авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ: ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА St. Petersburg Center for the ...»

-- [ Страница 5 ] --

тех, кто выступал против обскурантизма, мракобесия, невежества, антиинтеллек туализма и т.д. Но полагаю, что эти концепции являются все-таки малопродук тивными, затемняющими уже давно разрабатываемую в отечественной историо графии проблему адекватного русского Просвещения 40-60-х гг. XIX в., которое типологически сходно с классическими образцами западноевропейского Просве щения эпохи от Локка до Руссо»5. Выявление и анализ традиции энциклопедизма в России позволило бы с иной стороны взглянуть на культуру и эпоху русского Просвещения. Традиционный подход к XVIII веку в России как веку Просвеще ния основывается на изучении процесса европеизации России и выводе о куль турной синхронизации России и Западной Европы к концу XVIII века. Если рас сматривать эпоху просвещения в плане общекультурном как эпоху распростране ния новых знаний, развития сферы образования и т.д., то, безусловно, XVIII век является эпохой просвещения в России (впрочем, как и век XIX и ХХ), но если речь идет о формировании особого типа культуры, особого мировоззрения и ха рактерных форм его проявления, то вопрос о хронологических границах этого яв ления становится гораздо более сложным.

Первой русской энциклопедией считается труд В.Н. Татищева Лексикон ис торический, географический, политический и гражданский Российского государ ства, созданный к середине XVIII века, но напечатанный только в 1793 году.

Просветительское мировоззрение В.Н. Татищева нашло яркое выражение в его исторических сочинениях, также как и Лексикон, оказавшихся невостребованны ми современниками и с большим интересом и пользою читавшимися следующи ми поколениями. Об этом свидетельствуют и сочинения Н.М. Карамзина, и запис ки А.С. Пушкина, который запишет в своем дневнике: «О Татищеве. Не успел он, Т.А. Сабурова к сожалению, кончить своего Лексикона. Три книги оного, продолжающиеся до буквы Л, изданы в 1793 году и содержат много любопытного». Интерес интеллек туальной элиты России начала XIX века к Татищеву и его Лексикону не случаен, так как именно тогда предпринимались попытки издания энциклопедий, подоб ных французской. В этом отношении XVIII век скорее можно считать в России веком Предпросвещения, когда закладывалась основа для формирования культу ры просвещения в России, создавались необходимые внутренние предпосылки, сочетаемые с огромным влиянием внешних факторов.

В трудах русских просве тителей XVIII века отразилось становление просветительской парадигмы как не отъемлемой части культуры просвещения. Эту просветительскую парадигму мы видим затем в творчестве русских просветителей XIX века. Но попытки издания энциклопедии в России XIX века также во многом оказались неудачными. При чины этого различны, сказалось и отсутствие научного сообщества, объединенно го философскими идеями, и жесткий контроль власти, стремившейся не допус тить распространение политических идей Просвещения, и невостребованность подобных изданий со стороны русского общества, связанная с общим уровнем образования и просвещения. Примерами могут служить попытка издания Энцик лопедического словаря С.И. Селивановского в Москве, задумывавшегося в 40 то мах, но было отпечатано только три тома, и материалы этого издания были кон фискованы властями в 1826 году. Энциклопедический лексикон в 40 томах А.А.

Плюшара, должен был стать русским вариантом французской энциклопедии.

Главным редактором был приглашен Н.И. Греч, к сотрудничеству приглашено большое число деятелей культуры, подписка составила около 6000 человек, что для русского общества цифра весьма немалая, если вспомнить, что на Древнюю Российскую вивлиофику Новикова в свое время подписалось 198 человек.6 Но с другой стороны, первое издание энциклопедии Дидро и Даламбера разошлось во Франции тиражом 30000 экземпляров и было достаточно прибыльным для изда телей, а на энциклопедию под редакцией Греча подписка постепенно прекрати лась, А. Плюшар обанкротился. Конечно, свою роль сыграло и отсутствие четко разработанной программы издания, общей идеи энциклопедии, и нарушение сро ков издания, и разногласия между сотрудниками и др. Но показательным является факт незавершенного и невостребованного труда, а также его негативная оценка еще в 1834 году. Из дневника А.С. Пушкина: «1834 17 марта. Вчера было совеща ние литературное у Греча об издании русского Conversation's Lexicon. Нас было человек со сто, большею частию неизвестных мне русских великих людей … Я подсмотрел много шарлатанства и очень мало толку. Предприятие в миллион, а выгоды не вижу. Не говорю уже о чести. Охота лезть в омут, где полощутся Бул гарин, Полевой и Свиньин. — Гаевский подписался, но с условием. К.нязь Одоевский и я последовали его примеру. Вяземский не был приглашен на сие ли тературное сборище. Тут я встретил доброго Галича и очень ему обрадовался. апреля. Кн. Одоевский, доктор Гаевский, Зайцевский и я выключены из числа из дателей Conversation's Lexicon. Прочие были обижены нашей оговоркою;

но чест 130 Т.А. Сабурова ный человек, говорит Одоевский, может быть однажды обманут;

но в другой раз обманут только дурак. Этот лексикон будет не что иное, как Северная Пчела и Библиотека для чтения в новом порядке и объеме».

В 1861 году предпринимается очередная попытка издания русской энцик лопедии под редакцией А.А. Краевского, затем П.Л. Лаврова. К 1863 году вы ходит шесть томов Энциклопедического словаря, составленного русскими уче ными и писателями, из них пять томов составила буква «А», а в 6 том вошла буква «Е»7. В 1870-е годы выходит Русский энциклопедический словарь И.Н.

Березина, пользовавшийся большим спросом, с 1890 года печатается Энцикло педический словарь Брокгауза и Ефрона, а в 1899 году издается Дешевый эн циклопедический словарь Ф. Павленкова. В целом 1890-е годы — начало ХХ века отмечены появлением большого количества разнообразных по тематике и объему энциклопедических словарей, востребованных русской читающей пуб ликой. Можно сказать, что только к концу XIX века в России появилась доста точная читающая аудитория для широкого издания энциклопедий, появилась потребность в такого рода изданиях. Но к этому времени изменился характер и цели энциклопедий, они превращаются в исключительно справочные и специ альные издания. Эту тенденцию XIX века отразил еще Толковый словарь В.И.

Даля, в котором энциклопедия уже не связывалась с реализацией идеала, а представлялась справочным сочинением, содержащем в сокращен ном виде все человеческие знания, науки или все части одной науки8. Сходные явления мы можем отметить и в издании энциклопедий в середине — второй половине XIX века в Италии, Испании, Дании, Польше, Америке.

Таким образом, традиции энциклопедизма эпохи Просвещения остались в России фактически нереализованными, что с еще одной стороны показывает незавершенность формирования, незрелость культуры Просвещения в России, но при этом постоянное присутствие просветительской парадигмы в сознании русской интеллектуальной элиты и интеллигенции, наличие своеобразного просветительского проекта, реализуемого на протяжении XVIII, XIX и даже ХХ века и не утратившего своей значимости в современной России.

Цит. по: Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. Т. XLа СПб., 1904. С. 879.

Пустарнаков В.Ф. Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 44.

Баренбаум И.Е., Давыдова Т.Е. История книги. М., 1971. С. 114.

Проблемы русского просвещения в литературе XVIII века. М.-Л., 1961.

Пустарнаков В.Ф. Философия Просвещения в России и во Франции: опыт сравнительного анализа. М., 2002. С. 32.

Мезин С.А. Карамзин и историческое сознание русского общества 2 половины XVIII — четверти XIX в. \\ Исторические воззрения как форма общественного сознания. Материалы научной межвузовской конференции. Саратов, 1995. Ч. 1. С. 49.

Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. Т. ХХХ. СПб., 1900. С. 381.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. С. 2684.

ВЛИЯНИЕ «ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОГО ЛЕКСИКОНА»

АДОЛЬФА ПЛЮШАРА НА ПОСЛЕДУЮЩИЕ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ИЗДАНИЯ И.А. Шпаковская В 1835-1841 гг. в Петербурге, в типографии Адольфа Александровича Плюшара, выходил Энциклопедический лексикон, задуманный как российская энциклопедия, создававшаяся, однако, по образцу немец ких и французских Konversazions-лексиконов. Это событие интеллек туальной жизни столицы имело широкий резонанс как в прессе, так и в общественном мнении. Согласно первоначальному плану Лексикон должен был состоять из 24 томов, которые вышли бы за 6 лет, большинство статей должно быть не переводными, а оригинальными, созданными лучшими рос сийскими учеными. Но слабость методологической базы привела к тому, что издание начало неимоверно растягиваться, а недоразумения в редакции приве ли к задержкам с выходом очередных томов. Редакторы и издатель не смогли спа сти Лексикон от банкротства, и 17-й том (до слога ДЯТ) стал последним.

В создании «Лексикона» принимали участие многие выдающиеся ученые той поры (акад. медицины Г.П. Бонгард, военный историк Н.С. Голицын, ориента лист, академик Я.И. Шмит, профессор всеобщей истории И.П. Шульгин, филолог, академик Д.И. Языков и др.) Поэтому вышедшие 17 томов на первые пять букв алфавита стали значительным явлением в культурной жизни России. Это издание представляет многосторонний интерес, но мы рассмотрим один аспект: прямые и опосредованные влияния на последующие энциклопедические издания.

В 1841 г. издание Лексикона прекратилось и не смогло возобновиться.

Следующая попытка издать русскую общую энциклопедию была предпринята © И.А. Шпаковская, 2004.

132 И.А. Шпаковская литератором А.В. Старчевским и владельцем типографии К. Крайем. Однако нужно упомянуть, что с конца 1830-х выходил еще один словарь — отрасле вой справочник Военный энциклопедический Лексикон под редакцией барона Л.И. Зедделера и Н.И. Греча.

