авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«Российская академия художеств Санкт-Петербургский государственный академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина К ЮБИЛЕЮ ...»

-- [ Страница 6 ] --

В центре внимания Рощина-искусствоведа находилась реалистическая тради ция в искусстве ХХ века. Ему близки были произведения живописцев «Союза русских художников», их полнокровная пленэрная живопись, поэтический реализм, искренняя, задушевная интонация и камерная, «малая» форма. Среди современников художник искал созвучных им мастеров. Однако его требования к современному реалистическому искусству, думается, не были вполне удовлетворены изобразитель ным искусством. Он искал соответствия им и в литературе, на этот раз выступая уже не в качестве наблюдателя и критика, а как созидатель. Его проза и поэзия — не просто достойное продолжение его историко-теоретических изысканий, это, воз можно, наиболее значительная часть его наследия.

Рощин интенсивно занимался литературным творчеством, состоя не только членом Союза художников, но и Союза писателей России37. Еще в 1977 г. он был приглашен на должность главного редактора Ленинградского отделения издательства «Детская литература». Это издательство было создано по инициативе А. М. Горького в Ленинграде К. И. Чуковским и С. Я. Маршаком, который в 1933—1939 гг. был его главным редактором. В предвоенное десятилетие оно прославилось выпуском журналов «Чиж» и «Ёж», такими авторами, как обэриуты А. И. Введенский и Д. И. Хармс, прозаики Б. С. Житков и В. В. Бианки, драматурги Е. Л. Шварц и Т. Г. Габбе. С ними тесно сотрудничали художники В. В. Лебедев, В. М. Конашевич, Ю. М. Васнецов, Е. И. Чарушин и др. Специфика детской книги заключается в том, что для нее в равной мере важен как текст, так и художественное оформление. Очевидно, в выборе кандидатуры на роль главного редактора эта идея стала определяющей. Рощин как никто другой соединял в себе профессиональные качества искусствоведа и писателя, хорошо знакомого как с эстетикой книжного оформления, так и с требованиями, предъявляемыми к уровню текста. Он и сам к тому времени опубликовал несколько рассказов для детей38. Однако проработал главным редактором Рощин всего лишь два года, после чего вернулся на кафедру Академии художеств. По-видимому, администрирование было чуждо его натуре, и основной для него оставалась сугубо творческая авторская деятельность — педагогическая, исследовательская, литературная.

Целый ряд его книг стихов и прозы опубликован в 1990-е гг. Среди них две подборки сказок «Живая вода» и «Шмелиный король»39, повесть «Посох кудесни ка»40, две книги стихотворений «Уходит время из оков» и «Золото шагов твоих»41.

Это целостные сборники прозаических и поэтических миниатюр, объединенных 172 А. М. Муратов • Анатолий Иванович Рощин — искусствовед и писатель. Памяти учителя поэтической темой и композицией. Они продолжают классическую традицию отече ственной литературы.

Язык их роскошен. Куга, желна, чилим, лог, барма, пажить, коник — курско орловские, редкие и «устаревшие» слова сверкают на страницах его книг как драго ценности. В предисловии к сборнику «Шмелиный король» справедливо отмечено:

«Корнями своими творчество писателя уходит в языческую Русь, народный фольк лор, что сказывается в колоритности его языка, хранящего в себе говор крестьянина землероба и певучие речи Лад»42.

В сказках своим героям — букашкам, зверушкам, листочкам и т. п. — автор дает запоминающиеся имена: сверчок Цвиркун, летучая мышь Уша, дикая слива Айви, Великая Квакша, Росинка-Красинка, Сучок-Лесовичок, Жук-Дровосек и т. д. Его сказки близки и притче, и басне;

в их ярких образах предстает мир че ловеческих отношений и кроется поучительный смысл. В некоторых угадываются знакомые ситуации. Например, мы, некогда студенты-первокурсники, почитывали Г. Вёльфлина и хотели слушать на теоретических лекциях побольше о формальном методе, а отнюдь не о реализме. И узнавали себя спустя много лет в самодовольном лягушонке Ква из притчи «Чужой ум» или в Ютне-трутне.

Повесть «Посох кудесника» (1993) — также сборник миниатюр, связующим звеном которого является рассказчик, вспоминающий жителей родной деревни — Устина Кадушку, кузнеца Белянога, конюха Лявона, лихую бабу Маланиху, деда Домохтея, пастуха Гылима и многих других. В этих очерках предстает череда ярких портретов, которые воссоздают образ народа, мудрого и наивного, трудолюбивого и беспечного, доброго и справедливого, талантливого и охочего ко всякому искусному мастерству, танцу, песне и музыке.

Поэзию Рощина отличает чеканная форма, меткость слова и образа. Поэт не стесня ется говорить на вечные темы — о божественной красоте мироздания, творчестве, любви и смерти, но, благодаря искреннему чувству, точному ритму и свежести метафор, его стихи отнюдь не банальны. Лирик увлекает читателя в возвышенную сферу своих пере живаний и видений, и мы благодарны такому проводнику. Как верно сказано об одной из его книг, «о чем бы ни писал автор — все это о родной земле, о русской природе, то с грустинкой, то восторженно и всегда со светлой любовью»43.

В научных и, в большей степени, литературных произведениях Рощина вопло тилась светлая созидательная душа автора. Прикасаясь к ним, вчитываясь в каждое слово, слышишь его умную интонацию, видишь его мудрый и сердечный взгляд.

Не случайно одна из его книг называется «Живая вода» — в ней автор словно оживает при чтении.

А. М. Муратов • Анатолий Иванович Рощин — искусствовед и писатель. Памяти учителя Хочется верить, что еще возможно собрать сохранившиеся рукописи Рощина с тем, чтобы подготовить их к выпуску в свет. В сборник могут войти разнообразные материалы, вплоть до лекций, восстановленных на основе конспектов, ибо все в его наследии взаимосвязано — эстетика и критика, теория и история искусства, диссер тации и монографии, статьи и учебные курсы, повести и рассказы, стихи и сказки — все его искусствоведческое и художественное творчество. Сошлюсь на собственный опыт: лишь прочитав стихотворения и прозу своего учителя, стал лучше понимать и ценить его незабываемые лекции.

Издание научного и литературного наследия — долг учеников и коллег, инсти тута и факультета, которым профессор Рощин — талантливый педагог, искусствовед и поэт — отдал около 40 лет напряженного труда. Публикация сочинений — лучший памятник ученому и писателю.

ПРИМЕЧАНИЯ «Автобиография. Я, Рощин Анатолий Иванович, родился 15 июня 1934 года в селе Медведи Красногорского района Курской (ныне Брянской) области в семье крестьян-колхоз ников. Отец — Иван Яковлевич Рощин, с семьей не жил. Мать — Ольга Авраамовна Рощина.

В 1941 году после смерти матери выехал на Дальний Восток в г. Благовещенск к тете Анне Яковлевне Кондратенко». Научный архив РАХ. Ф. № 7, о. № 4., ед. хр. № 231 (Личное дело А. И. Рощина).

«Диплом. …В 1954 г. поступил в Университет и в 1959 г. окончил полный курс по специ альности истории искусств. Решением ГЭК от 24 июня 1959 года гр. Рощину А. И. присвоена квалификация ИСТОРИК-ИСКУССТВОВЕД, учитель средней школы. Г. Ленинград, 2 июля 1959 г.». Научный архив РАХ. Ф. № 7, о. № 4., ед. хр. № 231 (Личное дело А. И. Рощина).

Рощин А. И. Достижения есть! // Художник. 1960. № 4;

Художники Дагестана / Сост. и авт. вст. ст. А. И. Рощин. Л., 1960.

Юрий Иванович Пименов. Каталог выставки / Авт. вст. ст. А. И. Рощин. Л., 1968;

Прошлое и настоящее народов СССР. Каталог выставки / Авт. вст. ст. А. И. Рощин. Л., 1972;

Архип Иванович Куинджи и его ученики в Академии художеств. Каталог выставки / Авт. вст. ст. А. И. Рощин. Л., 1973;

Виктор Михайлович Орешников, народный художник СССР. Каталог выставки / Авт. вст. ст. А. И. Рощин. Л., 1974;

Рощин А. И. Ответственный экзамен : Ст. о выставке дипломных работ // Нева. 1973. № 1.

Характеристика А. И. Рощина. Научный архив РАХ. Ф. № 7, о. № 4., ед. хр. № 231.

Л. 27 (Личное дело А. И. Рощина).

«С 7 февраля 1973 г. — преподаватель истории советского искусства (почасовик, основная работа — зав. отделом живописи НИИМАХ). С 16 окт. 1973 г. — избран на должность ст.

преп. кафедры марксизма-ленинизма. Преподает марксистско-ленинскую эстетику. С 14 июля 1975 г. Рощин избран доцентом кафедры марксизма, вскоре получил ученое звание доцента по кафедре марксизма-ленинизма. С 01.X.1980 Рощин переведен с кафедры марксизма на 174 А. М. Муратов • Анатолий Иванович Рощин — искусствовед и писатель. Памяти учителя кафедру истории русского и советского искусства распоряжением И. А. Бартенева». Научный архив РАХ. Ф. № 7, о. № 4., ед. хр. № 231 (Личное дело А. И. Рощина).

До 1991 г. именовалась кафедрой марксизма-ленинизма.

Из отчета А. И. Рощина за 1990—1995 гг.: «Читал курсы лекций „Введение в изучение изобразительных искусств“ на 1 к. очного и 1 к. заочного отд., „История русского искусства 1930—50-х гг.“ на 4 к. дневного и 4 к. заочного отд., курс „Методика преподавания“ на 5 курсе, редакционно-издательское дело на 3 к. очного отделения. Дипломные, курсовые, семинар по критике, рецензирование на ФТИИ и графическом ф-те». Научный архив РАХ. Ф. № 7, о. № 4., ед. хр. № 231 (Личное дело А. И. Рощина).

Из студенческого конспекта лекций / Архив автора.

Из студенческого конспекта 1981 г. / Архив автора.

Из студенческого конспекта 1981 г. / Архив автора.

Из студенческого конспекта 1981 г. / Архив автора. С. 24.

