авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГАОУ ВПО «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МПНИЛ Интеллектуальная история РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ...»

-- [ Страница 11 ] --

С генезисом мимесиса «победа реал.» утрачивает всякий иррациональ ный оттенок: в нем как раз и реализуется правда истории. Проблема ге незиса: за пределами литературы: общая идеология: Гегель и французс кая революция (конкретнее: и капиталистическое хозяйство). Подлинная теория идеологии: идеология (марксово определение): кульминация (про тиворечивого) экономического влияния на жизнь, образ действия, созна ние людей: единый исторический процесс: истина действия: внутреннее единство индивидуального и исторического развития людей. Значение эпо хи Гете-Гегеля. Бальзак уже: всего лишь прелюдия к марксовой фило софии. Последующее развитие – вплоть до «Развенчания разума».

Противоречия [становятся] острее: фил[ософские] работы уже не вы ходят. (Тем временем [умирает] и литература. Конец «Лит. критика»).

Период массового истребления кадров. Занять позицию (параллель но с Блохом19). Удача в период катастрофы: а) Бухарин-Радек, 1930;

b) венгерское [революционное] движение;

c) квартира. И все же ситуа ция 1941 года – удача20.

См.: Lukcs G. Volkstribun oder Brokrat. I – II // Internationale Literatur (January February, March 1940). Статья выдержала немало переизданий. На английском язы ке см. в сборнике работ Лукача: Essays on Realism. London, 1980.

Друг Лукача известный философ Эрнст Блох, живший после 1933 г. в эмигра ции в США, воздержался от критики больших московских судебных процессов – 1938 гг., руководствуясь логикой, близкой лукачевской: нельзя ослаблять пози ции СССР как главной антифашистской силы. В этом контексте представляет инте рес переписка Лукача и Блоха. См.: Ernst Bloch und Georg Lukcs. Dokumente. Zum 100 Geburtstag. Hrsg. M. Mesterhzi, Gy. Mezei. Budapest, 1984.

О том, что позволило ему избежать гибели в период массовых репрессий в СССР в конце 1930-х годов, Лукач говорил Эрши в ходе их бесед, прокомментиро вав, что имеет в виду под «удачей» (см. ниже).

Внутренняя неоднородность этой эпохи: период громких процессов – и в то же время VII конгресс Коминтерна: народный фронт. Огром ные противоречия рядом друг с другом (и даже переплетаясь). Объек тивно: начало разложения кризисной эпохи.

Возможности. Венгерская [линия] (VII конгресс). Анализ демокра тического движения. (За народную демократию – критика либерализ ма). Критика «Тезисов Блюма» сошла на нет.

В личном плане: не без сложностей (2 ареста21). И все же: по-челове чески самое гармоничное: отношения с Гертруд22. Не «приукрашивание», никакого «оптимизма», но такое чувство: не только приближение к (соб ственно, поставленному как цель) верному пути: марксизму как истори ческой онтологии, но и, вместе с тем: перспективы, что из одной тенден ции хоть что-то – в идеологическом плане – сумею осуществить.

Из беседы Д. Лукача и И. Эрши Лукач: После «Тезисов Блюма» я поехал в Москву, на II съезд23.

Интервьюер: Вы тогда впервые попали в Москву?

Лукач: Впервые я был в Москве в 1921 г., когда шел III конгресс Ко минтерна;

был там только пару недель, пока шел конгресс. После II съезда же провел там больше года, оттуда отправился в Германию;

после прихода к власти Гитлера вернулся в Москву и жил там до самого Освобождения.

Интервьюер: Чем вы занимались в Москве во время первого про должительного пребывания?

Лукач: Работал в Институте Маркса-Энгельса. Об истории с венгер скими «Тезисами Блюма» мы уже говорили. Но там произошло нечто Лукач был арестован один раз – в конце июня 1941 г., через несколько дней после нападения Германии на СССР, и провел два месяца во внутренней тюрьме на Лубянке. Материалы следствия по его делу см.: Беседы на Лубянке. Следственное дело Дердя Лукача. Материалы к биографии. Редакторы-составители и авторы ком ментариев В.Середа и А.Стыкалин (при участии А. Дмитриева, Я.Рокитянского, Р.Мюллера). 2-е исправленное и дополненное издание. М., 2001. Вторым арестом условно можно считать его задержание советскими спецслужбами 18 ноября 1956 г.

в Будапеште после выхода из югославского посольства, где он укрылся с женой Гер труд с началом советской военной акции 4 ноября в условиях глубокого внутрипо литического кризиса в Венгрии. После нескольких дней пребывания в советской во енной комендатуре он был депортирован в Румынию, где находился до апреля г. Подробнее см.: Стыкалин А.С. Дьердь Лукач – мыслитель и политик. М., 2001.

Речь идет о жене Лукача Гертруде Бортштибер-Лукач, по первому браку Яно ши (1881 – 1963 гг.).

II съезд компартии Венгрии состоялся в 1930 г. в Апрелевке под Москвой.

весьма интересное. Когда сейчас вспоминаешь сталинскую эпоху, то, естественно, фактические остатки этой эпохи нужно судить и освобож даться от них гораздо строже, чем, если бы речь шла о нынешних вре менах;

но, с другой стороны, явным предубеждением было бы пред ставлять дело так, будто Сталин говорил только неправильные и анти марксистские вещи. Это я упоминаю сейчас в связи с тем, что в году, когда я в первый раз находился в Советском Союзе, проходила так называемая дискуссия, которую открыл Сталин, выступив против Деборина и его школы. В этом, естественно, вышли на свет божий и многие последующие сталинские черты, но была у Сталина одна ис ключительно важная позиция, которая сыграла очень позитивную роль в моем развитии. Дело в том, что Сталин резко выступил против так называемой плехановской ортодоксии, которая такой важной была тог да для России;

другими словами, против того, чтобы смотреть на Пле ханова как на большого теоретика, который до сего дня несет нам ве ликое учение Маркса. Сталин утверждал, что, напротив, единственно правильная и действенная линия в марксизме – это линия Маркса, Ле нина и – даже если он этого и не произносил вслух – Сталина. С точки зрения главной цели это, конечно, мысль сталинская, но она привела к одному важному следствию: критика Сталиным Плеханова побудила меня критиковать и Меринга24: ведь и Плеханов, и Меринг считали не обходимым, что Маркса – там, где речь идет не об общественно-эконо мических вопросах – надо чем-то дополнить. Вы, может быть, помни те, что Меринг встраивает в Маркса кантову эстетику, а Плеханов – не кую в сущности позитивистскую эстетику. Борьбу Сталина против пле хановской ортодоксии я воспринял так, что марксизм – это не какая-то общественно-экономическая теория, рядом с которой найдут место и другие вещи, а некое универсальное мировоззрение, а потому должна существовать особая марксистская эстетика, которую марксизм пере нял ни из Канта, ни из кого-либо другого. Лифшиц и я вместе разраба тывали тогда эту мысль;

в Институте Маркса-Энгельса, и с этого нача лось все наше дальнейшее развитие – сейчас об этом не принято упо минать, когда говорят об истории философии, – факт тот, что мы были первыми, кто говорил о специфической марксовой эстетике, а не о вос Лукач посвятил деятельности и творчеству видного немецкого публициста и критика марксистского направления Ф. Меринга предисловие к книге Ф. Меринга «Легенда о Лессинге. Литературно-критические статьи» (Том 1. М.-Л., 1934). Опуб ликовано также в сборнике работ Лукача «Литературные теории XIX века и марк сизм» (М., 1937).

полнении марксовой системы той или иной эстетикой. Мысль об эсте тике, составляющей органическую часть марксовой системы, присут ствует в моей статье, которую я написал о полемике Маркса и Лассаля вокруг «Зикингена»25;

эта мысль есть и у Лифшица, в его ранней кни ге о молодом Марксе26. На основе этого мы начали выстраивать [поло жение], что существует марксистская эстетика и что эту эстетику сле дует выводить из самого Маркса. Интересно, что это, в отличие от на ших других вещей, очень распространилось в России, и именно это быстрое распространение – причина того, что никто не знает: поворот этот осуществили, собственно, Лифшиц и я27.

Интервьюер: Каково Ваше, в общем и целом, мнение о Лифшице:

Лукач: Я считаю, что Лифшиц – один из самых больших талантов, которые жили в то время;

особенно в чисто литературном плане. Он См.: Лукач Г. Маркс и Энгельс в полемике с Лассалем по поводу «Зикинге на»/ Литературное наследство. № 1. М., 1932.

Речь идет о книге М. Лифшица «К вопросу о взглядах Маркса на искусство»

(М., 1933).

В 1969 г. предисловии к готовящемуся к выходу на венгерском языке сбор нику своих работ «Мой путь к Марксу» Лукач писал: «Как сотрудник Института Маркса-Энгельса я прочитал в еще не изданной рукописи это произведение Марк са (“Философско-экономические рукописи 1844 г.” – А.С.), которое вызвало в мне поворот. В то же время я познакомился с товарищем Лифшицем и наш с ним обмен мнениями не только способствовал прояснению моих взглядов, но смог дать конк ретное и плодотворное содержание годам моего “переучивания”. Для читателей этого предисловия не новость, что именно в области эстетики я достиг к тому времени наибольшего профессионализма. Главные интересы Лифшица были направлены на эту же область. Было, таким образом, очевидно, что после критического отклоне ния мною своей книги (Речь идет о разочаровании Лукача в философско-методо логических основах своей книги 1923 г. “История и классовое сознание” – А.С.), мое внимание обратится непосредственно на эту сферу науки. В рамках этого пре дисловия нет места для детального анализа результатов этой работы. Хотелось бы только попутно упомянуть, что первым результатом нашей общей с Лифшицем ра боты стало то, что мы восприняли марксистскую эстетику как самостоятельную область философии, истоки существования которой проистекают из самой сути мар ксизма. До тех пор в Советском Союзе Плеханов, а в немецком рабочем движении Меринг считались главными теоретиками в области эстетики, хотя один из них в своих попытках достичь марксистского понимания эстетических явлений искал тео ретическую опору по сути в позитивизме, а другой – в Канте. Ясно, что наша с Лифшицем общая позиция, которая удивительно быстро овладела умами в комму нистическом движении, исходила в конечном счете из того, что марксизм надо пони мать во всей его всеобъемлющей целостности как единую систему и метод. Эта ус тановка определяла всю мою критическую и эстетическую деятельность в 1930-е годы» (Lukcs Gy. Curriculum vitae. Bp., 1982. 368-369.o.).

