.: Госполитиздат, 1957. 772 с.

7. Корнатовский Н. А. Разгром контрреволюционных заговоров в Петрограде в 1918–1919 гг.

Л.: Лениздат, 1972. 88 с.

8. Петроград на переломе эпох: город и его жители в годы Революции и гражданской войны / отв. ред. В. А. Шишкин. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. 348 с.

9. Шидловский Г. Л. товарищ Раков. Очерк жизни и деятельности Александра Семеновича Ра кова. Л.: Прибой, 1926. 80 с.

10. Караев Г. Н. Разгром Юденича в 1919 году. М.: Воениздат, 1940. 236 с.

11. Петроградская правда. 1919. 3 мая.

12. Родзянко А. П. Воспоминания о Северо-Западной армии // Белая борьба на Северо-Западе России. М.: Центрполиграф, 2003. С. 188–316.

13. Надежный Д. Н. На подступах к Петрограду летом 1919 г. М.: Госиздат, 1928. 167 с.

14. Петроградская правда. 1919. 12 июня.

15. Рыбаков М. В. Из истории гражданской войны на Северо-Западе в 1919 г. М.: Госполитиздат, 1958. 158 с.

16. Петроградская правда. 1919. 31 мая.

17. Кутузов В. А., Лепетюхин В. Ф., Седов В. Ф., Степанов О. Н. Чекисты Петрограда на страже Революции. Кн. 2. Л.: Лениздат, 1989. 237 с.

18. Смолин А. В. Белое движение на Северо-Западе России (1918–1920 гг.). СПб.: Дмитрий Бу ланин, 1999. 440 с.

19. Петроградская правда. 1919. 8 июня.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

УДК 94(47).084.5 Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011. Вып. А. А. Никулин оБновленчесКий расКол в запаДной сиБири в 1920-1930-х годах Хронологические границы существования обновленческого раскола на территории Западной Сибири определяются с начала лета 1922 г. до конца 1930-х годов [1].

Инициатором образования обновленческих структур в Сибири выступило Сиббю ро ЦК РКП(б). 1–2 июня 1922 г. «живоцерковная» обновленческая группа под руковод ством протоиерея П. Блинова на собрании, прошедшем в Никольской церкви томска, за явила о создании томского высшего церковного управления, преобразованного вскоре в Сибирское церковное управление. Ему номинально подчинились все церковные при ходы на территории Сибири [2, с. 121]. Авторы «Очерков по истории русской церковной смуты» А. Э. Левитин-Краснов и В. М. Шавров называют бывшего епископа Киренского Зосиму (вышедшего из монашеского звания и женившегося, обновленческого архиепи скопа Красноярского и Енисейского, затем архиепископа Енисейского Александра Си доровского) одним из двух епископов, рукоположивших Петра Блинова в сан епископа томского и Сибирского 8 октября 1922 г. в церкви св. Иоанна Лествичника [3, с. 262]. Но протоиерей Петр Блинов был рукоположен в сан епископа томского 8 октября 1922  г.

епископами Иоанном Барнаульским и Николаем Иркутским, первыми сибирскими «бе лыми» епископами, в томском кафедральном соборе [4, л. 256].

Другая группа под управлением епископа Сафрония, ориентировавшегося на груп пу «Союз церковного возрождения» и прекратившего поминовение патриарха тихона, образовалась в Ново-Николаевске. Сафроний организовал Сибирское высшее церков ное управление. Он не признал каноничности обновленческих «живоцерковных» Мо сковского ВЦУ и томского СибЦУ и предложил главам остальных сибирских епархий объединение под своей властью — Временного управления Сибирской митрополией [5, с. 163].

Из ВЦУ Сибмитрополии в Ново-Николаевске ко всем епархиальным советам в Си бири было направлено уведомление, что томское СибЦУ не имеет властных полномочий, женатых епископов нет, а над П. Блиновым назначено духовное следствие за узурпацию власти. таких действий было достаточно, чтобы пресечь деятельность «живой церкви»

в Сибири в самом начале обновленческого раскола. К тому же в период с июня по ок тябрь 1922  г. Сибирский революционный комитет занимал позицию невмешательства в конфликт двух церковных группировок, дав согласие на установление центра церков ного управления в Сибири в г. Ново-Николаевске [6, л. 220]. Но в конце 1922 г. ПП ГПУ по Сибкраю арестовало руководство ВЦУ Сибмитрополии и срочно перевело СибЦУ из томска в Ново-Николаевск [2, с. 122].

ВЦУ Сибмитрополии в Ново-Николаевске еще в августе 1922  г. попыталось воз главить церковь в Сибири духовным лицом в сане митрополита, предложив сан Си бирского митрополита самому А. И. Введенскому [3, с. 187]. Именно это обстоятельство, как и начатое против него духовное следствие, подтолкнуло новоявленного епископа томского и Сибирского П. Блинова ускорить принятие титула митрополита томского и © А. А. Никулин, Сибирского, что произошло 16 ноября 1922 г. Сведения, сообщаемые В. И. Бочкаревым о том, что свой самый главный титул —Митрополита всея Сибири — П. Блинов принял уже в Ново-Николаевске, необходимо дополнить тем фактом, что окончательно свою власть в церкви в Сибири он утвердил на втором Сибирском обновленческом съезде в мае 1924 г., став избранным пожизненным председателем Сибирского областного цер ковного совета — СОЦС. Кафедральным собором митрополита всея Сибири стал Алек сандро-Невский собор Ново-Николаевска [7, л. 25].

