авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 21 |

«Оглавление 3 ...»

-- [ Страница 16 ] --

Филология В область современного гуманитарного знания едва ли не первым слово «концепт» вводит русский мыслитель С.А. Аскольдов (1870 – 1945) [1]. Он признает «индивидуальное представление заместителем всего родового объема». Однако он не отождествляет концепт с индивидуальным представлением, усматри вая в нем «общность».

В культурологии концепт – основная ячейка культуры в ментальном мире человека. Концепты возни кают в сознании человека не только на основе словарных значений слов, но и на основе личного и народно го культурно-исторического опыта, и чем богаче этот опыт, тем шире границы концепта, тем шире возмож ности для возникновения эмоциональной ауры слова, в которой находят свое отражение все стороны кон цепта [2]. По мнению Ю.С. Степанова, именно эта особенность позволяет определять концепт – как «сгу сток культуры в сознании человека, то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека, то, посред ством чего человек входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее» [3].

В настоящее время общепринятым является мнение о том, что как в культуре, так и в языке каждого народа присутствует универсальное (общечеловеческое) и национально-специфическое. В то же время в любой культуре имеются присущие только ей культурные значения, закрепленные в языке, моральных нор мах, убеждениях, особенностях поведения и т.п.

Среди источников, дающих объективные сведения о национальном характере того или иного народа, С.Г. Тер-Минасова выделяет набор стереотипов, ассоциирующихся с данным народом. Наиболее популяр ным источником стереотипных представлений являются 1) международные анекдоты и шутки разных ви дов;

2) национальная классическая и художественная литература;

3) фольклор, устное народное творчество;

4) национальный язык [4].

Национальная концептосфера складывается из совокупности индивидуальных, групповых, классовых, национальных и универсальных концептов, то есть концептов, имеющих общечеловеческую ценность. К числу универсальных относятся такие базовые концепты, как родина, мать, семья, свобода, любовь, вера, дружба, на основе которых формируются национальные культурные ценности, а также такие фундамен тальные универсальные, как время, пространство, причинность и т.д. Именно наличие общих, универсаль ных концептов обеспечивает возможность взаимопонимания между народами. В то же время каждая нация имеет собственную шкалу мировоззрения, собственную шкалу ценностей. Каждая культура формирует свои стереотипы сознания и поведения, опирающиеся на собственное видение мира.

Концептуальная система любого языка обязательно включает в себя концептосферу «гастрономия».

Данное понятие выступает одновременно и как личностно- и социально-значимое, национально специфич ное и общечеловеческое.

Очевидно, что в общечеловеческой когниции заложены универсальные когнитивные стратегии добычи продуктов, способных стать пищей, приготовления пищи, употребления пищи и т.д. Исходя из универсаль ного характера концепта «гастрономия», можно предположить, что компоненты когнитивно пропозициональной структуры (субъект, предикат, объект и т.д.) будут иметь много общего, но вербализа ция понятия «гастрономия», его основные лексические репрезентации, соотносимые с ним концептосферы в разных языках будут существенно отличаться.

Франция знаменита своей кухней и винами. Названия многих блюд пришли к нам из французского языка: рулеты, котлеты, фрикадельки, антрекот, соус, майонез, омлет.

В ходе нашего исследования мы проанализировали 180 названий французских блюд, 98 из которых на званы в соответствии с продуктами, которые входят в состав. У 28 блюд употребляется название продукта, который является основным его ингредиентом: blanquette de veau. В 58 названиях блюд указывается два ин гредиента: aiguilettes de canard aux pches. В 12 названия блюд указывается три и более ингредиента: pure de rutabaga, carottes et poires.

22 названия блюд связаны со способом приготовления: magret de canard la plancha, crabe farci, endives au jambon gratines. Есть названия блюд, приготовленных в печи: paule de chevreuil rti au four.

Также в названиях блюд встречаются и другие способы приготовления: маринованный, копченый, вареный:

saumon fum;

cuisse de lapin marine, grille.

27 названий французских блюд связано с особенностями приготовлений: pole de brocolis la pay sanne, в разных провинциях Франции: aubergines frites la provenale.

Но во французском меню можно встретить и такие названия, которые понятны далеко не всем.

В 5 названиях употребляется особые продукты или сорта сыра: banon l'ail (banon – сорт французско го сыра).

7 названий взяты из других стран: parillade de filet de buf et porc au aubergines et courgettes – Испания, muffins au cheddar et au pesto – Италия, kefta – Марокко.

Отличительной особенностью французской кухни является еще и обилие разнообразных соусов:

quenelles en gratin, sauce Bchamel emmental – соус Бешамель получил имя богатого финансиста, метр дотеля Людовика XVI и автора рецепта этого соуса;

thon en matelote – cоус с красным вином и луком.

17 названий требуют дополнительных пояснений: bagels aux raisins secs et la cannelle (bagel – рулет в виде кольца, сделанного из теста в естественной закваске).

Таким образом, мы выяснили, что большая часть французских блюд названы в соответствии с продук тами, которые входят в их состав, но также существует немало названий французского происхождения блюд, придуманных именно во Франции.

In this article the notion and features of concept and conceptosphere are defined. Set of concept, characteristic for the con crete nation make national conceptosphere, distinct from conceptosphere of other nationalities. The conceptual system of any language necessarily includes conceptosphere «food». The given notion acts simultaneously as personal and socially-significant, nationally specific and universal. We have opened national and cultural features of conceptosphere «food» in the French lan ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, guage, having found out, that the most part of the French dishes are named according to products which are included into their structure, but also there are many names of the French origin of the dishes which have been invented in France.

Список литературы 1. Аскольдов, С.А. Концепт и слово / С.А. Аскольдов // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста: антология – М., 1997. – С. 267 – 279.

2. Лихачев, Д.С. Концептосфера русского языка / Лихачев Д.С. // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста:

антология – М., 1997. – С. 280 – 287.

3. Степанов, Ю.С. Константы. Словарь русской культуры / Ю.С. Степанов. – 2-е изд. – М., 2001. – 990 с.

4. Тер-Минасова, С. Г. Методологические проблемы изучения фразеологии / С. Г. Тер-Минасова // Филологические науки. – 1985. – № 5. – С. 42–48.

5. Ахманова, О.С. Словарь лингвистических терминов / О.С. Ахманова. – М.: Советская энциклопедия, 1966. – С. 297.

6. Карасик, В.И. Лингвокультурный концепт как единица исследования // В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин // Методологические про блемы когнитивной лингвистики: cб. науч. тр. / под ред. И.А.Стернина. – Воронеж: ВГУ, 2001. – С. 75–80.

7. Токарев, Г.В. Концепт как объект лингвокультурологии / Г.В. Токарев. – Волгоград, 2003. – 232 с.

Научный руководитель – В.С. Истомин, кандидат филологических наук, доцент.

УДК 811. Н.В. СТАТКЕВИЧ СТРУКТУРНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ АМЕРИКАНСКОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ НАЛОГОВОГО ПРАВА Исследуются структурные характеристики американских терминов налогового права. Предлагается классифика ция данной терминологии в зависимости от количества компонентов, входящих в состав терминов. Таким образом, вы деляются 4 группы терминов: однокомпонентные, двухкомпонентные, трехкомпонентные и группа терминов с четырь мя и более компонентами. Внутри групп можно выделить различные словообразовательные модели, имеющие различ ную относительную продуктивность.

Данная статья является результатом комплексного исследования лексико-семантического и дериваци онного аспектов американской терминологии налогового права. В плане деривационного аспекта целесооб разно более подробно остановиться на рассмотрении структурной классификации терминов американского налогового права, т.е. на выявлении компонентного состава терминов, терминообразовательных моделей и их относительной продуктивности.

Юридические тексты характеризуются преимущественным использованием языковых средств, кото рые способствуют удовлетворению потребностей данной сферы общения, т.е. использованием юридической терминологии. В лингвистической литературе неоднократно отмечалось отсутствие общепринятого опреде ления понятия «термин». Таким образом, целесообразно рассмотреть некоторые из них.

Н.И. Кондаков определяет термин как слово или словосочетание, являющееся точным названием стро го определенного понятия. «Термином называется также и специальное слово или выражение, принятое для обозначения чего-нибудь в той или иной среде, профессии» [1, с. 594]. А.С. Герд дает следующее определе ние термина: «научный термин – это единица какого-либо конкретного естественного или искусственного языка, существовавшая ранее или специально созданная вновь, акцентологически, фонологически и струк турно-грамматически оформленная по внутренним законам данного языка и обладающая, в результате осо бой сознательной коллективной договоренности, специальным терминологическим лексическим значением, которое выражено либо в словесной форме, либо в том или ином формализованном виде и достаточно точно и полно отражает основные существенные на данном уровне развития науки признаки соответствующего научного понятия» [2, с. 13]. А.В. Суперанская понимает под термином «специальное слово (или словосоче тание), принятое в профессиональной деятельности и употребляющееся в особых условиях» [3, c. 14].

Большинство терминологов дают описательную развернутую характеристику термина, указывая на та кие его признаки, как однозначность, точность и безразличие к контексту, стилистическая нейтральность, системность, конвенциональность, наличие строгой дефиниции, отсутствие синонимов и омонимов.