Рощин А. И. Формула весны. Подвиг века // Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. Воспоминания.

Дневники. Письма. Очерки. Литературные записи /Авт.-сост. Н. Н. Паперная. Л., 1969.

С. 109— Рощин А. И. Блокаде посвящается // Художники, скульпторы, архитекторы, искусство веды в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. Воспоминания. Дневники.

Письма. Очерки. Литературные записи /Авт.-сост. Н. Н. Паперная. Л., 1969. С. 113.

Рощин А. И. Александр Иванович Вахрамеев. М., 1971;

Рощин А. И. Иван Алексеевич Владимиров. Жизнь и творчество, 1869—1947. Л.,1974.

Рощин А. И. Ленинградский филиал АХРР // Ассоциация художников революционной России : Сб. документов. / Авт.-сост. И. М. Гронский, В. Н. Перельман. М., 1973. С.129—136.

Рощин А. И. В первые годы // Художник. 1964. № 11;

Рощин А. И. Рожденное Октябрем // Художник. 1965. № 8.

Рощин А. И. Мир радости (Петр Кончаловский) // Нева. 1970. № 10.

Рощин А. И. Две работы А. И. Вахрамеева // Нева. 1965. № 8;

Рощин А. И. От ветственный экзамен : Ст. о выставке дипломных работ // Нева. 1973. № 1;

Рощин А. И.

Военная тема в творчестве ленинградских художников // Нева. 1970. № 5.

Рощин А. И. Борьба за репинское наследие в искусстве 20-х гг. : Доклад на конференции ИЖСА;

Рощин А. И. Взаимодействие традиций и новаторства в историко-революционной живописи : Доклад на юбилейной конференции ФТИИ;

Рощин А. И. Эпоха и образ // Сб.

Института имени И. Е. Репина. 1986.

Рощин А. И. Историческая сущность реализма в изобразительном искусстве : Доклад на международном симпозиуме по культуре // Сб. материалов конференции. Гавана, 1986.

Рощин А. И. Борис Лавренко. Л., 1979;

Рощин А. И. Иван Михайлович Варичев.

Л., 1991;

Рощин А. И. Н. Н. Репин. Живопись, графика. СПб., 1995;

Рощин А. И. Евгений Мальцев. Жизнь и творчество. СПб., 1999.

Живопись 1920—1930-х годов / Сост. и авт. научного аппарата А. М. Муратов;

авт.

вст. ст. В. С. Манин;

науч. ред. А. И. Рощин. СПб., 1991.

А. М. Муратов • Анатолий Иванович Рощин — искусствовед и писатель. Памяти учителя Рощин А. И. Ленинградский филиал АХРР // В сб. Ассоциация художников револю ционной России / Авт.-сост. И. М. Гронский, В. Н. Перельман. М., 1976. С. 129—136.

Рощин А. И. Александр Иванович Вахрамеев. М., 1971. С. 17.

Рощин А. И. Формула весны // Подвиг века. Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. Воспоминания.

Дневники. Письма. Очерки. Литературные записи / Авт.-сост. Н. Н. Паперная. Л., 1969.

С. 109—112.

Рощин А. И. Формула весны //Подвиг века. Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда. Воспоминания.

Дневники. Письма. Очерки. Литературные записи. / Авт.-сост. Н. Н. Паперная. Л., 1969.

С. 112.

Рощин А. И. Источник творчества — современность // В сб. Художники Ленинграда.

Л., 1964.

Рощин А. И. Иван Михайлович Варичев. Л., 1991. С.23.

Рощин А. И. Иван Михайлович Варичев. Л., 1991. С.30.

Вазари Дж. Жизнеописания знаменитых живописцев эпохи Возрождения / Сост. и авт.

вст. ст. А. И. Рощин. СПб., 1992.

Рафаэль Санти / Авт. ст. и сост. М. И. Боженкова, А. И. Рощин. СПб., 1994;

Кумир на бронзовом коне: Образ Петра Великого в монументальной скульптуре Санкт-Петербурга:

[Вопр.-ответы] / Сост. М. И. Боженкова;

предисл. А. И. Рощина. СПб., 1997.

Рощин А. И. Проблемы развития советской исторической картины. 1988. Рукопись.

Рощин А. И. За новый подъем исторической картины // Искусство. 1985. № 11.

Рощин А. И. Проблемы развития советской историко-революционной картины 1960— 1980-х годов. Л., 1988.

Список научных трудов. Личное дело.

Биобиблиографический справочник Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России / Авт.-сост. А. И. Белинский и И. А. Сергеева. СПб., 2001.

Рощин А. И. Сад моего детства // Альманах Молодой Ленинград. Л., 1977;

Ро щин А. И. В тире // Искорка. Л., 1978. № 5.

Рощин-Перелогов А. Живая вода. Сказки. СПб., 1993;

Рощин А. Шмелиный король.

Сказки. СПб., 1996.

Рощин А. Посох кудесника. Повесть. СПб., 1993.

Рощин А. Уходит время из оков. М., 1997;

Рощин А. Золото шагов твоих. Лирика.

СПб., Рощин А. И. Шмелиный король. СПб., 1996. Б. п.

Аннотация в кн.: Анатолий Рощин-Перелогов. Живая вода. СПб., 1992. Б. п.

А. А. Иванова Анатолий Андреевич Богданов (1935—2003) В течение всей своей творческой деятельности Анатолий Андреевич Богданов с поразительной целеустремленностью исследовал различные процессы, происхо дившие в художественной жизни Египта, Сирии, Ирана, Афганистана, Ливана, Палестины и других стран арабского Востока, выстраивая объективный и вместе с тем критический подход к глубинным процессам, происходившим в искусстве и культуре этих стран.

Теперь, спустя многие годы, работы Анатолия Андреевича Богданова пред стают в совершенно ином свете. Становится очевидным его огромный вклад иссле дователя искусства стран арабского Востока XVIII—XX вв. Его многочисленные статьи и монографические работы явились своеобразным мостом, перекинутым от традиционного искусства к искусству Нового и Новейшего времени.

Анатолий Андреевич Богданов родился 4 апреля 1935 г. в городе Ленингра де. В 1958 г. он с отличием окончил Институт имени И. Е. Репина, где учился на факультете теории и истории искусств. В том же 1958 г. поступил в аспирантуру Института.

В 1960 г. Анатолий Андреевич был командирован в Египет, где провел целый год, собирая необходимые материалы для своей диссертации. К 1962 г.

он — уже вполне сложившийся профессионал, свободно владеющий английским и арабским языками. Позднее, в 1963 г., Анатолий Андреевич блестяще защитил кандидатскую диссертацию на тему «Основные художественные течения в со временном египетском искусстве».

С ноября 1962 г. Анатолий Андреевич был зачислен ассистентом кафедры зарубежного искусства с полной педагогической нагрузкой. Началась его педаго гическая деятельность. С этого времени его жизненный и творческий путь навсегда будет связан с Академией художеств.

На протяжении многих лет Анатолий Андреевич читал курсы лекций «Искус ство стран зарубежного Востока XVII—XVIII веков» и «Западноевропейское ис кусство XVII—XVIII веков», руководил курсовыми и дипломными работами. Его © А. А. Иванова, А. А. Иванова • Анатолий Андреевич Богданов лекции отличались строгостью и точностью языка, выверенностью каждой фразы, являли собой образец академичности.

В 1991 г. Анатолий Андреевич защитил докторскую диссертацию на тему «Ста новление и развитие арабского изобразительного искусства Новейшего времени:

(Египет, Ирак, Ливан, Сирия, Палестина)».

Много сил и времени отдавал Анатолий Андреевич работе с иностранными аспирантами, начатой им еще в середине 1970-х гг. Под его руководством защитились З. Сиелан «Тема национально-освободительной борьбы в современном арабском плакате»;

Ф. Муксудиэ «Традиции гератской школы миниатюр в живописи Афга нистана Новейшего времени»;

Удель-Серуи «Махмуд Мухтар и современные скуль пторы Египта». Одним из последних иностранных аспирантов Анатолия Андреевича был представитель Марокко Махир Бужимаа, защитивший в 1993 г. диссертацию на тему: «Народная лубочная картина в современном искусстве Магриба».

В 1980-е и 1990-е гг. Анатолий Андреевич опубликовал целый ряд статей и монографических работ, посвященных проблематике развития современного ис кусства ряда арабских стран1. В настоящее время эти издания не только не утратили своей ценности, но и стали еще более значимыми и актуальными, тем более что за последние пятнадцать—двадцать лет в России не появилось ни одного нового моно графического издания по искусству арабских стран.

ПРИМЕЧАНИЯ:

Богданов А. А. Художники Сирии. М. : Изобразительное искусство, 1981;

Богданов А. А.

Современное искусство Ирака. М. : Искусство, 1982;

Богданов А. А. Современная графика Палестины // Азия и Африка сегодня. 1981. №12;

Богданов А. А. Живопись Ливана // Творчество. 1985. №3;

Богданов А. А. Современная миниатюра Алжира // Азия и Африка сегодня. 1986. №9;

Богданов А. А. Мир живописи Луаи Кайяли // Искусство. 1987. №1.

Е. П. Яковлева Раиса Ивановна Власова (1919—2003) Более полувека Раиса Ивановна Власова преподавала в Ленинградском (потом Санкт-Петербургском академическом) институте живописи, скульптуры и архитек туры имени И. Е. Репина будущим художникам, архитекторам и искусствоведам.

Читала лекции по русскому искусству разных эпох, но главным образом — рубежа XIX—XX столетий, «вела» дипломников и аспирантов, активно и всегда заинтере сованно выступала на защитах дипломных работ и диссертаций, была членом инсти тутского диссертационного совета, писала книги, главы учебников, статьи, отзывы на научные и творческие труды коллег и учеников, делала доклады на конференциях.

Как искусствовед и преподаватель художественного вуза, член Союза художников и просто как друг она участвовала в обсуждениях выставок многих ленинградских художников.

