авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ: ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА St. Petersburg Center for the ...»

-- [ Страница 4 ] --

Названия объектов и явлений природы появляются главным образом в двух ситуациях: в описании путешествий и в повествовании о значимых историче ских событиях (мракота (270), бездна (246), възгарание (345) и под.) как зна мение, знак связи земных и небесных причин явлений: Мраз же велии бысть, лют же и яръ, и дождь, на аиер макроты, и злое размшение дождевное, и бур, и трус страшни часто, бещисленую обличающе владущаго съгрше ние и злодяние (444). Естественнонаучные сведения очень разнообразны (опи сания драгоценных камней, 104, 143).

Двупланово представлены и самые «обычные» разряды лексики, например, соматизмы, каждый из которых может выступать и в бытовом значении, как название частей тела, и в символическом: Свтником же овм носы и уши урза (506);

но заткоша уши и умь свои не услышати словес Господня (338).

Многозначность слов, как и религиозное мировоззрение книжников, должны учитываться при отнесении существительных к определенной тематической группе, так, тло (440) трактуется не как соматический гипероним, а как бого словский термин. Анатомические (плотская тайная, 455) и медицинские на звания могли бы составить среднего объема «медицинскую энциклопедию».

Много говорится о болезнях (379), особенно явившихся причиной смерти — от недуга вувона глаголемаго, рекше мозоль (388), умер нежитовицею (265), погыбнуть безводием (257);

иногда приводятся несколько названий одной бо лезни, симптомы, методы лечения. Обширна информация о сексе в разных его формах и о связанных с ним понятиях (158, 248, 256, 267, 268, 269, 271, 381, 382, 389, 396, 401 и др.).

Обширную группу составляют названия наук: философья, звездозаконье, грамматика, вно, число (454) и научные термины (77 и др.), а также обозна чения из области культуры: сборная книжица (213), иероглуфиискыа грамоты (328), скорописец ‘секретарь’, обтарь ‘оклад книги’, шестогубец (255), в том числе, видимо, новгородско-псковского региона грамотца (481), грамотица (224). Заметен филологический, лингвистический, этимологический подход:

полата (77) от Палладия.

Интересны названия технических средств. Так, восточнославянская полно гласная форма пором (ср. прамъ) поясняется древнерусским же словом: до по рома, рекше до перевоза (465), очевидно, слово являлось редким в литературе, не случайно первую фиксацию его П.Я. Черных (вслед за И.И. Срезневским) неверно относит к 1585 г.

Не меньше, чем в военной повести, содержится в ЕЛ военной лексики — история изобилует войнами, и, видимо, больше, чем в каком-либо другом тек сте, названий народов, городов, вер, то есть всего «чужого». Такова лексика рассказов о рахманах (146-155) с подробным, приязненным изложением их Л.Н. Донина учения, о вегетарианстве, о гаданиях, о сыроядении, против ношения мехов и урбанизации и под.

3.

Понятно желание русского редактора охватить «все», что полезно и инте ресно узнать, но он ограничен объемом книги и вынужден выбирать и источ ники, и события. Состав источников (многие из которых изначально в опреде ленном смысле энциклопедичны) в ЕЛ второй редакции значительно расши рен: кроме Хроник Амартола и Малалы, Хронографа по великому изложению, Александрии, использованы Книга пророка Даниила с толкованиями Ипполи та, Житие Богородицы, Житие Константина и Елены, а также рассказы о взя тии Иерусалима Титом из особой редакции Иосиппона и о взятии Константи нополя крестоносцами из русской летописи, Сказание о построении Софии Цареградской, статьи против латинян и другие памятники. Не все тексты включены в ЕЛ в полном объеме, и изложение всемирной истории получается выборочным. Избирательность была свойственна и текстам-источникам (на пример, Амартол не включает в описание истории Греции и Рима республи канский период), и средневековый русский книжник не стремится восполнить пропуск фактов, поскольку это не нарушает представления о непрерывности истории в промежутке между сотворением мира и его концом. Но если он за интересован событием, то выбирает все существенные детали из разных тек стов и «составляет» их в наиболее достоверный, с его точки зрения, ряд, до полняя один источник другим. При этом проявляется отличное знание мате риала многочисленных разнотипных источников, но не всегда сохраняется стройность и связность повествования, очевидно, сама связь исторических яв лений рассматривается как существующая, но не причинно-следственная. На зывая такую манеру компиляции мозаичной, О.В. Творогов формулирует и общий принцип выбора материала составителями русских хронографов: «воз можно короче рассказать о многом» [2].

4.

При всей широте тематики ЕЛ остается историческим произведением, и основное его содержание определяет композиционную структуру и единство текста, характер позиционирования материала, принципы систематизации. Со ставители летописцев представляли читателю исторические события в хроно логической последовательности. «Единицей измерения» этой последователь ности выступали «царства». Редактор ЕЛ всеми традиционными способами усиливал хронографическую сторону своего труда, используя наложение друг на друга нескольких временных сеток (362, 343): чье царствование и какое оно по общему счету;

сколько лет прошло от определенного Собора, в некоторых статьях добавлено, сколько лет прошло от Вознесения Господня и/или от Рож 100 Л.Н. Донина дества, а также при каком патриархе (часто и при каких еретиках) произошло событие. В 18 лто по възнесении Господни въ 9 лто царства Клавдева (213). Кроме того, в ЕЛ видно стремление обозначить не только последова тельность событий, но и их абсолютную хронологию, даты, что удавалось не все гда;

о том и о другом свидетельствует устойчивая формула «в лто», помещае мая после заголовков о царствах, но часто не сопровождаемая цифрами;

иногда даты различаются по спискам (445), иногда проставлены лишь первые цифры.

В определенный момент книжник — «просветитель» и «методист» — за думывается об «удобстве» своего читателя — и вводит названия «глав» и «ста тей», написанные киноварью (сначала, видимо, на полях), например, «статьи»

«О убиении Варды кесаря», «О поставьлении Василья на царство», «О поруга нии мертвымь телесемъ» и другие в составе «главы» «Царство 44 Михаилово, иже царствова в Костянтин-град. В лто 6300». Благодаря этому текст внешне еще более сближается с «энциклопедическими» и становится образцом для последующих исторических сочинений.

5.

Стремление древнерусских книжников «быть понятными для народа, среди коего писали», отмеченное уже А.Х. Востоковым (1820 г.) [3], в исследуемом тексте проявлено чрезвычайно ярко (хотя «темных мест» множество). В сочи нениях такого рода «должны» (по законам «жанра») присутствовать экзотиз мы, погружающие читателя в особую атмосферу давних времен и дальних мест (административная терминология — каниклий ‘хранитель императорской чернильницы’ (445, 486);

рикса, сиречь царя (188);

стратига, рекше воеводы (414);

упатор, еже есть самодержец (194);

названия небывалых зверей — коркодилъ (109, 135, 164, 386);

две животине … сирины наричаются, рекше вилы (386, с описанием);

чудесные предметы;

конская упряжь (448). В тексте появляется непереведенное слово, а затем оно тем или иным способом дово дится до понимания читателя. Используется синонимическая замена, полное или частичное калькирование (подстратигом, рекше подвоеводою, 477), тол кование, варьирующиеся повторы (в митаторий, сиречь в обительницу, 478;

в митаторию, рекше в обителищи, 480). Раскрывается в необходимых случаях даже содержание собственных имен: Главатца глаголема (486) — кличка гре ка на русский лад;

Неаполии, сиречь Новъ-град (417), Фесалоники, рекше Се лунь (409);

Никополии же рекомый побдный град, наречен же бысть по име ни … (500, с подробной историко-этимологическая справкой);

этимология этнонима Козья пучина (477).

Обычно поясняются редкие слова, но не всегда. Так, сохраняются глоссы, ви димо, первых переводчиков Хроники Амартола, при хорошо уже известных чита телю словах: Еvангелие, рекше Благовестие (219, слово частотно, употреблено в ЕЛ 27 раз);

араматы;

рекше вонями (470);

оля, рекше масличного масла (406);

Л.Н. Донина как греческие, поясняются через «синоним» и славянские слова: тщеславие, рек ше буесть (440);

то же в глаголах прозябоша, рекше родишася (409).

Типичной является фраза с глоссой, в которой непонятное слово сопрово ждается поясняющим: кистернии, рекше водоточници (419);

фиялия, рекше лоханя (415). Однако порядок следования слов может быть обратным: в лодьях, глаголемых дромони (417), последнее существительное употреблено в ЕЛ раз, пояснено в 4 случаях и всегда стоит после древнерусского слова, оно как бы не обязательно для понимания текста — просто иное название или некая разновидность ладьи, и не попадает в словари. В особо важных случаях непе реведенное слово может быть поставлено в ряд славянских, как в рассказе о знамении: звзда … иже именоваху лампанию, рекше блисталницю (379).

6.

Труд составителя, редактора средневекового хронографа, как мы его себе можем представить, в чем-то схож с трудом редактора любой энциклопедии, требует эрудированности и начитанности, ума, таланта, воли;

он пользуется уже имеющимися сочинениями избранных авторов, но он формирует фило софскую основу произведения. Каково бы ни было отношение читателя к ис тории человечества, по прочтении ЕЛ у него не остается сомнения в непре рывности исторического процесса от начала мира до его возможного конца, в постоянном противостоянии света и тьмы, праведности и греховности;

не ос тается сомнения в бренности земной славы, земных богатств, ибо ему пред ставлена в ЕЛ наглядная картина того, как пришли и ушли множества славных и бесславных царств. Русский читатель был хорошо подготовлен к воспри ятию энциклопедической формы накопления знания многими веками сущест вования таких книг, как хронографы, среди которых основное место «должно принадлежать … Еллинскому летописцу — самой крупной литературной энциклопедии русского средневековья» [4].