Путем сплошной выборки из Internal Revenue Code и Bar Review Barbri Constitutional Law и лексико графических источников нами было отобрано 263 термина американского налогового права. В результате исследования данного языкового материала была разработана следующая структурная классификация аме риканской терминологии налогового права:

1. Однокомпонентные термины (7 %);

2. Двухкомпонентные термины (74 %), представленные моделя ми: 1) прилагательное + существительное;

2) причастие (I, II) + существительное;

3) герундий + сущест вительное;

4) существительное + существительное: а) существительное в общем падеже + существитель ное в общем падеже;

б) существительное в притяжательном падеже + существительное в общем падеже;

5) существительное + предлог + существительное;

6) глагол + существительное;

3. Трехкомпонентные термины (17,5 %);

4. Термины с четырьмя и более компонентами (1,5 %).

В ходе анализа языкового материала выявлено 19 однокомпонентных терминов, преимущественно су ществительных и глаголов, например: exaction «чрезмерный налог», surcharge «дополнительный налог», assessor «налоговый чиновник».

Филология Двухкомпонентные термины образуют наиболее многочисленную (выявлено 203 единицы) и внутрен не сложную группу терминов налогового права США, внутри которой можно выделить 6 подгрупп. К пер вой относятся термины, образующиеся по модели «прилагательное + существительное» (31 термин), на пример: onerous tax «возмездный налог», personal tax «налог на недвижимость», single tax «единый земель ный налог. Ко второй группе относятся термины образующиеся, по модели «причастие + существительное»

(17 единиц): earmarked tax «адресный налог», adjusted tax «установленный налог», voted tax «налог, приня тый голосованием». Следующую группу составляют термины, образующиеся по модели «герундий + суще ствительное», было выявлено две единицы: rating qualification «налоговый ценз», rating authority «налоговый орган».

Подгруппа, представленная моделью «существительное + существительное», является самой много численной – 139 термина. В данной подгруппе можно выделить термины, образующиеся по модели «суще ствительное в общем падеже + существительное в общем падеже» (stone wall constructions) и «существи тельное в притяжательном падеже + существительное в общем падеже». Конструкция «stone wall construc tion» является следствием способности существительного выступать в функции определения в неизменяе мой форме, например: estate tax «налог на передачу имущества по наследств», income tax «подоходный на лог», payroll tax «налог с заработной платы».

Модель «существительное в притяжательном падеже + существительное в общем падеже» крайне не продуктивна, что объясняется ограниченностью семантики входящих в нее компонентов. Так, в притяжа тельном падеже в основном употребляются существительные, обозначающие одушевленные предметы. Вы явлен один термин – donor’s tax «налог на дарение».

Пятая подгруппа представлена терминами, образующимися по модели «существительное + предлог + существительное», выявлено 7 терминов, например: tax in kind «натуральный налог», bite of taxes «налого вые изъятия».

В шестую подгруппу входят термины, образующиеся по модели «глагол + существительное» (обнару жено 7 терминов). Примерами таких терминов являются to abate a tax «снижать налог», to impose tax «обла гать налогом», to determine a tax «устанавливать налог», to collect taxes «взимать налоги».

Группа трехкомпонентных терминов широко представлена в американской терминологии, в ходе ис следования было выявлено 48 таких терминов: land value taxation – налогообложение земельных участков, retained income tax «налог на нераспределенную прибыль». Можно выделить несколько подгрупп, основы вающихся на базовых моделях терминообразования. По модели «существительное + существительное + су ществительное» образуются термины state income tax – подоходный налог штата, land value taxation «нало гообложение земельных участков». «Прилагательное + существительное + существительное» – real-estate tax «налог на недвижимость», social security tax «налог в фонд социального обеспечения». «Существитель ное + прилагательное + существительное» – tax-free certificate «свидетельство об освобождении от упла ты налогов». «Причастие + существительное + существительное» – retained income tax «налог на нераспре деленную прибыль», earned income credits «налоговые льготы». «Существительное + причастие + существи тельное» – value added tax «налог на добавленную стоимость», tax-supported housing «жилищное строи тельство с помощью средств от налогового обложения».

Отдельно следует остановиться на модели «глагол + существительное + существительное»: to reduce tax rate «уменьшать налог», to file an income tax «1. подавать налоговую декларацию;

2. подать сведения об уплате подоходного налога». В данной группе существует модель «глагол + причастие + предлог + сущест вительное», к которой относится термин to be subjected to tax «подлежать налогу».

Группа терминов с четырьмя и более компонентами является наименее продуктивной. В процессе ис следования было выявлено 4 таких термина: Accelerated Cost Recovery System «система ускоренной аморти зации», asset depreciation range system «система ранжирования амортизации активов».

Таким образом, американские термины налогового права образованы по определенным моделям, имеющим разную степень продуктивности. Американская терминология налогового права имеет сложный состав. Так, можно выделить однокомпонентные термины и термины-словосочетания. Основной массив данной терминологии составляют терминологические словосочетания, имеющие в своем составе два компо нента. Это связано со спецификой области налогового права: стремлением передать как можно больше ин формации посредством одного термина. Самой продуктивной моделью терминообразования является мо дель «существительное в общем падеже + существительное в общем падеже» (stone wall constructions), что объясняется аналитичностью английского языка.

The article deals with the structural classification of the American tax law terminology which is a rather complex pheno menon. The classification is based on the number of the term components. Thus, one can single out terms with one, two, three, four and even more components. The most productive is the group of terms with two components, which is explained by the features of the English language as an analytical language.

Список литературы 1. Логический словарь / под ред. Н.И. Кондакова. – М.: Просвещение, 1975. – 671 с.

2. Суперанская, А.В. Общая терминология: Вопросы теории / А.В. Суперанская, Н.В. Подольская, Н.В. Васильева;

отв. ред.

Т.Л. Канделаки, АН СССР, Ин-т языкознания. – М.: Наука, 1989. – 243 с.

3. Герд, А.С. Еще раз о значении термина / А.С. Герд // Лингвистические аспекты терминологии: межвуз. тематич. сб. / Воронеж ский технологич. ин-т.;

редкол.: С.Э. Иванов [и др.]. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1980. – 118 с.

Научный руководитель – Т.В. Пузевич, кандидат филологических наук.

ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, УДК 378.016:811. Е.М. СТРУЦ К ВОПРОСУ О РАЗВИТИИ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ УЧАЩИХСЯ В ПРОЦЕССЕ ОБУЧЕНИЯ ЧТЕНИЮ НА ИНОСТРАННОМ ЯЗЫКЕ Развитие социокультурной компетенции в процессе изучения иностранного языка способствует гуманистическому отношению к миру, людям, к самому себе, развивает человека как личность, как субъекта культуры. Адекватная органи зация учебного процесса, четкость и логичность изложения, максимальная опора на активную мыслительную деятель ность, разнообразие приемов обучения позволяют создать внутреннюю мотивацию, направить внимание учащихся на моменты, которые помогут запрограммировать будущую практическую деятельность с воспринятым материалом. Обу чение чтению обладает огромными потенциальными возможностями в деле развития нравственной культуры учащихся.

Социальные перемены в современном обществе привели к изменениям не только в мышлении, органи зации труда и техники, но и в человеческих ценностях, убеждениях и поступках, которым мы следуем в по вседневной жизни. В контексте современных гуманистических взглядов на развитие личности, её ценност ных ориентаций на сущность педагогической деятельности и педагогической подготовки актуализируется проблема развития культуры учащегося и такой её составляющей, как социокультурная компетенция. В ли тературе понятие «социокультурная компетенция» определяется как знакомство коммуниканта с нацио нально-культурной спецификой речевого поведения и способность пользоваться теми элементами социо культурного контекста, которые релевантны для порождения и восприятия речи с точки зрения носителей языка: обычаи, правила, нормы, ритуалы, социальные стереотипы, страноведческие знания.

Социокультурная компетенция представляет собой осознанную целостную систему, включающую ряд структурных компонентов, имеющую собственную организацию и обладающую интегративными свойства ми целого, не сводимого к свойствам отдельных частей. Сформированность социокультурной компетенции позволяет участникам межкультурного общения, с одной стороны, постичь образ мышления и мировос приятия другого народа и преодолеть этноцентризм, а с другой, – лучше идентифицировать себя, глубже осознать собственную культуру в сравнении с культурой изучаемого языка [1].

Уровень развития социокультурной компетенции повышается в процессе обучения школьников всем видам речевой деятельности. Однако вопросы, связанные с развитием речевых умений чтения, всегда занимали особое место в методике обучения иностранным языкам. Как средство языкового общения оно доминирует по распространенности, важности и доступности и является системообразующей основой для формирования информационно-академических умений, позволяющих человеку эффективно ориентировать ся в растущих информационных потоках, а также выстраивать автономную образовательную траекторию с учетом своих индивидуальных потребностей и возросших возможностей современной системы образования.

Примечателен в этой связи факт центральной роли текста в культурной коммуникации. Традиционно культурный опыт транслируется от поколения к поколению и от одной культуры (субкультуры) к другой посредством текста. Соотносимость, сопряженность функций культуры и коммуникации в обществе, на шедшая свое воплощение в печатном тексте, лишний раз доказывает целесообразность применения чтения для развития социокультурной компетенции учащихся в процессе овладения ими иноязычным общением.