Родилась Р. И. Власова 9 августа 1919 г. в Подольске, под Москвой. С по 1940 г. училась в Московском областном музыкальном техникуме, совмещая занятия с учебой в вечерней средней школе, которую окончила в 1937 г. Затем, когда ее семья переехала в Москву, она продолжала учиться в музыкальном техникуме. Раиса Ивановна была всесторонне одаренным человеком. Особенно остро чувствовала она музыку и живопись. Она блестяще окончила музыкальный техникум по классу фортепьяно и была рекомендована для поступления в консер ваторию, однако не захотела продолжить музыкальное образование и в 1939 г.

поступила в Московский институт философии, литературы и истории (МИФЛИ) на отделение теории и истории искусства литературного факультета. Весной 1941 г. вышла замуж за ленинградца и вскоре перевелась на 3-й курс факульте та теории и истории искусств Всероссийской Академии художеств. С началом Великой Отечественной войны Раиса Ивановна прервала учебу. Летом 1941 г.

она работала сборщицей ленинградского завода «Красногвардеец», а затем са нитаркой госпиталя, который был развернут в Ленинградском государственном педагогическом институте им. А. И. Герцена. В декабре 1941 г. эвакуировалась из Ленинграда, но уже с сентября 1942 г. по вольному найму служила в войско © Е. П. Яковлева, Е. П. Яковлева • Раиса Ивановна Власова вой части Волховского фронта, за что в 1943 г. была награждена медалью «За оборону Ленинграда».

В октябре 1943 г. Раиса Ивановна получила вызов из Московского государственного университета, в который влился бывший МИФЛИ, и продолжила обучение на отделении теории и истории искусства. Здесь ее учителями были крупнейшие ученые — М. В. Ал патов, В. Н. Лазарев, Б. Р. Виппер, А. А. Федоров-Давыдов. Защитив диплом, Раиса Ивановна поступила в аспирантуру Государственной Третьяковской галереи. Однако вскоре ей пришлось покинуть Москву. В следующем году был демобилизован ее муж, у них родилась дочь, и семья вернулась в Ленинград, а Раиса Ивановна перевелась в аспи рантуру Всероссийской Академии художеств. Здесь ее руководителем была И. В. Гинз бург. В сентябре 1948 г. Раиса Ивановна стала преподавать историю искусств в Средней художественной школе при Академии художеств СССР, а в январе 1950 г. была принята ассистентом на кафедру русского искусства факультета теории и истории изобразительных искусств Ленинградского института имени И. Е. Репина (теперь Академия художеств называлась именно так). Через год Раиса Ивановна защитила кандидатскую диссертацию на тему «Раннее творчество К. А. Коровина (станковая живопись)». Она стала основой ее первой серьезной публикации — монографии «Константин Коровин. Творчество», вышедшей в издательстве «Художник РСФСР» в 1969 г. С февраля 1951 г. вплоть до конца своих дней Раиса Ивановна работала в штате Института имени И. Е. Репина преподавателем, доцентом, профессором кафедры русского искусства. В 1973 г. она стала членом Союза художников СССР, а в ноябре 1986 г. — доктором искусствоведения, защитив диссертацию на тему «Русское театрально-декорационное искусство начала XX века. Из наследия петербургских мастеров».

Раиса Ивановна Власова воспитала несколько поколений искусствоведов, по полнивших ряды историков искусства и художественных критиков, преподавателей высших и средних учебных заведений, научных сотрудников музеев, художественных галерей, книжных и газетно-журнальных издательств. Многие ученики стали извест ными в стране и за ее пределами специалистами, многие удостоены ученых степеней, профессиональных знаков отличия, государственных наград. Воспитанники Раисы Ивановны живут и работают по всему миру. У нее учились три поколения искус ствоведов и художников: родители, дети и внуки. Пересекаясь на разных широтах, даже не знакомые между собой ученики Раисы Ивановны при упоминании ее имени ощущают родство, подобное тому, которое испытывают дети одной матери.

Потихоньку называя себя «власовцами», они любили, уважали и побаивались Раису Ивановну: умная, строгая, уверенная в себе, она не терпела безликости, вялости и апатичности. От учеников требовала знаний своего предмета, неизменно держала 180 Е. П. Яковлева • Раиса Ивановна Власова их в творческом тонусе и, конечно, заражала своим примером. Ей был интересен каждый ученик, и в каждом она находила привлекательные черты. Раиса Ивановна всегда откликалась на просьбы, выступала в защиту, подсказывала пути, направляла, радовалась победам и увлекала своих подопечных любовью к искусству, профессии.

Это касалось и коллег по институту — искусствоведов и художников.

Энергичная, статная, необычайно женственная, живая и эмоциональная Раиса Ивановна была верным другом. Об ее умении дружить известно многим. У всех, кто знал Власову, учился или дружил с ней, найдется немало ярких тому сви детельств. Если бы удалось свести воедино все эти рассказы и даже анекдоты, то могла бы получиться увлекательнейшая книга, в которой роль главного героя поделила бы с Раисой Ивановной дорогая сердцу многих выпускников питерская Академия художеств.

Можно много говорить о душевных качествах Раисы Ивановны — о ее бескоры стии, доброте, отзывчивости. Ее доброта являлась активной, действенной. Она всегда была готова придти на помощь нуждающимся, поддержать морально и материально и делала это не только скрытно, но и без расчета на «отдачу» и даже признательность.

Она обладала удивительной душевной щедростью, любила людей и жизнь, умела ей радоваться вопреки тяготам и трудностям. Ей помогало великолепное чувство юмора, природный оптимизм и неподдельный интерес к тому, что происходит вокруг.

Особенно любила Раиса Ивановна одаренных художников, причем не толь ко тех, кто жил в одно время с ней, но и художников, ушедших в историю. И те, и другие были для нее одинаково живыми и интересными. Она воспринимала их как своих современников, а точнее: воспринимала себя их современницей. И тогда, и те перь она могла наблюдать, как создавались произведения искусства, могла глубоко и всесторонне анализировать их, размышляя по поводу образных и стилистических особенностей творчества того или иного мастера.

Раиса Ивановна владела редким искусством анализа художественных произве дений. Ее аналитические рассуждения всегда были интересными, яркими и точными.

Они открывали глубинные и, казалось бы, лежащие на поверхности истины, заставляли по-иному взглянуть на то или иное событие или явление. Мастерству анализа она учила студентов и аспирантов и радовалась, когда видела в них своих преемников.

Высокопрофессиональный аналитический разбор произведений искусства, по мимо монографии о художниках «русских сезонов», можно найти на страницах книг Р. И. Власовой о К. А. Коровине и С. М. Юнович (Художник РСФСР, 1988), в статье о репинском портрете А. Ф. Керенского (Музеи России: поиски, исследования, опыт работы. Сб. науч. тр., вып. 3. СПб., 1997) и в статьях о творчестве С. Б. Вирса Е. П. Яковлева • Раиса Ивановна Власова ладзе — блестящего театрального художника, оформлявшего лучшие балетные спек такли Кировского (Мариинского) театра и Большого театра СССР.

Напечатанные в различных журналах ее статьи о театрально-декорационном искусстве Вирсаладзе по существу представляют собой главы так и неопубликован ной рукописи альбома-монографии «Симон Вирсаладзе». И хотя книга уже была подготовлена издательством «Искусство» к печати в начале 1990-х гг., она так и не вышла. Причина оказалась банальной: страну охватил экономический кризис, и это в полной мере сказалось на работе издательства. Но может быть теперь, когда все изменилось, издательство «Искусство» обрело силу, и появилось немало других издательств, не уступающих ему по уровню, все же найдется желающий довести не устаревший труд Р. И. Власовой до конечного результата?

Другая тема, задуманная Раисой Ивановной как масштабное исследование, и, к сожалению, из-за болезни не доведенная до логического завершения, связана с созданием знаменитого издания Н. И. Кутепова «Царская и императорская охо та на Руси». Р. И. Власова собрала огромный документальный и художественный материал, но успела подготовить и опубликовать лишь одну статью.

Напряженный лекционный график, индивидуальные занятия со студентами и аспи рантами, множество других дел и обязанностей оставляли ей мало времени для творче ской исследовательской работы. И все же последние пятнадцать лет Раиса Ивановна увлеченно работала над ставшей главной для нее темой, которую озаглавила «Андрей Петрович Рябушкин. Жизнь и творчество». Основательно, досконально и последова тельно она изучала художественные, литературные и документальные материалы. Ее новое исследование, как и предыдущие, строилось на колоссальном материале, состоя щем из множества рисунков, эскизов, картин, фотографий, а также дневников и писем, впервые вводимых ею в научный оборот. Некоторое представление об этой работе можно получить из опубликованных в периодических изданиях фрагментов будущей книги.

В процессе изучения жизни и творчества Рябушкина художник становился ис следователю все ближе. Раиса Ивановна настолько прониклась его миром, интересами и искусством, что говорила о нем как о добром знакомом, называя его в разговоре не иначе как Андрей Петрович. Подступившая болезнь не оставила возможности за вершить этот фундаментальный труд. Спустя семь лет это сделали ее ученики.

Можно только сожалеть о том, что еще не все творческое наследие Р. И. Вла совой стало достоянием широкого круга читателей. Но и то, что опубликовано, безусловно, составляет одну из интереснейших страниц нашей науки об искусстве.

А благодарная память тех, кто ее знал и у нее учился, неизменно хранит яркость и уникальность ее личности, обаяние ее таланта и душевных качеств.

А. Г. Каминская Ирина Николаевна Пунина (1921—2003) Ирина Николаевна родилась в 1921 г. в служебном корпусе Русского музея, в семье музейного сотрудника Николая Николаевича Пунина и Анны Евгеньев ны Аренс, врача-терапевта. Летом 1922 г. семья переехала в северный флигель Фонтанного дома (Фонтанка, д. 34, кв. 44), где прожила до 1952 г. В 1935 г.

был арестован Н. Н. Пунин. Когда его уводили, он передал дочери ключи от работы, с тем чтобы она отвезла их в Академию, где Николай Николаевич пре подавал. На какое-то время она оцепенела. Она смотрела в спину уходящего в сопровождении конвоиров отца и долго стояла перед закрывшейся дверью.

Когда оцепенение первых мгновений прошло, она, четырнадцатилетняя девочка, «сразу стала взрослой», как она сама говорила об этом событии.