эту проблему реализма видел очень ясно. Но не распространил ее по том на другие части культуры. Не забывайте, что я в 30-е годы писал книгу о Гегеле, которая, разумеется, направлена против всей официаль ной линии. Я уж не говорю о том, что тогда же я начал писать и «Раз венчание разума», и эта книга направлена против той догмы, что фило софия нового времени строится исключительно на противостоянии ма териализма и идеализма. Так что я уже тогда объективно пошел даль ше Лифшица. Он, бедный, и я к нему не в претензии за это, остался в России. Что он в России мог делать? Поддерживал ту линию, что мо дерная литература – нехорошая. Он стал совершенным консерватором по своим взглядам, и с этим, я не говорю, что дружба наша прекрати лась, но, естественно, в теоретическом плане я оставил далеко позади те вещи, которые Лифшиц и по сей день не преодолел.

Интервьюер: Несмотря на это, с ним что-то не так, потому что пос ле 1945 года его имя не очень-то можно было произносить.

Лукач: Да, но это был еврейский вопрос. Он, собственно, всегда был большим ортодоксом в том отношении, что только материалистическую философию можно сочетать с теорией реалистического искусства.

Интервьюер: А каковы те явления модерной литературы, в которых между вами проявляются разногласия? Ведь вы, товарищ Лукач, тоже отвергаете много модерных явлений, – я имею в виду, например, драма тургию Ионеско или Беккета28. Каковы те модерные явления, которые вы принимаете, а Лифшиц непримиримо отвергает? Какого они характера?

Лукач: В современной драме, несомненно, возникают следы или на чала трагического. Я исключительно внимательно следил за ними, так как, по моему мнению, нужно показать, что – пускай слабо и проблематично – эти вещи есть и сейчас. Лифшиц же, наоборот, полностью отвергал их.

Интервьюер: Вы, товарищ Лукач, у каких писателей наблюдали эти проявления трагического.

Лукач: Например, у Дюрренматта, в «Визите старой дамы», вне вся ких сомнений имеет место этот момент29. Дальнейшее развитие Дюр ренматта я рассматривал очень критически. Но ту раннюю пьесу… Интервьюер: А в изобразительном искусстве у вас тоже были раз ногласия с Лифшицем?

Эжен Ионеско (1909 – 1994 гг.) – французский драматург румынского проис хождения;

Сэмюэль Беккет (1906 – 1989 гг.) – ирландский драматург, писавший на английском и французском языках. Лауреат Нобелевской премии 1969 г. Корифеи театра абсурда.

Дюренматт Фридрих (1921 – 1990 гг.) – швейцарский немецкоязычный писа тель, драматург. Пьеса «Визит старой дамы» была впервые поставлена в 1956 г.

Лукач: Разногласие было в том, что вершину современной живопи си я видел в Сезанне и Ван Гоге30, а Лифшиц помещает эти вершины на гораздо более раннее время.

Интервьюер: Куда же?

Лукач: В эпоху Ренессанса.

Интервьюер: Это очень далеко. А в музыке имеет место такое же различие?

Лукач: Музыка в то время не представляла собой такой важный воп рос, потому что для меня вопрос музыки стал важным тогда, когда я столкнулся с проблемой Бартока31.

Интервьюер: Что вас, товарищ Лукач, заставило после этого пере браться в Берлин?

Лукач: Все очень просто. Я хотел уехать из Москвы. После «Тезисов Блюма» Рязанов однажды, когда я явился к нему, остроумно сказал: «Ah, Sie sind kominterniert?». К сожалению, это невозможно перевести.

Интервьюер: Коминтернирован. Ах, вас коминтернировали?.. А что произошло с Рязановым?

Лукач: Рязанов был директор Института Маркса-Энгельса, извест ный марксист, который сделал большое издание Маркса-Энгельса еще из старых времен. Человек чудаковатый, но исключительно образо ванный и Маркса знает по-настоящему. Уже в то время, когда я там был, у него случилась какая-то неприятность;

его перевели в провин С творчеством крупнейших художников-постимпрессионистов – П. Сезанна, В. Ван-Гога, П. Гогена, а также их последователей в разных странах (в том числе в Венгрии) Лукач еще в юные годы связывал плодотворную попытку выявления неизменных качеств предметного мира, преодоления неприемлемой для него имп рессионистской эстетики, не способной выйти за рамки визуальных впечатлений, проникнуть в суть вещей. См. его статью «Пути разошлись», впервые опублико ванную в феврале 1910 г.: Az utak elvltak / Lukcs Gy. Ifjkori mvek. Bp., 1977.

Из специальных работ о взглядах Лукача на проблемы развития изобразительных искусств см.: Tmr. The young Lukcs and the fine arts // Acta Historiae artium Academiae Scientiarum hungaricae. Bp., 1989. T. XXIV. F.1-2.

О месте музыки в системе эстетических построений позднего Лукача дает пред ставление соответствующая глава: Своеобразие эстетического. Т. 4. М., 1987. В ней неоднократно упоминается и соотечественник философа Бела Барток (1881 – гг.), один из крупнейших композиторов XX века. Лукач был знаком с Бартоком в 1900-1910-е годы (одно время молодой композитор давал уроки музыки младшей сестре Лукача Марии;

кроме того они оба были так или иначе связаны с театраль ным обществом «Талия»). В 1919 г., будучи одним из руководителей культурной политики Венгерской Советской республики, Лукач привлекал Бартока к разра ботке конкретных проектов, касающихся развития музыкальной культуры.

цию, а потом, в период громких процессов, он исчез. Подробности узнать невозможно32.

Интервьюер: А почему вы выбрали Берлин?

Лукач: Вена интересовала меня лишь как венгерский центр33, да в Вену я и не мог поехать. Потому что венгерская партия, вернее, Кун и его ком пания, были бы против. Потому я и выбрал Берлин: думал, это более пра вильно, в немецкой партии можно работать серьезно. Те два-три года, что я провел в Берлине, я работал только с немецким языком34.

Интервьюер: Вернувшись в Москву, вы продолжали работать в Институте Маркса-Энгельса?

Лукач: Нет, я не вернулся в Институт Маркса-Энгельса, потому что в это время, тоже по инициативе Сталина, началась кампания, у которой были свои положительные стороны: я имею в виду борьбу против РАП П’а. Это, собственно говоря, было предпринято для того, чтобы вывести из игры троцкиста Авербаха, председателя РАПП’а35. Сталина во всем этом деле только это интересовало. Однако в той кампании приняли уча стие Юдин и особенно Усиевич, которые разоблачали бюрократический Рязанов Давид Борисович (1870 – 1938 гг.) – участник российского револю ционного движения (народоволец, позже меньшевик, в 1905-1907 гг. был депута том социал-демократической фракции в Думе), много лет провел в эмиграции в Гер мании. Филолог (текстолог), историк коммунистического и рабочего движения, зна ток текстов Маркса и Энгельса. Создатель (1921 г.) и первый руководитель Ин ститута Маркса-Энгельса (ИМЭ). Активный участник международных проектов публикации работ Маркса и Энгельса. В 1931 г. исключен из ВКП(б) за связи с социал-демократической эмиграцией, а руководимый им институт подвергнут чис тке, затем преобразован в ИМЭЛ. Репрессирован. См.: Рокитянский Я.Г. Гуманист октябрьской эпохи: академик Д.Б. Рязанов. М., 2009.

Вена, где после эмиграции осенью 1919 г. из Венгрии вследствие подавления Венгерской Советской республики жил (по преимуществу) Лукач в 1920-е годы, была важнейшим центром венгерской коммунистической эмиграции.

Лукач провел в Берлине неполные два года (с лета 1931 по весну 1933 г.), поки нув Германию вскоре после прихода Гитлера к власти. Он был одним из руководите лей союза пролетарско-революционных писателей Германии, возглавлял коммунис тическую фракцию общегерманского писательского профсоюза, много выступал с лекциями, активно участвовал в литературном процессе в качестве критика, публи куясь в разных изданиях, прежде всего в журнале «Линкскурве». Среди его важней ших статей этого периода: «Романы Вилли Бределя», «Тенденция или партийность?», «Репортаж или повествование? Критические замечания о романах Оттвальта».

Л.Л. Авербах (1903 – 1939 гг.) был 1926 – 1932 гг. редактором журнала «На литературном посту» и генеральным секретарем РАППа. В его статьях обосновы вались лозунги РАППа, в практической работе проявились склонность к админист рированию и сектантству, характерная для РАППа.

аристократизм РАПП’а36 и вместо узкой организации, включающей в себя только писателей-коммунистов, требовали создания общероссийского союза писателей, в котором нашли бы себе место все русские писатели Советского Союза и который на демократической основе занимался бы делами русских авторов 37. Я тоже присоединился к этому движению.

Оно в какой-то степени раздвоилось. Чисто сталинистское крыло удов летворилось тем, что изолировало Авербаха, а потом его совсем убрали – он погиб во время процессов. Из второго крыла вышел журнал «Ли тературный критик», который стремился к революционно-демократичес кому преобразованию русской литературы. В нем я принимал участие на протяжении всего моего пребывания в России.

Интервьюер: Насколько широкими были возможности этого жур нала во времена крепнущего сталинизма?

