авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК ЭНЦИКЛОПЕДИЯ КАК ФОРМА УНИВЕРСАЛЬНОГО ЗНАНИЯ: ОТ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА St. Petersburg Center for the ...»

-- [ Страница 9 ] --

Ранее востребованные и традиционные сектора экономики, формировавшиеся десятилетиями, и даже столетиями, стали разрушаться и замещаться другими, более целесообразными, с точки зрения потребностей глобальной системы и международной системе разделения труда.

248 В.П. Шалаев Так же и ранее традиционные религии, культура отношений, поведения и быта людей повсеместно вытесняются и замещаются западными цивилизаци онными стандартами. Традиционная система ценностей и веры народов по всеместно замещается ценностями массовой культуры и прагматизмом, чуж дыми идеям глубокой духовности. Разрушается моральная система ценностей, чувство и понимание национальной идентичности. Наемный рабочий или ин теллектуал живут теперь совсем по другим цивилизационным образцам, вытес няющих прежнюю, традиционную культуру из сознания и поведения народов.

Более того, в соответствии с принципами сложившейся международной системы разделения труда и экономической целесообразности, сами люди и, на экономически развитом Западе и на экономически слабом Востоке, во все большей степени превращаются в то, что современные западные мыслители назвали феноменом «одномерного человека» (Г. Маркузе). Еще раньше, пред восхищая эти процессы, философия марксизма утверждала, что современное буржуазное общество есть не что иное, как общество овеществленных инди видов, превращающихся системой сложившихся экономических отношений в вещи среди других вещей гигантского по своим масштабам конвейера мирово го производства и потребления.

Аналогичные определения мы найдем и в отечественной философии. Рус ский философ персоналист начала — середины ХХ века, Н.Бердяев процессы, происходящие с современным человеком, называл не иначе как феноменом «объективированной личности», превращенной в объект иных, внешних по отношению к ней целей и интересов. Эта личность не владеет своей свободой и, вынуждена для своего выживания в сформировавшемся чуждом мире, оде вать маску согласия, создающую предпосылки ее внутреннего противоречия, основанного на столкновении двух ее главных начал: доставшегося от приро ды и бога естественного творческого и, сформированного обществом искусст венного соглашательского.

Этого человека, становящегося во все большей степени — винтиком мегама шины (Л. Мэмфорд), придатком машины, профессии, специализации, который под влиянием репрессивной среды разрушается как целостная личность, стано вится рабом «лампы», акциденцией созданной им технической, экономической цивилизации, мы и застаем сегодня в качестве доминирующего типа личности, способной пойти на многое ради своего маленького, но такого великого для нее самой экономического успеха. Тип этот во многом напоминает нам черты, опи санные Х. Ортега-и-Гассетом в начале ХХ века, под именем человека массы, вы шедшего на сцену мировой истории с восстанием масс, произошедшего на рубеже сословной и классовой культур (феодального и буржуазного типов обществ).

Процесс, свидетелями и участниками которого мы сегодня являемся, по боль шому счету есть процесс завершающего утверждения новой парадигмы человече ского существования, подобный переходу от одной культурной формы к другой, как его определял когда-то русский социолог начала-середины ХХ века П. Соро В.П. Шалаев кин (переход от идеациональной к чувственной форме культуры). Это процесс, с культурной точки зрения, окончательной смены доминанты культурных ценно стей, с ценностей духовных, религиозных на ценности телесные. В этом выражено то глубинное противоречие, что мы можем зафиксировать на философском языке между человеком культуры (по большому счету человеком духовных ценностей) и человеком цивилизации (человеком по преимуществу материальных ценностей и материального успеха), столкновение между которыми наиболее обострилось на рубеже двух тысячелетий со времени рождества Христова.

В конечном счете, все это не могло не привести к разрушительным процес сам в самобытной культурной жизни народов, попавшим под унифицирующий глобальный экономический каток. Не могло не вызвать всплеска системных протестов против глобализации, проявивших себя последнее время в мире.

Ведь антиглобалисты протестуют не только против унификации культур, раз рушения традиционных и самобытных систем ценностей, массовых экономи ческих миграций, разрушения контроля общественности за экономическими процессами, но и против индивидуализации, разобщенности, одиночества лю дей, порождаемых глобализацией, как экономической цивилизацией, столк нувшейся на высоте своего развития с культурой. Вопрос об окончательных результатах этого столкновения остается открытым. Грядущие стратегии еще только вынашиваются в глубинах интеллектуальной рефлексии современности.

При этом мы не можем не видеть и всей фундаментальности происходящих процессов. Свершающийся на наших глазах виток человеческой истории как мы уже отмечали, кроме глобализации имеет еще одно отличительное и глу бинное свойство. Он тождественен понятию Постмодерна, того, что происхо дит «после современности», дословно. Действительно, мы вступили в постсов ременность. Ее отличительные черты — крайняя степень нестабильности, не устойчивости всей совокупности отношений человека с миром и с самим со бой, с постепенной ярко выраженной устремленностью ко все более кризис ным для человека формам существования. При этом, феномен постмодерна как смешения стилей в искусстве давно переосмыслен и приобрел совсем иные, общечеловеческие формы. Постмодерн сегодня с философской точки зрения воспринимается нами уже как смешение форм человеческой социаль ности, в принципе. Смешение стало глубинным свойством нашего времени, проявившись в смешении ценностей, стилей, подходов, технологий, укладов и т.д., охвативших все области человеческой жизнедеятельности в мире.

В науке — это смешение методов, форм и подходов научного знания, про явившихся в виде тенденций междисциплинарности и повсеместного диалога на ук находящихся в поиске нового предметного поля, более адекватного целям и за дачам человеческого рода на рубеже двух тысячелетий. В культуре — это смеше ние жанров, стилей и т.д., непрестанный поиск новых жанров, стилей в бесконеч ной погоне за самовыражением взбунтовавшейся, свободной, но страдающей и неудовлетворенной собой и миром личности. В экономике — это смешение мно 250 В.П. Шалаев гих хозяйственно-экономических укладов, коммунитарных и буржуазных форм организации производства и потребления. В политике — неостанавливающееся смешение уже освоенных и поиск новых ценностей, путей и моделей обществен ной жизни. В этике — самые невероятные ассоциации веры и научного знания, на стыке религиозных и атеистических систем ценностей и т.д.

Нельзя не задаться вопросом, что же это за общество, в котором мы живем?

Безусловно, более всего ему подходит имя Постмодерна, всего того, что было, а теперь испытывает эволюционные эксперименты на совместимость друг с другом. Получив свободу самовыражения и соприкосновения друг с другом весь наличный культурный и цивилизационный человеческий потенциал ис пытывает беспорядочное «кровосмешение» друг с другом. Чрезвычайно инте ресен и рождаемый в этих условиях тип человека. Некоторые из его черт уже были отмечены — одномерность, маргинальность, овеществленность, но нель зя не добавить и повышенную манипулятивность и чувствительность к внеш ним организованным воздействиям.

По своим личностным качествам — это тип смешенной культуры, такой же, как и взращивающая его социокультурная среда. Безусловно, это тип би фуркационного характера. Его обычное состояние — неустойчивость. Его обычная направленность — ожидающая несамонаправленность. Его обычная реакция — темпоральность, т.е. повышенная чувствительность к малым внут ренним и внешним воздействиям среды. Откуда сильнее подует ветер перемен, оттуда и рождается каждый раз новый путь жизни этого человека. Тем не ме нее, описываемый здесь флюгерный тип имеет фундаментальную оправдан ность и объективную обусловленность в истории человеческого рода.

Дело в том, что флюгерный, маргинальный тип личности является идеаль ным человеческим материалом для новых исторических экспериментов. В ка честве социального пластилина он идеальный материал для социальной лепки, реализации самых невероятных моделей, рожденных в сознании внешнего творца. Сегодня этим творцом выступает глобальная экономическая цивили зация, движимая фундаментальным экономическим законом прибыли. Таков ее внутренний механизм и одновременно философия реализации, глубоко за тронувшая экономические потребности и экономический интерес человека.

Подобно философии абсолютной идеи Гегеля экономическая цивилизация не имеет внешних границ своей реализации. Ее корреляция возможно только на ее собственной философской почве, а значит, мы имеем дело с безосновным феноменом нашей жизни. Утешает только то, что носителем ее является все же человек, существо ограниченное пространственными, временными и познава тельными способностями, а потому и позволяющее над собой различные экс перименты самое себя начала. С сущностной точки зрения тем самым именно человек и есть гарант происходящего и не происходящего с ним в этих гло бально-экономических метаморфозах. Сегодня человек этот, объективным об В.П. Шалаев разом представлен типом, имеющим переходное сознание, воплощая столь же переходную социальную реальность.

В существующих условиях, тип этот — идеальный материал для манипу ляций социальной среды, сцементированной организованными центрами ин теллектуальной, дисциплинированной в своих экономических инстинктах и понятиях рабочей силы современных больших и малых городов. Утративший традиционную форму культуры, ставший своеобразным «перекати полем», по граничным социальным существом, этот новый глобализированный тип чело века, сегодня находится в непростой ситуации постмодерна ценностей, целей, смыслов и стилей жизни. Его можно понять и можно объяснить. Он основа, человеческий базис новой глобальной цивилизационной формы, но в то же время и ее самая большая проблема в настоящем и в ближайшем будущем.

