авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

I. Глобализация политической власти и структуры

гражданского общества

Ж.Б. Абдикадырова

г. Алматы

РЕГИОНАЛЬНЫЕ ЦЕНТРЫ СИЛЫ И УСТАНОВЛЕНИЕ

НОВОГО МИРОВОГО ПОРЯДКА

Крушение биполярной системы и окончание холодной войны привели к изменениям в

мировой политике не только на глобальном, но и на региональном уровне. Если раньше любая региональная система международных отношений была ареной конфронтации двух сверхдержав, то с коллапсом Советского Союза, появились своеобразные «региональные вакуумы», которые стремятся занять формирующиеся региональные центры силы. Сегодня эти региональные центры силы претендует на особую роль в региональном масштабе, предъявляют претензии на более активную и заметную внешнеполитическую деятельность.

На современном историческом этапе поменялась привычная схема межгосударственных отношений в регионах, актуальность приобретает изучение региональных центров силы с позиции их центросиловой динамики.

В условиях формирования нового мирового порядка также произошла переоценка самой силы. Так, по мнению Г. Киссинджера, экономическая жизнеспособность станет также важным элементом национальной мощи, как прежде военная сила. Могущество будет складываться из сочетания политических, военных и экономических факторов [1, с. 3].

Первостепенной задачей является определение роли и места региональных центров силы в системе международных отношений в контексте формирования нового мирового порядка. Для этого немаловажно сделать общий анализ характеристики силы и центросиловых параметров государства, претендующего на роль регионального центра силы.

Парадигма силовых характеристик регионального центра силы сводится к следующим общепринятым параметрам:

1. политический потенциал (степень политической мощи и способность влиять на ход региональных и глобальных процессов);

2. экономический потенциал (количественные и качественные параметры собственно экономики и степень ее проникновения в глобальные рыночные структуры);

3. военная сила (военно-стратегический потенциал и способность решать военные задачи);

4. культурно-идеологический потенциал (социально-политическая и психологическая устойчивость нации, степень развития ее культуры и духовности и прочее).

В политологических кругах феномен региональный «центр силы» имеет два определения – широкое и узкое. Первое из них заключается в том, что стране, претендующей на статус регионального центра силы, необходимо иметь центросиловые параметры во всех сферах – военно-стратегической, экономической, политической и культурной. А согласно второй дефиниции государство может быть признано региональным центром силы, обладая лишь одним из этих важных параметров. Действительно, на всемирной карте нет ни одного государства, отвечающего всем требованиям первого определения. Ведь даже Соединенные Штаты Америки, вышедшие победителями в холодной войне, были бессильны перед шокировавшими всю планету террористическими актами 11 сентября 2001 года. Тогда пошатнулась их вера во всемогущество, а главное, ушла спесь, что можно без собственных потерь позиционировать себя мировыми жандармами и блюстителями людских свобод и вселенской демократии. Если еще в прошлом веке государства опирались лишь на военную силу, то в нынешних реалиях растущей взаимозависимости все более возрастает роль и такого фактора, как экономическая мощь страны. Даже один лишь культурно идеологический потенциал страны может вывести его народ на авансцену мировой политики в качестве цивилизационной модели подражания и породить массы последователей его ценностей по всему миру.

Так, появилась другая сила. В этой связи профессор Гарвардского университета Джозеф Най ввел в научный оборот понятие «твердая сила» («hard power»), к которой относятся сами вооруженные силы, и «мягкая сила» («soft power»), которая включает в себя динамизм экономики, профессионализм дипломатии, социальную ориентированность общества на восприятие новой информации, универсальность культурно-идеологических ценностей и прочее [2]. То есть мягкая сила – это форма политической власти, способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности, в отличие от «жесткой силы», которая подразумевает принуждение.

Не имея военной мощи, равной по количественно-качественным показателям к военной мощи глобальных держав, региональные центры силы нашли пути влияния на соседние государства региона путем экономического доминирования, распространения культурно-цивилизационных, религиозных и идеологических установок. Все больше становясь центрами притяжения политических процессов, локомотивами экономических интеграционных образований, идейными вдохновителями движений и течений в политической культуре, они сумели найти свое место в системе региональных международных отношений и оттеснить из них ранее полновластных мировых сверхдержав.

В этом и определяется особая роль региональных центров силы в процессе установления нового мирового порядка.

Очевидно, формирование региональных центров силы привносит определенную «мягкость» в процесс установления нового мирового порядка, позволит избежать единоличного верховенства одной или нескольких гипердержав в регионах. Более того решение политико-дипломатических, социально-экономических, правовых и экологических проблем в различных регионах мира немыслимо без активного участия самих региональных центров силы, а потому будущее регионов мира зависит от их взвешенной и сбалансированной политики.

Использованные источники:

1. Азия: роль ключевых стран в международных отношениях в 1990-е годы. М.: Институт Востоковедения РАН, Международная Ассоциация «За диалог и сотрудничество в АТР», 1995. 289 с.

2. Joseph S. Nye. Soft power: The means to success in world politics. New York: Public Affairs.

2005. 208 p.

Т.А. Велижанская, Е.В. Ивасюк г. Ишим ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ РОССИИ И СТРАН СНГ Развал Советского Союза привел к разрыву целостного хозяйственно производственного пространства, прекращению коопераций, связей между предприятиями, научными производственными объединениями, а также превращению бывших межреспубликанских границ в рамках единой страны в межгосударственные, что повлекло за собой возникновение многочисленных барьеров на пути взаимных торговых и других экономических отношений.

В этих условиях Россия и бывшие советские республики встали перед проблемой формирования новых экономических взаимоотношений и воплощения новой схемы хозяйственного сотрудничества, которая бы не только учитывала интересы каждого из партнеров, одновременно с возможностями достижения максимальных общих результатов развития на основе взаимовыгодного разделения труда, но и позволила минимизировать издержки от развала единой союзной экономики. Этим целям должно было служить Содружество Независимых Государств (СНГ), образованное в декабре 1991 г.

Интеграционные процессы имеют важнейшее значение как фактор восстановления и развития их хозяйственных комплексов. К сожалению, во многих случаях, обсуждение этих проблем не выходит за рамки общих политических деклараций, не воплощается в систему практических действий. Остро ощущается недостаточная разработанность необходимой теоретико-методологической базы.

Предметом исследования данной работы выступает интеграционное объединение двенадцати стран – бывших республик СССР – Содружество Независимых Государств и Российской Федерации.

Экономическая интеграция (integration, от лат. integratio – восстановление) – взаимодействие и взаимоприспособление национальных хозяйств разных стран, ведущая к их постепенному экономическому слиянию. На межгосударственном уровне интеграция происходит путем формирования региональных экономических объединений государств и согласования их внутренней и внешней экономической политики. Взаимодействие и взаимоприспособление национальных хозяйств проявляется, прежде всего, в постепенном создании «общего рынка» – в либерализации условий товарообмена и перемещения производственных ресурсов (капитала, труда, информации) между странами.

В настоящее время, международная торговля стала все более дополняться различными формами международного движения факторов производства (капитала, рабочей силы и технологии), в результате которого за границу стали перемещаться уже не только готовый товар, но и факторы его производства. Прибыль, заключенная в цене товара, стала создаваться уже не только в рамках национальных границ, но и за рубежом. Закономерным результатом развития международной торговли товарами и услугами и международного движения факторов производства стала экономическая интеграция.

Международная экономическая интеграция – это процесс хозяйственного и политического объединения стран на основе развития глубоких устойчивых взаимосвязей и разделения труда между национальными хозяйствами, взаимодействия их экономик на различных уровнях и в различных формах. На микроуровне этот процесс идет через взаимодействие отдельных фирм близлежащих стран на основе формирования разнообразных экономических отношений между ними, в том числе создания филиалов за границей. На межгосударственном уровне интеграция происходит на основе формирования экономических объединений государств и согласования национальных политик.

Факторы развития экономической интеграции:

1. Углубление МПП.

2. Социально-экономическая однородность национальных предприятий.

3. Близкие уровни экономического развития групп стран.

4. Тесное переплетение национальных экономик на микроуровни.

5. Общие границы и условия развития.

6. Развитие коммуникационных возможностей.

7. Общность культурных и исторических традиций.

8. Целеустремленность государственных органов и партий стран относительно интеграционных процессов.

9. Объективна необходимость общего решения глобальных проблем человечества.

Тенденциями международной экономической интеграции является глобализация мировой экономики и регионализация. Развитие МЭО, под воздействием специализации и разделения труда, приводит к глобализации.

Основные черты глобализации:

изменение формы производства, она переходит в международную форму в виде ТНК;

изменение содержания производства и обмена под воздействием специализации, т.е.