Литература 1. Летописец Еллинский и Римский. Т. 1. Текст / Осн. список подгот. О.В. Твороговым и С.А. Давыдовой. СПб., 1999 (номера страниц в скобках после всех примеров — по этому из данию);

Т. 2. Комментарий и исследование О.В. Творогова. СПб., 2001.

2. Творогов О.В. Древнерусские хронографы. Л., 1975. С. 28, 30.

3. Востоков А.Х. Филологические наблюдения. СПб., 1865. С. 5.

4. Лихачев Д.С. Еллинский летописец второго вида и правительственные круги Москвы конца XV в. // Труды отдела древнерусской литературы. Т. VI. М.-Л., 1948. С. 100.

Я.В. БРЮС И СТАНОВЛЕНИЕ ТРАДИЦИЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА В РОССИИ К.С. Десятсков О бщеизвестно, что в России начала XVIII в. идеи нового европейского мировоззрения, в частности, естествознания, распространялись с дея тельностью первых петровских просветителей. Но даже в их ряду имя Я.В. Брюса по различным причинам произносилось с почтитель ным и даже суеверным уважением. Показательно, что именно за ним в народе закрепилась слава «чернокнижника», «колдуна с Сухаревой башни», а место его в общественном сознании хорошо иллюстрируется пушкинским определением — «русский Фауст»1. И, наверное, не случайно это произошло именно с Яковом Вилимовичем (James William) Брюсом — обрусевшим шот ландцем королевских кровей2, энциклопедически образованным человеком и передовым ученым европейского уровня (лично знакомым с И. Ньютоном и Г.В. Лейбницем), который так много сделал для становления и развития есте ственных наук в России.

В то же время Я.В. Брюс являлся типичным представителем западной нау ки Нового времени, ученым галилеевского типа, ориентированным на содер жательное (рациональное) прочтение «книги природы», создающее возможно сти взаимодействия с ней, «…которые реально воплощаются в исторически «продвинутых» видах практической деятельности». Вместе с тем такой уче ный «…оказывается не только способным к рефлексии к собственной деятель ности, но и прямо обращен на нее, непосредственно включаясь в разработку нового мировоззрения эпохи»3. И действительно, жизнь Я.В. Брюса своей мно гогранностью и вовлеченностью в общее «поле культуры» петровской эпохи (генерал-фельдмаршал, дипломат, царедворец, президент Берг- и Мануфактур коллегий и т.д.) напоминает жизненный путь ведущих представителей науки © К.С. Десятсков, 2004.

К.С. Десятсков Нового времени, таких как Ф. Бэкон, Р. Декарт, И. Ньютон. В связи с этим не удивительно, что в российской историографии он известен прежде всего как государственный, политический и военный деятель, ближайший помощник и советник Петра I. Что же касается его научной деятельности, то она до по следнего времени изучалась достаточно фрагментарно4. Кроме того, вовлечен ность Я.В. Брюса в указанное выше «творчество новых форм общения» во многом объясняет его непонятное «отклоняющееся» поведение по отношению к университетской и даже академической науке, а также его стремление вести основную научную работу вне официальных рамок и ограничений5.

Являясь одним из самых интересных деятелей парадоксальной и противо речивой петровской эпохи (и личным научным советником и консультантом Петра I по части естественных наук), Я.В. Брюс в 1699 году, вернувшись в Россию из научной командировки в Англию, выступает в роли первого рус ского «ньютонианца», носителя и проводника передовой философии Нового времени, которой еще только предстояло утвердиться в Европе в условиях острой борьбы с картезианством. И именно благодаря научной деятельности Я.В. Брюса, по словам англичанина, покинувшего Москву в 1715 году, в ок ружении царя стали рассуждать «о новой системе Вселенной, которую изобрел сэр Исаак Ньютон»6. Это притом, что классическая механика Ньютона оконча тельно превратилась в эталон экспериментальной науки Нового времени лишь к середине XVIII в., когда новые принципы стали необходимы не только для объяс нения движения небесных тел, но проникли и в философию, заложив тем самым основу для материализма следующей эпохи (в том числе для будущей француз ской Энциклопедии).

В Англии же Я.В. Брюс оказался в начале 1698 года в числе шестнадцати компаньонов, специально отобранных царем для путешествия из числа участ ников Великого Посольства. Вероятно, Петр I взял с собой Брюса не только в качестве научного сотрудника, но и в качестве переводчика, зная его способ ности к языкам. «Якушка» (как царь называл Брюса) действительно свободно читал и писал на восьми европейских языках. И недаром именно Я.В. Брюс сопровождал молодого царя при посещении английских научных учреждений:

Лондонского Королевского общества, двора Роял-Социетет (музей Королев ского общества), Оксфордского университета, Гринвичской астрономической обсерватории (осн. в 1674 г.) и Монетного двора в Тауэре. Любопытно, что об серваторию в Гринвиче и Монетный двор Петр I посетил несколько раз, а учи тывая, что должность директора обсерватории («королевского астронома») за нимал тогда очень знаменитый в Европе ученый Джон Флэмстид (1646-1719), член Лондонского Королевского общества, известный в истории науки состав лением звездного каталога (Historia coelestic Britanica7), а Монетным двором руководил его «старинный друг» сэр Исаак Ньютон (с 1695 г.), вполне можно предположить, что Петр I посещал эти учреждения далеко не из праздного любопытства. Как удалось установить американскому историку науки Вален 104 К.С. Десятсков тину Боссу, Петр I и Ньютон действительно встречались на территории Мо нетного двора в Тауэре, причем, скорее всего, в присутствии Я.В. Брюса. Тем более что в течение нескольких месяцев (февраль-апрель) русский царь по крайней мере пять раз побывал в Монетном дворе, а от своего хорошего друга, канцлера Казначейства Монтегю, или от любовницы последнего Кэтрин Бар тон, приходившейся ему сводной племянницей, Ньютон неоднократно мог ус лышать об интересе Петра I к Королевскому Монетному двору8.

Наряду с сопровождением царя в путешествии по Англии, Я.В. Брюс еще весной 1698 г. начал (опять же по заданию Петра I) закупку астрономических и математических инструментов для занятий по теории кораблестроения и ар тиллерийских упражнений. Так, в Лондоне он приобрел для царя малый гло бус и 24 циркуля. Ему же поручалось сделать «краткое описание законов… шкоцких и агленских… о наследниках (или первых сынах)»9. Однако основ ным занятием Я.В. Брюса в Англии стало обучение астрономии и математике.

«Математическому делу» он учился у близкого друга упомянутого «королев ского астронома» Д. Флэмстида, математика Джона Колсона, выпускника Оксфордского университета, который, являясь одним из первых учеников Ньютона, впоследствии работал в Кембридже на Луказианской кафедре мате матики, много лет занимаемой его учителем. Именно с Колсоном и был за ключен своеобразный договор на полугодовое обучение у него математике Якова Брюса с проживанием и питанием последнего за 48 гиней10.

Астрономией же Я.В. Брюс занимался в Гринвичской обсерватории у Джо на Флэмстида и, вероятно, не без успехов, так как уже в 1699 году в письме к Петру I рассказывал о том, «как примечать потемнения солнца», а позднее, в июле 1716 года, ему удалось обнаружить пятна на солнце, в период наиболь шей солнечной активности11. «Королевский астроном» составил для «полков ника» Брюса таблицу рефракций и проконсультировал его по некоторым теоре тическим вопросам, например, таким как «лунная теория» (несмотря на возник шие разногласия по ряду вопросов с И. Ньютоном и другим известнейшим анг лийским астрономом Эдмондом Галлеем)12.

В обучении математике Я.В. Брюс также достиг значительных успехов, хо рошо усвоив ньютоновские Математические начала натуральной философии (1687) и также работы Универсальная арифметика, Господина Ньютона ма тематические и философские наставления и другие, большинство из которых позже Брюс собрал в своей библиотеке13. А Джон Колсон, пользуясь советами Флэмстида, в отношении Брюса, показал себя достойным учителем, несмотря на свою молодость (ему едва исполнилось 20 лет). Насколько учеба в Англии повлияла на всю дальнейшую жизнь Я.В. Брюса свидетельствует тот факт, что уже по возвращении в Россию (в 1699 г.) он продолжал живо интересоваться делами лондонских ученых. Подтверждение этому можно найти в каталоге библиотеки Брюса, в которой находилось более 30 томов Философских записок Лондонского королевского общества вместе с разнообразными изданиями К.С. Десятсков Ньютона и его учеников14. К тому же наряду с полученными фундаменталь ными знаниями по физике, математике и астрономии, пребывание в Европе позволило Брюсу увидеть и оценить уровень мастерства европейцев в изготов лении различного научного оборудования, которого он позже стремился до биться и от русских умельцев.

Итак, вернувшись в Россию в самом конце XVII в., Яков Вилимович про должил естественнонаучные изыскания и эксперименты, главным образом в области физики и наблюдательной астрономии. Однако в связи с началом Се верной войны (в феврале 1700 г.) Брюсу пришлось отложить эти опыты на долгие годы, хотя даже в условиях службы в армии он продолжал вести свои наблюдения и «примечания», используя для этого редкие минуты затишья (что, вероятно, и послужило основой различных «солдатских» сказок и легенд о Брюсе). Причем, используя должность генерал-фельдцейхмейстера (главного начальника русской армии артиллерии), которую он стал исполнять с 1704 г., Яков Брюс добился выдающихся результатов в баллистике, литейном и горно рудном деле, а также в развитии практической артиллерии во многом благода ря своим занятиям физикой и математикой. В частности, им была изобретена новая скорострельная пушка, позволявшая в течение семи минут производить 15 выстрелов. Кроме того, генерал фельдцейхмейстер трудился и над создани ем собственного рецепта пороха15.