На языке синергетики мы можем зафиксировать эту проблему ее бифурка ционной сущностью, воплощенной в типе бифуркационного человека. Его главные признаки совпадают с понятием бифуркации, как крайне неустойчи вого состояния, содержательно представленного тонким и временным равно весием внутренних составляющих архетипов личности сложившихся во всече ловеческой истории и культуре. В типе этом столкнулось множество начал, в значительной степени не имеющих общего основания, путей и языков пони мания друг друга. Их соединение достигалось и достигается до сих пор лишь за счет всеобъемлющих экономических потребностей и экономического инте реса людей различных исторических и культурных фил. Но исчерпывается ли этой потребностью и этим интересом сущность и связанные с ней цели и по требности рода человеческого? Мы уже знаем исторический ответ, что нет.

Человек много сложнее чем экономическое измерение его жизни. Нам остает ся тем самым только ждать, когда этот человек «выпьет» отведенную ему ис торическим временем чашу экономического интереса и вспомнит о своей не менее значительной духовной составляющей.

Тем самым цивилизация называемая нами глобальной экономической ци вилизацией, изначально, имеет внутри себя фундаментальное противоречие, сопряженное с противоречивой сущностью самого человека, который никогда не согласится с самоопределением одномерной экономической личности, по тому что его сущность намного сложнее экономического измерения. Тем са мым эта цивилизация лишь определенный объективно обусловленный этап самоутверждающегося, поддавшегося экономическому искусу человека в его эволюции. Ставший ее фундаментом человеческий тип в одно и тоже время должен, в силу своих переходных качеств, стать и ее модернизатором, но на новых, не экономических началах человеческой сущности (аттракторах). Но начала эти, как мы уже отмечали, этим человеком еще неотрефлексированы.

Какое отношение эта тема имеет к идее энциклопедии? Очень просто. Эн циклопедия порождалась ее авторами (Д. Дидро, прежде всего), изначально как аттрактор, новая точка роста, фактор формирования нового типа человека 252 В.П. Шалаев на постсредневековом социокультурном пространстве. Идея энциклопедии — это тем самым идея механизма изменения сознания людей сначала малыми си лами, но затем под воздействием эффекта бабочки, с огромной скоростью рас пространявшего новое знание на сознание народов той эпохи. Всякой эпохе нужны такие энциклопедии. И они всегда имели место быть в письменной или устной формах все равно. Мы их можем зафиксировать в феноменах языче ских, мифологических, устных и религиозных письменных форм, влиявших на становление нового сознания, участников нового становящегося, преодоле вающего свою причину мира.

Идея энциклопедии — это идея точки роста новых сил в рамках старого по своим формам общества. Представляется, что наша эпоха уже обрела свою но вую энциклопедию и, эта энциклопедия набирает сил в своем распространении и воздействии на современное общество, современное человечество. Безус ловно, мы знаем ответ на вопрос «что выступает в качестве такой энциклопе дии сегодня»? Это не Коран и не Библия и не Энциклопедия Д. Дидро, нет.

Имя ему Интернет. Именно он замещает сегодня сложившиеся традиционные аттракторы формирования сознания населения народов мира, активно конку рируя и вытесняя сложившиеся до этого точки роста и управления миром на уровне сознания. Здесь, мы видим повторение изобретения создателей энцик лопедии, Корана и Библии. Чтобы изменить сознание населения, необходим инструмент, способный легко достигать сознания каждого из участников но вой истории, и, прежде всего сознания молодежи и интеллектуальной элиты.

Нельзя не заметить, что именно эти социальные группы наиболее глубоко укоренены сегодня в систему Интернет-общения, являются не только его актив ными пользователями, но и активно его развивают, создавая все новые базы дан ных и новое программное обеспечение для доступа и пользования ими. Они новая социальная сила нового человечества, о конкретных формах которого столь много сегодня размышляют философы, экономисты, политики. Но Интернет, как и эн циклопедия — это всего лишь форма, механизм, фактор изменения сознания, ры чаг, опираясь на который возможно технологически воздействовать на людей. У дела Интернет-энциклопедии есть и другая сторона — содержательная.

Действительно, не только форма донесения информации, воздействия на сознание людей, но и содержание этого воздействия, — таковы две стороны медали единого процесса обретения человечеством своей новой точки роста и управления своими процессами. Овладение этой новой формой управления людьми, становиться сегодня принципиальным вопросом формирования ново го мира. За Интернет во все большей степени разворачивается борьба идеоло гий, политик, экономик. Естественно, что в этой борьбе способны победить, прежде всего, те, кто способен вложить наибольшие средства и, в наиболее эффективных направлениях, в технологии и содержание растущих в масшта бах охватываемой аудитории и скоростях развития в технологическом и со держательном отношениях Интернет-процессов.

В.П. Шалаев Нам представляется, что Интернет, как новая форма энциклопедических знаний необычайным образом дополняет собой феномен глобализации и По стмодерна. Фактически, управляющие глобализацией экономические центры мира, в ситуации постмодерна, как естественно-исторического феномена, по лучили в свои руки мощный инструмент управления миром в целостно обще ственном смысле. Они получили в руки инструмент, который в сотни, тысячи раз интенсифицирует процесс формирования нового, постмодернового созна ния, в решающей степени выгодного экономической цивилизации, которая его и породила, как свой один из лучших инструментов социального гистолиза, ускоренного разрушения традиционных форм культурной жизни народов. Ин тернет энциклопедия стала важным инструментом и ускоренного создания но вой социальной человеческой маргинальной базы, наиболее выгодной для аб солютного господства идей постиндустриального по форме капитализма.

Постмодерн, с его устремленностью в будущее, и повсеместной критикой классики и традиций, выражаемой в смешении ценностей, знаний и форм ми ровоззрения, выступил благодатной почвой для глобальной формы экономиче ской цивилизации. Именно его пассажи, его идеи изначально присутствуют в Интернете. Речь идет, прежде всего, о проявлении, изначального плюрализма знаний, идей, ценностей, с постепенным формированием сознания того, что все это мнения. Своеобразный Постпрагматизм — такова суть постмодерна и таково содержание, основанного на нем Интернета и его воздействия на умы пользователей. Знания — это всего лишь мнения, и их польза лишь в том, что они позволяют решить те или иные задачи пользователей. Истина как объек тивный принцип все более и более уходит из сферы Интернет знаний, замеща ясь истиной мнением, становящимся своеобразной и полезной смазкой для решения локальных задач пользователей.

Соответственно, мы не можем не заметить в Интернет-энциклопедии, идеологического инструментария формирования все новых маргинально и по требительски мыслящих пользователей его знаний. Тем самым идея классиче ской энциклопедии, как носителя новейших научных знаний о мире, нашла свое перевоплощение в идеи энциклопедии эпохи Постмодерна. Отличитель ными чертами последней стали:

1. Разрушение созданных в классическом научном знании структур поряд ка в знаниях описывающих человека, общество, мир в целом.

2. Разрушение созданных в классическом научном знании структур поряд ка в знаниях о методах, путях и принципах познания истины.

3. Разрушение созданных в классическом научном знании структур порядка в знаниях о системах ценностей, которыми должен руководствоваться человек в своем поведении и на которых должно быть основано существование общества.

Важнейшая причина созданной Постмодерном и, укореняемой через Ин тернет ситуации хаоса, дезорганизации и переходности в знаниях и ценностях, заключается в экспоненциальном распространении в мире превращенной фор 254 В.П. Шалаев мы экономической цивилизации в ее западной модели глобализированной формы социальной организации. Стремление запада представить и воплотить в реальных структурах организации общественной жизни свою экономиче скую модель развития и, поиск связанных с этим механизмов воздействия на мир, необычайным образом привели к тому, что человечество оказалось на ру беже XXI века в ситуации Постмодерна, человеческой базой которого, как и базой глобализации, стали все более маргинализирующиеся слои населения мира.

В этом смысле энциклопедия в ее классической форме уже стала достояни ем другой эпохи, уступив место более влиятельной, доступной и действенной, технологически, форме воспитания масс — Интернет-энциклопедии, Интер нет-технологии организации мира на новых экономически цивилизационных, глобальных ценностях и знаниях о мире, обществе и человеке. Безусловно, представленный тезис требует своего дополнительного уточнения, научной проверки, верификации. Но в общих тенденциях, мы надеемся, не ошибаемся.

Дело остается и затем, чтобы спрогнозировать, смоделировать возможные сце нарии развития человека и мира в этих новых измерениях Интернет энциклопеди ческих знаний. Что мы видим одной из главных задач современного направления социально-гуманитарных знаний, связанных с феноменом энциклопедии.

Наши предложения были бы связаны, как представляется, прежде всего, с наиболее слабо исследованной стороной феномена энциклопедических знаний.

К ней относится проблема ее социальных смыслов. Как представляется именно она может сыграть наиболее значимую роль в понимании и организации про цессов дальнейшего развития человечества. Из наиболее насущных задач в ис следовании социальных смыслов энциклопедических знаний, в этом новом для России направлении развития социально-гуманитарных знаний, можно было бы отнести следующие:

1. Исследовать генезис и социальный феномен энциклопедических знаний и энциклопедизма в истории человеческого рода.