ориентация национальной экономики на международные стандарты;

принципиальные изменения в хозяйственной жизни – международные центры управления, международные системы информации, система международных стандартов (ГАТТ, МВФ, органы ООН и т.д.).

Регионализация – исторически сложившаяся региональная общность с едиными экономико-географическими, культурными и т.д. сходствами. Признаками интеграции являются: взаимопроникновение и переплетение национальных производственных процессов;

на этой основе происходят глубокие структурные изменения в экономике стран участниц;

необходимость и целенаправленное регулирование интеграционных процессов;

возникновение межгосударственных (наднациональных или надгосударственных) структур (институциональные структуры).

За последние полтора десятилетия роль стран СНГ во внешней торговле России заметно снизилась: если в 1994 г. на них приходилось 24% товарооборота, то в 2010 г. – только 13,7%, а в 2011г. –16,5%. В то же время три наших главных контрагента из этой группы стран – Белоруссия, Украина и Казахстан – продолжают входить в число важнейших торговых партнеров России.

По данным ФТС России, внешнеторговый оборот России со странами СНГ в году составил 122,4 млрд. долларов США и вырос по сравнению с 2010 годом на 34,2%, в том числе экспорт – 78,3 млрд. долл. США (рост на 31,3%), импорт – 44,3 млрд. долл. США (рост на 39,6%).

Для торговли России практически со всеми странами СНГ характерно значительное положительное сальдо (по итогам 2011 года размер сальдо вырос на 14,3% к 2010 году).

Торговля России со странами СНГ в последние несколько лет развивалась теми же темпами, что и со странами дальнего зарубежья, поэтому в 2005–2010 гг. колебания их удельного веса в общем товарообороте не превышали 1%. Несмотря на снижение удельного веса стран СНГ в экспорте России, сейчас они имеют существенно большее значение для многих российских экспортеров. Дело в том, что указанное снижение произошло главным образом из-за переориентации поставок энергоносителей на рынки дальнего зарубежья в условиях быстрого роста мирового спроса и цен на топливо. Если в 1992–1994 гг. на СНГ приходилось 40% суммарного российского экспорта энергоресурсов в натуральном выражении, то в 2010–2011 гг. – 14,7% (в 2009 г. – 15,9%).

В середине 1990-х гг. в страны СНГ шло 15% нашего экспорта без учета минерального сырья, а в 2011 г. этот показатель превысил 25% (в 2010 г. – 23%). Еще большее значение страны СНГ имеют в экспорте продукции обрабатывающей промышленности (без учета товаров с высокой сырьевой составляющей – нефтепродуктов, удобрений, пиломатериалов и т.п.): в 2000 г. этот показатель равнялся 31%, а в 2011 г. – 55%.

За 2000-е гг. отмечено существенное повышение их доли по широкому кругу промышленной продукции глубокой переработки, многим видам машин и оборудования.

Важной характеристикой российского экспорта в СНГ, тесно связанной с его товарной структурой, является существенно более высокая степень диверсификации товарных поставок по сравнению с экспортом в дальнее зарубежье. Самый высокий показатель диверсификации по экспорту России в двенадцать крупнейших контрагентов в 2011 г. был зафиксирован для Украины (195 позиций с величиной экспорта свыше 10 млн.

долл. по 4-значным кодам ТНВЭД (товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности), за исключением закрытых групп – драгоценных камней и металлов, вооружений и др.). Далее следовали Белоруссия (191 позиция), Казахстан (188) и с большим отрывом – Германия (69), КНР (51), Турция (49), Нидерланды (42), Италия (41), США (39), Польша (36), Великобритания (32). Причем, степень диверсификации экспорта в указанные три страны СНГ устойчиво растет. А если взять только продукцию машиностроения, то степень диверсификации российских поставок в Украину, Белоруссию и Казахстан разительно отличается в их пользу от ситуации с экспортом в дальнее зарубежье.

В импорте России доля стран СНГ неуклонно снижается: в 1990-е гг. она равнялась 25–30%, а к 2011 г. сократилась до 13%. Это обусловлено тем, что РФ активно развивала импорт высококачественных товаров как инвестиционного, так и потребительского назначения, которые государства Содружества чаще всего не в состоянии предложить.

Кризис еще более снизил конкурентоспособность продукции из СНГ на российском рынке.

Страны СНГ обеспечивают основную часть потребностей России в импорте минерально-сырьевых товаров (руд и концентратов металлов, строительного сырья), являются главными поставщиками хлопка – основного сырья для российской легкой промышленности, играют равнозначную странам дальнего зарубежья роль в снабжении России дефицитной плодоовощной продукцией (правда, большая часть импорта которой носит неорганизованный характер). Вместе с тем, многие промышленные товары из СНГ вступают в прямую конкуренцию с российской продукцией, имея дополнительные преимущества в виде мощной государственной поддержки (в первую очередь, это товары из Украины и Белоруссии).

По ряду важных видов промышленной продукции страны СНГ занимают на российском рынке более прочные позиции, чем отечественные производители.

В текущем десятилетии не удалось преодолеть тенденцию ухудшения позиций России на рынках стран СНГ. Среди важных причин этого: низкая конкурентоспособность отечественных обработанных изделий (за немногими исключениями) по сравнению с аналогами, импортируемыми из дальнего зарубежья;

неготовность нашей страны удовлетворить растущий инвестиционный и потребительский спрос государств Содружества на качественные товары с высокими технико-экономическими свойствами;

отсутствие действенных финансовых и иных механизмов стимулирования экспорта.

Создание в этих странах новой транспортной инфраструктуры (прокладка трубопроводов, строительство дорог и других коммуникаций) и возможность диверсификации поставок углеводородов на внешний рынок, расширение привлечения прямых иностранных инвестиций (что обычно стимулируют экспортно-импортные потоки), а также кредитов международных организаций и нерегиональных стран, выравнивание условий хозяйственных связей СНГ с остальным миром – все это усиливает процессы переориентации государств Содружества на рынки дальнего зарубежья.

Страны СНГ и Содружество в целом являются для внешней политики России стратегическим приоритетом. От того, как складываются отношения с ними, во многом зависит прочность международного положения нашего государства. Более того, развитие двусторонних отношений является непременным условием укрепления самого СНГ.

Сегодня, когда интеграционные процессы в рамках Содружества, прямо скажем, «пробуксовывают», наращивание сотрудничества с государствами-участниками на двусторонней основе приобретает для нас дополнительную актуальность. Но хорошие отношения складываются не с каждой страной, что весьма осложняет процесс экономической интеграции.

Использованные источники:

Белоусов Р.Экономика России в обозримом будущем // Экономист. 2007. №7.

1.

Бородин П. Торможение интеграции неплохо проплачивается // Российская Федерация 2.

сегодня. №8. 2005.

Глазьев С.Ю. Развитие российской экономики в условиях глобальных технологических 3.

сдвигов / Научный доклад. М.: НИР, 2007.

Гущин О. СНГ: ожидания и результаты // Российская Федерация сегодня. 2005. №2.

4.

А.И. Ковальчук, С.И. Черноморченко г. Тюмень ХАРАКТЕРИСТИКА СОЦИАЛЬНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ РАЗВИТИЯ КАНАДЫ Работа выполнена при финансовой поддержке ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы, ГК 14.740.11.1377.

Существующая динамика инновационной активности российской экономики демонстрирует низкую скорость увеличения основных показателей (доля промышленных предприятий, осуществляющих технические инновации;

удельный вес инновационных товаров, работ, услуг в общем объеме отгруженных товаров, выполненных работ, услуг и т.д.). В связи с этим необходимо изучения опыта других стран по формированию устойчивого развития территорий.

Концепция устойчивого развития Канады представляет большой интерес для всего мирового сообщества и, прежде всего, в силу того что Канада – одна из стран обладающих наилучшими стартовыми условиями для устойчивого развития (70% территории – ненарушенные при росте экосистемы, высокий уровень социально-экономического развития). Еще на рубеже нынешнего века в экономически стабильной Канаде сделан важный поворот к построению инновационного общества, основанном на высоком образовательном уровне, позволяющим реализовывать более высокие темпы развития страны, его качественных показателей за счет внедрения этих знаний в практическую деятельность. Канада стала на путь принципиального изменения своей образовательной и научно-технической политики, имеющей целью все общественные структуры, формирование нового инновационного потенциала. Речь фактически идет об изменении ценностных ориентиров канадского общества, о потенциальных путях его развития, о создании такой экономики, которая в современной зарубежной научной литературе получила определение «экономика, основанная на знаниях» ( knowlegde – based economy).

Следует отметить, что Канада, начиная еще с 1990 года, одной из первых стран в мире стала реализовывать национальную стратегию устойчивого развития – «Зеленый план».