Не меньший по своему объему и значению вклад Я.В. Брюс внес в разви тие и становление российской географической науки, особенно геодезии и картографии. Так, еще во времена Азовских походов в 1696 г., занимая долж ность капитана 9-й флотской роты, он отплыл с Лефортом из Воронежа к Азо ву и провел по дороге тщательную съемку местности и другие геодезические измерения. Впоследствии, вместе с Ю.А. Менгденом, им была составлена Карта Западной и Южной России, напечатанная затем в знаменитой типогра фии И. Тессинга в Амстердаме16. В награду за эту работу Брюс был пожалован чином полковника.

А в 1705 г. в Москве под его руководством открывается гражданская типо графия Василия Киприанова, которой поручалось издание новых книг и карт.

Брюсу, как попечителю, постоянно приходилось защищать новое учреждение от нападок духовных властей во главе с начальником Монастырского приказа И.А. Мусиным-Пушкиным, слишком хорошо зная отношение церкви к науке и просвещению.

Очень много сил и средств Я.В. Брюс приложил к исследованию и разведке тихоокеанского побережья и юго-восточных границ России, прекрасно осозна вая необходимость скорейшего разрешения вопросов о морских путях в Китай, Индию, Японию и Северную Америку17, не говоря уже о составлении карт этих малоизученных окраин страны. Зная о заинтересованности Брюса в дан ных вопросах, а также о намерении Петра I отправить экспедицию в свои вос точные владения для выяснения соединяется ли Азия с Америкой, в переписку 106 К.С. Десятсков с Яковом Вилимовичем вступил знаменитый философ и математик, президент Научного общества в Берлине Г.В. Лейбниц (1646-1716). Тем более, что в об ширных просветительских и научных планах Лейбница Россия всегда занима ла значительное место как связующее звено между Западом и Востоком, как путь для проникновения в Китай, как огромный мало использованный источ ник географических, этнографических, лингвистических исследований. С Брюсом он познакомился в г. Торгау на Эльбе, куда тот приехал как сопрово ждающий Петра I по случаю женитьбы царевича Алексея на Софье-Шарлотте, внучке герцога Вольфенбюттельского Антона-Ульриха. В дальнейшей своей переписке они обсуждали разные научные проблемы от организации дальне восточных экспедиций и магнитных наблюдений на всей территории России до информации о том, какие книги по тем или иным наукам переводятся и из даются в стране18.

Но все же главными научными увлечениями Я.В. Брюса, особенно после выхода в отставку 6 июля 1726 г., оставались астрономия и физика, которыми он занимался на протяжении всей жизни и достиг впечатляющих результатов.

Для астрономических наблюдений Брюс использовал различные обсерватории Москвы и Санкт-Петербурга, а также небольшую специально оборудованную веранду в северной части усадьбы своего подмосковного имения Глинки. Но чаще всего он проверял сделанные им вычисления в обсерватории московских артиллерийских школ, размещенной в Сухаревой башне, где кроме телескопа были установлены измерительные приборы для определения высоты светил под горизонтом, для выяснения времени по звездам Большой и Малой Медве дицы, здесь же располагался огромный звездный глобус, подаренный еще ца рю Алексею Михайловичу19.

Основным предметом его научных занятий в области физики была практи ческая оптика, о чем свидетельствует интенсивная переписка Я.В. Брюса с профессором механики и оптики Санкт-Петербургской Академии наук Иоган ном-Георгом Лейтманом (с 1726 по 1731 гг.)20. Часть из этих писем, по пред положению историка науки В.Л. Ченакала, написана рукою другого академи ка — Христиана Фридриха Гросса, также связанного с Брюсом. Насколько ус пешными были эксперименты последнего с «плосковыпуклым и другим, с обеих сторон плоским, стеклом», опыты по «нахождению» хорошо полируе мой «композиции металла» для «катадиоптрических труб», по изготовлению зеркал «с мышьяком и без…», показывают дошедшие до нас образцы его зри тельных труб и металлических зеркал. (Следует учесть, какую трудность для оптиков XVII–XVIII вв. представляло изготовление высококачественных ком позиций или сплавов для металлических зеркал и оптических инструмен тов, — так вот Я.В. Брюс обладал весьма высокими познаниями в этой области и был знаком даже со сплавами И. Ньютона — «невтонианской композици ей»). К тому же именно Брюс впервые в науке проводил сравнительные испы тания отражающей способности стеклянных и металлических зеркал. Поэтому К.С. Десятсков неудивительно, что хранящееся в Эрмитаже металлическое вогнутое зеркало от большого зеркального телескопа, изготовленное «собственным тщанием»

Я.В. Брюса в августе 1733 г., и две им же сделанные зрительные трубы не ус тупают по качеству лучшим образцам оптических инструментов даже более позднего времени. Другими физическими исследованиями, которыми занимался в те годы Брюс, были нахождение точных методов определения удельных весов ме таллов21, отыскание способов очистки металлов от посторонних примесей, веде ние систематических наблюдений над северными сияниями и т.п.

Интересно, что, работая на той или иной проблемой в области естествен ных наук, Яков Вилимович прежде всего обращал внимание на возможность использования ее результатов в практике, закладывая еще одну характерную традицию века Просвещения. Вот что он писал по этому поводу в предисловии первой петровской геометрии 1708 г. «Приемы циркуля и линейки»: «Феоре тик может пременен быти ремесленнику, художествие разумеющу, а не дейст вующу. Инженеру же, добывающу крепости на бумаге, корабельщику же, в доме своем на морской маппе с компасом щастливо в Америку ездящу». Чис тая теория, по мнению Брюса — «основание, на нем же никогда строится. Яко великия медные пушки и мартиры, которыя токмо в цейхгаузе держатся, а в поле никогда возятся, и корабли, которые в гавене гниют»22.

Я.В. Брюс прославился и как замечательный переводчик различных ино странных книг на русский язык. В этой сфере для него было характерно чрез вычайно ответственное отношение к своей работе, желание сделать переводы как можно более понятными будущим читателям. Выступая по поручению Петра I в качестве редактора переводов, сделанных другими людьми, он не просто правит текст, но, сличая его с оригиналом, исправляет как погрешности переводчика, так и стиль самого автора, становясь таким образом и редакто ром оригинала23. В результате Брюс перевел и отредактировал более 10 книг и статей, а кроме того выступил как автор следующих: О превращении фигур плоских во иные такова же содержания (1708), лексиконы русско голландский и голландско-русский (1717), и один из авторов книги Юности честное зерцало… (1717, 1719, 1723). Вместе с тем очень любопытна роль Брюса в формировании русского научного языка, который вместе с русским литературным языком переживал в те годы бурное развитие, обогащаясь новой лексикой, изменяя некоторые устные и письменные формы, используя для калькирования и звуковые ряды европейских языков, и новую научно техническую терминологию. Что касается последней, то заимствования шли прежде всего из латыни (иногда с греческого), бывшей международным язы ком научных сообществ, а также из многих европейских языков — немецкого, французского, голландского и английского24. О том, что научные интересы Я.В. Брюса носили энциклопедический характер, свидетельствует и состав его библиотеки, вместе с обширным кабинетом редкостей, вызывающих неослабе вающий интерес у историков науки, изучающих XVII-XVIII столетия. И то, и 108 К.С. Десятсков другое он собирал, вероятно, всю свою жизнь и завещал Санкт-Петербургской Академии наук. Всего в библиотеке Брюса насчитывалось 1579 томов ( названий) отдельно описанных печатных книг (не считая пачек и свертков с книгами) и 52 рукописи на многих европейских языках, а также 133 названия карт и большое количество планов городов, математических чертежей, связок с неустановленными бумагами и книгами25.

В заключение хотелось бы отметить, что в лице Я.В. Брюса пореформенная Россия Петра Великого имела не только выдающегося ученого галилеевского тол ка с европейской известностью, но и деятеля Просвещения, стремившегося к по пуляризации математических и естественнонаучных знаний в нашей стране.

Об этом см.: Хлебников Л.М. «Русский Фауст» // ВИ. 1965. № 12. С. 195-200.

Его дальними предками были король шотландский Роберт I Брюс (1306-1329) и Эдуард Брюс (1316-1318) — король Ирландии, а дед James происходил из знатного рода Эйртов (Airth) графства Stirling (одна из ветвей клана Clackmannan) в Шотландии.

Злобин Н.С. Культурные смыслы науки. М., 1997. С. 30-31.

Специальной монографии, посвященной научной деятельности Я.В. Брюса, до сих пор не появилось… Из работ русских и советских историков науки, так или иначе затрагивающих этот вопрос, стоит упомянуть следующие: Пекарский П.П. Наука и литература в России при Петре Великом. СПб., 1862. Т. 1. С. 76, 77, 291;

Забелин И.Е. Библиотека и кабинет Я.В. Брю са // Летописи русской литературы. М., 1859. Т. 1. Отд. III. С. 28-62;

Материалы для истории Императорской академии наук. СПб., 1889. Т. 5. С. 152-245;

Хмыров М.Д. Главные начальни ки русской артиллерии. Второй генерал-фельдцейхмейстер Я.В. Брюс // Артиллерийский жур нал. 1866. № 3. С. 81-136, 153-199, 249-291;

Святский Д.О. Отец русской астрономии // При рода и люди. 1915. № 22;

Ченакал В.Л. Очерки по истории русской астрономии. М., 1951.

С. 65-89;

Письма Брюса к Иоганну-Георгу Лейтману // Научное наследство. М.-Л., 1951. Т. 2.

