авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФГАОУ ВПО «СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» МПНИЛ Интеллектуальная история РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ...»

-- [ Страница 9 ] --

Portes A. Introduction: Immigration and its aftermath // International Migration Review. 1994. Vol.28. P.632-639;

Portes A., Zhon M. Op.cit.;

Waters M. C. Ethnic and racial identities of second-generation black immigrants in New York City. International Migration Review. 1994. Vol. 28. P. 795-820.

Согласно третьей модели, иммигрантские группы выживают и находят свой путь к экономическому благополучию на новой земле путем сохра нения культурно-исторических ценностей своей этнической группы, а так же ее сплочения и солидарности. Сохраняя и укрепляя свою этническую самобытность, члены такой группы успешно противостоят аккультурации и переплавке в американском плавильном тигле. Уотерс подчеркивает, что подобное тяготение к своим этническим корням и своему этно-окружению свойственно иммигрантам из низших социальных страт. «Для иммигран тов с низким социальным статусом экономические возможности возни кают исключительно в пределах их этнического анклава. Только полага ясь на связи среди «своих» иммигрант обретает шанс преуспеть экономи чески и продвинуться вверх по социальной лестнице в новой стране»8.

Многие исследователи утверждают, что в настоящее время прибы вающим в США этническим группам свойственна внутренняя разнород ность. Люди различного материального положения, социального стату са и ценностных систем следуют по разным траекториям адаптации на новой родине. Часть из них усваивает принципы и образ жизни белого большинства, другие принимают стиль жизни и мировоззренческие ус тановки американских низших классов, третьи упорно придерживают ся своих этнических корней и сохраняют связь, как со своей истори ческой родиной, так и с родной диаспорой на новой земле.

К последним, несомненно, относится польская община в США. Рас смотрим формы адаптации поляков к американской действительности.

Но предварительно охарактеризуем масштабы и этапы эмиграции из Польши в Соединенные Штаты Америки.

Первые поляки появились на континенте практически одновременно с появлением первой английской колонии Джеймстаун. В 1608 г. не сколько странствующих польских ремесленников прибыли туда. Они занимались мыловарением, делали смолу и дёготь и, возможно, оста лись бы безвестными фигурами, если бы не отметились в политичес кой истории колонии Виргиния тем, что воспротивились попытке ассам блеи этой колонии лишить их избирательных прав в 1619 г. за то, что они устроили забастовку. Она вошла в историю США как первый опыт организованного рабочего выступления в истории этой страны. С Portes A., Bach R.L. Latin Journey: Cuban and Mexican immigrants in the United States. Berkeley, CA: University of California Press, 1985;

Portes A., Borocz, J.

Contemporary immigration: Theoretical perspectives on its determinants and modes of incorporation // International Migration Review. 1989. Vol.23. P.606-630.

польскими переселенцами Джеймстауна польско-американские источ ники связывают еще одно важное событие национального значения: пер вый в истории Нового Света матч по бейсболу9.

Поляки протестантского вероисповедования селились, помимо Вирги нии, в Пенсильвании и Новом Амстердаме (Нью-Йорке). Два выдающих ся представителя польской шляхты внесли весомый вклад в войну за не зависимость США. Генерал Казимир Пулацкий вошел в военную историю США как «отец американской кавалерии». Он погиб, сражаясь за незави симость США в битве при Саванне в 1779 г. Другой знаменитый поляк – Тадеуш Косцюшко – был военным инженером. Построенные под его ру ководством фортификационные сооружения обеспечили победу американ цев в сражении при Саратоге в 1777 г. Косцюшко также был первым в американской армии, кто разработал и написал устав кавалерии10.