Лукач: Нельзя забывать ту странную вещь, что практическое влия ние сталинизма реализовалось все-таки через посредство центрального партаппарата. Сталин, не знаю, по какой причине, на этих философов, Митина 38 и Юдина, тоже смотрел как на своих людей. Следователь но, они играли важную роль в Центральном Комитете, и таким обра зом Юдин через Усиевич мог создавать благоприятные условия для Юдин Павел Федорович (1899 – 1968 гг.) – партработник, философ, дипло мат. Академик АН СССР (1953). В начале 1930-х годов принял деятельное участие в чистке ИМЭ и разгроме «школы Рязанова», в ходе которого одной из жертв про работок стал Лукач. Позже был редактором «Литературного критика», директо ром Института философии АН СССР (1938-1944 гг.;

в том числе в период защиты Лукачем там докторской диссертации по книге «Молодой Гегель» в декабре г.), был руководящим функционером в области книгоиздания. Будучи послом в Китае (1953 – 1959 гг.), призван был советским партийным руководством влиять на фор мирование «правильного» марксистского мировоззрения Мао Цзэдуна, однако с этой задачей не справился, как и не смог предотвратить ухудшение советско-китай ских отношений, обусловленное соперничеством двух больших коммунистических держав в борьбе за гегемонию в мировом коммунистическом движении. Усиевич Елена Феликсовна (1893 – 1968 гг.) – один из ведущих авторов, тяготевших в 1930 е гг. к журналу «Литературный критик». Большевичка с дореволюционным ста жем, дочь деятеля польского коммунистического движения Ф. Кона.

Здесь имеются в виду не только русские писатели, но и представители литера тур народов СССР, которым в данном контексте противопоставляются жившие в СССР революционные писатели-иммигранты из разных стран мира. Их делами ве дало Международное объединение революционных писателей (МОРП), функцио нировавшее в 1925 – 1935 гг.

Речь идет о Марке Борисовиче Митине (1901 – 1987 гг.), влиятельном в 1930-е – 1970-е годы крайне ортодоксальном философе-марксисте, академике.

направления «Литературного критика». Вот почему не только со мной во времена громких процессов не приключилось никакой беды, но и из всего актива «Литературного критика» никто не стал жертвой мас совых репрессий. Усиевич, и это было мое счастье, была моей мос ковской подругой, а у нее добрый друг был Юдин;

благодаря этому мы фигурировали как цековская фракция, несмотря на то, что Фаде ев и другие, которые были членами другой фракции, беспрерывно на падали на нас. Так что, вследствие моей обычной везучести, целый ряд вещей препятствовал тому, чтобы меня прижали. Прежде всего, мы находились под покровительством Юдина. Во-вторых, я, к свое му счастью, не играл уже никакой роли в венгерской партии, так что в венгерской партии не нашлось бы такого человека, который про себя затаил бы насчет меня что-нибудь. Процессы шли в 36–37 годах, а «Тезисы Блюма» – это был 30-й год. Если ты столько времени был совсем далеко от венгерской партии, тебя забывали. Эти личные вещи не были такими определенными, как нынче, во время «больших про токолов» 39 и не знаю там еще чего. К этому надо добавить – сейчас я очень циничную вещь скажу, – что у меня была очень плохая кварти ра 40, так что людей из НКВД тут мало что привлекало.

Иронический намек на то, что в более поздний период развития коммунисти ческого движения деятельность партийных органов в большей мере подлежала фик сации в виде протоколов.

После приезда в Москву из Берлина весной 1933 г. Лукач три года жил с семь ей в гостинице, затем с марта 1936 г. в комнате во флигеле дома № 14 по Волхонке, где теперь располагается Институт философии РАН (в 1930-е годы здание принадле жало Коммунистической академии, после ее упразднения в 1936 г. в нем находились Институты экономики и философии АН СССР, другие учреждения АН, особенно долгое время Институт философии АН СССР). В 1938 г. Лукач получил от Союза советских писателей (членом немецкой секции которого являлся) две комнаты в ком мунальной квартире в комфортабельном новом доме на Садовом кольце около Курс кого вокзала (ул. Чкалова, д. 21, кв. 68). Именно здесь он был арестован в конце июня 1941 г., проведя два месяца в застенках Лубянки (См.: Беседы на Лубянке. След ственное дело Дердя Лукача. Материалы к биографии. Составление и комментарии В. Середы, А. Стыкалина, А. Дмитриева, Я. Рокитянского, Р. Мюллера. 2-е, исправ ленное и дополненное издание. М., 2001), сюда вернулся летом 1942 г. после девяти месячной ташкентской эвакуации, отсюда выехал на родину, в Венгрию, в августе 1945 г. См. письма Лукача и немецкой секции ССП в руководство ССП (А.А. Фадее ву) с просьбой об улучшении жилищных условий Лукача: Там же. С. 104-105. В конце 1960-х годов в беседах с учениками Лукач неоднократно полушутя говорил, что его достаточно скромное жилье на улице Чкалова не могло прельстить аресто вавших его чекистов, что способствовало скорому освобождению.

Интервьюер: В «Пережитом и думах» встречается один пассаж, ко торый сюда относится, но который я не понимаю: «Везение в период катастрофы, Бухарин Радек 1930».

Лукач: Когда я в 30-м году вернулся в Москву, меня очень дружно при нял Бухарин, и очень дружелюбно подготовил встречу, а я отказался.

Интервьюер: Так что в этом везение?...

Лукач: Если бы не это, я, разумеется, оказался бы в одном из ста линских процессов.

Интервьюер: А что значит: «и все же удача 1941»?

Лукач: В 41 я все же попался.

Интервьюер: Это – удача?

Лукач: Удача в том, что только тогда, потому что в то время уже пре кратились все эти расстрелы41.

Интервьюер: В ваших воспоминаниях, товарищ Лукач, все время звучит «мне очень повезло»;

не могу ничего с собой поделать, мне вспоминается герой Солженицына, Иван Денисович, которому тоже все время очень-очень везло.

Лукач: Я прошел одну из самых больших в мире репрессивных кам паний. И в конце, когда кампания практически уже сошла на нет, меня арестовали на два месяца. Это можно воспринимать только как везение.

Интервьюер: И выяснилось, за что вас арестовали?

Лукач: Когда меня привезли на Лубянку, мне сказали, что я аресто ван как московский резидент венгерской политической полиции42.

Интервьюер: На основе какого-то доноса?

Лукач: Об этом я понятия не имею, потому что не было ничего по хожего на документ. Когда меня арестовали, дома был проведен обыск, и у меня забрали папку, где были сложены все автобиографии, кото рые я прилагал к заявлениям о приеме на службу в партии и в других местах, и все вопросы мне задавали в связи с этими автобиография ми. Уровень этих допросов вам станет ясен, например, из следующе го: однажды следователь, который меня допрашивал, говорит: прочел я это и вижу, что во время III конгресса [Коминтерна в 1921 г.] вы были Как вытекает из материалов следственного дела (См.: Беседы на Лубянке…), перспектива расстрела существовала вполне реально, Лукач подводился ходом след ствия под высшую меру наказания. Его спасло лишь вмешательство одного из са мых влиятельных лиц в окружении Сталина и мировом коммунистическом движе нии – генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г. Димитрова.

Полное представление о характере обвинений дает следственное дело. См.: Бе седы на Лубянке… ultralinks, то есть троцкистом. Я на это ему говорю: простите, мол, из этого соответствует истине только то, что во время III конгресса я был ultralinks, но это совсем не значит, что Троцкий тогда был троцкистом, потому что Троцкий поддерживал Ленина. Он меня спрашивает: а кто тогда был троцкистом? Говорю: часть итальянских коммунистов, часть польских коммунистов, из немецких коммунистов Маслов, Рут Фишер43, Тельман… Когда я произнес имя «Тельман», следователь побагровел, грохнул кулаком по столу и закричал: «Это ложь!» Я ему сказал: да вайте не будем говорить, где ложь и где, правда. Я вам одно посове тую: в вашей библиотеке тут есть протоколы III конгресса. Прочтите там речь Тельмана, потом посмотрите, как отозвался об этой речи Ленин, и прочтите выступления Троцкого… Больше этот вопрос не поднимался44.

Интервьюер: Книги у вас не конфисковали?

Лукач: Нет, ни одной Интервьюер: А были такие книги, которые могли бы конфисковать?

Лукач: Нет, не было. Они сказали, что библиотека опечатана, и Гер труд смотрела, чтобы они ничего не унесли.

Интервьюер: Книги, которые могли бы считаться опасными, вы унич тожили?

Лукач: Пришлось. Потому что, найди они у меня книги Троцкого, это была бы катастрофа.

Интервьюер: Значит, вы уничтожили главным образом Троцкого?

Лукач: Главным образом Троцкого, Бухарина и в этом роде. Кни ги тех, кого пустили в расход. Замечу, сделать это меня заставил Ан дор Габор45. Однажды пришел с женой и с большим мешком, сло жил туда все книги Троцкого и Бухарина, и вечером в тот же день они бросили все в реку.

Рут Фишер и выходец из России Аркадий Маслов были в начале 1920-х годов видными деятелями левого крыла компартии Германии.

Эрнст Тельман (1886 – 1944 гг.), член президиума Исполкома Коминтерна и с 1925 г. председатель компартии Германии, в начале марта 1933 г. был арестован гестапо и брошен в берлинскую тюрьму Моабит. Он считался «священной коро вой» в мировом коммунистическом движении. Эпизод, о котором идет речь, не на шел отражения в протоколах допросов Лукача (См.: Беседы на Лубянке…), что совсем не удивительно.

Известный венгерский писатель-коммунист Андор Габор (1884 – 1953 гг.), с которым Лукач много раз пересекался не только в Будапеште в 1918-1919 гг., но позже, в венской и берлинской эмиграции, после 1933 г. эмигрировал в СССР, входил в немецкую секцию Союза советских писателей. Относился к числу друзей Лукача.

Интервьюер: Очень похоже на то, что Тибор Дери написал в «Приго вора не будет». Там Андор Габор его призывал к бдительности и уговари вал переписать свою книгу 46. Видно, очень осторожный был человек.