Его судьба оказалась более счастливой, чем судьба Лексикона А.А. Плю шара. Хотя и с большими трудностями (потребовалось 14 лет), энциклопедию довели до конца. В списке авторов — почти те же лица, что мы видели в Лек сиконе Плюшара. Это К.М. Базили, А.В. Висковатов, В.В. Григорьев, С.И. Зе леной, С.П. Крашенинников, С.А. Маркевич, А.Ф. Шенин, И.Ф. Штукенберг, И.П. Шульгин, Д.И. Языков, Д.А. Эристов и многие другие. Также фигурирует брат историка Н.Г. Устрялова Ф.Г. Устрялов.

Анализ содержания Военного Энциклопедического лексикона показывает, как постепенно редакторы учились на ошибках плюшаровского словаря. Пре дисловие «от редакции» перечисляет основные предметы Лексикона (история и теория военного искусства, история войн, жизнеописания великих военных людей и т.п.), объясняет принцип отбора материала: «исключить все то, что не имеет непосредственно связи с военным делом, т.е. те предметы, которые не обходимы для пояснения и дополнения статей собственно военных». Техниче ская часть также должна быть изложена «без всяких частных и мелких под робностей»1. Правда, первые тома помещали краткий исторический обзор го сударств (например, Вавилонское царство), а не обзор, например, войн, кото рые вело это государство. И впоследствии авторы не окончательно избавились от этого недостатка, так как основными источниками по-прежнему были евро пейские энциклопедии. Это немецкие Kausler’s Wrterbuch der Schlachten und Belagerungen, Pierer’s Universal-Encyclopedie и Военный словарь Люге2. Поэто му в Военно-энциклопедическом лексиконе очень много статей о европейских войнах и полководцах. Авторы крупных статей не всегда придерживались те мы. Так, барон Л. Зедделер составил большое количество статей о сражениях разных эпох, он же взял на себя статьи об истории государств. В результате статья «Испания (история)» занимает 26 страниц, а за ней следует «Испанские войны» — 66 страниц. (Т. 6. С. 165-191 и 191-255).

Некоторые статьи, возможно, и уместные в военном лексиконе, не объяс няют своей связи с военными науками. С.И. Зеленой (писавший и для Плюша ра) не объяснил, какое приложение к военным наукам имеет дифференциаль ное и интегральное исчисление, помещая эти статьи в словарь Л.И. Зедделера.

Поскольку многие авторы работали как у Плюшара, так и у Зедделера, час ты случаи перехода статей из первого лексикона во второй. Так, С.А. Марке вич, С.П. Крашенинников, Н.Ф. Линдфорс, М.М. Окунев (и еще многие дру Военный энциклопедический лексикон. СПб., 1837. Т. 1. Ненумеров. стр. в начале.

История отечественной военно-энциклопедической литературы / [А.И. Бабин, Д.И. Виноку ров, М.М. Кирьян и др.] М.: Наука, 1980. С. 46.

И.А. Шпаковская гие) без изменений перенесли свои статьи о, соответственно, рыцаре Баярде, адмирале Блейке, Ф.-В. Бисмарке (немецком «военном писателе») и битеньгах (стойках для закрепления якорных канатов) в Военно-энциклопедический лек сикон. Некоторые авторы отредактировали прошлые статьи (Д.И. Языков — о неком Биргере, норвежском военачальнике XIII в.;

В.В. Григорьев — о древ нем Вавилоне, Н. Устрялов (возможно) — о Бироне, герцоге Курляндском и т.п.) Но во многих случаях статьи для второго лексикона были написаны зано во, другими авторами. Так, статья о Бирманской империи в плюшаровском лексиконе занимает 11 страниц (автор не указан), а в Военном — 4 (автор — А.Н. Бородин). В Энциклопедическом Лексиконе статья «вагенбург» (обоз), очевидно, переведена с немецкой энциклопедии, а для Военного лексикона го раздо более подробную статью написал П.И. Пейкер.

В этом лексиконе также значительное место занимают статьи о России: во енная история России, история ее военных учреждений, биографии знамени тых людей, устройство русских армии, флота, военных учебных заведений.

Многие материалы впервые вводились в оборот, привлекалось много архив ных материалов1.

Самое замечательное, что в эту эпоху многословия редакторы сумели ре шительно сократить количество томов. Первые три тома покрыли три бук вы — А, Б, и В. Военному лексикону грозило так же разрастись, как это слу чилось с плюшаровским. Однако редакция пришла к выводу о необходимости изменить характер и степень изложения технической части военного дела и вспомогательных наук… Она решила ограничиться определением предмета, истолкованием его наименования… но без всяких частных и мелких подроб ностей». Также решено было сильно сократить информацию, касающуюся вспомогательных наук2. В результате пересмотра основных подходов к состав лению словаря 4-й том покрыл всю букву Г и начал Д, 5-й — закончил Д и дошел до З, а 6-й закончил буквы З, И и начал букву К и т.п. (том 11 — «По рох — Сакень», т. 12 — «Саксония — Трубецкой», т. 13 — «Труд — Швед ские войны», т. 14 — «Шведские могилы — укидид»). Всего вышло 12 томов и 2 дополнительных тома. Несмотря на трудности, лексикон был завершен, и с 1852 г. предпринято его 2-е издание (12, 8-9). Оно издавалось успешно, благо даря «планам совершенствования…, заранее продуманными и разработанными в процессе завершения первого издания»3.

По нашему мнению, Военный энциклопедический лексикон важен тем, что на глядно продемонстрировал изменение взглядов на энциклопедическое издание.

Постепенно авторы нашли равновесие между обилием фактов и необходимостью выражаться кратко. Постепенно они начинали понимать, что нужно уравновесить Там же. С. 47.

Там же. С. 45.

Там же. С. 53.

134 И.А. Шпаковская крупные и мелкие статьи, а крупные статьи — четко структурировать. Однако это не было теоретически осознано, в дальнейшем оказалось, что опыт потерян.

Под влиянием успеха плюшаровского Лексикона у тогда еще студента А.В.

Старчевского зародилась мысль издать энциклопедию. Согласно его воспоми наниям, после прекращения плюшаровского лексикона А.В. Никитенко, А.А.

Краевский и «капиталист Струбинский» в 1844 г. замыслили издать новый, ко торый должен был печататься в типографии К. Крайя. П. Столпянский писал, что «Общество молодых литераторов» имело намерение издать Биографиче ский, библиографический и критический словарь русских писателей с портре тами — 2 тома по 25 печатных листов. Они обратились к А.Ф. Смирдину, но дело не пошло из-за цензурных затруднений1. Кроме того, И.М. Гедеонов зате вал с книгопродавцем Ю.А. Юнгмейстером еще какое-то издание словаря. В нем Старчевскому было поручено составить словник2.

Впоследствии вышеозначенные проекты распались, но нашелся «спонсор»:

купец А.И. Варгунин дал деньги, и Старчевский и Край начали издание. Ос новным источником для первых томов был, конечно, Лексикон Плюшара. По скольку издание планировалось всего на 4 тома, статьи попросту сокращались.

Кроме того, источниками служили Encyclopdie des gens du monde, Dictionnaire encyclopdique de S-Laurent, Biographie universelle, Лексикон Брокгауза и Ма тематический лексикон В.Я. Буняковского. Вскоре стало ясно, что словарь будет состоять из 12 томов. К 1847 году вышли 1, 5, 6, и 12-й тома. Старчев ский гордился своей идеей помещать биографии современников, для чего к интересующим личностям были посланы анкеты. Генерал-адъютант Бибиков и кн. Воронцов посчитали, что их биографий не стоит помещать в справочный словарь, а граф Клейнмихель, наоборот, велел обязательно упомянуть о всех своих наградах, в том числе двух табакерках с бриллиантами3.

Сильно помешали Старчевскому не только финансовые затруднения, но также ужесточение цензуры в конце 1840-х гг. В частности, известна история Словаря иностранных слов, вошедших в состав русского языка издателя Н.С.

Кирилова. В нем сотрудничали Валериан Майков, написавший большую часть статей первого тома, и М.В. Буташевич-Петрашевский, трактовавшие многие слова в духе социалистов-утопистов4. Председатель Цензурного комитета Му син-Пушкин был возмущен: «я нашел в ней многие мысли и выражения не приличные, могущие служить поводом для умов легкомысленных, к толкам и заключениям лживым и вредным»5. Последовало распоряжение изъять словарь Столпянский П. Материалы для истории книжной торговли в России // Рус. библиофил.

1911. № 2. С. 31.

Старчевский А.В. Воспоминания старого литератора // Истор. вестник. 1890. Т. 41. № 9. С. 517.

Там же. С. 528-530.

Высказывалось мнение, что наиболее радикальные статьи первого тома, возможно, принад лежали Петрашевскому (148, 73).

Там же. С. 380.

И.А. Шпаковская из продажи. Согласно материалам дела в ЦГИА СПб, из тиража 2000 экз. были доставлены в Цензурный комитет для последующего уничтожения, а из оставшихся 400 в Петербурге продано 27 и в другие города разослано 318 экз. Исходя из этого, можно предположить, что эта библиографическая редкость не могла оказать большого влияния на последующее развитие словарного и эн циклопедического дела, и Карманный словарь иностранных слов интересен как эпизод истории общественной мысли николаевской России.

Словарь А. Старчевского был первой общей энциклопедией в России, ко торую удалось довести до конца. Несмотря на низкое качество, он нашел сво их поклонников. Так, некий помещик П.П. Безобразов имел словарь Старчев ского «настольной книгой»: «не проходит ни одного дня, чтоб он в словарь не заглянул»2. Однако, согласно современной критике, это была просто плохая компиляция. Н.Г. Чернышевский, публикуя отзыв о нем, отмечал, что удач ным в нем является только то, что было взято из плюшаровского Лексикона3.