Динамика развития социокультурной компетенции учащихся прослеживается в процессе чтения аутен тичного текста, в котором социокультурный фон реализуется через лексические единицы с культурным компонентом значения, усваиваемые на функциональной основе, то есть в типичных для их употребления аутентичных ситуациях общения. К числу таких единиц можно отнести оценочную лексику, используемую для выражения мнения, разговорные клише, а также фоновую, коннотативную и безэквивалентную лексику.

Привлечение аутентичных материалов значительно повышает мотивацию учения, что чрезвычайно важно, так как научение без мотивации неэффективно. Основная ценность аутентичного текста заключается в пере даче реалий, присущих иноязычной культуре и отсутствующих или не совпадающих с реалиями родной культуры обучаемых. Формируются способности предвидения и ориентирования в ситуации и такое акту альное качество личности, как толерантность: толерантность к людям, другой культуре, иным ценностным ориентациям.

Характер связи «сообщение – читатель» во многом зависит от проявлений внутритекстовой наглядно сти, одно из которых – система субъектно-предикативных отношений, определяющая во многом форму движения мыслей в тексте. В условиях учебной коммуникации на иностранном языке эта зависимость ус ложняется, так как на разных этапах обучения содержательная новизна субъекта и предиката текста может быть различной для реципиента. Так, на начальном этапе обучения в средней школе чтению на иностранном языке объем содержательной новизны текста может быть небольшим. Задача чтения для учащегося на этом этапе видится преимущественно в умении узнать известное, закодированное по системе другого языка. По мере дальнейшего овладения данным видом речевой деятельности объем собственно содержательной но визны субъекта текста постепенно возрастает. Учащиеся устанавливают в процессе чтения текста то новое, что сообщает автор, и как он это новое оценивает, какова его концепция.

Успешность чтения на иностранном языке зависит от уровня развития у учащегося речевых умений восприятия и понимания читаемого. Во многом качество овладения чтением аутентичных текстов опреде ляется знанием культурного плана изучаемого языка. Традиционно в методике преподавания иностранных языков овладение этим видом речевой деятельности сводится к способности учащегося выполнять три ос Филология новные задачи: извлечение текстовой информации на базе усвоенных специальных приемов;

овладение но выми приемами работы с информацией;

усвоение языковых средств, заложенных в тексте [2]. В числе част ных умений, необходимых для реализации чтения на иностранном языке, рассматриваются умения игнори ровать неизвестное, если оно не мешает выполнению поставленной задачи;

прогнозировать и вычленять нужную смысловую информацию;

читать по ключевым словам;

работать со словарем;

интерпретировать и трансформировать текст. Это далеко не полный перечень умений чтения, но перечисленные умения пред ставляются весьма актуальными при социокультурном подходе к обучению иноязычному общению.

Целенаправленная и систематическая работа над социокультурным планом аутентичного текста: ин терпретация культурно маркированной информации, понимание авторских коммуникативных интенций, «распредмечивание» отраженных в тексте реалий, ранжирование фактов содержания и так далее – все это способствует развитию у обучаемых социокультурной компетенции в процессе чтения на иностранном язы ке. С другой стороны, достаточно развитый уровень социокультурной компетенции позволяет адекватно понимать аутентичный иноязычный текст.

Обучение чтению с одновременным развитием социокультурной компетенции школьников требует решения ряда методических задач. Одна из них – отбор текстового материала с целью развития умений во всех видах чтения в различных коммуникативных ситуациях. При этом целесообразно учитывать возмож ные трудности чтения аутентичных материалов, а также возрастные психологические особенности школь ников, их преференции относительно тематики текстов.

Вторая задача методики в связи с рассматриваемым вопросом – разработка адекватного комплекса уп ражнений. При обучении чтению необходимо соблюдать определенную последовательность предъявления упражнений. До начала чтения текста видится целесообразным предлагать учащимся упражнения, в кото рых нужно уточнить новое, определить заголовок, узнать отдельные культурно значимые факты (цифры, даты, имена собственные). Упражнения, требующие собственной оценки прочитанного, следуют за теми, где необходимо найти в тексте данные, свидетельствующие об отношении автора к тому или иному факту.

Проблема разработки методики, позволяющей развивать социокультурную компетенцию учащихся, в том числе в процессе овладения рецептивной письменной речью на иностранном языке, является весьма актуальной. В соответствии с требованиями действующей школьной программы сформулированы критерии, необходимые для развития социокультурной компетенции учащихся в процессе чтения: 1) понимание со циокультурно маркированной лексики;

2) адекватность интерпретации социокультурных реалий;

3) пони мание авторского замысла;

4) понимание содержания;

5) понимание логики изложения текста.

В то же время отсутствует система целенаправленного развития данного вида компетенции, в связи с чем предлагаемая попытка организации обучения чтению аутентичных текстов с учетом социокультурного плана изучаемого языка видится вполне обоснованной.

The development of the pupils’ socio-cultural competence in the process of teaching them reading in a foreign language at secondary school contributes to the humanistic attitude towards the world, people, selves, evolves any person as an individual, as the subject of a particular culture. An adequate organization of the teaching process, accuracy and statement logicality, the high est basis of the apprehension power, the teaching methods diversity, detailed specification of perception tasks permits to create the inner motivation, to point the senior pupils’ attention towards aspects which can assist to programme future practice and ap prehended material. Teaching reading possesses huge potentiality when developing pupils’ morality. The development of the their socio-cultural competence is more effective in cases of using authentic materials taken from the original sources and com posed according to the cultural peculiarities and mentality in conformity with the accepted regulations.

Список литературы 1. Сысоев, П.В. Культурное самоопределение учащихся в условиях языкового поликультурного образования / П.В. Сысоев // Ино странные языки в школе. – 2004. – № 4. – С. 14–20.

2. Вайсбурд, М.Л. Обучение пониманию иноязычного текста при чтении как поисковой деятельности / М.Л. Вайсбурд, С.А. Блохи на // Иностранные языки в школе. – 1997. – №1. – С. 19–24.

Научный руководитель – Ж.А. Короткевич, кандидат педагогических наук, доцент кафедры теории и практики английского языка.

УДК 811.162. О.Я. ШКОДА ЯВЛЕНИЕ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ И ИНТЕРТЕКСТЕМА КАК ЕДИНИЦА И СРЕДСТВО ЕГО РЕАЛИЗАЦИИ Рассматриваются история формирования и различные интерпретации понятия «интертекстуальность», в связи с чем раскрываются разнообразные свойства и особенности соответствующего речевого явления. Представлены также наиболее характерные функции интертекстем – единиц, посредством которых интертекстуальность реализуется в речи.

Самое выразительное свойство современной публичной речи состоит в том, что все мы склонны выра жать свои мысли готовыми формулами, которые штампами, правда, не назовешь, поскольку такие формулы речи постоянно варьируются словесно, но в целом очень напоминают средневековый способ общения. В ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, языке закрепляются и фразеологизируются именно те образные выражения, которые ассоциируются с куль турно-национальными эталонами, стереотипами, мифологемами и т.п. и которые при употреблении в речи воспроизводят характерный для той или иной лингвокультурной общности менталитет [1, с.4]. Такую осо бенность использования в речи готовых формул, фраз, вызывающих определенные ассоциации, называют интертекстуальностью. Говоря об этом явлении, следует проследить историю термина. Он был введён в 1967 г. теоретиком постструктурализма Ю. Кристевой и употреблялся как основной литературоведческий термин при анализе художественных произведений постмодернизма. Исследовательница называла интер текстуальностью «текстуальную интер-акцию, которая происходит внутри отдельного текста». Новый тер мин был впервые употреблен в статье «Бахтин: слово, диалог и роман» (1967), в которой Ю. Кристева сфор мулировала свою концепцию, переосмыслив работу М. Бахтина «Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве» (1924), где автор говорит о полифоничности литературы и фикси рует феномен диалога текста с текстами. Но если М. Бахтин считал, что за любым диалогическим высказы ванием стоит автор, то французская исследовательница подошла к проблеме достаточно формально, огра ничив ее сферой литературы и свела до диалога между текстами [2, с. 1].

Исходя из этого, говорят о том, что термин «интертекстуальность» введен Ю. Кристевой и восходит к работам М. Бахтина. В общем виде интертекстуальность – это использование текстов внутри текстов.

По одному из новейших определений, интертекстуальность – это «такие текстообразующие элементы, которые, имплицитно или эксплицитно присутствуя в тексте, вызывают в сознании читателя дополнитель ные смысловые ассоциации, аллюзии, реминисценции и способствуют расширению смысловых границ тек ста» [3, с. 1]. Например, при анализе заголовков статей белорусских СМИ мы встречали такие фразы, как «Любовь нечаянно нагрянет...», «Где эта улица, где этот дом?», «Не отрекаются любя», «Эти глаза напро тив». Невольно в сознании каждого при чтении этих выражений всплывает продолжение знаменитых песен и стихов.