Каждая инициатива обновленцев в направлении дальнейшего углубления раскола поддерживалась властями. Губотделы ГПУ обращались к Губисполкомам с обоснова ниями о запрете собраний патриарших приходов, налагании огромных штрафов на не обновленческие общины за нелегальные собрания. Сопротивлявшееся обновленчеству и расколу духовенство репрессировалось. Например, Алтайский и Новониколаевский губотделы ПП ГПУ, опираясь на подробные сведения, полученные от своего осведоми теля, арестовали Бийского епископа Иннокентия вместе с архимандритом Владимиром «как вдохновителей реакционного духовенства в борьбе с группой прогрессивного ду ховенства» и в начале 1923 г. выслали их из Сибири с формулировкой: «Дальнейшее на хождение в Сибири епископа Иннокентия и архимандрита Юденича повлечет за собой серьезные последствия, а также отразится в дальнейшей работе раскола духовенства» [8, л. 111–112].

Важнейшим событием истории обновленческой церкви в Сибири стал второй Си бирский обновленческий съезд, состоявшийся в мае 1924 г. В его работе принял участие весь обновленческий епископат, определив порядок управления обновленческой церкви в Сибири на десятилетие вперед. В обновленческой церкви в Сибири по состоянию на 1 января 1925 г. насчитывалось 15 епархий: Алтайская, Бийская и Ойротская, Иркутская, Ишимская, Каменская, Курган-Камская, Красноярская, Ново-Николаевская, Омская, Петропавловская, Семипалатинская, тобольская, томская, тюменская, Челябинская.

Возглавляли эти епархии 25 епископов, также в них насчитывалось 1650 церквей и со боров, служило 1679 священников и 254 диакона [9].

А. Э. Левитин-Краснов и В. М. Шавров в своих «Очерках…» приводят высказывание «Московского митрополита» Грановского о руководителях сибирских обновленческих епархий как пьяницах, пошляках, «наскочивших на архиерейские кафедры… из пья ных дьячков». Сам А. Э. Левитин-Краснов также высказывает весьма пренебрежитель ное мнение: «Попадались изредка достойные люди... карьеристы и авантюристы... были представителями подонков сибирского духовенства» [3, с. 262]. С такими высказывани ями нельзя согласиться, они бездоказательны и не подтверждаются ни одним частным или документальным свидетельством. Напротив, по документам установлены приме ры решений Сибирского совещания епископов по делам тех владык, чьи поступки шли вразрез с понятием архипастырства. так, можно проследить обстоятельства дел еписко па Канского Николая Мешалкина (отрекся от христианских догматов и снял с себя епи скопский сан) и архиепископа тобольского Михаила Николаева (вступил в повторный брак и заявил о своем уходе с кафедры). Совещание епископов в мае 1924 г. признало обоих лишенными сана [7, л. 30].

Съезд и последовавшее за ним Епископское совещание прошло под председатель ством избранного на съезде первого Сибирского митрополита Петра Федоровича Бли нова. А. Э. Левитин-Краснов называет П. Блинова «незаурядной личностью», но «мало образованным, что не позволяло ему глубоко разбираться в философских и теологи ческих теориях прошлого и настоящего ему времени». В оценке авторов «Очерков…»

лидер сибирских обновленцев «обладал даром красноречия», но не был способен во одушевить идеей своих слушателей и повести их за собой [3, с. 286–287]. Непримиримая война с патриаршеством и монашеством стала смыслом его жизни. Известно, что имен но П. Блинов был выбран руководством II Всероссийского Собора (в 1923 г.) для выпол нения особого поручения — передать патриарху тихону постановление о низложении его Собором.

Дальнейшая история созданной П. Блиновым организации являет собой пример эволюции авантюры, составлявшей смысл появления сибирского обновленчества, в за урядную бюрократическую рутину, что прослеживается по сохранившимся документам, его обращениям и циркулярам к епископам и приходам. П. Блинов ожидал после «по беды семейного епископата» над монашествующим «Сибирского церковного Октября во всероссийском масштабе» [10, л. 3]. Сибирские епархиальные архиереи фактически не могли воздействовать на бесконтрольность действий Сибирского митрополита. И это при том, что разногласия по всем основным для обновленчества вопросам между глав ным органом обновленчества, Священным Синодом, и главой Сибирской митрополии не способствовали выработке взвешенных решений, необходимых для обновленческого движения в 1920-е годы. Сибирская обновленческая митрополия, несомненно, претер певала ущерб от того, что в ее главе не было руководителя значительного организатор ского и идеологического масштаба, такого, как, например, архиепископ Омский Петр (Сысоев). Поддержав в начале обновленческого раскола на территории Сибири как главу честолюбивого карьериста П. Блинова, ПП ГПУ по Сибири затем не захотело увидеть, что церковно-обновленческая власть в крае оказалась в неумелых руках. Вершина ка рьеры П. Блинова оказалась точкой отсчета в процессе непрерывной деградации обнов ленчества в Сибири. Лица, ответственные (безответственные) за поддержку раскола, не захотели и не смогли настоять на передаче власти в обновленческой церкви в Сибири в более надежные руки.

Взаимоотношения, установившиеся между высшей обновленческой церковной вла стью в Сибири и подчиненными ей епархиальными церковными советами, характеризу ет так называемое дело татарско-Славгородской епархии. Митрополит П. Блинов решил объединить приходы татарского и Славгородского уездов. Выступив решительно про тив, Омское епархиальное руководство в подробностях высветило положение дел в уез дах. Среди прихожан «тихоновцы» «всеми средствами» дискредитировали обновленче ство и его деятелей, под влиянием этой пропаганды в старо-каноническую церковь в те чение недели переходили целые уезды, так что половина татарского уезда обновленцами была потеряна. В обращении, посланном в СОЦС, ЕЦС отмечал, что остальная половина осталась верной Священному Синоду только благодаря налаженной деятельности епар хиальных властей (например, крестные ходы с десятками тысяч верующих, поездки по приходам главы ЕЦС). В Славгородском уезде уже две трети приходов для обновленцев были утрачены, «дело погибло», поэтому, как взывал Омский ЕЦС, реформа управления окончательно разрушила бы устоявшиеся связи и погубила само обновленчество. тем не менее татарско-Славгородская епархия была создана, просуществовав полтора месяца.

