авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 23 |

«Д. Н. ТАЛИЕВ (1908—1952) Фотографии Д. Г. Дебабова, октябрь 1946 г. А К А Д Е М И Я Н А У К С С С Р ...»

-- [ Страница 20 ] --

Не является ли это показателем того, что такие эндемичные группы байкальского населения, как губки и моллюски, представляют собой элементы более древней фауны, развившейся еще в водоемах, предше ствовавших Байкалу, но вместе с тем не давших значительной радиации форм в более поздние эпохи, когда формировались наиболее аберрант ные и своеобразные представители таких групп, как Cottoidei, Amphi poda, Oligochaeta, Triclada и т. д. ?

В самом деле, из того, что единичные особи как губок, так и моллюсков изредка встречаются в глубинных зонах Байкала, можно заключить, что они могут существовать и в абиссали. В то же время, в связи с нахо ждением представителей этих двух групп в неогеновых отложениях побережья Байкала, вполне очевидно, что они являются древними фор мами. Таким образом, основываясь на этих двух моментах, можно сделать единственный вывод: представители этих двух групп байкальских живот ных попали в Палеобайкал уже настолько специализованными, что они не нуждались в существенных эволюционных преобразованиях для пол ноценного освоения больших глубин этого озера.

Справедливость этого предположения в известной мере подтверждается и тем, что среди наиболее аберрантных групп байкальских эндемов встре чаются и наиболее своеобразные формы, пошедшие в своей эволюции по необычному для группы пути, тогда как среди губок или моллюсков по добные формы не известны. Здесь следует иметь в виду такие крайние формы эволюции, как голомянку среди Cottoidei, пелагического Macro hectopus branickii среди Amphipoda или пелагического Lamprodrilus bythius среди Oligochaeta. Пусть эти крайние формы эволюции — виды уже узкоспециализованные. Тем не менее присутствие их в той или иной группе, по нашему мнению, ярко свидетельствует, что в целом эта группа эволюционировала именно в позднейшие геологические эпохи, когда Байкал уже был холодноводным и глубоководным водоемом. Существо вание таких крайних форм развития в иных физико-химических условиях Палеобайкала нам кажется совершенно невероятным. Вместе с тем для возникновения таких форм несомненно нужны были условия радикальной эволюционной перестройки группы в целом и, повидимому, в той же абио тической среде Байкала, в которой возникли и эти узкоспециализованные и самобытные формы дивергентной радиации.

Наконец за древность байкальских губок и моллюсков, по всей веро ятности, говорит и то обстоятельство, что представители байкальских эндемичных родов найдены в водоемах, отдаленных от Байкала, а именно:

из губок — Baicalospongia dzhegatajensis в оз. Джегетай-Куль в Тувин ской АССР (Резвой, 1936), из моллюсков — виды родов Kobeltocochlea и Choanomphalus в оз. Хубсугул-Далай (Косогол) в Монгольской Народ ной Республике (Кожов, 1949). Хотя оз. Хубсугул-Далай территориально расположено не очень далеко от Байкала, тем не менее имеется ряд гео логических данных, свидетельствующих, что история формирования этого озера протекала изолированно от истории формирования Палео байкала. Поэтому обитающие в нем байкальские моллюски не могут ото ждествляться по возрасту с представителями байкальского элемента фауны, найденного в Ципо-Ципиканских озерах (бассейн Лены) или, тем более, в р. Енисее и Таймырском озере (Грезе, 1947).

Все сказанное убеждает в том, что губки и моллюски среди комплекса байкальской эндемичной фауны действительно являются более древним элементом. К последнему, разумеется, относится и ряд иных групп, в пер вую очередь недавно обнаруженный в Байкале Базикаловой (1949) пред ставитель отряда Anaspidacea (сем. Bathynellidae, род Bathynella), пови димому, байкальские Isopoda, некоторые группы из подкласса Entomos traca и др. — словом, все те группы, которые в современном Байкале не являются господствующими, в качественном отношении не имеют значи тельного многообразия специально абиссальных форм и обитают глав ным образом на средних и малых глубинах.

Однако следует заметить, что эта точка зрения на древние группы в фауне Байкала резко расходится с взглядом большинства других бай каловедов-биологов. Последние считают наиболее древними все те группы эндемичной фауны, которые дали наибольшую радиацию видов в глу бинной зоне Байкала и вместе с тем породили крайние формы эволюции.

Эта точка зрения высказывается сторонниками как морского, так и пресноводного происхождения байкальской фауны. Так, например, по Верещагину (1940а, стр. 12), «в Байкале фауна, обитающая глубже 500 м, состоит на 100% из древних эндемичных форм, тогда как фауна менее глубоких слоев состоит из смеси древних эндемичных элементов с более молодыми элементами».

То, что Берг (1949а) в заключении о происхождении байкальской фауны и флоры особо отмечает, что такие формы, как голомянки, могли развиться в Байкале лишь в результате длительного геологического существования этого озера, свидетельствует, что названный ученый не изменно связывал наибольший размах эволюционных преобразований с более древним возрастом группы. Именно в подобных представлениях, так нам кажется, и заключается основная ошибка большинства байка ловедов-биологов, и эти представления привели к тому, что в Байкале типично эндемичная фауна стала рассматриваться как реликтовая (Та лиев, 1948).

Однако вернемся к байкальским моллюскам. Несмотря на то, что более древний возраст этой группы байкальских эндемов, по сравнению, напри мер, с Cottoidei, Amphipoda или Oligochaeta, находится в полном соот ветствии с особенностями их вертикального распределения и степенью специализации в современном Байкале, мы все же считаем, что к заклю чениям, сделанным лишь на основании конхиологии, т. е. изучения одних раковин, следует относиться с осторожностью.

В истории изучения байкальской малакофауны ошибки, возникшие вследствие односторонних конхиологических исследований, достаточно хорошо известны. Так, например, ранее Baicaliidae непосредственно сближались с понто-каспийскими Micromelaniidae (Кожов, 1936, и др. ), и лишь позднее, благодаря сравнительно-анатомическому анализу, выяснилось, что это заключение в корне неправильно (Кожов, 1947а, 1951).

Отметим далее, что сравнительно недавно предпринималась попытка (Раммельмейер, 1940) идентифицировать юрско-меловых моллюсков из пресноводных отложений Забайкалья с современными байкальскими родами Benedictia и Baicalia. Однако, как теперь уже окончательно выяс нено, это было также ошибкой. Кожов (1949), познакомившийся с остат ками этих юрско-меловых моллюсков, абсолютно не считает их родствен ными байкальскому комплексу и пишет по этому поводу следующее (стр. 212): «Описанные Раммельмейер (1940) из Тургинской свиты „Вепе dictia", очевидно, не являются таковыми, а виды „Baicalia" из этих же мезо зойских отложений имеют, по нашему мнению, более близкое отношение к меланиидам, широко распространенным и в настоящее время в юго восточной Азии, нежели к современным Baicaliidae из Байкала, которые, кроме Байкала, пока нигде не найдены ни в живом, ни в ископаемом состоя нии. Байкальская фауна, несомненно, имеет более молодые корни, чем мезозойская».

Мартинсон (1948) также высказался отрицательно в смысле наличия представителей рода Baicalia в юрско-меловых отложениях Забайкалья.

Что же касается ископаемых остатков иных, более аберрантных и более процветающих в современном Байкале, форм эндемичной фауны, то они отсутствуют. Древность всех других форм и групп байкальской эндемичной фауны обычно устанавливалась на основании чисто внешних систематических признаков, так что ошибки здесь вполне возможны.

Так, например, по данным Михаэлсена (Michaelsen, 1905), очень древние черты присущи байкальским Oligochaeta. Однако, по мнению В. В. Изо симова, подвергшего в последнее время байкальских олигохет детальной морфологической переработке, эта группа в целом, наоборот, молодая.

Точно так же очень древней и примитивной группой считались байкаль ские ручейники (Мартынов, 1914). Но, согласно новейшим исследованиям Леванидовой (1948), это мнение неосновательно. Поскольку эволюция байкальских Cottoidei находится в зависимости от расхождения по эко биотическим нишам байкальских Amphipoda, то, по нашему мнению, имеются веские основания считать бокоплавов молодой группой байкаль ских эндемов.

Таким образом рассматривать байкальскую эндемичную фауну в це лом как очень древнюю нет достаточных оснований. Представление о ее древнем возрасте, как нам кажется, в значительной мере сложилось вслед ствие чрезмерного увлечения байкаловедов-биологов вопросом о морском или пресноводном происхождении этой фауны. В действительности же примитивный облик у ряда представителей байкальских эндемов, быть может, обусловливается только тем, что они являются фетальными фор мами. С этой точки зрения необходимо пересмотреть примитивные формы в основных группах байкальских эндемов.

Дорогостайский (1923), единственный из байкаловедов-биологов, вы сказавший свою точку зрения на темпы эволюции байкальской эндемич ной фауны не с позиций ее морского или пресноводного происхождения, а исходя из вертикального и горизонтального ее распределения и ее морфологических и экологических особенностей, полагает, что считать байкальских эндемов древней, реликтовой фауной неосновательно, так как если в водоемах, бывших на месте Байкала доледникового периода, и была пышно развита третичная теплолюбивая фауна, то в ледниковое время она должна была погибнуть. Современная же байкальская энде мичная фауна, по мнению Дорогостайского, хотя, возможно, и происхо дит из немногочисленных форм этой третичной фауны, в целом совсем молодая, развившаяся лишь в послеледниковое время и еще не закон чившая своего формирования.

На неизбежность быстрых темпов эволюции байкальской фауны, как нам кажется, указывает уже высокий процент ее эндемизма. Попытаемся это показать.