Численность польских иммигрантов в США была долгое время столь незначительна, что даже не учитывались статистикой. Положение изме нилось только после 1830 г., когда поражение польского восстания выз вало значительный приток населения из польских земель, разделенных между Россией, Австрией и Пруссией. Но даже эта «великая» по польским масштабам эмиграция не превышала тысячи человек. Судь ба разбросала их по всей Америке, и они легко приспособились к жизни на новой земле. Однако, несмотря на малочисленность, польская им миграция этой волны заложила основы для формирования националь ного самосознания польской диаспоры в Америке. Были учреждены первые польские периодические издания, литературные общества и по литические группы. Национальные чувства объединяли поляков в этни ческое сообщество. Однако не обходилось без разногласий. Хотя боль шинство членов диаспоры были этническими поляками и католиками по вероисповедованию, всё же имелись ощутимые по численности груп пы этнических меньшинств: евреи, украинцы и немцы.

Период с 1850 по 1920 гг. стал временем массовой польской иммиг рации в США. Хотя Генрих Сенкевич, польский писатель и нобелевс кий лауреат, писал, что поляки ехали в Америку «в поисках хлеба и свободы», историки полагают, что большинство было движимо более глубокими причинами экономического характера. Польская массовая иммиграция «za chіebem» («за хлебом») в 1850-1920 гг. привела 2, млн. этнических поляков в США. Эта цифра включает в себя 434 Polish Americans/ American Folklore. An Encyclopedia. Ed. By J.H.Brunvand.

Garland Publishing, Inc. N.Y., L., 1996. P.1192.

Ibid. P.1193.

немецких поляков из прусской части Польши, которые прибыли глав ным образом в 1850-1900 гг.;

800 000 австрийских поляков, приехав ших в период 1880-1920 гг., а также 805 000 русских поляков за пери од 1890-1920 гг. Примерно 30% русских и австрийских поляков недо лго задержались в Америке, вернувшись в страну исхода11.

Польская иммиграция в США представляла собой довольно пеструю в социальном отношении массу. Однако все же типичной была фигура крестьянина, как правило, молодого и неженатого мужчины. На новой земле польские иммигранты занимались самыми разными видами дея тельности. Только 10% прибывших вернулись к сельскохозяйственно му труду. Большинство – 80% – были заняты на неквалифицированных и низко-квалифицированных работах в промышленности, в таких отрас лях как сталелитейная, пищевая перерабатывающая, текстильная, авто мобильная и производство электробытовых товаров. В угольных шах тах и на нефтеперерабатывающих заводах тоже было немало поляков.

Всего лишь 10% польских иммигрантов трудились на рабочих местах, требующих университетского образования или высокой квалификации.

Что касается географии расселения, то большинство поляков сосре доточивались в городах промышленного пояса США, который прости рался от Бостона до Филадельфии и далее на запад, охватывая штаты Нью-Йорк и Пенсильванию и достигая Чикаго и Милуоки. Расселение польских иммигрантов по стране было детально изучено и тщательно документировано Уильямом Томасом и Флорианом Знанецким в издан ной в 1918-1920 гг. работе «Польский крестьянин в Европе и Амери ке»12. Это исследование считается классическим образцом Чикагской социологической школы. Внимания заслуживает еще одно основатель ное исследование темы, выполненное также в начале ХХ в. – моногра фия Пола Фокса «Поляки в Америке»13.

Упомянутые выше исследования свидетельствуют, что на рубеже XIX – ХХ вв. поляки составили значительную часть населения многих амери канских индустриальных центров, а самым крупным польским городом являлся Чикаго. Пол Фокс приводит следующие данные о численности поляков: Чикаго – 400 000 чел., Питсбург – 200 000, Нью-Йорк – 200 000, Детройт – 100 000, Милуоки – 100 000, Буффало – 100 000, Кливленд – Gale Encyclopedia of US History: Polish Americans http://www.answers.com/topic/ polish-american.

William I. Thomas and Florian Znaniecki The Polish Peasant in Europe and America (1918–1920). http://pds.lib.harvard.edu/pds/viewtext/4093482?n Fox P. The Poles in America. New -York: G.H. Doran, 1922.