С. 1083-1101;

Луппов С.П. Библиотека Я.В.Брюса // Сборник статей и материалов БАН СССР по книговедению. Вып. 3. Л., 1973. С. 249-272;

Библиотека Я.В. Брюса: Каталог. Л., 1989. Из работ биографического характера совсем недавно появились: Колкина И.Н. Я.В. Брюс // Со ратники Петра. ЖЗЛ. Вып. 1106. М., 2001. С. 433-493.

Хмыров М.Д. Главные начальники… С. 270.

Босс В. Ньютон и Россия // Сб. материалов 13-го международного конгресса по истории науки. Секция 6: История физики и астрономии. М., 1974. С. 358-361. Изучением деятельно сти Брюса в распространении ньютонианства в России занимался американский историк нау ки В. Босс. Он подчеркивал, что в России приверженцы И. Ньютона появились раньше, чем во многих других странах Европы.

Smith E.C. The Rise of Science in Russia // Nature. 1941. Sept. 27. Vol. 148. № 3752. P. 357-360.

Boss V. Newton and Russia: The Early Influence 1698-1796. Cambridge, Mass., 1972. P. 13-15.

Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1. 1887. С. 776.

Богословский М.М. Петр I. М., 1941. Т. 2. С. 378.

Колкина И.Н. Указ. соч. С. 457.

Boss V. Op. cit. P. 19-32. Именно на 1698 г. приходится кризис в отношениях Ньютона с Флэмстидом, переросший затем в ссору и разрыв отношений. Причем Брюс сыграл некую роль в этой печальной размолвке и вполне вероятно из-за разногласий двух знаменитых уче ных позднее не смог стоять действительным членом Лондонского королевского общества К.С. Десятсков (которое возглавлял сэр Исаак Ньютон), хотя и вполне заслуживал этого. Другим из винова тых, по мнению Ньютона, был Джон Колсон.

Об этом см.: Boss V. Russia First Newtonian: Newton and J.D. Bruce. // Archives internationals d'Histore des Sciences. Juillet-Decembre. 1962. № 60-61. P. 233-265.

Копелевич Ю.Х. Основание Петербургской Академии Наук. Л., 1977. С. 40.

Хмыров М.Д. Указ. соч. 1866. № 2. С. 190-191.

Лебедев Д.М. География в России XVII в. М.-Л., 1949. С. 184-189.

Об этом см.: Вебер Х.Ф. Записки Вебера о Петре Великом и его преобразованиях // Русский архив. 1872. № 7-8. С. 1412-1413.

Сборник писем и мемориалов Лейбница, относящихся к России и Петру Великому. Издал В. Герье. СПб., 1873. С. 192, 198, 260, 283 и др.

Фесенков В.Г. Очерк истории астрономии в России // Труды Института истории естество знания. М.-Л., 1948. Т. 2. С. 9.

Об этом см.: Ченакал В.Л. Письма Я.В. Брюса к Иоганну-Георгу Лейтману // Научное на следие. Т. 2. М.-Л., 1951. С. 1083-1101.

Дело в том, что именно в те годы Брюс принимал деятельное участие в работе Московского Монетного двора (учитывая опыт, приобретенный им в Англии в Тауэре у И.Ньютона), где требовались для правильной постановки пробирного дела точные весы и совершенные мето ды определения удельного веса металлов в связи с проводимой в России монетной реформой.

Кутина Л.Л. Формирование языка русской науки. М.-Л., 1964. С. 11-12.

Луппов С.П. Книга в России в первой четверти XVIII в. Л., 1973. С. 186.

Кутина Л.Л. Указ. соч. С. 29, 30, 84-152.

О библиотеке и кабинете редкостей Я.В. Брюса см.: Мат. для ист. Имп. Акад. наук. Т. 2.

СПБ., 1886. С. 771-800. Т. 5. СПБ., 1889. С. 68, 141, 151, 152-245.

ПРОСТРАННОЕ ПОЛЕ РОССИЙСКОГО ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА Т.В. Артемьева С тремление к универсализации и систематизации накопленного знания было характерно для всех этапов развития человечества. Наиболее активно это стремление проявлялось в точках культурных, в том чис ле и языковых, сдвигов и трансформаций, при смене эпистемологи ческих парадигм или при кросс-культурных контактах. Различным типам знания соответствовали свои специфические формы энциклопедических обобщений. В значительной степени это были словари, прежде всего, словари иностранных слов, фиксировавшие наличность парадигмальных сдвигов и пы тающиеся соотнести это с логикой языка.

Первые словари «непонятных слов» появились на Руси в XIII в., с XVI в.

они получили название азбуковников. Они были, по сути, толковыми словаря ми «неудобопознаваемых речей», встречающихся преимущественно в книгах Священного писания. В 1627 г. известный лексикограф Памва Берында (50-70-е годы 16 в. — 1632) выпустил Лексикон славеноросский...1 Но только в XVIII веке издание книг справочно-энциклопедического характера становится системати ческим. В это время появляются географические, минералогические, истори ческие и т.п. словари.

Изданный в 1700 г. в Амстердаме Номенклатор И.Ф. Копиевского (1651-1714) (позже переизданный в России в 1718 и 1720 гг. под названиями Вокабулы или ре чи на славенском, немецком и латинском языках и Латинороссийская и немецкая словесная книга). Номенклатор был составлен по образцу европейских учебных словарей: слова разбивались на тематические группы. Первая содержала общеми ровоззренческие и богословские понятия (Бог, богородица, ангел, рай, душа), вто © Т.В. Артемьева, 2004. Исследование поддержано РФФИ, грант №03-06-80090.

Берында П. Лексикон славеноросский и имен толкование. Киев, 1627.

Т.В. Артемьева рая — «О мире, стихиях и небеси» — онтолого-космологические, третья «О вре менах и праздниках» темпоральные и социокультурные. Кроме того, были разде лы «О водах», «О местах и землях», «О человеку и его частех», «О болезнех, не мощах». В отдельные разделы были собраны понятия о жизни в селе, городе, от носящиеся к школе, мореходству, ратному делу, искусству, политике1.

В 1704 г. был издан Лексикон треязычный, сиречь речений славенских, еллино графических и латинских сокровище из различных древних и новых книг собранное и по славенскому алфавиту в чин расположенное, составленный Ф.П. Поликарпо вым-Орловым (ум. 1731). Словарь так же носит системный характер. Он органи зован по родовидовому принципу. Так, например, в раздел «О науках» включены богословие, философия, грамматика, поэтика, риторика, логика, физика, геомет рия, музыка. Иногда слова связаны между собой отношениями части и целого (птица, крыло, пух, нос птичий, хвост, ноготь)2. Одной из причин такого построе ния было то, что ученики заучивали словарь, примерно 10-15 слов по-латыни и по-гречески на каждом уроке, что было гораздо легче, чем заучивать слова просто по алфавиту. Вместе с тем, таким образом, демонстрировались, не только лекси ческие значения, но и типы логико-системных связей3.

Петр I особое внимание уделяет словарям иностранных слов, объясняющих значение прежде всего военно-морских и научно-технических терминов. По его указанию был составлен рукописный Лексикон вокабулам новым по алфа виту4. Этот словарик содержал 503 слова. При словах на буквы А, Б, В, Г сде ланы собственноручные поправки Петра5. В 1769 г. выходит Словарь разно язычный, или толкование еврейских, греческих, латинских, французских, не мецких и прочих иноземских употребляемых в русском языке и некоторых сла вянских языках слов (Русский словотолк)6 Н. Курганова (Приложение к книге Российская универсальная грамматика, или всеобщее письмословие. СПб., 1769).

Словарь помогал правильно понимать и употреблять заимствованные слова таких не знающих иностранных языков людей, которые «не смысля их силы и значения, говорят ни мало не к стате». В XVIII в. этот словарь переиздавался 5 раз. Следует отметить важное значение составленного В.Н. Татищевым Лексикона Российского Якимович Ю.Н. Деятели русской культуры и словарное дело. М., 1985. С. 22.

Там же. С. 27.

Там же. С. 22-27.

Лексикон вокабулам новым по алфавиту. Рукопись. Публикации: Смирнов Н.А. Словарь иностранных слов, вошедших в русский язык в эпоху Петра Великого // Сборник ОРЯС имп.

Академии наук. СПб., 1910.

http://slovari.gramota.ru/sl_tales.html?sl_id= Курганов Н.Г. Словарь разноязычный, или толкование еврейских, греческих, латинских, французских, немецких и прочих иноземских употребляемых в русском языке и некоторых славянских языках слов (Русский словотолк) (Приложение к книге: Российская универсальная грамматика, или всеобщее письмословие. СПб., 1769).

112 Т.В. Артемьева исторического, географического, политического и гражданского Рукопись Лек сикона была представлена В.Н. Татищевым в Академию наук еще в 1745 г. Фронтиспис и титульный лист книги Пространное поле, обработанное и плодонос ное, или всеобщий исторический оригинальный словарь, из наилучших авторов, как рос сийских, так и иностранных, выбранный, сочиненный, по азбучным словам расположен ный п.п. Священником Иоанном Алексеевым.

В 1823-1825 издатель С.А. Селивановский начал выпуск Энциклопедиче ского словаря (вышло 3 тома). Выходят так же Энциклопедический лексикон (выпуск его прекратился в 1841 на 17-м томе). Настольный словарь для спра вок по всем отраслям знаний (т. 1-3, 1863-64) и др.

Даже из приведенного списка видно, что издания энциклопедического и справочного характера были результатом прежде всего индивидуального твор чества и выражали достаточно субъективный взгляд их авторов. Характерным изданием такого рода было Пространное поле, обработанное и плодоносное, Татищев В.Н. Лексикон российской исторической, географической, политической и граж данской / Сочиненный господином тайным советником и астраханским губернатором Ва сильем Никитичем Татищевым. СПб.: Тип. Горнаго училища, 1793.