2. Исследовать современные формы энциклопедий и энциклопедизма и их социальные смыслы.

3. Исследовать феномен энциклопедии в ее Интернет формах и характер ее влияния на сознание народов и поведение современного человечества.

Синергетический подход, как представляется, наиболее адекватен к описа нию подобного рода феноменов. Энциклопедия и энциклопедизм — чрезвы чайно сложная форма организации общественной жизни народов и знаний о ней. Синергетика, ориентированная на описание сложных систем различной природы, акцентирует свое внимание на периоды их нестабильного развития, в моменты разрушения их внутренних и внешних равновесий. Ее преимущества и в том, что она ориентируется на управление социальными системами с уче том принципа их самоорганизации, роли малых флуктуаций, внутренних точек роста, и способна тем самым выступить инициатором вхождения феномена В.П. Шалаев энциклопедии и энциклопедизма в систему современных научных представле ний о наиболее сложных феноменах мира.

Литература 1. Ахиезер А., Гольц Г.Критические пороги социальных систем // Общественные науки и современность, 1992. № 1. С. 45-56.

2. Бляхер Л.Е. Виртуальное состояние социума, или шансы и риски открытого общества в России. М.: Изд-во Магистр, 1997. 48 с.

3. Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Антропный принцип в синергетике // Вопросы философии, 1997. № 3. С. 62-79.

4. Ласло Э. Век бифуркации. Постижение изменяющегося мира // Путь, 1995. № 7.

5. Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы (эколого-полито логический анализ) // Вопросы философии, 1995. № 1. С. 3-30.

6. Печчеи А. Человеческие качества. М.: Прогресс, 1985. 312 с.

7. Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М.: Прогресс, 1986. 432 с.

8. Синергетика социальных коммуникаций в современном обществе. Сб. материалов / Под общей редакцией проф. Шалаева В.П. Йошкар-Ола: МарГТУ, 2001. 196 с.

9. Социальная синергетика: Актуальные проблемы, поиски, решения. Научные материалы / Под общей редакцией проф. Шалаева В.П. Йошкар-Ола: МарГТУ, 2003. 310с.

10. Социальная синергетика: теоретические и практические аспекты. Сборник научных тру дов / Под общей редакцией проф. В.П. Шалаева. Йошкар-Ола: МарГТУ, 2004. 210 с.

11. Фромм Э. Бегство от свободы. М.: Прогресс, 1990. 269 с.

12. Фукуяма Ф.Конец истории? // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 134-147.

13. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Полис, 1994. № 1. С. 33-49.

14. Хосе Ортега-и-Гассет. Дегуманизация искусства. М.: Радуга, 1991. 640 с.

15. Шалаев В.П. Социосинергетика: истоки, теория и практика в современном мире. Йошкар Ола: МарГТУ, 1999. 270 с.

16. Шалаев В.П. Синергетика человека, общества, природы: управленческий аспект. Йошкар Ола: МарГТУ, 2001. 162с.

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ:

ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ КНИГА В.В. Семенов Э нциклопедия как феномен существует в двух природах, если исполь зовать для его описания традиционный европейский дуализм тела и духа: это, во-первых, интеллектуальный издательский проект, появ ляющийся в результате определенной интенциональности и состояния сознания, нацеленного на полное освоение мира, которое и представ ляет собой вторую ипостась энциклопедии. То есть энциклопедия это форма мысли и поэтому она явление порядка, который находится на уровень выше реальных практических реализаций энциклопедических проектов, это особая интенция сознания и особая организация опыта знания как такового.

Как книга энциклопедия имеет, с одной стороны, линейную алфавитную структуру, но, с другой стороны, ее существенным моментом является практи ка чтения с перекрестным движением в тексте, содержание которого в прин ципе охватывает весь мир, но не имеет единого принципа организации логики знания от начала до конца.

Энциклопедия как система знания потенциально имеет замкнутую завер шенную форму, но содержание ее в принципе не завершено. Она в целом яв ляется системой, построенной на общих принципах и научных основаниях, и главный принцип этой системы — объективность, т.е. некая трансценденталь ная точка обозрения сущего.

Значит, единство этого знания обеспечивается просто тем фактом, что это есть знание, и его априорной ценностью. Знание как феномен становится ос новной формой отношения человека, а точнее, уже познающего субъекта, как к миру, так и к другим людям. Знание энциклопедии это преобладающая фор ма коммуникации сознания с сущим, а сущее принципиально коррелирует с © В.В. Семенов, 2004.

В.В. Семенов сознанием. Причем знание приобретает свою энергию ценности не через при общение трансценденции — знание энциклопедии священно само по себе, его освящает сам факт того, что это — знание.

Знание — сила, и при этом сила священная, по сути, божественная. А т.к. в Новое время представление о христианском боге как о персональной всемогу щей и сверх-рациональной силе уже в значительной степени покинуло и об щественное сознание, и культурное пространство, уступив место деизму, а ин тенсивность переживания веры ослабла, «свято место» трансцендентного с не обходимостью перешло к сознанию как форме абсолютного — места, в кото ром рождаются и примиряются все противоречия, максимумы и минимумы. И энциклопедия как знание стала сознанием, а сознание — энциклопедией, при этом они индуцировали священность друг друга.

У энциклопедии были свои жрецы, паства и атрибутика. Но служение шло, конечно, не многотомной Книге, сместившей с Сиона и вобравшей в себя даже Книгу Книг, а тому способу со-знания, который узурпировал божественное место. В чем особенности этого сознания?

Во-первых, энциклопедическое сознание стремится охватить все сущее умом, рационально. Представить или перевести чувственно воспринимаемый мир в систему логических отношений, доступных пониманию и очевидных (критерий, важный для многих философов Нового времени). Тем самым эн циклопедия — это своего рода «икона» того священного всесильного (абсо лютного) сознания, которое само порождает мир и потому может его отчетли во рационально пред-ставить. И, что характерно, в этом представлении пред ставить и самого себя, не оставив ничего в себе непроясненным, иррациональ ным. Иррациональное инкорпорируется в знание в виде принципиально науч но объяснимых феноменов предрассудка, обскурантизма и дикости. Не удиви телен поэтому пафос просвещения. Тем самым иррациональное признается существующим в горизонте сознания, но только как ошибка, недостаток зна ния или клиническое безумие. Это создает проблему в том, что свои собствен ные основания сознание не проясняет, полагая их как некую абсолютную про зрачную данность, которая эффективно действует, предшествуя всему сущему и имея, поэтому, неоспоримый авторитет. Этому способствует установка, что энциклопедическое сознание может все объяснить, и в этом потоке объяснения не задается своим собственным основанием. Это верно за единственным ис ключением — энциклопедией Гегеля, которая хоть и основана на абсолютиза ции опыта знания, дает себе в этом отчет. Гегелевская энциклопедия, основан ная на совершенном систематическом принципе изложения, в отличие от про извольного — алфавитного, базируется на том же самом опыте абсолютного знания и сознания, вмещающего в себя все связи мира, на установке, что соз нание тождественно бытию. Будучи универсумом, энциклопедия играет роль абсолютного источника знания и самим этим притязанием выходит на уровень 258 В.В. Семенов определенного решения философских проблем, по сути и являясь одним из та ких решений в истории философии. Это первое.

Второе. Ни одна энциклопедия всего, конечно, не охватывает в силу принци пиальной незавершимости здания науки. Сознание наполняется содержанием до предела, но всегда остается нечто непознанное. Это обстоятельство есть как бы фрустрация мысли и самого проекта переведения всего сущностного в мире в форму дискурса. Дискурсивный характер этого знания запечатлен даже самой ал фавитной формой тематизации энциклопедических статей. То есть знание облада ет для такого сознания прежде всего дискурсивным характером, то есть существу ет в языке и во времени. Разумеется, это создает картину мира, в которой, по Хай деггеру, европейский человек живет с Нового времени. Представление выражает ся в языке, в логике языка. То есть энциклопедия — это абсолютное и дискурсив ное знание (парадокс), кенозис абсолюта, рассеянного в мире, и значит теозис все го мира в том со-знании, которое освящает его своей силой.

Энциклопедия как феномен философского анализа ставит проблему стату са знания вообще и дискурсивного знания в частности. Знание представляет собой структуру сознания, т.к. сознание — это сознание о чем-то. Энциклопе дическое сознание дискретно и дискурсивно, но при этом и абсолютно, т.к. аб солютной считается сама сила знания. Сознание энциклопедии не имеет «соб ственника». Им не является не только человек, но уже и бог. Сознание — раз вивающийся по языковой логике абсолют, приходящий в полное сознание са мого себя в человеческой деятельности. Тем самым энциклопедия это знание еще человеческое, но стремящееся от этой человечности избавиться и занять надчеловеческую позицию. Знание, как каталог Рассела, стремится включить в себя как знание обо всем, так и знание о знании, тем самым объективируя че ловека как носителя знания. Энциклопедия как сознание, следовательно, это основная форма отчуждения человека, как и появившийся капиталистический способ производства. Эти формы отчуждения сонаправлены в своих интенци ях и коренятся в той мета-позиции, которую приобрело знание, вытеснив ир рациональную сущность человека из горизонта сознания и из языка. Нивели рование иррационального и божественного в сознании, тем самым, в философ ской установке энциклопедии Нового времени сыграло роль объективации и уничтожения сущности человека, т.к. перекодировала его сущность в безлич ный коллективный корпус энциклопедического дискурса. Это имело и хоро шие и плохие стороны. С одной стороны, отношение к человеку как предмету обусловило последующую бесчеловечность в отношениях между людьми. С другой стороны, когда в 19 в. маятник истории знания вновь качнулся в сторо ну признания иррационального и трансцендентного, а универсалистские при тязания сознания стали рассматриваться как проявление тоталитаризма, стало более понятно, что отношение человека к самому себе и другим не ограничи вается только сферой рацио.