50 000, Филадельфия – 50 000, Балтимор – 35 000, Толедо – 30 000, Бос тон – 25 000. Как видим, польская община Чикаго в несколько раз превы шала численностью польское население других американских городов14.

Тенденция к росту населения польского происхождения продолжалась в последующие два десятилетия, так что к 1950 году Чикаго стал вторым крупным польским городом в мире: в нем проживало больше поляков, нежели в любом другом городе мира, за исключением Варшавы.

Польское иммигрантская община, или, как она себя называла «Полония»

(«Polonia» – латинское название Польши – прим. автор.), жила активной социальной жизнью во всех ее формах. В рамках Полонии зарождался и развивался малый бизнес, издавались газеты, образовывались театры, а также сеть спортивных, культурных, политических и общественных ассоциаций.

Сердцем этого сложного социального организма была польская католичес кая церковь. Католические приходы, которых на пике их деятельности в 1930 х гг. насчитывалось свыше 800, являлись организационными центрами со циальной работы. Система социального обеспечения, созданная польскими землячествами, была удивительна для своего времени. Это детские приюты для сирот, дома престарелых, центры помощи вновь прибывшим иммигран там, больницы, кладбища. Можно сказать, что приходы выполняли функ ции современных органов социального обеспечения. Приход создавал воз можности для удовлетворения духовных запросов соотечественников. Биб лиотеки литературы на польском языке, сотни обществ польской культуры работали ради этого. Выпускаемые по торжественным случаям памятные цер ковные альбомы фотографий запечатлели факты насыщенной культурной и социальной жизни польских иммигрантов.

Современные исследователи называют такую форму организации со циальной жизни этнических сообществ «католическим гетто». Соци альные службы и учреждения, сопровождающие жителя «от колыбели до могилы», существовали не только в польском сообществе. Анало гичные модели были свойственны итальянской, немецкой, ирландской, чешской католическим диаспорам, проживавшим компактно в городах промышленного северо-востока и среднего Запада15.

Следующая волна массовой польской иммиграции в США пришлась на послевоенный период. С 1945 по 1956 гг. свыше 190 000 поляков пе реехали в США. В дальнейшем благодаря либерализации миграционной политики как в Польше (закон 1956 г.) так и в США (иммиграционная Fox P. Op. cit. P.63.

Norton M.B., Katzman D.M., Escott P.D. A people and a nation. A history of the United States. 2-nd edition. Boston, 1986. P.514-517.

реформа 1965 г.) масштабы переселения за океан расширились. Наиболь ший приток польских иммигрантов послевоенного периода приходится на 80-90-е гг. ХХ в. Люди покидали Польшу как в силу экономических, так и политических причин. Одной из главных было установление режи ма Солидарности, введение в 1981 г. военного положения с последую щим экономическим кризисом. В этой волне иммигрантов преобладали молодые (29-39 летние) люди с семьями, принадлежащие к среднему или рабочему классу, с высшим или средним специальным образованием16.

Многим из них удалось найти применение своим профессиональным на выкам на американском рынке труда или в малом бизнесе. Их менее удач ливым соотечественникам пришлось довольствоваться низкооплачивае мой работой в не престижных секторах экономики. Причем ко второй ка тегории относятся не только те, кто у себя на родине имел рабочую спе циальность невысокой квалификации, но и представители научной и тех нической интеллигенции. Нисходящая социальная мобильность – явление обычное для иммигрантов первой волны. Причины этого явления много образны. Прежде всего, это различия условий на трудовом рынке в стране доноре и в принимающей стране, дискриминация, незнание реалий аме риканской действительности, неспособность работника адаптировать свои трудовые навыки к новым условиям, языковой барьер и др. К настоящему времени поляки польского происхождения сумели до биться большего успеха в профессиональной сфере по сравнению с предшествующими поколениями польских иммигрантов. Они сумели пробиться в такие престижные и высокооплачиваемые сферы как ме неджмент, юриспруденция, здравоохранение и образование. Некоторые представители польской диаспоры добились общенациональной извес тности. Это актриса Лоретта Суит, тренер по баскетболу Майк Кржи жевский, звезда бейсбола Стэн Муша, нобелевский лауреат в области литературы Чеслав Милош, политолог Збигнев Бжезинский.