Т.В. Артемьева или всеобщий исторический оригинальный словарь, из наилучших авторов, как российских, так и иностранных, выбранный, сочиненный, по азбучным словам расположенный п.п. Священником Иоанном Алексеевым (Т. 1-2. М.: В Универси тетской тип. у В. Окорокова, 1793-1794).

По замыслу И.П. Алексеева (ум. 1803?) его Словарь должен был носить уни версальный характер. Автор ставит весьма амбициозную задачу: «В сем Словаре рачительно собрано все то, что имеется полезнейшее и любопытства достойней шее, остроумнейшее и к знанию нужнейшее, в Священной Истории, Светской, Политической, Учебной, в Истории Естественной, Физике, Метафизике, матема тике, и в прочих науках, равно как и во всех Свободных и Механических художе ствах;

словом все то, что человеческий разум изобрел до сих пор нужного и по лезного для общества и ничего такого не опущено, что делает сие сочинение сколько полезным, сколько и нужным. Кто многие имеет книги находит себя не в состоянии, когда иметь будет сию одну, то будет оная изрядную ему составлять библиотеку, могущую в самоскорейшем времени доставлять познание таких слов, которых во многих огромных библиотеках потерянием немалого времени и тру дов найти неможно;

а когда и находятся, но не с полным удовольствием»1.

В «Предуведомлении» он размышляет о путях развития человеческого ра зума. Алексеев полагает, что человек уже сделал самые значительные изобре тения практического характера и современная эпоха должна стать временем осмысления этих достижений и поисков философских смыслов бытия: «чело век, ревнуя о преимуществах разума, учинился Философом, и день ото дня бо лее изостряя свои способности, или дарования, приобрел навык всех в свете вещей, по мере дарований своих, постигать качества, количества, свойства и причины»2. Таким образом, Алексеев претендует ни много ни мало на созда ние систематизированной истории науки, выступая в роли своеобразного «русского Дидро». Для удобства читателей он располагает статьи в азбучном порядке и заранее распределяет буквы по томам. Всего томов должно было быть 12, однако вышло только 2, причем не до буквы «В», как планировалось раньше, а только до «Б». Издание остановилось, как писал Алексеев, «не за не достатком потребных к тому веществ, но нужного к написанию иждивения, по малому числу подписавшихся»3. Впрочем, «вещества», пошедшие на построе ния Пространного поля имели своеобразные свойства. В словаре нет биогра фических статей, минимальное количество статей естественнонаучных, исто рических и географических, причем очень устаревших. Статьи словаря не сба лансированы, очевидно, что словник автором не прорабатывался. Издание но Алексеев И.П. Пространное поле, обработанное и плодоносное, или всеобщий исторический оригинальный словарь… Т. 1. М., 1793. С. XI.

Там же. С. VII.

Цит. по: Николаев С.И. Алексеев Иоанн // Словарь русских писателей XVIII века. Вып. 1.

«А-И». Л., 1988. С. 26. Биографические данные об И.П. Алексееве и судьбе его книги приво дятся по этой статье.

114 Т.В. Артемьева сило тенденциозный характер и было посвящено в значительной степени ис торико-религиозным проблемам, причем в большей своей части истории ере тических и языческих учений от «аввакумовщины» до «болванохвальства»

(идолопоклонства). В статье «Безбожники» автор дает достаточно подробную характеристику различных видов и типов неверия. Он подразделяет их на умо зрительных («которые в сердце своем отрицают бытие Божие… воню безбо жия отрыгающие изустно, или письменно»1) и деятельных, которые «своею беззаконною и без раскаяния жизнию свидетельствуют, что не верят присно сущию Божию, который имеет казнить злодейства непременно»2. «Приметы безбожников суть следующия, — пишет он, — 1) Ежели кто не верит смотрению Божескому 2) Отмещет бессмертие души и воскресение тел человеческих 3) Не признает бытие духов благих и злых 4) Священному писанию ругается, пророчества и чудеса в нем изображен ные ложными считает 5) Истину благочестия Христианского опровергает 6) Гордое о себе мнение имеет, а других всех разумнейших людей, особли во благочестивых, пренебрегает 7) Хвастает своими наружными добродетелями, коих в безбожнике быть не можно. Ибо истинная добродетель есть сообразование дел человеческих с волею и законом Божиим. Наконец, как сия ужасная система есть весьма древняя, да и не сожалительно, естьли не знаем изобретателя оной. Довольно сего сказать, что Протагор, Демокрит и Левципп приняли оную первые»3.

После воцарения Александра I Алексеев подал просьбу на его имя об издании остальных томов Пространного поля как учебное пособия для народных училищ, однако московские цензоры Д.Х. Стратинович и А.А. Антонский честно написали в своем отзыве, что назвать Пространное поле учебной книгой «кажется им про тив совести»4. В 1801-1803 гг. Алексеев неоднократно обращался с просьбами к министру народного просвещения П.В. Завадовскому, товарищу министра народ ного просвещения и попечителю Московского университета М.Н. Муравьеву, а также к другим высокопоставленным сановникам — члену государственного со вета Д.П. Трощинскому, министру внутренних дел В.П. Кочубею. В мае 1803 г. он опять обращается к Александру I, на этот раз уже в стихах:

Так стражду целый век (терпеть не можно боле!) За то, что написал словарь «Пространно поле»5.

Алексеев И.П. Пространное поле … Т. 1. С. 289.

Там же. С. 289-290.

Там же. С. 290.

Цит. по: Николаев С.И. Алексеев Иоанн. С. 27.

Там же.

Т.В. Артемьева Только жалоба на Министерство народного просвещения министру юсти ции Г.Р. Державину имела некоторое действие. Тома словаря были отправле ны в Академию наук на рецензию и получили крайне отрицательную рекомен дацию. Автор обвинялся не только в «велеречии», но, что для составителя эн циклопедии было совершенно недопустимо, «грубого в науке невежества»1.

Один из рецензентов, академик В.М. Севергин писал, что автор «трудом своим более может привести в заблуждение, нежели доставить настоящее поучение и пользу», так как «сочинение его не только написано неясным и невразумительным слогом, но и содержит в себе неполные и даже ложные понятия о тех вещах, кои описывает»2. На основании этих отзывов Алексееву было отказано в издании Словаря на казенный счет.

В статье «Благодать» И.П. Алексеев дает определение различным видам бла годати. Он определяет благодать как «всякий дар, получаемый человеком от Бога, естественный или преестественный»3. «Может быть: «Благодать несозданная», «Благодать сотворенная», которая есть всякое благодеяние, получаема нами от Бога, «Благодать естественная», «Благодать преестественная», «Благо дать дароносящая», «Навыковая благодать» и, наконец, «Благодать без за слуг даемая»4. Вероятно, Алексеев рассчитывал именно на последний ее вид.

Помимо Пространного поля Алексеев был автором пособия по исчислению пасхалии Краткое руководство к удобному познанию знаков, по грекороссий скому церковному изчислению показующих времена лет, и каким образом Пас ха християнская, пост св. апостол, и прочие праздники переменяются, или пе реходят (М., 1787);

Служба с акафистом Стефану, епископу Пермскому (М., 1801);

Служба с акафистом Дмитрию, митрополиту Ростовскому (М., 1801), подготовил перевод учебного пособия по церковной истории Начертания священной истории, которая была задержана церковной цензурой, так как, по мнению цензора, ярославского епископа Павла Пономарева «книга писана в духе реформатском и все реформаторы в сей книге похваляются» и в ней «нет преданий Греко-российской церкви»5.

Особое место в ряду российских энциклопедических изданий занимает трех томник Н.М. Яновского (ум. 1826) Новый словотолкователь, расположенный по алфавиту, содержащий разныя в Российском языке встречающиеся иностранныя речения и технические термины, значение которых не всякому известно, каковы суть между прочими: Астрономические, Математические, Медицинские, Ана томические, Химические, Юридические, Коммерческие, Горные, Музыкальные, Военные, Артиллерийские, Фортификационные, Морские и многие другие, озна чающие Придворные, Гражданские и Военные чины, достоинства, должности, и Там же.

Там же.

Алексеев И.П. Пространное поле… Т. 2 М., 1794. С. 393.

Там же. С. 396-397.

Цит. по: Николаев С.И. Алексеев Иоанн. С. 27.

116 Т.В. Артемьева проч. как древних, так и нынешних времен (Ч. 1-3. СПб., 1803-1806.), содержащий более 10 тысяч словарных статей. О самом Янковском известно немного. Кроме Нового словотолкователя он также написал сборник стихов Плоды праздного времени, или Разные мелкие стихотворения (СПб., 1788). Однако его словарь по служил образцом для создания последующих словарей иностранных слов и эн циклопедических изданий. Именно в этом словаре часто впервые фиксируются термины иностранного происхождения. Издание далеко выходит за рамки «про стого словаря», ибо содержит массу содержательных статей, посвященных ос мыслению методологии и категориального аппарата наук. В этом смысле книга Яновского представляет собой скорее энциклопедию, так как ее статьи связаны между собой единым концептуальным подходом. В Новом словотолкователе по нятие «энциклопедии» определяется как «Круг или собрание наук, т.е. связь, ко торую оне естественно между собою имеют и которая основана на способности, даваемой одною вещию для познания другой»1. Основой для познания является философия, точнее метафизика. Яновский определяет философию и философов в соответствии с тем расширительным толкованием, которое понятие имело в ту эпоху. Так, философ это «1) Любомудрец, любомудр, мудролюбец, упражняю щийся в любомудрии, изыскивающий причины вещей;

2) В некоторых училищах называется учитель философии;

3) Значит так же человека, ведущего жизнь спо койную и уединенную, не заботясь ни о чем том, чем другие сильно пленяются и не занимаясь никакими светскими делами и 4) такого человека, который по сво ему вольнодумству презирает обыкновенные должности и обязанности граждан ской и христианской жизни»2. Понятие «философия» возникло в Древней Греции.