Известно, что темпы эволюции органических форм далеко не равно мерны и что ускоренные эволюционные изменения особенно характерны для органических форм, попадающих в свободные пространства, возник шие в связи с образованием новых островов или новых континентальных водоемов (Woltereck, 1931, 1937;

Herre, 1933;

Worthington, 1937, 1940;

Degerbol, 1940, и др. ). При этом весьма характерно, что континенталь ными водоемами, характеризующимися своеобразной и ускоренно раз вивающейся фауной, обычно являются озера, заполняющие котловины тектонического происхождения (оз. Ланао на о. Минданао в системе Филип пинских островов, озера центрального Целебеса и африканского Рифта и т. д. ).

Нам кажется, что именно в происхождении этих водоемов и кроются те причины, которые дают толчок расцвету здесь только эндемичной фауны и ограничивают ее рамками лишь ускоренных темпов эволюционного преобразования.

В самом деле, что представляют собой подобные водоемы в историче ском аспекте?

Для понимания этого обратимся к результатам палеобиологического изучения замкнутых третичных водоемов в районе Понто-Каспия. Когда мы впервые сопоставили Байкал с замкнутыми третичными водоемами Понто-Каспия (Талиев, 1948), нам был брошен Ламакиным (1950) упрек в недопусти мости подобного сопоставления, так как водоемы района Понто-Каспия были осоло ненными, а Байкал искони пресное озеро. Нам кажется, что это возражение неосно вательно. Теперь уже окончательно выяснено, что в прошлые геологические эпохи морские формы несравнимо легче приспосабливались к обитанию в пресных водах, Как сообщает Колесников (1939), такие замкнутые водоемы представ ляли собой как бы небольшие естественные лаборатории, в которых уси ленными темпами совершались абсолютно те же процессы, что в морях и океанах, но где для этого требовались несоизмеримо меньшие отрезки времени.

Эти замкнутые водоемы были очень чувствительны ко всяким пере менам физико-географических условий, в особенности к движениям зем ной коры. В эпохи усиления движения земной коры (например, между сарматом и мэотисом, нижним и верхним плиоценом и т. д. ) эти водоемы начинали регрессировать, их режим изменялся, что в свою очередь отра жалось на фауне, которая очень чутко реагировала на всякие перемены условий обитания. В эти эпохи фауна, не выдерживая резких изменений среды, частично (верхний акчагыл и верхний апшерон) или полностью (верхний сармат и балаханский ярус) вымирала. В следовавшие за тем более спокойные эпохи фауна, наоборот, начинала усиленно дивергиро вать. За очень короткий срок каждый вид превращался в группу форм, настолько отличавшихся друг от друга, что если бы подойти к их систе матике чисто описательно, то почти каждую особь пришлось бы описы вать как новый вид, или, в лучшем случае, как новую разновидность (бакинский ярус и пр. ). В наиболее спокойные эпохи имели место транс грессии замкнутых водоемов. В эти периоды фауна была весьма обильна, но изменчивость ее резко снижалась (средний сармат, средний апшерон).

Наконец, если эпохи слабых движений земной коры удерживались в те чение большого промежутка времени, и режим водоемов становился ста бильным, развитие фауны начинало итти в несколько ином направ лении: часть видов чрезвычайно богато развивалась в количественном отношении, другие же, наоборот, начинали вымирать (верхний апшерон).

Отмеченное Колесниковым (1939) удивительное сходство закономер ностей развития фауны в замкнутых водоемах с аналогичными процес сами, протекавшими в морях и океанах, действительно, сразу привлекает внимание. Вспомним для этого хотя бы самые общие закономерности эво люции органического мира, протекавшие более или менее одновременно как на суше, так и в воде.

Геологией теперь уже достаточно выяснено, что переходные в исто рии органического мира эпохи характеризуются резким усилением дви жения земной коры. Можно отметить в истории земной коры три круп нейшие орогенетические эпохи: каледонскую, варисцийскую и альпий скую, когда с горообразовательными процессами были связаны смена причем это в равной мере касалось как гомойосмотичных, так и пойкилосмотичных животных. Благодаря этому в сожительстве ископаемых животных нередко наблюда лись комбинации пресноводных и морских форм, в современную эпоху совершенно не мыслимые. Так, например, Трюмен (Trueman, 1940) на ископаемых унионидах (из группы Najas triangulina) обнаружил трубочки сидячих полихет, очень сходные с трубками современных Spirorbis, не выдерживающих опреснения. Таким образом, «очевидно, в предшествующие геологические эпохи, — пишет Бирштейн (1949,.

стр. 128), весьма обстоятельно разобравший этот вопрос, — имели место условия, допускавшие подобный переход, т. е. различие в солености между океаном и прес ными водами было не столько значительным, как сейчас. Тогда губки, кишечнополост ные, моллюски и другие пойкилосмотичные животные смогли вселиться из моря в прес ные воды, что в настоящее время для них невозможно». Это первый довод против брошенного в нашу сторону упрека. Вторым доводом является то, что среди больших восточноафриканских озер имеются, как известно, водоемы с различным гидрохими ческим режимом: от чисто пресного и проточного озера Виктория через слабо мине рализованное озеро Альберт до интенсивно минерализованного озера Рудольф. Тем не менее эндемичная ихтиофауна всех этих водоемов эволюционировала в едином плане и ее своеобразные особенности, как убедительно показал Уортингтон (Wor thington, 1940), сложились отнюдь не за счет гидрохимических особенностей отдельных озер, но в связи с совершенно иными факторами среды.

климатов и растительности на суше, изменения физико-географических условий в морях и океанах, массовое вымирание ранее процветавших групп животных, а вслед за этим выдвижение новых групп, до этого вре мени игравших незаметную роль, частично ютившихся на месте и отчасти мигрировавших из смежных областей (Рубцов, 1945;

Личков, 1945, и др. ). Особенно удивительны в эти эпохи стремительные темпы, которыми вновь выдвинувшиеся на жизненную арену группы организмов шли по пути захватывания свободных пространств. Здесь поражает не только многообразие вновь возникших форм, но и масштаб эволюционных преоб разований.

В самом деле, разве не являются в замкнутых бассейнах Понто Каспия, например, эпохи верхнего сармата или балаханского яруса, характеризующиеся наиболее интенсивными движениями земной коры и полным вымиранием ранее богато развитых форм моллюсков, некоторым, хотя бы слабым, подобием орогенетических эпох, в которых горообразо вательные процессы сопровождались изменением климатов и массовым вымиранием ранее процветавших групп животных? Разве не сопоста вимы также более спокойные эпохи в жизни замкнутых водоемов Понто Каспия, когда выжившие остатки фауны начинали усиленно дивергиро вать с теми периодами в жизни Земли, когда вслед за массовым вымира нием одних групп животных жизненную арену стремительно завоевывали другие?

Следовательно в континентальных водоемах значительные эндемич ные очаги могут развиваться в том случае, если эти водоемы расположены в области тектонических котловин, потому что эти районы переживают свои маленькие геологические революции, которые ускоряют эволюцию органического мира и нацело преобразуют его.

Какие же факторы могли действовать на ускорение процессов эволю ции в области таких котловин?

Если справедлива гипотеза Личкова (1945), что геологические рево люции, создавая максимально контрастный рельеф земной поверхности, тем самым создавали максимальную денудацию, вследствие чего резко увеличивалось количество выносимых водой солей, что в конечном счете способствовало оптимальному развитию органического мира как на суше, так и в морях, то эта гипотеза в такой же мере может быть приложена и к пониманию ускоренного развития эндемичной фауны, населяющей водоем тектонического происхождения.

Если же эта гипотеза неверна и в действительности обновленный, максимально контрастный рельеф земной поверхности в конечном счете никак не влиял на усиление дивергентной радиации органического мира, то имеется еще ряд причин, благодаря которым в водоемах тектонического происхождения населяющий их животный и растительный мир после периода активизации движения земной коры должен был получить новый расцвет форм и пойти по новым путям эволюции. Несомненно, что текто нические процессы вызывали изменение режима водоемов;

новый же режим последних, должно полагать, в значительной мере уничтожал, ранее господствовавшие виды и таким образом освобождал в местном масштабе пространства для эволюционных преобразований у новых, до этого времени мало специализованных форм. Вместе с тем изменение режима водоема несомненно влекло и появление совершенно новых био логических ниш и, очевидно, под влиянием уже этих главнейших биологи ческих факторов и могло происходить становление эндемичной фауны гидробионтов.

Если бы при происходящих в местных масштабах движениях земной коры в подобных водоемах не вымирали ранее процветавшие виды, то, разумеется, здесь не было бы условий и для развития эндемичной фауны.

Отсюда напрашивается вывод, что темпы дивергентной эволюции этой фауны неизбежно должны быть только ускоренными, т. е. такими, которые соответствовали бы отрезкам времени между эпохами усиления движений земной коры в этих районах. Более того, длительное в геологи ческом смысле существование очагов эндемичной фауны в континенталь ных водоемах кажется даже мало вероятным.

В самом деле, нам не известны для подобных водоемов такие идеальные условия, когда эти озера могли бы быть в полной мерс изолированы и гарантированы от вселения в более поздние эпохи убиквистов. Однако среди последних должны были быть как более сильные конкуренты, так и активные хищники. Таким образом эндемичная фауна в континенталь ных водоемах, при длительном их существовании, не только неизбежно подвергалась бы как со стороны хищников, так и со стороны конкурентов угнетению, но была бы даже обречена на постепенную элиминацию.