В 1859 г. было объявлено о подписке на Энциклопедический словарь, издавае мый обществом ученых и литераторов во главе с редактором А.А. Краевским.

Издание финансировалось «Обществом петербургский капиталистов». Проявляя заботу о народном просвещении и удовлетворении потребностей читателей в справочном издании, «Общество» разослало запросы во все концы России, желая «узнать наперед, до какой степени существует в русской публике потребность та кого издания». Были получены ответы «с изъявлением желания приобрести бу дущий «Лексикон»… Многие намерены подписаться на несколько экземпляров»4.

В отделе рукописей РНБ хранится договор, касающийся именно этого предпри ятия и оговаривающий все стороны деятельности. Он представляет собой коллек тивную договоренность между группой издателей Энциклопедического словаря с главным редактором А.А. Краевским и частными редакторами.

С одной стороны, через 20 лет после прекращения издания плюшаровского лексикона мы видим, что он не был забыт: при указании количества печатных знаков будущий словарь сравнивается именно с ним: «каждый лист в два столбца содержит 59-60 тыс. букв… почти столько же, сколько заключает в себя Энцик лопедический Лексикон Плюшара»5. Некоторые пункты детально проработаны.

Это, прежде всего, проблемы финансирования. Тщательно расписано, в какой по следовательности по выходе томов авторы получают гонорарные выплаты. Ого варивается оригинальность статей — авторы не имеют права печатать эти же ма териалы в других словарях или периодике. Разработаны вопросы прав наследова ния (в случае переизданий). Все статьи и политипажи остаются полной собствен ностью авторов. Оговорено, кто ответственен за составление словника и набор со Смирнов-Сокольский Н.П. Я покажу им иронию. С. 380-381.

РО ИРЛИ. Ф. 583. Ед. хр. 370. Л. 3. (письмо В.Е. Генкеля А.В. Старчевскому от 20.07.1858).

Кауфман И.М. Русские энциклопедии. Библиография и краткие очерки. М.: ГБЛ, 1960. С. 25.

РО ИРЛИ. Ф. 265. Оп. 2. Ед. хр. 1790. Л. 29.

РНБ ОР. Ф. 391. Ед. хр. 96. Л. 136 И.А. Шпаковская трудников1. Большой авторский коллектив требовал тщательной подготовки до говора, тем более что еще не забылось банкротство Плюшара в результате его «мотовства».

С другой стороны, хотя был указан тираж, авторский гонорар и порядок выплаты вознаграждения, не было указано, сколько томов они собираются вы пустить! Более того, частным редакторам было позволено расширять словник по собственному усмотрению2. То есть печальный опыт «разрастания» плю шаровского лексикона не был учтен.

В 1863 г. появился энциклопедический словарь, удовлетворявший тем требо ваниям, которые предъявлялись редакторами и читателями. Мы имеем в виду На стольный словарь для справок по всем отраслям знания Ф.Г. Толля (издавался в 1863-66 гг.). В трех томах большого формата (четвертый — «необходимые при ложения», прежде всего библиографические списки) бывший петрашевец Ф. Толль с несколькими сотрудниками (среди них В.П. Волленс, В.Р. Зотов, В.П.

Острогорский) уместили «немногословные и отчетливые» статьи, касавшиеся всех направлений современного знания3. Издателя беспокоила оперативность и современность данных, сжатость изложения. Также, кроме краткости, обязатель ным условием была полнота статей4. Компактность достигалась также использо ванием четкого убористого шрифта. По подсчетам Н.А. Зиневича, в словаре Ф.

Толля на один печ. лист приходилось в среднем 87 тыс. букв, в то время как у Плюшара — 61 тыс., число слов на странице у Толля 355, в то время как у Плю шара — 192. Редактор-издатель пытался ввести систему перекрестных ссылок (так, в статье «жеребенок» имеется отсылка на статью «лошадь», но обратной нет). Словарь отличался чрезмерным увлечением естественными науками;

в статьях по педагогике Толль развивал собственные взгляды. Небольшой объем обусловил краткость многих статей, порой доходящую до простой констатации.

Несмотря на недостатки, этот словарь был очень положительно принят критикой.

Нужно отметить, что к 1835 г., началу издания А.А. Плюшаром Лексикона, российская традиция составления словарей энциклопедического типа насчи тывала немногим более 70 лет и в основном сводилась к переводу с француз ского с небольшими добавлениями русских материалов. Даже такое выдаю щееся явление, как l’Encyclopdie Дидро и Даламбера, в России конца XVIII в.

было воспринято механически, через переводы. Поскольку к 30-м годам XIX в.

популярность идей просвещения сошла на нет, l’Encyclopdie не использова лась в качестве источника.

Теоретических основ построения энциклопедий просто не существовало. Во одушевленные успехом лексиконов в Европе, авторы и издатели полагали, что Там же. Л. 2-5.

Там же. Л. 1 об.

Русские энциклопедии и энциклопедические словари: Библиогр. указатель / Сост. С.И. Бол тачева и др. М.: Рус. Энциклопедия, 1994. С. 20.

Зиневич Н.А. Ф.Г. Толь. М.: Книга, 1964. С. 38.

И.А. Шпаковская достаточно перевести хорошую энциклопедию, по возможности дополнив ее не которыми статьями, и такой же успех будет обеспечен в России.

Отсюда вытекает легкость, с которой брались за дело. Составляя начало, редактор не знал, что будет в конце. Отсюда неуравновешенность крупных и мелких статей, неоправданная подробность и необоснованное включение ма териала, не интересного в России. Хотя о необходимости национальной эн циклопедии заявлялось прямо, редакторы не представляли, что это такое. Ори гинальные статьи о географии, экономике, статистике, точных и технических науках создавались, возможно, с учетом накопленного Европой опыта. Они излагали факты, а не мнение автора о важности данного явления или события.

Статьи по истории и литературе более неровны по качеству. Форма статьи биографии только вырабатывалась, и удачные соседствуют с неудачными. Из вестные авторы удачных, по мнению современников, биографических слова рей — Д.Н. Бантыш-Каменский и Е. Болховитинов — не были привлечены к составлению лексикона.

Принципы деятельности редактора как лица, определяющего соотношение материала и направляющего все издание, совершенно не применялись на прак тике. Форма статьи — краткая преамбула в начале, дающая общее определе ние предмета или лица, четкая структура статьи, наличие литературы вопро са — даже не была предметом обсуждения. Необходимость перекрестных ссы лок в принципе осознавалась, но требуемые трудозатраты были бы слишком велики, редакторы не брали на себя этот кропотливый труд. Некоторые авторы осознали, что краткое сведение о биографируемом в начале статьи необходи мо, но годы жизни сразу же после имени стали помещать только в словарях конца XIX в. (и то не всегда). Полемика в статьях считалась уместной, делаю щей статью интереснее, а сухой тон изложения не считался обязательным.

Возможно, в этом сказывалось влияние французской журналистики и исполь зование французских энциклопедий.

Из-за узости образованной аудитории и отсутствия опыта авторы плохо понимали сущность справочного издания, пытались сделать его не только ин формативным, но также художественным. Но и сами читатели еще не вырабо тали привычки и потребности пользоваться справочными изданиями. Возмож но, алфавитное расположение статей на этапе получения томов не способствовало успеху: А. Плюшар несколько раз оправдывался, что пока это неупорядоченное разнообразие, а по завершении всего издания читатели смогут удовлетворить лю бые запросы. Читатели привыкли к тематическим, прежде всего биографическим словарям, которые можно было читать подряд, а не использовать для справок, благодаря им систематическое расположение материала было привычнее.

Тип справочного издания, действительно предназначенного для всех слоев населения, удовлетворяющего интеллектуальные запросы грамотной аудито рии, еще не сложился. Стремление «объять необъятное» было свойственно как авторам плюшаровского лексикона, так и авторам Энциклопедического слова 138 И.А. Шпаковская ря, предпринятого «Обществом ученых и литераторов» в 1859 г., прежние ошибки повторились: 4-й том не окончил букву «А», присутствовали растяну тые статьи на маловажные темы, и главное — «отсутствовала общая точка зрения редакторов на предметы, помещенные в словарь»1.

Однако значение Лексикона нельзя признать нулевым. Читатели имели возможность познакомиться с некоторыми событиями современной истории в трактовке французских и немецких авторов, т.е. Лексикон выполнил информа тивную функцию.

Военно-энциклопедический лексикон Л. Зедделера был завершен, по нашему мнению, именно благодаря тому, что авторы прошли школу плюшаровского лексикона. Редакторы смогли пожертвовать полнотой ради возможности за вершить издание. В некоторых случаях была найдена оптимальная форма ста тьи для специального словаря, хотя списки литературы в последнем встреча ются гораздо реже, чем в плюшаровском. Карты, схемы, чертежи также со ставляют важную часть словаря.

Необходимость четкой проработки словника во избежание повторений и обеспечения перекрестных ссылок была осознана авторами Словаря 1859 года, что видно из договора издателей с частными редакторами.

Тот факт, что только шестая часть алфавита была покрыта Лексиконом, значительно уменьшает его значение. Пользоваться им было невозможно. При условии завершения издания оно было бы очень крупным явлением интеллек туальной жизни России и его опыт (в т.ч. отрицательный) мог бы шире ис пользоваться в течение всего XIX века.

РНБ ОР. Ф. 777. Ед. хр. 3148. Л. 1-15.