Первоначально он обозначала не науку, а образ жизни, посвященный «приобрете нию знаний всякого рода, и исполнению всех обязанностей человека»3. Таким об разом мудрые люди хотели отделить себя от софистов, однако позже эти понятия слились воедино. По мнению Яновского, философия «без христианства всегда была и будет вообразительною, тщетною и даже существенно вредною»4. Впро чем, традиции бесплодного софизма сохранились и в европейской философии Средних веков и Нового времени: «...Схоластики, Скотисты, Люллианцы, Карте зианцы, Лейбницианцы, Невтонианцы, Волфианцы, Кантисты... Шеллингианцы, Мистики, Иллюминаты... Все сии разнообразные названия философии не состав ляют собственно отличных сведений или правил, но только особое приноровле ние оных к некоторым предметам, хотя, впрочем, многие из тех систематиков во ображали и других в том же уверить хотели, что их философия есть совсем новое произведение разума»5. Яновский полагает, что философы обычно пользовались результатами открытий, которые делались в других науках, сами же «сии высоко Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 3. СПб., 1806. Стб. 1276.


Там же. Ч. 3. Стб. 995.

Там же. Стб. 990.

Там же. Стб. 991.

Там же. Стб. 992.

Т.В. Артемьева парные умы» порой были похожи на детей, переставляющих игрушки с одного места на другое.

Философия трактуется Яновским достаточно расширительно, как своеоб разная метанаука. Это следует не из самой статьи, посвященной понятию «Философия», а из контекста статей, посвященных другим наукам. Так, на пример, в статье «Физика», он отмечает, что она является частью философии, имеет «своим предметом познание природы вообще и всех естественных тел, их свойств, явлений и взаимного друг на друга действия»1. Яновский отмечает, что следствия развития физики не сводятся единственно к процессу познания, а могут иметь философские, социальные и даже эмоциональные смыслы. Он пишет: «Пользы, проистекающие от знания физики суть многоразличны: пер вая главнейшая есть прославление Божие;

ибо откуда премудрость и всемогу щество, откуда благость высочайшего существа лучше познать можно, как не из совершенств мироздания? А познания сих совершенств не чрез физику ли достигаем? Вторая польза есть распространение знаний наших, коего мы от физики справедливо ожидать можем... Третья польза сей науки есть удоволь ствие. Сей главный человеческих деяний источник тем более обнаруживает себя в физике, чем больше ощутительны предлагаемые в ней истины, и чем больше усматриваем многоразличия и от того происходящую всегдашнюю пе ремену упражнений.... Четвертая польза есть освобождение от суеверия, ко торое содержа человека во узах невежества и грубости, затмевает в нем те бо жественные силы и способности, которыми он мог бы отличаться от несмыс ленных животных... Пятое, наконец, физика имеет знатное влияние на выгоды общественной жизни в рассуждении изобретения и приведение в лучшее со вершенство полезных орудий...» Если физика занимается «наружными» телами, то внутреннее их строение изучает химия. В этом смысле химия также является философской дисциплиной.

«Философическая химия» «занимается законами притяжения между всеми тела ми, явлениями их соединений, или разделений, свойствами главнейших или наи более рассеянных в природе тел, всеобщими средствами разрешать их или соеди нять;

она изъясняет самые величайшие движения природы, заимствует от всех других частей опыты, составляющие ее самую;

она есть, в отношении к сим дру гим частям то, что чистая математика к прикладной»3. Кроме того, могут быть другие виды этой науки, например, «химия метеорологическая», «химия мине ральная», «химия прозябательная, или растительная», «химия животная» (разде ляется на физиологическую, патологическую, терапевтическую), «химия фарма кологическая», «химия мануфактурная», «химия экономическая» (служащая для организации повседневной жизни, отопления, освещения, приготовления одежды Там же. Стб. 977.

Там же. Стб. 976-978.

Там же. Стб. 1093-1094.

118 Т.В. Артемьева и еды). Таким образом, понятие «химия» служит у Яновского синонимом понятия «наука». В данном случае автор Нового словотолкователя интерпретирует поня тие «химия» в редчайшем его значении, в соответствии с собственной, а не обще принятой системой понятий и терминов.

Если философия у Яновского имеет характер некоей собирательной науки, то метафизика представляет собой наиболее общую, абстрактную ее часть.

Метафизика (или по-русски «внеестественность») есть «наука о понятиях взя тых, но отделенных от вещества»1. Эти понятия называются отвлеченными или общими. Они формируются разумом как «сокращенные» обозначения ре альных предметов внешнего мира. Метафизика представляет собой теоретиче ское знание: «Метафизика... то, что называют теориею, или умозрительно стию человеческих познаний. В самом деле теория всех наук есть ни что иное, как метафизика, ибо она должна состоять из понятий, основанных на следст вии, известных каких-либо наблюдений или опытов, и приведенных в общие наименования и правила»2. Однако человеческому теоретизированию постав лен определенный предел. Так, нельзя делать объектом исследования Бога.

Яновский критикует Аристотеля за то, что он этого не понимает и делает ме тафизический метод более универсальным, чем он может быть в тварном ми ре: «Верх нелепости его был в том, что даже и великого Творца своего и всего естества хотел общим размахом метафизическим обнять, обнажить и предста вить глазам человеческим, яко некое простое изделие художника»3. Метафизи ка включает в себя онтологию — «науку о существе», этиологию — «науку о причинах и действиях», космологию — «познание мира», психологию — «по знание души», теологию — «познание Бога»4. Впрочем, «что касается до по следней части, то есть, познания о Боге, то само по себе разумеется, что творению отнюдь не возможно постигнуть собственными силами начало бытия и сущность своего Творца, и естьли бы понятие о нем не было в нас им самим врождено, и от кровением объяснено, то метафизическая наука, называемая естественною Бого словиею, была бы одна из бесполезнейших»5.

К области метафизики относится также эстетика. Это наука, «составленная»

из психологии (или душесловия, исследующей «причины действия души и опре деление сущности оной»6) и пафологии (науки о страстях1). Она занимается Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 2. СПб., 1804. Стб. 757.

Там же. Стб. 758.

Там же. Стб. 759.

Там же. Стб. 760.

Там же. Стб. 760.

Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 3. Стб. 483. От психологии отличается пневмато логия, духословие или «наука о духах… как то о Боге, Ангелах, душах человеческих и пр. Сия наука, рассуждая о существах духовных, рассматривает их свойства, их действия, начало, продол жение, сопряжение их с телом» (Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 3. Стб. 363).

Т.В. Артемьева «предметами, соединенными с понятиями об изяществе или превосходстве, кото рые и служат основанием так называемого вкуса во внутреннем смысле»2. Однако наукой ее можно назвать довольно условно. Яновский пишет: «Ежели еще и до сих пор никто не вздумал учреждать наук и профессоров относительно к чувствам зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания по наружным их действиям, то как можно предписать правила для их действий внутренних, и то не одного которого нибудь из сих чувств, но всех? Кроме сего, как в эстетике рассматриваются изя щество и превосходство произведений самые природы, человеческого разума и искусства, то возможно ли в одном человеке, которому присвояется звание про фессора эстетики, найти основательное познание об изяществе произведений ра зума весьма многих людей и о превосходстве произведений многоразличных их художеств, как-то: музыки, живописи, скульптуры, мозаики и прочих?» Яновский не включает в метафизику логику, так как последняя, по его мнению, «вмешавшись в метафизику, сделалась одним пустословием и беско нечным спором»4. Вообще чрезмерное расширение метафизики за счет вклю чения в нее «посторонних наук» размывают ее основания и формируют внут ренние противоречия. Яновский не верит в эпистемологические потенции чис тых спекуляций. Он полагает, что возможности выводного знания не беско нечны и основания умозаключений должны покоится в области естественных наук и позитивного знания. Умозрения метафизики должны быть выведены из практики, основываться на данных естественных наук, а не выводиться из дру гих умозрений, только это позволит ей достигать истинного знания: «Естли б она сталась при одних умозрениях, из практики выведенных, то бы не было в ней может быть ни одного сомнительного предложения»5.

Многие философы, по мнению автора Нового словотолкователя склонны основываться не на опыте, а на других метафизических предположениях, ко торые они же сами и постулируют. Это делает их умозаключения совсем уж неустойчивыми и недостоверными. Кроме того «общие правила» не свойст венны реальному миру, где все имеет уникальный или индивидуальный харак тер. «Новейшие мудрецы, а наипаче в прошедшем столетии, смеясь над школьною метафизикою и сами покушались решить все вопросы по метафизи ке. отрицая, что не понимают того и другого, основывали самое незнание свое на метафизике, — пишет он, — Не видели того, что по общим правилами по нятиям во все ничего понять объяснить не можно;

не видели, что в природе, в чувствиях, в разуме, общих правил так мало, что каждое действие почти Яновский также дает другое определение: Пафология, или патология — «часть врачебной науки о свойстве или существенном качестве болезней, их различиях, причинах и действиях»

(Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 3. Стб. 289).

Там же. Стб. 1299.

Там же. Стб. 1300.

Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 2. Стб. 760.

Там же. Стб. 761.

120 Т.В. Артемьева должно быть выключением. Со всем тем смело рассуждали о космологии, пси хологии и теологии;

отрицали, сомневались, смеялись, утверждали. Даламберт свою философию, Волтер свою историю, а Руссо свою нравственность, осно вывали на метафизике и не думав может быть об оной. Один отрицает Бога и бессмертие, другой все древние повествования почитает баснями, третий осу ждает все учреждения человеческие потому только, что они не могут согла сить всего того с их общими понятиями»1.