В.В. Семенов Однако миф об универсальной книге, видимо, вечен как сам мир. Только проявление этого мифа различно и имеет свои аватары в мифах об абсолютном знании, философском камне, гнозисе, абсолютной идее, вавилонской библио теке или бесконечной книге Борхеса и т.д. Современным инкарнацией мифа абсолютного знания является киберсеть, которая приняла на себя в значитель ной степени функции сакрального всеобщего знания, и со времен неоплатони ков и средневекового спора об универсалиях дала, пожалуй, самый впечат ляющий образ сферы ноуменального, чистых идей, парадигм сущего. Человек как иррациональное не-сущее, несводимое к моментам своей рациональной деятельности в этих обстоятельствах вновь находится под угрозой отчужде ния, объективации, но уже как агент информации, и сам переходит в некое но вое для себя агрегатное состояние мультимедийного носителя информации, рассеянной в потоках сетевых информационных и финансовых коммуникаций.

ФИЛОСОФСКИЕ И НАУЧНЫЕ ОСНОВАНИЯ ЭНЦИКЛОПЕДИИ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА С.А. Сирин О правовом нигилизме, особенно в последние годы, говорят много, и мно го пишут главным образом в чисто публицистическом плане. Каких либо серьезных научных исследований о природе, сущности, формах проявления того явления в нашем обществе, к сожалению, не имеется.

Обычно правовой нигилизм расценивается как определенное, а именно негативное, отрицательное отношение той или другой части общества или обще ства в целом к действующему праву или как определенное состояние правового сознания в тот или иной период жизни общества и государства. При этом право вой нигилизм рассматривается как чисто юридическое понятие. Это явление воз никает в чисто правовой сфере и вне права рассматриваться не может. Некоторые авторы еще более суживают это понятие, относя его исключительно к области правосознания и даже к его нижнему этажу правовой психологии.

Конечно, правовой нигилизм тесно связан с правом, и в особенности с пра вовым сознанием, ибо вне права и вне правового сознания, как и вообще за пределами правовой жизни общества, он немыслим. Однако было бы совер шенно неправильно ограничивать правовой нигилизм только рамками права, правовой сферой. Достаточно сослаться хотя бы на то, что, являясь, допустим, чисто правовым явлением, он, как и всякое правовое явление, тесно связан со всей реальностью, которая является предметом внимания и регулирования со стороны права. Правовой нигилизм в отношении норм хозяйственного, граж данского, финансового и других отраслей права, регулирующих экономиче скую деятельность, перерастает в нигилизм экономический, в игнорирование или недооценку экономической сферы, то же самое мы можем сказать о поли тической и религиозной сферах, об отношении к природе, к экологической © С.А. Сирин, 2004.

С.А. Сирин деятельности и т.д. Поскольку правовой нигилизм есть в известном смысле отношение человеческого индивидуального и общественного сознания к пра ву, он самым непосредственным образом связан с чувственной и рациональ ной деятельностью, с индивидуальной или групповой волей и т.д., которая бу дучи закреплена и оформлена в правовую норму, в закон, может порождать негативное к ним отношение, то есть превратиться в правовой нигилизм.

То, что правовой нигилизм в своем проявлении выходит далеко за пределы права, доказывается не только тем, что право регулирует практически все сто роны общественной (и не только общественной) жизни. Правовой нигилизм есть определенный вид или определенная форма общественного мнения, поли тическая и национально-историческая характеристика общества, его действи тельного состояния. Степень правового нигилизма является своего рода лак мусовой бумагой, мерилом, критерием состояния здоровья общества и госу дарства, в которых он проявляется. Таким образом, правовой нигилизм не только и да же не столько правовое явление. Скорее его модно охарактеризовать как социально-психологическое явление, возникающее в результате оценки права или отдельны: его норм отдельными людьми, социальными группами или даже всем обществом, оценки, переходящей в соответствующие действия или бездей ствия. Правовой нигилизм это не столько вопрос юриспруденции, сколько вопрос социологический или даже еще шире — социально-философский.

Нигилизм — понятие философское, наиболее широкая категория, понятие «правовой нигилизм» является лишь одной из форм его проявления, конкретиза ция проявления нигилизма, в частности, в правовой сфере жизни общества. По этому, чтобы понять и лучше разобраться в сущности правового нигилизма, выяс нить основательнее его смысл и значение, необходимо предварительно обратиться к вопросу о том, что представляет собой нигилизм как философская категория.

Самое понятие «нигилизм» (от лат. слова nihil — ничто) впервые появляет ся у Фридриха Якоби (1743-1819) — немецкого философа и писателя. Это по нятие у Якоби играет роль разрушительно-созидательную, как своеобразное средство перехода от рассудочной метафизики к философии веры и чувства.

Однако наиболее полное и резко очерченное выражение это понятие получило в сочинениях Фридриха Ницше. Можно с полным основанием утверждать, что Ницше является родоначальником философской теории нигилизма, его пла менным пропагандистом.

Отношение Ницше к нигилизму двояко и противоречиво. С одной стороны, Ницше энергичный и безусловный сторонник нигилизма, который, по его сло вам, уничтожает всякие иллюзии, иллюзорность таких высоких идеалов, как христианство, революция, свобода, равенство прав, миролюбие, филантропия, справедливость, истина. Все эти великие слова, по мнению Ницше, имеют це ну лишь в борьбе, как знамена, а не как реальности, как пышные наименова ния для чего-то неопределенного. Со времен Платона, полагает Ницше, мир разделяется на две части: на подлинный и не подлинный, на бытие и смысл, на 262 С.А. Сирин истинный мир (потусторонний) и неистинный, в котором обречен жить чело век. Такое деление ненормально и к нему может быть только негативное от ношение. Нигилизм является поэтому единственным средством раз и навсегда покончить с подобным дроблением, с такого рода дуализмом и тем самым способствовать наступлению «эры сверхчеловека», где не будет раздвоенности миров, борьбы добра со злом, истины с ложью.

Но с другой стороны, нигилизм не является чем-то абсолютно ценным и значимым. Он сам должен быть преодолен в процессе становления «эры сверхчеловека». Нигилизм есть следствие ненормального развития общества и его духовной культуры. И, как таковой, прекращает свое существование с на ступлением «эры сверхчеловека».

Ницше впервые дал и определение понятию «нигилизм». «Что обозначает нигилизм? — спрашивает он. И отвечает: «То, что высшие ценности теряют свою ценность». Нет цели. Нет ответа на вопрос «зачем?». Конечно, это опре деление в принципе не является строгим и по своему построению не может быть отнесено к логически и научно выверенным;

он не указывает на харак терные черты нигилизма как социального явления. Однако в приведенной ци тате подчеркивается один весьма существенный момент: нигилизм возникает там, где жизнь обесценивается, где потеряна цель и нет ответа на вопрос о смысле жизни, о смысле существования самого мира. Немецкий философский словарь, изданный у нас в 1961 году, выражает эту особенность понимания нигилизма Ницше следующим образом: «Ницше обозначает словом «ниги лизм», заимствованным у русского писателя Тургенева, явление, связанное с переоценкой высших ценностей, именно тех ценностей, которые только и на полняют смыслом все действия и стремления людей» В это слово Ницше вкла дывает следующий смысл: «Нет больше ничего, во имя чего следует жить и к чему надо было бы стремиться. Становится ясно, что все эта стремления тщетны».

Интересно заметить, что авторы словаря в качестве предтечи обоснования нигилизма ссылаются на Тургенева, благодаря роману которого «Отцы и дети»

нигилизм стал на Западе широко распространенным понятием. Следует вооб ще подчеркнуть, что нигилизм в известном смысле есть порождение русской действительности, он стал своего рода социальным кредо большей части рус ской интеллигенции, вставшей в середине XIX века на путь голого отрицания, грубого опошления прошлого своей страны, одностороннего, зачастую совер шенно немотивированного неприятия настоящего, особенно политических и правовых реалий и ценностей своей страны. Отстраненность от внутренней жизни народа, убежденность в своем превосходстве», гордыня ума и не жела ние понять и принять вековые ценности народной жизни породили идеологию и психологию нигилизма в различных слоях русского общества. Не случайно многие аристократы и интеллигенты стали ярыми сторонниками анархизма и марксизма — учений, основанных на принципах нигилизма и обосновывавших его. Именно в России, начиная с середины прошлого века, появляются всевоз С.А. Сирин можные политические течения, а затем великое множество различных партий, находившихся в общем-то в одном и том же русле отрицания государственных устоев, официальной идеологии, христианской морали, традиционно сложив шегося уклада семейной и общественной жизни. Герой романа И.С. Тургенева «Отци и дети» Базаров, относившийся с непомерным цинизмом ко всему по ложительному и устойчивому, распространявший крайние нигилистические взгляды, стал символом, героем-идеалом революционно настроенных людей, главным образом, из интеллигентной молодежи. Не случайно на Западе, начи ная с 1870-х годов и по сей день русская революционная мысль характеризует ся, как правило, исключительно как нигилистическая, все ее положения расцени ваются главным образом с этих позиций и записываются в разряд нигилизма.