Лукач: Габор очень странный человек. Всем пытался помочь, чтобы не попадали в подобные ситуации, но сам в этом отношении был очень смелый. Например, все время переписывался с арестованными, все вре мя посылал им еду и так далее. И вообще Андор Габор был на ред кость порядочный человек.

Интервьюер: И чем вы объясняете то, что вас быстро освободили?

Лукач: Потом уж я узнал, что за меня Димитров вступился47.

Интервьюер: Вы с ним лично были знакомы?

Лукач: Да, еще в Вене познакомились, когда он находился там как бол гарский эмигрант48. К нему все время приходили английские и американс кие журналисты, а я, хоть произношение у меня никудышное, английский знаю хорошо, так что часто переводил Димитрову, отсюда и знакомство.

Интервьюер: А в Москве?

Лукач: В Москве мы не встречались. Он там был такой большой чело век, а я такой маленький, что просто встретиться с ним было невозможно.

Интервьюер: Как Димитров узнал о вашем аресте?

Лукач: Очень просто. Гертруд сказала Бехеру, Бехер, Реваи и Эрнст Фишер вместе пошли к Димитрову и рассказали ему, что случилось49. А Речь идет о романе «Ответ» Тибора Дери (1894 – 1977 гг.), крупного венгер ского писателя, высоко ценимого Д. Лукачем и находившегося с ним в дружеских отношениях в послевоенной Венгрии.

Контакты Димитрова в начале августа 1941 г. со Сталиным, в ходе которых поднимался вопрос об аресте Лукача, нашли отражение в дневниках генерального секретаря Исполкома Коминтерна. См. полное болгарское издание: Димитров Г.

Дневник. 9 март 1933 – 6 февруари 1949. София, 1997. С. 240, 243.

Вена была в 1920-е годы не только важнейшим центром венгерской коммунис тической эмиграции, но и пристанищем революционной эмиграции из стран Юго-Во сточной Европы. Об интернациональной революционной среде, существовавшей в то время в австрийской столице, см.: воспоминания работавшего в Вене функционе ра Коммунистического Интернационала молодежи, ставшего впоследствии виднейшим советским специалистом по истории Австрии: Турок (он же: Турок-Попов) В.М. Мое знакомство с революционерами и цареубийцами/ Международные отношения в Цен тральной и Восточной Европе и их историография. Отв. ред. В.Д. Королюк. М., 1966.

Видный немецкий поэт-коммунист и общественный деятель-антифашист Иоганнес Бехер (1891 – 1958 гг.), публицист, литературный критик и философ, деятель компартии Австрии Эрнст Фишер (1899 – 1972 гг.) в 1930-е годы работали вместе с Лукачем в немецкой секции Союза советских писателей. Главный (после VII Конгресса Коминтерна) идеолог компартии Венгрии публицист и литературный критик Йожеф Реваи (1898 – 1959) был в то время наиболее близкой Лукачу фигурой в венгерской компартии.

так как Димитров обо мне был очень хорошего мнения – не знаю, как он успел его составить в Вене, – он тут же начал действовать. Мне повезло, что со мной был арестован Ласло Рудаш50, так что и венгерская партия сразу же присоединилась к операции. Матяш [Ракоши] тогда фигуриро вал как будущий руководитель и, естественно, был в очень хороших отно шениях с Рудашем51. Ну, а если Димитров предложил ему начать акцию по спасению Лукача и Рудаша, не мог же он ответить, что за Рудаша – да, а за Лукача – нет. Это очень противоречило психологии Ракоши.

Интервьюер: Об аресте Рудаша я и не знал. Выходит, людей, кото рых не арестовывали, почти не было.

Лукач: Таких было очень мало.

Интервьюер: А Реваи?

Лукач: Реваи не был арестован.

Интервьюер: Бела Иллеш ведь тоже не был52.

Лукач: Да, Бела Иллеш тоже. Но Бела Иллеш одно время был куда то сослан, антикуновская волна немного и его коснулась.

Интервьюер: А другие члены группы «Литературного критика», Лиф шиц и Усиевич, они уцелели в процессах?

Лукач: Усиевич – уцелела. Она была очень старым членом партии, девушкой ехала в Москву в отдельном поезде вместе с Лениным, у нее очень большое партийное прошлое.

Интервьюер: Прошлое и у других было.

Лукач: Но она, кроме литературы, ни в каких других вопросах не занимала какой-то позиции, не была ни троцкисткой, ни бухаринкой, по этому не попала в процессы. И вообще происходит из очень старой Философ-марксист Ласло Рудаш (1885 – 1950 гг.) был давним недругом Лу кача в венгерской компартии. В 1920-е годы выступал с критикой «Истории и клас сового сознания». В 1949 г. в условиях послевоенной Венгрии явился инициатором новой критической кампании в адрес Лукача.

Видный деятель венгерского коммунистического движения и Коминтерна Матяш Ракоши (1892 – 1971 гг.) в 1925 – 1940 гг. находился в застенках в хортистской Венг рии. В ноябре 1940 г. в условиях потепления отношений между СССР и сателлитом нацистской Германии – хортистской Венгрией получил разрешение на выезд в СССР, фактически в обмен на знамена венгерской революционной армии 1848-1849 гг., дос тавшиеся в качестве трофея российскому войску под командованием фельдмаршала И.Ф. Паскевича при капитуляции в 1849 г. венгерской революционной армии.

Венгерский писатель Бела Иллеш (1896 – 1974 гг.) был в 1925 – 1933 гг. сек ретарем Международного объединения революционных писателей (МОРП). Был близок Беле Куну. О его крупномасштабном историческом мифотворчестве см.: Сты калин А.С. История одного мифа. Венгерская кампания 1849 г. и капитан Гусев/ В «интерьере» Балкан. Отв. ред. К.В. Никифоров. М., 2010. С. 267 – 286.

большевистской семьи, ее отец, Феликс Кон, большую роль играл в польской партии и с гордостью говорил, что не было такого польского восстания, в котором бы он не участвовал. Усиевич уже по своему про исхождению принадлежала к руководящему слою партии.

Интервьюер: Это само по себе для Сталина не имело значения.

Лукач: Само по себе – нет, но она в философии опиралась на Митина и Юдина, а Юдин перед Сталиным всегда и во всем поддерживал Усие вич, и это, естественно, для Усиевич очень много значило, тем более что Сталина литературные вопросы в узком смысле слова не интересовали.

Интервьюер: А работы Усиевич заслуживают внимания?

Лукач: Заслуживают. Но, ни одна ее работа не переведена.

Интервьюер: Мог ли «Литературный критик» во времена усилива ющегося сталинского давления [проводить линию], не совпадающую со сталинской?..

Лукач: Мы критиковали сталинскую натуралистическую ортодоксию.

Нельзя забывать, что в то время было опубликовано письмо Энгельса о Бальзаке53, и мы подняли вопрос – очень остро противостоящий стали низму, но серьезной беды из-за этого не случилось, – вопрос о том, что идеология – не критерий того, каким является произведение в эстетичес ком плане, и что даже при плохой идеологии, как, например, роялизм Бальзака, может появиться очень хорошая литература. Потом мы повер нули это так, что и при самой хорошей идеологии может появиться пло хая литература. На этом направлении – не столько я, потому что я не знал русского языка – сколько, например, Усиевич очень резко нападала на политическую партию тех лет, но в тюрьму за это не попала54.

Интервьюер: Насколько повлияло на формирование вашего мировоз зрения то, что, очевидно, люди заметили: Сталин отошел от курса Ленина?

Лукач: Могу сказать, что я на это не обращал абсолютно никакого вни мания. Если не считать литературных вопросов, в этом плане в нашу ра боту не вмешивались. Только Фадеев был нашим противником, ему по зволяли выступать против нас;

ну, и способствовали тому, что «Литера Речь идет об известном, многократно публиковавшемся письме Энгельса М.

Гаркнесс, где речь шла о «победе реализма» над реакционными предрассудками великого автора.

Е.Ф. Усиевич, в частности, противопоставляла некоторым современным писа телям Андрея Платонова, подчеркивала правомерность внимания писателя к стра даниям людей. Отстаивая сложность содержания социалистического гуманизма, она писала о необходимости познания и понимания конкретных, жизненных, трудных, часто трагических форм развития современной жизни (Литературный критик. 1938.

№ 9-10. С. 157, 171, 188).

турный критик» в связи с какой-то реорганизацией был закрыт. В то же время, хотя это не противоречило линии Фадеева, ему не предоставляли такой свободы по отношению к нам, чтобы он мог добиться нашего аре ста55. Что же касается философии: в то время я начал свою философс кую деятельность и полностью противостоял линии, представляемой Ста линым. Моя книга о Гегеле писалась тогда – во второй половине тридца тых годов56, – когда Жданов уже сказал, что Гегель, собственно, идео лог феодальной реакции на французскую революцию, и ведь нельзя ут верждать, что моя книга о Гегеле выражает эту мысль57. Позже Жданов – вместе со Сталиным – всю историю философии представляли как борь бу материализма и идеализма;

«Развенчание разума» же, которое писа лось в основном во время войны, ставит в центр совсем другое проти востояние, борьбу рациональной и иррациональной философии, потому что хотя и верно, что иррационалисты все были идеалистами, но были у них и рационалистическо-идеалистические противники, так что это как раз и есть то противостояние, которое я изображаю в «Развенчании ра зума», и оно опять же совершенно несовместимо с теорией Жданова.

Интервьюер: «Развенчание разума» писалось разве во время вой ны? Я думал, в начале пятидесятых годов.

Лукач: В начале пятидесятых оно было завершено, но рукопись в ос новном была готова уже в войну58. Замечу, даже в пятидесятые годы дей Причины сложных отношений руководителя Союза советских писателей А.А.