В 1940 г. Ирина Николаевна блестяще окончила ленинградскую школу и по ступила на физико-математическое отделение Индустриального института. Первая любовь, замужество, рождение дочери — этот период жизни был чуть ли не един ственным счастливым в ее жизни.

Вскоре мужа призвали в армию, спустя год началась война, а затем блокада.

Ирина Николаевна работала на скорой помощи «медбратом», так как не имела меди цинского образования.

В феврале 1942 г. Всероссийская Академия художеств была эвакуирована из Ле нинграда через Ладогу. Всем сотрудникам разрешили выехать со своими семьями.

Н. Н. Пунин с женой А. Е. Аренс, дочерью Ириной и внучкой Аней выехали 19 февраля «из ледяного ада» и почти через полтора месяца трудной дороги через всю Россию оказались в цветущем Самарканде.

Первое время все жили вместе в школе, но постепенно семьи сотрудников начали снимать комнаты у местного населения. В здании к осени стало свободнее и в нем начались академические занятия. В Самарканде Ирина Николаевна поступила на искусствоведческий факультет Академии художеств, который окончила уже в Ленин граде. После института она преподавала в Таврическом художественном училище, ЛИСИ, Академии художеств.

© А. Г. Каминская, А. Г. Каминская • Ирина Николаевна Пунина И. Н. Пуниной написаны статьи по искусству, воспоминания, опубликованы многие архивные материалы. Занимаясь научно-исследовательской работой, она собрала в архивах Москвы и Ленинграда сведения о событиях выхода 14 учеников из Академии художеств в 1863 г. Эти материалы легли в основу ее книги «Петер бургская Артель Художников», изданной в 1966 г.

В 1966 г. Пунина стала членом ЛОСХ, долгие годы участвовала в его заседаниях, обсуждениях выставок, работе бюро секции искусствоведения и критики.

С детских лет И. Н. Пунина жила одной семьей с А. А. Ахматовой (кроме эвакуации 1941—1944 гг.). Они вместе пережили тяжелые годы репрессий: аресты Н. Н. Пунина в 1935 г. и 1949 г., гибель мужа Ирины Николаевны — Г. Я. Камин ского в Тайшетлаге в 1943 г. и отца под Воркутой в 1953 г., аресты Л. Н. Гумилева в 1935 г. и 1949 г. Вместе с А. А. Ахматовой в 1952 г. Пунина переехала из Фонтан ного дома сначала на ул. Кр. Конницы, а в 1961 г. на ул. Ленина, д. 34 в Писательский дом. Ирина Николаевна сопровождала А. А. Ахматову в 1964 г. во время поездки в Италию для присуждения премии «Этна-Таормина». После смерти А. А. Ахматовой Пунина передала ее личный архив в РГАЛИ в Москве (по распорядительной надписи) и рабочий архив в РНБ в Петербурге. Мемориальные вещи получил на временное хранение Музей истории города. Спустя тридцать лет при открытии «Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме» в квартире Н. Н. Пунина Ирина Николаевна пере дала эти вещи в дар музею. Они стали основой экспозиции.

Ирина Николаевна в сталинское время сохранила уникальный архив Н. Н. Пу нина, часть которого впоследствии передала в РГАЛИ (письма художников:

Л. А. Бруни, П. В. Митурича, К. С. Малевича, А. Ахматовой к Н. Пунину и др.).

На основе архива ею в соавторстве с Л. А. Зыковым в 2000 г. издана книга Н. Пу нина «Мир светел любовью. Дневники. Письма».

А. Ю. Малахиева Юрий Карлович Бойтман (1923—2005) Профессор кафедры зарубежного искусства, кандидат искусствоведения, Юрий Карлович много лет читал курс «История зарубежного искусства XX века». Он автор многочисленных публикаций по искусству ХХ века.

Юрий Карлович Бойтман родился 14 декабря 1923 г. в г. Серове (бывший На деждинск) Свердловской области. Его мать, Елена Михайловна Романова, 1902 года рождения, по материнской линии имела родню в Крыму;

по отцовской — среди ма стеровых на Южном Урале. Сохранился набор серебряных предметов, подаренных мастеру М. М. Романову рабочими рельсоотделочной мастерской Брянского завода в Екатеринославе. До 1917 г. Елена Михайловна училась, после работала медсестрой, затем плановиком, экономистом, калькулятором, мастером литейного цеха. Отец — Карл Иванович Бойтман, родился в Риге в семье прибалтийского немца и латышки.

До 1917 г. учился, потом служил в Красной Армии, затем работал калибровщиком.

В 1927 г. Елена Михайловна и Карл Иванович расстались;

дальнейшие сведения о его судьбе неизвестны.

В 1930 г. Юрий Карлович с матерью переехал в Ленинград к родственникам;

в 1931 г. поступил в школу на Васильевском острове, которую окончил в 1941 г.

В школьные годы занимался боксом, а также участвовал в школьной театральной самодеятельности: играл Присыпкина в «Клопе» Маяковского. Эта постановка была отмечена в одной из местных газет.

Сразу после окончания школы, в июле 1941 г., Ю. К. Бойтмана призвали в Со ветскую Армию. После обучения в военно-инженерном училище в Архангельске он был направлен на Ленинградский фронт в звании младшего лейтенанта. Служил в различных саперных подразделениях командиром взвода, роты, полковым инже нером на Ленинградском, 1-м Украинском, 1-м Белорусском фронтах. Закончил войну гвардии лейтенантом. Был четырежды ранен (в 1942-м, дважды в 1943-м, 1945 г.), три раза — тяжело. Последнее ранение получил в Берлине после выпол нения важного и чрезвычайно опасного задания по разминированию моста через реку Шпрее. Впоследствии выяснилось впечатляющее совпадение: артиллерийским © А. Ю. Малахиева, А. Ю. Малахиева • Юрий Карлович Бойтман огнем с берега его прикрывал преподаватель той же кафедры зарубежного искусства ФТИИ Института имени И. Е. Репина Николай Николаевич Никулин.

Юрий Карлович награжден четырьмя боевыми орденами: боевого Красно го Знамени, двумя орденами Красной Звезды, Отечественной войны II степе ни, а также несколькими медалями: «За оборону Ленинграда», «За освобожде ние Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и др. После успешного выполнения задания по разминированию моста через реку Шпрее был представлен к званию Героя Советского Союза, но по причинам бюрократи ческого характера этот орден был заменен орденом боевого Красного Знамени.

После четвертого ранения Ю. К. Бойтман находился на излечении в различных госпиталях, в том числе Военно-медицинской академии им. С. М. Кирова в Ле нинграде (в 1946 г.). В 1947 г. в течение нескольких месяцев отработал инструкто ром по культмассовой работе в клубе на станции Веребье Ленинградской области.

В сентябре того же года Юрий Карлович поступил на ФТИИ Института име ни И. Е. Репина. Интерес к истории искусства пробудила в нем первая супруга, бывшая одноклассница, художница Елена Оскаровна Мартилла (их брак не был долгим). Учился Ю. К. Бойтман с любовью к предмету и с настоящим рвением:

несколько лет получал Сталинскую стипендию. Закончил институт в 1952 г. с отли чием. В течение месяца отработал начальником полиграфических мастерских Ленизо, после этого перешел в ленинградское отделение издательства «Искусство» старшим редактором. В своей автобиографии Юрий Карлович пишет: «Когда организовали новое издательство „ИЗОГИЗ“, в этой же должности перешел работать в него, т. к.

по профилю мой круг обязанностей соответствовал профилю вновь организованного издательства. Старшим редактором работал первое время во вновь возникшем из дательстве „Советский художник“. С мая 1964 г. назначен заведующим редакцией репродукций, альбомов, открыток, плакатов, факсимильных и экспортных изданий».

С 1963—1964 учебного года Ю. К. Бойтман стал читать лекции по истории искус ства зарубежных стран ХХ в. на кафедре западного искусства на ФТИИ Института имени И. Е. Репина, почасовиком. По некоторым сведениям, это был первый курс подобной тематики, по крайней мере в Ленинграде.

В 1965 г. Ю. К. Бойтман заключил второй брак с Ириной Васильевной Мала хиевой, книжным графиком;

в том же году родилась его единственная дочь — Анна Юрьевна Малахиева.

В 1969—1970 гг. Юрий Карлович работал в Главном Управлении культу ры Ленгорисполкома начальником Управления изобразительных искусств, музеев и памятников, оставаясь на ФТИИ Института имени И. Е. Репина в качестве 186 А. Ю. Малахиева • Юрий Карлович Бойтман совместителя (на полставки). Когда это стало невозможно из-за отсутствия лицен зии на совместительство, Ю. К. Бойтман оставил свой пост в Управлении культуры и перешел на ФТИИ на постоянную основу.

Начав чтение лекций в должности ассистента, к 1970 г. Юрий Карлович стал старшим преподавателем, к 1972 г. — и. о. доцента, к августу 1975 г. — доцентом, в декабре 1997 г. — профессором. Свой курс он читал как на ФТИИ (на дневном и заочном отделениях), так и на творческих факультетах (живописи, графики, скульптуры). На факультет скульптуры его регулярно приглашали для рецензирования дипломных работ студентов. Лекции Ю. К. Бойтмана поль зовались популярностью среди студентов — случалось, что они посещались и слушателями других вузов. При подаче материала Юрий Карлович стремился руководствоваться максимально возможными объективными критериями, боль шое внимание уделяя высказываниям самих мастеров искусства ХХ в. о соб ственном творчестве.

В 1970 г. Ю. К. Бойтман защитил кандидатскую диссертацию о карикатуре Парижской Коммуны. Этой же теме посвящена львиная доля научных работ искус ствоведа (статьи, рукописи, доклады на конференциях). Кроме того, среди тем его работ — методика преподавания курса, общие проблемы современного зарубежного искусства;

творчество отдельных мастеров — Домье, Шама, Ван-Гога и других;

стилистические направления в искусстве ХХ в.: фовизм, кубизм, экспрессионизм, сюрреализм, концептуализм1. Юрий Карлович был заядлым путешественником, он посещал как самые разные районы Советского Союза (все прибалтийские, средне азиатские и кавказские республики, Хантымансийскую автономную область, Туву и т. п.), так и другие страны социалистического (все, кроме Венгрии) и капиталисти ческого лагеря (Италию, Францию, Бельгию, Германию), а также Индию. Из всех путешествий он привозил подборки слайдов, которые использовал потом при чтении лекций (иногда специально посвященным поездкам). Долгое время Ю. К. Бойтман являлся активным членом Ленинградского отделения общества «Знание»;

многие его поездки были организованы этим обществом и сопровождались чтением лекций. Особо прочные душевные связи возникли у Юрия Карловича с геологами-камнерезами из Иркутска. Юрий Карлович трепетно относился и к природе озера Байкал. Он принял живое участие в сооружении часовни на острове Ольхон, оказывая консультативную и организационную помощь в процессе строительства.