Важно отметить, что стратегию устойчивого развития имеет каждое канадское федеральное ведомство, все существующие отраслевые стратегии устойчивого развития Канады координирует Министерство окружающей среды, которое ответственно и за разработку национальной стратегии устойчивого развития. Федеральное правительство, правительства провинций и территорий имеют консультативные органы – «Круглые столы по вопросам охраны окружающей среды и экономическому развитию». Каждый круглый стол объединяет в своем составе представителей правительства, бизнеса, профсоюзов, образовательных учреждений, экологических групп и коренного населения. Программа управления территорией р. Фрейзер – опыт регионального подхода к реализации стратегии устойчивого развития бассейна реки, в пределах которого проживает более 2 млн чел. Программа объединяет правительственные учреждения федерального, провинциального, и честного уровня, широкие слои местного и коренного населения. Сотни поселков и местных общин по всей Канаде также активно разрабатывают планы и стратегии устойчивого развития. На фоне Канады своей продуктивной деятельностью по реализации основных положений устойчивого развития выделяется провинция Манитоба. В провинции принят Закон об устойчивом развитии. В центре провинции городе Виннипег действует неправительственный Международный институт устойчивого развития (International Institute for Sustainable Development). В Виннипеге находится и постоянно действует секретариат Совета министров окружающей среды (СМОС) Канады. Основная цель СМОС – координация деятельности Министерств окружающей среды канадских провинций. Решение институциональных проблем перехода к устойчивому развитию, основанное на широком привлечении к обсуждению и принятию соответствующих решений широких слоев общественности – важный опыт Канады, который имеет значение для многих стран мира.

Канада реализует англо-саксонскую модель местного самоуправления, которая характеризуется высоким уровнем самостоятельности органов местного самоуправления, свободой в принятии управленческих решений и косвенным государственным контролем, что способствует развитию инновационной активности населения. В разработке стратегии устойчивого развития страны осуществляется акцент на содействие человеческому развитию, без которого немыслимо инновационное развитие. Вполне очевидно, что справедливость, расширение прав и возможностей помогают людям обрести большую свободу выбора, расширяет их права и возможности, дает умение жить другой, творческой жизнью. Люди как индивидуально, так и в группах – одновременно являются и бенефициариями, и движущей силой развития. Важно, что свобода и потенциал, позволяющие жить полноценной жизнью, не сводятся только к удовлетворению важнейших потребностей. Данные категории «свобода» и «возможность» раскрывает многосторонность жизни человека и не сводят ее только к понятиям жизненного уровня и потребления [1, с. 27]. Следует отметить, что Канада занимает шестое место среди стран с очень высоким уровнем человеческого развития, при этом индекс человеческого развития составлял в году – 0,908 ( в Австралия, которая к занимает второе место, индекс человеческого развития составлял в 2011 году – 0.929). Индекс человеческого развития является суммарным показателем развития человека, он демонстрирует средний уровень достижений страны по трем базовым измерениям развития человека: долголетию и здоровью, доступу к знаниям и достойному уровню жизни.

Социальные показатели Канады разделены на три основные категории:

самодостаточность, равенство и социальная сплоченность.

Таблица Основные категории социальных показателей в Канаде Категории Содержание информации Показатели Самодостаточность Финансовая самостоятельность Занятость населения лиц в экономике и обществе Равенство Мера равенства возможностей Мобильность между поколения (возможность вырваться из своего социального класса) Справедливость распределения Пожилая бедность, детская ресурсов бедности, нищета трудоспособного возраста, неравенство в доходах, и гендерный разрыв в доходах Социальная Степень, в которой люди Явка избирателей и социальная сплоченность участвуют в жизни своих общин изоляция Мнение о своей жизни и общинах Доверие к парламенту, удовлетворенность жизнью Нарушения общественной жизни Убийства, кражи, нападения и самоубийства Совет конференций Канады также выпускает отдельный табель экономики, образования и профессиональной подготовки, инноваций, окружающей среды и здравоохранения [1, с. 34].

Социально-экономическому развитию региона и повышению качества жизни в нем способствует, прежде всего, такой ориентир общественной системы как АДАПТИВНОСТЬ.

Наиболее предпочтительные показатели для оценки его развития касаются освоения новых навыков и способностей, что является следствием получения качественного образования, повышения квалификации, саморазвития в свободное время. Все это ведет к освоению роли новатора у индивидов, что в определенной степени влияет и на уровень индекса удовлетворенностью жизни: в 2011 году в Канаде показатель общей удовлетворенностью жизни составил 7,7 (0 –наименьший уровень, 10- наибольший уровень).

Способность воспользоваться имеющимися возможностями характеризует ориентир системы региона СВОБОДА ДЕЙСТВИЙ, наиболее значимыми для него являются уровень доходов и образования, а также равенство распределения доходов. Здесь к показателям устойчивого развития Канады стоит присоединить показатели социальной мобильности, отражающие возможной перехода в более высокий социальный класс.

Ориентир ЭФФЕКТИВНОСТЬ отражает умение организовать инновационный процесс за счет создания рабочих мест, снижения споров на рабочем месте и количества забастовок, повышения производительности труда.

Динамичному развитию региона, продуктивной жизни, а также сохранению достигнутого содействуют низкие показатели ориентира БЕЗОПАСНОСТЬ, такие как заболеваемость населения, младенческая смертность, преступность, травмоопасность работы.

Повышению общего благосостояния в рамках региона в итоге способствует ориентир СУЩЕСТВОВАНИЕ, для которого определяющими являются наличие вакансий на рынке труда, доступ к ограниченным ресурсам, а также ориентир СОСУЩЕСТВОВАНИЕ, отражающий участие населения в общественной жизни региона.

Ориентиры, обусловленные системой (РЕПРОДУКТИВНОСТЬ, ПСИХОЛОГИЧЕС КИЕ ПОТРЕБНОСТИ, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ), способствуют снижению социальной напряженности, повышению уровня удовлетворенности общественной системой среди населения, что ведет к формированию общего благоприятного фона для осуществления инновационной деятельности.

Применение системы показателей устойчивого развития Канады вполне оправданно для оценки инновационного развития региона, так как служит примером успешного управления инновационным процессом, но требует доработки с учетом специфики конкретных регионов.

Использованные источники:

1. Доклад о человеческом развитии 2011 года. Устойчивое развитие и равенство возможностей: лучшее будущее для всех / Пер с анг;

ПРООН. М.: Весь мир, 2011.

2. Теория и методология исследования социальных проблем / отв. ред. Р.С. Гринберг, Т.В. Чубарова;

Ин-т междунар. экон. и полит. исслед. М.: Наука, 2005. 189 с.

Л.Л. Кучак г. Ишим ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ:

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Идея гражданского общества первоначально была сформулирована как философская концепция, но со временем стала одной из основополагающих проблем политико философской мысли и общественных движений Запада. Можно сказать, что понятие «гражданское общество» восходит своими корнями еще к идее полиса Аристотеля, однако как категория впервые появляется в работах Т. Гоббса, Дж. Локка и получает дальнейшую теоретическую разработку в трудах Ж.Ж. Руссо, Ш. Монтескье, И. Канта, Г. Гегеля, К. Маркса и других философов [12].

В настоящее время понятие «гражданское общество» содержательно обогатилось и является многозначным, существует множество различных подходов и теорий к определению гражданского общества, как в отечественной, так и в западной гуманитарной литературе. Так, некоторыми исследователями «гражданское общество» рассматривается, чаще всего, с оценочных позиций, как «хорошее общество», «общество с развитыми экономическими, культурными, правовыми и политическими отношениями между его членами, не зависимое от государства, но взаимодействующее с ним;

общество граждан высокого социального, экономического, политического, культурного и морального статуса, создающих совместно с государством развитые правовые отношения» [10, с. 76].

Г.Г. Дилигенский представляет гражданское общество как совокупность отношений и институтов, функционирующих независимо от политической власти и способных на нее воздействовать [5]. По мнению С.Г. Кара-Мурзы, центральной идеей гражданского общества стала частная собственность и все то, что связано с ее неприкосновенностью. Установление гражданского общества требует разрушения всяческих общинных, солидарных связей и превращения людей в индивидуалистов, которые уже затем соединятся в классы и партии, чтобы вести борьбу за свои интересы. Это – полное принципиальное отрицание соборной личности, т.е. «гражданское общество – это условное, зашифрованное наименование такого способа совместной жизни, с которым неразрывно сцеплены важнейшие условия, в совокупности и определяющие тип цивилизации – рыночную экономику и демократию западного типа…» [7, с. 104].

В ходе своего становления гражданское общество приобрело достаточно сложную внутреннюю структуру, которая состоит как из множества горизонтальных связей, так и нескольких их уровней или слоев. Базовую основу гражданского общества составляют экономические отношения, отличающиеся многообразием форм собственности при соблюдении интересов личности и общества в целом. Наличие собственности является основополагающим условием свободы личности в любом обществе. Социокультурные отношения – это следующий уровень, который состоит из этнических, религиозных, семейно-родственных и других устойчивых связей.

