авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
-- [ Страница 1 ] --

ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА

УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ:

ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА

St. Petersburg Center

for the

History of Ideas

http://ideashistory.org.ru

Chambers E. Cyclopaedia:

or an Universal Dictionary of Arts and Sciences. L., 1728.

Фронтиспис.

All-Russian Museum of A.S. Pushkin

Museum of G.R. Derzhavin and Russian Literature of His Time Institute of International Connections of Herzen State Pedagogical University of Russia Resource Center for Advanced Studies in the Social Sciences and Humanities of St. Petersburg State University St. Petersburg Branch of Institute for Human Studies RAS St. Petersburg Center for History of Ideas THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC ENCYCLOPEDIA AS A FORM OF UNIVERSAL KNOWLEDGE:

FROM THE ENLIGHTENMENT TO THE INTERNET St. Petersburg Center for History of Ideas St. Petersburg Всероссийский музей А.С. Пушкина Музей Г.Р.Державина и русской словесности его времени Институт международных связей Российского Государственного педагогического университета им. А.И. Герцена Ресурсный центр социально-гуманитарных исследований Санкт-Петербургского государственного университета Санкт-Петербургское отделение Института человека РАН Санкт-Петербургский Центр истории идей ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК АЛЬМАНАХ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ:

ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА Санкт-Петербургский Центр истории идей Санкт-Петербург St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru Ответственные редакторы альманаха: Т.В. Артемьева, М.И. Микешин В оформлении использовано аллегорическое изображение философии из книги «Иконология, объясненная лицами, или полное собрание аллегорий, емблем и пр.»

(Т. 2. М., 1803).

Издание осуществлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда, грант 04-03-14010, и ФЦП «Интеграция»

в рамках проекта САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ЦЕНТР ИСТОРИИ ИДЕЙ (Междисциплинарный гуманитарный учебно-научный центр поствузовской специализации в области истории идей) mic@mm1734.spb.edu art@ta13796.spb.edu http://ideashistory.org.ru А/я 139, Санкт-Петербург 195112 Россия Двадцать седьмой выпуск альманаха «Философский век» включает материалы международной научной конференции «Энциклопедия как форма универсального знания: От эпохи Просвещения к эпохе Интер нета», проходившей в Санкт-Петербурге 8-9 октября 2004 г.

Компьютерный макет: М.И. Микешин Философский век. Альманах. Вып. 27. Энциклопедия как форма уни версального знания: от эпохи Просвещения к эпохе Интернета / Отв.

редакторы Т.В. Артемьева, М.И. Микешин. — СПб.: Санкт-Петербург ский Центр истории идей, 2004. — 421 с.

© Альманах «Философский век»

Составление, оформление. 2004.

СОДЕРЖАНИЕ Содержание............................................................................. Contents...........................

.................................................. Артемьева Т.В., Плоды «энциклопедического древа», или два Микешин М.И. великих проекта................................................ Энциклопедизм в его истории Мочалова И.Н. Философские основания античного энциклопедизма: Спевсипп, Ксенократ, Аристотель........................................................ Кауфман И.С. Раннее Просвещение о логике и развитии науки.................................................................. Лабутина Т.Л. Английское Просвещение как идейный источник энциклопедизма во Франции.......... Савельева М.Ю. Энциклопедизм эпохи Просвещения и «Энциклопедия философских наук».................. Муравьев А.Н. «Энциклопедия философских наук» Гегеля в истории отношения философии и опыта..... Тимофеев А.И. Гегель: анализ самосознания Просвещения (в круге образованности)................................. Мухутдинов О.М. Теория времени в «Энциклопедии философских наук» Гегеля.............................. Мендельсон М. О вопросе «Что значит просвещать?» (Пере вод и вступительная статья М.Р. Демина)..... Традиции российского энциклопедизма от средневековья к постсовременности Чумакова Т.В. Древнерусская энциклопедия: «Луцидарус» Донина Л.Н. «Летописец Еллинский и Римский» — русская историческая энциклопедия XV века Десятсков К.С. Я.В. Брюс и становление традиций энциклопедизма в России................................ Артемьева Т.В. Пространное поле российского энциклопедизма................................................ Сабурова Т.А. Энциклопедия и русское Просвещение.......... Шпаковская И.А. Влияние «Энциклопедического лексикона»

Адольфа Плюшара на последующие энциклопедические издания............................ Орлова Г.А. Советский бытовой энциклопедизм: 50-е...... Махлина С.Т. Энциклопедия в современной культуре России................................................................ Формы и возможности энциклопедического дискурса Рабинович В.Л. Мои энциклопедии........................................... Разлогов К.Э. Энциклопедизм в эпоху экранной культуры Тульчинский Г.Л. Проективный философский словарь.............. Мануильский М.А. Принципы систематизации знаний о человеке: история и современные подходы Никифорова Л.В. Дворцово-парковый комплекс XVIII века как энциклопедия............................................. Оноприенко Е.В. Галерея древней живописи в Эрмитаже:

«Штудии» и «фрагменты» визуальной истории античного искусства.......................... Безрогов В.Г. Энциклопедия как форма памяти (к появлению энциклопедии нового типа)..... Иванченко Г.В., Рыжов Ю.В. Энциклопедия как совершенный текст.......... Меньшиков Л.А. Энциклопедии на границах эпох..................... Семенов И.Н., Энциклопедия «Культура-человек Ссорин Ю.А. интеллект» как средство развития непрерывного образования.............................. Серов Н.В. Междисциплинарность и энциклопедизм...... Шалаев В.П. Энциклопедизм в эпоху глобализма и постмодерна: синергетический аспект........ Семенов В.В. Энциклопедия: трансцендентальная книга....... Сирин С.А. Философские и научные основания энциклопедии правового нигилизма.............. Виртуальные пространства энциклопедизма Опенков М.Ю. Интернет и «новый энциклопедизм».............. Олюшина М.В. Интернет как симулякр культуры (от Энциклопедии к виртуальной реальности).... Мастеница Е.Н. Тезаурус музея: от эпохи энциклопедизма к эпохе Интернета............................................ Кандаурова Т.Н. Информационные возможности и потенциал российской музейной энциклопедии в контексте исторической информатики........... Фролкина Н.А., О проекте создания Интернет-портала Раздорский А.И. «Региональные энциклопедии»....................... Подковырова В.Г., Автоматизированная информационная сис Каширина Е.В. тема описания-хранения-поиска материалов из фондов Отдела рукописей БАН как особый тип локальной энциклопедии............ Энциклопедисты и их тексты Златопольская А.А. Под маской «женевского гражданина».

А.М. Белосельский-Белозерский и апокрифические сочинения Жан-Жака Руссо в русской культуре................................ Сомов В.А. Библиотека русского Мецената эпохи Просвещения: книжное собрание графа Александра Сергеевича Строганова................... Сапченко Л.А. «Письма русского путешественника»

Н.М. Карамзина — энциклопедия европейской жизни........................................... Кривушина В.Ф. Энциклопедизм и философия тождества бытия и мышления (по шеллингианским мотивам литературной критики Аполлона Григорьева)....................................................... Никитина Н.А. Круг познания Льва Толстого......................... Маслиева О.В., Философский роман Достоевского Назиров А.Э. как энциклопедия человеческой души........... Рогова Н.Б., Лопатин А.А. Энциклопедизм поэтики Ф.М. Достоевского Кожурин А.Я. Русский энциклопедист (метафизические основания концепции П.А. Флоренского)..... Красноярова Н.Г. Хорхе Луис Борхес и его энциклопедии........ Любавин М.А. Иван Глейниг — средний чиновник отменной образованности................................ Даутова О.Б. Жизнь и педагогическая деятельность И.И. Бецкого..................................................... Мнацаканян Г.А. Эжен Изаи и его размышления о музыкаль ной истории (по материалам работы «Анри Вьетан — мой учитель»).................................. Тетенков Н.Б. С. Кьеркегор и читатель................................... * * * CONTENTS Contents (in Russian)............................................................................. Contents............................................................................. Artemieva T.V., Fruits of the «encyclopedic tree», or two great Mikeshin M.I. projects............................................................... Encyclopedism in its history Mochalova I.N. The philosophical foundations of ancient encyclopedism: Speusippus, Xenocrates, Aristotle.............................................................. Kaufman I.S. The early Enlightenment on logic and development of science...................................... Labutina T.L. The English Enlightenment as a source of ideas for encyclopedism in France.............................. Savelieva M.Iu. Encyclopedism of the Enlightenment and the «Encyclopedia of philosophical sciences»............. Muraviev A.N. Hegel’s «Encyclopedia of philosophical sciences»

in the history of the relation between philosophy and experience................................. Timofeev A.I. Hegel: An analysis of self-consciousness of the Enlightenment (in the circle of erudition).......... Mukhutdinov O.M. The theory of time in Hegel’s «Encyclopedia of philosophical sciences»........................................ Mendelssohn M. On the question «What is to enlighten?»