Документы о ее деятельности отразили справедливость опасений ЕЦС, донеся до нас свидетельства дальнейшего ослабления обновленчества [11, л. 6].

Обостряли все проблемы материальные лишения. У церкви не было средств на обу чение новых священников, необходимо было прибегать к копеечным сборам с прихожан для посылки делегатов на съезды и Соборы. Для того чтобы выжить, священники зани мались подсобным крестьянским трудом.

В своем рапорте в татарский УЦС Благочинный протоиерей Сергий Маслов привел подробные сведения о приходском собрании в с. Спасском 4 ноября 1925 г., посвященном работе и постановлениям III Всероссийского поместного Собора. Докладчиком высту пил протоиерей Павел Горизонтов, делегат III Собора. Последний говорил собравшимся, что власть не запрещает каждому гражданину открыто исповедовать свою веру, а про должению раскола в Русской церкви способствует отношение к обновленчеству «бывше го патриарха» тихона и других «вождей тихоновщины». Их деятельность была названа «контрреволюционной», а ликвидацию «тихоновщины» обновленец признал необходи мой. Новый приходской устав, утвержденный на Соборе, им был изложен «вкратце».

Действительно, обновленцам оставалось лишь терпеть до конца отношение к ним вла сти, оставшейся глухой к просьбам разрешить им внести изменения в приходской устав.

Докладчик много рассказывал собравшимся о церковных событиях, злободневных в то время, о самом Соборе и его участниках, в результате на обсуждение проблем епархи альной церковной жизни «не было времени и сил после такого долгого доклада». тем не менее докладчик произвел сильное впечатление на прихожан. Спасский Благочинный в отчете заключил, что побольше таких докладов — и церковный раскол «тихоновщины»

потеряет «свою лживую правду», а жизнь церковная пойдет нормальным путем «в деле обновления современного» [12, л. 53].

Поездки по епархиям, носившие ознакомительный и пропагандистский характер, совершал также митрополит П. Блинов. Сохранились отзывы и о лекциях главы обнов ленчества митрополита А. И. Введенского в ряде городов Сибири. Омский архиепископ Петр писал, что «лекции митрополита вызвали в Омске среди населения необычайный интерес и произвели, несомненно, глубокое впечатление» [13, л. 58]. В отчете начальника секретного отдела ПП ГПУ по Сибкраю Кузьмина также дается оценка лекций обнов ленческого «апологета-благовестника»: «Религиозные лекции проводились лишь проез жавшим митрополитом Введенским… которые вносили исключительное разложение в среду духовенства» [13, л. 31].

Омский ЕЦС ознакомил духовенство епархии со статьей из Казанского обновленче ского журнала «Православный церковный вестник». Особо там были выделены следую щие места: «...рабский дух в духовенстве остался... угодить прихожанам чужого прихода и свалить своего же собрата стало обычным явлением», настоятели приходов в своем стремлении попасть в намеченный приход и получить определенные материальные вы годы «могут проделать все что угодно», «без зазрения совести самих себя, друг друга и всю жизнь свою продают», причем примеров этого «так много, что прямо теряешься...»

[14, л. 33]. В октябре 1925 г. действия священника Иоанна татаринова в двух приходах татарского уезда полностью подтвердили эти слова. Он попытался перезанять приход с. Вознесенского, для чего устроил в самом селе и в деревнях 5-го благочиннического округа приходские собрания. Последние вылились в дебош, с хамством и оскорблениями в адрес Благочинного, церковного старосты и других членов приходского совета, что до словно отражено в документах по этому делу. И. татаринов решился на подобное непри стойное поведение после поддержки своих действий несколькими прихожанами, желав шими поражения обновленчества в приходе. Подавляющее большинство прихожан села Вознесенского на приходском собрании решительно высказались за своего настоятеля, и И. татаринов был вынужден бежать в другое село. В письме, направленном председателю УЦС протоиерею Александру Вещезерову, он объяснил свои действия в Вознесенском приходе невозможностью проживания в своем прежнем приходе из-за невыносимых материальных тягот [14, л. 31–33].

Расследованиями, назначаемыми ЕЦС за один только 1925 г., оказались затронуты все обновленческие священники татарского уезда. На совместном (с патриаршими епи скопами) заседании Омского ЕЦС патриарший архиепископ Виктор заявил о случаях неумеренного пьянства и внебрачного сожительства среди духовных лиц. Ему ответи ли, что известен «целый ряд лиц из Омского духовенства» (патриаршего), тоже ведущих открыто внебрачное сожительство [15, л. 21]. О глубоком духовном и психологическом разладе в Русской церкви, внесенным обновленчеством, свидетельствует письмо свя щенника Иосифа Строева в татарский УЦС (июнь 1924 г.). Обращаясь лично к протоие рею А. Вещезерову, священник призывает его «скорее порвать с ложью обновленчества и присоединиться к православию» [4, л. 94].


В то же время немало посещавших храмы людей полагали, что духовенству виднее, как проводить службы. В частном письме, изъятом сотрудниками Алтгуботдела ПП ГПУ, его автор пишет, что большинство прихожан не обращают внимания на изменения в богослужения, вносимые обновленцами. такие факты наблюдались повсеместно во все время существования раскола. Другой автор в своем письме упоминает о проповеди в храме обновленческого настоятеля (некто Колобов, обвиненный в письме в женоубий стве). Проповедь обновленца сводилась к призывам не поминать умерших, а церковные обряды объявлялись «элементами шаманства и магизма» [16, л. 132–133].

Духовенству обновленческой церкви в Сибири не удалось обеспечить духовный на строй приходской жизни, который адекватно соответствовал бы целям декларировав шихся реформ, что неизбежно усиливало кризис обновленческого движения.

И все же во второй половине 1920-х годов развитие обновленческого движения пе решло черту, за которой раскол был преодолим усилиями только одних церковных сил.