Наконец, отношения, основанные на политических и культурных предпочтениях, связанные с индивидуальным выбором и ценностными ориентациями, составляют верхний слой гражданского общества (политические партии (неправящие), различные группы по интересам, клубы, группы давления, неформальные движения и т.п.). Г. Гегель считал, что корпорации являются неотъемлемой чертой гражданского общества и, наряду с семьёй, составляют нравственный корень государства. «В наших современных государствах граждане лишь в ограниченной мере принимают участие во всех общих государственных делах;

однако необходимо предоставить нравственному человеку, кроме его частной цели, еще и всеобщую деятельность. Это всеобщее, которое государство не всегда ему дает, он находит в корпорации»[3, с. 233]. Тем самым обеспечивается культурно-политический плюрализм, являющийся отличительной чертой гражданского общества.

Одним из важных отличий гражданского общества является также и способность к объективному самоотчету, развитое самосознание. Оно способно через этику деятельности и тип личности создавать новое знание и материально его воплощать. Не случайно именно в гражданском обществе по мере его становления формировались неэкономические факторы хозяйственной деятельности социума и человека: этика труда, а, следовательно, и соответствующие духовные ценности были заданы типом личности работающего человека [6].

Атмосфера гражданского общества – это обычная среда, в которой осуществляется повседневная деятельность людей, и в которой они вольно или невольно принимают участие.

Формы гражданского общества в разных цивилизациях достаточно сильно отличаются друг от друга во многом именно в силу того, что на повседневную жизнь людей особенно ярко накладывают свой отпечаток национальные и культурные традиции, религиозные верования и исторические особенности. Русский философ А.И. Герцен справедливо заметил: «Кто в мире осмелится сказать, что есть какое-нибудь устройство, которое удовлетворило бы одинаковым образом ирокезов и ирландцев, арабов и мадьяр, кафров и славян?» [1, с. 58].

Так, например, гражданское общество западной цивилизации формировалось под воздействием протестантской этики труда и индивидуализации общественной сферы. А опыт становления гражданского общества в некоторых странах Востока (Сингапур, Тайвань, Южная Корея и т.п.) свидетельствует, что возможно его развитие без индивидуализации западного типа и при усилении издавна существовавшей модели культуры (религии), например на базе конфуцианства, и сохранении традиционных политико-психологических феноменов поведения и сознания.

Очевидным представляется вывод о сложном и длительном характере становления гражданского общества в России, которое, безусловно, отличается как от западного, так и от восточного его вариантов. Известный русский мыслитель Данилевский Н.Я. предупреждал, что «политические формы, выработанные одним народом, собственно только для одного этого народа и годятся» [4, с. 57]. Поэтому в процессе развития гражданского общества необходимо учитывать традиционную специфику российского общества. Хотя, сейчас, конечно, трудно понять, что считать традиционной основой. Но, многие исследователи единодушны в том, что, например, «российская империя в начале ХХ века представляла преимущественно традиционную страну, в которой социальную основу традиции составляло крестьянство с его общинным мироощущением, а духовную основу – религиозная вера». [9, с. 71].

Следует признать, что особенности исторического развития России препятствуют формированию в ней полноценного гражданского общества. Одним из таких важнейших факторов, изменивших направление исторического пути России, стало двухвековое монголо татарское иго, которое, с одной стороны, стимулировало развитие государственных авторитарных тенденций, а, с другой – подавило ростки гражданской самодеятельности в виде многочисленных городских собраний – вече. В этом смысле Россия оказалась ближе к восточной традиции, нежели к западной. На этой констатации нельзя, однако, ставить точку.

После реформы 1861 г. в России появились первые ростки современного гражданского общества. Оно складывалось на основе этикоцентристской модели как совокупности людей, связанных общими ценностями сотрудничества и солидарности, и для которых важны прежде всего этические (а не экономические) приоритеты.

Например, в России XIX века широко были распространены купеческие гильдии. Они активно занимались благотворительной деятельностью. К тому времени насчитывалось около 1404 благотворительных организаций по всей стране. Средства благотворительных обществ составляли членские взносы, добровольные поступления и пожертвования.

Издавались специальные журналы – «Вестник благотворительности» и «Трудовая помощь» [13].

Во второй половине XIX века свою определенную нишу в общественной самодеятельности занимало культурно-просветительное движение, которое, развивалось у нас весьма самобытно: возникнув под влиянием Запада, оно в итоге превратилось в российский феномен. В его основе лежал интерес к русской национальной культуре и природе русского характера. Многие проявления такого интереса хорошо известны – это «хождение в народ», либерализм с его идеей «малых дел», открытие исконно русских тем в искусстве.

Культурно-просветительная деятельность интеллигенции среди простого народа с начала её осуществления в дореволюционной России являлась ярким примером проявления частной и общественной инициативы. Главным мотивом для подвижников просвещения была идея бескорыстного служения народу на благо его просвещения и приобщения к ценностям культуры. Всю вторую половину XIX века представители передовой, демократически настроенной интеллигенции, и прежде всего народники, были озабочены проблемой возвращения долга интеллигенции перед народом в виде разносторонних знаний.

К началу ХХ века деструктивные действия радикально настроенной части интеллигенции стали вытесняться трезвой практической общественной деятельностью, в основе которой лежала идея «малых дел». Были достигнуты значительные успехи в развитии земского самоуправления, национальной сети разнообразных общественных объединений. Тысячи обществ и объединений, созданных до революции 1917 года, позволяли частной инициативе реализовываться в разнообразных сферах практической гражданской деятельности, что помогало избегать стремлений, во-первых, к эгоистической страсти к наживе, порицаемой православной церковью и традиционной русской культурой, и, во-вторых, к нигилизму, характерному для радикальной интеллигенции.

В начале XX века, в связи с бурным ростом капитализма, развитие структур гражданского общества в России получило дополнительный сильный толчок. Однако самодержавная власть всячески тормозила рост гражданской активности населения и формирование гражданских институтов. Поэтому ко времени революций 1917 года гражданское общество в России оставалось лишь на начальной стадии развития.

Впоследствии, особенно в годы сталинского правления, элементы, из которых обычно складывается гражданское общество – рыночные структуры, крестьянское хозяйство, независимые профессиональные, предпринимательские, конфессиональные и другие союзы и ассоциации,- были разрушены.

В 1991 году российский народ претерпел новую трансформацию в виде перехода от социализма к капитализму. Неолиберальная трансформация показала, что смена формы собственности на средства производства не обязательно ведет к эффективному и справедливому порядку, а наличие атрибутов демократического устройства, расширение прав человека не обязательно является показателем становления правового государства и ведет к гражданскому обществу [9].

В условиях очередной трансформации общество было ввергнуто, говоря словами Х.

Ортеги-и-Гассета, в «абсурдное состояние духа», когда народ больше всего «заботит собственное благополучие, и меньше всего – истоки этого благополучия. Не видя в благах цивилизации ни изощренного замысла, ни искусного воплощения, для сохранности которого нужны огромные и бережные усилия, средний человек и для себя не видит иной обязанности, кроме как убежденно домогаться этих благ единственно по праву рождения»

[11, с. 74]. Однако в постсоветское время происходит либерализация общественного сознания, утверждение новых ценностных установок, появляется активное меньшинство.

Одной из актуальных проблем в дискуссиях этого периода стала проблема гражданского общества, и, в частности, ее конкретный аспект: возможно ли формирование основы гражданского общества в посткоммунистическом мире на иных, не западных ценностях? Специфика постановки данной проблемы была тесно связана с тем историческим и культурным контекстом, в котором происходила сама дискуссия. В ней можно выделить два принципиальных положения:

интерес к концепции гражданского общества в России имеет идеологический отпечаток особого варианта модернизации, пройденной социалистическими странами в XX в. на основе внедрения марксистской концепции;

он рассматривается как один из вариантов «западного пути» развития, альтернативный либеральному;

то общее, что существует между Западной и Восточной Европой в идеологическом и политическом плане, в конечном итоге сводится к проблеме актуальности либеральных ценностей в постиндустриальную эпоху.

Современная гуманитарная наука долгое время страдала европоцентризмом, когда господствовало убеждение в том, что западная модель гражданского общества, основанная на индивидуализме и «морали успеха», одинаково применима в любой стране. Сегодня, в результате проведенных сравнительных исследований, такой подход уже практически изжит.

Переоценивается основной принцип западного гражданского общества: «не человек для общества, а общество для человека», который справедливо критикуется за игнорирование коллективных ценностей и агрессивный антропоцентризм. Гражданское общество должно не только защищать индивидуальные интересы, но и создавать способы достижения их баланса.