(Translation and introduction by M.R. Diomin) Traditions of Russian encyclopedism from the Middle Ages to postmodernity Chumakova T.V. An ancient Russian encyclopedia: «Lutsidarus» Donina L.N. «The Hellenic and Roman chronicler», a Russian historical 15th-century encyclopedia.... Desiatskov K.S. Ya.V. Bruce and the formation of encyclopedic tradition in Russia............................................... Artemieva T.V. The vast field of Russian encyclopedism........... Saburova T.A. Encyclopedia and the Russian Enlightenment.... Shpakovskaia I.A. The influence of Adolph Plushar’s «Encyclopedic lexicon» upon the following encyclopedic publications.................................. Orlova G.A. Soviet domestic encyclopedism: 50s.................. Makhlina S.T. Encyclopedia in modern Russian culture........... Forms and possibilities of the encyclopedic discourse Rabinovich V.L. My encyclopedias............................................... Razlogov K.E. Encyclopedism in the epoch of screen culture... Tulchinsky G.L. The projective philosophical dictionary............. Manuilsky M.A. Principles of systematization of knowledge about the human being: the history and modern approaches.......................................................... Nikiforova L.V. The 18th-century palace and park system as encyclopedia....................................................... Onoprienko E.V. The gallery of ancient painting at the Hermitage: «Studies» and «fragments» of the visual history of ancient art................................ Bezrogov V.G. Encyclopedia as a form of memory (on a new type of encyclopedia)......................... Ivanchenko G.V., Ryzhov Iu.V. Encyclopedia as the perfect text......................... Menshikov L.A. Encyclopedias at the limits of epochs................. Semenov I.N., The encyclopedia «Culture-Human Being Ssorin Iu.A. Intellect» as a mean of the continuous education development развития....................................... Serov N.V. Interdisciplinarity and encyclopedism................ Shalaev V.P. Encyclopedism at the epoch of globalization and postmodernism: a synergetic aspect............ Semenov V.V. Encyclopedia: a transcendental book..................... Sirin S.A. Philosophical and scientific foundations of legal nihilism...................................................... Virtual spaces of encyclopedism Openkov M.Iu. The Internet and «a new encyclopedism».......... Oliushina M.V. The Internet as a simulacrum of culture (from Encyclopedia to virtual reality).......................... Mastenitsa E.N. The museum thesaurus: from the epoch of en cyclopedism to the epoch of Internet.................. Kandaurova T.N. The informative possibilities and potential of the Russian museum encyclopedia in the context of historical informatics............................................... Frolkina N.A., About the project of the Internet-portal Razdorky A.I. «Regional encyclopedias».................................. Podkovyrova V.G., The automatic information system of Kashirina E.V. description-storage-search of materials from the stock of the Manuscript department of the Academy of Sciences Library as a special type of local encyclopedia.......................................... Encyclopedists and their texts Zlatopolskaia A.A. Under the mask of «the citizen of Geneva».

A.M. Beloselsky-Belozersky and apocryphal works of Jean-Jacques Rousseau in Russian culture........

......................................................... Somov V.A. The library of a Russian Maecenas of the Enlightenment: the book collection of Count Aleksandr Sergeevich Stroganov............................ Sapchenko L.A. N.M. Karamzin’s «Letters of the Russian traveler» as an encyclopedia of European life.... Krivushina V.F. Encyclopedism and philosophy of identity of being and thought (on Schellingian motifs of Apollon Grigoriev’s literary criticism................ Nikitina N.A. Leon Tolstoy’s circle of cognition..................... Maslieva O.V., Dostoevsky’s philosophical novel as an Nazirov A.E. encyclopedia of the human soul......................... Rogova N.B., Lopatin A.A. Encyclopedism of F.M. Dostoevsky’s poetics... Kozhurin A.Ia. A Russian encyclopedist (the metaphysical foundations of P.A. Florensky’s doctrine)......... Krasnoiarova N.G. Jorge Luis Borges and his encyclopedias........... Liubavin M.A. Ivan Gleinig a middling official of excellent erudition............................................................. Dautova O.B. I.I. Betskoi’s life and pedagogical activity......... Mnatsakanian G.A. Eugene Ysaye and his thoughts about the musical history (by the work «Henry Vieuxtemps, mon maitre»)................................. Tetenkov N.B. S. Kierkegaard and his reader............................. * * * The Almanac Editors: Prof. Dr. Tatiana V. Artemieva, Dr. Michael I. Mikeshin mic@mm1734.spb.edu art@ta13796.spb.edu http://ideashistory.org.ru P.O. Box 139, St. Petersburg 195112 Russia ПЛОДЫ «ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОГО ДРЕВА», ИЛИ ДВА ВЕЛИКИХ ПРОЕКТА Т.В. Артемьева, М.И. Микешин В разные эпохи представления о возможности полного и окончательно го познания были основаны на убеждениях в безграничных возмож ностях разума (божественного или человеческого), обладающего универсальным методом познания, в равной степени применимым к различны сферам бытия. Это породило феномен энциклопедизма как гносеологического идеала.

Современные представления о формах и методах энциклопедических по строений во многом ориентируются на просвещенческие образцы. С одной сторо ны энциклопедии эпохи Просвещения вобрали в себя многовековой опыт средне вековых и возрожденческих энциклопедий, с другой — сформировали принципи альные архетипические модели, лежащие в основе современных представлений.

Именно энциклопедисты эпохи Просвещения сформировали два принципиально несовпадающих подхода, определивших организацию, распространение и хране ния знания на многие годы вперед. Один из них был связан с французской Энцик лопедией, другой с Британской.

Феномен энциклопедизма — примечательная черта эпохи Просвещения.

Именно в это время лучшие умы Франции затеяли выпуск Энциклопедии или Толкового словаря наук, искусств и ремесел, шотландские интеллектуалы во главе с Уильямом Смелли начали выпускать Британскую энциклопедию, а ли деры немецкой классической мысли в Пролегоменах или Энциклопедии фило софских наук пытались воплотить идеал универсального знания, выраженного в метаморфозах Духа. Вряд ли можно назвать случайным стремление класси фицировать, упорядочивать, систематизировать, а так же стремится к полноте и скрупулезному исчислению сущностей, как феноменологического, так и умо © Т.В. Артемьева, М.И. Микешин, 2004. Исследование поддержано РФФИ, грант №03-06-80090.

14 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин зрительного характера. «Энциклопедический взгляд на мир» был результатом но вых эпистемологических установок и выделения науки в особую сферу знания.

Постоянное увеличение положительного знания о мире сделало насущной систему его систематизации, классификации, хранения и передачи последующим поколениям. Идея фундаментального издания, могущего вместить в себя все на копленное знание, сделав вместе с тем удобным его использование, своеобразного «интеллектуального сейфа», носилась в воздухе. В 1680 г. Лейбниц обратился к Людовику XIV с идеей издания энциклопедии при государственной поддержке, ибо проект казался слишком грандиозным для частной инициативы. Лейбниц вы ражает опасения, что развитие наук может спровоцировать ряд ложных направле ний, что неминуемо вернет нас к «темным временам» невежества и заблуждений.

Поэтому он предлагает извлечь квинтэссенцию из уже имеющегося знания: сде лать своеобразную выжимку из лучших книг, добавить описание наиболее значи мого в каждой науке. Таким образом, можно построить систему истинного зна ния. По сути, Лейбниц впервые описывает то, как должна быть организована на учная энциклопедия. Лейбниц полагал, что эпоха, в которую он жил, в наилучшей степени способна к выполнению такой задачи1.

Реальное осуществление этой идеи было предпринято во Франции лишь столетием позже и не только не было финансировано государством, но, напро тив, столкнулось с определенными цензурными трудностями инспирирован ными им. Знаменитая французская энциклопедия (Энциклопедия или толковый словарь наук, искусств и ремесел — Encyclopdie, ou Dictionnaire raisonn des sciences, des arts et des mtiers, т. 1-35, 1751-1780) первоначально планирова лась всего лишь как перевод на французский язык английской энциклопедии Э. Чемберса2. Эта энциклопедия, точнее, Циклопедия3, или Универсальный сло варь наук и искусств была очень популярна в XVIII веке и выдержала множе ство переизданий. Особенностью Циклопедии было желание автора предста вить знание о мире как строгую и непротиворечивую систему. Это находит ви зуально-аллегорическое выражение во фронтисписе издания, изображающего Храм Наук4. В предисловии он изображает знание как схему, которую пытает ся сохранить и в самом тексте с помощью жесткой системы перекрестных ссылок. Такая система существует в любом энциклопедическом издании, од нако в Циклопедии она строилась на принципе субординации, что делало это издание скорее трактатом, нежели справочником, словарем «наук и искусств».

Если в графической форме, приводимой Чемберсом, знание о мире еще по хоже на систему, хотя ряд дихотомий и вызывает вопросы, то в самом тексте жесткая систематизация выглядит неубедительной и слишком сложной. К се Shorr Ph. Science and Superstition in the Eighteen Century. A Study of the treatment of science in two Encyclopaedias of 1725-1750. New York, 1932. P. 76.

Chambers E. (1689?-1740) Cyclopaedia: or an Universal Dictionary of Arts and Sciences. L., 1728.

Циклопедия (от др. греч. ky`klos + paidei`a) – воспитание, образование, эрудиция.

Кстати, этот образ с небольшими изменениями использовался и в Encyclopdie.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин редине XVIII в. информация, приведенная во многих статьях сильно устарела.

Все это заставило французских издателей значительно расширить и даже принципиально изменить первоначальный замысел. Решено было не перево дить Чемберса, а осуществить собственный проект, основанный на другой кон цепции знания и принципиально ином видении мира.