В новой церкви сформировалось духовенство, ни при каких иных условиях не способное отказаться от обновленчества, за исключением его гибели. Обновленческая церковь со временем становилась все более состоящей из людей, наиболее упорных в своем непри ятии патриаршества [17, с. 95]. Происходила эволюция от широкого движения к обосо бившейся новой конфессии, но этот процесс не успел завершиться к началу 1930-х годов.

Время 1930–1938 гг. стало последним этапом обновленчества в Сибири. Он начался с волны закрытий церквей и роспуска приходов конца 1929 — начала 1930-х годов [18].

Бывший Сибирский митрополит П. Блинов покинул Новосибирск в 1934 г. (был аресто ван и расстрелян в Минске в 1938 г.). Ставший главой синодальной церкви в Сибири его сподвижник, бывший архиепископ Алтайский А. П. Введенский был также арестован и расстрелян — в 1937. В конце 1930-х годов обновленчество в Западной Сибири прекра тило свое существование.

источники и литература 1. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Р-1418. Оп. 1. Д. 1-а.

2. Бочкарев В. И. История обновленческого раскола Русской Православной Церкви в Западной Сибири // Культурный, образовательный и духовный потенциал Сибири (середина XIX–XX вв.):

сб. науч. тр. / отв. ред. В. А. Зверев. Новосибирск: СО РАН, НИЦ ОИГГМ, 1997. С. 118–129.

3. Левитин-Краснов А. Э., Шавров В. М. Очерки по истории русской церковной смуты. М.: Кру тицкое патриаршее подворье, 1996. 670 с.

4. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 1.

5. Петров С. Г. К истории обновленческого церковного раскола в г. Новониколаевске // Ново сибирская область в контексте Российской истории. Новосибирск: Ин-т истории, философии и права СО РАН, 2001. С. 162–166.

6. Центр хранения архивного фонда Алтайского края (ЦХАФАК). Ф. Р-10. Оп. 4. Д. 20.

7. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 22.

8. Отдел спецдокументации управления архивного дела Алтайского края (ОСД УАДАК). Ф. Р-2.

Д. 514747.

9. Митрофанов  Г. Православная Церковь в России и эмиграции в 1920-е годы. СПб.: Ноах, 1995. 144 с.

10. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 8.

11. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 6.

12. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 9.

13. ГАНО. Ф. Р-47. Оп. 5. Д. 14. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 21.

15. ГАНО. Ф. Р-1485. Оп. 1. Д. 7.

16. ОСД УАДАК, Фонд Р-2. Д. 1192.

17. Поспеловский Д. В. Русская Церковь в XX веке. М.: Республика, 1995. 511 с.

18. ГАНО. Ф. Р-1228. Оп. 3. Д. 2-а.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

УДК 94 (495). 01 Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011. Вып. Е. А. Мехамадиев неКоторые аспеКты процесса варваризации византийсКой армии в 378–395 гг.

В данной статье предпринята попытка исследования общих тенденций и направле ний варваризации византийской армии в наиболее кризисный период ее истории — в правление императора Феодосия I (378–395 гг.). Сложность данного периода определя ется прежде всего поражением византийской армии в битве при Адрианополе (378 г.), когда армия под командованием византийского императора Валента была полностью уничтожена готами под командованием их племенного вождя Фритигерна.

В задачи нашего исследования не входит выяснение численности уничтоженных войск. Прежде всего попытаемся выявить структуру восточноримского войска во вре мя самой битвы, а также выяснить вопрос, была ли оказана впоследствии императору Феодосию помощь против варваров со стороны западноримского императора Грациана.

Ответ на данный вопрос поможет определить особенности процесса варваризации ви зантийской армии в первые годы после поражения при Адрианополе. Соответственно, оставляя в стороне вопрос о численности погибших в битве солдат, мы можем отметить, что в исследовательской литературе утвердилась позиция, согласно которой последстви ем битвы при Адрианополе была варваризация римско-византийской армии: прави тельство было вынуждено обращаться за пополнением войсковых кадров к варварам федератам из племен готов, образовывавших на территории империи полунезависимые княжества [1, p. 152, 154, 190;

2, p. 612;

3, S. 299–300;

4, S. 104;

5, p. 51, 54]. На наш взгляд, данная позиция явно преувеличивает степень варваризации восточноримской армии.

Рассмотрим в первую очередь структуру самой римской армии в битве при Адриа нополе. По данным Аммиана Марцеллина, причиной поражения римских войск в дан ной битве был тот факт, что конница не поддержала пехоту (a reliquo equitatu desertum), и пехотинцы остались без прикрытия (steterunt inprotecti pedites) (Amm. XXXI. 13.2).

В данном случае мы можем сделать закономерный вывод, что в битве при Адрианополе были уничтожены именно пехотные части. Данный тезис был обстоятельно исследован и поддержан Д. Хоффманом, на основе анализа Notitia Dignitatum выявившим, что боль шинство подразделений, переведенных в Восточную Римскую империю по соглашению императора восточной части империи Валента с своим старшим братом Валентинианом в 364 г., были пехотными легионами (38 легионов), в то время как число кавалерийских подразделений составляло 8 боевых едениц [6, S. 391]. Мы поддерживаем теорию Р. том лина, отнесшего подразделения seniores (старшие) к войскам старшего брата Валенти ниана I (императора западной половины империи), а iuniores (младшие)  — к войскам Валента, младшего брата и императора восточной половины империи [7, p. 259–260].