В этом смысле оно реализует коллективные интересы нации как единого организма на основе защиты общего блага – коллективных ценностей, без которых ни одно общество не в состоянии развиваться гуманно и гармонично.

Поэтому коллективистская модель гражданского общества, которая развивалась в России в течение длительного времени под влиянием православия и общинных традиций, является более гуманной и вполне совместимой с идеалами современного демократического общества. В рамки коллективистской модели органично вписывается этикоцентристская традиция гражданского общества как совокупности людей, связанных общими ценностями сотрудничества и солидарности, где на первый план выдвигаются не холодные отношения обмена, а теплые отношения соучастия, выстраиваются этические (а не экономические) приоритеты, которые защищают личность и права каждого человека гораздо более полно.

Если экономикоцентристское гражданское общество рождает массового потребителя и примитивную массовую культуру, то этикоцентристская модель способна совершенствовать человеческие отношения, развивать культурную традицию, апеллируя к высоким ценностным идеалам [1, с. 59].

Эти ценности не могут быть чужды политически ответственной элите и гражданам любого современного государства, в том числе и России. Другое дело, что реальное освоение и осознание этих ценностей предполагает сложный и продолжительный путь. Политическая мудрость правящего класса должна определяться его умением совмещать общее с особен ным, обусловленным спецификой страны, ее культуры, социальной и политической истории, реальным местом в мировом политическом сообществе [8, с. 41-54]. В стране должны возникнуть нравственные центры (национально ориентированные лидеры, политическая элита, общественные организации и, наконец, само государство), в которых идеи служения народу и отечеству должны стать не только формальными базовыми ценностями их государственной философии. Они должны стать ценностями всего российского народа.

Здесь коренится и ответ на сформулированный выше вопрос. Важно понимать, что в России в силу ее исторических, и прежде всего, ценностно-культурных и ментальных особенностей, а также в силу самой специфики российских трансформаций, осуществляемых в основном «сверху», тип гражданского общества будет и должен отличаться от его западно европейских образцов. Для этого есть основания – «единые, глубинные основы российского менталитета, сочетающее в себе позитивные элементы общественных ценностей и государственного целеполагания, которые в состоянии сохранить естественноисторическую целостность России и восстановить ее социально-историческую интеграцию» [9, с. 234].

Учитывая неоднородность России, можно предположить, что складывающаяся в ней модель гражданского общества будет также неоднородной – с элементами гражданских институтов «восточного» (азиатского) типа. Однако доминирующими в ней будут черты, сближающие ее с моделью гражданского общества, исторически сложившейся в Западной Европе.

Использованные источники:

Василенко И.А. Политология. М.: Гардарики, 2004. 288 с.

1.

Галкин А.А. Корпоративизм как форма отношений между государством и 2.

обществом // »Полис». 2000. №6.

Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990.

3.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения 4.

Славянского мира к Германо-Романскому. 6 издание. СПб.: Издательство «Глагол», 1995.

Дилигенский Г.Г. Что мы знаем о демократии и гражданском обществе? // Pro et Contra.

5.

Гражданское общество. М., 1997. С. Ирхин Ю.В. Политология. М.: «Экзамен». 2006. 686 с.

6.

Кара-Мурза С.Г. Истмат и проблема восток – запад. М.: Издательство, 2002.

7.

Карпова Н.В. Политическая культура в процессе становления гражданского 8.

общества // Вестник Московского ун-та. Серия 18. Социология и политология. 2006, № 1.

С. 41-54.

9. Локосов В.В. Трансформация российского общества (социологические аспекты). М.: РИЦ ИСПИ РАН, 2002.

10. Ольшанский Д.В. Политико-психологический словарь. М.: Академический проект, 2002. 76 с.

11. Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс. Избранные труды. М., 2000.

12. Слесарева Г.Ф. Гражданское общество в истории политической мысли Европы (от античности до первой трети XIX века) // Международный исторический журнал. 2000. №10.

13. Яновский А. Е. Общественное призрение и благотворительность в России. Л., 1991.

Маисеева Е.В.

г. Курган ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ АКЦИИ КАК ВИЗУАЛЬНАЯ ФОРМА ВЫРАЖЕНИЯ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ В последнее время становится весьма актуальным и распространенным использование визуальных форм протеста современными молодежными движениями.

Данное утверждение можно доказать на примере деятельности неонацистского движения современной России «Сопротивление» и Арт-группы «Война».

Современные молодежные сообщества креативно подходят к выбору средств и способов отстаивания своих интересов, политической позиции и несогласия с действующим режимом, выраженного в протестном настроении.

Творя перфоманс на политической сцене страны, молодые люди, представители различные молодежных движений, отдают предпочтение неординарным способам:

флэшмобам, граффити и иным художественным акциям, отражающим российскую действительность.

Подобные акции отчасти можно назвать революционными средствами, которые призваны обратить внимание на реалии современной жизни.

Арт-группа «Война» – современная московская арт-группа, действующая в области концептуального протестного уличного искусства. Получила известность благодаря нескольким скандальным художественным акциям, одна из которых была включена февраля 2011 года в шорт-лист VI всероссийского конкурса в области современного визуального искусства «Инновация» в номинации «Произведение визуального искусства». А 7 апреля ей присудили премию, о чём было объявлено на церемонии. Победителю «Инновации» полагались 400 тысяч рублей, однако получать их никто не вышел.

Эту премию Арт-группа «Война» передала межрегиональной правозащитной ассоциации «Агора», цель деятельности которой – объединение усилий гражданского общества в области защиты прав человека [1].

Если первоначально в состав арт-группы входили несколько жителей Москвы и Санкт-Петербурга, то в дальнейшем группа набрала такие обороты, что в их «неорганизованную» структуру влились жители разных городов, самоорганизация которых осуществляется по средством социальных сетей, а поддержку их деятельности оказывает известный во всем мире художник граффити из Великобритании Бэнкси, Артемий Троицкий, Андрей Ерофеев, Александр Иванов, Борис Куприянов, Андрей Ковалев, Александр Косолапов, Андрей Лошак, Сергей Пахомов и Олег Кулик, а также карикатурист, художник, член Союза художников России, Академик Академии графического дизайна Андрей Бильжо.

Идеология движения «Сопротивление» базируется на объединении людей, разочаровавшихся в прежних политических и социальных системах и идеях, которые, по их мнению, доказали свою полную несостоятельность и нежизнеспособность.

Они выступают за объединение народного организма в единую организованную силу, не раздираемую религиозными, а также ложными идеологическими и политическими противоречиями.

Сторонники этого движения стремятся не столько к установлению определенного государственного строя, сколько к коренному переустройству всей жизни общества, смысл которой они усматривают в жертвенном служении идеям социальной справедливости, духовного и физического оздоровления нации. Общество рассматривается ими как «больное сверху донизу».

Движение выступает за то, чтобы государство обеспечивало возможность постоянного совершенствования социальных и политических форм, применяя их к потребностям жизни современного мира, сохраняя при этом душу и характер нашего народа.

Движение выступает радикально против противоестественных привычек и пороков, таких как алкоголизация, употребление наркотиков, разлагающих основы семьи и подрывающих духовное и физическое здоровье граждан государства, а, следовательно, и основы самого государства. «Сопротивление» активно пропагандирует здоровый образ жизни и массовый спорт, как залог успеха в укреплении духа и здоровья соотечественников.

Френчный знак, представляющий собой изображение головы волка, а также символика спорта и здорового образа жизни, отказа от вредных привычек и призыв к справедливости находят свое отражение как в агитационных материалах движения «Сопротивление», так и в граффити, которые заполонили провинциальные города современной России [2].

В г. Кургане наиболее распространены контркультурные граффити (65 %), причем наибольшее количество таких граффити приходится на неблагополучные районы (30 %) и центральную часть города (28 %). Такие показатели отчасти могут быть обусловлены недостаточностью организованных форм досуга среди молодежи региона [3, с. 37].

Наиболее ярко выражают протестное содержание молодые националисты в своих трафаретах, которые в 2010 году приобрели наибольшую популярность. Часто можно увидеть на стенах такие надписи: «Скажи нет заразе!», «Хватит бухать!», «Кури, бухай, рожай уродов!», «Кто бухает, тот уже не решает!», «Бухло не решает!» и др. со ссылкой soprotivlenie.su.

Анализируя все вышесказанное, можно резюмировать, что молодое поколение в политике, заявляя о своей политической позиции, отношении к актуальным проблемам современности в мире и в России в частности, акцентирует внимание на креативноссти протеста, выраженного преимущественно в визуальных формах.