В своей знаменитой книге Великое кошачье побоище и другие эпизоды из ис тории французской культуры1 известный американский историк Роберт Дарнтон задается мыслью отчего именно Энциклопедия Дидро и Даламбера так повлияла на мироощущение интеллектуалов XVIII в. и стала символом эпохи. Ведь были и другие солидные издания, например, Dictionnaire de Trvoux (1704) (Словарь Тре ву);

Zedler J.H. Grosses vollstaendiges Universal-Lexicon aller Wissenshaften und Kue nste... (1731-1750);

Kruenitz J.G. Oekonomisch-technologische Enzyklopaedie (1773 1858), причем последние намного превышали объем французской энциклопедии, составляя соответственно 64 и 242 (!) тома. Наконец, вторая половина XVIII в. оз наменовалась появлением Британской энциклопедии.

Исследуя историю публикации и распространения Encyclopdie, Дарнтон по казывает, что это издание никогда не было «просто книгой» в обычном смысле этого слова — книгой, которую читают для того, чтобы получить новое знание2.

Дарнтон нашел в Невшателе большой архив Типографического общества (50 писем), занимавшегося изданием Encyclopdie, и стал разбираться, как же эта кни га продавалась, кто ее покупал и зачем. Известная поговорка о том, что книги имеют свою судьбу, тем не менее, привлекает Дарнтона именно свои содержани ем. Какова судьба книг, в каких обстоятельствах побывали древние тома, прежде чем попасть на полки хранилищ? Дарнтон пытается соединить социологическое исследование с эмпирическим анализом фактов и документов, и, хотя он пишет, что не собирается писать пролегомены к истории книг, но в действительности, формирует и формулирует методологию, превращающую историю книги как яв ления материальной и индустриальной культуры в историю идей. Исследование производства и продажи книг позволяет ему выявить и социально-экономические и идеологические механизмы доиндустриального общества.

Дарнтон не хочет, как это принято, отождествлять взгляды энциклопеди стов с «буржуазными», прежде всего потому, что это не соответствует истори ческим фактам и тенденциям, которые нам известны. Он отмечает, что читате ли Энциклопедии не были «буржуа» ни в каком смысле этого слова. Только 4% были купцами или промышленниками, примерно столько же составляла титулованная знать, медики составляли 15, административные работники 12 и клерки 8 процентов3.

Дарнтон Р. Великое кошачье побоище и другие эпизоды из истории французской культуры.

М., 2002.

Darnton R. The Business of Enlightenment. A Publishing History of the Encyclopdie 1775-1800.

Cambridge (Mass.), L., 1979.

Ibid. P. 15.

16 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Энциклопедия была довольно дорогим, но хорошо продаваемым изданием, поэтому она не только полностью окупалась, но и приносила прибыль своим издателям1.

Швейцарский городок Невшатель был идеальным местом для издания книг, которые не могли печататься во Франции. Его маргинальное географиче ское положение, близость таких стран как Франция и Германия (в XVIII в. он принадлежал Пруссии) давало возможность так называемым типографическим кампаниям (societes typographiques) заниматься издательским делом более или ме нее свободно. С XVI в. запрещенные во Франции книги печатались здесь. Цензу ра, монополии парижских книгопродавцев, бюрократический контроль государст ва заставляли философов публиковать свои работы вот в таких компаниях2.

Societe Typographiques de Neuchatel (STN) не специализировалось на кни гах для интеллектуалов, а издавало все, что могло принести доход — книги о путешествиях, медицине, истории, праву и т.п. Но было очевидно то, что Про свещение может приносить прибыль, и поэтому издательский дом способство вал популяризации философских книг и, в особенности, Энциклопедии. Они не пренебрегали и пиратством, перепечатывая издания, подготовленные другими издательствами, в том числе и находящимися в других странах. Эти действия перерастали в настоящие издательские войны по завоеванию рынка, что под робно описано в книге Дарнтона.

Одним из наиболее продаваемых изданий была Энциклопедия, вокруг которой и концентрировались обсуждения контрактов, пиратство и война за рынок. Для того, чтобы завоевать рынок, Энциклопедию стали издавать более удобным разме ром и более дешевой. По мере того как уменьшался формат от больших in folio до in quarto и даже in octavo (соответственно уменьшалась и цена от 980 до 840, 384 и даже 225 ливров) увеличивался тираж3. Можно сказать, что производство и про дажа Энциклопедии носило более капиталистический характер, чем других книг, так как прибыль получалась не столько от торговых наценок, сколько от оборота.

Этот механизм позже был хорошо описан Э. Золя в романе Дамское счастье.

Владелец универмага нового типа разоряет своих конкурентов, так как продает товары дешевле. Он получает меньший доход за каждую проданную вещь, но учитывая быстрый оборот, имеет большую прибыль. Тоже происходило и с про дажей Энциклопедии, за исключением того немаловажного факта, что быстрый оборот такого специфического товара как Энциклопедия способствовала распро странению идей Просвещения, а стало быть, подготавливало новых читателей.

Ibid. P. 16. Вольтер писал об этом: «Тем, кто интересуется вопросами прибыли ясно, что ни какая торговля с обеими Индиями не давала ничего подобного. Издатели заработали 500% — такого еще не случалось за два века ни в какой отрасли торговли» (Цит. по: Богуславский В.М. Великий труд, впервые обосновавший права человека // Философия в «Энциклопедии»

Дидро и Даламбера. М., 1994. С. 13, прим.) Ibid. P. 39.

Ibid. P. 273.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Распространение изданий in quarto и in octavo были специфическим при знаком. Если солидные in folio предназначались прежде всего для библиотек и книжных собраний «les grands seigneurs», то более портативные издания поку пали ученые и просто интересующиеся науками1. Издания удешевлялись за счет упрощения, начинали использовать более дешевую бумагу, способ набо ра, без гравюр, становясь из предметов интеллектуальной роскоши, атрибута ми повседневного умственного быта.

Вместе с тем, и демократизация изданий Энциклопедии имела свои пределы.

Дарнтон постарался пересчитать цену на Энциклопедию (трудно определяемую для предреволюционной Франции), беря за единицу измерения базовую виталь ную ценность — хлеб (loaf — буханка, булка, порция печеного хлеба). Издание in folio было эквивалентно 2 450 буханкам хлеба, in quarto — 960, а in octavo — 563, исходя из цены 8 су за обычный хлеб весом в 4 фунта2. Неквалифицированный рабочий мог зарабатывать примерно ливр в день, когда мог найти работу. Дарнтон отмечает, что даже в «хорошие времена», когда имели работу даже жена и дети, все равно не менее половины дохода семьи уходило на покупку хлеба. Как отме чает Дарнтон для, для покупки Энциклопедии нужно было бы работать год для по купки «дешевого» октаво, полтора года для кварто и 4 года для полного фолио.

«Очевидно, — отмечает он, — что покупка Encyclopdie была для такого челове ка, даже если бы он мог ее читать, равнозначна покупке дворца»3. Квалифициро ванный ремесленник — часовщик, ковровщик — зарабатывал примерно 15 лив ров в удачную неделю. Иногда он мог позволить себе купить книгу, но не для чтения, так как его грамотность ограничивалась умением подписать свое имя. Это тоже не был покупатель Энциклопедии. Кюре нужно было бы истратить на покуп ку фолио свой доход за 25 недель, а кварто — за 10 недель. Даже для верхушки провинциальной буржуазии (17 недель за фолио и 7 недель за кварто) это было недешево. Но ученый, например, Дидро, имевший доход примерно 2 600 ливров в год за работу над Энциклопедией, уже мог позволить себе купить издание ин кварто, что заняло бы у него всего 7 с половиной недель непрерывного труда, а октаво и того меньше — «всего» 4 с половиной недели4. Дарнтон отмечает, что для Дидро такая сумма не была бы чрезмерной, учитывая, что он имел и другие источники дохода. Таким образом, основным покупателем Энциклопедии был слой, занимающий значительное положение в обществе, а не демократическое «большинство».

Энциклопедия продавалась во всем мире. Издатели говорили, что примерно 3/4 тиража идет за границу, и хотя, скорее всего, они преувеличивали, геогра фия распространения труда французских просветителей была впечатляющей.

Ibid.

Ibid. P. 275.

Ibid.

Ibid.

18 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Как же читали Энциклопедию? Кто был ее читателем? И что искали читате ли, открывая эту книгу? Дарнтон отмечает, что сам процесс чтения, а также цели и задачи, которые ставились читателями, в значительной степени отлича лись от современных привычных представлений. Необходимо еще учесть мно готомность и алфавитную организацию Энциклопедии. Чтение ее превраща лось в довольно сложный и трудоемкий процесс, если и вообще осуществля лось в привычном виде. Об этом свидетельствует, например, тот факт, что во время революции процесс печатания Энциклопедии прекратился. Казалось бы, отмена цензурных запретов снимает массу проблем, с которыми постоянно сталкивались авторы и издатели, однако общество хотело новостей и больше интересовались газетами.

Дарнтон полагает, что Энциклопедию приобретали далеко не всегда для чте ния, а тем более для чтения внимательного. Он обращает внимание на то, что не сколько подписчиков были просто неграмотными. Это издание носило не столько информативный, сколько символический характер. Можно сказать, что Энцикло педия материализовала просвещение, служа его манифестом и памятником одно временно. Не последнюю роль здесь играл интеллектуальный снобизм (intellectual snobbery), рождение которого Дарнтон связывает именно с этой эпохой1. В Энцик лопедии искали не столько информации, сколько философии, «нового мышления».