И все же в современных Соединенных Штатах поляки в целом име ют довольно невысокий социальный статус. В обществе, как отмечает американский исследователь К. Александрис, до сих пор живы анти польские представления18. Попытаемся проанализировать стереотипный образ польского иммигранта в американском массовом сознании.

Erdmans M. K. Opposite Poles: Immigrants and ethnics in Polish Chicago, 1976 1990. University Park, PA, 1998. P.76.

Alexandris, K. The role of recreational sport in the adaptation of first generation immigrants in the United States // Journal of Leisure Research. 6/22/2004.

Ibidem.

Самые ранние стереотипные представления о поляке сформировались приблизительно в начале XIX века. Это был романический образ свобо долюбивой, мятежной личности, борющейся за освобождение угнетен ной Польши. Несомненно, этот образ сложился на основе реальных ис торических персонажей, прежде всего национального героя Польши и Соединенных Штатов Тадеуша Косцюшко, а также других революцион ных польских аристократов, иммигрировавших в Новый Свет. Образ сво бодолюбивого поляка вызывал восхищение образованной и просвещен ной элиты американского общества. На протяжении всего XIX столетия художественная проза, поэзия и драматургия Америки обращались к этому романтическому образу19. Это не удивительно: бунтарский польский дух был созвучен тем настроениям, которые ассоциировались в сознании аме риканцев с «духом 1776-го года», духом американской войны за неза висимость. Даже в ХХ столетии этот героический образ продолжал вдох новлять и воодушевлять. Примером может служить успех романа аме риканского классика Джеймса Миченера «Польша», опубликованный в 1983 г.20 Романтическая сага о жизни нескольких поколений трех польских семей на протяжении восьми столетий стала бестселлером в США.

Второй стереотипный образ поляка был составлен из негативных ха рактеристик. Он сложился в Америке приблизительно в последней трети XIX в., в период так называемой «новой иммиграции». В отличие от «ста рой иммиграции» XVII – первой половины XIX вв., когда преобладали выходцы из Западной и Северной Европы, поток «новой иммиграции»

направлялся из Восточной и Юго-Восточной Европы, в частности из Ита лии, Австро-Венгрии, Турции, Греции и России. В потоке иммигрантов преобладали мужчины, в подавляющей массе – бедные, неграмотные, необразованные и неквалифицированные. К этому следует добавить язы ковой барьер и религиозные различия (непротестантские деноминации).

Принимая во внимание массовость «новой иммиграции», многие амери канцы восприняли иммигрантов новой волны как угрозу общественным устоям и американской национальной идентичности. Полякам пришлось столкнуться с неприязненным отношением к ним как на бытовом уров не, так и политическом. Слово «Polack» (поляк) приобрело оскорбитель ный оттенок. Антипольскими настроениями и высказываниями пропита на общественно-политическая атмосфера рубежа XIX – ХХ вв. Они встречались в прессе, звучали на заседаниях обеих палат американского Polish Americans/ American Folklore. An Encyclopedia. Ed. By J.H.Brunvand.

Garland Publishing, Inc. N.Y., L., 1996. P.1194.

Michener, James A. Poland. New York: Random House, Inc., 1983.

конгресса. К примеру, Вудро Вильсон в своей 5-томной «Истории аме риканского народа» (1902 г.) написал: «Прибывающие в последнее вре мя иммигранты – это низы общества из южной Италии, захудалые нич тожества из Венгрии и Польши, у которых нет профессиональных навы ков, энергии, инициативности или остроты ума»21.

Немало нелицеприятных высказываний и обвинений в адрес польских иммигрантов раздавалось из лагеря борцов за ужесточение иммигра ционной политики, которые требовали введения экзамена на грамотность для прибывающих в страну22.