На Западе взгляды Ницше на нигилизм развивались в социальной философии Шпенглера и немецкими экзистенциалистами, главным образом, М. Хайдеггером.

В России в 1918 году вышел сборник статей о русской революции «Из глу бины». В нем выдающиеся мыслители Н. Бердяев, С.А. Котляревский, П. Нов городцев, С. Франк и другие, говоря об упадке духовной культуры, подчерки вают неудачи и в области материальной и утверждают, что единственная сфе ра общественной жизни, провозглашенная марксистами подлинным бытием — материальное производство, — подверглось в революции такому же полному разрушению, как и культура. Анализируя в 1921 году основы социалистиче ской экономики, П. Струве отмечал: «Полное удушение как экологической свободы, так и личной имущественной безопасности городского населения есть одно из условий экономического упадка и регресса Советской России.

Русское искание правды жизни, по мысли Бердяева, всегда принимает апока липсический или нигилистический характер. Это — глубоко национальная черта.

Проблема нигилизма — одна из важнейших для С.Л. Франка. Наиболее полно его взгляды на эту проблему изложены в статье «Этика нигилизма», опубликованной в сборнике «Вехи». Под нигилизмом Франк понимал отрицание или непризнание абсолютных (объективных) ценностей. В статье «Очерки фило софии культуры», написанной им совместно с П.Б. Струве, говорилось, что под нигилизмом следует понимать не политический рационализм и не «отрицание».

Согласно Шпенглеру, нигилизм «есть часто практическое миронастроение усталых жителей большого города, у которых за спиной законченная культура и ничего впереди». Шпенглер объясняет существование нигилизма подменой в ходе развитая человечества подлинных культурных ценностей суррогатами рассудочности, практицизма, вытеснением трагического мировосприятия ме ханистически-естественнонаучным. Нигилистическое мироощущение, по мне нию Шпенглера, выступает последовательно в виде буддизма, стоицизма и со циализма. «Перед нами, — пишет Шпенглер, — три формы нигилизма. Вче рашние идеалы, великие религиозные, государственные, художественные формы изжиты, и только этот последний акт культуры — ее самоотрицание — еще раз служит выражение прасимвола всего ее существования... Стоицизм имеет 264 С.А. Сирин в виду способ держать себя, отдельного человека, его статуеобразное, сосредото ченное в одном настоящем, существование, без всякого отношения к будущему или прошедшему. Социализм есть динамическое трактование той же темы.

По словам Хайдеггера, нигилизм «есть историческое движение, а не какое то кем-то представленное учение или воззрение. Нигилизм... не просто исто рическое явление среди других явлений, не только духовное течение наряду с другими — христианством, гуманизмом и Просвещением — в рамках евро пейской истории. Нигилизм по своей сущности скорее является основным движением в истории Запада. Это движение обнаруживает такую глубину, что его развертывание может иметь следствием только мировую катастрофу. Ни гилизм есть всемирно-историческое движение народов земли, втянутых в сфе ру влияния современности. Поэтому он не есть только явление современной эпохи и не является только продуктом XIX века». Хайдеггер высоко оценивает высказывание Ницше о нигилизме как внутренней логике европейской исто рии. Нигилизм, говорит Хайдеггер, есть следствие раскола мира на «сущее» и «ценное», отделение реальности от ее смысла.

Понятие «нигилизм» имеет множество различных аспектов и может упот ребляться и употребляется в различных смыслах. О нигилизме можно говорить как об определен ном социально-психологическом явлении. Как и всякое со циально-психологическое явление, нигилизм может поразить в определенные исторические периоды жизни того или иного общества массы людей. В пол ном соответствии с законами психологического заражения нигилизм может распространиться чрезвычайно быстро и подточить все основные устои обще ства. Нигилизм вместе с тем может выступать в виде идеологии, своеобразным теоретическим учением с приведением соответствующей аргументации и ло гическим обоснованием. При этом каждая сфера общественной жизни так или иначе подвергается анализу с точки зрения негативного отношения к ее про шлому и настоящему. В области экономики это может быть учение, отрицаю щее частную собственность, вернее «обосновывающее» необходимость ее уничтожения или наоборот, отрицание уже сложившейся общественной собст венности и замену ее частной собственностью в процессе так называемой при ватизации. В сфере политической и государственно-правовой нигилизм имеет различные формы своего проявления. Наиболее крайней из них является анар хизм, полностью отрицающий положительную ценность права и государства.

Марксистская теория общества, в конечном счете, смыкается с анархизмом, утверждая, что в будущем, при коммунизме, исчезает всякая необходимость в праве и государстве, но на каком-то промежутке времени они используются победившим рабочим классом в качестве орудия уничтожения классового де ления общества и перехода в общество без государства. В сфере религиозной формы общественного сознания нигилизм может принять наиболее крайнюю форму в виде «научно-обоснованного» атеизма. Широко известны взгляды ни гилистов в сфере искусства, которые с достаточной откровенностью были вы С.А. Сирин сказаны Тургеневским Базаровым и которые нашли практическое воплощение в учениях русских футуристов, представителей так называемой пролетарской культуры (пролеткульта). Долой Шекспира, Пушкина, Рафаэля — вот пресло вутые лозунги ниспровергателей-нигилистов в сфере искусства.

Что касается правового нигилизма, то он проявляет себя тоже с различной степенью интенсивности: от полного, абсолютного отрицания права как обще ственного явления ( анархисты, сторонники революционного правосознания) до нигилизма скрытого, проявляющегося в недооценке значимости права, его второстепенности, сведения роли права лишь к запретам («Разрешено все, что не запрещено») и т.д. Природа правового нигилизма достаточно сложна, неод нозначна. В одних случаях причиной правового нигилизма монет выступать недовольство существующими порядками отдельных групп населения, и зара жающих своим недовольством другие слои я группы в обществе. В других случаях правовой нигилизм может явиться следствием несовершенства самого права, его либо слитком жестким, либо, наоборот, слишком мягким характе ром, а также отсутствием механизма реализации права или его недостаточной эффективностью. Отрицательное отношение к праву в целом может быть вы звано каких-нибудь одним принятым правовым актом, идущим вразрез с инте ресами большинства населения и т.д. Причин, вызывающих нигилизм, множе ство, они крайне разнообразны и объяснить его возникновение и существова ние исключительно экономическими причинами, конечно, наивно. Во всяком случае, в исследовании причин правового нигилизма требуется дифференци рованный подход, и однозначного ответа на этот вопрос не имеется.

Необходимо заметить, что когда мы говорим об отрицательном отношении к праву общества, то имеем в виду негативное отношение, конечно, не всего общества, а большей части его, по крайней мере, негативную оценку тому или другому законодательному акту со стороны большинства членов общества, ибо общество в целом не может отрицательно относиться к праву или отдель ным его правовым нормам хотя бы потому, что право в целом или отдельные его части всегда есть выражение воли хотя бы и небольшой, но значительной социальной группы, находящейся в данный момент у власти.

Правовой нигилизм — сложное социально-психологическое явление, ха рактеризующееся наличием определенных субъектов-носителей, степенью ин тенсивности, своеобразными формами проявления, сферой проявления и т.д.

Носителями правового нигилизма могут быть сами представители всех трех ветвей власти: законодательной, исполнительной и судебной, должностные лица правоохранительных органов и других государственных учреждений, общественных организаций, различных социальных групп, в том числе, от дельные малые народы, широкие массы населения.

Спектр интенсивности и форм проявления правового нигилизма весьма разнообразен. Степень интенсивности правового нигилизма может градуиро ваться по соответствующей шкале достаточно широко — от массового непри 266 С.А. Сирин ятия тех или иных правовых актов, полного и абсолютного их игнорирования до скрытых, патентных форм проявления в отдельных его очагах.

Как это ни парадоксально на первый взгляд, как уже было сказано, среда субъектов правового нигилизма могут быть и представители всех трех властей в государстве, в тон числе и законодательной. Особенно это характерно в го сударствах, в которых законодательная власть существует чисто формально, где законы фактически принимаются узким кругом людей, стоящих у государ ственного кормила. Это особенно характерно бывшему СССР, как и другим бывшим социалистическим странам, где фактически и законодательная, и ис полнительная власть принадлежала кучке партократов, заседавших в Полит бюро, в котором все основные законодательные акты проходили предвари тельную проработку и одобрение. Больше того, ни один сколько-нибудь, су щественным образом затрагивающий основные устои и принципы государства законодательный акт не мог быть принят без одобрения на то первого лица в партии. В этих условиях даже устные распоряжения «первого коммуниста»


фактически становились затоном, даже если эта распоряжения грубо нарушали нормы конституционного права. Здесь мы сталкиваемся со своеобразной фор мой правового нигилизма — субъективизмом и волюнтаризмом, беззаконием и произволом высших должностных лиц в государстве.