Французская энциклопедия собрала вокруг себя целое созвездие французских философов и ученых. Кроме Д. Дидро и Даламбера, в ее издании приняли участие П. Гольбах, Вольтер, Ж.Ф. Мармонтель, Ж.-Ж. Руссо, А. Тюрго, Ш.Л. Монтескье и др. Однако не столько энциклопедические статьи высокого уровня делали Эн циклопедию столь привлекательной, сколько общий принцип, положенный в ее основание и сформулированный Дидро в Проспекте и Предварительном рассу ждении издателей. Дидро пишет о том, что первым шагом к созданию энцикло педии является составление «генеалогического древа всех наук и всех искусств, которое показывало бы происхождение каждой отрасли наших знаний, их взаим ную связь на общем стволе и позволяло бы нам припоминать различные статьи по их названиям»2. За основу Дидро берет знаменитую классификацию наук Бэкона, сформулированную им в трактате О достоинстве и преумножении наук. Бэкон соотносит виды знания с тремя духовными способностями человека: памятью (memory) воображением (imagination) и разумом (reason). Памяти соответствует история, воображению — поэзия, а разуму — философия, которая понимается Бэ коном как наука вообще. Эта схема полностью принимается Дидро, но развивает ся им в соответствии с его рационалистическими и антиклерикальными установ ками. Все сферы знания, включая теологию и даже Священное Писание, подчи няются у него философии. Просвещенческое древо знания, выращенное Дидро, принципиально отличается от иных, произрастающих, как выразился Дарнтон, в Ibid. P. 321.

Философия в «Энциклопедии» Дидро и Даламбера. М., 1994. С. 44.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин «лесу символов упорядоченного знания»1. Это отличие заключается, главным об разом, в том, что стволом, из которого произрастает густая поросль ветвей и листьев, является философия, в то время как предшествующие классификации сакрализовали само знание, предполагая, что оно носит универсальный, вечный и неизменный характер. Таким образом, божественному знанию была противопос тавлена просветительская философия. Вряд ли можно усматривать в предложен ном подходе лишь антиклерикальный и антирелигиозный пафос противопостав ления теологии и философии, хотя секуляризация познавательных принципов бы ла существенной чертой: «новая Summa преобразовала познание, отобрав его у духовенства и передав в руки преданных Просвещению интеллектуалов»2.

Подход просветителей выражает не столько содержательный, сколько методологический подход, так как философия представляла собой прежде все го философский метод, то есть определенный способ универсализации. Дарн тон пишет, что споры о «методе» и «плане» упорядочивания знаний были од ной и центральных тем мыслителей от Средневековья и Возрождения до Про свещения: «Из этого рождалась тенденция спрессовывать знание в схемы — обычно типографские рисунки, иллюстрировавшие ответвления и бифуркации различных дисциплин в соответствии с принципами Рамусовой логики. Таким образом, страсть к схематизации — тенденция картографировать, вычерчивать, ориентировать в пространстве сегменты познания — лежит в основе склонности к энциклопедизму, протянувшейся от Рамуса до Бэкона, Алстеда, Коменского, Лейбница, Чэмберса. Дидро и Даламбера»3. Дарнтон отмечает, что Дидро по своему «подстриг» древо знания. Используя метафору садово-паркового искусст ва, хотелось бы внести уточнения и отметить, что древу скорее была сделана при вивка, после которой оно стало приносить другие плоды. Из лесного (или райско го) дичка оно превратилось в окультуренный вид, дающий крупные и сладкие плоды, при этом не приносящие ни малейшего вреда их вкушающему.

Успешное плодоношение древа продолжалось недолго. Уже в XIX в. француз ская Энциклопедия утратила свое символическое значение и превратилась из ору дия познания мира в памятник ушедшей эпохи, в то время как другие, гораздо бо лее скромные издания становились все более востребованными и актуальными.

Один из них — Британская энциклопедия4. Задумывавшаяся как национальное и коммерческое издание, она стала международным справочником, одним из наи более авторитетных в современном мире.

Энциклопедические проекты XVIII в. были тесно связаны с породивший их культурой, с особенностями национального просвещения в этих странах. Если Encyclopdie является одно из высших точек французского Просвещения, то Дарнтон Р. Великое кошачье побоище... С. 230.

Там же. С. 245.

Там же. С. 228.

См. подробнее: Артемьева Т.В. Науки о человеке в первых изданиях Британской энциклопе дии // Человек, № 6, 2003. С. 70-85.

20 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин Encyclopaedia Britannica отражала ряд специфических черт эпохи Просвеще ния в Британии, а если быть более точными — в Шотландии.

В XVIII в. шотландская культура испытывала мощный подъем. Во многом это было спровоцировано унией с Англией 1707 г. и объединением парламен тов. Политика стала прерогативой Лондона, в то время как интеллектуалы Эдинбурга смогли сосредоточиться на духовной жизни. Активизировалась ра бота старейших в Британии шотландских университетов, исследований в об ласти естественных наук, философии и истории. Шотландская интеллигенция, большей частью университетские профессора и юристы, называвшие себя literati, объединялись в различные клубы и общества, где обсуждались проблемы буду щего Шотландии и новые возможности, открывшиеся в связи с объединением с Англией. Шотландскими мыслителями разрабатывался новый тип идентично сти — идеология Britishness. Шотландия не чувствовала себя провинцией могу щественной империи, но ее необходимым элементом — Северной Британией.

Издание Британской Энциклопедии было инициативой шотландских ученых и издателей, причем инициативой частной, не инспирированной никакими офици альными организациями. Уильям Робертсон, ректор Эдинбургского университета, города, где осуществлялось данное издание, даже не знал о готовящемся проекте1.

В тоже время издание носило характер национального, отчасти противопостав ленного континентальным традициям, но призванного объединить всех интеллек туалов Британских островов. Издание начало осуществляться в конце 1760-х го дов в Эдинбурге, родном городе издателей, которыми были гравер Эндрю Белл (Bell) (1726-1809) и печатник Колин Макфаркар (Macfarquhar) (1745?-1793). Изда тели были воодушевлены примерами словаря П. Бейля, и французской Энцикло педии. В качестве редактора был приглашен Уильям Смелли (Smellie) (1740-1795), так же уроженец Эдинбурга.

О новом издании было объявлено 8 июня 1768 г. Проспект гласил, что его осуществляет «Общество джентльменов Шотландии» (Society of Gentlemen in Scotland), но, на самом деле, вся работа осуществлялась фактически лишь тремя людьми: Макфаркар печатал, Бэлл делал гравюры, а Смелли — всю ре дакторскую работу. Уильям Смелли был известным ученым. Как и другие его шотландские коллеги он был членом многих научных обществ: Философско го общества Эдинбурга (The Philosophical Society of Edinburgh), Ньютониан ского клуба (The Newtonian club), Общества древностей Шотландии (The So ciety of Antiquaries of Scotland), а так же клуба под названием «The Crochallan Fencibles». Он был автором известного труда Философия натуральной исто рии2, он был переведен на немецкий и датский, использовался в качестве учебника в Гарвардском университете. Именно Смелли принадлежит подго Encyclopaedia Britannica or, a Dictionary of Arts and Sciences. L.: Routledge / Thoemmes Press, 1997. A reprint of the 1771 edition.

Philosophy of Natural History. V. 1-2. Dublin, 1790-1799.

Т.В. Артемьева, М.И. Микешин товка 15 трактатов, ставших основными статьями первого издания Британ ники. Эти статьи, как, впрочем, и остальные, были заимствованы из разных авторов, неполный перечень которых был приведен в предисловии. В самом тексте авторы не указывались. Смелли откровенно признавал, что именно ножницы были важнейшим инструментом в его работе по составлению эн циклопедии. Смелли руководствовался девизом: «Главной целью каждой публикации должна быть польза», поэтому в Британнике можно было найти информацию на все случаи жизни — от подробного описания принципов акушерства и рекомендаций по ведению делопроизводства до теологических рассуждений. Подавляющее число статей были посвящены медицинской и естественнонаучной тематике.

В отличие от французской Энциклопедии, Британника отличалась религи озной терпимостью и была нацелена не столько на ниспровержение старого и провозглашение нового знания, сколько на спокойное изложение устоявшихся положений. Впрочем, в Шотландии интеллектуалы и никогда не противопос тавлялись служителям церкви, последние же играли самую активную роль в реа лизации просветительских идей и идеалов. Так, например, видным религиозным деятелем Пресвитерианской церкви был известный историк, ректор Эдинбургско го университета У. Робертсон (1721-1793).

Британская энциклопедия имела явно выраженный национальный характер, что видно даже на примере философских статей. В них использовались сочинения преимущественно британских авторов Ф. Бэкона, Д. Локка, И. Ньютона, Д. Бальфура, У. Дерема, из «галльских» (gallic) было сделано исключение лишь для Бюффона, Вольтера и некоторых текстов французской Энциклопедии. Статьи по «электрицизму» были основаны на работах Б. Франклина.

Второе издание Encyclopaedia Britannica (Edinburgh, 1777-1784) было зна чительно расширено и насчитывало уже 10 томов. Оно имело некоторые принципиальные отличия, не только от первого, но вообще от всех сущест вующих в то время изданий такого типа. Это прежде всего введение персоно логической компоненты в поток информации, публикация биографических статей о выдающихся исторических личностях и ученых. В предисловии под черкивается, что знание «частной истории» («private history») будет демонст рировать человеческий характер истории и науки, сделает повествование как увлекательным, так и назидательным.