Аммиан Марцеллин сообщает нам также характер данных конных войск: это были «легионы из Армении» (legiones ab Armenia ductas…) под командованием Профутура и траяна (Amm. XXXI. 7.2). Скорее всего, именно эти легионы бежали с поля битвы, посколь ку Аммиан говорит об их численном неравенстве с «неисчислимыми толпами» варваров (inpares plebi inmensae…) (Amn. XXXI. 7.2). Возможно, Фемистий имеет в виду данные © Е. А. Мехамадиев, подразделения, когда утверждает, что «ни армянские илы (конные подразделения.  — Е. М.), ни иберийцы» (« …») (Them. Or.XIV.189d) не при вели Феодосия к победе, но он сам, лично, своей властью покорил готов. В 17-й речи Фемистий говорит о наличии армянских и иберийских всадников (« ». — Them. Or.XVII. 219b), на этот раз четко по зиционируя их в качестве всадников.

Если мы обратимся к данным Notitia Dignitatum, мы увидим, что в подчинении у дукса Армении находились 2 подразделения конных лучников (Equites sagittarii — ND.Or.

XXXVIII. 11–12), а также 15-й легион Аполлинариев и 20-й легион фулминатов («мол ниеносных») (ND.Or. XXXVIII. 13–14), в то время как под началом magister militum per Orientem находилось два легиона pseudocomitatenses — Prima Armeniaca и Secunda Armeniaca (ND.Or. VII. 49–50). таким образом, под началом Феодосия находились 6 ле гионов из Армении, переведенных во Фракию Валентом в 376 г. и уцелевших в битве при Адрианополе. Возможно, эти легионы и составили основу тех сил, вместе с которыми Феодосий боролся против готов в 379–382 гг.

Фемистий также упоминает о наличии в войске Феодосия (гипаспи стов-щитоносцев) и (дорифоров-копьеносцев), подразумевая под этими терминами различные подразделения царских телохранителей (Them. Or. XIV. 189d).

Возможно, этими подразделениями могли быть уцелевшие в битве Ланциарии и Матти арии, о которых Аммиан упоминает, что они покинули императора Валента, бежавшего к ним от преследовавших его готов («ad Lancearios confugit et Mattiarios… ni desertus ab armigeris princeps». — Amm. XXXI. 13.8). По данным Notitia, под началом magistri militum praesentalis восточноримской армии находилось два палатинских легиона  — Lanciarii seniores и Matiarii iuniores (ND. Or. V. 42, 47), к тому же Аммиан упоминает о бегстве с поля боя батавов, расположенных в резерве («Batavos in subsidiis locatos». — Amm. XXXI.

13.9), которые в Notitia обозначены как палатинская ауксилия (Bataui seniores.  — ND.

Or. V. 49). таким образом, мы можем добавить к 6 легионам из Армении еще 3 палатин ских (дворцовых) легиона, два из которых были переведены к Валенту из Западной по ловины империи его старшим братом Валентинианом I в 364 г. (Bataui seniores и Lanciarii seniores). Соответственно в течение данного периода на территории балкано-дунайских провинций не было серьезных военных сил местного происхождения. Аммиан Марцел лин замечает, что магистр армии по ту сторону тавра Юлий («Iulii magistri militiae trans Taurum») приказал командующим подразделений убить служивших у них готов, и «бла годаря этому восточные провинции были спасены» («orientales provinciae discriminibus ereptae sunt») (Amm. XXXI. 16.8). Данное сообщение свидетельствует, что Валент оставил значительную часть своей армии на Востоке, где был занят подготовкой военной кампа нии против персов.

Следуя дальнейшим сведениям источников, мы видим, что, согласно свидетельствам Зосима, в 379 г. варвары смешивались с римлянами, поскольку многие, кто «не был при писан, и кто уже были приписаны к подразделениям стратиотов», оставляли воинскую службу и дезертировали к варварам («, ». — Zos. IV. 31.1;


см. также: Zos. IV. 31. 2,3,4). Данные факты свидетельствуют, что Феодосий I в ситуации крайнего напряжения сил во время первого этапа борьбы с готами в период 379–382 гг. мог рассчитывать только на те войсковые части, которые были переведены из восточных провинций, где располагались легионы, предназначенные Валентом для борьбы с персами. Маловероятно, что применительно к данному периоду мы можем го ворить о широкомасштабной варваризации армии на территории балкано-дунайских провинций, поскольку армии, сформированной на местной основе, уже не существова ло: она почти целиком была уничтожена в битве при Адрианополе. Феодосий I боролся с готами с помощью войск, не затронутых процессом варваризации.

В связи c этим возникает закономерный вопрос: была ли оказана Феодосию помощь со стороны западноримского императора Грациана, и могла ли эта помощь быть задей ствована в той ситуации? Наиболее ценную информацию по данному вопросу предо ставляют Аммиан и Зосим. Аммиан Марцеллин говорит об отправке в 377 г. на помощь Валенту паннонских и трансальпийских вспомогательных легионов во главе с Фригери дом («ipsi Frigeridum ducem, cum Pannonicis et transalpinis auxiliis adventantem». — Amm.

XXXI. 7.3), но из-за болезни он так и не смог прибыть во Фракию, в то время как комит доместиков Рецимер, также посланный Грацианом к Валенту, прибыл с изрядно поредев шими силами, когорты Рецимера по большей части дезертировали («ad Thracias ductans cohortes… quarum pars pleraque deserverat». — Amm. XXXI. 7.4). Далее, относя события к февралю 378 г., он говорит, что германское племя аламаннов вторглось в Галлию, перейдя через Рейн, поскольку они узнали, что император с большим войском отправился в Ил лирик («noscentesque exercitus pleramque partem in Illyricum». — Amm. XXXI. 7.5). Данная весть заставила императора спешно отозвать «когорты, которые были отправлены впе ред в Паннонию, обратно в Галлию» («revocatis cohortibus, quas praemiserat in Pannonias… quas in Galliis retinuerat». — Amm. XXXI. 7.6). C данным войском Грациан направился к городу Аргенторату, где распологался лагерь аламаннов. Затем, после победы над ала маннами, Грациан снарядил обозы и отправился с войском вниз по Дунаю, остановив шись в Сирмии («Sirmium introiit». — Amm. XXXI. 11.6). И только поспешность Валента не позволила императорам выступить против готов с объединенным войском.

