авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГАОУ ВПО «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МПНИЛ Интеллектуальная история РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

В главах, относящихся к XI-XII вв., Джовании Виллани упоминал 50-60 фамилий грандов, которые он относил к древнейшим семьям фло рентийской знати, кратко комментируя направленность их эволюции. Из этих комментариев выясняется, что к тому времени, когда писал хро нист, большая часть этих фамилий пришла в полный упадок, выроди лась или обратилась в пополанство5. Лишь некоторые из этих домов сохранили политическое влияние до середины XIV в.: Бисдомини, часть Донати, Уберти, Саккетти – «очень древнее семейство»6, Буондельмон ти7 и Адимари – «на сегодняшний день это самый знатный род во Фло ренции, но в то время они не принадлежали к наиболее древним». От носительно фамилий Барди и Перуцци хронист испытывал еще боль шее сомнение. Таким образом, даже в перечислении самых древних родов, «старинных благородных фамилий» Флоренции есть указание на процесс ротации знатных семейств8.

Faini E. Firenze nell’etа romanica (1000-1211). L’ espansione urbana, lo sviluppo istituzionale, il rapporto con il territorio. Firenze, 2010. Р. 129.

«Баруччи, род которых уже пресекся», «Гречи, которые все перевелись», «Фильи Джованни и Фильи Гвинелли почти захирели», «Гвиди, которые славились своим могуществом, а ныне никому не известны», «Кьярмонти, весьма древний род, но в наше время захирел», «Уги – род их ныне угас», «Мильорелли впали в ничтоже ство», «Джуоки стали пополанами», «Элизеи тоже принадлежат ныне к пополанам.

–Виллани Дж. Новая хроника или история Флоренции. Перевод, статья и примеча ние М. А. Юсима. М., 1997. IV. 10-13. C. 85-87.

Саккетти – очень древний род Флоренции, владевший многими домами и двор цами в городе. С начала XIII в. очень активно участвовали в политической жизни.

Члены цеха Калимала. Занимали одно из руководящих мест в партии гвельфов. Род стал клониться к упадку после 1280 г. См.: Tarassi M. Il regime guelfo // Ghibellini, guelfi e popolo grasso: I detentori del potere politica a Firenze. Firenze, 1978. P. 118-119.

Буондельмонти - древняя фамилия флорентийских грандов, феодальный род.

Они утвердились в городе около 1135 г., будучи по характеристике Дж. Виллани «старинным и знатным родом контадо, владевшим замками» (Виллани Дж. VI. 39.

C. 106.). Уже в XII в. участвовали в консулате коммуны. Их межклановая борьба с Амидеи, по мнению Дж. Виллани, привела к расколу общества на гвельфов и ги беллинов. Их богатства базировались преимущественно на земельной собственнос ти и сделках по купле-продаже земли. Буондельмонти занимали традиционно гос подствующее положение в партии гвельфов, но не участвовали в приоратах – сви детельство того, что не были вписаны в цехи. См.: M. Tarassi. Op. cit. P. 110.

Этот тезис подтверждают современные исследования. В частности, делается ак цент на том, что в XIII в. происходил процесс смены фамилий знати. На политичес Хронист Рикордано Малиспини приводил примерно те же фамилии в качестве представителей «древней знати»9, к которым он относил себя и свой род, подчеркивая признаки благородства и величия: «Ламберти – древнейшие благородные люди, по великой знатности и древности рода их хоронили верхом на конях из металла, поскольку они были очень знатными по крови»;

то же самое было сказано о Солданьери – «их также хоронили верхом, чего они добились своим величем и силой»10.

В отличие от Джованни Виллани Малиспини в больщей степени акцен тировал внимание на таком атрибуте фамилий знати, как владение баш нями внутри городских стен: «Указанные башни почти все или боль шая их часть принадлежали нобилям Флоренции: … дом нобилей Уберти имел много башен, ими владели Орманни…, …имели башни Малис пини, Инфангати, Тебальдуччи…», далее речь шла о местонахождении башен вблизи определенных церквей. «Все означенные башни имели вы соту в 120 локтей… и много башен именовались «башнями соседств», ибо из-за гражданских войн их строили поблизости друг от друга»11.

Он также отмечал процессы вырождения: «Фильи Петри являлись бога тейшим родом древних купцов, как и Делла Пера, каковые были старин ным благородным родом,.. а сегодня они в упадке»;

«Дель Азино и Бель кулаччи, которые сегодня угасли»12. Рикордано Малиспини свидетельство вал и о новых фамилиях, входящих в круг знати: «Теперь необходимо, чтобы я, Рикордано, упомянул о тех фамилиях, которые в мое время начали ста новиться грандами… Начнем с сестьеры Ольтрарно, потому что в раннее время там обитали люди дурных условий и низкого происхождения, но в мое время стали туда приходить могущественные семейства: Моцци, Бар кую арену выдвигались новые фамилии: Спини, Моцци, Барди, Фрескобальди, Чер ки, которые уже через 15-20 лет уверенно числились среди магнатских домов. См.:

Ottokar N. Il Comune di Firenze. P. 38;

Tarassi M. Il regime guelfo. P. 144.

Malispini R., Malispini G. Storia fiorentina. Milano, 1880. Cap. C-CII. P. 99-104.

Cравн.: Виллани Дж. Новая хроника. V. 39. C. 130-131.

Malispini R., Malispini G. Storia fiorentina. CIII. Р. 102-103. Примерно те же фамилии перечислял и Дж. Виллани: Виллани Дж. новая хроника. IV. 10-13. C. 85 87. Он писал, что Ламберти были «знатным и влиятельным семейством, происхо дившим из Германии, в XIII в. – гибеллинами». – Виллани Дж. Новая хроника. IV.

12. C. 86;

О Солданьери Виллани замечал, что этим грандам принадлежало мощное укрепление в городе – Тараканья башня – Там же. IV. 12. C. 86;

VI. 33. C. 153.

Malispini R., Malispini G. Storia fiorentina. CXXXVII. P. 132-133.

Ibid. CIII. Р. 101-102. В отличие от Джованни Виллани Р. Малиспини не делил четко знатные фамилии по сестьерам и приходам. Ср. Виллани Дж. Новая хроника.

IV. 10-13. C. 85-87.

ди, Якопи, называемые Росси, Фрескобальди, которые все пришли недав но и были купцами незнатного происхождения. Затем пришли Торнаквин чи и Кавальканти низкого происхождения, бывшие купцами, как и Черки, но быстро начали они с недавнего времени возвышаться»13.

На смену переживающим упадок семейным кланам приходили но вые фамилии знати, о которых Джованни Виллани упоминал только при менительно к событиям, относящимся к середине XIII в., в связи с раз делением городского общества на гвельфов и гибеллинов, отмечая, что Росси, Барди, Моцци, Кавальканти, Черки – «не столь уж древние роды»14. После 1260 г. историк добавил к вышеперечисленным лишь несколько фамилий грандов-гвельфов: Альтовити, Бальдовинетти, Бор дони, Гиберти и некоторые другие. Данные Виллани и Малиспини сви детельствовали о социальной динамике внутри сословия флорентийс ких грандов в XI-XIV вв.: старые фамилии приходили в упадок и вы рождались, новые поколения знати, «ранее малозначительные выходцы из купечества», возвышались и утверждались15.

Malispini R., Malispini G. Storia fiorentina. CIV. P. 105.

Виллани Дж. Новая хроника. V. 39. C 130-131. К ним хронист также относил Росси – «род не столь уж древний, но начинавший входить в силу, Фрескобальди – «в ту пору малозначительные», Барди и Моцци, Кавальканти – «недавние выход цы из купечества», Черки, «начавшие возвышаться, несмотря на свое купеческое происхождение». Иатльянский историк Серджо Раведжи высоко оценивает степень достоверности данных Джованни Виллани относительно тех фамилий знати, кото рые перечислял хронист. Согласно немногим документальным источникам, сохра нившимся от XIII в., содержащим перечни фамилий участвующих в советах и спис ки изгнанников, подтверждается ведущая роль нобильских родов в политике горо да на Арно – Raveggi S. Op. cit. P. 29-30. Эти данные Джованни Виллани цитировал, ссылаясь на автора, флорентийский юрист и политик Лапо да Кастильонкьо – Epistola composta per lo Nobile Uomo e Dottore Eccelentissimo messer Lapo da Castiglionchio cittadino fiorentino a messer Bernardo suo figlio canonico della Chiesa Cattedrale di Firenze. Bologna, 1753. P. 85. Этот автор повествовал о вражде и бит вах в стенах города гвельфских и гибеллинских родов – Ibid. P. 100-101.

Это утверждение подтверждается современными историческими исследовани ями. Многие примеры социальной динамики относятся к периоду середины-вто рой половины XIII в. Например, в число знатных семейств начинают входить но вые люди – Моцци и Спини, представители «новой плутократии». О Моцци Вил лани писал также, как и о Барди в ряду знатных семейств: «малозначительные гвель фы» (Виллани Дж. VI. 79. C. 186;

VIII. 1. C. 224). О Спини Виллани упоминает только в связи с событиями 1360 г. (Виллани. Дж. Новая хроника. VI. 79.). Масси мо Тарасси считал, что это фамилии пополанского происхождения, которые уже к середине XIII в. владели палаццо и башнями в городе, приобрели рыцарское дос тоинство и доступ к высшим магистратурам, занимали выское положение в партии Примерно через 100 лет после этих хронистов к проблемам генези са флорентийской знати обратился историк Джованни Кавальканти, пол ностью убежденный в том, что является представителем древнего и знат нейшего рода. Джованни Кавальканти пришел бы в крайнее негодова ние по поводу утверждений, что его знатные кавалеры-предки были «вы ходцами из купечества». Историк XV в. был знаком с городскими хро никами XIV в.: он не только пользовался текстом Джованни Виллани, но неоднократно вступал с ним в открытую полемику16. В частности, в «Новом труде», написанном после «Флорентийских историй»17, он кри тиковал Виллани за то, что тот неправильно понял и истолковал «Кати линарий»18 Саллюстия, утверждая, что Катилина для обмана преследу ющих его римлян выступил из города Фьезоле, приказав подковать ло шадей задом наперед, «чтобы казалось, будто войско входило в город, а не удалялось»19. Кавальканти высказывал отсутствие пиетета к пер вому городскому хронисту, ставшему архетипом историка: «Джован ни Виллани читал [Саллюстия], не столько понимая, сколько желая вос пламенить души читателей своим трудом, сделать его более чудесным… гвельфов, а в официальных документах к их именам прибавляли титул «Dominus».