Чтобы еще более убедиться в действительном существовании ускорен ных темпов дивергентной эволюции эндемичной фауны в континенталь ных водоемах, заполняющих тектонические котловины, напомним о по добных водоемах, существующих и поныне. Мы имеем в виду сроки ди вергентной радиации эндемичной ихтиофауны (в основном рыб из сем. Cichlidae) в восточноафриканских озерах (Worthington, 1937). Так, на пример, в соединенных между собой озерах Виктория и Киога из 111 ви дов рыб 85 являются эндемичными. Все это многообразие рыб могло про изойти заведомо лишь за период, исчисляющийся в 15 000—20 000 лет, так как до этого времени, как показали тщательные геологические иссле дования в данном районе, в период засухи могли существовать лишь водоемы, не пригодные для обитания этих эндемичных рыб. В других же восточноафриканских озерах эндемики озер Виктория и Киога также не могли развиться, так как в них существует своя эндемичная фауна рыб. Таким образом приведенные выше примеры убеждают в том, что энде мичные очаги формообразования в водоемах, заполняющих котловины тектонического происхождения, являются маленькими самобытными мир ками, которые под влиянием местных геологических процессов живут обособленной жизнью. В период активизации движения земной коры специализованный фаунистический комплекс, населявший эти водоемы в прошлом, преимущественно вымирает, а в следующие за этим более спокойные эпохи менее специализованные формы в усиленных темпах претерпевают эволюционное преобразование.

Попытаемся с этих позиций подойти к истории интересующей нас байкальской эндемичной фауны.

Обратимся к геологии. Среди байкаловедов-геологов ведутся большие споры по поводу способа формирования впадины Байкала. Однако для наших целей не представляет значения выяснение вопроса о том, является ли она грабеном (Обручев, 1938, и др. ), трещиной (Шейнман, 1933), рампом (Шатский, 1932), рифто-рампом (Думитрашко, 1948) или син Заметим также, что и наземная фауна на островах эволюционирует весьма быстро. Так, например, теперь считается уже окончательно установленным (Deger bol, 1940;

Майр, 1947, и др. ), что домовая мышь Фарерских островов (Mas musculus faeroeensis) развила свои отличительные подвидовые признаки за срок не более 500 лет, а Lemmas— в течение последних 85 лет. Точно также Джемсон (Jameson, 1898) весьма убедительно показывает, что светлоокрашенная форма домовой мыши, обитающей среди песчаных холмов маленького острова Норт-Булл в Дублинском заливе, могла развиться всего лишь за сотню лет, так как этот остров возник между 1775 и 1800 гг.

О неизбежности быстрых темпов эволюции наземной фауны на островах Тихого оке ана убедительно пишет Линдберг (1948).

клиналью (Павловский, 1948;

Павловский и Флоренсов, 1951, и др. ).

Для нас важно отметить лишь то, что позднейшие исследователи на ос новании нового фактического материала нацело отрицают точку зрения Черского (1887) о весьма плавном и медленном образовании байкальской впадины с еще докембрийского времени, но вместе с тем и не рассматри вают ее как результат «мгновенной» единичной катастрофы, а расцени вают как одно из явлений интенсивного движения земной коры в Прибай калье и становления байкальской нагорной области в целом. Точно так же важно отметить, что хотя в геологии и нет единого мнения в вопросе о воз расте впадины Байкала, тем не менее подавляющее большинство совре менных геологов не отрицает, что последние этапы ее формирования, образовавшие большие глубины и определившие современные очертания водоема и основные особенности его дна, происходили не далее как в конце третичного—начале четвертичного периода (Обручев, 1938;

Думитрашко, 1948) или, вернее, целиком в четвертичном периоде (Пресняков, 1940;

Ламакин, 1950;

Павловский и Флоренсов, 1951).

Исходя из этих моментов геологической истории байкальской впадины и принимая во внимание отмечавшиеся ранее особенности развития энде мичной фауны в континентальных водоемах тектонического происхожде ния, мы полагаем, что и основное многообразие фауны байкальских энде мов могло развиться только после сформирования впадины Байкала, определившей в общих чертах как современное очертание этого водоема, так и основные особенности рельефа его дна. С нашей точки зрения совер шенно невероятно, чтобы уже вполне сформировавшаяся и специализо ванная третичная теплолюбивая фауна могла бы пережить в Байкале эпоху образования максимальных глубин и становления впадины озера в ее современных очертаниях.

Геологи считают, что наиболее интенсивные неотектоиические явле ния в Прибайкалье не были внезапными, но продолжались в течение ряда эпох. Нужно полагать, что и процесс гибели специализованной тре тичной теплолюбивой фауны в Палеобайкале также не был внезапным и катастрофичным, но продолжался на протяжении ряда эпох. Тем не менее влияние неотектонических явлений на органический мир Палео байкала несомненно, и это отмечается самими геологами. Так, Ламакин {1950, стр. 51), являющийся сторонником более плавного образования впадины Байкала, тем не менее пишет: «Тектонические явления, изме нявшие физико-географические условия в Байкале, отличаются исклю чительной интенсивностью вплоть до наших дней. Значение тектонического фактора в изменениях среды органического мира Байкала не менее суще ственно, чем фактора климатического». И далее, после перечисления неотектонических проявлений на Байкале, названный автор заключает (стр. 52): «Подобные явления, которые выражались в изменениях как геоморфологического характера впадины и берегов озера, так и в связан ных с этим изменениях самой водной массы Байкала, не могли не отра зиться на обитающем в Байкале органическом мире».

Если же, наряду с учетом неотектонических явлений в Прибайкалье, имевших место в самом конце третичного периода или, скорее всего, уже в четвертичное время, вспомнить также мнение Дорогостайского (1923) о роли ледникового периода на Байкале (которую мы также считаем весьма существенной и о важности которой недавно говорил и Ламакин, 1950), то станет очевидным, что шансов для выживания с третичного времени в Байкале уже сформированной фауны было действительно крайне мало.

Мы полагаем, что с третичного времени могли выжить в Байкале лишь такие группы форм, которые в современном фаунистическом комплексе этого озера имеют уже подчиненное значение, не выделяются особой специализацией и не населяют наиболее своеобразных экобиотических ниш данного озера.

Что же касается фаунистических групп байкальских эндемов, харак теризующихся наибольшей специализацией (как, например, Amphipoda, Trichoptera, Oligochaeta, Triclada и т. д. ), то они, нужно думать, подобна Cottoidei, являются, в основном, молодыми. Безусловно, нельзя отрицать, что исходными для них формами могли быть как представители третичной пресноводной фауны Евразии, так и иммигранты из морских бассейнов более ранних эпох. Однако это могли быть лишь мало специализованныег единичные формы.

Глава V ПРОМЫСЕЛ БАЙКАЛЬСКИХ COTTOIDEI ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ ПРОМЫСЛА Настоящего промыслового облова и хозяйственного использования байкальских Cottoidei до сороковых годов нашего века по существу не было. Лишь Дыбовский (1907) упоминает вскользь, что жители дер.

Култук в 70-х годах XIX в. в этом районе изредка ловили весной под ходящую в большом количестве к берегу желтокрылку и использовали ее для кормления домашних животных.

Повидимому также эпизодически, но с еще более раннего времени прибайкальскими жителями использовались для вытопки жира выбросы голомянки. Как нам сообщил В. Ч. Дорогостайский, примерно до 1918 г.

в г. Иркутске жил владелец частной аптеки, который скупал у прибай кальских жителей (преимущественно из селений Горячинска и Гремя чинска) жир голомянки и затем перепродавал его в Монголию;

жир ис пользовался в тибетской медицине. О приобретении жира голомянки иркутскими аптеками до Великой Октябрьской революции упоминает также и Соллертинский (1929).

Поскольку жир голомянки в начале нашего века был уже известен тибетским врачам, то, следует думать, что начало получения этого жира и его первые транспортировки в Монголию восходят к значительно более ранним временам. Косвенным доводом в пользу этого предположения является упоминание Георги (1775) о хорошем качестве жира голомянки, вытапливавшегося из этих рыб после их очень большого выброса, имев шего место в районе Баргузинского залива в 1770 и 1771 гг. Из этого замечания Георги можно заключить, что еще в семидесятых годах XVIII в.

выброшенная на берег свежая голомянка местными жителями не остав лялась без внимания. Известно также, что значительные выбросы на берег мертвой голомянки в районе Баргузинского залива с давних времен использовались местными жителями для вытопки жира, который шел для выделки кож и других хозяйственных надобностей.

В начале нашего века байкальские Cottoidei официально считались рыбами, не имеющими никакого промыслового значения. В записке о рыб ном промысле на оз. Байкал и реках, в него впадающих, составленной Департаментом земледелия в 1911 г. для Совета Министров, при утвержде нии правил рыболовства в бассейне оз. Байкал о Cottoidei написано сле дующее: «Из собранных до сего времени данных усматривается, что в оз. Байкале водится 21 вид рыбы. По отношению к рыбной промышлен ности их можно разделить на три группы. Первую составляют рыбы, не имеющие никакого значения в рыбопромышленности. Сюда можно отнести бычков или подкаменщиков, попросту широколобок, голомянку (таинственную рыбу глубоких мест Байкала), ельца, гольяна и других»

(стр. 1).

Подобное мнение в отношении промышленного использования бай кальских Cottoidei, повидимому, было общепринятым до тридцатых го дов. Предположение о возможности промышленного облова байкальских Cottidae возникло впервые, насколько нам известно, в 1931 г. на Байкаль ской лимнологической станции Академии Наук СССР и было высказано в печати Верещагиным (1932). В 1932 г., по предложению Г. Ю. Вереща гина, мы занялись изучением байкальских Cottidae и обнаружили, что запасы этих рыб (во всяком случае видов родов Cottocomephorus и Para cottus) таковы, что они действительно могут быть использованы для про мышленного облова;

об этом мы незамедлительно сообщили в печати (Талиев, 1933).

В 1933 г. возможностью промышленной эксплоатации байкальских Cottidae заинтересовалось Управление рыбного хозяйства Наркомснаба РСФСР, которое отпустило Байкальской лимнологической станции спе циальные средства для проведения научно-промысловых исследований по этим рыбам. Исследования были осуществлены в том же году под об щим нашим руководством, преимущественно в районе Селенгинского мел ководья, в Малом море, Баргузинском заливе и южной части Байкала.

Эти комплексные исследования с несомненностью показали, что промы шленный облов байкальских Cottidae вполне возможен. Однако, несмотря на наши неоднократные выступления по этому поводу как в печати (Та лиев, 1933, 1936б;

Базикалова и др., 1937), так и на совещаниях, про мышленный облов байкальских Cottidae был организован далеко не сразу.