И.В. Арнольд под интертекстуальностью понимает «включение в текст либо целых других текстов с иным субъектом речи, либо их фрагментов в виде маркированных или немаркированных, преобразованных или неизмененных цитат, аллюзий и реминисценций» [2, с. 3]. Он отмечает такую особенность интертексту альности, как амбивалентность, т.е. двойственность знака: с одной стороны, он принадлежит данному ново му тексту, с другой – уже некогда созданному» [3, с. 1]. Следует отметить, что И.В. Арнольд под явление интертекстуальности подводит и использование измененных цитат. Такие цитаты также встречались в ходе нашего исследования, причем изменения наблюдались на всех уровнях языка: фонетическом: «Никогда не говори «некогда»«, «Ванна небесная»;

лексическом: «Хлеба или зрелищ?», «На деревню бабушке»;

грамма тическом: «Добро пожалует»;

синтаксическом: «Как уважать себя заставить?». Как видно, несмотря на оп ределенные изменения, ни для одного читателя не составит труда определить исходный вариант этих выра жений. Также мы встречали заголовки статей, в которых была использована только структура известных выражений и могло сохраняться одно слово, причем в некоторых случаях сохранялось служебное слово, несущее в первую очередь синтаксическую функцию: «Ты вези меня, такси», «С трапа – на этап», «Расши рить нельзя сократить», «Младенец для бобика не игрушка». Конечно же, столь серьезные трансформации могут претерпевать только достаточно распространенные, хорошо известные цитаты, чтобы сохранялись смысловые ассоциации, отсылочная функция, иначе будет неуместно вести речь об интертекстуальности.

А.С. Жулинская понимает интертекстуальность как многоаспектную психолингвистическую катего рию текста, указывающую на его коммуникативные отношения с другими текстами на содержательном, лексическом, синтаксическом и стилистическом уровнях и выражающуюся посредством языковых маркеров – интертекстем [2, с. 3]. Также она отмечает, что суть интертекстуальности состоит в том, что новые акты творчества совершаются на языке, в материале, на фоне и по поводу ценностей той традиции, из которой они возникают и которую имеют целью обновить. Современная наука о языке для обозначения данной ин тер-акции одновременно с термином «интертекстуальность» используют такие термины, как «феномен пре цедентности», «чужое слово», «сверхтекстовые связи», «межтекстовая коммуникация» и другие [2, с. 1].

Каноническую формулировку интертекста, по мнению большинства теоретиков, дал Р. Барт: «Каждый текст является интертекстом;

другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат». При этом Барта не интересуют источники происхождения текста, его интересует текст лишь как результат процесса диалога текстов [2, с. 1].

М.В. Сидоренко дал имя единице интертекстуальности – интертекстема. Исследователь дает ей сле дующее определение: «интертекстема – межуровневый реляционный сегмент содержательной структуры текста – грамматической, лексической, просодической, строфической, композиционной, – вовлеченный в межтекстовые связи, принадлежащий к исходному тексту» (цитируется по [5, с.138]). А.С. Жулинская по нимает интертекстему как лингвистическое средство реализации интертекстуальных связей [2, с. 3].

В исследованиях по интертекстуальности наблюдается заметное разнообразие при выделении функций интертекстем. Так, например, П.Б. Паршин называет следующие их функции: 1) опознавательную (установ ление отношений свой/чужой между автором и читателем);

2) поэтическую (игровую);

3) референтивную (отсылка к претексту и активация содержащейся в нем информации);

4) метатекстовую (указание на способ Филология понимания текста, проявляющееся, в частности, «в возвышении или... снижении его содержания») [4, с. 3].

А.Е. Супрун указывает на функции наиболее четкой передачи «фрагмента сообщения», «оживления текста» (особенно в заголовках), ссылки на авторитет, эстетическую функцию. Е.А. Земская называет среди основных функций цитации в языке постсоветского общества пародирование, травестирование, осмеяние догм, поэтизацию, создание загадки и др. [4, с. 3].

С.И. Сметанина рассматривает такой прием, как «цитатное письмо», соотносимый с интертекстуально стью и функционально и композиционно отличающийся от цитации. «Если традиционно цитата приводится для доказательства точности изложения, то здесь она появляется вместо прямого наименования». Тем са мым цитатное письмо, помимо выполнения экспрессивно-игровой функции, также «вовлекает читателя в процесс формирования смысла, оценки», «снимает точность, конкретность формулировок», а журналист «перекладывает ответственность за публичное слово» [4, с. 3].

Таким образом, мы видим, что основные функции интертекстем – это эстетическая и отсылочная, ко торые так или иначе выделены разными исследователями. Это говорит о том, что по степени использования приема интертекстуальности можно судить об уровне лингвокультуры носителей языка.

In the article different approaches to the determination of the concept of intertexteme are presented. The examples of the use of these units in Belarusian newspapers are given;

possibility of the transformation of intertextemes on practically all levels of the language is stated. The author describes the diversity of the functions of intertextemes and determines the main aims of their usage.

Список литературы 1. Дубичинский, В.В. Лексикографическое описание антипословиц / В.В. Дубичинский // Слово и словарь = Vocabulum et vocabula rium: сб. науч. тр. по лексикографии / ГрГУ им. Я.Купалы;

отв. ред. Л.В. Рычкова, В.Л. Воронович. – Гродно: ГрГУ, 2007. – С. 3 – 5.

2. Жулинская, А.С. Интертекстуальность как объект лингвистических исследований / А.С. Жулинская [Электронный ресурс]. – Ре жим доступа: http://working group.org.4a/publzulinsk1/shbm/ 3. Мокиенко, В.М. Крылатые слова как лингвистическое явление и как объект обучению РКИ / В.М. Мокиенко [Электронный ре сурс]. – Режим доступа: http://ruslang.edu.ru/filcj/materials/ 4. Негрышев, А.А. Прагматика интертекстуальности в новостном дискурсе СМИ (на материале информационных заметок) / А.А. Негрышев [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.vfnglu.wladimir.rulRus/NetMag/v4_ar08.htm/ 5. Фокина, О.В. Принципы составления словаря интертекстем / О.В. Фокина // Слово и словарь = Vocabulum et vocabularium: сб.

науч. тр. по лексикографии / ГрГУ им. Я.Купалы;

отв. ред. Л.В. Рычкова, В.Л. Воронович. – Гродно: ГрГУ, 2007. – С. 138 – 140.

Научный руководитель – В.Л. Воронович, кандидат филологических наук, доцент.

УДК 821.161. Ю.К. ШТАЛИКОВА СТИХОТВОРЕНИЕ О. СЕДАКОВОЙ «ЛЕГЕНДА ДВЕНАДЦАТАЯ.

СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ»: К ПРОБЛЕМЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Обращаемся к интерпретации стихотворения О. Седаковой «Легенда двенадцатая. Сергий Радонежский» из цикла «Дикий шиповник» (1978). О. Седакова повествует о жизни и подвигах преподобного Сергия Радонежского. Главным мотивом, который составляет смысловую основу текста, является мотив чуда. Стихотворение выдержано в традиции духовной поэзии. В тексте Седакова избегает метафорических излишеств – отбор эпитетов отличается сдержанностью, образные сравнения, – точностью. События XIV века, время в которое жил преподобный, проецируются Седаковой на советскую эпоху «тоталитарного ига и застоя» (70-е гг). Седакова, как и Сергий Радонежский в свою эпоху, выбирает путь уединения и поэтической молитвы, ожидая второй спасительной «Куликовской битвы» уже своего времени.

Поэзия О. Седаковой, как и в целом ее творчество, многоаспектна. Грани творческой работы автора разнообразны, интересны и загадочны. Большинство исследователей творчества Седаковой (С. Аверинцев, В. Бибихин, В. Славецкий, А. Воробьева, Н. Медведева и др.) отмечает, что ее лирика – это совершенно но вое, непохожее на другие явление в литературе XX века.

В данной статье мы обратимся к интерпретации стихотворения О. Седаковой «Легенда двенадцатая.

Сергий Радонежский» из цикла «Дикий шиповник» (1978). Сюжет цикла, как и его основная тема, может быть расшифрован в контексте мифа о грехопадении и представляет собой своеобразный путь лирического героя к преображению, очищению от греха. В соответствии с этим каждое стихотворение цикла, в том числе и исследуемое нами, подчиняется единому сюжету, смысловой цепочке. Выбранное для анализа стихотво рение по существу завершает цикл, демонстрирует преображение героя.

О. Седакова повествует о жизни и подвигах преподобного Сергия Радонежского, величайшего под вижника земли русской. Стихотворение можно разделить на 3 части (трехчастная структура весьма харак терна для произведений поэтессы). Первая часть стихотворения (его первая строфа) является описанием земной жизни преподобного. О. Седакова опирается на конкретные, хорошо известные факты его биогра фии: детская любовь к природе и уединению, юношеское стремление постичь Бога, монашеский затворни ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, ческий образ жизни и, наконец, прижизненная слава Сергия Радонежского как великого праведника. Во вто рой части речь идет о монашеском подвиге игумена при жизни и чудесах после смерти, о помощи людям, молящихся ему сегодня. Вторая часть включает своеобразную лирическую молитву, обращенную к святому Сергию: «…мы сложим/ тяжелые дела свои и скажем/ мы сами не осмелимся, но ты/ проси за нас.… Это как цветок./ И кто его возьмет, когда не ты/, к твоим цветам, стоящим на коленях? –/ проси за нас». И тре тья, заключительная часть стихотворения – описание современности и присутствия в ней образа преподоб ного Сергия Радонежского, как света правды, помощи, заступничества перед Богом: «…и остался виден/ издалека, и всюду, и внутри».