К 1250 г. они создали крупнейшую банковскую компанию, имевшую филиалы в Апулии, Англии и при папском дворе, а также финансировали гвельфскую партию.

К новым людям в XIII в. относились и Барди, которые также входили в цех Кали мала и конкурировали с Моцци-Спини, создав свою компанию еще в последние де сятилетия XII в., и вскоре были уже очень влиятельны в городе и партии гвель фов. Эти фамилии пользовались покровительством со стороны могущественных внешних сил. Барди, Спини и Моцци в 1293 г. попали в проскрипционные списки как магнаты. См.: Tarassi М. Il regime guelfo. P. 102-108. Д. Медичи писала о том, что в 80-90 гг. XIII в. первостепенную роль начинают играть фамилии банкиров Барди, Пульчи, Спини, которые уже считались магнатскими родами, во всем рав ными «по статусу, образу жизни, менталитету и мнению в народной молве» старым могущественным магнатам. В то же самое время нобильские дома, не сумевшие че рез посредство участия в старших цеховых корпорациях адаптироваться в комму нальной среде (Форабоски, Сици), испытывали полный упадок. - Medici D. I primi dieci anni del priorato // Ghibellini, guelfi e popolo grasso: i detentori del potere politica a Firenze. Firenze, 1978. P. 225. В последние годы XIII в. начинают возвышаться фамилии пополанов-банкиров, которых в следующем столетии часто считали знат ными: Альтовити, Джиролами, Аччайуоли, Альбицци, Каниджани, Строцци –Parenti P. Dagli Ordinamenti di Giustizia alle lotte tra Bianchi e Neri // Ghibellini, guelfi e popolo grasso: I detentori del potere politica a Firenze. Firenze, 1978. P. 285, 295.

Cavalcanti G. Istorie fiorentine / A cura di F. Polidori. Firenze, 1838. I. Р. 6.

Автор не датировал своих записей.

Имеется в виду сочинение Саллюстия (86-35 до н. э.) «Заговор Катилины».

См.: Виллани Дж. Новая хроника. I. 32. C. 26-27.

Знаменитый Саллюстий написал истину, но Джованни Виллани не по нял его, и… оставил свидетельство о событии недостоверном, когда на писал, что Катилина подковал лошадей задом наперед… Ибо невозмож но произвести опытным путем вещь, подобную этой»20.

В отличие от Джованни Виллани представитель рода Кавальканти пы тался произвольно соотнести приход новых генераций нобилей с глобаль ными историческими событиями Это позволило ему прийти к выводу, что флорентийская знать образовалась путем синтеза римских и герман ских родов21. Нет оснований полагать, что в данном случае Джованни Кавальканти использовал хронику Джованни Виллани в качестве источ ника, поскольку многие данные не совпадают. В частности, фамилии, ко торые историк XV в. относил к римскому корню, по мнению Джованни Виллани, произошли от лангобардов22. Смена фамилий знати, по данным Кавальканти, впервые случилась в связи с приходом в Италию остготс кого вождя Теодориха: «Тогда многие достойнейшие люди из римских фамилий из отвращения к варварам уехали из Флоренции, куда некото рые вернулись только после побед византийского полководца Велизария (отсюда и пошло прозвище клана Торнаквинчи – «возвращенцы»23)». Ка вальканти подчеркивал пассивность и вялость римских родов по срав Сavalcanti G. Nuova opera. Ed. A. Monti. Paris, 1989.

К древнейшим римским фамилиям, которые вели свое происхождение от вете ранов Суллы, Кавальканти относил Монте Карелли, Да Чертальдо, Бруссколи, Санта Фьоре, Уберти, Гаи или Галигаи, Кастеллани, Торнаквинчи.: Cavalcanti G. Trattato politico morale. P. 102-103.

Фамилии фьезоланской знати: Мангоне, Монтекарелли, Капрайя, Да Чертальдо, Санта Фьоре, которые Джованни Кавальканти считал потомками ветеранов Суллы, Джо ванни Виллани называл «потомками лангобардов». Из всех, относимых Кавальканти к римскому истоку фамилий, Виллани только одну считал имеющей отношение к древ ним римлянам – род Уберти: Виллани Дж. Новая хроника. II. 21. C. 68;

I. 41. C. 33.

Сведения Джованни Кавальканти о Торнаквинчи не подтверждаются другими хронистами. Виллани упоминал о них, как о гвельфской фамилии в записи, относя щейся только к XIII в.: Виллани Дж. Новая хроника. V. 39. C. 131. В хронике Ма лиспини содержится упоминание: «… люди из этой фамилии в мое время стали счи таться грандами…», а также: «Торнаквинчи и Кавальканти, люди низкого проис хождения, бывшие купцами» (Malispini R., Malispini G. Storia fiorentina. CIV. P. 105.) По мнению исследователя Массимо Тарасси феодальное происхождение этого рода неясно. Но уже в XII в. они считались знатными и входили в состав правящей оли гархии – консульско-нобильской знати. В первой половине XIII в. их могущество и влияние усилились. Торнаквинчи занимали очень видное положение в руководстве гвельфской партии. Они были традиционно связаны с цехом судей и нотариусов.

См. Tarassi М. Op. cit. P. 111. В 1393 г. Симоне Торнаквинчи подал в Синьорию петицию о переходе своей ветви фамилии в пополанство и принял имя Торнабуони.

нению с новой энергичной готской знатью24. Следующее поколение но билей пришло в Италию в VIII в. вместе с Карлом Мартеллом, среди них, якобы, и Кавальканти25. Джованни Виллани впервые называл фами лию Кавальканти только в связи с событиями XIII в. Четвертая группа нобилей обозначалась Кавальканти как «позже пришедшие во Флорен цию и стекающиеся из разных мест», к ним-то он и относил большин ство наиболее влиятельных и известных в XIV-XV вв. фамилий: Буон дельмонти, Виздомини, Барончелли, Каппони из Лукки, Альбицци из Арец цо, Барди из Анконы, Джанфильяцци, Фрескобальди. Помимо явного стремления наложить процесс генезиса флорентийской знати на искус ственную историческую канву, этот дискурс Кавальканти, по всей веро ятности, не лишен тенденциозности и проявления личных амбиций пред ставителя в прошлом очень значимого и влиятельного, но теперь прихо дящего в упадок рода. Джованни Кавальканти был беден, имел серьез ные задолженности по коммунальным налогам и не смог занять достой ного места в рядах властной элиты. В своем трактате он явно стремился компенсировать свою несостоятельность, доказывая, что род Кавалькан ти имеет более древние истоки, нежели фамилии, которые смогли сохра нить лидирующее положение в городском социуме26.

Флорентийцы, которые писали домашние хроники, редко проявляли специальный интерес к вопросам о происхождении знатных родов. Тем не менее, этот сюжет был затронут Бонаккорсо Питти, который также был не лишен претензий на знатность происхождения. В отборе знат ных фамилий этот купец и дипломат руководствовался собственными Cavalcanti G. Il Trattatto politico-morale. P. 4-5.

К ним Кавальканти относил Пагани, Убальдини, Скварчалупи, Каттани и дру гие фамилии, которые «остались у нас после изгнания готов, породнившись с на шей древней знатью, но долго сохраняя варварские обычаи». – Cavalcanti G. Il Trattatto politico-morale. P. 104-108. Кавальканти – представители древней гвельф ской знати, которые уже в XII в. давали Флоренции консулов, возвысились во вто рой половине XIII в., входя в узкий круг правящей элиты, являлись членами цеха Калимала к середине XIII в., владели лавками, боттегами, домами в городе, занима лись торговлей, извлекали прибыли из арендных отношений и очень пострадали от гибеллинских конфискаций после 1260 г.. После 1282 г., они, хотя и не участвовали в приорате, но сохраняли политическое влияние. В гвельфский период принимали очень активное участие в политической жизни, сохраняя влияние и в конце XIII в.

См.: Tarassi M. Op. cit. P. 112-113.

Cavalcanti G. Il Trattatto politico-morale. P. 104-108. Джованни Виллани фами лию Кавальканти упоминал только в главах, относящихся к XIII в.: Виллани Дж Новая хроника. V. 39. C. 130-131;

VI. 33. C. 152-154.

критериями. Древние поколения знати его не интересовали или были ему неизвестны. В краткой записи он отнес к истинно знатным родам отно сительно новые поколения нобилей, статус знатности которых опреде лился не позже XIII в. Этого активного функционера, озабоченного по литической карьерой и стремящегося любой ценой к социальному воз вышению, привлекали главным образом фамилии влиятельных и авто ритетных граждан, продолжающих играть важную политическую роль в первой трети XV в., которые он в первую очередь и отнес к знатным домам, присовокупив к ним лишь некоторые роды, оставившие глубо кий и яркий след в истории Флоренции – в частности, Донати27.