Хлебосольный хозяин, Ю. К. Бойтман с удовольствием принимал гостей (в том числе студентов и преподавателей ФТИИ) в художественной мастерской на 3-й ли нии Васильевского острова, где жил с 1980-х гг. Застолья обязательно включали А. Ю. Малахиева • Юрий Карлович Бойтман блюда, собственноручно приготовленные Юрием Карловичем, почти всегда — по экзотическим рецептам.

Разносторонняя натура Ю. К. Бойтмана проявилась как в широком круге обще ния (от искусствоведов и художников до представителей технической интеллигенции), так и в различных увлечениях, требующих умелых рук: от создания мебели с фане ровкой и ремонта автомобиля (включая сварные работы) до занятия ювелирным искусством (исполнения изделий с янтарем и полудрагоценными камнями).

К сожалению, в начале 2000-х гг. здоровье Ю. К. Бойтмана резко ухудшилось, подорванное рядом травм (переломы нескольких ребер, обеих шеек бедра), что за ставило его прекратить преподавательскую деятельность в 2003 г. Юрий Карлович ушел из жизни 27 ноября 2005 г.

ПРИМЕЧАНИЯ При подготовке материала использовано личное дело Ю. К. Бойтмана, хранящееся в на учном архиве Российской Академии художеств.

Ю. Г. Бобров Елена Борисовна Мозговая (1950—2005) Академия художеств на Университетской набережной Невы в Ленинграде 1960-х гг. была уникальным, заповедным местом. В отличие от соседнего универ ситета, где на исходе хрущевской оттепели возникали политизированные кружки, здесь студенты заслушивались текстами Александра Бенуа, которые цитировал на своих лекциях Алексей Николаевич Савинов;

блестящими афоризмами Абрама Львовича Кагановича, в лекциях которого русское искусство XVIII в. оживало с осязаемостью картин Константина Сомова;

басовитым голосом Нины Васильевны Шафранской, рассказывающей об искусстве Древней Греции и Рима в гомеров ских ритмах. Студенты были вынуждены наизусть заучивать по настоянию Игоря Александровича Бартенева казавшийся в те годы совершенно бесполезным план Парижа, и о чем каждый из учеников тех лет потом вспоминал с огромной благо дарностью.

Это действительно были «сады академии», несмотря на то что провинциалы на зывали Институт имени И. Е. Репина «репинкой» или «репой». Атмосфера академии способствовала тому, что многие студенты выбирали темами своей научной работы изучение «древностей российских». XVIII век особенно привлекал к себе близостью пригородных императорских дворцов, восстанавливающихся в те годы из руин, самим Петербургом, прошлое которого так и не исчезло с его улиц и домов.

Елена Борисовна Мозговая, в девичестве Елена Прозоровская, была одной из тех учениц факультета теории и истории искусств, кто еще со студенческих лет избрал изучение искусства XVIII в. своей профессией. Елена, выросшая в «старой»

ленинградской семье в окружении старинных буфетов и кресел, уже свою дипломную работу, а затем и кандидатскую диссертацию (1978) посвятила одному из самых за мечательных памятников ранней истории Петербурга — резному иконостасу Ивана Зарудного в Петропавловском соборе.

В творчестве Зарудного наглядно соединились две эпохи — Древняя Русь XVII в. и новая Россия петровского времени. Они и определили круг интере сов Елены Борисовны на годы вперед. После кончины в 1976 г. выдающегося © Ю. Г. Бобров, Ю. Г. Бобров • Елена Борисовна Мозговая ученого и профессора института Абрама Львовича Кагановича курс лекций по истории русского искусства XVIII и первой половины XIX в. был доверен его ученице Елене Мозговой. Спустя несколько лет, после безвременной кончины в 1981 г. другого ее учителя — византиниста профессора Веры Дмитриевны Лихачевой, она в течение нескольких лет также вела курс по истории древне русского искусства.

Однако ее научные интересы уже точно определились — проблемы русской скульптуры XVIII столетия. Эта тема стала общей сферой профессиональных за нятий всей семьи Мозговых. Ее супруг Вячеслав Мозговой (ум. 2010) стал одним из ведущих в России реставраторов каменной пластики, дочь Ольга унаследовала от родителей обе сферы деятельности, став искусствоведом и реставратором.

Во многих научных публикациях Елены Мозговой 1980-х и 1990-х гг. посте пенно обрисовывается и центральная тема ее исследований — роль императорской Академии художеств в становлении русского искусства, которую она рассматри вала через призму персоналий: президента академии И. Шувалова, скульпторов Ф. Шубина, Н.-Ф. Жиле, И. Виенна и других. Особенное значение приобрела статья «Идеи И. Винкельмана и Петербургская Академия художеств в XVIII веке»

(2002), написанная в соавторстве с Ю. Лаппо-Данилевским. Авторы убедительно показали, что художественное образование в императорской Академии художеств основывалось на тезисе Винкельмана о том, что «единственный путь сделаться великими — подражание древним». Идея Винкельмана, своими раскопками анти ков открывшего эпоху европейского неоклассицизма, и сегодня не теряет своей актуальности. Роль Академии в сохранении классического наследия стала темой ее исследования «Труд А. П. Лосенко „Изъяснение краткой пропорции челове ка“ и его роль в становлении русской художественной школы второй половины XVIII столетия», опубликованного в материалах Международного общества по изучению XVIII века (1996).

Десятки научных публикаций сделали Елену Борисовну Мозговую одним из ведущих ученых в своей области. Немало ее учеников успешно защитили свои кан дидатские диссертации: не было ни одной статьи, ни одного научного сборника по вопросам искусства XVIII в., в которых авторы не ссылались бы на ее имя. В 1999 г.

вышел в свет во многом обобщающий труд Елены Мозговой «Скульптурный класс Академии художеств в XVIII веке». В этой работе впервые были рассмотрены не только методы преподавания скульптуры в Академии, но, что особенно важно, во просы формирования научно-исторического отношения к древностям, понимания уникальности и эстетической ценности античного фрагмента.

190 Ю. Г. Бобров • Елена Борисовна Мозговая В 1990-е гг. труды Елены Мозговой получают международное признание. Став членом Международного общества по изучению XVIII века (ISECS), она регулярно выступает на его заседаниях с докладами. Здесь был сделан, в частности, ее доклад о произведениях Федора Шубина в Великобритании, в котором в научный обо рот были введены доселе неизвестные произведения русского скульптора. Вообще проблемы россики и взаимодействия русской и европейской культур всегда были в центре ее научных интересов. Представляется, что понимание единства мирово го художественного процесса, унаследованное Еленой Борисовной Мозговой от ее учителей, стало важным вкладом в методологию изучения русского искусства.

Научный и педагогический труд Елены Борисовны Мозговой относительно поздно получил признание: в 1993 г. она стала доцентом кафедры русского искус ства и только в последние годы жизни стала профессором. К сожалению, болезнь не позволила ей защитить докторскую диссертацию, которой, по сути дела, и была ее монография «Скульптурный класс Академии художеств в XVIII веке». Однако, как и в любой другой истории жизни настоящего ученого и учителя, ее научные идеи развивают ученики, а лекции по истории русского искусства XVIII в. по-прежнему привлекают к этой эпохи все новых молодых специалистов.

О. А. Богданова Валентина Николаевна Батажкова (1930—2006) Всегда прекрасная, уверенная в себе, творчески одаренная и неутомимая в работе, такой осталась в памяти В. Н. Батажкова, чья жизнь внезапно была прервана из-за наезда автомобиля вблизи здания ее любимой Академии ху дожеств, где она проработала 38 лет. Валентина Николаевна была ярчайшим специалистом, прекрасным преподавателем, профессором ряда дисциплин по декоративно-прикладному и народному искусству, творческим продолжателем наследия Н. Т. Ягловой. Кафедра русского искусства ФТИИ потеряла глубокого теоретика и исследователя в области теории и истории русской художественной культуры XVIII—XIX вв., автора и соавтора ряда видных публикаций и книг, посвященных эволюции русского интерьера XVIII—XIX вв., отдельных ви дов декоративно-прикладного и народного искусства. Она стремилась воспитать у студентов любовь к искусству предметного мира, учила концепции всесто роннего теоретического и практического анализа художественных памятников, раскрытию и детализации творческой мысли мастера.

Валентина Николаевна Батажкова родилась 18 августа 1930 г. в Ленинграде, в семье служащих. С детских лет на девочку большое влияние оказывал ее дедуш ка, в прошлом умелый токарь-универсал, его интерес к собирательству старинных вещей отразился в дальнейшем на серьезном и скрупулезном коллекционировании Валентиной Николаевной предметов декоративно-прикладного искусства. После окончания Великой Отечественной войны В. Н. Батажкова с отличием окончила культурно-просветительную школу и в 1951 г. поступила в Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина.

Обучение в Академии способствовало знакомству с талантливыми препо давателями, которые стояли у истоков формирования и развития факультета — М. В. Доброклонским, Г. Г. Гриммом, И. А. Бартеневым, К. В. Корнилович и другими, раскрыло способности студентки, сформировало ее мироощущение и понимание основных профессиональных задач, привило страсть к искусству ба лета. Будучи студенткой, она каждый год выезжала на практику в экспедиции по © О. А. Богданова, 192 О. А. Богданова • Валентина Николаевна Батажкова древнерусским городам, знакомилась с традициями древних ремесел, деревянной архитектурой, это выработало в ней исследовательский интерес к предметам на родного творчества.

В 1957 г. Валентина Николаевна с отличием окончила Институт и поступила на работу в Государственный Эрмитаж научным сотрудником — экскурсоводом.