СОВЕТСКИЙ БЫТОВОЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЗМ:

50е Г.А. Орлова В 1958 году в государственном научном издательстве Большая совет ская энциклопедия пятисоттысячным тиражом выходит двухтомная Краткая энциклопедия домашнего хозяйства (КЭДХ). Фолиант, со держащий исчерпывающие сведения о различных аспектах повсе дневности — «потливости», «потолке», «почках (говяжьих)», «правах матери и ребенка», «предохранителе электрическом» — соответствует обще принятому стандарту энциклопедических изданий. Словарные статьи распо ложены в алфавитном порядке, снабжены необходимым справочным материа лом, унифицированы, совмещают в себе претензию на универсальность и ав торитетность знания с популярным характером изложения. Своеобразие же этой энциклопедии состоит в обилии полезных советов, технических инструк ций и нормирующих положений. Книга, главная задача которой — «помочь советским людям лучше организовать свой быт и досуг», по сути, манифести рует дискурсивный порядок советской повседневности.

Появление КЭДХ — свидетельство институционализации процесса «организа ции» советского быта посредством универсальных знаний. Этот процесс был запу щен культурной революцией 20х и битвой за культурность, развернувшейся в 1934 1939 гг. и эпично увенчавшейся выходом «микояновской» Книги о вкусной и здоро вой пище (1939 г.). Впрочем, только к началу 50х просветительский пафос, опора на авторитет науки, стремление соотнести утилитарное действие с универсальными за кономерностями становятся базовой стратегией советского дискурса о быте.

В специальных изданиях, календарях, журналах и первых сборниках по лезных советов рецепт приготовления рыбного блюда выводится из специфи ки обменных процессов или сопровождается общинным экскурсом в биологию © Г.А. Орлова, 2004.

140 Г.А. Орлова и географию обитания горбуш, сельдей или карасей;

распорядок дня обсужда ется со ссылкой на теорию высшей нервной деятельности;

а вопрос читатель ницы об уходе за кожей лица провоцирует на лекцию о свойствах эпидермиса и специфике его пигментации у представителей разных рас. Порядок быта за дается порядком знания. Однако тотальным устремлениям к упорядочиванию реальности наиболее полно соответствует именно формат энциклопедии.

КЭДХ, увидевшая свет на излете десятилетия, совмещает в себе масштаб и утопизм просветительства 50х с модернизаторской установкой последующей эпохи. Она позволяет не только вписать обыденные практики в структуру ав торитетного знания, но и приспособить высокий стандарт просвещения к практическим нуждам. Очевидно, что редактирование и насыщение советского быта универсальными знаниями не сводимы к изданию энциклопедии и даже в какой-то степени этим изданием ограничиваются в своем праве на тотальное преображение быта. Совокупность сведений о порядке и правильном обуст ройстве быта, которым придается форма универсального научно-популярного знания, вкупе с приемами трансляции, популяризации и использования этого знания мы будем называть бытовым энциклопедизмом.

50е — это время наивысшего подъема советского бытового энциклопедиз ма. Почему? В качестве эпистемологического основания может быть упомяну та установка эпохи на производство тотального универсального знания о ре альности как способ установления контроля над нею и механизм ее преобра жения. Именно в 50е начинается издательская эпидемия справочников, на стольных книг, универсальных руководств на все случаи жизни и для предста вителей всех слоев населения / профессий (от Справочника деревенского физ культурника до Настольной книги электромонтера, от Спутника туриста до Книги народного депутата, от Спутника пионера до Книги о детском пита нии). Мир выглядит освоенным, устоявшимся и понятным, доступным обоб щающему, систематизирующему и в то же время не лишенному экзальтиро ванного энтузиазма взгляду, а знание о нем конвертировано в корпус справоч ных статей, нормативов и практических советов. Именно в 50е быт советского человека вновь становится предметом многочисленных дискуссий (например, полемика О вкусе, развернувшаяся в 1954-1955гг. на страницах Нового мира;

или кампания за улучшение качества бытовых услуг и товаров народного по требления, захватившая советскую печать во второй половине 50х). На фоне битвы со стилягами возобновляется обсуждение онтологических и идеологи ческих оснований вещи, возникает потребность в установлении над ней особо го контроля. Но главное, быт, который всегда находился под подозрением у власти, наконец-то окончательно интегрируется в конструкцию «советский об раз жизни» (о чем свидетельствует, например, изменение политики репрезентации советского человека на страницах титульного журнала Советский Союз, целые очерки которого теперь посвящены повседневности отдельного советского семей ства или прелестям нашего потребления).

Г.А. Орлова Совмещение установки на производство универсальных знаний с включе нием быта в структуру советской реальности создало благоприятные условия для распространения энциклопедического стандарта на повседневные практи ки. Бытовой энциклопедизм — неотъемлемая составляющая отечественного просветительского проекта и новый виток в борьбе за культурность, соеди няющей в себе гигиенические стандарты, практические навыки, обязательный минимум знаний и этикет. На пересечении этих нормирующих систем склады вается универсальное знание о советском быте.

Среди основных источников бытового энциклопедизма могут быть назва ны а) настольные календари (выходят с 1958 г.), б) «тотальные советы» в пе риодических изданиях;

в) универсальные руководства по организации быта, такие как Книга о вкусной и здоровой пище (переиздание которой началось с 1951 г.) и Домоводство (расширенная версия Книги… адресованная жителям села);

г) наконец, собственно энциклопедия.

Настольные календари вопреки своему предназначению задают вневре менной, зато иерархически организованный порядок повседневности. После довательно изложенная информация о том, как повышать свой уровень обра зования, поддерживать себя в хорошей физической форме, воспитывать ребен ка, следить за здоровьем, повышать правовую культуру, овладевать этикетом, организовывать досуг (шашки, рыбалка, фотодело, цветоводство), соблюдать технику безопасности, выполнять необходимую работу по дому и готовить пищу, перемежается в этих массовых изданиях с общеобразовательными све дениями из области астрономии, этимологии, занимательной географии, исто рии и литературы. Календарные статьи совмещают авторитетную манеру по дачи информации с тривиальностью самих советов (например, кандидат меди цинских наук утверждает, что «Наиболее полная и быстрая замена воздуха происходит при сквозном проветривании», а профессиональный фотограф да ет следующий совет любителю: «Для фоторабот не нужна специально обору дованная комната»). Конвертация житейского опыта в полноправные знания о правильной организации быта позволяет перенести акцент с информационно справочной функции такого текста на нормативную. Пример тому — статьи, обращенные к формовке техник тела (как правильно ходить, прыгать) и струк турированию свободного времени (как провести субботний вечер).

«Тотальные советы» в журналах — разновидность полезных советов, в которых утилитарное действие соотносится с универсальным порядком вещей или рассматривается сквозь призму детерминирующих его закономерностей.

Например, рекомендации, которые начала публиковать «Наука и жизнь», вы держаны в духе высокого просвещения и научного обоснования житейской мудрости: «Календари и справочники сообщают множество полезных сове тов, однако в большинстве случаев составители не объясняют, почему имен но полезен тот или иной совет, какие физические, химические или биологиче ские закономерности кроются в нем. А между тем, узнать это не только ин 142 Г.А. Орлова тересно, но и полезно». Польза и смысл совета поверяется теорией, а доказа тельством уже ее полезности является демонстрация практического примене ния. Прочитанный таким образом, совет становится идеальным местом встре чи науки и жизни: вооруженный теоретическим знанием борец, например, с оледенением стекол выглядит естествоиспытателем, а его обыденный опыт подвергается упорядочиванию и рационализации.

Универсальные пособия содержат в себе круг теоретических и практических знаний о быте или одном из его сегментов. Свободные от алфавитного принципа размещения информации, они создают целостную концепцию обыденного.

Монументальная Книга о вкусной и здоровой пище — наиболее яркий при мер универсальных справочных пособий — задает идеальный порядок совет ской повседневности. Тема питания прочитывается в ней предельно широко:

«Питание является одним из основных условий существования человека, а проблема питания — одной из основных проблем советской культуры». Книга содержит два уровня универсалий: визуальный и текстуальный. Порядок про дуктов, предстающих читательскому взору во всем блеске идеи изобилия и зажиточной жизни, репрезентирует универсум советской утопии. А текст (особенно размещенный в маргиналиях) объективирует сложно организован ный конгломерат знаний о пище, куда наряду с этимологическими статьями, рецептурой, технологией и описанием приспособлений, оптимизирующих процесс приготовления еды, включены сведения о морфологии и физиологии будущей пищи, местах ее обитания, истории добычи, а также литературные заметки (среди авторов книги — один лауреат Сталинской премии по литера туре) и даже оды еде и питью. В мире пищи, каким его показывает Книга, не существует различия между произведенным продуктом и готовящимся к за пуску в производство (а, значит, уничтожено время), не различается делика тесный мусс из печени трески и яичница: вся еда одинаково познаваема, а су ждения о ней подчинены тройному стандарту: кулинария (что вкусно), дието логия и рациональное питание (что полезно) и эстетика (что красиво).

Краткая энциклопедия домашнего хозяйства, как уже отмечалось выше, вполне соответствует стандарту энциклопедического издания. Энциклопедия вос производит расширенный по отношению к настольным календарям состав повсе дневности, а вступительная статья корректирует иерархическое соподчинение сегментов быта: на первом месте оказывается не подчеркнуто идеологически мар кированные самообразование, физподготовка и воспитание ребенка, а, собствен но, бытовые практики — приготовление еды, пошив одежды, рукоделие, порядок в доме, ремонт и обстановка квартиры, гигиена быта. Они дополняются сведения ми об организации досуга и отдельных хобби, ремеслах, медицинскими сведе ниями и сведениями о технике безопасности, советами по содержанию домашних животных. Последними в списке оказываются юридические справки «по жилищ ному законодательству, пенсиям и другим бытовым вопросам».