Очень часто мыслители противоречат сами себе. Так они одновременно от рицают врожденные идеи, но вместе с тем, утверждают, что способы мышле ния людей и некий набор базовых понятий одинаков для всех. Яновский пола гает, что «первое приводят для того, дабы показать, что они сами собою всему научились;

а другое для того, чтобы все им верили. Естьли бы они оставили метафизику там, где они ее взяли, то бы все вопросы о Боге, о душе, о нравст венности и о прочем подобном не назывались бы метафизическими»2.

Впрочем, позитивизм и сциентизм Яновского носит умеренный характер.


Так, он подвергает критике иерархию познавательных форм Лейбница Вольфа. Как известно, Вольф полагал, что познание имеет три вида (степени):

историческое, философское и математическое. Историческое познание пред ставляет собой простую констатацию фактов и явлений, философское позна ние предполагает знание причин этих явлений, а математическое — их разме ры. «Сего только не доставало к ослеплению, — пишет Яновский. — Тут-то начали мерить одною мерою и тварь и Творца;

и дерево и мысли человече ские»3. Яновский полагает, что математический метод имеет иную логику и область применения, а не сводится к измерению. В статье «Метод» он пишет:

«Математики употребляют в своем учении следующий метод или способ: они начинают определениями, то есть сперва показывают точно и ясно, в каком знаменовании употребляют они свойственные своему учению слова, и никогда не отступают от оного. Определения их содержат в себе столько признаков, сколько требуется к ясному познанию предлагаемого предмета. Иногда состо ят сии признаки в самом том способе, как вещь произойти или родиться мо жет, откуда видна бывает ее возможность. Таковыя определения называются делоизъяснительными, а другие словоизъяснительными. При том математики никогда не утверждают, не доказавши наперед того, что какая-нибудь опреде ленная вещь возможна. Итак, сущность математического метода состоит в том, чтоб предлагаемое учение выводить из несомнительных оснований посредст вом умствований, убеждающих разум справедливостью»4. В этом смысле, ра зумеется, математический метод может считаться мета-методом не только ес Там же. Стб. 761-762.

Там же. Стб. 762.

Там же.

Там же. Стб. 769.

Т.В. Артемьева тественных наук, но и метафизики. Однако, такой аналитический аксиомати ческий метод не может удовлетворять философское познание полностью. В философии методом называется «искусство изыскивать истину и нашедши оную предлагать. Философы разделяют сей метод на аналитический и синте тический;

первый обращается к источникам вещей, и, разбирая науку, доходит до первоначальных ее оснований;

а другой, напротив того, выводит истины из первоначальных оснований и совокупляет по взаимным их отношениям, так что истины первые по порядку служат доказательством последующего за ними»1.

В статье «Система» Яновский говорит о собрании «разных предложений, истинных или ложных оснований, между собой связанных и выводимых из оных следствий, из которых основывают мнения»2. Системы могут иметь об щий характер («система мира»), могут быть и частные системы, связанные с отдельными науками («Система натуры», «Система нервная», «Система сол нечная», «Система тела человеческого», «Система тесного сопряжения души с телом», «Система флогистическая» и т.п.). В философии возможно как следо вание определенной системе взглядов, так и соединение положений разных систем. Такого рода мыслители называются эклектиками. Понятие «эклектиче ский» (самомудрствующий, самоумствующий) «употребляется говоря о таких философах, которые, не прилепляясь особенно ни к какой системе, извлекают из каждой такие мнения и понятия, кои кажутся им гораздо правдоподобнее и осно вательнее, или, по крайней мере, нравиться больше других»3. Разумеется, это по нятие было лишено той отрицательной коннотации, которая сопровождает его в современном словоупотреблении. Скорее напротив, быть эклектиком означало использовать лучшее из многих систем. Не случайно так был распространен жанр компилятивных сочинений, «выбранных» из того или иного автора.

Новый словотолкователь до сих пор остается ценным справочником, дающим возможность увидеть истоки того или иного понятия и термина. Не случайно представители множества современных дисциплин обращаются к нему для того, чтобы установить время возникновения того, или иного терми на. Кроме того, он является важным теоретическим памятником эпохи, отра жающим систему методологических взглядов его автора.

Субъективистский, «авторский» характер энциклопедических и словарных изданий XVIII в. находит отражение даже в таком фундаментальном издании, как Словарь Академии Российской (СПб., 1789-1794). С одной стороны, это был труд Императорской Российской Академии, собравший выдающихся ученых-гуманитариев своего времени и использовавший их многолетние ис следования и наблюдения. С другой распределение авторов словаря «по бук вам» было не очень продуктивно, и снижало возможности полноценного на Там же. Стб. 768-769.

Яновский Н.М. Новый словотолкователь… Ч. 3. Стб. 675.

Там же. Стб. 1228.

122 Т.В. Артемьева учного и лингвистического анализа. Так, из предисловия к 2-му тому словаря мы узнаем, что Г.Р. Державин собирал слова на букву «т», Д.И. Фонвизин — на буквы «к» и «л», В.А. Ушаков — на букву «я», О.П. Козодавлев — на букву «с», Я.Б. Княжнин — на букву «в». Правда, была и определенная специфика ция. Так, Е.Р. Дашкова «употребляла труд в собрании слов, буквенным поряд ком на письмена Ц, Ш, Щ. Соучаствовала в отделе предварительно рассматри вавшем труды сочинителей, и определяла некоторые речения нравственные качества изображающие»1. Составители были разделены на несколько групп:

Объяснительный отряд (занимался определением значений слов), Граммати кальный (давал их грамматические и стилистические характеристики), Техни ческий (отбирал и толковал термины), Словопроизводный (выявлял «корен ные» слова»), Издательный (занимался подготовкой материала к публикации)2.

Словарь Академии Российской давал довольно много общенаучных и фи лософских значений терминов3, что делает его важным источником для выяв ления мировоззрения эпохи. Он воспроизводил общие представления о струк туре науки. Так например, статья «Закон» определяет его двояко: как «предпи сание, правило учащее, что делать и чего не делать»4, и как «определенный образ богопочитания… вера»5. Законы подразделяются на законы Божествен ные, или «правила нашей жизни и дел, предписанные от Бога на ветхом и но вом завете»6;

Законы церковные, или «уставы святыми отцами и пастырями церкви наставленные»7, законы гражданские, или «Государями и властями светскими уложенные уставы»8 и законы естественные — «суть чувствия и врожденные понятия о справедливости, влиянные Создателем во всех челове ков»9. Интересно, что само «естество» в соответствующей словарной статье определяется несколько иначе, чем предполагало бы определение естественно го закона, и скорее отождествляется с природными явлениями, нежели с нрав ственным миром. Так, «Естеством» называется:

«1. Природа всех вещей, порядок, чин, устав, распространенный во всей твари… 2. Свойство каждой вещи собственно принадлежащее, коим одна от другой отличается… Словарь Академии Российской. Ч. II. От Г до З. СПб., 1790. С. VII.

Захарова Е.А. Словарь Академии Российской // Три века Санкт-Петербурга. Т. 1 Осьмнадца тое столетие. Книга вторая. СПб.-М., 2003. С. 322.

См.: Артемьева Т.В. Философский язык в России XVIII века: между физикой и метафизикой // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена № 2. 2002. С. 36-45.

Словарь Академии Российской. Ч. III. От З до М. СПб., 1792. Стб. 9.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же.

Там же. Стб. 10.

Т.В. Артемьева 3. Иногда знаменует породу»1.

Тут же понятие «естествослов», или «упражняющийся в познании приро ды»2, а так же родственное ему «преестественный», или «чудесный, не по ес тественному чину, порядку происшедший, сделавшийся, сверх естества слу чившийся, бываемый»3.

Однако, этот разнобой, является не только результатом распределения словар ных статей «по буквам», но и некоторой неопределенности предмета.

Не случайно, именно Словарь Академии Российской оказал значительное влияние на составителя первого российского философского словаря А.И. Га лича (1783-1848), сочинения которого содержат многочисленные ссылки на это издание. Опыт философского словаря (217 терминов) Галича вышел как приложение к его Истории философских систем (СПб., 1818). Более основа тельное издание задуманное Галичем — Лексикон философских предметов (СПб., 1845). Он не был завершен, вышел только первый том, причем издание оборвалось на 208 странице. Не был завершен также и Словарь русских сино ним или сословов (СПб., 1840), вышла только первая часть.

Галич пишет о том, что собирался написать Свод в систематической Эн циклопедии, в которую бы вошли все его сочинения, в том числе погибшие в пожаре Наука общих прав и Философия истории человечества. Лексикон фи лософских предметов реализует эту идею, хотя и в другой форме. Галич пи шет о том, что идея написать такое сочинение в виде словаря а не трактата, возникла у него после того, как ему пришлось покинуть университет и отойти от академического философствования4: «…По мере того, как обстоятельства отдаляли меня от кафедры и я сливался с массою пишущих и читающих люби телей Науки, я удостоверялся все более, что строгий, систематический, при вычный мне метод, который непременно вклался бы в мой курс, показался бы сколько, может быть, хорошим, для записных Ученых, столько же скучным для человека светского. Толь дело (думал я), азбучный порядок! Здесь вы все находите в своем определенном месте, здесь вы читаете то, что всякий раз чи тать хотите, здесь не обязываетесь обращаться к предыдущему, помнить нача ла и т.п. — Здесь вы, теряя, может быть, что-либо со стороны формы, можете надеяться всегда выиграть со стороны содержания или материи, а это не луч ше ли?»5. В состав Лексикона должны были войти как традиционные фило софские предметы: логика, метафизика, этика, эстетика, естественное право, так и «история человечества», «житейская философия», «умозрительная физика».