Использованные источники:

1. www.asi.org.ru/ASI3/main.nsf/0/1013170243F881EBC3257287003CBEA 2. www.soprotivlenie.su 3. Бритвина И.Б., профессор кафедры ИМК и брендинга УрФУ. Молодёжь дотационного региона // Социальное развитие региона: Материалы Всероссийской научно практической конференции 15 декабря 2009 года. Тюмень: ТюмГНГУ, 2009. С. 36-41.


А.В. Малахова г. Тюмень СОЦИАЛЬНОЕ САМОЧУВСТВИЕ КАК ПОКАЗАТЕЛЬ СОЦИАЛЬНОГО БЛАГОПОЛУЧИЯ МОЛОДЕЖИ Происходящие в современном российском обществе социально-экономические и политические преобразования создают новые условия для жизнедеятельности молодёжи, её самореализации, кроме того, усложняется сама институциональная среда. Именно поэтому в качестве приоритетного направления социально-экономической политики провозглашается осуществление государственной молодежной политики. Её реализация призвана создавать условия для обеспечения экономической стабильности общества, а также вхождения новых поколений во все общественные структуры.

Молодёжь в значительной части обладает тем уровнем мобильности, интеллектуальной активности и здоровья, который выгодно отличает её от других групп населения. Вместе с тем, как справедливо отметил немецкий социолог Карл Мангейм (1893 1947), молодёжь ни прогрессивна, ни консервативна по своей природе, она – потенция, готовая к любому начинанию [1]. Как особая возрастная и социальная группа молодежь всегда по-своему воспринимала ценности культуры, что порождало в разные времена молодёжный сленг и эпатирующие формы субкультуры.

Эта демографическая группа населения в значительной части обладает тем уровнем мобильности, интеллектуальной активности и здоровья, который выгодно отличает её от других групп населения. Учитывая специфику данной социальной группы, перед любым обществом стоит вопрос о необходимости минимизации издержек и потерь, которые несёт страна из-за проблем, связанных с социализацией молодых людей и интеграцией их в единое экономическое, политическое и социокультурное пространство. Именно от позиции молодежи, ее уверенности в завтрашнем дне, активности во многом предопределяется развитие нашей страны.

Степень реализации ценностных ориентации молодых людей, выступая в качестве смысложизненных установок, оказывает влияние на уровень социального самочувствия субъекта. Одним из важнейших аспектов изменения современного российского общества в целом стала трансформация института семьи, что объясняется утратой прежней нормативной роли современной семьи как социального института, а также расширением спектра ее функций и в повышении значимости для россиянина узкогрупповых семейных интересов.

Ценность собственной (нуклеарной) семьи для россиян (особенно для молодежи) прочно утвердилась на лидирующей позиции, оттеснив на второй план заботу о материально обеспеченной жизни, что может свидетельствовать об атомизации членов общества.

На современном этапе развития российского общества социальное самочувствие молодежи в целом характеризуется:

1. высокими показателями удовлетворенности жизнью, социального оптимизма, уверенности в себе и своих силах, наряду с такими факторами, как низкая включенность молодежи в общественно-политические процессы, низкие показатели самостоятельности и социально-энергетического потенциала, 2. превалированием семейных ценностных ориентаций, стремлением дифференциации себя и своей семьи от других, наряду с низким показателем защищенности от основных социальных проблем-опасностей, 3. завышенной самооценкой молодежью материального положения своей семьи, что может свидетельствовать об иных приоритетах потребностей в самореализации и самоактуализации молодежи.

Эмпирической базой послужило мониторинговое исследование «Молодежная политика в Тюменской области», проведенное в 2011 году Тюменским Государственным Университетом. Всего было опрошено по югу Тюменской области 1222 человека в возрасте от 14 до 35 лет. Выборка квотировалась по полу, возрасту и типу поселения (городская и сельская молодежь). Ошибка выборки составила 2,8% по одному признаку.

В социальном самочувствии в концентрированном виде отражаются степень адаптации к современной социально-экономической ситуации, ожидание будущего, самооценки успеха, уровень тревожности и пр. В данном исследовании для оценки уровня социального самочувствия молодежи использованы такие показатели как: степень удовлетворенности своей жизнью в целом;

оценка изменений жизненной ситуации в сравнении с предыдущим периодом;

степень удовлетворенности отдельными компонентами (сторонами) жизни;

оценка перспектив самореализации в регионе (в своем населенном пункте). По данным показателям осуществлен расчет соответствующих индексов социального самочувствия (см. табл. 1).

Таблица Удовлетворены ли Бедная Богатая Городская Сельская В целом по Вы… молодежь* молодежь** молодежь молодежь выборке жизнью в целом 0,5 0,77 0,66 0,6 0, Оценка изменений 0,53 0,72 0,67 0,61 0, жизни за этот год жилищными условиями 0,41 0,77 0,62 0,61 0, возможностями для 0,48 0,73 0,66 0,52 0, получения образования имеющимися условиями для отдыха 0,42 0,69 0,58 0,47 0, и проведения досуга качеством получаемого образования (для 0,51 0,71 0,63 0,56 0, учащихся) работой (для 0,31 0,66 0,53 0,44 0, работающих) своими достижениями 0,49 0,73 0,64 0,61 0, и успехами в жизни Общий индекс удовлетворенности 0,42 0,72 0,6 0,54 0, компонентов жизни Оценка условий для реализации жизненных 0,51 0,68 0,66 0,45 0, планов Сводный показатель социального 0,49 0,75 0,65 0,56 0, самочувствия *Бедная молодежь – относятся респонденты, на вопрос о материальном положении отметившие, что им денег не хватает даже на продукты питания или хватает только на продукты питания.

**Богатая молодежь – относятся респонденты, ответившие «трудностей нет» или «ни в чем себе не отказываем».

Данные индексы наглядно показывают, что уровень социального самочувствия молодежи юга Тюменской области достаточно высок и в целом преобладают позитивные настроения. Стоит обратить внимание на то, что индекс удовлетворенности жизнью в целом и оценка изменений чуть выше, чем удовлетворенность отдельными компонентами жизни, что еще свидетельствует об оптимистичном восприятии жизни.

Максимально значимым фактором в оценке своей жизни оказывается материальное положение (корреляция Спирмана 0,267 при максимальном уровне значимости). На рисунке 1 наглядно представлено как меняется доля тех, кого жизнь устраивает и кого она не устраивает в группах по материальному положению.

Рис. 1. Удовлетворенность своей жизнью по материальному положению (в % от опрошенных) В группе субъективно относящей себя к самым бедным (денег не хватает даже на продукты питания) доля тех, кого жизнь не устраивает, на 14% превосходит долю удовлетворенных своей жизнью. Во всех более благополучных по материальному положению группах позитивные оценки преобладают. Среди самых обеспеченных отметили, что их жизнь устраивает 83% опрошенных.

Более обеспеченные респонденты также чаще отмечают улучшение своей жизни.

Среди тех, кому денег не хватает даже на приобретение продуктов питания, сказали о позитивных изменениях примерно четверть опрошенных (24%), а ухудшение жизни отметили 28%. Среди наиболее обеспеченных ситуация прямо противоположная: жизнь улучшилась у 79%, а ухудшилась лишь у 6% опрошенных. Таким образом, наглядно видно, каким образом усиливается дифференциация населения: бедные живут все хуже, а богатые лучше.

Удовлетворенность жизнью в целом определяется самыми разными факторами.

Анализ корреляционных зависимостей показал, что сильнее всего удовлетворенность жизнью в целом связана с удовлетворенностью своими достижениями и успехами в жизни и удовлетворенностью своими жилищными условиями.

Более половины опрошенных (56%) удовлетворены своими жилищными условиями.

Выше показатели удовлетворенности материальным положением среди учащихся, т.е.

молодых людей 14-17 лет, не женатых и незамужних, для которых пока эта проблема пока не так актуальна, а также среди более обеспеченных слоев населения. Четверть опрошенных молодых людей не удовлетворены своими жилищными условиями. Чем ниже материальное положение респондентов, тем выше показатели неудовлетворенности. Наименее обеспеченная молодежь почти в половине случаев не удовлетворена своими жилищными условиями. Так, не удовлетворены своими жилищными условиями 57% тех, кому не хватает даже на питание, и 41% тех, кому хватает только на питание и обязательные выплаты.

Аналогично вышесказанному, большинство опрошенных (54%) удовлетворены своими достижениями и успехами в жизни. Но здесь важное влияние на удовлетворенность жизнью оказывает удовлетворенность работой. Настораживает то, что степень удовлетворенности работой среди молодежи чуть ниже, чем удовлетворенность по всем остальным компонентам. Среди опрошенных удовлетворены своей работой лишь около трети работающих (31%), а 27% не удовлетворены ею.