Особенно опасным становится правовой нигилизм, когда его субъектами выступают правоохранительные органы, призванные уже по своему служеб ному положению не только соблюдать строго законность, но и охранять ее, подавая пример уважительного к ней отношения. Из так называемой практики социалистической законности нам известны многочисленные, можно сказать, массовые случаи грубейшего нарушения самых элементарных правовых норм органами КГБ, судов, прокуратуры, милиции и других органов, стоящих «на страже закона». Достаточно вспомнить пресловутые «тройки», которые руко водствовались не законом, а директивными указаниями партии, телефонными указаниями вышестоящих начальников.

Субъектами правового нигилизма, как это ни странно, могут выступать и «теоретики» права. История советской правовой науки свидетельствует о мно гочисленных случаях, когда некоторые ученые-юристы «обосновывали» необ ходимость государственным, судебным, следственным органам основываться не на законе, а на так называемом революционном правосознании. Так, на со стоявшемся в 1931 году I Всесоюзном съезде марксистов государственников и правовиков пролетарский суд был назван «органом подавления классовых вра гов». В резолюции съезда известный принцип «нет преступления, нет наказа ния без указания о том в законе», был охарактеризован как «буржуазно-лице мерный». В 1958 году на сессии Верховного Совета СССР Б.С. Шарков объя вил, что презумпция невиновности «глубоко противоречит сущности совет ского социалистического права и представляет собой обветшалую догму бур С.А. Сирин жуазного права». Эта мысль была повторена проф. К.А. Мокичевым, назвав шим принцип презумпции невиновности «несостоятельным и лицемерным».

Как уже было сказано, правовой нигилизм проявляется в самых различных формах. Формы эти разнообразны и многообразны. Они зависят от многих об стоятельств: субъектов-носителей правового нигилизма, характера самого права или отдельных правовых актов, по отношению к которым проявляется правовой нигилизм, состояния общества, режима государства, правовой культуры. Право вой нигилизм, например, должностных лиц в государстве имеет свой «набор»

средств и приемов. Он проявляется обычно в формальной их приверженности по рядку и законности. Фактически же их действия противодействовали четкому и быстрому исполнению законов. Приемов такого «торможения» или неисполнения законов должностными лицами, как говорят, несть числа. Это и бюрократизм (и в первую очередь бюрократизм), взяточничество, волокита, вымогательство, крюч котворство, извращение сути закона и неправильное его толкование и многое, и многое другое. Список подобных приемов особенно сильно пополнился в послед ние годы так называемого «демократического правления».

Особенный интерес для нас представляет, если можно так его назвать, тео ретический правовой нигилизм, нигилизм теоретиков философии и права. Он основывается главным образом на философских, социологических, экономи ческих, правовых посылках учителей философии и права, великих мира сего, учение которых заранее объявляется непогрешимым, единственно верным и не подлежащим даже малейшей критике. Такими великими учителями в нашей стране после Октябрьской революции оказались Маркс, Энгельс, Ленин. К этой когорте непогрешимых обычно присоединялся еще и тот, кто на данное время оказывался во главе диктаторского режима — Сталин, Хрущев, Брежнев и т.д.

То или иное отношение к праву самих теоретиков права зависит от миро воззренческой позиции, которую они занимают, от идеологических установок, которых они придерживаются. А самое это мировоззрение формируется с по мощью философии, политики и религии. В государстве, где победу одержива ет атеистическое мировоззрение, государственной «религией» фактически ста новится философия. Здесь подавляется и искореняется не только любая рели гия, но и всякая иная философия, кроме господствующей. Все население, ко нечно, в первую очередь теоретики права, принуждаются исповедовать гос подствующую в обществе идеологию и в соответствии с ней выражать свое отношение к праву. В нашей стране после октябрьской революции сложилась именно такая ситуация. Марксистская философия приобрела статус единст венно научной, выдвигавшей мировоззренческие принципы, которых должны были придерживаться все граждане, все члены советского общества и на их основе строить свою жизнь, свою деятельность. Марксистское же философ ское мировоззрение в своих коренных положениях является критической фи лософией, философией скорее разрушения, чем созидания. Знаменитое поло жение Маркса, высказанное им в «Тезисах о Фейербахе» о том, что если все 268 С.А. Сирин прежние философы объясняли мир, то дело заключается в том, чтобы изме нить его, носило революционно-практический характер и исходило из отрица ния (в том числе) всего прежнего права. Не случайно впоследствии Маркс оха рактеризовал все право, в том числе и то, которое будет создано после проле тарской революции, как буржуазное. Оно никогда не в состоянии выйти из этих рамок буржуазности. Другими словами, марксистское требование о лик видации в ходе социалистической революции всей прежней системы права было чисто негативистическим и породило впоследствии ту правовую вакханалию, тот правовой нигилизм, который расцвел в наши дни таким пышным цветом.

Не подлежит сомнению, что степень правового нигилизма напрямую зависит от состояния духовной культуры общества и личности, в том числе и культуры правовой. Для нашей страны, где уровень правовой культуры, как показывают со циологические данные, находится на самом низком уровне, проблема правовой культуры встала во весь свой рост и от ее решения во многом зависит и деятель ность по преодолению правового нигилизма в обществе, особенно лиц, занятых в сфере управления. Особенности современного производства, сферы хозяйствова ния, управления, политического и культурного преобразования требуют переори ентации взглядов общества на право, на понимание значимости юридических ме ханизмов регулирования общественной жизни, экономики, рыночных отношений, развития инициативы, творчества и самостоятельности, организованности и по рядка, четкого и неукоснительного исполнения законов.

Правовой нигилизм может быть преодолен только в том случае, если домини рующим в обществе станет внимание к нуждам личности человека. И дело здесь не только и даже не столько в удовлетворении материальными благами, ибо не хлебом единым жив человек, а ценностно-духовное удовлетворение, среди кото рого особое место занимает справедливость и свобода, как высшие ценности че ловека, его честь и достоинство. Но эти действительно высочайшие ценности не могут быть реализованы в полной мере без соответствующей морально-правовой зрелости самого человека. Иначе провозглашенные свободы останутся на бумаге.

Их надо, во-первых, знать, а во-вторых, уметь защищать, что опять-таки требует соответствующей правовой культуры и образованности.

Не менее остро стоит вопрос и о необходимости повышения правовой культуры населения и особенно государственных служащих, предпринимате лей, людей, занимающихся всякого рода бизнесом, в связи с бурными процес сами демократизации в стране. Процесс демократизации и формирования пра вового государства немыслим без соответствующих правовых устоев, при мас совом негативном отношении людей к праву, без юридических гарантий, пре дохраняющих общество в целом и каждого отдельного его члена от своеволия и распущенности, от вседозволенности и попыток использовать демократиче ские права в антидемократических целях. Повышенное внимание к проблемам правовой культуры и, следовательно, к способам и средствам борьбы с право вым нигилизмом определяется также усиливающимся стремлением людей к С.А. Сирин самостоятельности и активному участию в самом процессе принятия решений, которые затрагивают интересы непосредственных исполнителей. Правовой нигилизм в значительной степени зависит от содержания и направленности правовых норм в государстве. Правовая система, основанная на режиме жес токости, несправедливых гонений, неопределенности правового положения тех или иных общественных или государственных институтов или отдельной личности не может быть отнесена к сфере правовой культуры, а значит, такая система неизбежно порождает массовый правовой негативизм.

ВИРТУАЛЬНЫЕ ПРОСТРАНСТВА ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА ИНТЕРНЕТ И «НОВЫЙ ЭНЦИКЛОПЕДИЗМ»

М.Ю. Опенков Ц ель данной статьи — вписать «Всемирную Паутину» в историю эн циклопедизма. Известно, что католическая церковь считает небес ным покровителем Интернета Исидора Севильского как первого христианского энциклопедиста. Успех сочинений Исидора объяс нялся большим количеством понятий и определений изо всех облас тей, которые предоставлялись в распоряжение читателя. «Этимологии» пред ставляли собой энциклопедический справочник в двадцати книгах. Исидор был убежден и убедил в этом огромную аудиторию, что исходная природа и сущность вещей познается из этимологии обозначающих их имен. Если настоя щая этимология слова неизвестна, то нужно изобрести ее по предположению, ис ходя из поставленной задачи. В средневековых библиотеках «Этимологии» зани мали то же место, что «Британника» или «Ларусс» в современных. Ватикан на прямую связывает Интернет с судьбами европейского энциклопедизма. Это очень соблазнительная мысль, но важно установить, какую энциклопедическую идею несет в себе сеть, какой именно тип энциклопедизма собой знаменует.


Понятно, что энциклопедия Дидро и Даламбера базировалась на глобаль ном научно-образовательном проекте Ф. Бэкона. Бэкон видел в науках средст во преодоления двух главных проклятий человечества:

1) «Проклятия языков», т.е. разделения языков при строительстве Вавилонской башни. По Бэкону, главное средство против него — грамматика в широком смысле.