Там же. Стб. 1018-1019.

Там же. Стб. 1019.

Там же. Стб. 1020.

См. об этом: Артемьева Т.В. Кафедральная философия в России. Истоки и традиции // Сфинкс. Петербургский философский журнал, 1994. № 2. С. 7-45.

Галич А.И. Лексикон философских предметов, составленный Александром Галичем. Вып. 1. А ВК. СПб., 1845. С. II.

124 Т.В. Артемьева Так, например, в статье «Антропология» Галич излагает основные принци пы философского учения о человеке. Антропология «имеет своею задачей изу чить и разгадать человека, сколько в существенном его устройстве, столько же и в необходимых его отношениях к общему порядку вещей»1. Антропология не изучает человека на индивидуальном (житейском) или социально политическом уровнях. Ее предмет «Человек вообще», «частию как отдельное существо, частию как род в идее человечества»2. В системе наук Антропология должна занимать центральное место, она «есть как бы фокус высочайших стремлений человека на поприще наук, которые все так точно и тяготеют к ней, как в человеке, в этом образе и подобии Божием на земле сходятся все ра диусы мироздания»3.

Лексикон философских предметов интересен не только тем, что Галич дает характеристику и интерпретацию тем или иным понятиям и терминам фило софии, но и тонкой нюансировкой близких по смыслу понятий, различимых для мыслителей начала XIX века, но, порой, непонятных современному чита телю. Так, например, он рассматривает разницу между такими явлениями, как «беззаконие», «проступок», «порок», «вина», «грех», «преступление», «зло деяние»: «Беззаконие происходит от злости сердца;

оно противно законам природы. Грех говорится только в отношении заповедям Веры. Преступление происходит от неповиновения или сопротивления законной власти;

оно есть нарушение гражданских законов. Злодеяние происходит от развратности и со вершенной испорченности сердца: оно оскорбляет чувствования человечества, попирает закон и нарушает общественную безопасность. Коварство, клевета, воровство, распутство суть беззакония. Ложь, дерзкие и вольные суждения суть грехи;

дуэли и контрабанда — преступления;

убийство, зажигательство и отравление ядом — злодеяния.

Вина прощается, но беззаконие должно наказывать;

не должно решаться на грех, нужно вникать в свойство преступления и ужасаться злодеяния»4.

Говоря о мыслительных способностях, Галич анализирует понятия «благора зумный», «мудрый», «смышленый», «умный»: «Мудрый узнает и выбирает луч шие цели, благоразумный — лучшие средства. Кто обладает тем, что нужно для познания цели и пользы вещей, для приобретения богатства и умения пользовать ся всем этим в своих свободных поступках, тот умен. Человек, посвящающий жизнь свою чувственный удовольствиям, действует ни мудро, ни благоразумно, ни умно: ни мудро потому, что он не избирает лучшей цели жизни, не умно, пото му что показывает незнание сущности и достоинства вещей;

неблагоразумно, по тому что он избирает такие средства, которые вредят его истинному благу.

Там же. С. 28.

Там же.

Там же. С. 29.

Там же. С. 47.

Т.В. Артемьева Смышлен тот, кто для удобного положения в жизни составил себе много хороших правил, на основании которых он может судить о вещах, и в тоже время, готов при случае сделать из их приложение»1. Кроме того, анализу подвергаются груп пы эмоциональных состояний («беспокойство», «мучение», «досада», «огорче ние», «скорбь», «горесть», «печаль», «грусть», «уныние», «тоска»), ценностных установок («бесславие», «бесчестие», «обида», «оскорбление», «поругание», «по ношение», «позор») и т.д.

Словарные и энциклопедические издания эпохи Просвещения не только фиксируют лексические смыслы понятий и терминов, но я являются богатым источником для исследования истории идей эпохи.

Там же. С. 137-138.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ И РУССКОЕ ПРОСВЕЩЕНИЕ Т.А. Сабурова Э нциклопедия стала важнейшим элементом культуры и эпохи Про свещения, фактором формирования, развития и трансляции идей про свещения в европейской культуре. В энциклопедии как явлении эпо хи Просвещения ярко отразились все основные черты этой эпохи и культуры, не только в содержании идей, высказанных через издание энциклопедии, но и в самой цели и форме этого издания. Во-первых, понятие энциклопедии, использование самого слова, ясно указывает на роль античного компонента в культуре Просвещения, реализацию принципа диалога культур.

В этом плане энциклопедия являлась одним из средств межкультурной комму никации, и одновременно, результатом этой коммуникации, отражая особен ности интерпретации античного наследия эпохой Просвещения. Греческому как совокупности тех знаний, которыми должен овладеть свободный человек, вступающий в жизнь, очень близка просветительская идея формирования нового типа человека, утверждающего царство разума на земле.

Идеал воспитания «», направленный на создание «цельного человека с моральным первенством» нашел в культуре Просвещения благодатную почву.

В издании французской энциклопедии отчетливо видно и влияние античного прагматизма, польза и назидание современникам и потомкам. Об этом свиде тельствует предисловие: «Цель Энциклопедии — объединить знания, рассеян ные по поверхности земной, изложить их в общей системе для людей, с кото рыми мы живем, и передать их людям, которые придут за нами: дабы труды минувших веков не были бесполезны для веков грядущих, дабы наши потом ки, став образованнее, стали также добродетельнее и счастливее и чтобы мы могли умереть в сознании исполненного пред человечеством долга»1.

© Т.А. Сабурова, 2004.

Т.А. Сабурова Энциклопедия эпохи Просвещения, как и культура Просвещения в целом, ес тественным образом связана не только с античностью, но и Возрождением. Уни версализм и разнообразие, свойственный культуре Возрождения, ярко проявился в издании энциклопедий Просвещения. Энциклопедизм, по словам В.Ф. Пустар накова, являлся выражением общекультурной ориентации просветителей2.

В Энциклопедии Дидро и Даламбера не просто были изложены основные достижения человеческого разума, она стала выражением философии Просве щения, по сути, объединив различные сведения и суждения в целостную сис тему, сформулировав понимание эпохой Просвещения сущности человека, природы, общества, культуры. Это идейное единство французской энциклопе дии, несмотря на различия в подаче и трактовке сведений по отделам, отмеча лось многими, что и позволило ей стать своеобразной квинтэссенцией фило софии Просвещения, классическим выражением эпохи Просвещения в Европе.

Французская энциклопедия стала образцом, классической моделью просвети тельской энциклопедии (хотя не будем забывать о роли в европейском просвеще нии и английской энциклопедии Э. Чемберса), также как и французское Просве щение в целом стало классической моделью европейского Просвещения (хотя шотландское Просвещение представляет не меньший интерес и значение для по нимания становления философии и культуры Просвещения в Европе). Таким об разом, можно выделить энциклопедизм как элемент или критерий, позволяющий говорить о степени формирования и развития культуры Просвещения, о степени ее зрелости. Распространение энциклопедического знания, издание энциклопедий, их цель и характер, востребованность такого рода знания обществом, все это мо жет служить основой не только для характеристики национального варианта культуры Просвещения, но и для определения хронологических границ эпохи Просвещения в каждой стране, для вывода наличии культуры Просвещения в тот или иной период. В связи с этим представляется весьма важным проведение срав нительного анализа традиций энциклопедизма в Европе и, в частности, во Фран ции как стране классического энциклопедизма и просвещения и в России. Такой сравнительный анализ даст возможность уточнить как отдельные характеристики русского Просвещения, так и сущность этой эпохи в России в целом.

Известность французской энциклопедии, также как и влияние французского Просвещения на русскую культуру, не подлежит сомнению, это стало уже опре деленным стереотипом в историографии русского Просвещения. «Собрание, ста рающееся о переводе иностранных книг на российский язык», в состав которого входили Богданович, Княжнин, Радищев, Козельский, существовавшее в 1768 1783 гг., выпустило 112 книг, среди которых были произведения французских просветителей Вольтера, Монтескье, статьи из Энциклопедии Дидро и Даламбера3.

Сочинения французских просветителей печатала «Типографическая компания»

Н.И. Новикова. Достаточно часто выражение «век русского Просвещения» упот ребляют применительно именно ко второй половине XVIII века, подразумевая деятельность таких русских просветителей как Новиков, Радищев, Десницкий, 128 Т.А. Сабурова Фонвизин. Встречается и более широкое определение границ века Просвещения в России, от Ф. Прокоповича и В.Н. Татищева до декабристов или Н.Г. Чернышев ского. Можно встретить нижнюю границу века Просвещения в России и в XVII веке, а верхнюю границу — во второй половине XIX века. Таким образом, хроно логические рамки века Просвещения в России оказываются четко неопределен ными до настоящего времени. Причина кроется, конечно, не столько в различной характеристике исторических явлений, событий, сколько в различном понимании самого понятия «просвещение», различном историко-философском смысле этого понятия. Интересная и содержательная дискуссия по проблемам русского Про свещения, итоги которой были опубликованы, оставила множество нерешенных вопросов4. До сих пор актуальным остается вопрос о соотношении понятий «про свещение» и «просветительство», культура просвещения и эпоха просвещения, особенности национальных вариантов культуры просвещения, их хронологиче ские рамки. Очередная попытка привлечь внимание исследователей к проблеме просвещения и, в частности, русского просвещения, была предпринята В.Ф. Пус тарнаковым. «Когда я смотрю на предлагаемые списки «русских просветителей», я вполне осознаю, что концепции, отражающие эти списки, не являются абсур дом, ибо они определенным образом группируют под термином «просветители»



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.