Главным мотивом, который составляет смысловую основу текста, является мотив чуда. По мнению Вл.

Сайтанова, для лирики О. Седаковой характерны три основные философские проблемы: «1. Что есть чело веческая жизнь перед лицом вечности и неизбежности смерти;

2. Место земного мира или природы по от ношению к целям человеческого бытия;

3. Чудо или Бог среди нас» [1]. На наш взгляд, в стихотворении «Легенда двенадцатая. Сергий Радонежский» главной является именно последняя тема. Основной мотив лирического текста заявлен уже в названии, точнее, в его жанровой принадлежности – легенда как повест вование о реальном событии, но с мотивами необыкновенного, сверхъестественного. В цикле присутствует несколько легенд, которые пронумерованы автором как «Легенда вторая», «Легенда шестая», «Легенда седьмая. Смерть Алексия, Римского Угодника», «Легенда девятая. Отпевание монахини», «Легенда десятая.

Иаков», Легенда одиннадцатая. Ужин», и «Легенда двенадцатая. Сергий Радонежский». Нумерация обраща ет на себя внимание: почему нет легенды первой, третьей, четвертой, пятой? Это игра с читателем либо в этом есть какой-то смысл – этот вопрос требует специального изучения. Исследуемое нами стихотворение определено как завершающая, двенадцатая, легенда. В христианской символике число двенадцать соотно сится с двенадцатью избранными апостолами Иисуса Христа (Новый Завет) и с двенадцатью коленами Из раилевыми (Ветхий Завет);

число двенадцать традиционно несет семантику полноты, завершенности. Сти хотворения-легенды в цикле «Дикий шиповник» образуют своеобразные библейские вставки, повествующие о земной жизни Иисуса Христа и последующих событиях христианской истории. Данные стихотворения, как и исследуемое нами, объединены одной темой: путь к преображению, спасению от греха, очищению и, наконец, к ощущению причастности к чуду. Ощущение чуда в данном стихотворении не вербализовано: в тексте ни разу не употребляется слово «чудо», «чудесный» и т.п. Чудо присутствует на подсознательном уровне, при описании жизни преподобного Сергия (необычных явлений): «муж, разделивший хлеб с медве дем», «старец, о котором говорили, что ангелы беседуют при нем», «кто был глубокий искренний амбар та инственного северного хлеба». В тексте Седакова избегает метафорических излишеств – отбор эпитетов отличается сдержанностью, образные сравнения, – точностью, благодаря этому стихотворение торжествен но по своему настроению и в то же время строго и выдержано в традиции духовной поэзии.

Время, в котором жил преподобный Сергий Радонежский – эпоха XIV века, время тяжелое для всего русского государства, время татаро-монгольского ига, время иноземного порабощения и скорби, время на ционального застоя. Сергий Радонежский в эти тяжелые времена выбирает путь затворнический, помогая, спасая свою Русь молитвой, благословляя князя Дмитрия Донского на спасительную, освободительную Ку ликовскую битву.

Стихотворение Седаковой о Сергии Радонежском написано в конце 70-х годов XX века, что само по себе примечательно. Это время застоя, системного кризиса официальной идеологии, который усугублялся ситуацией бездуховности, атеизма, отлучения от церкви, от Бога. Рефреном звучит строка из стихотворения:

«уже не оставалось никого». Никто – это человек без души, без поиска истины, без веры, без Бога. Шире, никто – это советское тоталитарное общество, которое бродит «в хвойном лесу», где остались только «пти чий крик», «горькие кусты», «воздух деревянный» (метафорические характеристики советской эпохи). В этот момент поэтесса обращается к сфере духовной, к религиозно-философской проблематике. «Ольга Се дакова возвращает нам мир, когда-то нам всем подаренный и позабытый за другими делами», – писал в свое время Вяч. Иванов [2].

События XIV века проецируются Седаковой на свою эпоху, эпоху «тоталитарного ига и застоя», тем самым подтверждая, что история повторяется. Седакова, идя по пути игумена Сергия Радонежского, выби рает путь уединения и поэтической молитвы. Седакова выбирает своеобразный путь исихазма и в своем творчестве стремится отразить приобщение к высшему, к истине, к Богу, отразить обожения души и тела, отразить пути к преображению и очищению своей эпохи, ожидая второй спасительной «Куликовской бит вы».

«Новое христианское искусство должно говорить не о Смерти, Суде, Загробье – но о Творении, Исце лении, Жизни», – утверждает О. Седакова [3]. В стихотворении она создает «условный мир вечного време ни, в котором смертный человек постигает непредсказуемость, хрупкость и «чудо» жизни» [4], отчасти пы тается вернуть через воспоминание о праведниках забытое время, мир, «который когда-то был нам всем по дарен». Седакова говорит не столько о бездуховности современного общества, сколько об ожидании Чуда, которое всюду, свет которого сохраняется и переносится из века в век по подвигам и молитвам заступников русской земли, таких, как преподобный Сергий Радонежский.

Olga Sedakova is a unique phenomen in the literary and religious world of today. The subject of the author’s research is the problem of the interpretation poem «The legend twelfth. « (Olga Sedakova). The poem narrates about st. Sergii’s life and miracles after his death, as the example of truth, faith and spiritual exploit in difficult times of stranger yoke. Events of XIV century Sedakova transfers on the life of her present – 1970’s. How st Sergii Radonegski poet chooses the way of prayer, soli tude, dislike to her atheistic epoch.

Филология Список литературы 1. Речь, Н.А. Струве на церемонии вручения О. Седаковой премии А. Солженицына // Поступок – это шаг по вертикали (материалы о жизни поэта и мыслителя О.А. Седаковой), – Архангельск, Заостровский Свято-Сретенский приход, 2004. – С.80.

2. Славецкий, В. Дороги и тропинки // Новый мир. – 1995. – №4. – С. 234.

Седакова, О. Стихи [Электронный ресурс] – М., 2001. – Режим доступа: http://www.vavilon.ru/texts/sedakova1-01.html. – Дата 3.

доступа: 15.10.2006.

4. Огрызко, В. Лексикон (эскиз будущей поэзии) / В. Огрызко. – М.: Литературная Россия, 2004. – С. 429.

Научный руководитель – Т.Е. Автухович, доктор филологических наук, профессор.

УДК 811.162. С.А. ЯНКОВСКАЯ ПРОИЗВОДНЫЕ ГЛАГОЛЫ И ДЕРИВАЦИОННЫЕ СОЧЕТАНИЯ В ЯЗЫКЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В статье рассматриваются различные случаи употребления словосочетаний в деривационной функции – корреля тов производных глаголов эмоционального состояния. Описываются деривационные сочетания, отличительной особен ностью которых является их способность к взаимозаменяемости на глагол в условиях контекста. Отдельную группу представляют словосочетания, не имеющие в качестве дискретного соответствия производного глагола. В статье также подробно анализируются такие дискретные соответствия глаголов, которые не зафиксированы в известных словарях современного русского литературного языка, но обнаружены в текстах художественной литературы.

Традиционным способом представления словообразовательной семантики являются производные сло ва, а обычным средством – аффиксы. Например: страшить, страшиться, устрашить (устрашать), устра шить(ся) (устрашать(ся)). В словаре, в составе словарных дефиниций, семантика производных глаголов может интерпретироваться посредством различных типов словосочетаний, включающих в свой состав дери вационно родственное для данного глагола слово. Ср.: страшить – вызывать чувство страха (страх), страшиться – испытывать чувство страха. Данные словосочетания в дериватологии принято называть деривационными [1, с.54 – 55]. Вместе с соответствующими производными глаголами они образуют своеоб разные объединения родственных единиц различной структуры – номинативные ряды [1, с.115 – 120]. Од ной из отличительных черт деривационного сочетания является его способность заменить производное сло во в условиях контекста и выразить данное значение в тех случаях, когда производный глагол по тем или иным причинам отсутствует. К примеру, отсутствуют производные глаголы, соответствующие таким устой чивым глагольно-именным сочетаниям, как: отбрасывать страх –, питать страх –, преодолевать страх –, сеять страх –. В этих случаях можно говорить о наличии неполных номинативных рядов.

Одной из тенденций в развитии глагольной лексики является ее склонность к аналитическому выраже нию определенных значений. Наличие аналитических образований в художественной речи может объяс няться многими причинами, среди которых можно выделить и следующие: 1) особенности перевода текстов зарубежной литературы на русский язык, в результате этого появляется большое количество устойчивых словосочетаний, новых для системы русского языка;

2) невозможностью употребления того или иного гла гола (эквивалента деривационному сочетанию) в данном контексте.