Через 100 лет после Кавальканти, во второй половине XVI в. был опубликован трактат флорентийского эрудита Винченцо Боргини, в ко тором он также относил фамилии первых поколений знати к самым древним поселенцам города и контадо28. Рассуждая о фамилиях знати, Боргини опирался в большей степени на флорентийские источники: по мимо уже упомянутой хроники Джованни Виллани и произведений Дан те Алигьери, которых он почитал, как величайшие авторитеты, он ссы лался на древнюю хронику Рикордано Малиспини и книгу Prioristа, сетуя на скудость данных: «Нет сведений, которые говорили бы ясно…кто обитал около 1000 или 1100 года», «невозможно догадаться, кто в ка ком статусе находился…», и несколько ниже: «…у нас найдется столь мало упоминаний о древних фамилиях, и даже о самых лучших из них…, как если бы древние писатели стремились погасить всякий луч, который мог бы нам осветить происходящие у нас события»29. Как и Джованни Виллани, Боргини отмечал смену поколений знати в XIII в.:

«Пополанские фамилии Барди, Кавальканти, Торнаквинчи, Пацци, Джан фильяцци, Фрескобальди, Герардини, Брунеллески и многие другие, рав ные им, а также еще более низкие – Черки и Моцци – не только сдела лись грандами, но стали ведущими главами у грандов»30. Он указывал невозможность точного определения статуса к концу XIII в. у большин Питти Б. Хроника. Пер. с ит. З. В. Гуковской. Комм. И статья М. А. Гуковс кого. Л., 1972. С. 139. К родам древней знати он относил Росси, Барди, Форабоски, Герардини, Пульчи, Дельи Альи, Буондельмонти, Торнаквинчи, Кавальканти, Ка виччули, Донати.

«Гранды были во Флоренции первыми гражданами и, как патриции в Риме, держали в руках правление и почести…» - Borghini. Storia della nobilta fiorentina. V.

P. 69-70.

Borghini V. Storia della nobiltа fiorentina. Р. 73-75, 77-78.

Ibid. Р. 75-76.

ства родов, считающихся знатными в XV-XVI вв.: Черретани, Альтови ти, Каниджани, Аччайуоли, Альбицци, Магалотти, Минербетти, Перуц ци, Содерини, Строцци, Питти, Корбинелли, Мариньолли, Каппони, Баль довинетти, Ридольфи, Альберти, Медичи, Сальвиати, Карнесекки, Гвич чардини, Ручеллаи и многих других. Более того, Винченцо Боргини под черкивал, ссылаясь на Рикордано Малиспини, которого он считал наи более ранним автором, что в 1260 г., когда были изгнаны гвельфы, мно гие из этих домов обозначались пополанскими, хотя достигли высоко го положения еще до создания Приората в 1282 г., составляя, таким образом, по мнению Боргини, «пополанскую знать» (nobiltа popolare), к которой лучше применять термин не «гранды», a «нобили» (nobili), ме нее нагруженный смыслом, подразумевающим социальное разделение и противостояние, более общий и обтекаемый31. Реестры Малиспини этот исследовтель XVI в. подкреплял доводами Данте, который указывал, что в его время Адимари только начинали свое возвышение, «придя из мел ких людей… а Донати пренебрегали родством с ними»32. Замечая, снова со ссылкой на авторитет Данте33, что определение cittadinanza (граждан ство) являлось общим для всех, Боргини еще раз подтверждал собствен ный вывод: состояние знатности во Флоренции определялось не столько происхождением, сколько доступом к общественному управлению и по литическим влиянием в коммуне: «Можно сказать, что знатность есть ве личие рода, но самым лучшим способом она выражается в обществен ном управлении, достигается долгое время с помощью способностей и авторитета…Ибо природа правления такова, что оно постепенно создает знать»34. По его мнению именно так добились знатности фамилии Фрес кобальди, Барди, Буондельмонти. Пытаясь составить генеалогии некото рых фамилий, например, Валори, Винченцо Боргини столкнулся с боль шими трудностями при определении родового имени и идентификации рода по его гербу по причине отсутствия соответствующих источников и ненадежности опоры на традиционное мнение35.

Ibid. P. 85.

Данте Алигьери. Божественная Комедия. Рай. XVI., 115-119: «Нахальный род, который свирепеет/ Вслед беглецу, а чуть ему поднесть / Кулак или кошель, - яг ненком блеет/ Уже тогда все выше начал лезть;

/ И огорчался Убертин Донато, / Что с ними вздумал породниться тесть».

Там же, 49: «И кровь, чей цвет от примеси Феггине, / И Кампи, и Чертальдо помутнел,/ Была чиста в любом простолюдине».

Borghini V. Storia. Р. 87.

Borghini V. Storia. Р. 103-111.

Рефлексии разных авторов, большую часть которых составляли хро нисты, свидетельствуют, что флорентийская знать не представляла уз кого замкнутого сословия, но включала довольно широкий круг фа милий, подверженный социальной динамике, а также влиянию эконо мических процессов и политических перемен.

М.И. Козлова АМЕРИКАНСКИЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ О СООТВЕТСТВИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ И ПРАКТИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ М.М. ЩЕРБАТОВА Несмотря на обилие исследований, личность одного из представителей российской интеллектуальной элиты XVIII в. историописателя и публици ста кн. Михаила Михайловича Щербатова (1733–1790 гг.), продолжает ос таваться не до конца изученной и потому таит в себе еще много загадоч ного и противоречивого. Многие ученые остаются в плену стереотипов, создавая лишь выборочные имиджи, не позволяющие составить целост ное представление об этой неординарной исторической фигуре.

Будучи гораздо образованнее большинства представителей современ ного ему дворянства, Щербатов чутко уловил несовпадения между су щим и должным века «просвещенного абсолютизма», поэтому он ока зался инороден современной ему эпохе. Искаженное мнение о Щерба тове начало складываться еще в XVIII в. под влиянием людей неспо собных, а может осознанно не желавших оценить действительные зас луги этого незаурядного российского мыслителя. Продолжающееся по сей день неоднозначное восприятие Щербатова советскими и современ ными российскими исследователями1 в той или иной мере объясняется состоянием источниковой базы: пока не удалось собрать и обработать все материалы, раскрывающие его интеллектуальную биографию, мы до сих пор не имеем полных сведений о его жизни, рукописное насле дие и материалы разбросаны по различным архивам, публикация боль шинства его произведений началась только с конца XIX в.

См. например: Индова Е.И. Инструкция князя М.М. Щербатова приказчикам его ярославских вотчин (1758 г. с добавлением к ней по 1762 г.)/ Материалы по ис тории сельского хозяйства и крестьянства СССР. М., 1965. Сб. VI. С. 432-434;

Бе лявский М.Т. Крестьянский вопрос в России накануне восстания Е.И. Пугачева.

М., 1965;

Федосов И.А. Из истории русской общественной мысли XVIII столетия:

М.М. Щербатов. М., 1967;

Калинина С.Г. Государственная деятельность М.М. Щер батова: идеи и практика. 1767 – 1790 гг.: дисс... к.и.н. М., 2004.

Так, в отечественной историографии сложилось представление о Щер батове как о крайнем идеологе реакционного дворянства, защитнике кре постничества и старого уклада2. Например, известный российский пуб лицист и общественный деятель, профессор политической экономии в Петровской земледельческой академии, М.П. Щепкин считал, что «при виде такой неравномерности распределения поземельных владений, па рализовавшей земледельческую производительность, кн. Щербатов… особым образом склоняется в пользу доброго старого времени»3. По по нятным причинам зарубежные исследователи оказались более свободны ми от стереотипов, порожденных российской исторической наукой.

В этом смысле статья специалиста по новой и новейшей истории Ев ропы и России, профессора Байлорского университет (штат Техас, США) Уоллеса Дэниэла4 «Конфликт между экономическими взглядами и экономической реальностью: казус М.М. Щербатова» во многом яв ляется новаторской. Эта работа была опубликована в 1989 г., в январс ком номере «The Slavonic and East European Review», авторитетного бри танского журнала, существующего с 1922 г. и публикующего труды по славянской и восточноевропейской проблематике. Статья У. Дэниэла, к которой редко обращались отечественные исследователи (единственная обнаруженная нами ссылка в диссертации С.Г. Калининой содержит не точное библиографическое описание5), показывает разностороннюю лич ность Щербатова, в ином, непривычном ракурсе, отличном от того, как это было принято в отечественной исторической литературе.

Известно, что аграрные отношения в России имели свои специфич ные черты. Во второй половине XVIII в. екатерининское правительство пыталось пересмотреть основные экономические принципы, т. к. имев шее большой потенциал российское сельское хозяйство пребывало в плачевном состоянии. Назначенный в 1767 г. в подкомиссию «по сред нему роду людей» Уложенной Комиссии Щербатов принял активное уча стие в разработке путей улучшения существующего экономического порядка. У. Дэниэл, используя опубликованные и в основном неопуб ликованные источники, стремится соотнести экономические идеи Щер Приказчикова Е.В. Крайний крепостник М.М. Щербатов/ История русской эко номической мысли. Т. 1. Ч. 1. М., 1955. С. 465-480.

Щепкин М. Экономические понятия в России в конце XVIII в. // Московские ведомости. 1859. № 142. С. 1064.

Подробнее об У. Дэниэле см.: Wallace L. Daniel Jr. // http://www.baylor.edu/history/ index.php?id= Калинина С.Г. Указ. соч. С. 356.

батова с конкретными действиями и методами руководства собствен ным ярославским поместьем6.

Расположенная в верхнем течении Волги Ярославская губерния ве ками играла важную роль в экономике Российской империи. Находясь на пересечении Волги и сухопутных торговых путей, Ярославль тради ционно служил связующим звеном между Москвой и северными пор тами. Начало строительства Санкт-Петербурга и перенесение туда сре доточия российской торговли, в значительной степени стимулировало дальнейшее торговое и промышленное развитие Ярославля и близле жащих поволжских городов. В XVIII в. Ярославль существенно вы рос и стал ведущим центром производства парусины. Однако процве тание губернии тормозилось слабым участием деревни в развитии эко номики. Земля, преимущественно песчаная с гранитной галькой была неоднородна. Неплодородные земли около Ростова, Рыбинска и Рома нова, расположенные вдоль рек, часто затоплялись во время полово дья, поэтому почва здесь была глинистой и жесткой. В других местах губернии земля была средней продуктивности, на ней выращивали раз личные культуры: в Угличе и Рыбинске – рожь и овес, под Ярослав лем и Ростовом – рожь, яровую пшеницу, ячмень и лен. Несмотря на то, что губерния не изобиловала плодородными землями, здесь прожи вала значительная часть дворянства и крепостных России7.