2) «Проклятия труда», средством против которого выступают науки.

Бэкон полагал, что наука должна непрерывно развиваться вплоть до того момента, когда будет получено «универсальное знание». Наука должна быть единой, не распадающейся на секты или школы. Развитие осуществляется со вместными и согласованными усилиями ученых. Однако, то, что хотел найти © М.Ю. Опенков, 2004.

274 М.Ю. Опенков Бэкон, не является «знанием» (ни в смысле «эпистемэ», ни в смысле «гнозис»), но «мнением», т. к. индукция как раз относится к сфере мнения. Бэкон наме тил три принципиальных момента, определяющих способ познавательного движения: очищение ума, проникновение в природу, достижение истинного знания, обеспечивающего человеческое могущество [1].

Идеи Бэкона были подхвачены Я.А. Коменским и Г. Лейбницем с их концеп цией универсального языка. Дидро также связывал разделы своей энциклопедии со способностями человека, которым подчинено все. Человек — уникальное по нятие, из которого всегда следует исходить. Т.В. Артемьева справедливо указыва ет, что энциклопедизм эпохи Просвещения предполагал непрерывное увеличение знаний о мире и возможность зафиксировать лишь один из его этапов. Феномен энциклопедизма — примечательная черта Просвещения [2]. Британская энцикло педия эволюционировала и в дальнейшем как описание известного типа знания, разрабатывая и развивая научный аппарат. Развитие знания всегда оставляет сис тему порождения понятий открытой и незавершенной.

Логика и математика в 20-м веке установили, что универсальный язык рас суждений невозможен. Вавилонская башня культуры оказывается неустрани мо многоязычной. То же самое относится и к сети. Сетевая логика в значи тельной степени отличается от прежних иерархических структур порождения знаний. Морфология сети хорошо приспособлена к растущей сложности взаи модействий и непредсказуемым моделям творческого развития. Единственная организация, способная к не обремененному предрассудками росту и само стоятельному обучению, есть сеть. Все прочие топологии ограничивают то, что может случиться. Множество поистине расходящихся компонентов может оставаться когерентным только в сети. Никакая другая расстановка — цепь, пирамида, дерево, круг, колесо со ступицей — не может содержать такое раз нообразие, работающее как целое. Конечно, как социальный принцип, сеть не является панацеей. Ее гибкость может быть освобождающей силой, но может нести репрессивную тенденцию, если те, кто переписывает правила, всегда у власти. В последнем случае возникают «манипуляторы и координаторы знако вых систем» в стиле У. Берроуза. Ведь сети создаются не просто для коммуни каций, но и для завоевания позиций, для отлучения от сети. Только конкрет ный анализ и эмпирические наблюдения смогут определить исход взаимодей ствия между новыми технологиями и возникающими социальными формами.

Закономерно и отступление от европоцентризма в художественных интерпре тациях Интернета. Так, в культуре киберпанка покровителем Сети не является бо лее ни один из христианских святых. Это — Легба, лоа коммуникаций. Легба — вудуистский дух общения, сопоставимый с Гермесом или Меркурием, без его разрешения нельзя открыть ворота между духовным и материальным мирами [3].

Виртуальная реальность фактически является тем, что стоики называли адиа форон (безразличное), о котором нельзя сказать, что оно существует, но нельзя сказать и обратного. Само по себе оно лишено какой бы то ни было положительной М.Ю. Опенков или отрицательной оценки. При этом, по слову Э. Гуссерля, любые реальные един ства суть единства смысла. Всякая реальность суща через наделение ее смыслом [4].

Это побуждает нас рассматривать виртуальную реальность Интернета во всех возможных смысловых оттенках, чтобы зафиксировать малейший сдвиг в мышлении. Идея покровителя Легбы интересна здесь тем, что сеть устанавли вает правила доступа из любой точки в любую точку. Возникает артефакт, ко торый более не является техникой в традиционном смысле этого слова. Ин формация не может быть тем, что удается запасать, штабелировать, «постав лять в наличное». Она живет циркулируя и трансформируясь. Н. Луман указы вает, что после акта информирования информация теряет свое качество: мож но воспроизвести ее смысл, но не форму неожиданности. После информирова ния может появиться лишь новая информация. В шоке или, обобщенно, в ин формации, содержатся неявные элементы, связанные с моментом времени, в котором они актуально возникли и исчезли. Информация приводит в движение саму систему познания, поэтому не может быть представлена и вспомнена в темпоральном аспекте. Можно вновь и вновь возвращаться лишь к смыслу информации. Информация является парадоксальной коммуникацией: она од новременно порождает уверенность и неуверенность.

Так, в финале романа Патрика Рамбо «1968» приведена точка зрения на Интернет постаревшего участника студенческой революции: «А Интернет, размышляет Порталье, это изобретение пентагоновских военных? Может, это извращенный отголосок Мая, некое подобие форумов в Сорбонне и в «Одео не»? Неуемная страсть к болтовне уже загубила 70-е годы, когда лучше было не учиться актерскому мастерству, чтобы играть в театре, и не знать грамма тики, чтобы быть писателем. К чему приведет такая говорильня, если она ох ватит всю планету? У Порталье на этот счет свое мнение: это просто поток не проверенных данных, которые выдают за информацию, чтобы как-то облаго родить, но разве все эти миллионы анонимных контактов не создают почву для лжи, слухов и отравления сознания? Такое нагромождение сведений заменило собой знание, и тот, кто управляет слухами, владеет миром» [5].

Этому вторит один из наиболее интересных современных французских ро манистов Мишель Уэльбек: «Общество, достигшее перегрева, не обязательно взрывается, но оно теряет способность создавать нечто значимое, поскольку вся его энергия уходит на информативное описание его случайных проявле ний. Каждому отдельному человеку по силам совершить в себе самую тихую революцию, на миг выключившись из информационно-рекламного потока. Се годня даже легче, чем когда-либо в прошлом, занять эстетическую позицию по отношению к механическому ритму нашего мира — достаточно сделать шаг в сторону. Больше не участвовать, больше не знать, временно приостановить всякий прием информации» [6].

Таким образом, органические гуманитарии старой Европы с недоверием относятся к информационным сетям, которые воспринимаются как проявление 276 М.Ю. Опенков культурной агрессии или нечто, грозящее потерей идентичности, по крайней мере, глубины восприятия мира.

Сказанное П. Рамбо, хорошо вписывается в хайдеггеровскую концепцию «толков». В «толках» говорение сообщает себя не способом исходного освое ния сущего, но путем разносящей и вторящей речи. Беспочвенность толков не запирает им доступа в публичность, но благоприятствует ему. Толки есть воз можность все понять без предшествующего освоения дела. Толки уберегают уже и от опасности срезаться при таком освоении. Толки, которые всякий мо жет подхватить, не только избавляют от задачи настоящего понимания, но формируют индифферентную понятливость, от которой ничего не закрыто [7].

В самопонятности и самоуверенности средней растолкованности даже жуть зависания остается потаенной. Хотя Хайдеггер вкладывал в слова жуть зависания другой смысл, для нас они прозвучали в компьютерном значении, как неспособность самостоятельно выйти из определенного состояния. Итак, негативный смысловой оттенок, касающийся Интернета, состоит в способно сти Сети быть обителью толков.

«Новый энциклопедизм» информационного общества требует преодоления разрыва между технократами (специализация без культуры) и гуманитариями (культура без специализации). Существует нетривиальный переход между точ ными науками и науками о человеке. Такой переход открыт только тому, кто спо собствует коммуникации между ветвями современной культуры. Мишель Серр, практически единственный современный медиа-философ, предложил для осуще ствления такой коммуникации метод «беспорядочного энциклопедизма», который дает стереоскопическое видение пространства культуры. Плюрализм локальных истин делает актуальной задачу нахождения рациональных связей между ними [8].

С другой стороны, Р. Брайдотти, известная европейская исследовательница феминистка, указывает, что одна из задач, стоящая перед феминистками интеллектуалками, — это создание класса переводчиков-трансдисциплинарников, которые могли бы транспонировать исходные допущения и методологии из одной дисциплины в другую. Этих переводчиков концепций можно рассматривать как ядро феминистского интеллектуального класса [9]. Задача, поставленная Р. Брай дотти, вписывается в широкий контекст постиндустриализма и касается самой су ти «нового энциклопедизма», неустранимой основой которого стала Сеть. По стиндустриальный knowledge class включает в себя целую совокупность социаль ных стратов, группирующихся вокруг нескольких общих признаков:

1) Уровень образования оказывается значительно выше большинства граж дан, составляющих совокупную рабочую силу.

2) Востребованность его представителей в разных структурных элементах социальной иерархии, а также исключительно высокая социальная мобиль ность. Воображение и творческий потенциал превращаются в основной ресурс для решения встающих перед ними задач.

М.Ю. Опенков 3) Приверженность целям самосовершенствования в большей степени, чем максимизации личного благосостояния [10].

Специфика формирования европейского и российского интеллектуальных классов требует отдельного исследования. Но мы не исключаем, что один из таких социальных стратов станет носителем «нового энциклопедизма». Ценности, од нажды выбранные, особенно в процессе образования, меняются крайне редко.