Анализ текстов художественной литературы позволяет не только проанализировать различные случаи употребления словосочетаний в деривационной функции – коррелятов производным глаголам, но и обнару жить такие аналитические соответствия, которые не зафиксированы в известных словарях современного русского литературного языка [2;

3]. Так, например, для глагола страшить и его производных страшиться, устрашить (устрашать), устрашить(ся) (устрашать(ся)) отмечены следующие возможные словосочета ния как дискретные соответствия: ‘возбуждать страх’, ‘вызвать, внушить страх’, ‘испытывать страх’, ‘почувствовать страх перед кем-либо, чем-либо’. Примеры из текстов художественной литературы по зволяют расширить «поле» возможных аналитических образований, образующих с производными глаголами номинативный ряд. Ср.: Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала … (Л.Н.Толстой. Война и мир). … и Егорушка, еле державшийся на пе редке, … понимал, что, свались он, его моментально разнесут в клочья, но страха не чувствовал … (А.П.Чехов. Рассказы). … зато ежеминутно помнил, что о чем-то забыл, чего нельзя забывать, – терзался, мучился, припоминая, стонал, впадал в бешенство или в ужасный, невыносимый страх (Ф.М.Достоевский.


Преступление и наказание). Доброе, исплаканное лицо ее выражало беспокойство и страх (Л.Н.Толстой.

Война и мир).

Примеры аналитических образований с номинацией страх в текстах (быть в страхе, не чувствовать страх, выражать страх, впадать в страх), отсутствующие в словарных дефинициях к известным произ водным глаголам, свидетельствуют об активном употреблении словосочетаний подобного рода в процессе коммуникации. Об этом свидетельствует и известный «Словарь устойчивых глагольно-именных сочетаний»

В.М.Дерибаса: внушать страх (син. страшить), возбуждать страх (син. страшить), впадать в страх, вселять страх (син. страшить), вызывать страх, держать в страхе, испытывать страх (син. стра шиться), наводить страх (син. устрашать), нагонять страх, натерпеться страха, отбрасывать страх, питать страх, подавлять страх, преодолевать страх, приводить в страх, сеять страх, чувст вовать страх [3, с.229]. Как уже указывалось выше, подобные словосочетания нередко коррелируют с про ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, изводными глаголами и в некоторых случаях образуют с ними многочленные номинативные ряды: стра шить – вселять страх, внушать страх, возбуждать страх, наводить страх. Аналитические единицы подобного номинативного ряда могут различаться между собой по стилистическим и иным характеристи кам.

Именные компоненты аналитических моделей глаголов состояния зачастую допускают «сжатие» ка кой-либо из своих частей. Ср.: испытывать чувство страха (Молодая княгиня испытывала … то чувст во страха и почтения, которое возбуждал этот старик во всех приближенных (Л.Н.Толстой. Война и мир) – выражать страх (Доброе, исплаканное лицо ее выражало беспокойство и страх (Л.Н.Толстой. Война и мир);

испытывать радость (… Пьер, испытывая радость чувств, подобное тому, которое испытывает мальчик, убежавший из школы, разговорился с извозчиком … (Л.Н.Толстой. Война и мир) – испытывать радостное чувство (Наташа редко испытывала столь радостное чувство, как то, которое она испытывала теперь (Л.Н.Толстой. Война и мир) – испытывать чувство радости (Пьер испытывал во все время своего выздоровления в Орле чувство радости, свободы, жизни (Л.Н.Толстой. Война и мир).

Отличительной особенностью деривационных сочетаний – коррелятов глаголов состояния является их способность к взаимозаменяемости на глагол в условиях контекста. Ср: … (Лужин) положил взять де вушку честную, но без приданого, и непременно такую, которая уже испытала бедственное положение / бедствовала … (Ф.М.Достоевский. Преступление и наказание). … но ведь надо же вспомнить, что почти вплоть до сегодня больной был в бреду / бредил … (Ф.М.Достоевский. Преступление и наказание).

Однако данная особенность не является широко распространенной.

Процесс именования является достаточно сложным, поэтому для исследователя в системе языка осо бенно ценны те аналитические образования, которые не имеют в качестве дискретного соответствия соот ветствующего глагола, представляющего «сжатие» аналитического сочетания. Ср.: Наташа находилась в этом состоянии столбняка с нынешнего утра … (Л.Н.Толсто. Война и мир). … Растопчин почувство вал себя тем более раздраженным, чем более он чувствовал себя виновным (Л.Н.Толстой. Война и мир). В данных случаях можно говорить о неполных номинативных рядах: почувствовать себя раздраженным –, чувствовать себя виновным –, находиться в состоянии столбняка –.

Замена деривационного сочетания на глагол состояния в контексте невозможна и в связи с употребле нием одиночных определений, которые в этом случае выполняют роль обязательных семантических прира щений [4, с.81]. Ср.: Наташа находилась в восторженно-счастливом оживлении, которого она давно не ис пытывала (Л.Н.Толстой. Война и мир). Теперь, когда он рассказал все это Наташе, он испытал то редкое наслаждение, которое дают женщины, слушая мужчину (Л.Н.Толстой. Война и мир). В качестве «осложне ния» аналитического сочетания могут выступать и дополнения в форме косвенных падежей. Ср.: Ноги его вдруг отяжелели, и он начал чувствовать сильный позыв ко сну (Ф.М.Достоевский. Преступление и нака зание). После семи лет супружества Пьер чувствовал радостное, твердое сознание того, что он не дурной человек (Л.Н.Толстой. Война и мир).

В ряде случаев аналитические конструкции в условиях конкретного контекста могут не коррелировать с соответствующим производным глаголом. Так, в предложении Доброе, исплаканное лицо ее выражало беспокойство и страх (Л.Н.Толстой. Война и мир) деривационное словосочетание выражало страх не мо жет быть заменено на глагол. Сравните невозможность существования предложения Доброе, исплаканное лицо ее страшилось.

Деривация как процесс обеспечивает взаимодействие единиц различных уровней таким образом, что неспособность производного глагола выразить то или иное значение может быть компенсирована в речи с помощью деривационного сочетания. Аналитические образования «приходят на помощь» глаголу в выра жении необходимой мысли в том или ином контексте.

Different cases of usage of word combinations in their derivational function – correlates of derivative verbs of emotional state – are observed in this article. Derivative combinations, distinctive feature of which is the ability of interchangeability to verb in the context, are described. The word combinations which do not have derivative verb as a discrete correspondence form the separate group. Such verbs which are not settled in the well-known dictionaries of the modern literary Russian language, but found in the texts of artistic literature, era also analyzed in detail in this article.

Список литературы 1. Никитевич, В.М. Основы номинативной деривации / В.М. Никитевич. – Минск, 1985.

2. Словарь современного русского литературного языка. В 17 т. / Академия наук СССР. Ин-т русского языка. – М.: Изд-во Акаде мии наук СССР, 1950 – 1965. – Т.1 – 17.

3. Дерибас, В.М. Устойчивые глагольно-именные словосочетания русского языка: словарь-справочник / В.М. Дерибас. – М., 1975.

4. Никитевич, А.В. Деривация и текст / А.В. Никитевич // Текст. Язык. Человек: сб. науч. тр. В 2 ч. / отв. ред.: С.Б.Кураш, В.Ф.Русецкий. – Мозырь: МГПУ им. И.П.Шамякина, 2007. – Ч.1. – С. 79 – 82.

Научный руководитель – А.В. Никитевич, доктор филологических наук, профессор.

Филология УДК 929. О.А. ЯНУШКО К ПРОБЛЕМЕ ИЗУЧЕНИЯ НАДГРОБНЫХ НАДПИСЕЙ Установлены типичные формальные и содержательные особенности текстов надгробных надписей различных пе риодов кладбища по ул. Победы в г. Гродно с учетом конфессиональной принадлежности умерших. Исследование ве дется через рассмотрение таких проблем, как структура, выражение субъектно-объектных отношений, форма организа ции речи в текстах надгробных надписей. В работе рассмотрены словообразовательные, орфографические и пунктуаци онные особенности надгробных надписей.

Процесс «наступления» города, расширения его границ, поглощения близлежащих территорий приво дит к тому, что сегодня стремительно исчезают места захоронений наших предков, и подобные исследова ния – едва ли не единственная возможность зафиксировать факт их пребывания на нашей земле. Ведь над гробия из гранита, металла, а тем более мрамора – недолговечные хранители памяти, они безвозвратно гиб нут. Не защищенные от стихий и человека не то что памятники, целые кладбища ХVIII – XX веков бесслед но стерты с лица земли [1].

Места захоронений являются важной составляющей в культуре любого народа, так как они содержат в своем внешнем облике и материальном состоянии массу информации об историческом прошлом края. Над писи на надгробиях таят в себе большое количество информации не только об истории народа, но и о его языке, формировавшемся и развивавшемся под влиянием как собственно лингвистических, так и экстралин гвистических факторов.

Надгробная надпись на протяжении многих веков претерпевала различные изменения в содержатель ном и формальном планах: от лаконичных по форме и по значению надписей, включавших имя, возраст и, в редких случаях, краткую молитву к Богу, до развернутых фиксаций имени, даты, обращений и поэтических размышлений о смерти.

Мы проанализировали 1252 надписи на православном кладбище по улице Победы в городе Гродно, ко торое было основано во второй половине 60-х – начале 70-х годов ХІХ века. Из сохранившихся на данный момент надгробий самое раннее датируется 1902 годом.