Эрмитаж как величайший музей мира сыграл важную роль в углублении ее искус ствоведческих знаний, становлении лекционной деятельности. В эти годы Валенти на Николаевна начинает заниматься научно-издательской деятельностью, в 1966 г.

выходит ее монография о творчестве А. Г. Венецианова, ряд журнальных статей.

С 1968 г. ее дальнейшая жизнь и профессиональная деятельность связана с ФТИИ Академии художеств. В 1973 г. Валентина Николаевна защитила диссертацию по теме «Русский интерьер второй четверти XIX века», а в 1976 г. стала доцентом ка федры истории русского и советского искусства. Ее научная работа по исследованию русского интерьера в дальнейшем была расширена и обогащена фундаментальным иконографическим и архивным материалом, который вошел в издание двух больших книг, написанных совместно с известным исследователем архитектуры И. А. Барте невым — «Русский интерьер XVIII—XIX веков», «Русский интерьер XIX века».


Эта творческая тема постоянно использовалась в концепциях преподавания деко ративно-прикладного искусства, обогащалась новыми научными источниками, а на лекции она часто приносила подлинные предметы из домашней коллекции — фарфор, стекло, ткани, народное искусство — керамику, расписные прялки и кружево. Такая методика повышала популярность этих дисциплин среди студентов, они с интересом посещали ее лекции, писали многочисленные курсовые и дипломные работы. Раз вивая традиции обучения Н. Т. Ягловой, Валентина Николаевна постоянно ездила со студентами на производство Ломоносовского фарфорового завода, Ленинград ского завода художественного стекла. Проводились практические занятия студентов с известными художниками по фарфору, создателями и мастерами художественного стекла, участниками известных тематических выставок фарфора в ЛОСХе, в ЦВЗ «Манеж», Русском музее. Валентина Николаевна долгие годы была членом худо жественного совета Ломоносовского фарфорового завода, пользовалась большим уважением и вниманием молодых художников — декораторов, разработчиков новых форм и тем в фарфоре.

В 1997 г. В. Н. Батажковой было присвоено ученое звание профессора кафе дры русского искусства. В течение всей педагогической деятельности она постоянно была в деловом и творческом контакте с музеями Санкт-Петербурга. Так, в 1991 г.

в Государственный Эрмитаж Валентина Николаевна с благодарностью передала О. А. Богданова • Валентина Николаевна Батажкова в дар бутыль бесцветного стекла в виде бюста генерала М. Д. Скобелева русской работы второй половины XIX в., а в отдел народного искусства Государственного Русского музея были переданы на хранение изделия из кружева и гжели.

На протяжении долгих лет работы на ФТИИ профессор В. Н. Батажкова активно участвовала в общественной жизни Института, убеждала и принципиально отстаивала важные вопросы, связанные с усовершенствованием преподавания и раз вития научной деятельности факультета. К 300-летию Санкт-Петербурга она была удостоена памятным знаком — медалью Института.

Многочисленные студенты и выпускники В. Н. Батажковой хранят о ней благо дарную память — она оставила на ФТИИ незабываемую ауру красоты, большого вкуса и любви к академическим традициям, традициям русского искусства.

И. А. Доронченков Николай Николаевич Никулин (1923—2009) Николай Николаевич Никулин — выдающийся ученый, знаток нидерландской и немецкой живописи, многолетний заведующий кафедрой зарубежного искусства, член-корреспондент Российской Академии художеств и старейший сотрудник Эрми тажа, происходил из семьи коренных русских интеллигентов. Его отец, родившийся в Белгороде, окончил естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета и затем поступил на юридический. В Первую мировую он служил фельдшером, а затем учительствовал в Рыбинске и окрестно стях, откуда происходила семья его жены, выпускницы Бестужевских курсов, за тем преподававшей словесность. В 1927 г. Никулины обосновались в Ленинграде, и Николай пошел в школу на Мойке, которая, как он вспоминал позднее, отличалась неожиданным для тридцатых годов духом свободы. В ноябре 1941 г. он был призван на фронт — под Ленинград, где участвовал в тяжелейших, исключительно крово пролитных боях под Волховстроем, Киришами и Мгой. В составе 48-й гвардейской артиллерийской бригады через Псков, Прибалтику и Польшу он дошел до Берлина.

Был удостоен наград, особо ценимых фронтовиками — ордена Красной звезды, двух медалей «За отвагу», медалей «За оборону Ленинграда», «За освобождение Варшавы» и «За взятие Берлина».

Демобилизованный в ноябре 1945 г. сержант опоздал к приемной кампании в Ленинградский университет, но В. В. Мавродин, в ту пору ректор, позволил ему сдать экзамены1. Николай Николаевич был зачислен на исторический факультет, где преподавало немало ярких ученых, но особое влияние на него оказал Н. Н. Пунин — один из самых талантливых русских искусствоведов, человек острого и дерзкого ума, обладавший редким даром находить точный словесный эквивалент для произведений живописи. В 1948 г. на волне борьбы с «космополитизмом» и «низкопоклонством перед Западом» Пунин был уволен из университета, арестован и умер в 1953 г.

в ГУЛАГе. Никулин оказался среди тех не очень многих студентов, кто имел му жество поддержать учителя в тяжелейший для него период и сохранил верность ему на всю жизнь — в 1976 г. Николай Николаевич будет причастен к изданию © И. А. Доронченков, И. А. Доронченков • Николай Николаевич Никулин первого за многие десятилетия сборника статей Н. Н. Пунина в классической серии «Библиотека искусствознания»2.

С августа 1949 г. Н. Н. Никулин начал работу в Эрмитаже — сначала в на учно-просветительном отделе, с 1954 г. — в отделе западноевропейского искусства.

В середине пятидесятых годов он защитил кандидатскую диссертацию «Некото рые проблемы творчества Питера Брейгеля Старшего». Нидерландская живопись XV—XVI вв., ценное собрание которой принадлежит Эрмитажу, на многие годы сделалась сферой его интересов. Со временем Николай Николаевич стал хранителем этой коллекции и внес решающий вклад в ее изучение. Его становление как ученого и музейщика проходило в ежедневном общении с искусствоведами старшего поко ления, сохранившими научные традиции дореволюционной школы и воплощавшими присущую русской интеллигенции порядочность. Прежде всего среди них нужно на звать М. В. Доброклонского и В. Ф. Левинсона-Лессинга («Францевича»), вместе с которыми Николай Николаевич затем преподавал в Академии художеств. Позд нее он писал: «Главной особенностью М. В. Доброклонского и Францевича было то, что они сумели благодаря уму, хорошему воспитанию, такту, интеллигентности и деликатности прожить страшную и грязную эпоху Ленина-Сталина, не запачкав руки. Таких людей в те времена, да и всегда, почти не бывает»3.

В 1960 г. В. Ф. Левинсон-Лессинг получил предложение от Королевского института художественного наследия в Брюсселе издать научный каталог «фла мандских примитивов» из собрания Эрмитажа для фундаментальной серии «Кор пус старинной живописи Южных Нидерландов XV века». «Мы должны были написать текст, а бельгийцы брали на себя редактуру и издание. …Мне поручили писать текст, а Францевич обещал сделать свои замечания и перевести том на французский язык»4, — вспоминал позднее Никулин. При этом было очевидно, что «замечания» Левинсона-Лессинга, обладавшего поистине энциклопедически ми знаниями, придавали труду более молодого исследователя совсем иные мас штаб и значение. Вряд ли будет преувеличением сказать, что это было по-своему идеальное взаимодействие выдающегося мастера своего дела и продолжавшего совершенствоваться растущего ученого. Итогом этого сотрудничества стал пред ставляющий теперь библиографическую редкость каталог, вышедший из печати в 1965 г.5 Именно с этой поры авторитет Николая Николаевича растет в мировом искусствоведческом сообществе неуклонно, поскольку в этой среде — несмотря на противостояние политических систем и военных блоков — продолжали сохраняться общие профессиональные критерии, которым труды русского историка искусства отвечали в полной мере.

196 И. А. Доронченков • Николай Николаевич Никулин В 1972 г. вышел из печати каталог нидерландской живописи XV—XVI вв.

в собрании Эрмитажа6. Можно сказать, что это был главный искусствоведческий жанр Н. Н. Никулина — он являлся сторонником точного, конкретного знания, когда исследователь смиренно отступает перед объектом своего исследования. Для него было важно само художественное произведение, его история, первоначальный смысл, а не рождающиеся по его поводу интерпретации, сколь бы красивы они ни были сами по себе. Вместе с тем, Николай Николаевич обладал даром писать просто и ясно, что позволило ему создавать не только атрибуционные работы, но и открытые широкому читателю статьи и книги, не поступаясь при этом точностью и глубиной. Можно сказать, что показательным для внимательного взгляда музей щика стал переизданный несколько раз познавательный и увлекательный альбом «Детали картин Эрмитажа»7.

И в дальнейшем труды Николая Николаевича в Эрмитаже были посвящены исследованию поистине неисчерпаемого собрания музея, а также его истории. В из данном совместно с итальянским издательством «Giunti» многотомном каталоге «Эрмитаж. Собрание западноевропейской живописи» ему принадлежат две мону ментальных книги — полное научное описание коллекций нидерландской живописи XV—XIV вв.8, а также немецкой и австрийской XV—XVIII вв.9 С годами в круг научных интересов Никулина немецкая живопись XVIII в. стала входить все более явственно — он возвращал в научный оборот произведения Я. Ф. Хакерта, зани мался А. Р. Менгсом, В. Тишбейном, А. Кауфман, опубликовал фундаментальное исследование о создании эрмитажных Лоджий Рафаэля, воссозданных для Эрмита жа по заказу Екатерины II австрийскими и итальянскими мастерами. Полагаю, что здесь важным являлось то обстоятельство, что европейское искусство этой эпохи и его мастера были многообразно связаны с Россией, а отечественные коллекции и архивы все еще таят неизвестные памятники и материалы. Но в то же время в этих исследованиях исконная связь послепетровской России с Европой представала со всей наглядностью. Понятно, что изучение истории искусства, сохранение сокровищ Эрмитажа были для Николая Николаевича не столько миссией — громких слов он чурался и мог над ними едко иронизировать, — сколько модусом поведения в том времени и при том политическом режиме, иллюзий относительно которых он не питал. В этом смысле русский интеллигент Никулин оставался примером на стоящего европейца, человека, для которого традиция и культура — единственно возможный воздух.