Традиционно, дворянин, живший не в своем поместье, назначал уп равляющего этой собственностью. Из Москвы, Санкт-Петербурга или другого места, где проживал дворянин, он посылал инструкции (нака зы) для управляющего. Начиная с 1750-х гг., отношение дворянства к своим имениям существенно изменилось. Рост цен на зерно и волок но, протекционистская деятельность правительства по отношению к эк спорту сельскохозяйственной и ремесленной продукции, отмена меж дународных тарифов в торговле, улучшение условий транспортировки, активизация предпринимательской деятельности крестьян, а также указ 18 февраля 1762 г. «о вольности дворянской», снимавший с дворян ства обязательную службу и тем самым поощрявший их возвращение в свои имения, были главными стимулами, побуждавшими дворянство проявлять интерес к хозяйственной деятельности.

По словам Дэниэла, для Щербатова главные принципы национальной экономики были неизбежно связаны с созданием разумной, точной и Daniel W. Conflict between economic vision and economic reality: the case of M.M. Shcherbatov // The Slavonic and East European Review. 1989. Vol. 67. № 1. P. 42.

Подробнее см.: Daniel W. Op. cit. P. 51 (с отсылками к литературе).

упорядоченной законодательной системы: четкие линии должны разгра ничивать экономические функции каждой социальной группы. Так как земледелие в российском государстве является основой экономики, то дворянство – сословие, наделенное особыми духовными и моральны ми качествами, приученное думать в первую очередь о службе отече ству, – обязано всемерно поддерживать сельскохозяйственное произ водство и заботиться об улучшении состояния российской деревни. Че ловек, считающий своих крепостных рабами, не может, по мнению Щер батова, считаться хорошим помещиком. Дворянин должен был обходить ся с крепостными не как с предметами, используемыми только для лич ной корысти, а гуманно, стараясь не причинять им излишних страда ний, т.е. как отец относится к своим детям. Угроза стихийных бедствий и неурожая требует от дворянина постоянного прилежания, прежде всего в деле сохранения общественного порядка. Надлежащей формой орга низации крестьянского труда, основой экономических отношений кре постного и помещика Щербатов считал барщину. Каждый из этих прин ципов он обосновывал и твердо защищал в своих трактатах8.

Но, как отмечает Дэниэл, взгляды Щербатова парадоксальным обра зом вступили в конфликт конкретной действительностью, а собственные практические интересы стали все менее и менее соответствовать его тео ретическим представлениям. Самая важная задача по увеличению уро жая главных зерновых культур из-за географического местоположения, короткого вегетационного периода и неплодородной почвы превратилась в постоянную борьбу за выживание. Низкая урожайность препятствова ла нововведениям: у Щербатова не было излишков, на которые он мог положиться в случае, если бы смелый эксперимент с посевом или с удоб рениями провалился, поэтому он располагал очень ограниченными воз можности для внесения существенных изменений в земледельческую практику. В своих трактатах ярославский помещик выказывал надежду построить унифицированный, упорядоченный, аграрный экономический строй в России, однако, по выражению У. Дэниэла, «в микрокосме сво их имений»9 (“in the microcosmic world of his estates”) Щербатов не по строил и, вероятно, не смог бы построить такую структуру. Ему пришлось бы гарантировать надежное пропитание для своих крепостных и иметь растущий доход для себя самого. Чтобы реализовывать эту программу, он вынужден был отказаться от барщины в пользу оброка, при этом Щер Подробнее см.: Daniel W. Op. cit. P. 47-48.

Daniel W. Op. cit. P. 65.

батову пришлось распространить свою хозяйственную деятельность да леко за пределы обычной торговли продуктами земледелия. Расширение Щербатовым экономической базы его имения предполагало не только сбор оброка, но и постепенный отказ от земледелия в пользу развития ману фактурного производства. Как верно замечает У. Дэниэл, в период меж ду 1725 и 1760 гг. российские текстильные фабрики постепенно переби рались из Москвы в другие места. Правительство стимулировало это дви жение;

фабриканты искали новые источники воды, доступ к сырью и к ресурсам. В конце 1750-х гг. строительство нескольких крупных льно ткацких мануфактур в Ярославско-Костромском регионе предоставило Щербатову существенные возможности для расширения производства льняного полотна в своем ярославском имении.

По словам У. Дэниэла, декларируемая Щербатовым враждебность по отношению к купечеству значительно разнилась с его практической де ятельностью. Анализируя полемику Щербатова в Уложенной Комиссии, историки трактовали его как противника купечества и страстного по борника исключительных экономических привилегий для дворянства.

Однако, в реалиях провинциальной экономики, отношения между дво рянством и купцами оказываются более сложными, не позволяющими толковать их с позиций простого классового конфликта. Расширяя эконо мический потенциал своих имений, Щербатов, судя по всему, полностью полагался на определенных купцов Костромы и Ярославля (И.Д. Затрапез нов, А.С. Ашастин)10. Экономическое развитие диктовалось условиями рынка, но не менее важными были и личные отношения, которые выходи ли за социальные рамки, установленные законами11.

В своей практической деятельности Щербатов может служить отлич ным примером дворянина, который развил различные формы труда своих крепостных. Поскольку вотчина служила основным источником его до ходов, он постоянно направлял усилия на изыскание всех возможных ресурсов. Хотя в работах Щербатова все время подчеркивается необ ходимость следования дворянской традиции морального лидерства, на практике в управлении имениями, где отсутствовали проницательность, Подробнее о предпринимательской деятельности в XVIII в. см.: Голицын Ю.

“Благородные” бизнесмены // Русский предприниматель. 2002. № 7 / http:// www.ruspred.ru/arh/05/41.php;

Старцев А.В. Торгово-промышленное законодатель ство и социально-правовой статус предпринимателей в России в XVIII - начале XX в./ Предприниматели и предпринимательство в Сибири (XVIII- начало XX вв.). Бар наул, 1995. С. 3-21.

Подробнее см.: Daniel W. Op. cit. P. 65.

учет и дисциплина он, представив управляющим самый минимум сво боды, сам вынужден был жестко контролировать каждое их действие.

В имениях Щербатова хозяйственная деятельность была связана с ре альными социально-экономическими условиями, которые включали в себя его собственную потребность в деньгах, страх дефицита, потреб ность в гарантии безопасности и твердую уверенность в эффективнос ти патерналистских методов управления. Это были взаимообусловлен ные составляющие его сеньориальной экономики. Все они лежали в ос нове принятия его решений, влияли на его экономическую политику, и на всю работу в его имениях12.

Антиномия идей Щербатова и его практической деятельности способна проиллюстрировать еще более острое противостояние екатерининской эпохи – экономических инноваций с традиционным для России патри архальным хозяйственным укладом. В течение всего правления Екатерины II конфликт между земледелием и торговлей был частью ин тенсивного поиска того типа экономического порядка, который лучше всего подойдет для России. Щербатов стал выразителем этого конф ликта. Пытаясь повысить экономическую производительность в своем имении, Щербатов сам содействовал изменениям, которым он же и про тивостоял. Его поиски дополнительной стабильности способствовали неустойчивости. Назвать его просто «консерватор» или «реакционер»

– значит полностью упустить главную дилемму его бытия13.

Таким образом, исследование У. Дэниэла позволяет по-новому взглянуть и оценить как экономические идеи Щербатова, так и его прак тическую хозяйственную деятельность.

М.Е. Колесникова, А.Н. Гонашвили СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ИСТОРИОПИСАТЕЛИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX ВВ.: РЕКОНСТРУКЦИЯ КОЛЛЕКТИВНОЙ БИОГРАФИИ Во второй половине XIX – начале XX вв. продолжалось развитие на учных и культурных традиций в области провинциальной историогра фии. Шло обновление местной тематики, пополнялась источниковая база исторических исследований, создавались труды по истории отдельных губерний и областей Российской империи. Авторами их были не толь Подробнее см.: Daniel W. Op. cit. P. 64.

Подробнее см.: Daniel W. Op. cit. P. 66.

ко историки-профессионалы, но и историки-любители, большинство их – выходцы из среды образованного чиновничества и учительства, от части из среды духовенства. Как отмечает В.А. Бердинских, в это вре мя был сформирован тип личности провинциального историка-краеве да, что стало существенным вкладом в развитие науки и культуры стра ны. Рассмотренный им на примере вятской историографии данный тип историка-любителя позволил установить общие закономерности, по ко торым шло развитие исследовательских и краеведческих традиций на местах, и определить одно из перспективных направлений современных исторических исследований – изучение богатого исторического насле дия провинциальных исследователей, «не только историков первого кру га, но и историков второго и третьего круга», к которым он отнес «лю дей, длительное время занимавшихся историей родного края и остав шихся в памяти, оставивших десятки статей»1. Труды их порой были несовершенны, спорны и незрелы, но вместе с тем отличались разно образием тематики. Круг интересов историков-любителей был широк:

это и археология, и этнография, и история, и география местного края.

Благодаря им развивалась местная проблематика, завоевывая свое ме сто в отечественной исторической науке. Сотни исторических трудов, написанных силами историков-любителей, создали перспективы рас смотрения и изучения местных сюжетов на фоне общероссийского ис торического процесса, что позволило учесть местные традиции при со здании обобщающей концепции российской истории.

Развитие исторической мысли в различных российских провинциях имело свои особенности и специфику, в разное время и по-разному шло формирование исследовательских традиций, складывание интереса к истории родного края у представителей местной интеллигенции. Севе рокавказская исследовательская традиция зародилась в период присо единения региона к России, во второй половине XVIII в., и развива лась на протяжении 150 лет, став составной частью отечественного кав казоведения и исторической науки в целом. Сильное влияние на ее раз витие оказала академическая наука, взаимодействие со столичными на учными обществами и учреждениями.