Обсуждение законопроекта иммиграционной реформы в обеих пала тах конгресса США и в прессе сопровождалось такими резкими анти польскими обвинениями, что польская община вынуждена была выс тупить в свою защиту. В 1898 г. поляки создали общенациональный ко митет, который представил в конгресс США меморандум польских орга низаций в Америке в связи с обсуждением в нижней палате конгресса законопроекта об иммиграционной реформе. «Настойчивые усилия бе зответственных, гоняющихся за сенсациями писателей и агитаторов, на стойчиво пытающихся принизить и оклеветать американских граждан польского происхождения, побудили нас образовать объединенный ко митет, представляющий все польские организации США», – говорилось в документе23. Авторы меморандума отмечали, что антипольские обви нения прозвучали в отчете сенатской комиссии по иммиграционной ре форме. «Ущерб, нанесенный этим документом репутации американских граждан польского происхождения, неисчислим». Далее авторы изла гают свою точку зрения на роль и место польской общины в истории США. Они напоминают, что поляки Косцюшко и Пулацкий проливали кровь в борьбе за независимость США в XVIII в. Главное обвинение поляков – в неграмотности – авторы назвали бе зосновательным. Это не вина и тем более не преступление. Не имея воз можности получить элементарное образование в стране исхода, на но Wilson W. A History of the American People. V.5. New-York, 1902. Р.212.

h t t p:/ / ia6 0 0 3 0 8. u s. ar ch i ve. o rg/ 1 7 / i t em s / h is t or yofa m erica0 5 w il su of t / historyofamerica05wilsuoft.pdf.

Immigration Restriction League (U.S.). Brief in favor of the illiteracy test. [Boston Immigration Restriction League, 1910?] http://pds.lib.harvard.edu/pds/viewtext/ 6526727?n.

A memorial of the Polish-American organizations of the United States in reference to the proposed Lodge Immigration Bill, now pending in the American House of Representatives. Chicago, 1898. http://pds.lib.harvard.edu/pds/view/4669917?n=1.

Ibid.

вой земле поляки «очень скоро приходят к осознанию значимости об разования, обучаются грамоте и письму»25. Что касается обвинений в антиобщественном поведении и дурных наклонностях, то для опровер жения этих инсинуаций объединенный комитет польских организаций собрал свидетельства официальных лиц крупнейших американских го родов: мэров, глав полицейских правлений и т.д. Среди них – письмо из Чикаго от 3.02. 1898 г., подписанное мэром города К. Х. Харрисо ном. В ответ на просьбу охарактеризовать поведение поляков в Чикаго, мэр сообщил, что «в целом, поляки являются одними из самых трудо любивых и достойных жителей города. Они законопослушны, работос пособны и заслуживают уважения тем, с каким достоинством они бо рются с трудностями, встречающими их при приезде в эту страну»26.

Со словами мэра Чикаго трудно не согласиться. Действительно, при бывая в Америку, польские переселенцы испытывали «культурный шок».

Как отмечалось выше, по роду занятий польские иммигранты первого поколения, прибывавшие в страну в XIX веке, были в большинстве сво ем крестьяне. Не имея средств, единственное, на что они могли рас считывать – это место работы в индустриальном городе, где постоянно требовались рабочие руки. Так что в первые годы массовой польской иммиграции поляки уступали немцам, чехам и другим этническим со обществам, прибывшим и закрепившимся на американской земле ра нее, в таких сферах как бизнес, медицина, образование, право. Однако уже второе поколение американцев польского происхождения сумело улучшить свой социальный статус. П.Фокс в начале ХХ в. указывал:

70-80% поляков имеют в собственности жильё. Ссылаясь на газету «Чи каго Трибьюн» Фокс отмечал, что в 1887г. поляки владели в Чикаго недвижимостью на общую сумму 10 млн. долл.27 Эти цифры кажутся удивительными, если учесть, что в то время приобретение недвижимо сти было очень непростым делом. До 30-х гг. ХХ в., когда появились государственные гарантии ипотечного кредитования, банки и кредитные организации выдавали кредиты на жилье на крайне тяжелых условиях.