Но музей не был единственным местом, где воплотился дар Н. Н. Никулина.

Начиная с 1965 г., в течение почти полувека он преподавал на факультете теории И. А. Доронченков • Николай Николаевич Никулин и истории искусств Института имени И. Е. Репина, руководил кафедрой и основал ставшие традиционными научные чтения памяти М. В. Доброклонского. Его лекции по искусству Западной Европы XVII и XVIII вв. отличались ясностью и просто той, которые приходят только как результат глубокого знания и опыта. Их слушали многие поколения сегодняшних специалистов, работающих теперь по всей нашей стране и за ее пределами. Душевные качества Николая Николаевича сделали его идеальным педагогом — ему были присущи врожденный такт, утонченное чувство юмора, доброжелательность и терпение. При этом он совершенно не был назидателен.

Скромность его совсем не вязалась со стереотипным представлением о «профессоре».

Он мог несколько раз настойчиво повторить: «Не ходите на мои лекции, Вы и так много знаете». Нет нужды говорить, что, несмотря на такие советы, его лекции не прогуливали. Но он искренне возмущался, если студент не приходил на занятие в музее или демонстрировал незнание коллекции Эрмитажа — для Никулина это был приговор. Николай Николаевич, спокойный и мягкий, преображался, когда по нимал, что человек обманывает свою профессию. Здесь в нем пробуждался закален ный боями фронтовик, и он с вызывающей восхищение непреклонностью отстаивал принципы науки, которые для него были неотделимы от человеческой порядочности.

Опыт войны позволил ему с честью отстаивать свои принципы в обыденной жизни, полной каждодневных незаметных компромиссов.

В числе трудов Николая Николаевича следует упомянуть еще один — в 1981 г. из печати вышло первое издание «Золотого века нидерландской живописи»10. В те годы было немного книг, столь красиво изданных, которые открывали окно в мир живописи, совершенно недоступной тогда большинству русских читателей. Но, пожалуй, еще меньше было книг столь ясно и просто написанных, где сложные научные гипотезы предъявлялись и описывались внятно и наглядно. Хочется сказать, что в самом стиле «Золотого века…» воплотились опыт и мудрость ученого-педагога.

Наконец, необходимо упомянуть книгу, которая был издана в последние годы жизни Николая Николаевича, но родилась гораздо раньше — в 1975 г. — и долгое время оставалась известной лишь тем, кому ее автор доверял. Можно со всей ответ ственностью утверждать, что на сегодняшний день это самая важная книга о войне11.

Благодаря ей Никулин вошел в нашу национальную историю — как отважный и чест ный свидетель. Он провел почти четыре года войны во фронтовых частях, порой в не человеческих условиях, например, в бесконечных боях у полустанка Погостье, к юго западу от Мги. Здесь в бессмысленных атаках на вражеские пулеметы и батареи полегли тысячи русских людей. Память о них, зачастую все еще непогребенных, тревожила совесть Николая Николаевича всю жизнь. И рассказ его возвращает к жизни людей, 198 И. А. Доронченков • Николай Николаевич Никулин чьи имена и лица не сохранились бы никогда: простых солдат, навсегда оставшихся на фронте. Вместе с тем, это взгляд интеллигента, возмужавшего в окопах, который видел свой долг в том, чтобы сохранить правду — правду о 1942 годе и правду о годе 1945. «Воспоминания о войне» не только беспощадно честная, но и литературно яркая книга: временами кажется, что это дуэт Гойи со Швейком — выдержать гойевский взгляд, направленный в упор на мерзость истребления, невозможно без дерзкого смеха, заряжающего силой и возвращающего достоинство. Это смех человека, видевшего смерть лицом к лицу и имевшего полное право сказать: «Война — самое большое свинство, которое изобрел род человеческий».

Николай Николаевич был среди тех ветеранов, которые по прошествии десяти летий поднялись над давней враждой и подружились со своими немецкими сверст никами, в сороковые годы сидевшими в окопах с противоположной стороны. Мы, наверное, лишь потом сможем оценить, насколько много сделали для преодоления нанесенных войной ран такие встречи старых бойцов враждебных армий, а теперь простых людей — отцов и дедов, желающих мира своим детям и внукам.

Для тех, кто работал вместе с Николаем Николаевичем, кто учился у него, он останется не только выдающимся ученым с непререкаемым международным авто ритетом, но и образцом благородства, мужества и доброты.

ПРИМЕЧАНИЯ Зыков Н. Л. Н. Н. Никулин. 07.04.1923 — 19.03.2009 [некролог] // Сообщения Государственного Эрмитажа. Т. LXVIII. 2010. С. 144.

Пунин Н. Н. Русское и советское искусство. М., 1976.

Архив семьи Н. Н. Никулина.

Архив семьи Н. Н. Никулина.

Le Muse de l’Ermitage, Leningrad: Les primitifs flamands, I. Corpus de la peinture des anciens Pays-Bas mridionaux au quinzime sicle, 8 / Vladimir Loewinson-Lessing et Nicolas Nicouline.

Bruxelles 1965. [URL]: http://xv. kikirpa. be/publicaties%20in%20pdf/CORPUS%2008% -%20ERMITAGE%20-%201965. pdf (дата обращения 19.07.2012).

Никулин Н. Н. Нидерландская живопись XV—XVI веков в Эрмитаже. Л., 1972.

Никулин Н. Н. Детали картин Эрмитажа. Л., 1962;

2-е изд., 1970.

Никулин Н. Н. Нидерландская живопись XV—XVI века. М., 1990 / Эрмитаж. Со брание западноевропейской живописи. Каталог.

Никулин Н. Н. Немецкая и австрийская живопись. XV—XVIII века. М., 1987.

Никулин Н. Н. Золотой век нидерландской живописи. XV век. М., 1981.

Никулин Н. Н. Воспоминания о войне. СПб., 2008.

К. К. Сазонова Памяти Эльги Александровны Пименовой (1923—2009) Воспоминание, как луч лунного света, имеет свойство озарять прошлое как раз настолько, что все худое не замечается, а хорошее еще лучше кажется.

П. И. Чайковский Кто из преподавателей и студентов Института имени И. Е. Репина не знает кабинета теории и истории искусств. Это самое посещаемое место, центр учебной и творческой деятельности не только преподавателей и студентов искусствоведческого факультета, но и всех творческих факультетов института. В экзаменационный период кабинет напол няется звоном студенческих голосов. В период семестровых занятий здесь всегда тихо, преподаватели готовятся к лекциям, семинарам, студенты занимаются, смотрят альбомы, читают книги. Как и много лет назад, здесь идет активная учебная работа.

И. Э. Грабарь прав, говоря, что мы ленивы и не любознательны. Сегодня мало кто знает, какое значение имел кабинет теории и истории искусств в художественной подготовке молодых специалистов — искусствоведов, художников. Здесь когда-то работали сотрудники научно-исследовательского отдела, относящегося к факультету теории и истории искусств. К сожалению, это время ушло безвозвратно.

Совсем, казалось бы, недавно говорили об «эпохе Эльги Александровны Пи меновой». Этот период был довольно длительным, с 1950-х гг. прошлого века до первого десятилетия века настоящего. Очевидно, необходимо вспомнить многое, что происходило в это время, и прежде всего упомянуть тех сотрудников кабине та, которые пришли сюда задолго до появления Эльги Александровны в 1952 г.

и продолжали свою деятельность при новом заведующем. Несмотря на некоторые перемены, внесенные молодым активным руководителем, они сохраняли традиции прежних времен. Сегодня, к сожалению, их имена уже никому неизвестны.

За фонд западноевропейского отдела кабинета отвечала Лидия Николаевна Инге. Она была хорошо образованным человеком, великолепно разбирающимся в вопросах изобразительного искусства, знающим иностранные языки. Несмотря на © К. К. Сазонова, 200 К. К. Сазонова • Памяти Эльги Александровны Пименовой то, что ей в это время было много лет, возможно, около восьмидесяти, она сохраняла цепкую память, светлую голову, интерес к жизни. Праправнучка декабриста Мура вьева-Апостола, она была воспитана в традициях старорусских дворянских семей.

Жила она в академическом доме на Литейном дворе, в одной квартире с семьей Игоря Александровича Бартенева, преподавателя института.

Отделом русского искусства и архитектуры заведовала Мария Федоровна Твелькмейер, родная сестра архитектора и проректора по научной работе этого пе риода Виктора Федоровича Твелькмейера. Ее семья также проживала в квартире на Литейном дворе.

В том же отделе работала София Максимовна Кантор.

Эти сотрудники с достоинством сохраняли традиции кабинета, соблюдали уста новленную дисциплину труда, с чувством ответственности и долга активно помогали преподавателям и студентам в учебном процессе. Эльга Александровна всячески под держивала их, тем более что ко многим старым порядкам кабинета положительно от носились профессора и преподаватели института, такие как Г. Г. Гримм, М. В. Добро клонский, В. Ф. Левинсон-Лессинг, Н. Д. Флиттнер, Н. Н. Пунин, М. К. Каргер и многие другие. Они любили кабинет — здесь была привычная рабочая атмосфера, их связывали дружеские отношения с его сотрудниками. Работали здесь и молодые талантливые преподаватели — И. Н. Бродский, А. Л. Каганович, И. А. Барте нев, С. В. Коровкевич, В. И. Раздольская, Ц. Г. Нессельштраус, А. П. Чубова, Р. И. Власова и другие. Часто сюда заглядывали и художники-преподаватели.

Имя Эльги Александровны Пименовой хорошо известно многим, кто и сегодня работает в Институте. Очевидно, следует хотя бы коротко рассказать о ее деятель ности и упомянуть о том душевном влиянии, которое она оказывала на свое окруже ние. Эльга Александровна была прекрасным организатором, умела подчинить себе человека, заражала своими идеями о значении и расширении кабинета. Ее усилиями был пополнен фонд негативов, который сегодня представляет собою уникальный архив уже несуществующих или недоступных к воспроизведению произведений.