Тексты надгробных надписей являются достоверными источниками информации о национальной и конфессиональной принадлежности умерших. Так, нами обнаружены фамилии русского, белорусского, польского, украинского, немецкого происхождения и другие. Чаще всего это русские фамилии с типично русскими суффиксами, такие как, Ермаков, Антипов, Тимофеев и т.д. Однако наряду с формальными пока зателями были учтены лексические и фонетические особенности фамилий. В соответствии с этим нами бы ли выявлены также и собственно белорусские фамилии. К примеру, фамилии, образованные от собственно белорусских слов: Сябровский, Шпаков, Аксамит;


и фамилии, образованные в соответствии с фонетиче ским принципом белорусского языка: Лясота, Циток, Цитко. К фамилиям польского происхождения мы отнесли следующие: Моджиевская, Шидловский (с учетом фонетических особенностей польского языка) и Мазур, Каплан (образованные от соответствующих польских слов). Выявлены также фамилии украинского происхождения с суффиксом -о-: Поведайко, Маханько, Грико;

литовского с суффиксом -янис-: Войтулянис.

Особый интерес представляют фамилии, имеющие романо-германское происхождение: Жак, Шейтер, Ваг нер, Маркс, Шнипке, Вельц, Лиграмер. Такое многообразие различных по происхождению фамилий, обна руженное на исследуемом кладбище, свидетельствует об особом положении города Гродно – о положении приграничного города, что в свою очередь и обусловило полиэтничность населения.

Установить национальность похороненных на исследуемом кладбище достаточно сложно, т.к. только в двух случаях есть указания на национальную принадлежность – надписи сделаны на польском языке. Это:

Wiktorija Timoszko;

Janina Szczotkina. Надгробия, содержащие эти надписи, расположены рядом с памятни ками, на которых на русском языке зафиксированы те же фамилии: Анна Ивановна Тимошко;

Валентина Алексеевна Щеткина;

Николай Иванович Щеткин. Вероятно, близкое расположение и одинаковые фамилии свидетельствуют о том, что похороненных объединяли родственные связи. Следовательно, можно предпо ложить, что национальная принадлежность не являлась помехой при заключении брачных союзов.

Все остальные надгробные надписи сделаны на русском языке. Однако мы полагаем, что в некоторых русскоязычных текстах нашло отражение влияние белорусского языка: написание некоторых слов подчине но орфографическим и морфологическим нормам белорусского языка: Боярын Феодора Станиславовна;

Нарейко Павел Барысович;

Радуха Антанина.

Проанализировав надгробные надписи, сделанные в период с 20-х по 60-е годы ХХ века, мы обнаружили, что в них отразилось также влияние церковнославянского языка. Ярче всего это влияние про является в лексике, морфологии и графике. Мы также полагаем, что в качестве дополнительных функций использования церковнославянизмов можно отметить стремление авторов надгробий подчеркнуть собст венную религиозность и, кроме того, принадлежность к православной церкви: Помяни мя Господи егда при идеши во царствии твоем;

Блаженни нищи духом яко тех ест царство небесное;

формы окончаний: За невскаго, усопшага;

звательная форма: Христе, фамилии: Киверъ, Кашевникъ, Леховичъ, имена: Павелъ, Бо рисъ, Марія, Анисія.

В структурном отношении в надгробной надписи в качестве обязательных выступают сведения о пол ном имени, дате рождения и смерти похороненного. Это соотносится с христианской традицией, согласно которой человек после смерти предстает перед Богом без каких бы то ни было чинов и званий, а лишь с соб ственным именем. В состав текста надгробной надписи также нередко входят некоторые стандартные всту пительные и заключительные формулы: Здесь покоится;

Вечная память. В большинстве случаев эти свое ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, образные «зачины» стягиваются всего лишь к аббревиатуре: ЗП и ВП. Распространены также и заключи тельные формулы, такие как Мир праху твоему;

Помним любим скорбим.

Гораздо реже обнаруживаются надписи, содержащие послания от родственников либо указывающие на социальные характеристики похороненных: Капитан Ярошевич Евгений Федорович;

Девица Людмила Ива новна Степанюк;

Младенец Михаил Михайлович Попов;

Участник партизанского движения … Бертель Александр Степанович.

В структуре надгробной надписи мы выделили адресата и адресанта. В качестве адресата выступает умерший человек: незабвенной жене и матери;

дорогим бабушке и дедушке;

а в качестве адресанта – его родственники от папы мамы и братика Саши;

от дочери и зятя, В немногочисленных случаях адресанта ми являются люди, не принадлежащие к семье похороненного, что в свою очередь, вероятно, объясняется либо одиночеством умершего, либо несостоятельностью его семьи: от 315 бригады автоколонны.

В текстах некоторых надгробных надписей мы обнаружили различного рода обращения. Нами было выделено несколько основных групп обращений: 1) обращения адресантов к адресатам, т.е. обращения род ных и близких к умершему человеку: Дорогой сынок, братик;

Жалкий мой друг и защитник Колюшка;

2) обращения родных и близких умершего к Господу Богу: Господи, Ты видел страдание его, прими его душу во царствие небесное;

3) Обращения от имени адресата, т.е. речь строится будто бы от имени самого умер шего. В подобных эпитафиях речь может быть обращена: а) к Богу: Помяни мя Господи егда приидеши во царствии твоем;

либо: б) к прохожему: Остановись прохожий Здесь покоится мой прах, Я уже дома, А ты еще в гостях.

.

Экономика и управление ЭКОНОМИКА И УПРАВЛЕНИЕ УДК 339.564 (476.6):338.439.222 (476.6) А.А. АВДЕЙЧИК ОЦЕНКА СОСТОЯНИЯ ЭКСПОРТНЫХ СВЯЗЕЙ ПРЕДПРИЯТИЙ АПК ГРОДНЕНСКОЙ ОБЛАСТИ В статье дается оценка состояния экспортных связей предприятий агропромышленного комплекса Гродненской области. Приводится алгоритм исследования, на основе которого производится расчет основных показателей, характе ризующих состояние экспортных связей. Делается комплексный анализ, определяются приоритеты дальнейшего развития.

Одним из аспектов глобализации мировой экономики является формирование межгосударственной стратегии торговли сельскохозяйственной продукцией, в процессе реализации которой на международной арене сталкиваются интересы разных групп стран. Безусловно, неизбежен процесс глубокой интеграции в мировое аграрное пространство агропромышленного комплекса Республики Беларусь и, в частности, Грод ненской области.

Результативность внешнеэкономических связей на национальном уровне обеспечивается эффективной деятельностью административно-территориальных единиц государства. В настоящее время активность этих образований во внешнеэкономической сфере значительно возросла. Оставаясь подсистемой национальной экономики, регион становится субъектом международных экономических отношений, частью мировой эко номики. Это предполагает актуальность исследования развития региональных внешнеэкономических связей с точки зрения их устойчивости, базирующейся на принципах многовекторности сотрудничества, опере жающего развития экспорта, улучшения структуры и повышения экономической эффективности внешне торговых связей, эффективного использования производственного потенциала и перспективных направле ний их развития.

Объектом исследования является Гродненская область, предметом – экспортные связи АПК Гроднен ской области.

Оценка состояния всякого хозяйственного процесса требует наличия определенного алгоритма иссле дования и соответствующей системы показателей, необходимой для количественного измерения этого со стояния [1]. Предлагаемый алгоритм исследования включает следующие этапы:

1. Общая оценка экспортных связей региона (показатели 1 – 3).

2. Оценка территориально-географической структуры экспорта (показатель 4).

3. Оценка товарной структуры экспорта (показатель 5).

4. Определение территориально-географических приоритетов.

5. Определение приоритетов товарной специализации.

6. Обобщающие результаты анализа.

На первом этапе определяются показатели общей оценки состояния экспортных связей АПК ре гиона [1]:

1. Показатель, характеризующий динамику экспорта региона (Кэ):

Э Кэ =, где Э и Э1 – экспорт АПК региона базового и предыдущего периодов.

Э 2. Показатель, характеризующий долю экспорта АПК региона во внешнеторговом обороте региона (Дэ.р.):

Эр Д э. р. = 100%.

ОВО р 3. Показатель, характеризующий степень вовлеченности АПК региона в экспорт АПК страны (ДЭ):

Эр ДЭ = 100%, где Эр и Эс – объемы экспорта региона и страны.

Эс Многовекторный характер вовлеченности региона во внешнеторговые связи определяется состоянием их территориально-географической структуры. На этом этапе исследуются экспортные операции предпри ятий региона с другими странами, территориями, регионами, политико-экономическими группировками на основе следующих показателей [1]:

1. Доля экспорта в страну, континент, территорию:

Эстр Д Э.стр. = 100%, где Эстр – экспорт в конкретную страну, континент, территорию.

Э Товарная структура внешнеторговых связей характеризует экспортную специализацию экономики ре гиона, ее конкурентоспособность на внешних рынках. Исходя из изложенных методологических подходов к ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, оценке внешнеторговых связей, анализируется товарная специализация региона, ее влияние на экономиче ские выгоды, полученные от внешнеторговых связей [1]:

2. Доля товарной группы в общем объеме экспорта АПК (ДЭ.Т.гр.):

ЭТ. гр.

Д Э.Т. гр. = 100%, где ЭТ.гр. – экспорт товарной группы.

Э Исходя из предлагаемых подходов к исследованию на основе данных [2] по первому-третьему этапам, произведены расчеты соответствующих показателей развития экспортных связей предприятий АПК Грод ненской области.