Поль Вирильо утверждает, что сегодня вся реальность целиком становится объектом искусства. У Вирильо это обстоятельство вызывает тревогу. Однако слова Вирильо странным образом ассоциируются с анализом Просвещения у М. Фуко. В Просвещении укоренено философское вопрошание особого рода, проблематизирующее как отношение к настоящему, т.е. способ историчности, так и формирование самого себя в качестве автономного субъекта. Просвеще ние оказывается определенной рефлексивной формой познания современно сти. Подобная современность заставляет человека изобретать самого себя [11].

Самое значительное философское свершение, которое может произойти в совре менной европейской мысли, — это реконструирование секулярной идентичности, преодоление ее кризиса. По определению М. Кастельса, под идентичностью сле дует понимать процесс, через который социальный актор узнает себя и конструи рует смыслы на основе совокупности культурных свойств, исключая более широ кую соотнесенность с другими социальными структурами [12]. Значит идеи Про свещения должны быть воспроизведены в контексте информациональных об ществ. Новый энциклопедизм становится существенным признаком сетевых структур. Ведь альтернативой оказывается только фундаментализм.

Библиография 1. Сапрыкин Д.Л. Regnum hominis (имперский проект Френсиса Бэкона). М., 2001. С. 170.

2. Артемьева Т.В. Науки о человеке в первых изданиях Британской энциклопедии // Че ловек, 2003. № 6. С. 71-81.

3. Гибсон У. Граф Ноль. Мона Лиза Овердрайв. М., 2003. С. 66.

4. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Т. 1. М., 1999. С. 123.

5. Рамбо П. 1968. Исторический роман в эпизодах. М., 2004. С. 253.

6. Уэльбек М. Мир как супермаркет. М., 2003. С. 83-84.

7. Хайдеггер М. Бытие и время. М., 1997. С. 167-170.

8. Маньковская Н.Б. «Париж со змеями» (введение в эстетику постмодернизма). М., 1995.

С. 170-171.

9. Брайдотти Р. Женские исследования и политика различия // Введение в гендерные ис следования. Ч. 2. Харьков-СПб., 2001. С. 17-18.

10. Иноземцев В.Л. «Класс интеллектуалов» в постиндустриальном обществе // Социоло гические исследования, 2000. № 6. С. 69-71.

11. Фуко М. Интеллектуалы и власть. М., 2002. С. 348-349.

12. Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика. Общества и культура. М., 2000. С. 44.

ИНТЕРНЕТ КАК СИМУЛЯКР КУЛЬТУРЫ От Энциклопедии к виртуальной реальности М.В. Олюшина Виртуальный человек становится окончательно безжизненным за экра ном компьютера.

Ж. Бодрийяр Э нциклопедизм в настоящем, безусловно, модифицирован современ ным способом восприятия действительности. Точнее — процессом создания новой реальности, альтернативной реальности физической.

Еще Э. Кассирер писал о том, что человек существует в символиче ской реальности, создателем которой и является. Под понятием сим волического пространства подразумевалась «культура», как некоторая над стройка над «природой». В целом для большей части 20 века было характерно пристальное внимание именно к проблематике культуры, описание ее специ фики, различных феноменов, закономерностей функционирования. Возмож ным последствием этого закономерного процесса является появление такой дисциплины как культурология. До этого культура никогда не рассматрива лась как особая сфера жизни человека, как единственный топос, где человек осуществляется как подлинный человек (например, у Х. Ортега-и-Гассета по стулируется «невыразимое», как неуловимая, но осуществляющаяся через культуру сущность человека). Можно сказать, что пространство культуры бы ло определено в первой половине 20 века. Превалирование «культурной» про блематики в философии, культурологии, психологии (язык, текстуальность, телесность как тело-символ в культуре, социальное поведение) обусловило рождение представления о том, что человек может не просто изменять сущест © М.В. Олюшина, 2004.

М.В. Олюшина вующую реальность направленно (представление, довлеющее до конца 19 ве ка), но может творить иные реальности, устанавливать их пространство.

Возможно, что процесс появления виртуальной реальности, с ее претензи ей на некую новую тотальность, не мог бы осуществиться без того упадка ин тереса к реальности физической, который сопутствовал становлению культур ной доминанты в 20 веке.

Загадочное совпадение развития технологии и отсутствия интереса к под линной природе породило ту особую мировоззренческую ситуацию, в которой только и могла родиться виртуальность. Отход научного миросозерцания от физической реальности в сферу фантазмов был уловлен постпозитивистскими течениями в философии науки еще в 60-х годах 20 века.

В сложившейся ситуации Интернет представляет собой не просто функ циональный способ получения разнообразной информации, а тот образ вирту альной реальности, который заменяет постепенно реальность культуры, ин сталлируется как новое пространство существования человека (как симулякр).

Об этой тенденции к вытеснению культуры как человеческой реальности пи шет Ж. Бодрийяр: «Виртуальный человек становится окончательно безжиз ненным за экраном компьютера. Мы живем в эпоху конца антропологии, ко торая тайным образом конфискована машинами и новейшими технологиями»1.

Энциклопедия появилась в свое время как выражение уверенности мировоз зрения эпохи Просвещения в способности познать мир до конца. «Энциклопедия»

заключила в себе мир, но не мир реальный, а мир культуры 18 века. Таким обра зом, Энциклопедия — это первая виртуальная реальность, являющаяся фантазмом (она и ничто, и все;

автор не определяет порядок ее существования).

Но Интернет — гораздо больше, чем подобие мира, несмотря на то, что из начально создавался как некая электронная энциклопедия. Если Энциклопедия (как феномен культуры) — это фантазм, то Интернет — это симулякр, т.е.

иная развивающаяся реальность, не поддающаяся рациональному анализу, ле жащая за пределами простой каузальности, пространство без пространства.

Энциклопедия — это всегда реакция на события мира, а Интернет сам создает события. В настоящее время во Всемирной сети действительно можно про жить всю жизнь: учиться, получать информацию, читать книги, слушать му зыку, играть, дружить, любить, жениться, заводить домашних животных, хо дить по магазинам. Особенностью пространства Сети является его сверхпро странственная и вневременная структура, которая открывает перед пользова телем те возможности, которые не достижимы в физической реальности (мож но говорить о «виртуальной телепортации»). Интернет уже не стремиться по вторить обычную реальность, скорее развитие этой виртуальной реальности по рождает события за ее пределами (например, распространение «вирусов» или рас пространение ложной информации) и порождает новые социальные мифы.

Бодрийяр Ж. Америка. СПб., 2000. С. 40.

280 М.В. Олюшина Бодрийяр пишет, что нет больше отчуждения человека человеком, есть го меостазис человека и машины1. Энциклопедия всегда оставалась зависимой от культуры, типологическим образом ее, а виртуальная реальность Интернета активно отчуждает человека от реальности культуры, делая его свои субъек том. Именно поэтому сегодня можно говорит о тотальности виртуальности, о ее экспансии в сферу человеческой жизни.

Там же. С. 41.

ТЕЗАУРУС МУЗЕЯ: ОТ ЭПОХИ ЭНЦИКЛОПЕДИЗМА К ЭПОХЕ ИНТЕРНЕТА Е.Н. Мастеница С лово «тезаурус», согласно современным толкованиям, означает «сло варь всей совокупности терминологии определенной отрасли знаний, ее словесную модель»1. Однако обращение к этимологии термина по зволяет нам расширить филологические границы термина и рассмот реть его иное смысловое наполнение применительно к музею. В со временном музееведении существует теория тезаврирования, которая подра зумевает познание общественно значимой исторической и культурной ценно сти музейных предметов в рамках научно-фондовой работы, что проявляется в их исследовании, учете и сохранении2.

Интерес людей к собиранию и сохранению свидетельств природного и ру котворного характера, отражающих эволюцию окружающего мира, прослежи вается в различных странах и в разное время. В течение веков и тысячелетий люди отбирали и стремились сберечь предметы, имевшие религиозное или эс тетическое значение. Первым опытом коллекционирования можно считать да ры, приносимые верующими по обету в храмы Древней Греции. Для хранения этих приношений возводили специальные здания, называвшиеся thsauros — «сокровищница». Сюда же можно отнести и более ранние предметы погре бального культа в пирамидах Древнего Египта. В пирамидах и сокровищницах образовывались своего рода сакральные хранилища. Кроме того, своеобразные коллекции представляли собой дворцовые и храмовые собрания редкостей, принадлежавшие знати предметы искусства или военные трофеи.

Музей как тезаурус возник в античном мире из архивов-библиотек и соб раний даров в древних храмах. Его наименование восходит к «мусейонам», где, по представлениям древних греков, действительно обитали Музы, кото © Е.Н. Мастеница, 2004.

282 Е.Н. Мастеница рым приносили дары. Из них складывались собрания предметов искусства, са кральных предметов, которые порой могли служить и средством наглядного обучения. В Древней Греции музей, то есть храм муз, понимался также как ме сто уединенных размышлений. В Древнем Риме домузейные собрания возни кали в термах и у частных лиц, а в период Римской империи они зачастую превращались в форумы, в места дискуссий или выступлений ораторов.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.