Все чаще исследователи обращаются к биографиям и научной деятель ности отдельных краеведов и исследователей, рассмотрению корпуса пись менных источников, которые сложились в результате их научно-просвети Бердинских В.А. Уездные историки: Русская провинциальная историография.

М., 2003. С. 481.

тельской деятельности в определенном социокультурном пространстве. В биографии любого провинциального историка, как отмечает В.А. Бердин ских, «важно все: социальное происхождение, воспитание, формирование характера, мировоззрения, образ жизни и результаты научной работы»2.

Биографиям историков-краеведов Северного Кавказа посвящены ряд мо нографий, вышедших в последние годы: С.Г. Бойчук о судьбе и научном наследии известного общественного деятеля, просветителя и исследовате ля Е.Д. Фелицына3, И.Д. Золотаревой о научной и общественно-просве тительской деятельности известного библиографа, краеведа, публициста Б.М. Городецкого4, Б.А. Трехбратова о жизни и деятельности выдающих ся исследователей, кубанских краеведов Ф.А. Щербины, П.П. Коро ленко, И.Д. Попко5, С.Н. Якаева о жизни и творчестве историка, осново положника бюджетной статистики Ф.А. Щербины6. Каждый из них оста вил свой след в исторической науке Северного Кавказа.

Среди северокавказских историков-любителей, просветителей и об щественных деятелей было немало выпускников Ставропольской муж ской гимназии7, оказавших большое влияние на просвещение горских народов, развитие истории и культуры народов Серного Кавказа: К.Л.

Хетагуров, А.-Г. Кешев, И.П. Крымшамхалов, И.М. Байрамуков, С. Ха лилов, И.А.-К. Хубиев, Ч. Ахриев, И. Тхостов, Султан-бек-Абаев, Е.Д.

Фелицын, Н.Я. Динник и многие другие.

Ставропольская губернская гимназия в середине XIX в. входила в чис ло лучших в России, славилась именами своих педагогов-просветите Там же. С. 315.

Бойчук С.Г. Общественно-просветительская и научная деятельность Е.Д. Фе лицына (1848-1903) / Науч. ред. Л.М. Галутво. Краснодар, 2010.

Золотарева И.Д. Б.М. Городецкий. Научная и общественно-просветительская деятельность. Краснодар, 2003.

Трехбратов Б.А. Кубанские краеведы. Краснодар, 2005.

Якаев С.Н. Федор Андреевич Щербина. Вехи жизни и творчества: [К 155-ле тию со дня рождения]. Краснодар, 2004.

Ставропольская губернская гимназия была открыта в 1837 г. и стала первым светским средним учебным заведением, открывшим доступ к образованию северо кавказскими народам. В 1839 г. при гимназии был открыт «благородный пансион»

для «доставления чиновникам, служащим в Кавказской области, средств к воспита нию детей их» и для воспитанников из детей Кавказского линейного казачьего вой ска. В 1842 г. при гимназии было образовано «отделение для приготовительного воспитания горских мальчиков, из которого они должны уже поступать в кадетские корпуса или другие военно-учебные заведения». До начала 1850-х гг. гимназия яв лялась единственной на Северном Кавказе.

лей, таких как Я.М. Неверов (директор с 1850 по 1861 гг.)8, У.Х. Бер сей9, Н.И. Воронов, М.К. Волынский, П.С. Патканов, Н.С. Рындовский, П.И. Хицунов, Ф.В. Юхотников, В.И. Смирнов10, С.Л. Кузьмин, И.Д. Бел кин, Н.И. Гулак, И.П. Спасский, И.Л. Песоченский, С.С. Третьяк-Перетятько (учитель истории, выпускник Харьковского университета), В.Д. Беневс кий11, Я.А. Солнцев, Ф.Д. Илляшенко, В.Д. Терзиев, В.Ф. Миловидов и др.12 Ряд из них занимались краеведческими исследованиями, как, на пример, Н.И. Воронов, П.И. Хицунов, Ф.В. Юхотников, чьи статьи регу лярно печатались на страницах местных периодических изданий.

Воспитателем гимназического пансиона и преподавателем латинского языка в гимназии был Николай Ильич Воронов (1832-1888 гг.). Выпуск ник историко-филологического факультета Харьковского университета, он в 1854 г. получил назначение в Ставрополь по рекомендации ректора уни верситета. Талант педагога, знания, умение интересно и ярко объяснить предмет сделали уроки по «скучной» латыни уроками жизни для мно О научной, педагогической и общественной деятельности Я.М. Неверова (1810 1893) см.: Гатагова Л.С. Правительственная политика и народное образование на Кав казе в XIX в. М., 1993;

Ткаченко Д.С. Национальное просвещение в Российской им перии в XIX – начале XX в. (на примере Ставрополья, Кубани и Дона). Ставрополь:

Изд-во СГУ, 2002;

Я.М. Неверов – мыслитель, педагог, просветитель // Глагол буду щего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Не верова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии се редины XIX века / Под ред. К.Э. Штайн. Ставрополь, 2006 С. 628-877.

У.Х. Берсей (1807-1872 гг.) – педагог, лингвист, составитель азбуки черкесского языка, которая в 1853 г. была одобрена Академией наук, автор звукового метода обу чения грамоте с учетом основных особенностей языка, в 1885 г. в Тифлисе был издан его букварь. Собиратель фольклора, черкесских народных сказок, басен, легенд, со вместно с К.Ф. Сталем работал над «Этнографическим очерком черкесского народа».

В.И. Смирнов (1841-1922 гг.) – педагог, художник, автор многочисленных по лотен, на которых запечатлен г. Ставрополь и его окрестности, организатор пользу ющихся популярностью у горожан рисовальных вечеров и выставок работ гимна зистов. Одним из его учеников был гимназист К.Л. Хетагуров.

В.Д. Беневский (1864-1930 гг.) – композитор, автор многих музыкальных сбор ников и сочинений, среди которых и знаменитая баллада «Плещут холодные вол ны», посвященная подвигу моряков крейсера «Варяг», детские оперы «Красный цветочек» и «Сказание о граде Леденце», организатор популярных в г. Ставрополе музыкальных вечеров.

См.: Стрелов В.И. Становление Ставропольской мужской гимназии как цент ра просвещения на Северном Кавказе в дореформенный период/ Глагол будущего:

Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверо ва и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии сере дины XIX века / Под ред. К.Э. Штайн. Ставрополь, 2006 С. 586-592.

гих его воспитанников, сформировали у них прогрессивное мировоззре ние. Во многом тому способствовали и взгляды самого Н.И. Воронова, который «зачитывался» статьями Белинского, а наставником его в уни верситете был Д.И. Каченовский, племянник известного московского ис торика, одного из руководителей «скептической школы». Преподавал Во ронов и русский язык (для младших классов), и уроки словесности (для старшеклассников), временно замещая других педагогов или вакантные ставки. Именно он участвовал в подготовке учащихся к конкурсу сочи нений. Продолжил он эту работу и после того, как должность старшего преподавателя словесности занял приглашенный директором гимназии Неверовым учитель Калужского училища Федор Юхотников, которого рекомендовал сам профессор Грановский13.

С 1852 г. в Ставропольской мужской гимназии ежегодно проводились конкурсы на лучшее сочинение на русском языке среди учащихся, наи более интересные из них печатались на страницах «Ставропольских гу бернских ведомостей»14. Темы сочинений были разнообразными, затра гивали и вопросы истории15. Помимо типового (для гимназий) перечня предметов в Ставропольской губернской гимназии изучались кавказские языки, история и этнография местных народов, так как это учебное заве дение было, прежде всего, ориентировано на подготовку из русских мо лодых людей чиновников, годных для службы на Кавказе.

В гимназии Воронов занимался выпуском пансионного сборника, обсуждал с гимназистами наиболее интересные произведения лите ратуры. Позже, в 1858 г., уже служа в Екатеринодаре, в своем очер ке «Ставрополь» он опишет этот ставропольский кружок любителей чте Юхотников Ф. Нечто о горцах, учащихся в Ставропольской гимназии // Кав каз. 1858. №100.

См.: Магулаева Ф.А. Конкурсные сочинения воспитанников Ставропольской мужской гимназии в контексте газеты «Ставропольские губернские ведомости»/ Гла гол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гим назии середины XIX века / Под ред. К.Э. Штайн. Ставрополь, 2006. С. 602-608.

Сочинения воспитанников Ставропольской губернской гимназии/ Глагол бу дущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М.

Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимна зии середины XIX века / Под ред. К.Э. Штайн. Ставрополь, 2006 С. 234-315;

Ана лиз их см.: Маловичко С.И., Стрелов В.И. Романтическая дискурсивная практика в ставропольском историописании о развитии образования в губернии (историоло гия провинциального эрудизма)/ Ставрополь – врата Кавказа: история, экономика, культура, политика: Материалы региональной научной конференции, посвященной 225-летию г. Ставрополя. Ставрополь, 2002. С. 115-127.

ния16. Очерк, опубликованный в «Одесском вестнике» в серии «Дорож ные заметки на разных путях Южной России», содержал подробное опи сание степного Предкавказья, Ставропольской губернии и Кубанской обла сти, исторические и этнографические сведения о казаках. Он знакомил рус ского читателя с отдаленным еще тогда «русским» Кавказом. После выхода в отставку в 1861 г. Воронов активно сотрудничал с журналом «Русское слово», печатался в газете «Кавказ», занимался историей изучения Кавка за17. В 1861 г. он совершил поездку в Лондон, где встречался с Герценом и Огаревым, по возвращении был арестован в Тифлисе и отправлен в Петро павловскую крепость. Предъявленное ему обвинение по «делу о 32 лицах, обвиняемых в связи с лондонскими пропагандистами» удалось снять толь ко в 1863 г.18 Во второй половине 1860-х гг. Н.И. Воронов работал в Кав казском горском управлении в Тифлисе, где начал выпускать «Сборник све дений о кавказских горцах», на страницах которого были собраны богатей шие этнографические данные, имеющие научную ценность и сегодня19. В пе риод 1876-1880 гг.