Г.А. Орлова Объем словарных статей, расположенных в алфавитном порядке, включает от нескольких строк определения (например, «ассортимент») до 5-7 страниц технических инструкций или же практических руководств (например, «карна вальный костюм»). Словарная статья, как правило, содержит информационный и рекомендательно-нормирующий компоненты (например, дефиницию и нормы эксплуатации, или классификацию и ассортимент). Декларативная норматив ность, навязывание строго оговоренного стандарта — отличительная особенность этой энциклопедии. Степень нормирования возрастает в случае, когда речь захо дит о детях (власть педагогики), здоровье (власть гигиены), вещах (власть эстети ки или технологии), отношениях людей (власть этикета), механизмах (власть тех ники безопасности). Можно обнаружить взаимосвязь между предполагаемой ад ресной группой и догмой быта: информация, обращенная к женщинам и жителям села, нормируется в большей степени, чем информация, предназначенная муж ской аудитории и горожанам, причем в первом случае особый упор делается на гигиену, тогда как во втором — на стандарты эстетики и технологии, инструмен тально-осведомительный характер информации.

Характерный для энциклопедий принцип цикличности информации примени тельно к КЭДХ оказывается не столько «кругом знаний», сколько «кругом норм», когда нормирование происходит из нескольких систем отсчета (например, статья о перчатках включает разделы о способах определения номера, правильном уходе, принципах вписывания в гардероб, в т.ч. в вечерний туалет, а также этикетные предписания) или же один нормативный стандарт подменяется другим (например, подмена эстетики гигиеной: «Надо избегать клеток с разного рода «украшения ми», т.к. эти украшения служат убежищем паразитов»).

В Краткой энциклопедии домашнего хозяйства мир предстает как про странство бытования советского человека, где все предназначено для утили тарного использования (например, статья о певчих птицах сообщает лишь, что они содержатся в клетках и развивают наблюдательность). Это, безусловно, мир, замкнутый в географических пределах СССР (например, про апельсины сказано, что в Советском Союзе разводят сорт «местный» и в меньшей степени сорт «Вашингтон нэвл») и его же потребительских стандартах.

Реальность, конструируемая в процессе энциклопедизации быта, это — мир стабильности, где количество, качество, ассортимент и технология определены раз и навсегда не столько обыденной практикой, сколько авторитетным знанием о них. Это реальность образцов, где порядок повседневности определяется поряд ком знаний, а формат энциклопедии как нельзя лучше отвечает целям советского проекта, воссоздавая тотальный и наглядный образ просвещенного быта.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ В СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ РОССИИ С.Т. Махлина П онятие «энциклопедия» возникло давно. Происходит оно от греческого слова enkyklos paideia, что означает круг знания. Как правило, в энцик лопедиях те или иные сведения располагаются в алфавитном порядке.

Тогда они называются алфавитными. Иногда они группируются в тема тические гнезда и носят название систематических. Существуют уни версальные энциклопедии, которые дают универсальный свод знаний, а также от раслевые и региональные энциклопедии. В зависимости от объема, они делятся на большие, малые, краткие и 1-3-томные словари. Но чаще и востребованнее в наше время — энциклопедии, посвященные какой-либо одной отрасли знания.

Впервые термин «Энциклопедия» был применен Иоахимом Рингельбергом в середине XVI века. Однако появились они много раньше. Считается, что первые энциклопедии были созданы в Китае. В конце X века здесь существовала энцик лопедия, состоявшая из 1000 разделов. Это был период развитого средневековья, когда культура Китая оказалась на таком подъеме, который впоследствии уже ни когда не был достигнут. Тем не менее, наука продолжала развиваться и в XVI в.

здесь появилась новая энциклопедия, содержавшая уже более 20 тысяч книг. Од нако, к сожалению, из-за ее объема она была переписана всего в трех экземплярах, которые погибли во время войн. Сохранилось лишь 5020 томов третьей энцикло педии, изданной в 1723-1735 годах.

В античности наиболее полной и знаменитой была энциклопедия Historia naturalis, созданная Плинием Старшим в I в. н.э. В эпоху средневековья в западно европейской культуре значительными были энциклопедии севильского епископа Исидора Origines sive etymologiarum libri XX (Начала или этимологии 20 книг), приспособившего античные знания к нуждам клерикального мышления (622- © С.Т. Махлина, 2004.

С.Т. Махлина годы), майнцкого архиепископа Грабана Мавра De universo (О вселенной, 22 кни ги), основывавшегося на учении Августина Блаженного (закончена была в 847 г.).

Позднее появилась работа францисканского монаха Гланвилля De proprietatubus rerum (О свойствах вещей, 1360 г.). Далее, с развитием городов, стали появляться новые энциклопедии, расширяя постепенно круг знаний и областей, входивших в эти энциклопедии. Эти энциклопедии отражали развивавшиеся разносторонние знания.

Считается, что появились энциклопедии в Новое время. Само слово энцикло педия впервые было включено в заглавие в 1620 году. Это был философский труд Альстеда (Alsted J.H. Cursus philosophiae enciklopaedia, Herborn). Во второй поло вине XVIII вышла Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел (Encyclopdie, ou Dictionnaire raisonn des sciences, des arts et des mtiers») Дидро — Даламбера (1751-1780 годы), которую стали называть «великой» и которая стала основой для последующих энциклопедических изданий как общего, так и отрас левого характера. Ее появление было крупнейшим общественно-политическим событием. Почти все крупные представители просветительской мысли были ее участниками. Перепечатки и переводы этой энциклопедии стали появляться в других странах еще до окончания ее полной публикации (35 томов) — так было велико влияние этого труда. Отдельные статьи этого издания стали печататься в русских изданиях, в Москве было создано общество, которое задалось целью из дать переводы этой энциклопедии под редакцией Хераскова. А ведь возникло это издание из замысла парижского издателя А.Ф. Лебретона перевести на француз ский язык английскую двухтомную Энциклопедию, или Универсальный словарь искусств и наук. Однако когда издатель обратился к Д. Дидро с предложением возглавить работу над энциклопедией, последний выдвинул смелый план совер шенно нового издания. Вначале коллектив авторов состоял из 21 человека, но по степенно вырос до 160. В организационной работе принял участие Ж. Даламбер (почему труд носит название Дидро — Даламбера).

В Англии во второй половине XVIII века была издана Британская Энциклопе дия (Encyclopaedia Britannica or Dictionary of Arts and Sciences). Она выдержала ряд изданий в конце XVIII и в течение всего XIX века. Каждое новое издание зна чительно отличалось от предыдущего, включая накопившиеся к этому времени и разраставшиеся научные сведения, в конце концов, представая как сборник науч ных трактатов по важнейшим разделам человеческого знания. Позднейшие изда ния Британской энциклопедии ставят перед собой задачу дать читателю популяр ное и законченное изложение предмета одним из крупнейших авторитетов науки, политики, искусства. В отличие от ряда энциклопедий того времени, Британника имела не систематическое, а алфавитное расположение материала. В ней богато представлены биографии. Начиная с 1938 года издается Ежегодник Британской Энциклопедии, дополняющий сведения сведениями о событиях года.

В Америке была издана Новая американская энциклопедия в середине XIX в.

(New American Encyclopedia) Риндлея и Дана. Впоследствии в Американской эн С.Т. Махлина циклопедии использовался словник немецкого Брокгауза, который был взят изда телями за образец и, как и он, был рассчитан на широкий круг читателей.

В это же время во Франции наибольшим успехом пользовалась энциклопедия Пьера Ларусса в 15 томах (Grand Dictionnaire Universel du XIX-e sicle). Совре менные издания Ларусса приспособлены к широкому потребителю, который мо жет найти ответы на все интересующие его вопросы. Кроме большой энциклопе дии, издается специальный «энциклопедический журнал», начавший выходить в 1907 году. Пользуется популярностью однотомный Малый Ларусс, первое изда ние которого вышло в 1906 г.

В Германии приобрела популярность энциклопедия Брокгауза, первое 6 томное издание которой появилось в 1796-1808 годах. Тогда оно называлось Con versations-Lexicon mit vorzuglicher Rucksicht auf die gegenwartigen Zeiten. Впослед ствии она стала называться Brockhaus Konversations-Lexicon. Наряду с большой энциклопедией, издательство Брокгауза выпускает 5-томный Новый Брокгауз, двухтомный Малый Брокгауз, однотомный Народный Брокгауз.

В России первым предшественником энциклопедического издания была Кормчая книга, включавшая в себя словарь иноземных слов. Составлена она была новгородским архиепископом Климентом в 1282 г. В 1431 г. здесь же в Новгороде был создан другой словарь иноземных слов, который был приложен к рукописи книги Иоанн Лествичник. В конце XVI и начале XVII веков в Московском госу дарстве появляется множество азбуковников — рукописных справочников. В конце XVIII в. появляется большое количество словарей и справочников, посвя щенных специальным вопросам отдельных наук — ботанике, географии, медици не, юриспруденции, вплоть до Танцевального словаря (1793) В. Татищева и Лю бовного лексикона (1779 — перевод Храповицкого). Под влиянием Французской энциклопедии просветителей стали выходить разные энциклопедические издания, стремившиеся к полноте представляемых знаний. Самым значительным был из данный в начале 30-х годов Энциклопедический лексикон А. Плюшара. В нем главным редактором поначалу был Н.И. Греч, которого после выхода 4-го тома сменил Сенковский. Показательно, что приглашенный к участию А.С. Пушкин отказался сотрудничать с этой «воровской шайкой». В 1890 г. начал выходить са мый крупный из дореволюционных Энциклопедический словарь Брокгауза и Еф рона. Первоначально он был задуман как перевод немецкого Брокгауза. Широкое распространение и популярность приобрел однотомный энциклопедический сло варь Ф.Ф. Павленкова, образцом для которого послужил Малый Ларусс. Боль шинство рецензентов отмечает его поверхностный, популярный характер. Но бла годаря дешевизне он получил распространение в малоимущих слоях населения.