Фадеева с кругом журнала «Литературный критик» – отдельная тема, требующая самостоятельного рассмотрения. Определенную роль здесь играли субъективные мо менты. В одной из бесед М.А. Лифшица с биографом Лукача Ласло Сиклаи, состояв шейся в конце 1974 г. (запись хранится в архиве Д. Лукача в Будапеште), Лифшиц вспоминал об одном из выступлений Лукача на встрече А.А. Фадеева с активом жур нала «Литературный критик». Недостаточно уверенное владение Лукачем разговор ным русским языком выставило в смешном положении именно Фадеева, которого Лу кач в ходе всего своего выступления упорно склонял в женском роде («эта новая товарищ Фадеев ничуть не лучше чем прежняя товарищ Ставский», т.е. предшествен ник Фадеева по руководству Союзом советских писателей). Фадеев никогда не мог простить этого Лукачу, говорил в кругу своих друзей о том, что в редакции журна ла «Литературный критик» не только пренебрегают советской литературой, но даже плохо говорят по-русски. Десятилетием позже Фадеев охотно подключился к новой критической кампании, направленной против Лукача (См.: Правда. 1950. 1 февраля).

Речь идет о книге «Молодой Гегель и проблемы капиталистического обще ства», впервые опубликованной на Западе в 1948 г.

Эта точка зрения нашла законченное выражение уже позже – в санкциониро ванной инстанциями редакционной статье: О недостатках и ошибках в освещении немецкой философии конца XVIII и начала XIX в. // Большевик. 1944. № 7-8.

Первое издание работы: Die Zerstrung der Vernunft. Berlin, Aufbau, 1954.

ствительно существовало представление, будто противостояние материа лизма и идеализма – единственное противостояние. Ведь «Развенчание разума» после его появления, вы, может быть, помните, критиковали слева именно потому, что я-де игнорирую этот важнейший вопрос59.

Интервьюер: Одно из основных положений «Развенчания разума»

– то, что нет безвредных философий. Ницше и еще более ранние ирра циональные тенденции тоже несут ответственность за фашизм. Если ис ходить из этого, то разве на Маркса, по вашему мнению, нельзя возло жить ответственность за сталинизм?

Лукач: Если я скажу, дважды два четыре, а вы мой ортодоксальный сторонник, но все же говорите, что дважды два шесть, я ведь не несу за это ответственность.

Интервьюер: С таким же правом можно сказать, что Ницше, кото рый лично не был, видимо, последователем Гитлера, тоже не несет от ветственности за то, что из него сделали.

Лукач: Опять же речь о том, следуешь ли ты фактически какой-то теории или нет. Если я стану объяснять Толстого тем же, чем Энгельс объяснял Бальзака, то есть тем, что существует диссонанс между иде ологией и искусством, тогда Энгельс в какой-то мере ответственен за мое понимание Толстого. Если же, наоборот, я совершенно выверну наизнанку то, что говорил Энгельс, то Энгельс за это ответственности не несет. Историческая ответственность редуцируется к фактическому После публикации в 1954 г. в Восточной Германии «Развенчания разума» не доброжелатели Лукача из идеологического аппарата Венгерской партии трудящих ся пытались инициировать новую кампанию критики философа. Мишенью для на падок предполагалось сделать работу «Развенчание разума». Вопрос обсуждался в кабинете лидера партии М.Ракоши, была даже подготовлена статья соответству ющего содержания для передачи в редакцию советского журнала «Вопросы фило софии». Кампании, однако, не дали хода. В идеологических структурах Социалис тической единой партии Германии (СЕПГ) восторжествовало мнение о том, что в не прекращавшейся идеологической борьбе между ГДР и ФРГ новая работа Лукача с критикой ницшеанства и других иррационалистических тенденций немецкой фило софии новейшего времени вполне годится на роль тяжелой артиллерии. Эта точка зрения получила, в конце концов, поддержку и в Будапеште, и в Москве. В апреле 1955 г. в Будапеште в академических кругах было довольно торжественно отмече но 70-летие философа, незадолго до этого он был удостоен государственной пре мии Кошута. В начале 1956 г. директор Института философии АН СССР П.Н. Фе досеев выступил с инициативой издать «Развенчание разума» в СССР, что так и не было осуществлено из-за участия Лукача в венгерских событиях осени 1956 г. О попытках критики Лукача слева в Венгрии в 1954 – 1955 гг. см.: Ripp Z. Filozfiai frontok. Az vknyv-vittl a Petfi Krig // Vilgossg, Budapest. 1989. № 3.

продолжению мыслей. Я, например, отрицаю, что отрицание отрицания у Энгельса – правомочное продолжение гегелевского отрицания от рицания. У Гегеля это категория чисто логического характера. Маркс в парижских рукописях60 говорит: Ein ungegenstndliches Wesen ist ein Unwesen. То есть: бытие, у которого нет объективности, не мо жет существовать. Бытие равнозначно объективности. Напротив, ге гелевская логика исходит из бытия без объективности, и первая часть гегелевской логики стремится к тому, чтобы, подключив количество и качество, из безобъективности сделать объективное бытие. Это мож но осуществить только с помощью логических трюков, и к логичес ким трюкам относится то, что, как мне кажется, играет большую роль в онтологическом анализе марксизма: что мы, слишком переоцени вая логику и теорию познания, начинаем придавать отрицанию бы тийную форму, в то время как отрицание – бытийная форма лишь в очень переносном смысле. Речь идет не только об отрицании отри цания, но, например, у нас вообще фигурирует взятое у Гегеля: omnis determinatio est negation61.

Речь идет об «Экономическо-философских рукописях» 1844 г.

В связи со своими «гегелевскими штудиями» 1930-х годов Лукач в 1969 г.

предисловии к готовящемуся к выходу на венгерском языке сборнику своих работ «Мой путь к Марксу» писал: «Лифшиц и я, принадлежа к активу журнала “Лите ратурный критик”, находились в остром противоречии с официальной линией, воз главляемой Фадеевым. В этих рамках наши противоречия с идеологией сталинской эпохи все более расширялись и углублялись. Моя книга конца 1930-х годов о мо лодом Гегеле уже открыто противостояла связанной с именем Жданова теории, ко торая воспринимала этого великого диалектического философа как представителя реакционного духовного течения, враждебного Великой Французской революции.

Хотя моя книга, исходя из тогдашних условий, нигде не выступала решительно про тив господствующей теории, всем своим духом она настолько открыто противо стояла официальной точке зрения, что ее публикация могла состояться только че рез десять лет после написания книги, в 1948 г. – и то в швейцарском издательстве.

Свои исследования Гегеля я далеко идущим образом использовал для того, чтобы откорректировать некоторые важнейшие, оказавшиеся ошибочными положения “Ис тории и классового сознания”, без того, чтобы отбрасывать правильные тенденции, выраженные в этой книге неадекватным образом. Напротив, я стремился к тому, чтобы дать правильный, исторически обоснованный анализ этих явлений. Этой цели служила глава, в которой я стремился прояснить гегелевское и марксистское истол кование отчуждения. Это мое теоретическое устремление проявилось в историчес ких исследованиях, позволивших раскрыть глубокое влияние на развитие гегелевс кой диалектики как Французской революции, так и капиталистической экономики»

(Lukcs Gy. Curriculum vitae. Bp., 1982. 368-369.o.).

СТР АНИЧКА ИЗ ИНТЕЛЛЕКТУ АЛЬНОЙ ИСТОРИИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА В СОВЕТСКУЮ ЭПОХУ К публикации выступлений В.П. Невской (вступительная статья и примечания Т.А. Булыгиной) Сегодня, когда северокавказская историография стала полем сраже ния за российскую идентичность и одновременно оружием борьбы мес тных политических и экономических элит, прошлый опыт служит предо стережением и уроком для выстраивания диалога между народами, на селявшими сегодня Северный Кавказ. Вот почему материалы стенограмм обсуждения единственного пока фундаментального научного исследова ния по истории Северного Кавказа1 представляют не только особую на учную ценность для приращения знания по интеллектуальной истории ре гиона, но и для его сегодняшней социально-политической жизни.

Мы использовали два фрагмента этих стенограмм – выступления из вестного не только на Северном Кавказе, но и в стране ставропольско го ученого-историка Валентины Павловны Невской. Ее биография пол на поворотов судьбы, вольных и невольных знакомств с родной стра ной – от Волги до Ташкента, от Москвы до Кавказа. Весь этот путь усеян разнообразными житейскими обстоятельствами, включая воспитание троих детей, среди которых есть продолжательница дела матери профес сор Т.А. Невская. Однако что в ее жизни было неизменным, так это верность науке истории. Уже первая монография 34-летнего кандидата исторических наук по истории античности была переведена на иност ранные языки – столь большой интерес в научном мире вызвали идеи В.П. Невской. С середины 1950-х гг. исследовательница полностью сосре доточилась на изучении народов Северного Кавказа. Докторскую диссер тацию в 1966 г. Валентина Павловна защитила уже по истории Карачая, когда ей не было 50-и лет. По тем временам это было научным и мораль ным подвигом. Не случайно в 1993 г. В.П. Невская стала Женщиной года по версии международного биографического центра Кембриджа.

В предлагаемых фрагментах приподнимается завеса над тайной ин дивидуального творчества одного из выдающихся российских истори ков советской поры, приоткрывается дверь в ее исследовательскую ла бораторию. Так, замечания о термине «присоединение» отражают раз История народов Северного Кавказа с древнейших времен до конца XVIII в. / Под ред. Б.Б. Пиотровского. М., 1988;

История народов Северного Кавказа (ко нец XVIII в. – 1917 г.) /Под ред. А.Л. Нарочницкого.

думья ученого о том, как одно понятие в заголовке может изменить пер воначальный замысел. Находим мы и важные для любого исследовате ля северокавказского региона мысли о равновесии и диспропорциях в описании его народов. Действительно, и сегодня увлечение «русски ми» или «горскими» сюжетами обедняет картину многообразного и сложного мира Северного Кавказа.

Стенограмма в то же время раскрывает типологические черты советс кой историографии и общественной мысли, помогает нам понять, как пи сали историю Северного Кавказа советские историки. Так, ощущается гос подствовавшая тогда тенденция рассматривать этот мир как горско-русский.