Третье издание Британники (1788-1797) было 18-томным и в значительной степени переработанным. Оно уже было связано с деятельностью специальных сотрудников, пишущих для нее статьи. Ими были священник (позже архиепи скоп) Джордж Глейг (Gleig) (1753-1840), автор статей «Любовь», «Метафизи ка», «История морали», «Клятва», «Страсти» «Политеизм», «Молитва», «Раб ство», «Тайная вечеря», «Философия», и Джон Робисон (Robison) (1739 1805) — секретарь Королевского общества Эдинбурга и профессор натураль 22 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин ной философии Эдинбургского университета, автор статей «Физика», «Пнев матика», соавтор статьи «Философия». Начиная с третьего издания (Эдинбург, 1788-1797, в 18 томах), Британника начинает осознавать себя как издание но вого типа и рефлектировать по поводу того, как организован текст энциклопе дического изложения. Этому посвящено большое теоретическое предисловие.

Первоначальное знание о природе представляет ее как набор качеств. Сами по себе они различны, но человечески ум научается не только видеть эти раз личия, их но и отмечать в различных предметах и явлениях нечто общее. Так, например, «белизна» присуща столь различным вещам, как молоко, бумага, мел и пр. Философы, начиная с античности, пытались установить закономер ности познания и увидеть систему в полученных знаниях. Для Локка это были субстанции, формы и идеи, для Юма — просто восприятия и идеи. Томас Рид говорил, что для того, чтобы правильно классифицировать объект, нужно представить себе его целиком, в одном акте восприятия. Если наше знание о мире, а точнее, наш метод познания несовершенен, то конечный результат на поминает рисунок неумелого художника или начальный эскиз, требующий значительной доработки. Однако необходимо выработать не только способ понимания мира, но и способ хранения знания1. Авторы Британники обосно вывают свое право не следовать жестко заданной системе наук. Они предпочи тают упорядочивать знание, а не жестко систематизировать его обращаясь к формальной (алфавитной), а не содержательной системе.

Британская энциклопедия принципиально отличались от энциклопедий и словарей ей предшествовавших. Дело не только в новом знании, но в самом принципе его «квантования». Они отказались от «философского метода» соот ношения статей в соответствии с логикой развития наук и перешли к фор мальному, но более эффективному способу построения — алфавитному. Это свидетельствовало как о предельном развитии эпистемы классической эпохи, так и о попытке преодоления нового гносеологического кризиса.

Рядоположенность сюжетов в Британнике определена порядком букв ал фавита и напоминает так называемую «форматную» расстановку книг в биб лиотеке, когда ради компактности жертвуют содержанием, а главным крите рием становится размер. Книги расстанавливаются не по содержанию или ав торам, а по формату, таким образом, что сочинения одного и того же автора, даже разные издания одного и того же сочинения, могут оказаться в разных частях библиотеки. В такой библиотеке нужно побегать, в ней нельзя сидеть у одной полки, зато это удобно для библиотекаря, который легко наводит поря док в подведомственном ему хозяйстве: книга положенная не на место сразу обращает на себя внимание своей физической непохожестью, она или больше, или меньше всех остальных. Впрочем, используя каталог, в такой расстановке так же легко ориентироваться, как и при расстановке систематической.

Encyclopdia Britannica. In XVIII volumes. Edinburgh, 1788-97. V. I. P. v-vii Т.В. Артемьева, М.И. Микешин С другой стороны, отсутствие идеологической ангажированности и специ фических эпистемологических стратегий делает Британнику изданием позити вистского типа, собирающего и классифицирующего информацию, но не пе рерабатывающего ее. По мнению авторов Британской энциклопедии, читатель сам знает, что ему делать с полученным знанием. В известной мере такая позиция является результатом уважения к личности читателя и предоставления ему воз можности сделать свободный выбор. Британская энциклопедия и в дальнейшем эволюционировала не как система наук, а как описание известного знания, разра батывая и развивая не принципы классификации, а научный аппарат1.

Третье издание Британники становится более историческим и «персоноло гическим», так как включает множество биографий. Включение биографиче ского материала не является простым расширением издания. Оно обосновыва ется как необходимость иллюстрации к историческим событиям и придание им «человеческого измерения». Изменилось не только содержание текстов, но и сам характер энциклопедии. Размеры статей становятся более сбалансиро ванными, а сами они — гораздо более информативными. Можно сказать, что именно с третьего издания Британника становится тем всемирно признанным авторитетным справочным изданием, которым является и по сей день.

Двадцатитомное четвертое издание Британники (1801-1809), по существу, было обновленный вариантом третьего. Оно вышло под редакцией эдинбургского ученого Джеймса Миллара (Millar, 1762-1827). В последующих изданиях соблю дается принцип постоянного пересмотра (continuous revision), согласно которому статьи подвергаются постоянному (хотя и не всегда значительному) обновлению.

За несколько первых лет своего существования Британника сильно изме нилась. Из компилятивного трехтомника она превратилась в солидное много томное издание, знакомящее с передовыми достижениями науки и техники.

Направление ее эволюции дает возможность проследить эпистемологические установки и ценностные доминанты энциклопедизма как социального фено мена, его связь с национально-культурными реалиями.

Сравнивая великие энциклопедические проекты эпохи, можно заметить их особенности и принципиальные различия. Французская Энциклопедия стреми лась заново осветить и описать все возможные направления и проявления «на ук, искусств и ремесел», оставшись историческим памятником великой, но уходящей эпохи. Британская энциклопедия, задумывавшаяся эдинбургскими издателями как компилятивное и коммерческое издание, стала международ ным справочником, одним из наиболее авторитетных в современном мире.

Она начиналась скромно, но постепенно завоевала стабильно лидирующее по Так, 30-томное 15-е издание (1975 г.) делится на три части: «Микропедия» (Micropaedia), «Мак ропедия (Macropaedia) и «Пропедия» (Propaedia). «Микропедия» содержит краткие статьи для бы строй справки с отсылками к «Макропедии», состоящей из избранных развернутых статей. Одно томная «Пропедия» («Propaedia») выступает в роли вспомогательного указателя. По мере того как Британника приобретала электронный вид, роль такого аппарата переходила к поисковым системам.

24 Т.В. Артемьева, М.И. Микешин ложение в мировой науке. Британника стремилась не к оригинальности, но к фундаментальности. Это во многом определило ее успех.

На определенных этапах научного развития упорядочивание и систематизация являются необходимым и принципиальным условием для дальнейшего движения вперед. Более того, в любую эпоху этот принцип является значимой составляю щей научного развития. В настоящее время проблема энциклопедизма не потеря ла своей актуальности, хотя с появлением сети Internet, приобрела новые измере ния и качества. Исторический экскурс делает понятным закономерность стремле ния к демократизации знания и поиску новых средств его распространения и хра нения. В этой связи особое значение приобретает анализ сети Internet как энцик лопедии нового типа. Интернет сделал знание предельно доступными не только потому, что физически «приблизил» их к каждому пользователю компьютера, но и потому, что предложил логику их организации и систематизации. Место алфа витной классификации заняла поисковая система, дающая конкретный ответ практически на любой вопрос. Виртуальная реальность стала необходимым эле ментом повседневной жизни, в ряде случаев реальность и виртуальность сблизи лись до взаимозаменяемости и неразличимости. Это открыло новые возможности для социальных стратегий и экспериментов перешедших в эпоху виртуальной ре волюции из «мира вещей» в «мир идей».

Сетевой энциклопедизм в значительной степени трансформировал тради ционное представление об энциклопедии. Виртуальных энциклопедических проекты, обладают рядом специфических качеств и особенностей, например «объемностью» (одновременное существование нескольких, порой взаимоис ключающих, версий) и «открытостью» (система не завершена и все время по полняется новыми сведениями). Информация, содержащаяся в Сети может быть противоречивой, невыверенной и даже ложной. Мировая паутина не про изводит знание, а лишь хранит его. У нее нет Мета-редактора (разве только ес ли мы находимся внутри Матрицы) и нельзя задать такие параметры поиска, которые принесут нам только истинное знание. Поэтому потребителю ее со кровищ предстоит самому отделять истинное от ложного и выбирать из мно гих стратегий единственно верную. В определенном смысле пользователь Ин тернета должен обладать квалификацией, намного превышающей квалифика цию читателя энциклопедии. Из пассивного читателя-потребителя он превра щается в исследователя-сотворца. Если он не соответствует новым парамет рам, то проигрывает. Таковы возможности нового энциклопедизма и плата за информационный комфорт.

Путь энциклопедизма как формы универсального знания от Просвещения к эпохе Интернета имел определенную логику и не был прямым. Идущие по не му должны были все время делать принципиальный выбор, который уводил их в сторону или же давал возможность, преодолев опасное место, двигаться дальше. Сегодня мы стоим у нового поворота, за которым пути исследователь ских стратегий снова разойдутся. Но каждый делает свой выбор сам.

ЭНЦИКЛОПЕДИЗМ В ЕГО ИСТОРИИ ФИЛОСОФСКИЕ ОСНОВАНИЯ АНТИЧНОГО ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА:

СПЕВСИПП, КСЕНОКРАТ, АРИСТОТЕЛЬ И.Н. Мочалова Е сли под энциклопедизмом понимать осведомленность в различных облас тях знаний, стремление к знанию обо всем, то по крайней мере тенденцию к энциклопедизму мы обнаружим практически у всех древнегреческих философов-досократиках. Не случайно традиция приписывает всем пер вым философам сочинение с названием О природе, где под природой по нимается все сущее. Как отмечает Ю. Шичалин, вплоть до Платона, переосмыс лившего этот термин, под философией понимали «любознательность в широком смысле» или некую «специфическую осведомленность, ученость» (2, с. 22, прим.