Таким образом, среди малообеспеченных групп молодежи доминирует негативное социальное самочувствие, особенно четко это проявляется в удовлетворенности жилищными условиями, работой и возможностями для отдыха и проведения досуга. Последний показатель оказался также низок среди молодежи, проживающей вне города Тюмени, это притом, что у Тюменской молодежи данный показатель один из самых высоких. Среди сельской молодежи преобладают негативные оценки в удовлетворенности работой и условиями для реализации своих жизненных планов.

Использованные источники:

1. Карл Мангейм. Диагноз нашего времени. Москва: Юрист, 1995. 700 с.

Е.А. Науменко, О.Н. Науменко г. Тюмень ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛИЗМА ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ Формирование профессионально подготовленного и динамично развивающегося кадрового аппарата служащих государственных органов власти считается одним из главных факторов становления и укрепления государственности, действенным инструментом эффективного управления. Поэтому важным компонентом государственной службы является развитие ее кадрового потенциала, профессионального (квалификационного и должностного) уровня. Такое развитие предполагает использование новых, научно обоснованных подходов к практике профессионального роста государственных служащих.

Сегодня существует необходимость преодоления противоречий между содержанием профессионализма государственных служащих, который складывался в условиях функционирования административно-командной системы государственного управления и современным, отвечающим положениями и требованиями государственной службы сегодня.


Интерес исследователей вызывает проблема связи управленческого профессионализма и личностных качеств работников аппарата государственного управления [2, 3, 4, 8]. До настоящего времени Государственная Дума РФ не включила в ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» [1] положение о психологической паспортизации государственных служащих. Такая форма представления специалиста могла бы, в определенной мере, объективировать его профессиональные возможности, ориентировать в специфике должностных отношении и в карьерном движении. Для этого необходимы четкие, научно обоснованные, профессиографические модели специалиста, которые могут быть использованы в определении профессионального соответствия служащего должностным квалификационным требованиям. Развитие профессионально деловых качеств специалиста неотделимо от процесса личностного развития. В личности специалиста формируются важнейшие качества, определяющие его профессиональную ценность, профессиональный потенциал. Одним из таких профессионально необходимых качеств является профессиональная компетентность, от содержания которой зависит эффективное исполнение должностных обязанностей. Сегодня в сфере государственного управления до сих пор не разработаны модельные схемы профессионализма, нет работ, определяющих хотя бы основные системные принципы такого моделирования – профессиографирования [6]. При определении содержания профессиональной компетентности, во-первых, следует подчеркнуть, что профессиональная компетентность специалиста есть качество, обусловленное развитием общества и государства, их потребностями. Это качество не может быть статичным, сформированным раз и навсегда.

Оно обладает определенной динамикой, постоянно обогащается, совершенствуется. Этот процесс во многом определяется своеобразием личностных качеств специалиста.

Во-вторых, в определении профессиональной компетентности необходим комплексный подход к определению ее сути, изучение различных ее граней.

Профессиональную компетентность нельзя оценивать лишь на основе характеристик специалистов одной сферы деятельности в системе государственного управления, а также на основе только одного из подходов (социологического, социально-психологического или другого).

В-третьих, в определении профессиональной компетентности важно найти достаточно надежные критерии, методы оценки и измерения ее уровня как для отдельного специалиста, так и для соответствующей профессиональной группы. Рабочее определение профессиональной компетентности государственного служащего сформировано на основе анализа его личностных качеств и возможностей, способных обеспечивать наилучшие результаты в соответствующей сфере деятельности в режиме высокой эффективности. Но, если отдельные качества личности специалиста государственной службы могут вполне соответствовать требованиям профессии и квалификации, то комбинация качеств личности даже самых талантливых работников не всегда дает прирост их индивидуального Представляется логичным предположение о том, что в основе оценки качеств профессионализма государственного служащего должна быть не сумма отдельных качеств, а их оптимальное сочетание, необходимое для высокоэффективной реализации возможностей специалиста [7, 8]. Такое сочетание может обладать определенными модельными характеристиками и отражать их соотношение и связи.

С этой целью проведено исследование личностных качеств государственных служащих различных категорий государственных должностей. Объектом исследования были служащие администрации Ямало-Ненецкого округа, предметом – их личностные качества, рассматриваемые в контексте профессиональной деятельности [5]. Сформированная выборка отвечала необходимым требованиям, ее основу составляли специалисты, аттестуемые на очередной срок работы в органах государственной власти. В исследовании принимали участие 239 специалистов обоих полов в возрасте от 22 до 47 лет. Психологическое тестирование проводилось в период 2007-2009 г. по программе определения профессионально значимых качеств личности государственных служащих. В качестве инструмента исследования использовалась комплексная методика изучения личности государственных служащих, разработана авторами. Методика содержит 9 шкал, посредством которых оцениваются личностные и профессиональные качества специалистов.

Верификация методики определялась определением коэффициентов надежности (по U – критерию Манна-Уитни – 1521, при p 0,05;

по r – критерию Пирсона – 0,12 при p 0,05), а содержательная валидность обоснована экспертной оценкой шкал и факторов [5].

Результатом ее использования стала возможность определить личностные качества, профессионально ориентированные личностные образования, влияющие на эффективность и способы реализации управленческой деятельности. Используя метод экспертной оценки, выявлена группа специалистов, чья деятельность в сфере управления квалифицирована как эффективная. В качестве экспертов привлекались как непосредственные руководители аттестуемых, так и независимые специалисты. Оценка деятельности специалистов осуществлялась по стандартным показателям специализированного опросника, ранговые показатели которого использовались в качестве критериев эффективности. В результате определена группа высокоэффективных специалистов (в количестве 47 человек).

Для изучения психологических характеристик эффективных специалистов экспериментально были выделены 39 показателей. Показатели были сгруппированы в матрицу интеркорреляций, анализ которой позволил выделить 82 значимых коэффициента корреляции (р 0,01 и р 0,05). Количественное описание картины соотношений и взаимосвязей показателей эффективности в психологическом содержании личности специалистов государственного управления не достаточно для составления модельных характеристик профессиональной компетентности. Качественное развитие анализа, усиление теоретической составляющей дает применения метода моделирования объекта исследования средствами факторного анализа. Стратегия такого подхода позволяет анализировать особенности и связи психологического содержания личности с эффективностью и качествами, определяющими психологическое содержание профессиональной компетентности. Произведена факторизация 39 переменных (показателей), описывающих объект исследования с позиции его психологического содержания. В результате факторизации выделено 11 факторов, описывающих психологическое содержание личности высокоэффективных специалистов государственного управления на уровне 79% информативности. Наиболее информативными (имеющими наибольший вклад в суммарную дисперсию) оказались первые шесть факторов, имеющих общую информативность 68%.

Анализ выделенных факторов позволил рассмотреть некоторый набор психологических переменных, характеризующих и количественно описывающих особенности психологического содержания личности высокоэффективных специалистов.

Содержание первого, самого информативного фактора (17%) можно описать как фактор социабельности. С наибольшими факторными нагрузками в него вошли показатели адекватного социального дистанцирования, эрудированности, общительности, умения социального взаимодействия, социальной адаптивности, адекватного самоконтроля. Фактор социабельности определяет возможности специалиста позитивно принимать других людей, успешно выстраивать свои взаимоотношения с коллегами по службе, эффективно устанавливать социальную дистанцию в деловых и личностных отношениях.

Второй фактор интерпретируется как фактор коммуникабельности (информативность 14%). Он отражает показатели таких свойств как уровень организаторских способностей, социальной активности, открытости, коммуникативного типа направленности. Содержание этого фактора проявляется в структуре организаторских способностей, в возможностях информационного взаимодействия, умении слушать и слышать, устанавливать контакты и реализовать свой потенциал в спорах и дискуссиях.

Третий фактор – профессиональной ориентированности, также достаточно информативен – 13%. Он включает в себя такие показатели с высокими факторными нагрузками: личностный тип направленности, адекватную самооценку, уровень достижений, профессиональная рефлексивность, моральный контроль. Содержание фактора проявляется в значительной возможности специалиста управлять собой, выраженностью личностных целей и ценностей, реализуемых в профессиональной деятельности, индексом жизненной успешности, потенциалом профессионального саморазвития.

Четвертый фактор интерпретируется как фактор креативности (информативность 10%). В самом общем виде тип личности представляется как креативный во многом потому, что зависит от ряда таких показателей как интеллектуальность, интеллектуальная активность, уровень способности логического обобщения, уровень способности к научению, индекс личностной интуитивности, рационалистичности. В профессиональной деятельности фактор проецируется на уровень творческого подхода к решению задач управления, уровень саморазвития умение вариативно и адекватно влиять на окружающих, понимать особенности и специфику управленческого труда, логику профессиональных отношений.

Пятый фактор организационных умений – информативность 8% – является фактором отражения показателей таких личностных качеств специалиста как уровень сформированности навыков руководства, социальной зрелости, готовность лидерства, потребности достижений, экстравертированности, практичности, реалистичности.