Здесь крайне мешала косность байкальских рыбаков, считавших Cot tidae рыбами «погаными», не заслуживающими внимания. Поэтому, не смотря на желание Байкальского Госрыбтреста организовать в 1935 г.

пробный облов Cottidae в районе Баргузинского залива, он не состоялся.

Позднее (начиная с 1935 г. ) в Байкале резко возрос вылов омуля, вслед ствие чего перспектива специального промышленного облова байкаль ских Cottidae отошла на второй план.

Насколько нам известно, до Великой Отечественной воины на про мышленное освоение Cottidae было обращено кратковременное вни мание дважды: во-первых, Байкальским Госрыбтрестом весной 1937 г., когда в Баргузинском заливе при подледном омулевом сетном лове в ка честве прилова было добыто до 11 ц длиннокрылой широколобки, кото рую направили для изготовления консервов на Усть-Баргузинский кон сервный завод;

во-вторых, ведомственными рыбозаготовительными орга низациями, попытавшимися в феврале—марте 1940 г. освоить лов Cot tidae в северной части Малого моря. Для этого ими были использованы омулевые (с ячеей 34—32 мм) и более мелкие (с ячеей 30—28 мм) сети, которые ставились на глубины от 20 до 220 м. Тогда было выловлено около 15—20 ц Cottidae (повидимому в основном большой красной широко лобки), но после двухмесячного опыта этот лов прекратился.

С начала Великой Отечественной войны удельный вес байкальской рыбопромышленности значительно возрос. Для нужд фронта и тыла нужно было больше рыбы, в связи с чем неотложно требовалось допол нительное сырье.

Мы вновь напомнили (Талиев, 1942а, 1942б, 1942в) об еще не затро нутых промыслом сырьевых ресурсах байкальских Cottoidei и усиленно пропагандировали их отлов. Однако и без наших напоминаний вопрос об облове Cottidae уже серьезно дискутировался в рыбохозяйственных орга низациях. Намечалось начать облов подходящей к берегу на нерест желтокрылки и промышлять донных Cottidae большими тралами, попутно»

при облове других, более ценных, промысловых рыб Байкала.

Первое мероприятие успешно осуществилось, второе же потерпело неудачу. Неудача произошла, во-первых, вследствие того, что использо вание на Байкале для лова рыбы больших судов являлось уже само по себе совершенно неудачным и нерентабельным мероприятием;

во-вторых, из-за того, что в этом промысле были применены тралы с крупной ячеей, используемые для ловли ледовитоморской трески, от чего большая часть захваченных тралом Cottidae несомненно проходила сквозь ячею;

в-тре тьих, потому, что тральщики ориентировались преимущественно на уча стки дна, где были сосредоточены не Cottidae, но другие, более ценные породы рыб. Тральщики работали на Байкале с промысловыми целями часть летнего и осеннего сезонов в 1942 и 1943 гг., но затем явно нерен табельное использование их было прекращено.

Несмотря на только что отмеченные отрицательные моменты в опытно промышленном траловом лове на Байкале, все же некоторое количество Cottidae в тралы попадало. Относительно более высокие уловы Cottidae были в Малом море, где в 1942 г. за одно траление вылавливалось от до 98 кг этих рыб. Б других же районах Байкала в том же году количество Cottidae в уловах обычно не превышало 5—9 кг;

это обусловливалось в основном тем, что траловый лов производился преимущественно на пес чаных грунтах против дельты Селенги, в северной оконечности Байкала и в Баргузинском заливе, которые, как известно (Базикалова и др., 1937), заселены Cottidae в очень слабой степени. Если к сказанному добавить, что общая' работа тральщиков была организована весьма неудовлетвори тельно, то будет понятно, почему в 1942 г. один из тральщиков за срок около 2 месяцев сдал разных видов Cottidae всего лишь 5. 7 ц.

Совершенно иные результаты дал подледный и береговой лов Cot tidae, осуществленный Иркутским Госрыбтрестом в первом полугодии 1943 г. в южной части Байкала и Малом море.

Несмотря на то, что этот промысел был вооружен орудиями лова еще совершенно неудовлетворительно, тем не менее, благодаря активной пропаганде его и энергии ряда организаторов этого дела, а также тому, что Наркомрыбпром СССР установил повышенные и весьма льготные условия за сдачу бычков-подкаменщиков, эта путина прошла удачно и, что главное, — показала на деле полную рентабельность облова Cottidae.

В этот год в первых числах марта в районе сел. Голоустное на глу бинах в 30—200 м омулевыми сетями был начат облов донных Cottidae.

Этот промысел продолжался до середины апреля и дал в общей сложности около 15 ц преимущественно пестрокрылой широколобки. В двадцатых числах марта в районе Слюдянки был начат промысел желтокрылки, в первых числах апреля он несколько увеличился, затем затих и вновь активизировался и достиг наивысшего уровня в первой декаде мая, а затем пошел на убыль и окончился в первых числах июня.

Из промышленных орудий рыболовства в районе Слюдянки в то время имелось лишь два закидных невода и два вентеря, в основном же лов производился рыбаками-любителями преимущественно удочками, а также небольшими сетками с привязанной посредине приманкой, по вскрытии же Байкала — вилками, привязанными к небольшим шестикам, и са ками. Б путину 1943 г. в районе Слюдянки бывали дни, когда на лед выходило свыше 700 таких рыбаков-любителей. Именно они в этот год в большей мере обеспечили значительной вылов желтокрылки, так как наиболее рентабельный для этого промысла вентерный лов в то время байкальским рыбакам был почти не знаком и они относились к нему весьма скептически.

Один из двух вентерей, стоявших в 1943 г. в Слюдянке, был передан на промысел Байкальской лимнологической станцией;

это был тот самый вентерь, с которым мы работали еще в 1933 г. при научно-промысловом изучении байкальских Cottidae и который в свое время описали в нашей коллективной работе под названием «сойка» (Базикалова PI др., 1937, стр. 185). Этот вентерь с подвижным входом типа «курляндки» обычно применяется на Финском заливе как отцеживающее орудие лова, но с успехом может быть использован и как ставная ловушка, особенно если к нему приделать среднее крыло (что и было сделано в 1943 г.

в Слюдянке). Второй вентерь, примененный в 1943 г. в Слюдянке, был изготовлен уже несколько позднее техником по рыбодобыче Южно-Бай кальского рыбозавода М. С. Мироновым по образцу упомянутой сойки, после того как последняя показала хорошие промысловые качества.

Следует отметить, что и в последующие путины, примерно до 1946— 1947 гг., Южно-Байкальский рыбзавод изготовлял вентеря типа сойки, и лишь позднее этот вентерь с подвижным входом был вытеснен специаль ным бычковым вентерем «гигант», конструкции инженера Маломорского рыбозавода А. В. Мешалкина. Всего за путину 1943 г. в районе Слюдянки Южно-Байкальским рыбзаводом было взято 511 ц желтокрылки (с не большим приловом песчаной и каменной широколобок). Это далеко не " максимальные уловы для упомянутого района, тем не менее они уже с достаточной очевидностью показали, что данный вид промысла вполне рентабелен.

Еще более добычливым в путину 1943 г. был промысел бычков-под каменщиков в Малом море. В течение марта—первой половины апреля в его северной части омулевыми сетями было выловлено до 40 ц большой красной широколобки, а с двадцатых чисел марта в этом районе начала ловиться желтокрылка. В середине апреля ее отлов был прекращен из-за ослабления льда, а затем начат вторично 20 апреля. Уловы желтокрылки резко возрастали, достигли максимума в самом конце мая, а затем в пер вой пятидневке июня сразу упали;

в сравнительно небольшом количестве желтокрылки ловились до конца июня.

В 1943 г. в Малом море облов желтокрылки производился в основном в бухте Загли, зал. Мухор и бухте Курминской. Были использованы также два вентеря (конструкции инженера А. В. Мешалкина), до 500 м (70 концов) сетей с ячеей в 30 мм и некоторое количество омулевых се тей. Как и в районе Слюдянки, местные рыбаки — буряты вначале весьма скептически отнеслись к облову Cottidae. Однако когда в апреле в районе Курминской бухты бригада рыбака т. Свириденко за один вы смотр вентеря поймала 12 ц желтокрылки, это явилось моментом, весьма популяризовавшим бычковый промысел среди маломорских рыба ков и вместе с тем способствовавшим началу изготовления вентерей Оль хонской моторно-рыболовецкой станцией. Всего за путину 1943 г. было поймано желтокрылки (с некоторым приловом песчаной и каменной ши роколобок) 743 ц. Такой улов для Малого моря далеко не рекордный, но вместе с тем он закрепил этот объект промысла и в данном районе.

Непосредственное участие в проведении первого массового облова байкальских бычков-подкаменщиков, - а также продолжение научно-про мысловых исследований по этим рыбам летом и осенью 1943 г. позволили нам, во-первых, критически оценить методы нового промысла, а во-вто рых, уточнить ряд неясных моментов, относящихся к биологии и рас пространению начавших облавливаться видов бычков-подкаменщиков, и к путине 1944 г. выступить по этому поводу в печати (Талиев 1944а, 1944б, 1944в), что, быть может, в какой-то мере содействовало устранению некоторых недостатков предыдущего года.

В 1944 г. Иркутский Госрыбтрест значительно лучше подготовился к облову Cottidae. Уже вскоре после замерзания Байкала для их раз ведки и лова были выставлены омулевые сети, которых теперь было в полтора раза больше, чем в 1943 г. Далее, для массового облова была подготовлена специальная снасть: вентерей — 32 (против 4 в 1943 г. ), бычковых сетей — 229 (вместе 70 концов в 1943 г. ). Количество закидных неводов было увеличено до 4 (вместо 2);

был изготовлен также один мел коячейиый ставной невод. В 1944 г. у профессионалов-рыбаков Южно байкальского и Маломорского районов уже не наблюдалось скептического отношения к облову бычков-подкаменщиков, а участвовавшие в облове желтокрылки в районе Слюдянки рыбаки-любители имели уже извест ный опыт в этом промысле.