2). Позиция одинокого Гераклита, противопоставившего себя всем современни кам и агрессивно критиковавшего мудрость как многознание (fr. 35, 129 DK), лишь подтверждает правило. Гераклит действительно одинок со своим знамени тым тезисом: «многознание уму не научает» (fr. 40 DK).

В классическую эпоху стремление к многознанию проявляется еще более ярко. Оно формируется во многом под влиянием софистов, идеалом которых становится человек свободный, разбирающийся во всем и способный судить обо всем, ибо он обладает «общей культурой», как предлагает переводить тер мин И. Адо (1, с. 6). Воплощение этого идеала в жизнь и приводит к формированию так называемой «высшей школы» (риторическая школа Исократа, Академия Платона, Ликей Аристотеля), одна из главных задач которой — дать ученикам «общую культуру» как некое универсальное знание (Там же, с. 11-23).

Однако, помимо понимания энциклопедизма в широком смысле, можно говорить об энциклопедизме в узком его значении. В этом случае энциклопе дизм означает не просто знание обо всем, а утверждение возможности универ © И.Н. Мочалова, 2004.

28 И.Н. Мочалова сального, целостного, особым образом структурированного знания о мире (космосе). Уверенность в возможности такого универсального знания опреде ляется пониманием космоса как определенным образом упорядоченного цело го. Таким образом, энциклопедизм в узком смысле, будучи эпистемологиче ской концепцией, должен иметь онтологические основания.

Думается, что с такой концепцией энциклопедизма мы впервые встречаем ся в платоновской Академии. Можно ли говорить об энциклопедизме самого Платона? Да, если иметь в виду требование широкой образованности и его реализацию как в преподавании в Академии, так и в образовательной про грамме Платона. Нет, если иметь в виду универсальную науку. По мнению Платона, есть два самостоятельных мира: мир умопостигаемых идей, вечных, неизменных сущностей, и мир чувственно воспринимаемых вещей, изменчи вых и бренных. О первом возможна наука, а втором — лишь мнение. Таким образом, с точки зрения Платона, единой универсальной науки быть не может.

Однако, отрицая существование единой науки, Платон разрабатывает универ сальный метод — диалектику, закладывая тем самым основание энциклопе дизма, но реализацию этой эпистемологической программы в полной мере мы видим у учеников Платона Спевсиппа и Ксенократа.

Отождествление идей Платона с субстантивированными общими понятиями и осознание возникающих в этом случае противоречий привело учеников Платона к отказу от признания идей-понятий в качестве самостоятельных, вечных сущно стей, образующих мир истинного бытия. Как следствие этого решения можно рас сматривать разработку Спевсиппом и Ксенократом собственных концепций, объ ясняющих как онтологические, так и гносеологические процессы. Ключевым по нятием становится понятие : вместо поиска образцов (правильных определе ний идей), что было основной задачей в рамках платоновской объясняющей мо дели «образец-копия», начинается поиск «начал», «начал» умопостигаемых и чув ственных вещей, «начал» познания, «начал» всего сущего в целом.

Как показывает анализ текстов Аристотеля и сохранившихся фрагментов сочинений академиков, Спевсипп и Ксенократ понимали «начало» как эле мент. Анализируя различные значения данных терминов в так называемом «философском словаре» (Met. V), Аристотель отмечает, имея в виду академи ков, что элементами они «именуют то, что будучи одним и малым, применимо ко многому» (Arist. Met. 1014 b 3-5). Поэтому, делает вывод Аристотель, «эле ментом называется и малое, и простое, и неделимое. Отсюда и возникло мне ние, что элементы — это наиболее общее, так как каждое такое наиболее об щее, будучи единым и простым, присуще многому — или всему, или как мож но большему числу» (Там же, 1014 b 8-10;

cр.: 1024 b 1-5). Таким образом, «начало» как элемент — это единое, малое, простое, неделимое, наиболее об щее, так как каждый элемент присущ многому.

Определить другие характеристики академического позволяет обра щение к двум первым главам одиннадцатой книги «Метафизики», в которых И.Н. Мочалова Аристотель предлагает разбор академических трудностей. Рассматривая раз личные интерпретации «начал», Аристотель формулирует онтологическое оп ределение как «первого по природе» (Met. 1059 b 30), поясняя, что «уничтожение начала в этом случае упраздняет и все, началом чего оно явля ется», ибо «начало есть то, что вместе с собой упраздняет (другое)» (Met. b 39-1060 a 1). Такое определение аналогично онтологическому опреде лению элемента, согласно которому «элемент должен предшествовать тому, элемент чего он есть», причем такое понимание элемента предполагает, что «ни один из элементов не может быть тождественен тому, что состоит из эле ментов» (Там же, 1070 b 2-6).

Таким образом «начало» как элемент, обладая существованием раньше чем то, началом чего оно является, и отличаясь от него, должно существовать от дельно. Способностью существовать отдельно, или иначе, быть существую щим самим по себе, может характеризоваться только сущность, ибо «сущест вовать отдельно и быть определенным нечто больше всего свойственно сущ ности» (Там же, 1029 a 27-28;

ср.: 1017 b 24-25). Следовательно, субстанцио нальность означала понимание начала-элемента как сущности. Таким образом, можно сказать, что «начала-элементы», как и идеи Платона, ока зались вечными и неизменными сущностями, однако, в отличие от послед них, «начала» рассматривались как предельно простые сущности и именно поэтому, с точки зрения академиков, они могли выступать в качестве общих, универсальных. Как, вероятно, полагали академики, они нашли «кирпичики»

мироздания, оставалось его только построить.

Действительно, на основе рассмотренной выше концепции в Академии возникло учение, получившее название «происхождение через добавление», или «системы происхождения». Согласно этому учению, то, что существует раньше, в соответствии с изложенным выше пониманием «начала», понимается как более простое, элементарное, а значит — универсальное, общее. Числа поэтому рас сматриваются как первые элементы и наиболее общие роды, в свою очередь, точ ка полагается родом по отношению к линии и т.д. У Секста Эмпирика подобная система изложена следующим образом: «... пространственные фигуры мыслятся раньше (физических) тел, имея бестелесную природу. Но они в свою очередь не являются началами всего. Им, согласно их (академиков. — И.М.) понятию, пред шествуют плоские фигуры, потому что пространственные состоят из них. Но и плоские фигуры никто не сочтет элементами сущего, потому что каждая из них опять состоит из предшествующих ей, то есть линий, а линии предполагают мыс лимые раньше их числа» (Sext. Emp. Adv. math. X, 260-261).

В этом случае процесс происхождения понимается как процесс конкрети зации более общего (элементарного) через так называемое «добавление». «Под требующим добавления, — уточняет Аристотель в Аналитике, — я разумею то, что, например, единица есть сущность, не имеющая положения, точка же сущность, имеющая положение, это последнее и есть добавление» (Arist. Anal.

30 И.Н. Мочалова Post. 87 a 31-37). Такое понимание «происхождения» означало, что наиболее конкретное (чувственно воспринимаемые вещи) менее всего обладало сущест вованием, а наиболее элементарное, универсальное наделялось им в большей степени и от его существования зависело все остальное.

Таким образом дуализму платоновских диалогов, предполагавшему два рода сущего: идеи — истинно сущее как чистое, вечное, имеющее божествен ную природу, существующее само по себе, самотождественное и чувственно воспринимаемый мир, являющийся лишь его подражанием;

академики проти вопоставили онтологическую иерархию сущностей, представляющую «движе ние» от первых, наиболее простых «сущностей-начал», обладающих наиболь шей степенью существования, так как наибольшая простота предполагает он тологическую первичность, через целый ряд сущностей, имеющих более низ кий онтологический статус, к чувственно воспринимаемому миру. Это означа ло, что космос, или иначе, все сущее, может быть представлен как единое, оп ределенным образом структурированное целое.

Можно предположить, что наиболее последовательный вариант онтологи ческой иерархии был разработан Ксенократом. Так например, Теофраст, гово ря о сторонниках этого учения, сообщает, что большинство из них, по имени Теофаст называет только Спевсиппа и Гестия, рассматривая цепочку возник новений, производят числа, поверхности, тела (речь идет о трехмерных гео метрических телах), а «остальное обходят молчанием, не упоминая о небе и остальных вещах». Исключение, по мнению Теофраста, представляет Ксено крат, который из первых начал, Единого и Неопределенной двоицы, cтроит весь космос, «сходным образом образуя чувственные, умопостигаемые, мате матические и даже божественные вещи» (Xen. fr. 26). Аристотель также харак теризует Ксенократа как утверждавшего, что «эйдетические числа порождают все, начиная от линий и плоскостей, вплоть до сущности неба и чувственно воспринимаемых вещей» (Arist. Met. 1028 b 24-27).

Таким образом, отождествление идей и чисел позволило Ксенократу обос новать следующую онтологическую иерархию. В качестве двух первых начал сущего Ксенократ принимает Единое, являющееся первым числом-эйдосом, Богом, Благом и Умом, и Неопределенную двоицу — следующее эйдетическое число, выступающую в качестве Души и Материи. Взаимодействие Единого и Неопределенной двоицы производит остальные эйдетические числа;


эйдетиче ские числа, в свою очередь, выступают как начала идеальных геометрических фигур — неделимых линий, треугольника, пирамиды, которые он рассматривает как начала элементов чувственно воспринимаемого космоса (огня, воды, воздуха, земли и эфира) (Xen. fr. 39;

cр.: frr. 37-38;

54;

Arist. De Anima 404 b 18-20).