Изучая эти тексты, очевидна новизна некоторых современных подходов, когда этот мир предстает в многообразии горских и степных народов, в многообразии славянских и иных (армянских, немецких, греческих) ко лонистов. Это чувствует и Валентина Павловна, когда сетует, что в тексте рукописи не нашли своего места черноморские казаки, ногайцы. Для со временных исследователей Кавказа слова В.П. Невской: «Одна глава на писана изнутри Северного Кавказа, другая написана со стороны. Этого не должно быть» могут стать эпиграфом и руководством к действию.

В условиях празднования 200-летия Отечественной войны 1812 г. осо бый интерес вызывают замечания ученого об участии народов Север ного Кавказа в этой войне, о роли российской победы для междуна родного положения Кавказа. В предстоящих конференциях на эту тему, возможно, эти вопросы найдут большее освещение.

Не менее важны и размышления известного кавказоведа о методи ке создания исторических портретов. Она призывает исследователя не затушевывать отрицательные черты своего персонажа, сколь бы зна чительной ни была его историческая фигура. Вообще для В.П. Невской характерно стремление показывать неоднозначность и противоречи вость явлений и событий. Она призывает историков более широко рас крывать их динамику.


Внимание современного историка привлекают замечания В.П. Невской об особенностях пореформенного периода в регионе. Дело в том, что со ветское краеведение грешило тем, что из богатой и своеобразной мест ной истории часто выбирало примеры для иллюстрации общенациональ ных тенденций исторического развития, игнорируя специфику региона.

В предлагаемой рукописи, видимо, сработал этот метод, и пореформен ный период был проиллюстрирован примерами крупных хозяйств, а сво еобразие многочисленных иных локальных сообществ в эпоху реформ и после реформ осталось не раскрытым. Исследовательница конкрети зирует эти упущения, тем самым как бы намечая проблемы для дальней шего изучения бытования жителей Северного Кавказа в ту эпоху.

Одновременно сквозь устные тексты В.П. Невской просвечивает эпо ха: культурные, политические, социальные контексты. Например, ее не согласие с термином «покорение» было связано и с собственной пози цией историка – не обидеть бы им горцев, и с идеологической пара дигмой эпохи, когда тезис о «дружбе народов» должен был иметь глу бокие исторические корни. Поэтому идею о покорении Кавказа воору женной силой В.П. Невская предлагает полностью убрать из книги.

Справедливо упрекая авторов главы в неполном освещении социаль ного состава рабочих региона, исследовательница прибегает к типич ному приему отечественной историографии советского периода – она ссылается на цитату В.И. Ленина. В последнем замечании 29 марта о схематизме сюжета о рабоче-крестьянском движении на Северном Кав казе раскрывается одно из существенных противоречий советской ис ториографии. Местная социальная история далеко не всегда соответство вала разработанному партийными идеологами клише. Реконструировать прошлую действительность, не похожую на советские догмы, было нельзя, а поэтому историки ограничивались общими фразами и отдель ными фрагментами истории.

Уважаемые читатели, перед вами – живой текст замечательного иссле дователя Северного Кавказа по поводу истории этого региона. Вчитай тесь в него, и пред вами раскроются новые смыслы, которые помогут понять неповторимость интеллектуальной жизни советского общества.

Стенограмма обсуждения первого варианта глав 2-го тома «Истории народов Северного Кавказа с древнейшего времени до наших дней», 28 марта 1978 года В.П. Невская.

Относительно изменения названия. Для этой главы2 это не первый ва риант. Был вариант такой: «Народы Северного Кавказа в составе Рос сии». Тогда под этим углом стали писать. Если назвать «Присоедине ние», то надо будет писать под другим углом, в соответствии с назва нием, т.е. главу надо писать заново. В этом смысле.

Можно ли говорить о присоединении? Дагестан, правильно, присое динен. А для народов Северного Кавказа – как быть? Это название тут ни с какой стороны не подходит.

Гл. 4 (прим. Т.Б.) Когда сравниваешь разные главы, то у нас получается своеобразная кар тина: в одних главах у нас получается, что Кавказ населен горцами, ши роко показаны горцы и немного сбоку русское население. Читаешь дру гие главы – в основном русское население и сбоку немножко горцы. Очень большая неравномерность в главах. Эта глава в этом плане лучше, а то – возьмите казачество – оно выпало из нее совершенно. Черноморское ка зачество в международном положении никакой роли не играло, оно со вершенно выпадает. Эта глава лучше многих, это хорошая глава.

Это очень трудный вопрос – соотношение между горцами и русскими.

В ряде глав получается, что довлеет Дагестан над другими народа ми, тут более компактно, больше населения.

И все-таки надо эту пропорцию соблюдать, но это очень непросто сде лать. В этой главе вообще Северный Кавказ показан гораздо меньше, чем Северо-Восточный Кавказ, население тоже выпало.

Наверное, ранее Кавказ тоже играл роль. Ногайцев было много, они как-то совсем выпали.

Я хочу подчеркнуть, что глава умная, глава написана хорошо, но даже в такой хорошей главе имеет место диспропорция. Это надо исправлять.

В основном эту часть надо привести в соответствие.

Отечественная война 1812 года. Указывается, что кабардинцам и чер кесам не удалось принять участие. Но ногайцы принимали участие, а это тоже не упоминается. Сама победа России в Отечественной войне 1812 года. Наверное, имела большое международное значение и на Кав казской политике отразилась. О войне говорится, а о значении победы не указано. Это имело большое международное значение в отношении с западными странами, а раз с западными странами, то и с восточны ми странами, это повлияло вообще на всю политику. Глава хорошая, богатая материалами, но это совершенно выпало.

Сюжеты, о двойственности которых говорил Валентин Константино вич, как раз хорошо показаны. И прогрессивная роль России, и коло ниальная политика, и завершается глава хорошо.

Я сказала, Дагестан главным образом довлеет. Походы 1804 года на Ку бань, на Кабарду. А Северо-Западный Кавказ, казаки совсем выпали. Уча стие донских казаков в войне 1812 года в проспекте есть, а здесь выпало.

Насчет характеристик. Портрет Ермолова дан довольно четко, мож но бы его углубить, а портрет Тицианова совсем не ясен. Неясно, ка кой он был. Вначале положительный, затем немножко отрицательный.

Конечно, надо стараться написать портрет этого человека более четко, не бояться показать то отрицательное, что имеется тоже, конечно, надо.

У меня есть еще небольшие замечания, о которых я скажу отдельно.

Насчет оформления. Одна глава дана с фонариком, другая без фонари ка. Это может быть и мелкий вопрос, но на самом деле очень трудно в главе выделить этот фонарик. Раз фонарик, то приходится какое-то зак лючение дать. Поэтому давайте договоримся сразу: или мы делаем фо нарики, или не делаем. Сейчас я читала две главы – четвертую и восьмую и они отличаются, 8-ая глава с фонариком. Давайте догово римся – будем мы это делать или нет.

Самое главное для всех глав это соотношение. Одна глава написа на изнутри Северного Кавказа, другая написана со стороны. Этого не должно быть.

Благодарю за внимание.

Архив РАН (АРАН). Ф.1841. Оп. 1. Д. 1078. Л. 19-22.

Стенограмма региональной конференции, посвященной обсуждению «Истории народов Северного Кавказа с древнейшего времени до наших дней», 29 марта 1978 года Невская В.П.

Если мы, говоря о предыдущих главах, упрекали товарищей, что там мало отражено русское население, то в отношении этой главы3 такого упрека не существует: русское население здесь показано больше всего и в основном.

Что получается? Хорошо, конечно, когда хорошо показано русское на селение, но что получается? Здесь та специфика, что такое для горцев был пореформенный период, исчезла именно потому, что в основном по казано развитие капитализма в крупных хозяйствах, в крупных эконо миях, которые там были типичны, особенно для Кубанской области.

Но ведь для горцев капитализм был не таким совершенно идентич ным, как для русского населения. Это нужно добавить в этот матери ал, так как там этого мало.

Эта глава написана с других позиций, чем те главы, которые мы об суждали раньше. Такое выражение, как «покорение Кавказа» один раз дано в кавычках, другой раз – без кавычек.

Зачем для кавказцев выпускать книгу? Написано: Кавказ покорен бла годаря вооруженной силы. Не надо давать такой формулировки. Надо снять всякое покорение. Надо давать больше динамики.

К этой главе надо отнести этот же упрек.

Глава 8 (прим. Т.Б.) Использование орудий. Об этом говорится. Но если взять 70-е гг. – это только начало. Динамику надо показать сильнее. Затем развитие по шло гораздо быстрее. Убыстрение темпов развития – это очень типич но, и это надо подчеркнуть.

В главе следующей о лошади пишется так: лошадь так нежно опи сывается, говорится, что ее купали, кормили и т.д. и т.д. В горском хо зяйстве это очень важная и почетная отрасль.

Уделяется большое внимание овцам.

Горцы конями снабжали целиком Кубанское и Терское войска. Ло шадь – два аршина два вершка – именно таких лошадей выводили. За тем переход от табунного к косячному производству. Это было для этого времени важно.

Несколько не учитывается горское хозяйство. Развитие тонкорунно го овцеводства в горах не привилось. Здесь надо учитывать климат высокогорья. Надо оговориться, что там свои карачаевские овцы. От носительно изменения состава стада – надо отметить, что стало больше гужевого скота для продажи. Надо это показать.

Небольшие замечания.

Минераловодская ветка железнодорожная – эта ветка ведет на Кис ловодские воды. Это может быть. Закавказская железная дорога очень хорошо отражена.

Ремесленное производство горцев лучше описано, чем сельское хо зяйство. Кузнечное производство испытывало конкуренцию. О промыш ленности надо было больше написать и подчеркнуть, что там особенно развита была именно добывающая промышленность. А в главе этот мо мент не отражен.

Эксплуатация недр – это типично колониальное хозяйство. Существо вали такие крупные рудники, как Карачаевский, Задонский, но об этом написано вскользь. А в экономике Северного Кавказа они играли боль шую роль. Угольные шахты (кубанский уголь) даже не упоминаются, а там ведь много горцев работало, и это изменяло социальный состав рабочих угольных шахт. О таких промышленных предприятиях тоже надо было больше сказать.