Необходимо отметить, что данная хронологическая схема вызывает значи тельные сомнения. Прежде всего, Иероним относит битву при Аргенторате к 380  г.

(«Alamannorum multa milia apud Argentarium oppidum Galliarum ab exercitu Gratiani strata».  — Hier. Chron. // PL. 27. Col. 507). Авзоний в панегирике Грациану говорит об одновременной победе императора и на Дунае, и на Рейне («testis est uno pacatus in anno et Danuvii limes et Rheni». — Aus. Grat.act. II.7), преувеличивая достижения Грациана, но в то же время давая указание, что западноримский император находился в Сирмии с войском («tributa ista quod in urbe Sirmio geruntur». — Ibid. IX). Данный факт приобретает еще большее значение при обращении к различным церковным и малым светским хро никам, где говорится, что в тот год, когда Грациан прибыл в Сирмий, аламанны напали на Галлию, и поэтому Грациан был вынужден вызвать из Испании Феодосия, наделив его сначала полномочиями стратига (« … … …». — Theodor. Cyr. V. 5), и именно Феодосий победил варваров, при этом Феодорит Киррский сообщает, что Грациан прибыл в Паннонию из Италии, узнав о смерти Валента, но не перед битвой при Адрианополе (« … ». — Theodor. Cyr. V. 4). И только после победы над варварами, удостоверившись в истинности донесений Феодо сия об изгнании варваров от Сирмия в 379 г., где находилась ставка Феодосия, Грациан избрал стратига Феодосия на царство и поставил его императором восточной части им перии вместо умершего Валента («,, …». — Theodor. Cyr. V. 6).

Филосторгий говорит о том, что решающая битва готов с Феодосием произошла у города Сирмий в 379  г., в которой император одержал победу над варварами (« … … …». — Philostorg.

IX.19). Созомен и Сократ Схоластик добавляют к этой картине тот факт, что Граци ан, передав Феодосию полномочия стратига, вынужден был удалиться в Галлию, «по трясаемую Аламаннами» («.

».  — Soz. VII. 2.1;

« …, ». — Soz. VII.

3.1;

« … …, ». — Socr. V.

6). Иордан, рассказывая о данных событиях, совершает хронологическую ошибку, путая вторжение аламаннов и вандалов: «Император Грациан, из Рима отступивший в Галлию из-за вторжения вандалов», всоре, узнав о вторжении готов Фритигерна, Сафрака и Ала фея в Эпир и Ахайю (Грецию) после их поражения при Сирмии в 379 г., «прибыл к ним с войском, но все-же не на оружие полагаясь, но милостью своей сослужил себе побе ду, предоставив им продовольствие и на этом заключив с ними договор» («Quod cum Gratianus imperator, qui tunc a Roma in Gallis ob incursione Vandalorum recessera… mox ad eos collecto venit exercitu, nec tamen fretus in armis, sed gratia eos…, cum ipsis inito foedere fecit». — Iord. Get. XXVII. 141). Наконец, Зосим довершает хронологический ряд тремя важными сообщениями.

1. Под 381 г. историк помещает известие об отправке Грацианом стратигов Баудо на и Арбогаста вместе с войском. Они прибыли в Македонию и Фессалию и вынуди ли готов отступить обратно во Фракию, «уже прежде теми разграбленную» («, … …… ». — Zos. IV. 33.2).

2. В том же году Грациан отправил «на Иллирийскую низменность» подразделе ния стратиотов во главе с Виталианом (« ». — Zos. IV. 34.1).

3. Наконец, Зосим говорит о нападении на кельтов (галлов) двух германских пле мен, «или находящихся в дружбе с Фритигерном, или подчиненных Сафраку и Алафею», что вынудило Грациана, занявшего к этому времени Верхнюю Мезию и Паннонию, вер нуться в Галлию («...

…, ». — Zos. IV. 34.2).

Следовательно, мы можем признать наличие двух попыток Грациана прийти на по мощь Феодосию: в 379  г., когда из-за нападения аламаннов на Галлию император вы нужден был удалиться обратно в Галлию, где и произошла битва при Аргенторате;

по пытку 381  г., тоже неудачную, из-за нового вторжения варваров (маловероятными кажутся слова Зосима о «дружбе» или подчиненности зарейнских германских племен готам;

скорее всего, упомянутый ранее Иорданом факт вторжения в Галлию вандалов на самом деле обозначал новое вторжение аламаннов, вновь узнавших об отводе зна чительных войсковых сил Грацианом в Иллирию). При этом отвод сил был довольно значительным: Фемистий сообщает о 5 стратигах, сопровождавших Грациана (« »), а также о «фалангах сопровождающих пехотинцев» и «отрядах сопровождающих всадников» (« ». — Them. Or.XV. 208d), риторически преувеличивая роль Грациана — не войско и не стратиги, но милосердие Грациана победили варваров;

относительно битвы при Аргенторате следует заметить, что битва произошла в 379 г., поскольку если бы Гра циан провел это сражение в 378 г., он не нуждался бы в том, чтобы после смерти Валента призывать из Испании Феодосия.

В свою очередь, данные факты вновь могут свидетельствовать в пользу наличия у Феодосия только собственных сил: восточноримский император вынужден был опи раться на уцелевшие после битвы при Адрианополе войсковые подразделения, переве денные еще Валентом из провинции Армения, а также на некоторые дворцовые подраз деления западноримской армии, доставшиеся также Валенту при разделении империи в 364 г. Несомненно, это может означать, что процесс варваризации византийской армии в 378–382 гг. — факт довольно спорный, поскольку все войска под началом Феодосия были сформированы не на местной (балкано-дунайской) основе и соответственно не могли быть затронуты процессом варваризации.