Были созданы альбомы фотографий произведений русских, советских и зарубежных современных и старых мастеров. Диапозитивный фонд также постоянно пополнялся.

Преподаватели ежедневно работали в кабинете, подбирая к лекционным занятиям диапозитивы. Усилиями Эльги Александровны была создана картотека негативов и картотека дипломных и лучших семестровых студенческих работ всех творческих факультетов института с фотографиями. Появилась картотека художественной ле тописи института. Большая работа проводилась по подбору негативов для фотола боратории института. В кабинете проходили защиты курсовых и дипломных работ, К. К. Сазонова • Памяти Эльги Александровны Пименовой семинары по критике, научные конференции, а также заседания кафедр. Постоянно организовывались фотовыставки произведений русских и западноевропейских ху дожников и многое другое.

Несомненно, личность Эльги Александровны представляет особый интерес. Мало кто знает, что она родилась в стенах главного здания Академии художеств. Ее тетя Мария Мартыновна Кео (родная сестра ее отца, Александра Мартыновича Кео) будучи еще студенткой биологического факультета Ленинградского университета, вы шла замуж за Сергея Константиновича Исакова, в дальнейшем одного из основателей факультета теории и истории искусств, проработавшего на факультете до конца своих дней. Это был второй брак Сергея Константиновича. До этого времени он был женат на Анне Александровне Соколовой-Бруни (1865—1948), у которой после смерти ее первого мужа Александра Александровича Бруни (1860—1911), архитектора, по томка по боковой линии известного академика живописи Федора Антоновича Бруни, оставались два сына — Лев Бруни, впоследствии художник, и старший — Николай Бруни, будущий талантливый поэт и музыкант. Эльга Александровна часто вспомина ла, что раннее детство она провела в квартире, которая находилась рядом с кабинетом теории и истории искусств. Ныне там расположилась хозяйственная часть и бухгал терия. Также к этой квартире примыкало помещение, которое сегодня занимает отдел кадров. Это была огромная квартира, где жила большая семья Исаковых. Здесь же жили братья и сестры Марии Мартыновны Кео с семьями. Впоследствии они были вынуждены переехать на Литейный двор, в дом для преподавателей и сотрудников Всероссийской Академии художеств. Там они также занимали огромную квартиру.

Многие помнят, что у них было три огромные собаки — животных здесь любили.

Кстати, такое отношение к животным отличало и Эльгу Александровну.

Сергей Константинович Исаков еще до второго брака долгие годы работал по мощником главного хранителя музея Академии художеств. Естественно, что он вра щался в художественной среде этого времени. Основные интересы Сергея Константи новича были связаны с русским искусством XVIII—XIX вв., но с большим интересом он всматривался и в творчество своих молодых современников, и во все процессы обновления, которые совершались тогда в русской живописи, графике и скульптуре.

Это было непосредственно и естественно, так как именно в его квартире номер 5 в глав ном здании Академии художеств проходили встречи молодых художников, поэтов, критиков, друзей его пасынка Льва Бруни. В прошлом эта квартира принадлежала деду Льва Бруни, Александру Петровичу Соколову. Самыми частыми посетителями квартиры номер 5 были художники П. В. Митурич, Н. А. Тырса, Н. И. Альтман, поэты О. Э. Мандельштам, А. В. Клюев, К. Д. Бальмонт, композитор А. С. Лурье, 202 К. К. Сазонова • Памяти Эльги Александровны Пименовой критик Н. Н. Пунин. Время от времени появлялись Д. И. Митрохин, И. А. Пуни, К. Л. Богуславская, В. Е. Татлин, И. В. Клюн, Н. А. Удальцова, О. В. Розанова, В. В. Хлебников, В. В. Маяковский, С. М. Городецкий, П. П. Муратов, Б. К. Зай цев, М. З. Шагал. Живопись, поэзия, музыка, философия были объединены глу бинными связями, происходил обмен представлениями о мире. Собиралась молодежь в мастерской Бруни в большой комнате с окном на угол 4-й линии Васильевского острова и набережной Невы. Н. Н. Пунин вспоминал: «Квартира номер 5 нахо дилась в деламотовском здании Академии художеств и принадлежала помощнику Академического музея С. К. Исакову. Л. А. Бруни приходился ему пасынком, мать Бруни, урожденная Соколова, была в родстве с Брюлловым. Петр Петрович Соколов приходился прадедушкой Л. А. Бруни. Таким образом, Бруни наследовал академизм Брюллова и Ф. Бруни и реалистическое искусство Петра Соколова, одного из наи более тонких и живых художников XIX века. Предком Соколовым Бруни гордился, его акварели висели у него в мастерской;

„Помпеей“ и „Медным змеем“ постоянно попрекал его Митурич. Он жил у Бруни, одно время они работали у Самокиша, про фессора Академии»1. На этих встречах в квартире С. К. Исакова искусство служило почвой для философских размышлений, проникнутых духом поиска истины пред ставителей наиболее талантливых русских деятелей, предчувствовавших с небывалой силой перемены истории.

Детские годы Эльги Александровны ничем не были омрачены, чуть ли не с рождения она дышала воздухом высокой культуры. Ее мама работала в Ака демии художеств и, несомненно, оказывала большое влияние на формирование девочки. Но особую роль в ее становлении, конечно, играл дядя Сергей Констан тинович Исаков. Несмотря на довольно сложную обстановку, факультет теории и истории искусств отмечал в 1941 г. свой первый юбилей. Ц. Г. Нессельштраус вспоминает: «Он был не совсем законным — отмечали пять лет не со дня от крытия факультета, а с момента появления в конце 1936 года подготовительного отделения. Юбилей отмечался в самом начале 1941 года по-домашнему. Студенты старшего курса и преподаватели собрались в квартире на улице Жуковского, где я жила с родителями. Наш поэт Володя Ломовцев читал стихи, посвященные факультету, М. К. Каргер прочитал северную сказку „Про кота Василия и мышку Степанидку“, кто-то пел и играл на рояле, а С. К. Исаков лепил из папиросной бумаги удивительно живых зверюшек. Это был наш последний довоенный празд ник»2. С. К. Исаков любил всюду ходить со своей любимой племянницей. Была ли Эльга Александровна на этом вечере с Сергеем Константиновичем? Вполне возможно. В семейном фотоархиве Эльги Александровны хранятся фотографии К. К. Сазонова • Памяти Эльги Александровны Пименовой разных лет, на которых мы видим ее вместе с Сергеем Константиновичем на различных заседаниях и встречах.

Лето 1941 года. Ничто не предвещало грозных событий, когда 22 июня по всем громкоговорителям сообщили о начале войны, изменившей ритм жизни. Уже с конца июля было опасно ходить по улицам города — бомбежки, артиллерийские обстрелы грохотали то в одном, то в другом районе. Семья Сергея Константиновича приняла ре шение никуда не уезжать. В Академии художеств в октябре начались занятия. Работала и его жена Мария Мартыновна Кео — доцент биологического факультета Ленинград ского Государственного университета. В конце сентября немцы подошли к пригородам Ленинграда. Началась блокада. Стояли лютые морозы. Холод и голод уносил горожан сотнями. Многочисленная семья Сергея Константиновича, где были дети и подростки, стойко переносила ужасы блокадной зимы. В феврале 1942 г. Академия художеств эвакуировалась. Ехали через Ладогу по Дороге жизни на Большую землю. На станции Жихарево погрузились в вагоны и двинулись в дальний путь через Урал в Среднюю Азию, в Самарканд. Впоследствии много интересного рассказывала Эльга Александров на о жизни в Самарканде. В январе 1944 г. Всероссийская Академия художеств выехала в Загорск, а летом 1945 г. вернулась в Ленинград. К этому времени школьные годы Эльги Александровны закончились, и нужно было думать о будущем. С давних пор она мечтала стать архитектором, но судьба распорядилась иначе. Незаметно подкралась коварная болезнь — туберкулез позвоночника. Несмотря на злую судьбу, Эльга Александровна не теряла самообладания. Поражала ее невероятная активность. Понимая, что обучение на архитектурном факультете связано с большими нагрузками, она принимает решение поступить на искусствоведческий факультет. Готовиться к поступлению в институт ей было легко, по сути дела, она уже давно была к этому готова и сразу же после возвраще ния в Ленинград в 1945 г. поступила на факультет теории и истории искусств. Период обучения проходил с перерывами из-за сложных операций на позвоночнике. Врачи не обещали ничего хорошего, но Эльга Александровна верила, что выйдет победителем в этой тяжкой борьбе. В 1951 г. она успешно завершила учебу в институте, получив от личную оценку за дипломную работу «Творчество В. И. Мухиной». Руководителем ее работы был Г. Г. Гримм. После окончания института ее первым рабочим местом стал музей Академии художеств. Проработав в музее меньше года, Эльга Александровна перешла в Институт имени И. Е. Репина на должность заведующей лабораторией теории и истории искусств, то есть кабинетом. Она была молода, энергична, полна сил, несмотря на перенесенное тяжелое заболевание позвоночника и сложную пору юности в связи с болезнью, ее по прежнему не покидала сила воли и всегда побеждала воля к жизни.

О характере Эльги Александровны можно сказать, что он был воистину противоречив.

204 К. К. Сазонова • Памяти Эльги Александровны Пименовой Это проявлялось в том, что, с одной стороны, она обладала особым даром помогать людям, умела сопереживать тем, кто попал в беду, любила своих друзей, товарищей, а с другой — обладала чувством превосходства, очевидно, порожденного жизненными обстоятельствами, честолюбием, гордостью. Все это осложняло отношения с друзьями и сотрудниками.

Часто вспоминается бегущая по коридору фигурка Эльги Александровны, она всегда куда-то спешила, боясь упустить что-то важное. В это время подрастала дочь Наташа, которую любила и боготворила вся семья Пименовых-Исаковых.

Обстановка кабинета искусств отличалась изысканностью. Изумительный де ламотовский интерьер был созвучен вкусовым приоритетам Эльги Александров ны. Тонкое чувство стиля помогало ей в организации пространства. Здесь всегда стояли с большим вкусом расставленные в великолепных старинных вазах цветы.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.