В 1944 г. Иркутский Госрыбтрест уделил все свое внимание промы слу желтокрылки. Донные же широколобки отлавливались им слабее;

например в районе сел. Голоустное в феврале и начале марта теми же ому левыми сетями было выловлено всего лишь около 6 ц пестрокрылой широколобки, а затем этот лов был прекращен и рыбаки были перебро шены в Слюдянку. В Малом море (в районе мыс Зама-мыс Загдук) в марте— апреле также омулевыми сетями было добыто около 40 ц в основном боль шой красной широколобки, после чего промысел донных бычков-подка менщиков также был прекращен. Промысел желтокрылки в Малом море в тот год начался лишь в конце апреля. Он сразу пошел на резкое повы шение (в смысле уловов), достиг максимума в последних числах мая, а затем быстро оборвался. Облавливались в Малом море в основном бухты Загли, Мухор, Курма, Базарная и Харин-Ирги. Всего в тот год в Малом море желтокрылки было выловлено (с небольшим приловом преимущест венно песчаной широколобки) 1033 ц, т. е. почти в полтора раза больше, чем в 1943 г.

Путина 1944 г. в районе Слюдянки не была особенно добычливой.

Здесь было поймано лишь 490 ц желтокрылки, несмотря на то, что в этот год промысел расширился по побережью и производился как в Култуке, так и Утулике.

Наши наблюдения летом 1943 г. показали, что мальки желтокрылки в столь же значительных количествах, как и в Слюдянке, имелись в иных пунктах побережья южного Байкала, а именно с запада от пади Широкой (западнее пос. Култук) и на восток до района нос. Утулик, а по распрос ным сведениям — даже до пос. Мурино. Из этого мы сделали вывод, что южнобайкальское нерестилище желтокрылки более обширно и, сле довательно, в соответствии с этим там может быть расширен и район про мысла. Эти данные в свое время нами были сообщены руководству Южно Байкальского рыбзавода, что в известной мере содействовало рассре доточению промысла из Слюдянки в путину 1944 г. Поскольку же в 1944 г.

наиболее обильные уловы давала уже не Слюдянка, но Утулик, было оче видно, что южнобайкальское нерестилище желтокрылки действительно столь же продуктивно и в других пунктах побережья юго-восточной оконечности Байкала.

В 1944 г. Байкальский Госрыбтрест впервые направил на лов желто крылки в район Слюдянки экспедиционную бригаду рыбаков с пятью ставными неводами. Последнее мероприятие, так же как и экспедицион ные ловы этого треста в южной части Байкала во все последующие годы, едва ли можно считать вполне целесообразным. Чрезмерный облов желто крылки по существу лишь на двух нерестилищах Байкала (южнобай кальском и маломорском) позднее истощил сырьевые ресурсы последних, тогда как более равномерно распределенный по побережью озера промы 34 Д. Н. Талиев сел не влиял бы столь существенно на уменьшение запасов этих рыб на отдельных нерестилищах.

Бычковая путина 1945 г. проводилась на базе уже достаточно освоен ного промысла. Рыболовецкие организации почти полностью вооружились нужной для отлова пелагических видов снастью, вследствие чего общий улов этих рыб достиг весьма резкого увеличения. Существенно возрос и отлов большой красной широколобки. Этот вид промышлялся в север ной части Малого моря, а именно: по материковому берегу — между мы сами Зама и Загдук, а по островному — на участке мыс Будун—мыс Улан Байсан. Большая красная широколобка начала ловиться уже с первых чисел февраля, и отлов ее продолжался до середины мая. За этот год было выловлено 320 ц большой красной широколобки (с некоторым при ловом других видов, преимущественно пестрокрылой широколобки и широкорылой горбатой широколобки.

Подледный лов пестрокрылой широколобки в районе сел. Голоустное в 1945 г. уже нацело заглох, так как Южно-Байкальский рыбзавод из за неудобства доставки выловленных бычков-подкаменщиков в весенний период из Голоустного перебросил всех своих рыбаков в район Слюдянки.

Необычайно высоким в тот год был улов желтокрылки в южной части Байкала. Здесь было всего добыто 5836 ц, из которых 190 ц выловлено рыбаками Байкальского Госрыбтреста. Лов производился по всему юго восточному побережью Байкала, между пос. Мурино и пос. Култук, в основном уже не рыбаками-любителями, но бригадами государственного лова и рыболовецкими колхозами.

Работниками рыбной промышленности высказывалось мнение, что размеры валового вылова желтокрылки в 1945 г. в районе южного Байкала никак не повлияли на дальнейшую численность южнобайкальского стада.

Однако, с нашей точки зрения, это мнение совершенно неверно. Просма тривая в конце июня 1945 г. участки прибрежья в районах Слюдянки и Култука, ранее наиболее богатые кладками вышеназванного вида, мы кладок здесь почти не нашли. Таким образом, как нам кажется, улов 1945 г. в южной оконечности Байкала был уже близок к размеру стада желтокрылки, идущему сюда на нерест. Это подтверждается и некото рыми иными, косвенными доводами (см. далее).

В 1945 г. Иркутский Госрыбтрест располагал для отлова желтокрылки уже 137 вентерями, 2 ставными и 4 закидными неводами и 10 520 м быч ковых сетей. Кроме того, в районе южного Байкала в тот год работали 18 ставных бычковых неводов Байкальского Госрыбтреста и еще значи тельное количество не учтенной нами снасти колхозного сектора.

В районе Малого моря в 1945 г. улов желтокрылки снова значительно возрос и достиг 3630 ц;

площадь облова также значительно расширилась.

Кроме ранее перечисленных бухт южной части Малого моря и Ольхон ских ворот, промысел производился по всему островному побережью этого района, особенно на участке Буругер—Харанцы, а на материко вом берегу — в пунктах у мыса Улан-Хын и бухты Myхор-Халэ и, далее на север, у мыса Зама.

В путину 1946 г. в южной оконечности Байкала, как и следовало ожи дать, уже начал сказываться перелов прошлого года. Несмотря на то, что в 1946 г. сюда было направлено рыболовецкими организациями свыше 700 рыбаков, а также 294 вентеря, 10 000 м сетей, 25 ставных и 4 закид ных невода (считая как рыбаков, так и орудия лова Иркутского и Бай кальского Госрыбтрестов, так и колхозного сектора) и облов производился на всем протяжении нерестилищ от пос. Мурино до пос. Култук, за всю путину в этом районе было взято лишь 1022 ц желтокрылки (с небольшими приловами песчаной и каменной широколобок).

Работники рыбной промышленности объясняли такой незначительный улов желтокрылки в южной оконечности Байкала неурожайным годом или какими-то неблагоприятными гидро-метеорологическими факторами.

Однако, с нашей точки зрения, это не так. Снижение общего улова было вызвано в первую очередь переловом 1945 г. Первым доводом в пользу этого мнения, как нам кажется, является то обстоятельство, что в 1946 г.

в стаях нерестящейся желтокрылки изменилось соотношение полов и в уловах начали преобладать самки. Поскольку самки обладают значи тельно меньшими размерами и проводят на нерестилищах более короткий срок, можно думать, что в путины прошлых лет они были истреблены менее, чем самцы, и поэтому в 1946 г. их относительное число значительно возросло. Вторым доводом здесь является то обстоятельство, что в 1946 г.

в южнобайкальских уловах желтокрылки почти нацело отсутствовали рыбы трехлетнего возраста, но наблюдались четырехлетки и двухлетки, т. е., во-первых, возрастная категория, повидимому в 1945 г. в большой мере отдыхавшая от нереста 1944 г., и, во-вторых, наиболее молодые размножающиеся рыбы, пошедшие на нерест впервые.

Результаты облова желтокрылки в южной оконечности Байкала в 1947 г. в свою очередь подтверждают наше мнение, что в 1945 г. в данном районе действительно имел место значительный перелов, сказавшийся на уменьшении южнобайкальского стада.

Поскольку в районе Малого моря в 1946 г. перелова бычков-подка менщиков еще не наблюдалось, то здесь их облов прошел вполне успешно.

Прежде всего еще в январе в северной части Малого моря начала ловиться большая красная широколобка;

со второй декады марта ее уловы резко возросли и к концу апреля, когда лов бычков-подкаменщиков омулевыми донными сетями прекратился, достигли округленно 500 ц.

Подход желтокрылки в 1946 г. на Малом море начался в основном со второй половины апреля, достиг своего максимума в середине мая, а затем постепенно пошел на убыль и закончился уже в июле. В 1946 г.

облавливался преимущественно материковый берег Малого моря и наи большие уловы были в районе Ольхонских ворот на участке от бухты Тутской до бухты Базарной включительно и далее на север от бухты Мухор-Халэ до мыса Улан-Хын. Всего в 1946 г. в Малом море было вы ловлено свыше 3600 ц. Кстати заметим, что в этот же год Иркутский Госрыбтрест окончательно установил, что наиболее рентабельным и эф фективным орудием лова для желтокрылки является укрупненный вентерь, и преимущественно с этого года стал изготовлять вентеря лишь типа «гигант» системы инженера А. В. Мешалкина.

В 1947 г. в районе южной оконечности Байкала было сконцентрировано очень большое количество рыбаков и рыболовецких орудий, но тем не менее было добыто всего лишь 218 ц желтокрылки. Вполне очевидно, что здесь по-настоящему дал себя знать перелов южнобайкальского стада, имевший место в 1945 г. Это следует из того, что в том году в юж ной части Байкала серьезного лова по существу не было до 10 мая;


лишь после 15 мая желтокрылка появилась в относительно большом количестве и держалась более стадно примерно до последних чи сел мая.