Скорее всего, факт договора готами, заключенного с Грацианом в 381 г., был вынуж денным шагом, поскольку, как уже говорилось выше, западноримский император должен был спешно возвратиться в Галлию. тем не менее в оценке современников этот мирный договор получил одобрение: Фемистий вопрошает, что было бы лучше — переселить во Фракию, «наполненную смертями крестьян», жителей Фригии и Вифинии, или «сселить вместе подчинившихся нам» и «слышать от прибывших туда, что они переделали железо из мечей и шлемов своих в кирки и серпы…» («, … ». — Them. Or.XV. 210b). Фемистий явно подразумевал общую надежду, что варвары станут мирными жителями-крестьянами, которые будут обрабатывать землю. По правовому положению договор был относительно равноправным для римлян и варваров, Фемистий говорит о том, что готы были («сотрапезники» римлянам, очевидно, имея в виду предоставление готам продовольственного снабжения), («вместе воевали» — поставляли в римскую армию свои войсковые контингенты), но в то же время и («вместе несли повинности», т. е. готы выплачивали римлянам налоги наравне с гражданами империи;

следовательно, по договору 381 г. они не наделялись налоговыми льготами) (Them. Or.XV. 211d).

По данным Зосима, в 382 г. император Феодосий I заключил мирный договор с го тами, согласно которому готы должны были постоянно охранять береговую линию по Дунаю и преграждать вторжения против римлян со стороны других племен (« ». — Zos.

IV. 31.5:). Иордан утверждает, что «Атанарих со всем войском своим остался на служ бе у Феодосия императора, присоединив себя с воинами к Римской Империи, как если бы действовало одно войско» («Aithanarico cunctus eius exercitus in servitio Theodosii imperatoris perdurans Romano se imperio subdens cum milite velut unum corpus effecit militiaque». — Iord. Get. XXVIII. 143). По данным латинского панегириста Пакатуса, готы «были приняты к службе» (receptos servitum Gothos) и несли эту службу «в лагерях тво их (Феодосия.

 — Е. М. ) воинов и землях, покрытых землепашцами» («castris tuis militem et terris sufficere cultorem».  — Pan.Lat. XII. 22). В данном случае мы можем согласиться с позицией П. Хитера, предположившего, что готы несли службу в экспедиционных войсках, поставляя свои военные отряды только для специальных военных кампаний, поскольку они не являлись регулярными войсками, а представляли собой вспомога тельное племенное ополчение [8, p. 161–162]. Пакатус четко говорит, что «из всех этих народов Скифии выбирались отряды и направлялись к императору» («pellectae omnes Scythiae nationes…ut qem remiseres…barbaris videreris imperasse dilectum». —XII. 32). там же панегирист сообщает, что варвары были присоединены как вспомогательные силы на лимесе («populis barbarorum commiliti munus indulges ut et limiti manus suspecta decederet et militia auxiliator accederet». — XII. 32, определяя их службу как охрану городов Панно нии («sequebatur urbesque Pannoniae»).

Информация, касающаяся экспедиций Феодосия I против западных узурпаторов Максима и Евгения может, на наш взгляд, подтвердить ограниченность темпов варвари зации армии в данный период. Зосим утверждает, что в 387 г. Феодосий перед отправкой войска в Италию против тирана Максима назначил командующего войсками конницы ( ) Промота, а пеших войск ( ) — тимасия (Zos. IV.45.2).

Сократ Схоластик также упоминает о наличии в войске «тагм сратиотов» ( ) (Socr. Schol. V. 15), подразумевая, по аналогии с Зосимом, именно римские, а не варварские войска. В то же время Павел Диакон и Павел Орозий упоминают о нали чии в войсках Феодосия «германских племен, которым было распределено жалованье»

(«quoque Germanorum gentibus tributa ac stipendia». — Pau.Diac. Hist.Rom. XII.2 ;

идентич ная фраза есть в Pau. Oros. VII. 35. 4). В данном случае мы видим четкое противопостав ление римских и варварских войск, при этом варвары были мобилизованы именно для специальных военных кампаний против западного узурпатора Максима, получая за это жалованье. Представленные факты вполне могут подтвердить участие варваров только в качестве нерегулярного ополчения, несущего вспомогательную роль, в то время как основой военных сил Феодосия I были римские войска.

Данный вывод подтверждается также сведениями о военном походе Феодосия I про тив нового западного узурпатора — Евгения (394 г.). По словам того же Зосима, Феодосий поставил во главе римских войск (« ») тимасия и Стилихо на, а во главе «союзных ему варваров» (« ») Гайну и Саула (Zos. IV. 57.2), о которых Иоанн Антиохийский (Ioan. Antioch., FHG IV.fr.187) гово рит, что Гайна был скифом ( ), а Саул — лидером аланов ( ). К тому же Филосторгий говорит о возвращении в 395 г. войска, «с кото рым Феодосий воевал против тирана» (« ». — Philostorg. XI. 3). Соответственно представленные сведения дают основание согласиться с позицией К. Цукермана, предположившего, что «большинство солдат как в мобильной армии, так и в провинциальных гарнизонах, про должали рекрутироваться среди граждан империи» [9, p. 117].

Итак, мы можем сформулировать следующие выводы. В 379–382 гг. на территории балкано-дунайских провинций не было войсковых подразделений, сформированных на основе местного населения (из граждан и коренных племен балканских провинций), по скольку все такие силы были уничтожены в битве при Адрианополе. В данном случае Феодосий в борьбе с варварами опирался на те конные подразделения, которые были переведены Валентом из Западной Римской империи по договору с Валентинианом I в 364 г. и из близлежащих восточных восточных провинций в связи с обострившейся об становкой на Дунае в 376 г., при этом данные войсковые подразделения уцелели после битвы при Адрианополе, поскольку бежали с поля битвы. Естественно, эти подразде ления еще не могли быть затронуты варваризацией. В то же время после заключения мирного договора с готами в 382 г. готы не были включены в регулярные римские войска, они формировали обособленные подразделения, выделенные по этническому признаку и выполняли вспомогательные функции. Пример военных экспедиций Феодосия I про тив узурпаторов Максима и Евгения показывает четкое различие между римскими вой сками, состоявшими из граждан империи, и союзными варварами, получавшими жало ванье за участие в этих кампаниях. Под термином «варваризация» следует понимать на личие в структуре римско-византийской военной системы этнических вспомогательных подразделений варваров, в то время как в регулярных римских войсках не было солдат из племен готов.