Насчет того, что остались не освобожденными горские группы до года, надо было уточнить, что это касалось Дагестана. Надо было доба вить и приходящих на сезон рабочих. О них тоже ничего не сказано, а они играли очень большую роль в экономике. Ведь существовали буквально целые базары такой рабочей силы. Там целыми неделями рабочие ждали, пока их наймут. В станицах такие базары были соответствующим образом оборудованы;


делались специальные навесы от солнца, рабочие снабжа лись кипяченой водой, чтоб не было вспышек холеры, и т.д.

В.И. Ленин подчеркивал, что сельскохозяйственные рабочие играли очень большую роль, в частности, пришлые русские рабочие. Это важно подчеркнуть.

Последний параграф – о рабоче-крестьянском движении. Он, по-мо ему, написан несколько наспех. А вообще это хороший параграф, там материал интересный дается. Но есть, к сожалению, некоторая тороп ливость. Туда можно добавить теоретический материал, нужно этот па раграф соответствующим образом обработать. Одним словом, над ним авторам еще предстоит потрудиться.

И эта глава сделана уже с «фонариками». Нужно еще добавить ма териал о кавказских народах.

У меня все. Благодарю за внимание.

АРАН. Ф.1841. Оп. 1. Д. 1079. Л. 78 – 82.

РАЗДЕЛ VI.

РЕЦЕНЗИИ А.П. Беликов К ВОПРОСУ О ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ОСОБЕННОСТЯХ ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ МАЛОЙ АЗИИ – … построй теперь что-нибудь и сам с целью доказать, что ты умеешь не только разрушать чужое, но и сам можешь придумать дельное, над чем никто, даже сам Мом, не в состоянии будет посмеяться.

Лукиан. Как следует писать историю. 33.

Историю античности серьёзно изучают не менее трёхсот лет. Разумеет ся, за такой колоссально большой промежуток времени накопилось огром ное количество исследований, многие из которых не утратили своей науч ной ценности и по сей день. Историография любой сложной проблемы гре ко-римской истории насчитывает сотни, а порой и тысячи наименований.

Количество оригинальных авторских версий причин тех или иных значи мых событий античной истории впечатляет, как и разнообразие их тракто вок, и, зачастую, явная несовместимость этих трактовок между собой.

В таких условиях очень сложно дать новую, и достаточно убедитель ную, собственную версию, или принципиально новые глобальные обобще ния, словом, всё то, что называется «научная новизна». Однако любой ан тиковед, конечно же, к этому стремится. И дело здесь вовсе не в том, что таковы формальные требования. Любой глубоко увлечённый своим делом историк хочет выразить своё собственное восприятие тех проблем, кото рые он исследует, внести в них что-то своё и что-то новое.

Разумеется, не все новации являются одинаково убедительными, дос таточно обоснованными, и выдержавшими испытание временем. Но сам процесс генерирования новых идей – безусловно, нужен и, в любом слу чае, полезен. По этой причине в академическом сообществе принято до статочно толерантно относиться даже к тем новым суждениям, которые не получили всеобщей поддержки и одобрения. Что, впрочем, не избав ляет авторов таких суждений от критики, но это вполне нормальное яв ление, особенно, если сама критика аргументирована и не переходит не которой грани, за которой начинается уже простое «критиканство».

Воспитанный человек не спешит ёрничать по поводу чужих недо статков, поскольку просто не бывает работ, начисто лишённых каких бы то ни было недостатков. По древнеегипетским представлениям душа, представ перед высшим судом, среди прочих оправданий, обязательно должна была произнести и такое – «Я не выискивал недостатков в чу жом труде». Ибо такой грех – считался одним из самых непроститель ных смертных грехов.

Но подвергнуть вполне обоснованной и аргументированной корректной критике можно практически любое научное исследование. И почти любую новую идею. В данном конкретном случае остановимся на предложенной О.Л. Габелко концепции «анатолийского этнополитического койне» (АЭК), по мнению автора, имеющему место быть в эллинистической Малой Азии.

Признаюсь, мне импонирует научный стиль уважаемого Олега Ле онидовича: осторожность и взвешенность в суждениях, основатель ность, дотошность, прочная опора на источники, обилие сносок, в том числе – на новейшую зарубежную литературу. И хотя в его доброт ной монографии присутствует досадная фактическая ошибка1, не вижу оснований по этому поводу впадать в истерику, поскольку не ошиба ется только тот, кто ничего не делает.

Проблема заключается несколько в другом. На мой взгляд, уважае мый автор следует «безопасной парадигме исследования»: присоединяться к чужому мнению, или опровергать его, подкрепляя ссылками на авто ритетных исследователей, и скромно высказывать своё «собственное», которое, на самом деле, является повторением давно известных истин.

В очень обстоятельной и добротной, повторюсь, монографии О.Л.

Габелко, как представляется, нелегко найти что-то принципиально но вое, самостоятельное, оригинальное – и при этом, безусловно, убеди тельное. Уважаемого автора при желании можно упрекнуть в несамос тоятельности суждений. Он сам признаётся, что приоритет в выдвиже нии оригинальных идей принадлежит его соавторам2. Признаёт, что из лагает чужую аргументацию, «кое в чём, дополнив её»3. Часто всего лишь осторожно констатирует, что «к этому мнению стоит прислушать См.: Габелко О.Л. История Вифинского царства. СПб., 2005. С. 407. Автор оши бочно пишет, что имеется эпиграфический документ с текстом завещания Аттала III Пер гамского. Очевидно, здесь он просто путает декрет народного собрания города Перга ма с текстом самого завещания царя. Хотя, полагаю, ему следовало бы знать это.

Там же. С. 7.

Там же. С. 146.

ся»4, более ничем не выражая своего собственного отношения к само му мнению. Всерьёз полагает, что помощь эллинистических царей по страдавшему от землетрясения Родосу объясняется преимущественно их «филэллинством», допускает при этом экономические интересы, но – начисто отрицает какие бы то ни было политические мотивы5 – что следует признать несколько поверхностным объяснением.

Зависимость от чужих суждений видна даже в построении фраз. «На мой взгляд» – пишет автор – и тут же приводит чужое мнение, добросове стно сопроводив его сноской6. Если оно принадлежит известному англий скому историку, то – тогда, причём же здесь «взгляд» автора? Очень доб ротно изложив позиции в историографии по поводу завещания Никомеда IV Филопатора7 – это вообще один из лучших разделов книги! – он даже не затрагивает такого принципиально важного вопроса, как причины са мого завещания. Вероятно, именно потому, что в историографии старают ся избегать этого сложного аспекта, и автору просто не на что было опе реться? Правда, вскользь он признаёт, что завещание Никомеда «целиком и полностью являлось одним из звеньев в экспансионистской политике Рима»8. Но при этом никаких сносок не даёт, очевидно, претендуя на ав торство такого вывода. Однако этот вывод был сформулирован задолго до О.Л. Габелко, в том числе – неким А.П. Беликовым9. Полагаю, что в этом случае сноска на него считается всё же желательной.

На основе переработанной книги и нескольких своих последующих статей, уважаемый О.Л. Габелко написал докторскую диссертацию, ус пешно защищённую в Казани в 2006 году. Понимая, что изложение чу жих мыслей, как бы добротно ни было такое изложение, не может быть содержанием докторской диссертации, автор внёс ряд важных измене ний и дополнений.

Претендуя на глобальность подхода, он озаглавил свою работу «Ана толийское этнополитическое койне и особенности эллинизма в Малой Азии (на примере Вифинского царства)»10.

Там же. С. 322, прим. 88.

Там же. С. 227-228.

См., например: Там же. С. 321-322.

Там же. С. 399-413.

Там же. С. 413.

См.: Беликов А.П. Рим и эллинизм. Проблемы политических, экономических и культурных контактов. Ставрополь, 2003. С. 129-130, 396;

Он же. Рим и эллинизм:

основные проблемы политических, экономических и культурных контактов. Дисс.

… докт. ист. наук. Ставрополь, 2003. С. 137-139.

Габелко О.Л. Анатолийское этнополитическое койне и особенности эллинизма в Малой Азии (на примере Вифинского царства). Дисс. … докт. ист. наук. Казань, 2006.

Из 574 страниц текста диссертации 346 отводится одной только Ви финии. В таком случае содержание не вполне соответствует названию, ибо все эти 346 страниц не имеют вообще никакого отношения к чисто гипотетическому «анатолийскому этнополитическому койне», порождён ному, скорее, воображением автора.

Логично начав с обзора источников (13 страниц) и историографии (37 страниц), далее автор на страницах 68-107 – на мой взгляд, совер шенно безуспешно, пытается доказать наличие АЭК. О реальном фун кционировании АЭК здесь нет вообще ни единого слова, а раздел об ахеменидском господстве в Малой Азии ничего не доказывает и не име ет совсем никакого отношении ни к эллинизму, ни к «койне». Глава VI вообще не имеет ни малейшего отношения, ни к АЭК, ни к Вифинии.

Почему-то она содержит в себе следующие параграфы. 1 – Династи ческая история Каппадокии – 30 страниц. 2 – Георгий Синкелл о дина стической истории эллинистических монархий Малой Азии – 23 стра ницы. 3 и 4 параграфы, соответственно, почему-то посвящены летос числению Понта (37 страниц) и Боспора (22 страницы). Как всё это мо жет дать целостное представление о существовании АЭК? Насколько всё это доказывает наличие самой АЭК – понять совершенно невозмож но. Как ОДНО из государств Анатолии может быть «примером» реаль ного существования АЭК в Малой Азии – столь же непонятно. Невольно возникает ощущение некоторой бессистемности изложения.

В диссертации, как это ни странно и даже парадоксально, отсутству ет формулировка её научной новизны! По крайней мере, в имеющемся у меня электронном варианте, присланном самим уважаемым автором, её нет. Что наводит на определённые размышления.