Как писали в перестроечных изданиях, желая уязвить интеллект В.И. Ленина, ко торый пользовался этим изданием, этот словарь представал как характерное про явление интересов средней интеллигенции. Значительным был также последний дореволюционный Энциклопедический словарь, изданный Библиографическим институтом бр. Гранат.

С.Т. Махлина В советское время начинается интенсивное издание словарей и энциклопедий.


Первыми были отраслевые энциклопедии: сначала Крестьянская сельскохозяйст венная энциклопедия, потом Торговая, Педагогическая, Медицинская, Техническая, Литературная энциклопедии и, конечно, Большая Советская энциклопедия.

Прослеживая историю становления энциклопедических изданий, можно с уверенностью констатировать, что постоянно расширяется круг изданий и уже к середине XX в. появляется большое количество универсальных энциклопедий, посвященных разным отраслям знания, в том числе и у нас в стране. Связано это в первую очередь с интенсивно расширяющимся в течение всего XX века кругом знаний. «Область применения энциклопедий стала особенно широка в наше вре мя — в период необыкновенного ускорения исторического развития. Выделяются в самостоятельные все новые области знания, одновременно с этим возрастает взаимопроникновение наук;

появляются новые понятия, термины. Большие изме нения политического и экономического характера охватывают самые различные части земного шара, возникают новые государства, выходят на мировую арену новые лица»1. Эта тенденция заметна и сейчас. Но если в течение XX века нарас тали знания естественнонаучной сферы, становясь доминирующими в науке, их приоритет был неоспоримым, то теперь ситуация начинает меняться. Даже теоре тики точных дисциплин начинают осознавать значение чувственных представле ний человека, интуитивно-образных форм осмысления мира. Доминирование точных и естественных знаний в обществе в конечном итоге породило потреби тельскую цивилизацию, сформировавшую информационное общество и скачко образное развитие компьютерных технологий, глобальную информационную сеть. Сегодня многие начинают понимать, что следует не забывать об интуитив но-эмоциональных качествах человеческого интеллекта, способных проникнуть более глубоко и более адекватно в сущностные проблемы осознания окружающей человека действительности. Постоянное соотнесение различных ипостасей знания помогает полнее представить себе картину мира. Таким образом, мы видим, что эти две тенденции получают непосредственное выражение в господствующих со временных идеях и получают отражение в издающихся энциклопедиях.

Несмотря на обилие материалов в Интернете, постоянно выходят и издаются новые энциклопедии. После перестройки оказалось возможным обратить внима ние на те области, которые ранее были запретными. Вот почему сейчас появилось множество энциклопедий, которые при советской власти не могли появиться. Это разнообразные сонники, работы, посвященные разного рода паранаучным явлени ям, связанным с астрологическими представлениями. Кроме того, широко распро странено внимание к энциклопедиям, освещающим разные конфессиональные области знания — православные, католические, исламские, буддистские, иудей ские и другие словари и энциклопедии. По-новому, более полно и с новыми ак центами пересматриваются многие философские, исторические, психологические Гудовщикова И.В. Общие зарубежные энциклопедии. Л., 1963. С. 4-5.

С.Т. Махлина данные. Не могла, например, в советское время появиться книга, подобная книге Чхартишвили о самоубийствах писателей. В центре внимания появились такие темы, как танатология, а вместе с ней и проблемы тела, сексуальности, любви. Как мы помним, эти проблема стыдливо обходилась и замалчивалась совсем в недав ние времена, что ярко получило воплощение в искусстве. Обнаженное тело ху дожники изображали, либо показывая спортсменов, либо обращаясь к сценам ба лета. Но даже те области, которые были охвачены издательской практикой, ска жем, посвященные искусству, теперь становятся по своему содержанию иными.

Так, выходят энциклопедии, посвященные отдельным направлениям искусства — Энциклопедия символизма, Энциклопедия экспрессионизма, что в советское время представить себе было невозможно. Много энциклопедических трудов посвящено абстракционизму, искусству авангарда, что в советское время скрывалось под эв фемизмом «искусство революционных лет». Расширяющийся интерес публики к разного рода областям, которые раньше просто из-за чрезвычайной загнанности и сложности бытия не могли вызвать интерес, пробуждает публикации в таких об ластях, как кулинария, косметология, парфюмерия, драгоценности. И этот интерес удовлетворяется соответствующими изданиями. Кроме того, интенсивно расши ряющиеся знания в области естественных и точных наук порождают спрос на со ответствующие книги. Компьютеризация коснулась и содержательного раздела энциклопедических изданий — для дилетантов в этой области, простых пользова телей, для специалистов разных направлений, для преподавателей и т.п.

Безусловно, каждое время накладывает свой отпечаток на все, в том числе и энциклопедические издания. Любопытно, что в Большой Советской Энциклопе дии, в 64 томе, выпущенном в 1933 году, подчеркивается и педалируется классо вая составляющая энциклопедий. Любая энциклопедия, по мнению авторов, «и по подбору слов и еще более определенно по своему содержанию и своей трактовке тем является концентрированным отражением идеологии класса, из недр которого она вышла, и который, внедряя эту идеологию в сознание читателей, популяризи рует ее и тем расширяет идеологическую базу своего господства (если он принад лежит к «правящим») или вновь создает ее для себя в целях борьбы за господство (если он лишь «восходящий»)… важным орудием классовой борьбы»1. Казалось бы, при таком пристальном идеологическом давлении никаких вольностей быть не могло. Но существовали они всегда и даже в грозные годы тоталитаризма.

В марте 1990 г. в Книжном обозрении2 появилась заметка о 100-летнем юби лее Энциклопедии Брокгауза и Ефрона. И тогда вспомнилось, как начиналось мое сознательное и активное приобщение к культуре и науке. Мой научный руководи тель Арнольд Наумович Сохор рассказал мне о статье «Безпамятная собака» в этой энциклопедии. Когда автор в очередной раз приходил к всесильному работо дателю, он прикладывал руку ко лбу и восклицал: «Ах, я беспамятная собака», но БСЭ. М.: ОГИЗ РСФСР, 1933. Т. 64. С. 475.

Книжное обозрение, № 10, 9 марта 1990 г.

С.Т. Махлина денег старался так и не выдать. Правда, если в Книжном обозрении речь идет о метранпаже издательства Б.М. Айзенштадте, то Арнольд Наумович говорил, что статья посвящена И.А. Ефрону. «Только имейте в виду — «безпамятная» собака через «з». Действительно, в этой солидной энциклопедии помещен следующий комментарий: «Безпамятная собака — собака, жадная до азартности». Вот так отомстили на века авторы влиятельному, но алчному человеку, сумев за себя по стоять, несмотря на материальную зависимость. Да, напечатанное слово — вели кая сила. И как надо серьезно относиться к тому, что пишешь. Так, чего доброго, по выражению Ф. Раневской, очень просто «плюнуть в вечность». И вот в труд ные годы застоя, встретившись со своим учителем, я горько говорю ему: «А ведь в наше время при тотальной цензуре, такой казус, как «безпамятная собака», невоз можен». — «Ну что Вы! Посмотрите в Краткой Литературной энциклопедии» — он называет фамилию довольно плодовитого автора. Статья как статья. Довольно академично перечислены заслуги этого ученого литературоведа. Но, как пояснил мне Арнольд Наумович, основные его заслуги были в другом — он был причастен к преследованию, а в некоторых случаях и к уничтожению многих талантливых и серьезных людей и примечательная в этой статье подпись — Г.П. Уткин. Когда том вышел в свет, начался скандал. Автора с такой фамилией было не сыскать. А том этот вышел в 1975 году — самый разгар реакции, когда многих уже выслали, а сколько умерло, сколько оказалось в лагерях! А смелые люди все еще были и действовали.

Наше время не предполагает необходимости в смелых действиях. Простор способствует раскрепощению творческих сил. И в то же время современность в России характеризуется прорывом в новые области исследований. Неизвестный, неопознанный мир многомерных связей человека с социальной и природной сре дой, с реальной и нереальной действительностью рождает спрос на универсаль ные знания в разных областях — философии, психологии, социологии, истории т.д. При этом старые представления уже оказываются не пригодными для описа ния этих новых горизонтов не только науки, но и психологии, и искусства. И по являются интересные энциклопедические издания. Часто они дублируют друг друга, но оказываются дополняющими и расширенно обрисовывающими свою область знания. Однако для современной науки характерно и неуловимое враще ние вокруг каких-то не до конца выявленных проблем, не сформировавшихся ус тановок теоретических построений, превалирование неосознанных доминант соз нания. Это рождает окутанное туманом неизвестности большое количество скоро спелых трудов, не внушающих ни доверия, ни интереса. Как констатировал Ю.Н.

Солонин положение у нас в стране, — «нынешняя философия имеет, во-первых, ретроспективный характер, во-вторых, характер реплик на западную философию.

Ее анахроничный характер не соответствует духу времени, ее стиль — коммента торство и перепев (мы иногда употребляем это грубое слово) того, что сделано за падной философией лет сорок назад. Причем сами эти западные философы ушли дальше сделанного и сами пересматривают собственные предыдущие воззрения.

С.Т. Махлина Удел вторичности, выпавший нашей философии с конца XVIII столетия, продол жает, по моему мнению, оставаться главной особенностью нашей философии за очень редким исключением. Истинных, оригинальных философов крайне мало, куда меньше, чем гениев науки»1. Таково положение не только в философии. По иски, метания, нащупывание пути мы видим и в гуманитарных, и в точных нау ках. В этой же беседе Ю. Солонин утверждает: «Там, где нет высокой философии, там не может быть высокой литературы…»2. Усугубляется это и тем, что в совре менной ситуации в России человек оказался в ситуации «информационного шо ка», когда возникает ценностная дезориентация. Лавина хаотичной информации, в том числе из Интернета, не всегда проверенная и точная, замусоренная низко пробными и неверными данными, обрушилась в последнее время на россиянина.