Оригинальную концепцию универсума предложил и старший товарищ Ксенократа Спевсипп, ставший приемником Платона по руководству Акаде мией. Анализ сохранившихся свидетельств и фрагментов показывает, что в определенный момент он отказался от принятой Ксенократом онтологической И.Н. Мочалова иерархии, математический редукционизм которой был подвергнут резкой кри тике со стороны Аристотеля. Думается, что именно влияние критики во многом и определило формирование логической интерпретации академической «системы происхождения», предложенной Спевсиппом, чтобы избежать сведения физиче ского мира к математическому.

Спевсипп устанавливает несколько родов сущностей, точное число кото рых достоверно неизвестно. Аристотель называет четыре сущности: числа, геометрические величины, душу (Speus. fr. 29 a) и чувственно воспринимае мые тела (Speus. fr. 37). Ямвлих сообщает о пяти сущностях, выделяя два рода чувственно воспринимаемых тел, относя, таким образом, к четвертому роду те тела, которые, используя выражение Аристотеля, имеют начало движения в самих себе, то есть одушевленные сущности, и пятый род, следовательно, со стоит из различных неодушевленных тел (Iambl. De com. math. sc. p. 13, 12-15;

p.

19, 9;

p. 18, 13-25 Festa), что вполне соответствует контексту аристотелевских со общений о Спевсиппе. Все пять сущностей, согласно Спевсиппу, имеют само стоятельное существование.

Разделив все сущее на пять родов, Спевсипп предложил для каждого рода сущностей особые начала. Как сообщает Аристотель, «одно — для чисел, дру гое — для величин, третье — для души» (Speus. fr. 29 a). В качестве начал чисел Спевсипп принял единое, ответственное за образование конкретного числа, и мно жество, материю числа, обеспечивающее его деление и величину (Speus. fr. 38-39;

Iambl. De com. math. sc., p. 15, 6-11;

cр.: Speus. fr. 68). Началами геометрических предметов Спевсипп считал точку и геометрическое пространство-материю. Если принять во внимание сообщение Ямвлиха, то, по мнению Спевсиппа, материей для точек выступало «положение», для линии — «расстояние», для геометриче ского тела — «пространство» (Iambl. De com. math. sc., p. 17, 13 ff Festa).

Третий род, душу, Спевсипп, следуя академической традиции, понимает как математическую сущность. Согласно сообщению Ямвлиха, душа, по мне нию Спевсиппа, — это «идея всего протяженного» (Speus. fr. 54 a). Вероятно, это означает, что в отличие от души-числа Ксенократа, душа, c точки зрения Спевсиппа, имела сущность геометрической природы, однако о началах души как третьего рода сущности ничего неизвестно. Практически, нет информации и о том, как представлял Спевсипп начала чувственно воспринимаемых вещей.

Ямвлих говорит о том, что два рода чувственно воспринимаемых вещей «складываются из конечных элементов, которые в отличие от бестелесных, ма тематических начал есть нечто телесное и связанное с жизнью, так как характери зуются движением» (Iambl. De com. math. sc., p. 18, 1 ff). Возможно, такими нача лами Спевсипп считал пять элементов-стихий (воду, воздух, землю, огонь и эфир), так как известно, что в работе «О пифагорейских числах» Спевсипп, наряду с другими предметами, писал о «пяти фигурах (речь идет о правильных много гранниках. — И.М.), приписываемых элементам космоса» (Speus. fr. 28).

32 И.Н. Мочалова Особенность предложенного Спевсиппом решения заключается в том, что между всеми родами сущностей отсутствует онтологическая зависимость. Как подчеркивает Аристотель, излагая концепцию Спевсиппа, «одного вида сущ ность, наличествует ли она или нет, ничем не содействует другого вида сущ ности» (Speus. fr. 30). Это означает, что для Спевсиппа все роды сущностей, в том числе и чувственно воспринимаемые, имеют независимое существование.

В отличие от Платона и Ксенократа Спевсипп не устанавливает онтологиче ской зависимости между умопостигаемыми и чувственно воспринимаемыми сущности, полагая, что «если число не существует, то величины все же будут существовать, и если бы не было этих последних, то все же будут существо вать душа и чувственно воспринимаемые тела» (Speus. fr. 37).

Оригинальность предложенной Спевсиппом концепции не осталась незаме ченной Аристотелем: в «Метафизике» он трижды (Speus. fr. 30, 36, 37) обращается к ее оценке. Сопоставив учение Спевсиппа о Едином и Множестве как абсолютно простых элементах-началах с утверждением пяти независимых друг от друга сущностей, Аристотель пришел к бесспорному, с его точки зрения, заключению, звучащему как обвинение: Спевсипп «делает сущность целого бессвязной» (Speus.

fr. 30). Однако, по мнению Аристотеля, «природа, как это видно из ее явлений, не так бессвязна, как плохая трагедия» (Arist. Met. 1090 b 13). «Сущее не желает быть плохо управляемым», — cчитает Аристотель (Там же, 1076 a 1-3). Он противопос тавляет «бессвязной», природе Спевсиппа свою концепцию благого бога-пер водвигателя, от которого «зависят небо и природа» (Там же, 1072 b 14), являясь в этом случае, несомненно, большим платоником, чем Спевсипп.

Действительно ли «природа» Спевсиппа была так бессвязна, как это представ ляет Аристотель? Для того чтобы придать космосу единство и целостность, Спев сипп разрабатывает в качестве способа его организации метод аналогий и пропор циональных сходств. Использование аналогий и пропорций как средства установ ления целостности космоса представляется неслучайным. Разработка теории про порции, связанная, прежде всего, с именами Евдокса и его ученика Менехма, на ходилась в центре математических исследований Академии и оказала, очевидно, глубокое влияние на философов, попытавшихся использовать ее в своих метафи зических исследованиях. Отношениями пропорциональности связаны у Спевсип па, прежде всего, начала каждого рода: каждое формальное начало, по мнению философа, является аналогом Единого, каждое материальное — аналогом Множе ства. Так например, точка как начало геометрических предметов является анало гом единого («как бы единым» — Speus. fr. 51, cр.: fr. 65), а геометрическое про странство — аналогом множества.

Кроме того, пропорциональностью характеризуются как отношения между сущностями различных родов, например, отношения геометрических величин подобны отношениям чисел (Speus. fr. 28), так и отношения внутри рода, на пример, посредством аналогий и пропорциональных сходств даются ботаниче ская и зоологическая классификации. Таким образом, как подчеркивает Г. Чер И.Н. Мочалова нисс, в системе Спевсиппа «различные уровни сущего, каждый из которых име ет свои начала, связаны между собой и все вместе в единый универсум оковами аналогий и пропорций» (3, р. 37).

Предложенное Спевсиппом и Ксенократом понимание универсума как це лостной системы разного рода сущностей не могло не предполагать и разра ботку единой науки о нем — науки о началах, или мудрости (фр. (Arist. Protr.

fr. 33 During;

там же, 1059 b 22-23). Мудрость как наука о началах в этом слу чае означала науку об определенным образом организованной системе начал.

Иерархия сущностей, в основе которой лежало учение «о происхождении че рез добавление», определяла и иерархию наук, или иначе, структуру универ сального знания. В этом случае критерием, определяющим его структуру, вы ступала простота, а следовательно логическая точность, строгость знания:

«знание, исходящее из меньшего числа (начал), точнее и первее знания, тре бующего некоторого добавления, например, арифметика по сравнению с гео метрией» (Arist. Ann. Post. 87 a 33-35, cр.: Met. 962 a 25-30), поэтому «более мудр во всякой науке тот, кто более точен» (Arist. Met. 982 a 13-14). Как ут верждает Аристотель, излагая академическую концепцию, «чем раньше по оп ределению и более просто то, о чем знание, тем в большей мере этому знанию присуща точность, а точность эта в простоте;

поэтому, когда отвлекаются от величины, знание более точно, чем когда от нее не отвлекаются, а наиболее точно, — когда отвлекаются от движения» (Arist. Met. 1078 a 9-13, cр.: NE.

1141 a 16). Такой подход приводит к утверждению, что единственное истинное знание — это знание математических наук, µµ.

Логическая интерпретация «системы происхождения», разработанная Спевсиппом, позволила, избежав математического редукционизма Ксенократа, представить µµ как совокупность наук, каждая из которых имела свой предмет и не была сводима к другой. Поскольку знание об универсуме было организовано таким же способом как и он сам, то можно предположить, что каждый род сущностей рассматривался как предмет отдельной науки. В таком случае структура универсального знания, предлагаемая Спевсиппом, могла быть следующей: учение о числах, учение о пространственных геомет рических фигурах, учение о душе как математической сущности, учение о не бесных телах и прочих телах, имеющих душу, и, наконец, различные физиче ские учения о неодушевленных телах. Таким образом, для Спевсиппа весь универсум становится предметом универсальной науки (мудрости), а предме тами отдельных наук могут быть как умопостигаемые, так и чувственно вос принимаемые сущности.