Итак, какими же новыми идеями уважаемый автор обогатил миро вую науку в своей докторской диссертации?

1. Автор полагает, что широкое распространение практики завещаний царства другим державам является «типичной чертой государственнос ти»11 в Малой Азии. Однако на исследуемые им 500 лет приходится все го три таких завещания. Все они относятся к небольшому промежутку времени, и явно связаны с воздействием внешних сил, что едва ли по зволяет говорить об их «типичности» именно для данного региона. При этом в случае с Вифинией очевидна заинтересованность (возможно, и инициатива) Рима. Как отмечает сам диссертант в своей монографии, за вещание Никомеда, «разумеется, целиком и полностью являлось одним Габелко О.Л. Анатолийское этнополитическое койнэ… С. 19.

из звеньев в экспансионистской политике Рима»12. То же самое можно сказать и относительно завещания Аттала III. Что касается Пафлагонии, то здесь столь же очевидна заинтересованность Митридата V.

Скорее, если не прибегать к поверхностным объяснениям, можно при знать, что завещания царей в пользу другой державы типичны для сла бых государств, попавших в сферу интересов более сильных. И это ни как не связано именно с регионом Анатолии, поскольку точно такие же завещания и в таких же условиях оставляли правители Киренаики, Кипра и Египта. Но это ведь не даёт оснований считать, что такого рода заве щания были «типичной чертой государственности» Египта13.

2. Автор справедливо отмечает, что некоторые государства Анатолии прекратили независимое существование значительно позже общеприня той даты окончания эллинизма. Однако это были мелкие, незначительные, и абсолютно зависимые от Рима государства. Поэтому сложно согласить ся с его предложением «поставить вопрос о возможном пересмотре и уточнении хронологических и географических границ эллинизма»14.

3. Новый термин, предложенный диссертантом – анатолийское этно политическое койне15. Термин, казалось бы, позволяет объединить для изучения несколько различных государств Анатолии. Однако, на наш взгляд, он оказался мёртворожденным.

Очевидна природно-географическая и социально-экономическая об щность этих стран. Цивилизационная – уже менее очевидна. Едва ли возможно говорить об этнической близости всех перечисленных госу дарств Малой Азии. В контексте нового термина само слово «койне»

предполагает стабильные общие интересы, добрососедство, организо ванное и организационное единство в каких-то общих рамках. Приме ров такого единства в диссертации не приводится. Сомнительна и по литическая общность малоазийских стран, поскольку некоторые из них имели между собой откровенно враждебные отношения, приводящие к длительным и кровопролитным войнам. О каком «койне» после этого вообще можно говорить?

Отдельного разговора заслуживает политика эллинистических царей по отношению друг к другу. Она даёт примеры невероятного коварства и стремления любой ценой ослабить соседа. И это было характерно не толь Габелко О.Л. История Вифинского царства… С. 413.

На это обстоятельство обратили внимание и все официальные оппоненты на защите диссертации.

Габелко О.Л. Анатолийское этнополитическое койне…С. 40.

Там же. С. 4.

ко для Малой Азии, но и вообще во взаимоотношениях эллинистических династов. Не случайно Полибий, осуждая «бесстыдство и ярость» Анти оха III и Филиппа V, пишет, что они хотели поделить между собою владе ния юного Птолемея, а его самого лишить жизни, но при этом предательс ки действовали друг против друга… (Polyb. XV. 20). Правитель Понтийс кого царства Митридат VI Евпатор прямо во время переговоров коварно убил царя Каппадокии Ариарата VII, хотя последний доводился ему пле мянником. «Он пригласил Ариарата на переговоры, но явился на них, спря тав под одеждой кинжал. По царскому обычаю Ариарат прислал к Митри дату человека, который должен был его обыскать. Когда этот человек стал особенно тщательно ощупывать у Митридата нижнюю часть живота, Мит ридат сказал, что боится, как бы обыскивающий не нашёл там кинжала совсем иного рода, чем тот, который он ищет. Так, прикрыв коварство шут кой, Митридат отозвал Ариарата в сторону от его друзей и убил на глазах и своего, и его войска». (Just. XXXVIII.1. 9-10).

Разумеется, никакого «политического койне» в раздираемой проти воречиями и враждой правителей Малой Азии не было и не могло быть.

Как не было, впрочем, и этнического – тоже.

4. Армению, наряду с другими мелкими государствами Востока, ав тор объявил «типично эллинистическим царством»16. Здесь его, преж де всего, можно упрекнуть в незнании истории появления, становле ния, развития и «отмирания» некоторых идей, что всегда интересно не только как факт чисто историографический. Идеи отражают ещё и дух своей эпохи, поэтому они подвластны не только чисто научному влия нию, но и воздействию сложившихся социально-экономических, поли тических, культурных и прочих факторов.

В этом плане весьма любопытно проследить судьбу одной идеи, и её восприятия научным сообществом и официальными структурами.

Известный советский историк древней Армении Я.А. Манандян в сво ей монографии «Тигран II и Рим в новом освещении по первоисточ никам», изданной в 1943 году, предложил считать Армению «истинным эллинистическим государством»17. Он полагал, что процесс эллиниза ции здесь достаточно глубоко охватил все слои населения, а царство было глубоко интегрировано в эллинистический мир.

Такая позиция историка объясняется несколькими причинами.

Там же. С. 574.

Манандян Я.А. Тигран II и Рим в новом освещении по первоисточникам. Ере ван, 1943. С. 64.

1. Я.А. Манандян никогда не был «националистом», но он всегда яв лялся великим патриотом своего народа, несколько склонным к пре увеличению его роли в мировой истории.

2. Тигран II (95-55 гг. до н.э.), воспользовавшись ослаблением Се левкидского царства, захватил большие территории Ближнего Востока.

В результате в его государстве оказались многие эллинизированные го рода, увеличился процент эллинского и эллиноязычного населения.

3. Аристократы, и особенно царский двор, действительно, находились под заметным влиянием культуры эллинизма. Артавазд II (55-34 гг. до н.э.) даже писал трагедии, речи и исторические сочинения на гречес ком языке (Plut. Crass. XXXIII). При его дворе давались греческие пред ставления (Plut. Ibid.). Как можно судить по тексту Плутарха, многие присутствующие понимали их без перевода.

Однако, с другой стороны, слишком много обстоятельств не позво ляют согласиться с тезисом об «эллинистической Армении».

1. Эллины, даже вместе с эллинизированным населением, составля ли всё же ничтожно малый процент населения армянского царства.

2. Коренное население страны вообще никак не было затронуто культур ным влиянием эллинизма, который для подавляющего большинства армян оставался чужим и чуждым, даже враждебным их собственной культуре.

3. Немногочисленные аристократы только чисто внешне и поверх ностно были затронуты эллинским влиянием. Оно было модным, по зволяло щегольнуть своей «образованностью», выделиться из массы «тёмных» соплеменников. И заодно, что немаловажно, угодить царю, который одно время демонстрировал подчёркнутый филэллинизм.

4. Притом же Артавазде II царский двор одновременно испытывал сильнейшее парфянское влияние, не только политическое, но и культур ное тоже. Уже в начале новой эры оно заметно потеснило эллинисти ческую культуру.

5. Современник Артавазда II, царь Парфии Ород II (58-39 гг. до н.э.) тоже был не чужд греческого языка и литературы (Plut. Ibid.). Но это ведь не даёт ни малейших оснований считать Парфию тоже «эллинис тическим» государством.

Таким образом, утверждение армянского историка не соответствует действительности. Нет достаточных оснований считать Армению хотя бы сильно эллинизированной страной, тем более, признавать её «истинным»

эллинистическим государством.

Версия Я.А. Манандяна историками была просто предана забвению, поскольку она научно не состоятельна. Официальная же наука не могла принять её по очень многим идеологическим причинам, на которых не буду останавливаться. Сама монография учёного упоминалась, в основ ном, в связи с высказанным им отрицанием наличия рабовладельчес ких отношений в древней Армении18.

Объявив Армению «типично эллинистическим царством», О.Л. Габелко не представил никакого обоснования этому более чем сомнительному те зису. Вся «научная новизна» в данном случае заключается всего лишь в замене одного слова другим: истинно – типично. Отсутствует у него и сноска на работу Я.А. Манандяна. Либо автору просто неизвестна эта монография, относящаяся, по его мнению, к не заслуживающей внима ния «замшелой» старой литературе, либо же он решил заявить свой соб ственный приоритет на столь сомнительное «научное открытие».

Представляется, что идею о древней Армении как «истинно» или «ти пично» эллинистическом государстве, не следовало бы реанимировать в современных условиях. Она ведь не стала более убедительной за те годы, которые прошли со времени издания монографии известного ар мянского учёного.

Вышеперечисленные четыре новации, представленные в работах О.Л.

Габелко, слишком уязвимы для критики, поэтому, при всём уважении к самому Олегу Леонидовичу, с ними просто невозможно согласиться.

Л.И. Сувиженко ОБРАЗЕЦ ДЛЯ ПОДРАЖАНИЯ Филологи-лингвисты в поисках интересующих их языковых явлений нередко просматривают массу литературных произведений. Извлечен ный из «текстов» языковой материал затем описывается, классифици руется, на его основе делаются определенные выводы и заключения.

На этом связь исследователей с конкретными «текстами» обычно за вершается. Подобным образом действовал и преподаватель Будапешт ского университета им. Л. Этвеша, прекрасно владеющий русским язы См., например: Жигунин В.Д. Эллинизм и общие проблемы древней истории // Античный вестник. Вып. IV- V. Омск, 1999. С. 8.

Andrej Fatyejev. Vilagostl - Krmig ( Egy magyarbart orosz huszrtiszt emlkeibl ).

Ford. Horvth Ivn, Zsatkovics Klmn ( 51 - 72 ). Budapest, 2011. Отметим, что ради полноты издания И.Хорват включил в сборник «Рассказ одного русского солдата о венгерском военном походе 1849 года», впервые появившийся в переводе К.Жат ковича в 1886 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 9 | 10 || 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.