Н.И. Воронов был редактором самой крупной на юге Рос сии газеты «Кавказ», являвшейся своеобразной трибуной историков, этног рафов, краеведов. За «Сборник статистических сведений о Кавказе» (Тиф лис, 1869 г.) Н.И. Воронов получил большую серебряную медаль Импера торского Русского Географического общества. Многочисленные труды Ни колая Ильича охватывают самые разнообразные темы из исторического про шлого Северного Кавказа, но особенно выделяются работы по этнографии местных народов. Среди них «Из черноморского края» (1856), «Из Тифли са» (1860), «Рассказы из жизни уездного городка» (1861), «Из очерков За падного Кавказа и Закавказья» (1864), «Одна из настоятельных потребнос тей для многостороннего изучения России: [По поводу изд. «Географичес ко-статистического словаря Российской империи» (Вып. 1-6. СПб., 1862 1864)]» (1864), «Критико-биографический обзор географическо-статистичес кого материала, накопившегося в газете «Кавказ» в 1863-1865 годах» (1866), «Из путешествия по Дагестану» (1868) и др. Воронов Н.И. Ставрополь: Очерк // Одесский вестник. 1858. Март-ноябрь.

Воронов Н.И. По поводу сведений Риттера о Кавказе // Кавказ. 1865. №98 100;

Его же: Статистические этюды // Кавказ. 1866. №73, 78, 79.

Коршунов М. Н.И. Воронов: педагог, журналист, кавказский этнограф (К 165 летию со дня рождения) // Ставропольский хронограф на 1997 год. Библиографи ческий указатель литературы. Ставрополь, 1997. С. 53-54.

Сборник сведений о Кавказских горцах / Изд. Кавказского горского управле ния. Тифлис, 1868-1881.

Библиографический список трудов Н.И. Воронова см.: Ставропольский хро нограф на 1997 год. Краеведческий сборник. Ставрополь, 1997. С. 54-55.

Этнографические и лингвистические исследования проводил старший преподаватель гимназии поручик Умар Хапхалович Берсей (1807-1872).

Им была составлена азбука черкесского языка, одобренная в 1853 г. Ака демией наук, издан в 1885 г. в Тифлисе букварь, разработан звуковой ме тод обучения грамоте с учетом основных особенностей языка. В течение всей жизни он интересовался историей и этнографией родного народа, со бирал легенды, черкесские народные сказки, басни, совместно с К.Ф. Ста лем работал над «Этнографическим очерком черкесского народа»21.

Гимназию прославили десятки ее выпускников, многие из которых ста ли известными учеными. Среди них Всеволод Александрович Васильев (1881-1964 гг.), окончивший после гимназии историко-филологический факультет Московского университета, его стараниями в 1912 г. в Став рополе был открыт учительский институт, основной задачей которого была подготовка педагогических кадров для горских училищ. Студентом фа культета восточных языков Санкт-Петербургского университета стал вы пускник гимназии Саид Магомедович Халилов (1887-1921 гг.), с име нем которого связана организация народного просвещения в Карачае.

Гимназистом был и известный ученый-энтомолог с мировым именем Вик тор Николаевич Лучник (1892-1936 гг.), окончивший курс биологии в университетах Москвы и Киева, с его именем связана история музейно го дела на Ставрополье (в период с 1925 по 1930 гг. возглавлял Ставро польский краеведческий музей) и история Ставропольского государствен ного университета (в 1930-х гг. являлся профессором Ставропольского государственного педагогического института). Выпускником Ставрополь ской губернской гимназии был и известный исследователь Кавказа Ни колай Яковлевич Динник (1847-1917 гг.), окончивший позже естествен ное отделение физико-математического факультета Московского универ ситета. Будучи преподавателем естественной истории и физики в Ольгин ской и Александровской женских гимназиях г. Ставрополя, он активно занимался общественной и просветительской деятельностью, изучал при роду, историю Кавказа, посвятив этому свои статьи22.

Ставропольскую гимназию окончил и известный историк, археолог, краевед, статистик и общественный деятель Северного Кавказа Евге ний Дмитриевич Фелицын (1848-1903 гг.). В 1864 г. он поступил на во енную службу унтер-офицером в 74-й пехотный Ставропольский полк.

Сталь К.Ф. Этнографический очерк черкесского народа / Сост. Ген. штаба под полковник барон Сталь в 1852 году // КС. Тифлис, 1900. Т. 21. С. 1-178.

Динник Н.Я. Кубанская область в верховьях рек Уруштена и Белой. Тифлис, 1898;

Его же: Поездки в Балкарию в 1886 и 1887 годах. Нальчик, 2009.

В 1872 г. окончил Тифлисское юнкерское училище, был переведен в Екатеринодарский конный полк и прикомандирован к штабу Кавказс кого казачьего войска. С 1888 г. Е.Д. Фелицын руководил канцелярией Начальника Кубанской области и Наказного атамана Кавказского каза чьего войска. В 1892 г. исполнял обязанности председателя Кавказс кой археографической комиссии в г. Тифлисе. После выхода в отстав ку он вплотную занялся историческими, археологическими, этнографи ческими исследованиями, вопросами музейного дела.

Особое место в трудах Е.Д. Фелицына занимала казачья тематика, история покорения Кавказа. Тщательное изучение местных архивов, выявление документов по истории кубанского казачества позволило ему собрать и опубликовать все распоряжения и документы, относившиеся к линейцам Кубани23. Он автор более 90 трудов по истории, этногра фии, археологии и статистике Северного Кавказа, отличающихся ис точниковедческим характером и научной добросовестностью, большая часть которых еще не опубликованы. Занимался он и краеведческими исследованиями, вел работу по изучению пребывания М.Ю. Лермон това в Тамани, был инициатором сбора пожертвований на памятник Лер монтову в г. Пятигорске, увлекался фотографией, снимая места исто рических событий и природу Северного Кавказа.

В период 1879-1892 гг. Е.Д. Фелицын являлся первым секретарем созданного при его участии Кубанского областного статкомитета, был редактором «неофициальной части» «Кубанских областных ведомостей»

(1879-1892 гг.). Под его редакцией вышли два тома «Кубанского сбор ника» (1883, 1891) и семь «Памятных книжек Кубанской области» (1878 1881 гг.). Высоко оценены его исследования в области археологии и эт нографии Северного Кавказа. Е.Д. Фелицын занимался исследованием древнехристианских храмов за Кубанью, по течению рек Б. Зеленчук, Теберда, положил начало изучению многих археологических культур Северного Кавказа, в том числе курганов Прикубанья и дольменов.

Участвовал он и в подготовке V Археологического съезда (1881, г. Тиф лис). По инициативе и при участии Е.Д. Фелицына в 1879 г. был осно ван археологический музей Кубанского областного статкомитета в г.

Екатеринодаре, в основу которого легли его личные коллекции.

Выдающимся выпускником Ставропольской губернской гимназии был и известный осетинский поэт, художник, журналист, историк, об Фелицын Е.Д. Материалы для истории Кубанского казачьего войска. Екате ринодар, 1897.

щественный деятель и просветитель Коста Леванович Хетагуров (1859- гг.). Прожив почти двадцать лет в Ставрополе, он называл его своей вто рой родиной. Здесь он сформировался как поэт, публицист, историк-ис следователь. К. Хетагуров родился в знатной семье в горном осетинском ауле Нар, расположенном в верховьях Алагирского ущелья. Рано лишив шись матери, он воспитывался отцом, который всю жизнь служил в рус ской армии. О такой же военной карьере Леван Елизбарович Хетагуров мечтал и для сына. Он добился разрешения обучать сына в русской шко ле, что было недоступно для простых горцев. Коста Хетагуров учился в Нарской церковно-приходской школе и Владикавказской прогимназии, уже там обнаружив способности к литературе и живописи. В 1871 г. он посту пил в Ставропольскую губернскую гимназию, и здесь благодаря чуткос ти, такту и вниманию со стороны учителя рисования В.И. Смирнова стал развивать свои способности и нашел свое призвание. Его рисунки выс тавлялись в Москве на Всероссийской выставке работ и были признаны лучшими среди работ учащихся средних учебных заведений. В 1881 г., еще до окончания гимназического курса, Коста Хетагуров сдал экзамены в Петербургскую Императорскую Академию художеств и стал ее студен том. Из-за материальных трудностей и отсутствия стипендии он вернулся во Владикавказ и занялся обширной и многообразной общественно-куль турной и литературной деятельностью. Свои художественные и публицис тические произведения К. Хетагуров публиковал на страницах газеты «Се верный Кавказ», в которой долгие годы работал секретарем, позже – ре дактором. Заметки Хетагурова «По городу», корреспонденции, статьи и фе льетоны отличались разнообразием тем, живым языком и были посвяще ны истории и быту народов Северного Кавказа, обычным людям, живу щим с ним в одном городе. В Ставрополе он читал публичные лекции на естественно-научные и исторические темы в воскресной школе, участво вал в постановке спектаклей, сам писал декорации, организовал первый детский театр и кружок изящных искусств.

Литературные и публицистические произведения К. Хетагурова печа тались на страницах столичных изданий, в петербургских газетах «Сын Отечества» и «Санкт-Петербургские ведомости». После опубликования его статьи «Неурядицы Северного Кавказа» по ходатайству Начальника Тер ской области генерала Каханова опальный поэт был выслан в Херсонс кую область «во избежание преступных между осетинами событий и для успокоения умов местного населения». Херсонская ссылка длилась год.

Там К. Хетагуров начал работать над историческими поэмами «Хетаг» и «Плачущая скала», посвященными прошлому своего народа.