Все науки, отражая пропорциональные отношения между сущностями, связаны между собой посредством аналогий и сходств. Спевсипп известен как автор, по крайней мере, двух работ, посвященных этой проблематике: «О сходном в исследованиях» в десяти книгах, вторая из которых содержала ос нованную, как правило, на дихотомическом делении классификацию растений 34 И.Н. Мочалова и животных (Speus. fr. 6-26) и «Разделения и предположения к сходному». Ди хотомическое деление он рассматривал как средство, c помощью которого производится классификация (fr. 6-26, 67), а «сходство» Cпевсипп понимал как принцип, позволяющий группировать исследуемые объекты (fr. 6, 67, особ.:

Arist. De Part. Anim. 642 в 13-16, 643 a 35-в 1;

70, ср.: De Part. Anim. 639 a 18 19). Использование этих методов, по его мнению, должно было привести к созданию исчерпывающей классификации природы. Уверенность Спевсиппа в единстве знания подтверждает и сохраненный Диодором фрагмент, согласно которому Спевсипп «первый стал рассматривать общее в науках и по мере возможности связывать их одну с другой» (Speus. fr. 70). Как отмечает Л. Та ран в комментарии к этому фрагменту, Диодор вряд ли в данном случае имел в виду математику (4, р. 418), так как уже Платон, неоднократно подчеркиваю щий единство математических наук, приписывал его установление пифагорей цам (Pl. Rep. 530 D 7-9). Вероятнее всего, речь идет о совокупности всего зна ния об универсуме и, возможно, именно Спевсипп первым представил его в виде единой и целостной системы.

Принял ли такого рода энциклопедизм академиков Аристотель, философ, чье мировоззрение, как правило, характеризуют как энциклопедизм? Действи тельно, на протяжении всей жизни Аристотель стремился знать все: природ ное, человеческое, божественное, уже в начале своего творческого пути пони мая, что «ум и мудрость — это единственное бессмертное и божественное в нас» (Arist. fr. 61 Rose). «Не нужно (следовать) увещеваниям «человеку разу меть человеческое» и «смертному — смертное», — убеждал в Никомаховой этике Аристотель, — напротив, насколько возможно, надо возвышаться до бессмертия и делать все ради жизни, соответствующей наивысшему в самом себе» (Arist. EN 1177 b 31).

Однако универсализма академиков, Спевсиппа и Ксенократа, Аристотель не разделял, ибо не принял его онтологическое основание. Мир для зрелого Аристотеля — это, прежде всего, чувственно воспринимаемое многообразие единичного, несводимое к универсальной и единственной структуре, а потому непознаваемое по средством единой универсальной науки. Энциклопедизм Аристотеля сродни энциклопедизму первых греческих философов. Как и они, Аристотель хочет знать все. Однако в отличие от первых философов, Аристо тель понимает, это невозможно сделать одному, ибо «каждый говорит что-то о природе и поодиночке, правда, ничего или мало добавляет к истине, но, когда все это складывается, получается заметная величина» (Arist. Met. 993 b). Если иметь в виду задачу, поставленную Аристотелем, то решаться она могла только коллективом единомышленников. Именно такой коллектив удалось собрать Ари стотелю в Ликее.

Хотя и созданный по образцу Академии Ликей, по замыслу Аристотеля, должен был решать иную задачу. Если Платон видит свою цель в том, чтобы помочь ученикам достичь созерцания Единого Блага, для чего необходимо И.Н. Мочалова «слить с ним свою душу» (Pl. Ep.VII, 341 c), то Аристотель стремится полу чить наиболее полное знание о природе. В Ликее работает ряд крупных уче ных, занятых определенными областями науки. Теофраст является основате лем ботаники и минералогии, Эвдем становится известным как астроном и ма тематик, Дикеарх занимается географией, Аристоксен — историей и теорией музыки, Менон — историей медицины. Вероятно, работа была распределена планомерно для того, чтобы в итоге получилась энциклопедия, охватывающая все отрасли знания. Можно только пожалеть, что труды Ликея дошли до нас в основном в качестве небольших фрагментов, что не позволяет адекватно оце нить масштабы деятельности школы. При Теофрасте Ликей становится круп нейшим научным центром с богатой библиотекой, которую Аристотель начал собирать еще в Академии. В школе находятся ценнейшая коллекция минера лов, гербарии, собрание конституции 150 греческих городов. Именно в рамках Ликея впервые осуществляется дифференциация научных дисциплин, ранее составляющих нерасчлененное синкретичное целое науки «о природе». Сис тематическая разработка всех областей знания на основе метода Аристотеля, координация научной работы между отдельными членами школы позволяет говорить о ней как о новом научно-образовательном институте.

Таким образом, предпринятый анализ показывает, что различие в фило софских установках академиков, Спевсиппа и Ксенократа, и Аристотеля обу словило формирование различных концепций энциклопедизма, ставших впослед ствии фундаментом развития энциклопедизма новоевропейского.

Литература 1. Адо И. Свободные искусства и философия в античной мысли / Пер. с франц. Е.Ф. Ши чалиной. М., 2002.

2. Шичалин Ю.А. Античность — Европа — история. М., 1999.

3. Cherniss H. The Riddle of the Early Academy. Berkely — Los Angeles, 1945.

4. Taran L. Speusippus of Athens. A critical study with a collection of the related texts and com mentary. Leiden, 1981.

РАННЕЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ О ЛОГИКЕ И РАЗВИТИИ НАУКИ И.С. Кауфман О дной из важнейших черт эпохи Просвещения является уверенность в универсальности научного разума, благодаря которой сама эпоха приоб ретает смысл века Разума, века, где впервые воплощается царство Разу ма. Соответственно, Просвещение формирует исследовательскую про грамму, основанную на определенных свойствах науки, ведущими из которых являются идеал механицистского исследования природы, рассматри вающего все изменения как механические и представление о прогрессе научного знания. Из этих предпосылок следуют другие, такие как придание науки способ ности и силы определять развитие общества, организация образования, критерием которого становится эффективность, становление проектов энциклопедий как форм сохранения, трансляции и одновременно качественного увеличения, т.е.

прогресса науки (проекты энциклопедий можно рассматривать в качестве гипоте зы об «объективном знании», как предположение бытия знания независимого от субъекта). Эти черты можно назвать сложившейся философией науки, т.е. явлени ем, когда наука становится частью социокультурного опыта эпохи. В этом случае критика философского осмысления науки рассматривается как отрицание самой эпохи — достаточно распространенным является утверждение генеалогии «анти просвещения», связанной со специфически немецким вариантом просвещения1.

Критикой просвещения, в частности, являются разнообразные учения, в которых разрабатывается и восстанавливается философская и научная реле © И.С. Кауфман, 2004.

Например, такое: «Дильтей говорит … о двух течениях европейского просвещения: од ном — западно-романском… другом специально немецком просвещении, пошедшем от Лейбница через Вольфа и завершившемся философией Канта» (Волков Н. Письма из Фрай бурга (1926) // Антология феноменологической философии в России. Т. 2. И.М. Чубаров (ред.), М.: «Логос», 2000. С. 118).

И.С. Кауфман вантность понятий, «изгнанных» проектами Бэкона, Ньютона, Декарта и др., например категории «цель». Тем не менее, эти учения представляют достаточ но позднее просвещение — так Лейбниц уже относится во многом к более позднему, «высокому» Просвещению. «Органицистская» натурфилософия со единяется Лейбницем с поиском Энциклопедии знания (универсальной харак теристики). Истоки этого разделения (в сущности являющегося не просвеще нием и антипросвещением, а двумя сторонами просвещения) связаны с ранним Просвещением, термином, которым сначала англоязычная история идей, а затем и мировая, все чаще обозначает период, отсчитываемый условно от конца XVI в.

(Галилей и Бэкон) до эпохи от 1680-х гг. до начала 18 в. (условной границей мо жет служить разработка идеи органического развития и нового истолкования ка тегорий пространства и времени, воплотившаяся в философии Лейбница).

Из указанных черт науки в понимании Просвещения возьмем энциклопе дизм и рассмотрим его оформление в философии Бэкона. С этим интеллекту альным движением Бэкона связывает стремление к всеобщей реформе науки и образования. Аналогом энциклопедии, скорее всего, является идея о составле нии таблиц и классификаций. Бэкон видит смысл таблиц открытия в том, что это объективное знание при определенных условиях является процедурой, в рамках которой возникновение нового знания не зависит от субъекта позна ния. «Хорошая естественная история», достаточное количество опытных дан ных, выраженное в этих таблицах, сводят роль субъекта познания к простому индуктивному выводу1. Таблицы открытия отличаются от «энциклопедий» в греческом смысле, от знаний общего круга античности и средневековья. В его таблицах имеется заранее установленная система отношения разделов теоре тического знания, настоящая «теория науки». Бэкон говорит сам следующим образом: «скрытое в природе более открывается, когда оно подвергается воз действию механических искусств… но механик устремляет усилия разума и руки только на то, что служит его работе. Надежду же на дальнейшее движе ние наук вперед только тогда можно хорошо обосновать, когда естественная история получит и соберет многочисленные опыты, которые содействуют от крытию аксиом и причин… [Н]е следует ожидать добра, … пока посредство удобных таблиц открытия не будут установлены порядок и стройность, и пока ум не обратится к помощи этих заранее приготовленных наук»2. Само понимание такой процедуры как классификация на основании таблиц указывает на то, что для Бэкона получение нового знания связано впрямую с непрерывным автоном ным автоматическим переходом от частного знания («аксиом») к более общему.

С Просвещением Бэкон связан и проектом создания истории науки. Так например, П. Гайденко в качестве одной из частей истории науки и техники определяет один из разделов естественной истории Бэкона — историю ис Кирсанов В.С. Научная революция XVII века. М.: «Наука», 1987. С. 58.

Бэкон Ф. Сочинения в двух томах. М.: «Мысль», 1978. Т. 2. С. 58-60.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.