Имея в виду, что в прошлые годы в районе Мурино—Култук в это время шли особи желтокрылки в возрасте 2+ лет, следует думать, что и в 1947 г. это была почти исключительно генерация 1944 г.;

более стар шие возрастные категории в 1947 г. здесь, очевидно, нацело отсутство вали, так как они были выловлены еще в 1945 г.

Это предположение было бы вполне справедливым, если бы мы имели возможность в 1947 г. просмотреть на возраст пробы откладываемых 34* рыб. К сожалению, по не зависящим от нас обстоятельствам, этого сде лано не было.

На облов бычков-подкаменщиков в Малом море в 1947 г. рыболовец кие организации еще не делали основного упора, но тем не менее добыча этих рыб была также несколько увеличена. Донных Cottidae (в основном большой красной широколобки) за этот год здесь было выловлено около 400 ц, а желтокрылки свыше 4200 ц.

В 1948 г. улов желтокрылки в Малом море был необычайно высоким.

Работники рыбной промышленности объясняли его исключительно боль шим подходом этих рыб. Однако, с нашей точки зрения, высокий улов объяснялся тем, что рыболовецкие организации, заметив за последние два года уменьшение численности желтокрылки в районе Мурино—Кул тук, в 1948 г. сделали основной упор на Малое море и обловили его до воз можных пределов. Достаточно сказать, что в этом году лишь по линии Иркутского Госрыбтреста в Малом море было сконцентрировано до вентерей, из коих более половины больших — типа «гигант». Весьма хорошо были оснащены и рыбаки колхозного сектора и ведомственных рыболовецких организаций. Ловом были охвачены буквально все участки Малого моря, даже прилегающие к нему районы. Промысел по материковому берегу был развернут уже от Онгурен и проводился далее на юг во всех бухтах и бухточках, а именно у мысов Арул, Зама, Хоргал тай, Загдук, Хужир, Ото-Хушун, Ядыртуй, Улан-Хын, Курминского, Мухор-Халэ, у улуса Сарминского, в бухтах Куркутской, Базарной и Тутской. То же наблюдалось и на островном берегу, где облавливались бухты Загли, Харин-Ирги, Харкойская, Тодактэ, районы мыса Хунгы, бухты Хужиртуйская, Будунская, Нюргонская и т. д. Облавливалось, наконец, даже прибрежье всех маломорских островков: Хубын, Угун гой, Борокчин, Зумугой и др. Таким образом вполне естественно, что в 1948 г. в Малом море было выловлено желтокрылки свыше 14 000 ц.

Нам кажется, что этот улов (подобно улову желтокрылки в южной оконечности Байкала в 1945 г. ) был почти равен сырьевым ресурсам мало морского стада желтокрылки и, повидимому, частично даже захватил северобайкальскую желтокрылку. Предположение о полном облове мало морского стада желтокрылки вполне вероятно еще и потому, что в августе в Малом море совершенно не наблюдалось стай мальков этого вида, кото рые столь характерны для данного района в осенний период.

В районе южной оконечности Байкала в 1948 г. улов желтокрылки уже несколько увеличился — превысил 1000 ц. Если принять во внима ние, что в этом году в промысле в районе Мурино—Култук участвовало совсем немного рыбаков и что они имели не свыше 40 вентерей, то со здается впечатление, что в 1948 г. южнобайкальские стада желтокрылки постепенно уже начали восстанавливаться. Это были весьма отрадные результаты, свидетельствующие о том, что желтокрылка, являясь видом, быстро созревающим, очевидно, не может быть уничтожена сразу.

Результаты облова желтокрылки в Малом море в 1949 и 1950 гг.

вполне убедили нас в том, что в 1948 г., действительно, здесь имел место значительный перелов, аналогичный наблюдавшемуся в районе южной оконечности Байкала в 1945 г. В 1949 г. улов желтокрылки по Малому морю снизился до 3200 ц, причем он состоял в основном из четырехлеток и двухлеток (т. е. более молодой и старшей возрастных категорий), а в 1950 г. его валовая продукция, представленная почти исключительно мелкими двухлетками, снизилась округленно до 1000 ц. В 1951 г. улов желтокрылки несколько поднялся и достиг округленно 2300 ц. В те же годы в районе южной оконечности Байкала стадо желтокрылки, повиди мому, несколько стабилизовалось и давало улов около 1500 ц.

Отметим, что все последние годы (с 1948 по 1951) в северной части Малого моря облавливалась и большая красная широколобка. Ее уловы здесь также стабилизовались и выражались цифрами в 200—300 ц.

Таковы в общих чертах особенности истории развития промышлен ного облова Cottidae в оз. Байкал.

Нельзя не признать, что за последнее время, особенно в годы Вели кой Отечественной войны, бычки-подкаменщики явились существенной частью товарной продукции, предоставляемой байкальскими рыбопромы шленными организациями для страны. Бычки-подкаменщики особенно Рис. 170. Относительные размеры уловов Cottidae (1) и других промысловых рыб (2) Байкала (в пределах Иркутской области).

прочно вошли в число облавливаемых на Байкале пород рыб в пределах Иркутской области и количественно, по отношению ко всем другим по родам рыб, здесь добываемым (т. е. омулю, сигу, хариусу, ленку, тай меню, щуке, налиму, окуню, сороге и ельцу), как можно видеть из рис. 170, занимают в последние годы солидное место. Попутно заметим также, что улов Cottidae в 1948 г. по Иркутскому Госрыбтресту составил свыше 45% всей продукции этого треста.

Однако несмотря на то, что в пределах Иркутской области Cottidae в количественном отношении уже превратились в объект лова первосте пенного значения, едва ли можно признать вполне рациональными со временные формы развития бычкового промысла на Байкале. Наблю дающаяся у местных рыболовецких организаций тенденция к тотальному облову бычков-подкаменщиков в том или ином районе озера, с нашей точки зрения, является совершенно недопустимой, могущей привести к очень серьезному ущербу для рыбного хозяйства Байкала в целом.

Порочность форм развития бычкового промысла на Байкале, как нам кажется, зависит в основном от двух причин: во-первых, рыбопромышлен ные организации недооценивают значения освоения промыслом донных видов Cottidae;

во-вторых, при облове пелагических видов они не рассре доточивают промысла но побережью Байкала, но стараются увеличить свои уловы по существу за счет двух наиболее крупных локальных стад желтокрылки, территориально наиболее удобных для них в смысле ис пользования выловленной продукции. Эти два отрицательных момента в развитии облова Cottidae должны быть по возможности изжиты, тогда валовая продукция по этим рыбам в общей сложности сможет возрасти, но вместе с тем ее добычей не будет нанесен ущерб рыбному хозяйству Байкала. В противном случае облов Cottidae в конечном счете может привести к уменьшению запасов более ценных пород байкальских рыб, для которых бычки-подкаменщики (в особенности их молодь) являются весьма существенным объектом питания.

Следует, наконец, заметить, что увеличение промысла байкальских рыб в значительной мере может итти и за счет добычи голомянки.

Хотя Байкальской лимнологической станцией уже проведены неко торые научно-промысловые исследования по голомянкам и частично их результаты уже доводились до сведения рыболовецких масс (Талиев, 1949е), тем не менее даже опытный промысловый отлов голомянки еще ни разу не проводился.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННОГО ПРОМЫСЛА И ПУТИ ЕГО ИНТЕНСИФИКАЦИИ Уже из обзора истории развития промысла байкальских Cottoidei можно видеть, что облов различных видов этой группы рыб далеко не равнозначен.

Представители рода Cottocomephorus, имеющие косячный ход в толще воды, облавливаются наиболее просто и эффективно. Поэтому техника промысла видов и разновидностей этого рода, которых мы в дальнейшем объединим под названием «пелагические», будет разобрана отдельно и в первую очередь.

Техника облова представителей рода Соttосо и пути ее дальнейшего развития mephorus Как уже известно, главнейшими и наиболее добычливыми орудиями промысла при облове желтокрылки являются ставные ловушки.

Наиболее примитивная из таких ловушек была использована в 1944 г.

в районе пос. Култук колхозом «Таежник». Рыболовецкой бригадой этого колхоза для облова желтокрылки в тот год были использованы несколько переделанные налимьи морды, сплетенные из ивовых прутьев. Морды имели общую высоту 2. 5 м при длине у сынка 1 м. Входное отверстие морды равнялось 70x50 см, а овальное внутреннее отверстие усынка — 10x6 см. Морды были сделаны из продольно расположенных прутьев, расстояние между которыми равнялось примерно 1. 5 см. Специальным приспособлением в этих мордах было то, что их у сынок в про дольно-вертикальном направлении делился посредине надвое металли ческой сеткой, имеющей ячею в 3 мм. Кроме того, кутец этих морд по возможности делался светлым за счет того, что часть прутьев в нем вы резалась и вся хвостовая часть морды обтягивалась сверху неводной хлопчатобумажной делью с ячеей в 12 мм. Две такие морды клались одна на другую и приставлялись к сделанному из кольев и сланей заколу, имеющему в длину около 30 м и перегораживающему нацело в пос. Кул тук участок между берегом и молом, к которому пристают пароходы.

Ставились морды перпендикулярно берегу так, чтобы закол приходился против делительных перегородок в усынках.

Кроме того, в сторону от морд из вмороженных в лед досок и кольев были сделаны открылки длиной до 3 м. Морды выставлялись на глубину около 1. 5—2 м, а остающееся открытым расстояние от верхней стенки второй морды до поверхности воды загораживалось специальным щитком, сделанным из узких, продольно сколоченных дощечек. Ловушка подоб ного устройства в течение марта и частично апреля 1944 г. давала суточ ные уловы желтокрылки от 5 до 30 кг, в среднем — 8 кг.


Рис. 171. Вентерь для лова бычков. Фотография Д. Г. Дебабова.

В сел. Буровщина (также на нерестовых площадях южной око нечности Байкала) в 1945 г. также применялись при подледном отлове желтокрылки морды, но уже целиком сделанные из мелкоячейной не водной дели. К сожалению, как самые морды, так и способ их поста новки нам увидеть не удалось.