литература 1. Demougeot E. La formation de l’Europe et les invasions barbares. T. II. De l’avenement de Diocletien (284) a l’occupation germanique de l’Empire Romain d’Occident (debut du VIe siecle). Paris: Aubier-Mon taigne, Bibl. Historique, 1979. 935 p.

2. Jones A. H. M. The Late Roman Empire. Vol. II Oxford: Blackwell, 1964. 1068 p.

3. Stein E. Geschichte des spatromische Reiches. Bd I. Vom romischen zum byzantinischen Staate (284–476 n. Chr.). Wien: Verlag von L. W. Seidel u. Sohn, 1928. XIV+592 S.

4. Wolfram H. Geschichte der Goten. Munchen: Beck, 1983. 495 S.

5. Southern P., Dixon K. R. The Late Roman Army. London: BT Batsford, 1996. XVII+206 p.

6. Hoffmann D. Das spatromische Bewegungsheer und die Notitia Dignitatum. Dusseldorf: Rhein Verlag, 1969. 531 S. (Epigraphische Studien. Bd. 7/1).

7. Tomlin R. Seniores-Iuniores in the Late Roman Field Army. // American Journal of Philology. 1972.

Vol. 93, N 2. P. 253–279.

8. Heather P. J. Goths and Romans 332–489. Oxford: Clarendon press, 1992. 378 p.

9. Zuckerman K. Two reforms of the 370s: recruiting soldiers and senators in the divided Empire // Revue Etudes Byzantines. 1998. T. 56 P. 79–141.

Статья поступила в редакцию 23 декабря 2010 г.

УДК 94(420)»1603/1625» Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2011. Вып. И. Г. Моисеев о струКтуре яКовитсКих Кооптаций в состав рыцарей орДена поДвязКи В данной работе описываются изменения в составе Ордена Подвязки в соответствии с идеями, которыми руководствовался яков I при формировании всего своего ближай шего окружения. Опираясь на биографические данные членов Ордена Подвязки, будет показано, кто, когда и по какой причине был инкорпорирован в состав Ордена, и стати стически обобщена получившаяся картина. также будет рассмотрена политика якова по отношению к тайному Совету, который, подобно Ордену, существенно расширился и изменил свою роль в процессе принятия важных политических решений, после чего будет проведено сравнение этой политики с ее реализацией в формировании данных институтов.

Весьма интересным представляется рассмотрение данной темы в контексте анализа типов кооптаций, суть которых состоит в следующем. Кооптация (от латинского слова «cooptatio») означает введение в должность нового кандидата. Применительно к Ордену кооптация подразумевала присвоение нового титула. Существует несколько типов кооп таций, некоторые из которых будут рассмотрены в этой статье. Первый тип — это кооп тация по праву предшественника. Чаще всего титул передавался от отца к сыну, и только в редких случаях — ближайшему родственнику. Данный вид кооптаций характерен для якова I Стюарта в меньшей степени, чем, к примеру, для Елизаветы тюдор, в годы прав ления которой большинство титулов передавалось по наследству. Второй тип — это ко оптация по праву рекреации. Данный тип кооптации является восстановлением титула в рамках определенной семьи, к примеру, после того, как данный титул был объявлен выморочным. Для якова такой вид кооптаций так же остается не столь характерным.

третий тип кооптаций —почетная инаугурация. Имеется в виду почетное присвоение титула, чаще всего иностранному монарху. При якове, как и при других суверенах Ор дена Подвязки, этот тип кооптаций был весьма популярен. И наконец, четвертый тип кооптаций  — кооптация совершенно новых кандидатов, или собственно номинация.

Для якова такой тип кооптаций был наиболее практикуемым. В данной работе будут рассмотрены третий и четвертый типы кооптаций.

Кооптации новых кандидатов в Орден Подвязки в годы правления якова  I также можно классифицировать на несколько отличающихся друг от друга подгрупп: первая — это возведение в Орден Подвязки его родственников;

вторая — возведение в титул его фаворитов и, наконец, третья — возведение в титул его соратников, с которыми монарха связывали личные отношения еще до принятия титула короля Англии.

Очевидно, что при смене правлений новый династ встает перед выбором, начать ли преобразования в правящей элите или сохранить ее в неизменном виде. Принципы, по которым формируется новая элита или же сохраняется старая, достаточно ясны. Во первых, это лояльность новому режиму, которая выражается в подчинении воле нового монарха. Во-вторых, это потенциальная востребованность конкретного человека на за нимаемой должности или в определенном локальном сообществе, но уже при новых об © И. Г. Моисеев, стоятельствах. В-третьих, это родственные связи с новым монархом. Факт родственной близости к новому монарху зачастую перекрывает все предыдущие факторы, влияющие на выбор монарха. И, наконец, в-четвертых, тот фактор, который актуален в первую оче редь именно для якова I Стюарта, —личные качества кандидата, которому были пере даны соответствующие полномочия. Фаворитизм и протекционизм при якове I Стюарте выступали одними из важнейших факторов в формировании его ближайшего окруже ния.

Переходя к списку инкорпорированных в Орден особ, необходимо оговорится, что из него будут исключены те лица, которые получили титул, наследуя его от предшественника.

При этом в связи с отсутствием возможности привести полные биографические данные будут выделены лишь очевидные — обусловившие принятие в Орден той или иной персо ны, и практически исключены факторы возможного внутригруппового влияния.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.