Общая оценка внешнеторговых связей региона:

1. Коэффициент динамики экспорта АПК (2008 г. к 2007 г.) – 1,22.

2. Доля экспорта АПК во внешнеторговом обороте АПК – 56,0 % 3. Доля региона во внешнеторговом обороте АПК страны – 16,6 %.

4. Оценка состояния территориально-географической структуры:

Доля экспорта со странами СНГ – 97,16 %, со странами ЕС – 1,84 %.

Экспорт по континентам (континентальная квота): Европа – 98,9 %, Азия – 0,65 %, Америка – 0,36 %.

Основные внешнеторговые партнеры – Россия (93,66 %), Казахстан (2,6 %), Польша (0,9 %).

5. Оценка состояния товарной структуры:

Продукция мясной промышленности – 39,9 %, в том числе:

- говядина – 22,7 %, - свинина – 14,6 %, Продукция молочной промышленности – 60,1 %, в том числе:

- сыр сычужный – 30 %, - сухое обезжиренное молоко – 11,4 %, - масло – 9,7 %, - сухое цельное молоко – 6,1 %.

Выполненные расчеты позволяют на последующих этапах определить приоритеты и обобщить резуль таты исследования:

1. В период с 2007 по 2008 гг. экспорт АПК региона увеличился в 1,22 раза. Однако, несмотря на такие темпы роста экспортная квота АПК региона в экспорте АПК страны имеет тенденцию к снижению (2007 г. – 18,5 %, 2008 г. – 16,6 %). Доля экспорта АПК во внешнеторговом обороте составляет 56 %, однако по срав нению с 2007 г. она снизилась с 68,5 %, что говорит о более быстром росте импорта продукции по сравне нию с экспортом.

В этой связи опережающий рост экспорта – важнейший приоритет в функционировании экономики АПК региона. Рост экспорта продукции – важнейший показатель внешнеэкономической деятельности, по этому реализация названного приоритета должна осуществляться на основе активизации присутствия субъ ектов хозяйствования на внешних рынках.

2. Основными внешнеторговыми партнерами являлись страны Содружества Независимых государств (СНГ). На их долю в 2008 году приходился 97,2 % экспортных поставок АПК региона. СНГ – основная ин теграционная группировка, в которую входит Беларусь. Факторами, определяющими ее преобладающую роль во внешнеторговых связях является общая история, сложившиеся еще в составе СССР научно технические, производственно-технические, экономические и коммерческие связи. Приоритетным направ лением в экспорте АПК среди стран СНГ является Россия (96,4 %), Казахстан (2,7 %) и Армения (0,4 %). На долю стран ЕС приходится 1,87 %, что говорит о пока еще низком развитии экспортных отношений с дан ным регионом.

3. Товарная структура экспорта АПК представлена продукцией мясной и молочной промышленностей – на их долю приходится 39,9 % и 60,1 % соответственно. Приоритетными экспортируемыми продуктами мясной промышленности являются говядина (22,7 %) и свинина (14,6 %), молочной – сыр (30 %), СОМ (11,4 %), масло (9,7 %). Это говорит об узкой направленности экспорта (на 5 товарных позиций приходится 88,4 % экспорта АПК региона).

В целом экспорт продукции предприятий АПК Гродненской области должен ежегодно увеличиваться, чему способствует ряд факторов:

- высокопроизводительный сельскохозяйственный сектор в регионе;

- менее капиталоемкие издержки на создание новых и реконструкцию действующих предприятий;

- возможность размещения предприятий в средних и малых городах;

- стабильный потребительский спрос на рынках стран СНГ;

- высокий рейтинг качества продукции отрасли.

Названные приоритеты наряду с расширением товарной и географической структур экспорта являются основой повышения сбалансированности внешней торговли, эффективности экспортных операций, реализа ции стратегии устойчивого развития экономики региона.

In this article the conditions of export affairs of the enterprises of the agroindustrial complex are estimated. The algorithm of the research is given, on the basis of which the calculation of the main indexes is made, that characterize the conditions of export affairs. The complex analysis is made, the priorities of further development are determined.

Экономика и управление Список литературы 1. Соркин, С.Л. Внешнеторговые связи Гродненской области в контексте стратегии устойчивого развития экономики региона / С.Л. Соркин // Устойчивое социально-экономическое развитие региона: сб. науч. ст.: в 2 ч./ ГрГУ им. Я.Купалы. – Гродно: ГрГУ, 2008. – Ч. 1. – С. 13 – 24.

2. Статистические данные Гродненского комитета по сельскому хозяйству и продовольствию Гродненского облисполкома.

Научный руководитель – С.Л. Соркин, кандидат экономических наук, доцент.

УДК 640.4 (476.6) М.С. АНТОШКИНА ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО ПИТАНИЯ В СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ В статье проводится анализ правового регулирования организации общественного питания в учреждениях об разования Республики Беларусь. Рассматриваются нормативные правовые акты, направленные на развитие и совершен ствование форм и методов организации питания в образовательных учреждениях, обеспечивающих получение дошко льного, общего среднего образования, а также профессионально-технического, среднего специального образования.

Определяются направления государственной политики в области обеспечения и улучшения качества питания детей и учащейся молодежи.

Одним из важнейших факторов формирования здоровья детей и молодежи является рациональное пи тание, соответствующее возрастным физиологическим потребностям. Правильно организованное питание оказывает существенное влияние на устойчивость формирующегося организма к неблагоприятным факто рам внешней среды, повышает его работоспособность и выносливость, способствует оптимальному разви тию детей и учащейся молодежи. Поэтому в учреждениях образования Республики Беларусь уделяется осо бое внимание вопросам организации питания, постоянно разрабатываются и совершенствуются законода тельные акты, направленные на улучшения качества питания обучающихся.

Целью настоящего исследования является анализ правового регулирования отношений, складываю щихся в процессе организации общественного питания в учреждениях образования республики.

Программой развития внутренней торговли Республики Беларусь на 2006 – 2010 гг., утвержденной По становлением Совета министров РБ 27 июля 2006 г. № 94, предусматривается развитие и совершенствова ние общественного питания, которое, в том числе, будет направлено на «обеспечение качественным горя чим питанием учащейся молодежи, рабочих и служащих» [1].

Важнейшим объектом правового регулирования общественного питания является улучшение качества питания в системе образования.

Закон Республики Беларусь от 29 октября 1991 г. № 1202-XII «Об образовании» определяет, что «в системе образования функционируют учреждения образования, осуществляющие деятельность, направлен ную на получение гражданами основного и (или) дополнительного образования, а также организации, дея тельность которых направлена на обеспечение эффективного функционирования системы образования» [2].

В соответствии с Законом к учреждениям образования относятся: дошкольные учреждения;

учрежде ния, обеспечивающие получение начального, базового, общего среднего, профессионально-технического, среднего специального, высшего и послевузовского образования.

В настоящее время в Республике Беларусь действует несколько десятков подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих организацию общественного питания в системе образования, к важнейшим из которых относятся:

1. Об утверждении норм питания детей в учреждениях, обеспечивающих получение дошкольного об разования: Постановление Министерства образования РБ, Министерства здравоохранения РБ, Министерства торговли РБ 15 сент. 2003 г. № 62/42/46;

2. Об утверждении положения об организации питания учащихся в учреждениях, обеспечивающих получение общего среднего образования: Постановление Совета министров РБ 21февр. 2005 г. №177;

3. О нормах питания обучающихся в учреждениях, обеспечивающих получение общего среднего, спе циального и профессионально-технического образования: Постановление Министерства образования РБ, Министерства здравоохранения РБ 7 июн. 2006 г. № 58/42.

Министерством образования РБ, Министерством здравоохранения РБ и Министерством торговли РБ утверждены нормы питания детей в дошкольных учреждениях (нетто граммов в день на одного ребенка) [3].

Положением об организации питания учащихся в учреждениях, обеспечивающих получение общего среднего образования, определен порядок организации питания учащихся в учреждениях, обеспечивающих получение общего среднего образования: начальных школах, базовых школах, средних школах, гимназиях, лицеях, школах-интернатах, санаторных школах-интернатах, а также учебно-педагогических комплексах.

Согласно данному Положению «организация питания учащихся общеобразовательных учебных заведений осуществляется юридическими лицами и индивидуальными предпринимателями, специализирующимися на оказании услуг общественного питания, либо иными организациями, имеющими в своем составе соответст ISBN 978-985-515-158-7. Наука-2009: сборник научных статей. Ч.1. – Гродно, вующие структурные подразделения, через торговые объекты общественного питания: столовые, буфеты, кафе, размещаемые, как правило, в общеобразовательных учебных заведениях» [4].

В вышеперечисленных учебных заведениях субъекты предпринимательской деятельности организуют питание по третьей наценочной категории. Питание учащихся осуществляется по соответствующим нормам в пределах утверждаемых Правительством Республики Беларусь денежных норм расходов на питание [4].

Министерством образования РБ и Министерством здравоохранения РБ утверждены нормы питания обучающихся в общеобразовательных школах, гимназиях, лицеях, учебно-педагогических комплексах, в том числе группах продленного дня с длительностью пребывания 6 – 8 часов (двухразовое питание), 9 – 10, часов (трехразовое питание);

в учреждениях, обеспечивающих получение профессионально-технического образования [5].



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 21 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.