В последующие годы эти простейшие ставные ловушки из промысла были вытеснены вентерями.

Как уже отмечено, первые вентеря, изготовлявшиеся для облова желтокрылки на нерестилищах южной оконечности Байкала, имели конструкцию так называемой сойки, применяющейся на Финском заливе для промысла мелких частиковых пород рыб (окунь, ерш и т. д). ) Эти вен теря, длиной 6 м, имеют следующие размерные показатели. Длина на дужья 1. 7 м, длина более редкой части бочки 2. 5 м, длина частой части 1. 4 м, длина кутца 0. 6 м. Высота входного отверстия 1. 8 м, его ширина 1. 0 м. Обручей 6;

размеры первого, наибольшего: высота 1. 2 м, ширина 1. 6 м;

размеры последнего, соответственно, 0. 8 и 1. 0 м. Размер ячей в на дужье 20 мм, в редкой и средней частях — 1(3 мм, в частой части и кутце — 12 мм. У сынков (горл) 3;

отходят они от первого, третьего и пятого обручей. Конечные отверстия всех усынков при помощи растягивающих жилок закреплены посредине;

они круглые, первое имеет диаметр 40 см, второе 27 см и третье 20 см. Длина направляющего крыла таких вентерей обычно 40 м, а открылков по 6—8 м. Своеобразная особенность южнобай кальских вентерей состояла в том, что обручи в них делались из железных прутьев диаметром 8—10 мм, склепанных на стыке. Сверху эти обручи обматывались лентами резины, нарезанными из пришедших в негодность автомобильных камер, или же кусками старой пеньковой либо хлопчато бумажной бичевы.

Установка вентерей в первые годы облова желтокрылки в южном Байкале производилась исключительно лишь подледно и на кольях. Су точный улов этих вентерей в районе Слюдянки достиг однажды в 1944 г.

4 ц, чаще же он равнялся 80—120 кг.

Первые вентеря, использовавшиеся на облове желтокрылки в Малом море, были уже несколько иной конструкции. Они были изготовлены инженером Маломорского Госрыбзавода А. В. Мешалкиным и позднее получили среди рыбаков наименование «полугиганты» (рис. 171). Та кой вентерь общей длиной 8. 5 м имеет следующие размерные особен ности: длина надужья 1. 1 м, длина средней редкой части 4. 9 м, длина кутца 2. 5 м, высота входного отверстия 3. 0 м, ширина вверху 2. 5 м, ширина внизу 2 м. Обручей 5 или 6;

размеры первого, наибольшего:

высота 1. 7 м, ширина 3. 2 м;

размеры последнего, соответственно, 0. и 3. 0 м. Размер ячей дели в надужье 12—14 мм, в средней части также 12—14 мм и в кутце 6 мм. Усынков (горл) 2;

отходят они от первого и третьего обручей. Длина первого горла 1. 5 ми второго 1. 3 м.

Внутренние отверстия горл круглые, диаметр первого 40 см, второго 20 см. Крылья такого вентеря делаются обычно также из мелкоячейной неводной дели размером 12—14 мм. Длина среднего, направляющего, крыла равняется 60—70 м, а открылков по 7 м.

Эти вентеря в подледный период на Малом море также ставились на кольях, по вскрытии же Байкала изредка на якорях. Максимальный известный нам единовременный улов такого вентеря был в 1943 г., когда он равнялся 12 ц;

обычно же его уловы за один осмотр не превышали 1 — 1. 5 ц.

В 1946 г. инж. Мешалкин увеличил размеры описанного вентеря почти вдвое;

теперь вентерь достиг в длину 15 м и получил среди бай кальских рыбаков наименование «гиганта». Такой вентерь нередко давал за осмотр улова до 4—6 ц. Средний его вылов за одну путину определялся Иркутским Госрыбтрестом в пределах 20—40 ц. Однако значительных конструктивных изменений по сравнению с «полугигантом» он не имеет.

Этот вентерь обслуживается обычно двумя рыбаками, производящими два осмотра в сутки (рис. 172). Срок службы вентеря 3 года.

Установка вентерей в Байкале производится наиболее просто. Обычна на мысу, перпендикулярно берегу, устанавливается направляющее крыло, которое выводится на глубины приблизительно в 5—8 м, где и устана вливается ловушка без устройства дворов (клеток) или каких-либо раз вилок на направляющем крыле. Спаренной установки вентерей нам видеть не приходилось.

По мнению Иркутского Госрыбтреста, вентерь «гигант» является наиболее рентабельной ловушкой для отлова желтокрылки, и поэтому в последние годы как в Малом море, так и в южном Байкале он почти нацело вытеснил ловушки двух других типов.

С нашей точки зрения, вентерный лов подкаменщиков на Байкале еще далеко не совершенен как по конструкции вентерей, так и в осо бенности по методу их постановки. Основной конструктивный недоста ток применяемых в настоящее время вентерей заключается, несом ненно, в их крайне коротком надужье. Между тем специалист по ору диям лова Тюрин (1938, стр. 69) считает, что «разбор мереж (вентерей, — Д. Т. ) всех существующих типов и конструкций и сравнение показателей их производственной эффективности приводит к заключению, что мережи без надужья и мережи дуговые представляют собой наиболее примитив ные ловушки, застывшие в своем развитии и не имеющие перспектив к улучшению. Наоборот, мережи с удлиненным надужьем, укрепленным к веревочным подборам, неуклонно совершенствуются и в комбинации Рис. 172. Разгрузка вентеря. Фотография Д. Г. Дебабова с крыльями и открылками обусловили возможность создания весьма сложных форм заколов, сближающих их со ставными неводами».

Безусловно неудачной особенностью современных байкальских вен терей является и то, что их кутец делается из очень мелкоячейной, ли шенной прозрачности, дели. За счет такого «слепого» кутца байкальские рыболовецкие организации стремятся удержать в вентере максимальное количество менее рентабельных для отлова маломерных особей наиболее молодой возрастной категории желтокрылки, не учитывая, что этим сни жается заход в ловушку особей желтокрылки более старших возрастов;

последние более осторожны и безусловно, как и остальные породы рыб, избегают затемненных кутцов. 1 Следующим конструктивным недостат ком этих вентерей являются их чрезмерно короткие открылки. При постановке таких вентерей рыбаки, стремясь удлинить площадь загра ждения, чрезмерно растягивают открылки в стороны. При этом между Распространенное среди байкальских рыбаков мнение, что желтокрылка осо бенно стремится ко всему белому, как нам кажется, лишено достаточных оснований, но что эти рыбы при своем ходе избегают затемненных мест, неоднократно подтвер ждалось нашими наблюдениями.

стенкой направляющего крыла и боковыми открылками нередко обра зуются тупые углы, а как мы уже писали ранее, в связи с организацией облова Cottidae на Байкале (Талиев, 1944а, стр. 15): «При установке вентерей необходимо следить, чтобы между стенками направляющего крыла и боковых открылков вентеря не было бы очень больших (тупых) углов, так как в этом случае рыба отходит от ловушки, а острые углы, наоборот, способствуют заходу ее в ловушку».

Рис. 173. Ставной бычковый подледный невод: А — общий вид, Б — схема установки и размеры невода.

К сожалению, этот наш совет, основанный на общеизвестных резуль татах вентерного лова на других водоемах Советского Союза, недоста точно учитывается на Байкале.

Далее заметим, что укороченные крылья байкальских вентерей ли шают рыбаков возможности проявить инициативу в устройстве дворов по схемам сложных установок вентерей. Как показал Тюрин (1938), сложная установка вентерей резко повышает их уловистость. В промы словом же облове желтокрылки еще до сих пор практикуется наиболее элементарная их установка, когда имеется лишь среднее направляющее крыло и в сторону, под некоторым углом, по прямой оттягиваются два открылка вентеря. 1 Байкальские рыболовецкие организации стремятся увеличить вылов желтокрылки за счет постановки наибольшего коли чества вентерей. Но, разумеется, было бы рентабельнее увеличивать уловы не этим путем, но за счет усовершенствования способа установки вентерей. В этом случае был бы более экономным расход сетематериа лов и вместе с тем не наблюдалось бы чрезмерной перегруженности не рестовых площадей ловушками;

последнее ведет лишь к ухудшению условий икрометания для подходящей на нерест рыбы.

Наконец к недостаткам байкальского вентерного лова следует от нести и то, что рыбаки еще недостаточно широко освоили совершенные способы установки ловушек на якорях. Это сокращает возможности установки вентерей по водополью и, кроме того, в дальнейшем явится серьезным препятствием для развития специального облова северобай кальской желтокрылки и длиннокрылой широколобки, нерестящихся, как известно, на больших глубинах.

Ставной невод для облова желтокрылки применен Байкальским Госрыбтрестом на нерестовых площадях этого вида в южной оконеч ности Байкала. Здесь получил распространение подледный ставник конструкции инж. И. М. Артюнина. Общий вид и размеры этого став ного невода иллюстрируются рис. 173. Установка ставника производится по льду на 6 кольях (гундерах). Размерные данные и главнейшие кон структивные особенности ставника следующие. Крыло, общей длиной до 100 м, устанавливается перпендикулярно берегу;

его высота от 2 до 5. 5 м, размер ячеи в береговой части 20—18 мм, в глубинной — не более 18 мм. Установка однокотловая. Дель 12 мм в садке, 16 мм в ловушке и 18 мм на фартуке. Заход как в ловушку, так и в садок имеет прямое дно;

внутренний конец дна лежит на грунте. Высота стенок ящика 5. 5 м. Срок службы невода 3 года. Улов такого ставного невода за пу тину 1945 г. равнялся в среднем 110 ц (рис. 174). Этот ставной невод тре бует еще некоторых конструктивных изменений для возможности его установки также на якорях по водополью.

Отмеченные орудия исчерпывают список ставных ловушек, приме нявшихся на Байкале для промыслового отлова желтокрылки.