Стремление обучать, ориентированность на групповые ценности, умение формировать коллектив и команду, активная включенность в групповое позиционирование – профессионально необходимые качества личности специалиста, во многом определяемые этим фактором.

Шестой фактор имеет информативность 6%. Интерпретируется как фактор готовности к деловым переговорам и включает в себя показатели эмоциональной зрелости, сформированности навыков общения, конфликтной резистентности, аттракции, психологической контактности. Фактор описывает психологическую готовность специалиста вести конструктивную дискуссию, гармонично распределять эмоциональную и рациональную нагрузку в процессах социального взаимодействия, а также необходимый уровень управленческой, психологической культуры.

Логика содержательного анализа выделенных факторов позволяет представить их как некую базовую модель психологического содержания личности высокоэффективного государственного служащего, определяющее качества профессиональной компетентности как важнейшего элемента профессионализма. Результаты исследования выражают исследуемые качества на уровне начального этапа построения профессиограммы специалиста в сфере государственного управления и отражают их связь с комплексом профессиональной компетентности. Дальнейшие исследования помогут сформировать более полную картину профессионализма специалистов в данной сфере деятельности с позиции более широкой, интегративной ее оценки. Полученные данные могут быть полезны в общей системе профессионального кадрового мониторинга, в анализе различных этапов профессионального движения. Эти данные могут быть использованы в планировании и управлении карьерой государственного служащего, в формировании резерва на выдвижение, аттестации, профессиональной подготовки, консультировании, определении профессионального стандарта и прочих видах профессионального движения. Кроме того, исследование позволило определить ряд психологических оценок личности служащих администрации Ямало-Ненецкого автономного округа. Среди них, наиболее интересными являются следующие:

1. Низкая оценка социабельности характеризует выборку в целом.

2. Показатели качества коммуникативности личности специалистов – мужчин находятся на уровне высоких оценок. Коммуникативность специалистов – женщин выражается в оценках среднего диапазона.

3. Выявлен средний уровень креативности в целом по выборке, (женщины 5,7;

мужчины 6, по 10-бальной шкале оценки).

4. Показатели организационных умений испытуемых, их готовность к социальному взаимодействию (готовность к переговорному процессу) соответствуют низким оценкам.

5. Оценка общих управленческих способностей распределилась следующим образом:

высокий уровень способностей имеют – 7%;

средний уровень – 29%;

низкий уровень – 57%.

Выводы и практические рекомендации.

1) Качества профессиональной компетентности лежат в основе эффективной деятельности и профессионализма специалиста в сфере государственного управления.

2) Системообразующую основу модели профессионализма специалиста в сфере государственного управления представляют такие показатели социально-психологических качеств его личности как: социабельность, коммуникабельность, профессиональная ориентированность, креативность (социальный интеллект), организационные умения и готовность к переговорам (социальную активность). Эти качества определяют уровень развития профессиональной компетентности и могут служить ориентиром в определении профессионального стандарта государственных должностей.

3) Анализ показателей общих управленческих способностей изучаемой выборки служащих предполагает необходимость более тщательного отбора кандидатов на ответственные государственные должности. Такой отбор может быть востребован в конкурсных делах и при целевой оценке претендентов на государственную должность.

Выявленные в исследовании качества личности специалиста позволяют подготовить его профессиографический портрет, который целесообразно использовать в качестве основы паспорта специалиста.

4) Качества креативности, профессионального творчества государственных служащих имеют средние оценки. Такой факт свидетельствует о том, что личностная реализация служащих в профессии, как правило, происходит на репродуктивном уровне активности.

Тогда как управленческая деятельность предполагает значительный уровень активности, разнообразные подходы к формированию управленческих решений, большую вариативность исполнительских действий – существующая практика ограничивает профессиональную реализацию специалиста, ориентирует его на конкретно-исполнительский подход в осуществлении своих должностных обязанностей. Показатель высокой креативности личности специалиста статистически связан с показателем высокой эффективности его деятельности. Этот факт, в определенной мере, устраняет противоречие управления.

Использованные источники:

ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации» // Режим доступа: http// 1.

http://www.zakonrf.info/zakon-o-gossluzhbe/ Зерчанинова Т.Е. Государственные и муниципальные служащие: проблемы 2.

формирования и развития профессиональной группы // Управление социальными процессами в регионах. Екатеринбург, 2002. С. 12.

Киселев А.Ф. Модернизация высшего образования и ключевые аспекты эффективности 3.

подготовки специалистов // Высшее образование сегодня. 2003. №2. С. 3-9.

Кривых В.Д. Как готовить специалистов для работы в органах власти // ЧиновникЪ. Вып.

4.

3 – 2 (19). Режим доступа: http:// cninovnik. uapa. ru Науменко Е.А. Управление кадровым потенциалом государственной службы Ямало 5.

Ненецкого автономного округа. Отчет о научно-исследовательской работе. Тюмень Салехард: ИГиП, Администрация ЯНАО, 2005. 128 с.

Науменко Е.А. Личностные корреляты профессионализма государственных служащих в 6.

коммуникационных взаимодействиях управления. В сб. Государство и гражданское об щество: правовые проблемы взаимодействия. Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2007. С. 236-243.

Науменко Е.А. Оценка профессионализма государственных служащих в карьерном 7.

движении // Академический вестник. №1. Тюмень: Изд-во ТГАМЭУиП, 2008. С. 106-115.

Шабров О.Н. Модель специалиста государственной службы // Режим доступа:

8.

http//www.info/Statj/mod_spe.

Н.А. Окуловская, Н.В. Соколова г. Шадринск РОЛЬ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА В ЗАЩИТЕ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА Впервые упоминание о гражданском обществе можно найти в трудах Аристотеля. Он писал, что прежде чем определить, что есть государство, – необходимо выяснить понятие «гражданин», ибо государство есть не что иное, как совокупность граждан, гражданское общество.

Большое внимание уделялось разработке проблем гражданского общества в XVII в. – они анализировались в трудах Г. Гроция, Д. Гоббса, Ф. Локка. В XVIII в. весомый вклад в развитие теории гражданского общества внесли Ж.Ж. Руссо, Ш.Л. Монтескье, В. Гумбольдт, Д. Вико и другие мыслители [3]. В XIX в. вопросы взаимосвязи государства и гражданского общества исследовал Гегель, который пришел к выводу, что гражданское общество представляет особую стадию в диалектическом движении от семьи к государству.

Гражданское общество в современном его понимании представляет собой необходимый и рациональный способ сосуществования людей, основанный на разуме, свободе, праве и демократии. Его можно также рассматривать как общество, в котором существуют развитые экономические, культурные, правовые, политические отношения между составляющими его индивидами, которые не опосредованы государством. В таком обществе существует широкая сфера публичных отношений, в которой активно действуют массовые движения, партии, группировки по интересам, убеждениям, а также по иным признакам. Данное общество добивается демократизации власти государства за счет ее передачи органам самоуправления, взаимодействия большинства и меньшинства на основе согласования позиций государственных и общественных институтов.

Развитое гражданское общество обладает такой степенью независимости и автономии от государства, которая гарантирует безопасность личности от злоупотреблений, которые связаны с недобросовестным использованием государственной власти. Кроме того, гражданское общество деполитизировано и независимо от политической системы и государственной политики. Каждый член гражданского общества является, прежде всего, субъектом права, а только уж потом – гражданином государства, так как гражданское общество защищает права человека, в то время как с государством связаны права гражданина.

Сформировавшееся гражданское общество не терпит насилия со стороны государства.

Оно существует в рамках свободы гражданских интересов. В нем осуществляется социальная саморегуляция, что позволяет его рассматривать как «самонастраивающееся»

общество. Его основой является человек, взаимодействующий с другими членами общества.

Таким образом, гражданское общество находится в диалектической взаимосвязи с государством. Она проявляется в том, что чем сильнее гражданское общество, тем менее заметна роль государства. И наоборот – неразвитое гражданское общество приводит к чрезмерному усилению государства, которое поглощает первое. В то же время было бы ошибкой противопоставлять общество и государство, так как они не могут существовать отдельно, взаимно дополняют друг друга и взаимно страдают от антагонистических отношений.

Можно отметить ряд существенных признаков, которые присущи гражданскому обществу:

1. социальное рыночное хозяйство, в котором обеспечена свобода экономической деятельности, предпринимательства, труда, разнообразие и равноправие всех форм собственности и равная их защита, общественная польза и добросовестная конкуренция;

2. обеспечивает социальную защищенность граждан, достойную жизнь и развитие человека;

3. признается приоритет прав человека, подлинная свобода и демократия;

4. построено на основе принципов самоуправления и саморегулирования, свободной инициативы граждан и их коллективов.

Важнейшими структурными элементами гражданского общества являются:



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.