Не всегда она оказывается связанной с этическими нормами. Да и средства массо вой информации усугубляют это состояние нестабильности, нагнетая агрессив ность, насилие, невысокую значимость человеческой жизни. Мы с очевидностью наблюдаем критикуемую раньше у нас в стране широко распространенную мани пуляцию сознанием людей в буржуазном обществе для достижения политическо го или экономического успеха. Между тем за долгие годы советской власти чело век привык доверять печатному слову, верить экранному слову. Это касается не только массового потребителя, но и привыкшего осмыслять и прочитывать среди строк необходимую информацию специалиста. Сегодня же, когда поток энцикло педических изданий оказался столь мощным, разобраться в нем оказывается до вольно сложно. Критерии отбора, адекватной интерпретации оказываются под мощным напором прежде всего коммерциализации. Сегодняшнее общественное сознание многообразно и эклектично. Смена культурных парадигм породила стремление к истине. Вот почему востребованы энциклопедии. Но пути к истине лишь нащупываются. Множественность инноваций, характерных для современ ной ситуации, требует адаптации их к практической жизни. Сегодня наступила новая эпоха, требующая стабилизации.

В последние 10-15 лет появилось много частных издательств, что связано с ростом читательской аудитории. Несмотря на постоянные стенания о том, что люди стали читать много меньше, чем в советское время, оказалось, что издатель ская деятельность — одна из самых доходных. Другой вопрос — критерии отбора этого чтения. Издатели и книготорговцы пытаются угадать запросы формирую щегося рынка, удовлетворить потребности общества в разнообразной тематике.

Все же серьезные издательства стараются создавать продукцию высокого уровня.

И доверия к ним стараются не снизить. По сравнению с Интернетом эти издания более надежны в подаче фактов, интересующие человека данные проверены и точны.

Б. Никольский — Ю. Солонин. Вопреки трагизму бытия… // Нева, 2002. № 12. С. 122.

Там же. С. 129.

ФОРМЫ И ВОЗМОЖНОСТИ ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКОГО ДИСКУРСА МОИ ЭНЦИКЛОПЕДИИ В.Л. Рабинович С амой моей оказалась БСЭ, последнее издание. Особенно том первый, а в нем буква А.

В чем дело?..

1971 год. Работаю в Институте истории естествознания и техни ки. Прошу С.Р. Микулинского, тогдашнего заместителя директора института, включить в план мою тему «Алхимия как феномен средневековой культуры». С.Р. упирается: «Ведь лженаука же». «А вот и нет», — продолжаю настаивать я. «Советская энциклопедия так пишет», — не унимается он. «А вот и нет», — продолжаю упорствовать я. А он показывает синий том сталин ской БСЭ, в которой действительно «А. — лженаука...» А я на сие достаю из портфеля еще пахнущий типографской краской красный том новой БСЭ, в ко ем «А. — феномен...» С.Р. внимательно читает, медленно скользя взглядом по колонкам статьи, и, дойдя до подписи В.Л. Рабинович, говорит: «Так это Вы же и написали». «Верно, — соглашаюсь я. — Но теперь это мнение всего СССР...» Вот что значит вовремя попасть в энциклопедический официоз! Спа сибо Н. Мостовенко, Е. Вонскому, Л. Шаумяну — энциклопедистам из БСЭ, напечатавшим мою статью, которая стала идеологическим верняком для пуг ливого С.Р.

И вот сейчас, в Российской энциклопедии и тоже в первом томе (какого цвета — пока не знаю, вновь об алхимии пишу я, только больше и лучше. На этот раз спасибо Н. Кустовой — замечательному редактору РЭ!

А бдительного С.Р. уже нет с нами...

Но что же такое энциклопедия в ее этимологической чистоте?

Еnkyklopaideia по-гречески — круг знаний. А уж если по кругу, то по всему кругу: во-первых, потому, что перекрестные ссылки в поле близкодействия © В.Л. Рабинович, 2004. Статья выполнена при поддержке РФФИ, грант № 04-06-80233.

154 В.Л. Рабинович вокруг того, что сейчас читается, не позволят выйти из круга;

во-вторых, по тому, что круг — не прямая: начало движения мысли, окликающей встречную мысль, непременно приведет вновь к началу, то есть к самому себе, только теперь уже к иному самому себе. По кругу, по кругу… Но все это будет именно так, если только чтение сразу же сделается интерес ным (=станет детективом мысли) и при этом насущно необходимым.

Здесь же замечу: заинтересовать читателя насущно ему необходимым трудно бывало всегда. Но сейчас особенно — в пору почти выпадения из вре мени каждого из нас в нашей стране, пребывающей в хаотической невнятице мыслей и чувств.

А ведь читают и сейчас, потому что чтение книг в нашем отечестве всегда было делом почтенным. Остается таким и поныне. И несут, и несут Бжезин ского и Шлегеля с книжного базара (если слегка осовременить старого поэта:

«Белинского и Гоголя с базара понесут»). Не по этой ли причине даже Филька контрабандист из пьесы Льва Славина «Интервенция» считался умным, пото му что прочел «всего энциклопедического словаря»? Да и как не прочесть все го, если к этому обязывает жанр в его этимологической дословности?! Круг знаний… Трудно, но по-прежнему читают: стоя в метро, сидя в электричке, скособочась по городским маршрутам, на сон грядущий… В новые и новейшие времена вытеснено казусное — случайно иносказа тельное — мышление, исторически закономерно уступившее место мышле нию сущностному. Как говорится, распалась связь времен, начавшаяся распа даться еще в Шекспировский — Гамлетовский — XVII век. И не только: рас палась связь вещей, и даже слов.

Только историзм может восстановить эти распавшиеся связи, трансмутируя образец догмы в образ культуры. И тогда время восстанавливается в своей континуальности (неразымаемой длительности), сохраняя при этом первород ство образа. Должно реализовать исторический принцип: рассказать о чем-то (школе, направлении, понятии, термине) означает представить это что-то как его — этого что-то — историю. И тогда не только валентные, но и ковалент ные, но и ассоциативные связи, но и слабые взаимодействия, но и временные разрывы будут работать на Целое культур в их единстве и единственности при сохранении их исторической неповторимости и выразительности. По сути дела, актуализируется историческая темпорология Августина: настоящее про шедшего, настоящее будущего, настоящее настоящего. И тогда большое вре мя Истории длится в нашем сознании. Прошедшее не снимается, а каждый раз оживает в Диалоге культур. И тогда культура ничто иное, как история.

Круг знаний, назначенный образовать образованного человека, намечен, но не завершен, потому что этот круг незавершимый… Но всегда ли было по кругу?

Отстаяв алхимию с помощью послесталинской БСЭ со ссылкой на статью Алхимия моей собственной выделки, пришлось основательно уйти в историю.

В.Л. Рабинович Пребываю в ней и поныне. Уйти в историю, в том числе и в историю энцикло педий. Моих энциклопедий...

О них и рассказываю.

Ярь-киноварь Энциклопедизм, стремящийся тотально охватить универсум, — характер ная особенность средневекового мышления. Всеобъемлющие теологические конструкции наводят безукоризненный порядок на всех этажах мироздания.

Сумма Фомы — впечатляющее свидетельство суммирующего ума. Алхимиче ские суммы — периферия средневекового универсализма. Они жестче — поч ти вне разночтений. Почти каждый алхимический текст представляет собой свод теоретических и процедурных доктрин. Эти суммы тем представительнее и тем авторитетнее, чем авторитетнее и представительнее их авторы в естест венной истории вообще.

Альберт Больштедский — великий энциклопедист европейского средневе ковья. «Libellus de Alchimia» Альберта Великого как раз и есть та сумма, на которую вполне можно положиться. Попробую воспроизвести наиболее авто ритетный феноменологический образ алхимической теории и ее операцио нальных технохимических воплощений именно по Альберту, обобщившему опыт охристианенной алхимии XIII столетия, эпохи христианских докторов, ассимилировавших греко-египетский опыт и его арабский вариант.

Чтобы лучше представить себе, что же такое этот трактат, следовало бы целиком его и процитировать. Но приведу лишь его оглавление1:

Предуведомление 1. О многоразличных ошибках 2. Как появились металлы 3. Доказательство того, что алхимическое искусство — истинное искусство 4. Разновидности печей, потребных в алхимии 5. О количестве и качестве печей 6. Какие существуют разновидности печей для возгонки и какая от них польза 7. Как складывают печи для перегонки 8. О печах обливных 9. Как облицовывают глиняные сосуды 10. Четыре тинкториальные начала 11. О том, что есть эликсир, а также о том, сколько металлов может быть трансмутировано посредством этих четырех начал 12. О разновидностях веществ и об их именах 13. Что есть ртуть и каково ее происхождение 14. Что такое сера, каковы ее свойства и где ее можно отыскать 15. Что такое аурипигмент и какое у него происхождение 16. Что такое мышьяк 17. Двойственная природа нашатыря 156 В.Л. Рабинович 18. Для чего универсальная соль и как ее приготовить 19. Соляная вода, или вода. в коей растворена любая, какая тебе только придет на ум, соль 20. Какая польза от щелочной соли и как ее приготовить 21. Как выбелить и как растворить в воде квасцы 22. Как же можно окрасить в красный цвет атраментум, а также растворить его в воде 23. Как приготовить винный камень, да так, чтобы масло, извлеченное из него, могло растворять окалины 24. Как готовят зеленую медь, как ее окрашивают в красный цвет и чем она по лезна для алхимического искусства 25. Как и из чего делают киноварь 26. Как и из чего можно приготовить лазурит 27. Как и из чего делают белый свинец 28.