Далее по степени рентабельности в современном бычковом промысле следует закидной невод. Как на нерестилищах южной оконечности Бай кала, так и в Малом море для отлова желтокрылки используются неболь шие неводы, длиной 120—150 м;

их высота в растяг 2. 5—Зм у мотни и 1. 8—2 м у кляча. Размеры ячеи 18—14 мм. Посадка на 1/3, мотня длиной 5 м. Размер ячеи в мотне с 12 мм уменьшается до 6 мм. Невод обслужи вается бригадой рыбаков в 5 человек. Средний вылов таким неводом за путину, по данным Иркутского Госрыбтреста, 20—30 ц. Однако в 1945 г.

в районе Слюдянки известны притонения неводом длиной 140 м, которые единовременно давали 9 ц рыбы. В 1943 и 1944 гг. в районе южной око нечности Байкала неводной облов был организован значительно лучше, нежели вентерный промысел, и в те годы закидные неводы давали здесь в общей сложности свыше 50% всей выловленной рыбы. Лов бычковым неводом по открытой воде ведется с помощью одной лодки, притонение производится на берег.

Уловы желтокрылки закидным неводом, по всей вероятности, могли бы быть намного большими, если бы к названным орудиям был приде лан подзор. Это усовершенствование было бы здесь целесообразно Следует отметить, что даже такая наиболее простая установка вентерей при вилась на Байкале не сразу. Так, в путины 1943 и 1944 гг. нередко наблюдались слу чаи установки этих ловушек вообще без направляющего крыла.

в связи с тем, что значительное количество желтокрылки всегда сидит между камнями и невод обычного типа (без подзора) их не захватывает.

Однако вместе с тем нельзя не отметить, что применение закидных нево дов на нерестилищах желтокрылки, после вымета ею икры, весьма вредно сказывается на сохранении стада этих рыб (подробнее см. ниже).

Поэтому использование закидных неводов для отлова желтокрылки можно рекомендовать лишь в самом начале путины. Кроме того, по срав нению со ставными ловушками, закидные неводы экономически являются, несомненно, менее выгодными орудиями промысла.

Наименее добычливыми из орудий промышленного рыболовства для массового облова желтокрылки являются сети. Как уже отмечено, Рис. 174. Желтокрылка в вентере. Фотография Д. Г. Дебабова.

в первые годы развития промысла на байкальских Cottidae очень широко использовались для вылова желтокрылки и омулевые сети. Устройства последних мы не будем касаться, но скажем лишь несколько слов о се тях, изготовлявшихся специально для облова желтокрылки. Послед ние как на Малом море, так и в южной оконечности Байкала являются одностенными сетями и делаются обычно из тонкой хлопчатобумажной нитки (метр. № 130/6) с размерами ячеи в 20—24 мм. Посадка сетей на /2, поплавки — берестовые свертки, грузила железные, из разрезан ных трубок, длиной 2—2. 5 см. Высота таких сетей 4. 2—4. 3 м, длина до 75 м. Сети обычно окрашиваются анилиновыми красками в синевато серые тона.

Сетной отлов желтокрылки наиболее интенсивно производится обычно в феврале—марте, когда желтокрылка в основной своей массе держится на глубинах в 10—15 м и мало досягаема для современного вентерного лова на Байкале. Сети выставляются со льда порядками и опускаются на спусковых веревках в придонные слои воды, обычно на 1—1. 5 м над грунтом. Судя по результатам бычковых путин на Малом море в и 1945 гг., когда в этом районе еще весьма широко практиковался облов желтокрылки сетями, на порядок сетей длиной 450 м улов за путину со ставлял всего лишь 3—5 ц. Тем не менее сети все же совершенно необ ходимы при организации широкого облова желтокрылки, так как они имеют значение разведывательных орудий. По сетным ловам удобнее всего следить за временем привала рыбы к берегам, а также выяснять площадь ее подхода.

В то же время, невидимому, несравненно рентабельнее могло быть применение сетей при облове на нерестовых площадях северобайкаль ской желтокрылки и длиннокрылой широко лобки. Поскольку обе эти формы по размерам несколько крупнее, нежели типичная желтокрылка, и поскольку их нерестовые площади располагаются глубже, то, возможно, сетной промысел оказался бы в этом случае даже наиболее выгодным.

При этом, несомненно, бычковые сети следует делать не описанного выше образца, но рамными, с окнами рамы 50x50 см, и лучше использовать полотно из волокна «капрон». Как показали наши опытные сетные ловы в 1951 г., рамные хлопчатобумажные сети уловистее одностенных по раз новидностям Cottocomephorus почти в 3 раза, а рамные из нитки «капрон» — в 6 раз. Лучше всего использовать сети с ячеей в 23—25 мм.

Описанными орудиями ограничивается техника промышленного об лова желтокрылки в настоящее время.

Перейдем к рассмотрению так называемых любительских орудий промысла, широко применявшихся в 1943—1945 гг., особенно в южной оконечности Байкала, и имевших огромное значение в развитии этого промысла вообще.

Наиболее распространенным орудием в то время была подледная удочка, по устройству весьма напоминающая зимние уды, используемые рыбаками для подледного лова хариуса на Байкале, так называемого бармашения, или для облова частиковых рыб на некоторых озерах За падной Сибири и Урала. Удилище бычковой удочки, длиной 40—50 см, обычно на конце, где прикрепляется леска, не менее 1 см в диаметре;

сбоку удилища забиваются два березовых колышка (друг от друга на расстоянии 20—25 см), на которые навивается леска. С противополож ного конца удилище, примерно на 20 см длины, обшивается кошмой или обвивается куском тряпки. Леска для ловли желтокрылки нужна длиной не более 5—10 м;

чаще всего она свивается из конского волоса, в 4 волоска, но нередко употребляется для этого шелковая, фильдеко совая или даже суровая нитка. К леске привязывается крючок (самых мелких номеров), а над ним, на 5—8 см выше, прикрепляется грузило (кусочек свинца в 1—2 г весом).

В качестве приманки для желтокрылки обычно насаживается на крю чок ватный шарик диаметром 2—3 мм, изредка некоторыми рыбаками он заменяется маленьким кусочком сала. Поклев желтокрылки на ку сочек сала, как думают некоторые рыбаки, несколько лучший, нежели на ватный шарик. Однако сало зачастую стаскивается с крючка попав шей рыбой и его приходится заменять новым кусочком, тогда как ват ный шарик обычно используется один и тот же на протяжении несколь ких часов. Таким образом хотя поклев на ватный шарик, может быть, и несколько худший, но зато здесь не тратится времени на частое наса живание новой приманки, что весьма замедляет лов, особенно в холод ную погоду.

Поклев желтокрылки обычно хорошо виден через прорубь, и в районе его привала достаточно спустить крючок на глубину 1. 5—3 м, как на него сразу бросается несколько рыб. Если же вода мутная и лов произ водится на глубине, не видимой в прорубь, то момент захватывания крючка рыбкой обычно ощущается по сотрясению лески удочки. Когда лов ведется в каком-либо новом месте более опытным рыбаком-удиль щиком, то обычно прежде всего им пробивается во льду несколько проб ных лунок, над глубинами приблизительно в 2, 4, 6 и 10 м, и во всех этих лунках на разных горизонтах (отстоящих друг от друга примерно и а 1 м) в течение 8—10) минут производится пробный лов. После того как найдена лучшая в смысле уловистости лупка, начинается массовый отлов рыбы. Через некоторое время лов в такой лунке уменьшается и ры бак вновь обходит все выдолбленные им заранее проруби.

Как показали наши наблюдения в районе Слюдянки в 1943 и 1944 гг., рыбаки-удильщики за полный день лова (с 8 до 17 часов) добывали до 15—17 кг. Наибольший дневной улов удочкой, известный нам, был в рай оне Слюдянки 23 февраля 1945 г. у рыбачки Орловой, которая сдала на рыбоприемный пункт 21 кг рыбы. В среднем в течение марта 1944 г. слю дянские рыбаки-любители вылавливали удочкой за один день по 4. 5 кг.

На протяжении дня улов удочкой был далеко не равномерным. Наиболь шее количество рыбы (обычно около половины дневного улова) прихо дилось на время от 8 до 12 часов;

до 14—15 часов поклев рыбы был еди ничными экземплярами, между 15—16) часами он уже возрастал и оста вался весьма интенсивным до темноты.

В 1943—1945 гг. среди южнобайкальских рыбаков-любителей был популярен также сачок, которым облавливали желтокрылку, но опять таки лишь в подледный период. Сачок представляет собой сетной мешок, пришитый к круглому обручу диаметром 1—1. 5 м, сделанному чаще всего из железного прута толщиной 50—80 мм. Мешок делается из не водной дели с ячеей в 8—12 мм;

глубина его в растяг до 75—100 см. Са чок снабжен на хвосте грузом приблизительно в 1 кг и опускается в про рубь на поводце (не толще 7—8 мм), имеющем внизу уздечку, поддер живающую сачок в горизонтальном положении. На поводке и уздечке, на расстоянии 10—20 см друг от друга, навязываются, чаще на конском волосе, маленькие комочки ваты. Когда над сачком появляется стайка желтокрылок, привлеченная многочисленными ватными комочками, са чок быстро поднимается.

Дневные уловы такими сачками в районе Слюдянки в 1943 г. нередко доходили до 20 кг, тем не менее этот способ лова из любительских мы считаем менее удачным, нежели удочку. Последняя более маневренна, так как не требует продалбливания большой проруби. Для сачка же обычно пробивалась майна диаметром до 2 м, и, если на месте майны в тот или иной день подхода рыбы не было, то рыбак с сачком оставался вообще без улова.

Впрочем уже в 1944 г. рыбаки, имевшие сачки, одновременно ловили и удочкой;

если массового подхода желтокрылки на участке майны не наблюдалось, они в тот день переключались на лов удочкой.



Pages:     | 1 |   ...   | 18 | 19 || 21 | 22 |   ...   | 23 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.