Коста Хетагуров был видным литературным и общественным деяте лем, ведущим кавказским публицистом в русской периодике того вре мени. Его поэтический сборник «Ирон Фандыр» («Осетинская лира») был переведен на многие языки не только в нашей стране, но и за ру бежом. Он блестяще знал русскую литературу и историю. Считая рус ский своим вторым родным языком, поэт многие произведения писал на этом языке. Он пропагандировал русскую культуру, литературу, про изведения А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, А.С. Грибоедова, Н.Г. Чер нышевского, Н.А. Некрасова.


Среди северокавказских историописателей было немало военных ис ториков, проделавших большую работу по сбору архивных докумен тов, которые легли в основу их научных трудов по истории Кавказской войны. Среди них Василий Александрович Потто (1836-1911 гг.), гене рал-лейтенант, русский военный историк и историограф, собиратель ре ликвий русской военной старины, «летописец кавказских сражений».

Он происходил из дворян Тульской губернии, получил образование в кадетском корпусе и всю свою жизнь посвятил военной службе. Уча ствовал в Крымской войне 1853-1856 гг., воевал на Кавказском фрон те. По окончании войны побывал на Кубани, Тереке, в Дагестане, со брал этнографический материал, предания горцев и казаков о военных событиях, все это легло в основу его трудов о Кавказе, которые печа тались в «Военном сборнике» и выходили отдельными изданиями. В 1887 г. Потто получил новое назначение на Кавказ – в штаб Кавказско го военного округа. Работая в штабе и имея доступ к документам, в том числе к архивным бумагам, Потто начинает работу над главным тру дом своей жизни «Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, ле гендах и биографиях». Пятитомное издание выходило в свет в течение ряда лет, с 1885 по 1889 гг.24 Во введении к книге Потто писал, что «не претендует сказать что-либо новое о кавказской войне. Его дело, потре бовавшее много лет упорного труда, состояло почти исключительно в том, чтобы извлечь из забвения и связать в одно стройное изложение много численные, в разных местах разбросанные материалы, малодоступные для обыкновенного читателя…» В работе на первый план выдвинут человек, его подвиги, страдания, успехи и неудачи в сложный период кавказской истории. Этим и были привлекательны книги В.А. Потто25. Как отмечал Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биогра фиях: В 5 т. СПб.-Тифлис, 1885-1889. [Репринт. Ставрополь: Кавказский край, 1994].

Потто В.А. Исторический очерк Кавказских войн от их начала до присоедине ния Грузии. Тифлис, 1899;

Его же: Два века Терского казачества (1577-1801). Вла современник: «Нет войсковой части, нет библиотеки, где бы не было его произведений: редкая учебная книга русского языка для народных и солдатских школ не содержит в себе отдельных статей из его сочи нений. Произведения его читают все – начиная от Верховного Вождя рус ской армии до рядового солдата»26. С именем В.А. Потто связана исто рия создания Кавказского военно-исторического музея, хранившего реликвии боевой славы «кавказских войск». Будучи начальником во енно-исторического отдела штаба Кавказского военного округа, он за нимался разработкой военной истории, содействовал установлению па мятников героям Кавказской войны.

История Кавказской войны, казачества – основная тема в сочинениях и другого военного историка, генерала Кубанского казачьего войска Ивана Диомидовича Попко (1819-1893 гг.). Он родился в станице Тимашевс кой Кубанской области в семье протоиерея войскового сословия Черно морского казачьего войска. Окончил Астраханскую Духовную семина рию, учился в Московской Духовной академии, где изучал науки, язы ки, интересовался историей и литературой. Здесь он написал свои пер вые поэмы и стихи. Но И.Д. Попко избирает другой путь – военную ка рьеру и идет служить рядовым 10-го конного полка Черноморского (поз же Кубанского) казачьего войска. Он прошел путь от рядового до гене рал-майора, был переведен в дворянское сословие и в 1875 г. избран став ропольским губернским предводителем дворянства.

В течение 25-летней службы на Кавказе И.Д. Попко участвовал во мно гих военных походах, имел возможность познакомиться с жизнью и бы том горцев, изучить обычаи и традиции казаков. В 1850 г. вышла его за писка «О состоянии Черноморского казачьего войска с 1 января 1825 г.

по 1 января 1850 г.», составленная по поручению Департамента военных поселений. Она, по мнению исследователей, стала началом научной дея тельности кубанского историка. Перу И.Д. Попко принадлежит моногра фическое исследование «Черноморские казаки в их гражданском и во енном быту. Очерки края, общества, вооруженной силы и службы в рассказах с эпизодами, с картой и 4 рисунками с натуры» в двух час тях. По сути это первое капитальное исследование по истории Кубанско дикавказ, 1912. Т. 1-2. [Репринт. Ставрополь: Кавказская библиотека, 1991] и др.

Библиографию трудов В.А. Потто см.: Ставропольский хронограф на 2006 г. Кра еведческий сборник. Ставрополь, 2006. С. 18-19.

Цит. по: Маркелов Н.В. Летописец кавказских сражений Василий Александ рович Потто (К 170-летию со дня рождения) // Ставропольский хронограф на год. Краеведческий сборник. Ставрополь, 2006. С. 17.

го края. Оно отличалось новизной тематики, привлечением широкого кру га источников, прежде всего архивных, полнотой сообщаемых сведений.

За эту работу И.Д. Попко был награжден престижной Демидовской пре мией. Рецензию на книгу дал профессор Санкт-Петербургского универ ситета, известный историк Н.И. Костомаров.

Среди военных историков необходимо назвать и имя выдающегося ис следователя Кубанского края Федора Андреевича Щербины (1849- гг.), основоположника российской бюджетной статистики, официально го историка Кубанского казачьего войска, общественного деятеля Север ного Кавказа. Он родился в семье священника в станице Новодеревян ковской. С 1861 по 1866 гг. обучался в Черноморском Духовном учили ще. Продолжил образование в Кавказской Духовной семинарии (г. Став рополь). Под влиянием идей народничества занимался просвещением на рода. В 1868-1869 гг. организовал в Ставрополе артель переплетного, са пожного и столярного мастерства, участвовал в создании земледельчес кой ассоциации в станице Бриньковской. В 1872 г. поступил в Петровс ко-Разумовскую сельскохозяйственную и лесную академию, но из-за уча стия в студенческих беспорядках был вынужден оставить ее и продол жить обучение на отделении естественных наук физико-математического факультета Новороссийского университета (Одесса). В студенческие годы принимал участие в деятельности Южнороссийского союза рабочих, вел пропаганду среди местных рабочих. В 1876 г. Ф. Щербина был аресто ван и дважды привлекался к дознанию (по делу Южнороссийского со юза рабочих и по подозрению в убийстве Тавлеева). В 1877 г. его выс лали под надзор полиции в Вологодскую губернию. В 1880 г. он был ос вобожден от гласного надзора с «воспрещением жить» в обеих столи цах, столичных Таврической и Херсонской губерниях.

Ф.А. Щербина сотрудничал с «Русскими ведомостями» (1878), «Рус ской мыслью» (1880), «Делом» (1884), «Киевской стариной» (1883) и др. В 1881 г. он поселился в Кубанской области и стал заниматься на учными работами в области экономики и статистики, являлся членом Кубанского областного статкомитета. С 1884-1903 гг. Ф. Щербина за ведовал статистическим бюро при Воронежской губернской земской управе, под его руководством было осуществлено подробное статис тико-экономическое обследование Воронежской губернии и 12 уездов Акмолинской, Семипалатинской и Тургайской областей. Он составил и отредактировал 66 томов по статистике Воронежской губернии.

За труд «Крестьянское хозяйство по Острогожскому уезду» (1887) Ф.А. Щербина получил Большую золотую медаль Русского Географи ческого общества, а за книгу «История воронежского земства» (1891) – денежную премию Академии наук в размере 1500 руб. С 1896 г. он руководил экспедицией для исследования землепользования и хозяйств в степном крае, по итогам которой было издано 12 томов статистико экономического описания (1898-1908 гг.). За научные достижения Ф.

Щербина был избран членом-корреспондентом Императорской Акаде мии наук по разделу историко-политических дисциплин (1904).

Ф.А. Щербина был одним из первых в России земских историков, ле тописцев, организаторов краеведческих исследований в Воронежской губернии, активно занимался благотворительной и просветительской де ятельностью, изучением истории Кубанской области и Северного Кавка за. Он одним из первых собрал, систематизировал и опубликовал дан ные по социально-экономическому развитию Кубанской области и Чер номорской губернии конца XIX – начала XX в. Ф.А. Щербина – автор многих работ, в их числе «История земельной собственности у кубанс ких казаков», «Колонизация Кубанской области», «Кубанское казачье вой ско. 1686-1888», «История Кубанского казачьего войска» (2 т.) и др. Ста тистические и краеведческие труды принесли ему известность, он являл ся членом многих научных обществ России: Вольного Экономического, Императорского Географического, Общества любителей изучения Кубан ской области и др. В 1901 г. Ф. Щербина получил чин титулярного со ветника, позволивший приобрести права личного дворянства. Труды его были отмечены премией имени князя А.И. Васильчикова, премией импе ратора Александра II, премией Императорского Русского Географичес кого общества и др. С 1903 по 1904 гг. Ф.А. Щербина был выслан под надзор полиции в свое имение (Джанхот Черноморской губернии), где продолжил активную научную и общественную деятельность.

Этнографическими исследованиями занимался Евгений Захарович Бара нов (1869-1932 гг.), писатель, фольклорист, публицист. В 1893 г. – секре тарь газеты «Северный Кавказ», в 1905 г. – секретарь «Пятигорского лист ка» и редактор «Пятигорья». В течение многих лет он путешествовал по Кав казу, собирал фольклор горских народов и казаков, обобщив его в своих работах «Кабардинские легенды», «Легенды Кавказа», «Сказки терских ка заков» и др., в числе его трудов есть и исторические исследования27.

В среде историков-любителей были люди, не связанные с историей в силу своей профессии и должностных обязанностей, но увлекающиеся Баранов Е.З. Очерки землевладения в горах // Терские ведомости. 1892. №14, 15, 17;

Его же: Кабардинские легенды. Пятигорск. 1911;

Его же: Легенды Кавказа.