Как из белого свинца приготовить свинцовый сурик 29. Как изготовить свинцовый сурик из свинцовой окалины 30. Что такое возгонка и сколько существует способов возгонки 31. Что такое обжиг и сколько может быть способов обжига 32. Что такое сгущение и почему к этой операции прибегают 33. Что такое закрепление и сколько существует способов закреплять тела 34. Что такое растворение и сколько существует способов растворять вещества 35. Что такое перегонка и как ее осуществляют 36. Что такое умягчение и как это делается 37. Как приготовить белоснежную ртуть 38. Как растворяют, выбеливают и закрепляют серу 39. Как выбеливают аурипигмент 40. Как выбеливают мышьяк 41. Как приготовить нашатырь 42. Об огнетворных веществах 43. Дополнительная глава, продолжающая рассказывать о закреплении летучих (духовных) начал 44. Здесь начинается алхимический апокалипсис и научение тайнам сего искусства 45. Здесь я научу тебя, как закреплять порошки, дабы их можно было бы сме шивать с разными веществами 46. Как следует растворять в воде субстанциональные духовные принципы (может быть, воздухоподобные начала? — В.Р.) 47. Как субстанциональные духовные принципы можно обратить в жидкость красного цвета 48. Как перегнать воду. Два способа 49. О перегонке масла 50. О сгущении всех растворов 51. Как может быть прокалено золото и серебро 52. Про реторту 53. Как должно обжигать прочие металлы В.Л. Рабинович 54. Как обжечь медные пластинки 55. Как же укрупнить и отвердить окалины различных тел. Про это ты можешь узнать также и у Гебера, в его алхимическом своде 56. Здесь начинается наипервейшая из операций 57. Как же все-таки получить золото и серебро, если поступать в согласии со всем тем, что я предписал тебе в этой книге.

Широк разброс предметов Альбертова внимания. Да и пестрота этого темати ческого перечня тоже очевидна. Она беспорядочна, но лишь на первый взгляд.

Чтобы исследовать, необходимо хотя бы уменьшить эту пестроту и беспорядоч ность. А для этого следует укрупнить оглавление Альбертовой суммы:

I. Хвала богу II. Алхимическое наставление III. Обоснование статуса металлов — фундамент алхимического теоретизиро вания IV. Обоснование алхимической истины V. Печи (где греть) VI. Сосуды (в чем греть) VII. Алхимические начала: кирпичи алхимического мироздания;

цвет VIII. Эликсир, или философский камень IX. Вещества: принципы и реальность X. Операциональные процедуры XI. Совершенствование веществ и принципов XII. Вспомогательные «энергетические» вещества XIII. «Заземление» духовных принципов XIV. Магический ритуал XV. Смешивание XVI. «Физико-химическая» обработка основных веществ XVII. Реторта XVIII. Обработка веществ огнем XIX. Главная операция XX. Как же все-таки получить золото.

Последовательность тематических блоков по-прежнему кажется случай ной. И все же... Первые два блока намечают полюса, меж которыми разыгры вается алхимическое действование. Полюса эти, будь они менее жестко проти вопоставлены друг другу, совпадают с полюсами собственно средневекового мифа: вершина — «высочайшая высота высот»;

низ — человек, стесненный богом данной моралью. Такое предварение чисто алхимического трактата — результат мимикрии алхимического искусства, пришедшего в крещеный мир.

Посредине помещаются практические дела. Сквозь любое из них просве чивает умозрительное деяние, а умозрительное деяние затемнено осязаемой 158 В.Л. Рабинович вещью, утяжеляющей эфемерную алхимическую мысль: вещь эфемерна — теория практична.

Чередование тематических узлов—именно такое чередование. Высокое алхи мическое теоретизирование по поводу металлов неожиданно переходит в рассуж дение о печах — глиняных, жарких, дымных. А это последнее—в умозрение по поводу алхимических принципов, способных составить искомый эликсир. Но дальше только-только коснувшаяся горних высот алхимическая духовность обо рачивается веществом — множеством веществ — цветных, пахучих, ядовитых, целительных, крупнозернистых и тонкодисперсных, так и просящихся в жадные до дела, но... неумелые руки, притворяющиеся умелыми.

Альберт уже сообщил о печах (где надо греть), рассказал и о сосудах (в чем греть), поведал и о веществах (что греть). Остается сообщить самое, может быть, главное: как греть. И тут же следует подробное, шаг за шагом, описание операций с веществами, ведущих к окончательному совершенству — золоту.

Между тем каждый шаг — в некотором смысле сам по себе: каждое веще ство может быть усовершенствовано и в своем индивидуальном качестве — как таковое. Но как? Только огнем, который не только изначальный принцип, но и тот огонь, которым греют, обжигают, закаливают. Отсюда описание го рючих вспомогательных веществ, поощряющих трансмутацию. Сами же веще ства в ней не участвуют.

Как будто все выполнимо, воспроизводимо. Ан нет. Здесь-то и начинается таинственное описание магического ритуала, доступного лишь праведным. К делу примешивается деяние, к действию — священнодействие.

Примешивается. Смешивается.

Принцип смешения несмешиваемого — образ действия алхимика, пародия на действие правоверного христианина. Смешивается все: селитра и злость, гнев и купорос, и все это вместе друг с другом. Именно после описания риту альных действий следует ряд параграфов, описывающих смешивание. Но лишь совершенные вещи смешиваются лучше всего.

Вот почему «физико-химическая» обработка (очистка.) главных веществ занимает достойное место в этой сумме.

Всеядный алхимик, смешивающий как будто в одну кучу все, даже при подходе к сокровенному, непрочь рассказать вдруг и о простой реторте, об обжиге второстепенных тел, но закончить самым главным: как же получить золото, если следовать всему, что здесь предписано?

В итоге золото так и не получено, хотя, кажется, и могло быть получено.

Бытие оборачивается небытием. Опыт и удача каждый раз уникальны, а пото му невоспроизводимы. Всегда есть на что — в случае неудачи — сослаться.

Сам принцип смешения вещи и имени — залог неуспеха, ибо имя веществен но, а вещь — бутафорская.

Вот почему полюса — бог и человек — остаются только вешками, а собст венно алхимический миф проигрывается в полном небрежении этими крайни В.Л. Рабинович ми состояниями средневекового мышления. Ни теологизирование, ни техно химическое ремесло из алхимии не выводимы. Напротив, они утопают в ней, обретая легкомыслие как бы теории и как бы дела. Зато обретают значимость кривозеркального образа канонической культуры европейских средних веков.

Безрезультативное всеумение алхимика и есть результат. Осуществляется псевдоцелостность алхимического всеумения, когда, согласно Томасу Манну, «духовное и физическое начала соединялись и возвышали друг друга...»2.

Таково устроение этого трактата. Так устроены все алхимические трактаты. Из того же теста сделан и сам алхимик, этот гомункулус позднеэллинистической па ракультуры, привитой к культурному древу европейского средневековья... Где же, однако, то скрепляющее вещество, которое удерживает эту смесь в ее индивидуальном, не просеиваемом на отдельные фракции, качестве (та же про блема: единение верха и низа Гермесовой скрижали)? Это эмоциональная энергия алхимика, прячущая языческое свое прошлое в потемках александрийского под текста. Может быть, и более древнего — египетского — подтекста.Приведу ха рактеристику одного места древнеегипетского энциклопедического свода, отно сящегося к концу Среднего царства (вторая четверть второго тысячелетия до н.э.).

В этой энциклопедии слова сгруппированы по родовому признаку. Вот ряд, члены которого объединены общностью составляющей их субстанции (воздух): туча, гроза, рассвет, темнота, свет, тень, солнечный луч. Далее следует ряд, члены кото рого также сгруппированы на основе общей субстанции, их формирующей (вода):

океан, море, река, озеро, ручей, лужа, колодец. Но между этими рядами есть еще один ряд, состоящий из... одного слова. Это слово — роса. Роса олицетворяет разъединительное, но и соединительное звено: она — точка перехода одной сти хии (воды) в другую (воздух). Так осуществлялась слитность, «пантеистичность»

всего сущего4. В этом — существенное отличие мышления на землях Тота и Изи ды от мышления христианского. В средневековом мышлении разрыв между упо добленным и уподобляющим трансцендентен, неумопостигаем и преодолим лишь в таинстве преображения — чудодейственно. Отсутствует средний член — нет египетской росы.

Но... алхимический апокалипсис Альберта Великого: «В этом месте моей книги я могу достоверно сказать, что вполне обучил тебя сбирать многораз личные цветы, источающие благоухание, приносящие здравие и красоту, — венчающие славу мира. Но среди прочих цветов есть один — наикрасивей ший, благоуханнейший из всех. Это цветок цветов, роза роз, наибелейшая ли лия долины. Возликуйте и возрадуйтесь, любезные чада мои, в невинной бого данной юности вашей собирающие сии божественные цветы. Я привел вас в сады Парадиза. Срывайте цветы, выращенные в райском саду! Плетите из них венки. Венчайте ими чело ваше. Возликуйте и возрадуйтесь ликованием и ра достью божьего мира. Я открыл перед вами, о дети мои, сокрытые смыслы.

Пришла пора помочь вам сподобиться великих тайн нашего искусства, столь надолго сокрытых от взоров ваших, — вывести вас к свету. Допреж я научил 160 В.Л. Рабинович вас, как изгонять порчу и собирать истинные цветы, доподлинные сущности тех субстанций, с коими вы имеете дело. Ныне же я выучу вас взращивать их, для изобильного плодоношения. Но один из тех плодов вдруг окажется по следним и венчальным из всех — плодом плодов — навечно, навсегда...» Словарь — Букварь — Звукварь, или Кто есть Что?

Было бы хорошо, если бы замысленное написалось простодушно и словар но кратко. То есть экономно, как словарная статья;

просто, как чистая правда;

при минимуме слов, но зато наиважнейших.

Получится ли?..



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.