Ростов н/Д, 1913;

Его же: Сказки терских казаков. М., 1914 и др.

изучением прошлого родного края. Среди краеведческих исследований середины XIX в. заметно выделяются работы ставропольского землеме ра Агафангела Петровича Архипова (1821-1875(?) гг.). Он являлся чле ном-сотрудником Императорского Русского Географического общества и Вольного Экономического общества. Тематика его исследований, пуб ликовавшихся в основном на страницах газеты «Кавказ» и в журнале «Москвитянин», была разнообразной: география, почвоведение, живот новодство, история первых поселенцев, развитие сельского хозяйства и т.д.28 Среди них были работы по истории изучения археологических па мятников Северного Кавказа, в частности древнего Маджара29, этногра фические зарисовки быта туркмен и ногайцев, чьи земли он буквально исколесил в силу служебных обязанностей30. Этнографические работы Архипова содержат ценный исторический, географический (расселение народов в первой половине XIX в.), статистический материал по исто рии этнокультурных процессов на Северном Кавказе. Его произведения отличает великолепный литературный язык, умение подметить и образно изложить факты из жизни народов региона, чувство такта и уважения к их обычаям и культуре. Этнографические эскизы Архипова пестрят от рывками из песен, легенд ногайцев и туркмен. Многие из них написаны в жанре рассказа или повести, поэтому они были понятны простым жи телям губернии и пользовались у них популярностью.

В XIX в. стала формироваться гражданская интеллигенция из числа горских народов, сыгравшая значительную роль в развитии культуры, просветительства и общественно-политической мысли горцев: Хан-Ги рей, Шора Ногмов, Казы-Гирей, Нотаук Шеретлук, Султан Адиль-Гирей, Омар Берсеев, К. Атажукин, К.-Г. Инатов, А. Кешев, Д.С. Кодзоков, С.-Б. Абаев, братья Урусбиевы и др.

Среди представителей народов Северного Кавказа заметно выделя ется фигура Хан-Гирея (1808-1842 гг.), одного из первых создателей адыгской литературы на русском языке, талантливого историка, этног Библиографию трудов А.П. Архипова см.: Ставропольский хронограф на год. Библиографический указатель литературы. Ставрополь, 1996. С. 183-184.

Архипов А.П. О древнем христианском храме, находящемся близ слияния рек Теберды и Кубани, на границе Большой Кабарды // Кавказ. 1852. №24. 12 апр.;

Его же: Очерки исследований древнего города Маджары // Ставропольские губернс кие ведомости. 1856. №10-20.

Архипов А.П. Три дня в ауле Юсуф-Кади. Отрывок из этнографических за писок о туркменах // ИРГО. СПб., 1849. №6;

Его же: Ногайцы // Кавказ. 1850. №63;

1852. №3-5.

рафа, собирателя фольклора, просветителя. Он был убежденным сто ронником российской ориентации в период присоединения Северного Кавказа к России. Образование Хан-Гирей получил в Петербургском кадетском корпусе – одном из лучших военных заведений России того времени. Участвовал в русско-персидской войне 1826-1828 гг., войне с Турцией 1828-1829 гг., имел боевые награды. Позже служил в Пе тербурге в лейб-гвардии Кавказско-горском полуэскадроне Его Вели чества конвоя. Здесь он усовершенствовал свое знание русского язы ка, приобщился к русской литературе и культуре. Хан-Гирей по соб ственной инициативе стал собирать сведения о различных горских на родах, позже получил и государственный заказ на написание сочине ния о народах Кавказа. В 1836 г. он завершил работу над своими «За писками о Черкесии», в предисловии к которой писал: «…будучи убеж ден совершенно, что познание законов, нравов и обычаев этого народа и им занимаемой страны, весьма мало Европе известных, сколько лю бопытно каждому образованному человеку, столько же и необходимо для просвещенного начальника, желающего мудро управлять этим кра ем, я присовокупил полное описание народа черкесского;

описание, которое составлено мною со всевозможною добросовестностью и без всякого притязания на литературную известность»31. Сочинение состо яло из трех частей, одна из которых практическая – «О мерах и сред ствах для приведения черкесского народа в гражданское состояние крот кими мерами, с возможным избежанием кровопролития» – была уте ряна и до сих пор не обнаружена32. За эту работу Хан-Гирей получил звание полковника, придворное военное звание флигель-адъютанта и должность командира Кавказско-горского полуэскадрона, а Николай I, ознакомившись с работой, назвал его «черкесским Карамзиным»33.

В период 1837-1839 гг. Хан-Гирей совершает служебную командировку на Кавказ с целью составить проект «Положения об управлении горца ми». Наряду со служебными обязанностями он продолжает собирать ис торический и этнографический материал, статистические сведения о на родах Северного Кавказа, которые позже использует в своих сочинени ях. При жизни автора вышла только одна его работа (в 1839 г.) – «Чер Хан-Гирей. Записки о Черкесии. Нальчик, 1978. С. 45.

Назарова И.М. Султан Хан-Гирей (К 190-летию со дня рождения) // Ставрополь ский хронограф на 1998 год. Краеведческий сборник. Ставрополь, 1998. С. 139.

Б.В. [Бурнашев В.П.] Из воспоминаний петербургского старожила // Заря. 1871.

Апрель. С. 38.

кесские предания»34, но все его труды демонстрируют поистине научный подход к изучению источников и проблем Северного Кавказа. О роли и значении исторического знания Хан-Гирей писал в своих «Записках о Черкесии»: «История народов есть предмет важный;

его изучать не толь ко любопытно, но даже необходимо… предмет, священный для потом ства, которое в нем одном познает бытие и деяние предков»35.

Таким образом, у истоков краеведения стояли настоящие патриоты, энтузиасты своего дела, сумевшие объединить вокруг себя талантли вых людей, стремившихся к познанию своего края, интересующихся его историей, археологией, этнографией. Деятельность их, сегодня рас сматриваемая как краеведческая, была многоплановой, охватывающей все грани прошлого и настоящего Северного Кавказа.

Краеведение Северного Кавказа знает много славных имен. Им по священы страницы энциклопедий, статей, монографий и диссертацион ных исследований. Их творческие биографии дают возможность иссле довать не только отдельные сюжеты истории, но и процесс самой твор ческой деятельности, позволяют воссоздать историю интеллектуальной жизни провинциальных исследователей, научных практик и идей, пре ломленных через специфику провинциального социума.

Ю.С. Новопашин ХХ СЪЕЗД КПСС: СОВРЕМЕННЫЙ ВЗГЛЯД В феврале 2006 г. исполнилось 50 лет с тех пор, как состоялся ХХ съезд КПСС. Официальная Россия не обратила на подобную годовщину ни какого внимания. Однако представители академического и вузовского сообщества, работники СМИ не прошли мимо этой «круглой» даты, от мечая в соответствующих публикациях, что тогда, в середине 1950-х годов, советский народ связывал с данным неординарным съездом не малые надежды. Кстати, неординарность названного партийного фору ма обусловливалась не новизной отчетного доклада ЦК (она не слиш Хан-Гирей. Черкесские предания // Русский вестник. 1841. Т. 2. Кн. 4, 5;

Биб лиографию трудов Хан-Гирея см.: Ставропольский хронограф на 1998 год. Крае ведческий сборник. Ставрополь, 1998. С. 140-141.

Хан-Гирей. Записки о Черкесии. Нальчик, 1978. С. 87.

Статья отражает лишь одну из существующих в современном российском об щественно-политическом дискурсе точек зрения на историческое значение XX съезда КПСС. Событие продолжает оставаться в центре дискуссий.

ком просматривалась) или какой-то оригинальностью обсуждения пос леднего – заранее, как всегда, срежиссированного. ХХ съезд стал со бытием для партии и страны после заключительного заседания 25 фев раля, на котором Н.С.Хрущев выступил с критикой злоупотреблений властью со стороны доселе непогрешимого вождя, отца и учителя всех трудящихся И.В.Сталина. И хотя критика эта носила вроде бы закры тый характер (заседание прошло без глав делегаций «братских» ком мунистических и рабочих партий, других иностранных гостей, без до пуска представителей отечественной и зарубежной прессы, радио и те левидения), о необычной ее направленности сразу же стало известно:

«секретный» доклад обсуждался едва ли не на каждой кухне… Лично меня, 22-летнего комсомольца, все это застало на территории ГДР, в одном из окраинных районов Магдебурга под названием Herrenkrug. Здесь дислоцировались части 19-й гвардейской дивизии (вхо дившей в состав Третьей ударной армии), включая и 68-й механизиро ванный полк, в котором проходила в 1953–1956 гг. моя срочная воинс кая служба в должности старшего радиста танко-самоходного батальо на. О хрущевском антисталинском докладе я впервые услышал отнюдь не от замполита батальона или каких-либо других офицеров, а из радио передач американской радиостанции «Освобождение». Дело в том, что мне приходилось как радиотелеграфисту нести ночные дежурства на пол ковой радиостанции, поддерживавшей так называемую боевую связь на прямую со штабом армии. Причем эта связь оказывалась в некотором роде односторонней: надо было все время находиться на соответствую щей волне и ждать вызова «морзянкой» от начальствующей инстанции, радист которой за четыре часа дежурства вызывал своих «визави», спра шивал, как слышно, а при ответе, что, слышно хорошо, отключался до следующего по его усмотрению сеанса связи. Так вот, чтобы скоротать время, не уснуть, я после радиотелеграфного обмена сбивал волну и на страивался на передачи радиостанции «Освобождение», хотя это катего рически, конечно, возбранялось. Таким образом, удалось прослушать диктовку всех семи разделов упомянутого доклада где-то примерно за полтора-два месяца до того, как наш заместитель командира полка по политчасти подполковник В.С.Бандуренко зачитал «красную книжечку»

с его текстом на собрании партийно-комсомольского актива.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.