Процентные ставки были высоки, а сроки выплаты по кредиту были не продолжительными28. Поляки находили выход из положения, образуя Ibid.

A memorial of the Polish-American organizations of the United States in reference to the proposed Lodge Immigration Bill, now pending in the American House of Representatives. Chicago, 1898. http://pds.lib.harvard.edu/pds/view/4669917?n= Fox P. Op. cit. P.78.

Norton M.B., Katzman D.M., Escott P.D. Op. cit. P.523.

свои кредитные организации. К примеру, в 1904 г. в Чикаго насчиты вался 81 чешский и польский кредитный кооператив с суммарным ак тивом 6 млн.200 тыс. долл. и с общим числом членов 28 тыс. чел. Что касается современных американских поляков, то они сосре доточивают свои усилия на сохранении своего этно-культурного на следия и укреплении связей с пост-социалистической Польшей. В стране действуют множество польских организаций и обществ са мого разного плана: Польский Американский Конгресс, Польский институт наук и искусств Америки, фонд Косцюшко, (два последних находятся в Нью-Йорке), Польский музей Америки (Чикаго), Исто рическая Ассоциация американских поляков, Американский совет по польской культуре, Журнал американских поляков, Польское генеа логическое общество Америки, Колледж святой Марии университе та Аве Мария в штате Мичиган.

Артефакты польской культуры и истории, в частности, устного на родного творчества, собираются и сохраняются усилиями американс ких филологов и этнологов польского происхождения. Наиболее зна чительные коллекции собраны Г.Павловской (польские народные пес ни) и М.М.Коулман (польские народные сказки)30.

Рассказы устной истории, записанные со слов иммигрантов первого и второго поколения на рубеже XIX-XX вв., отражают их воспоминания о крестьянской жизни в польской деревне, а также горести иммигрантс кой доли в Америке. Как отмечают американские фольклористы, сбор ники польских пословиц свидетельствуют, что многие из них сохраня ются в неизменном виде по обе стороны Атлантического океана. К при меру, пословица Gosc w dom, Bog w dom (Гость в доме – Бог в доме).

В устной традиции американских поляков содержится немало нар ративов, где ключевое значение имеет какое-то известное польское сло во, или фраза, или культурно-историческая деталь, которые понятны американскому поляку даже без знания польского языка. Такие нар ративы часто имеют форму иммигрантского фольклора, выраженно го в серии комических ситуаций. Юмористическая ситуация создает ся благодаря неправильному пониманию какого-либо польского или английского слова. Излюбленные темы польского фольклора враща Fox P. Op. cit. P.79.

Pawlowska H. Merrily We Sing: 105 Polish Folksongs. Detroit: Wayne State University Press. 1961;

Coleman M. M. A World Remembered: Tales and Lore of the Polish Land. Cheshire, CT: Cherry Hill. 1965.

ются вокруг свадеб и похорон, этнической принадлежности, дискри минации по этническому признаку. Пример подобного нарратива – шу точка об изобретении Фольксвагена польским парнем из Детройта, ге ний которого остается непризнанным в Европе и Америке. Справед ливость торжествует только в Японии, где этому Фольксвагену дают название, состоящее из польских слов и японских звуков: «Jaka Ta Mala Car» – «Какая крошечная машинка!»31.

За многие десятилетия пребывания на американской земле поляки су мели сохранить свое культурное наследие и не растворились бесследно в американском плавильном тигле. Более того, происходит процесс вза имообогащения польского культурно-исторического наследия с традици ями других этнических групп Америки. Из этого взаимопроникновения и взаимодействия рождается, согласно современной мультикультуралис тской парадигме, «красочный гобелен» американской культуры.

Вклад поляков в общее американское культурно-историческое на следие заметен. Об этом свидетельствуют многие факты. Так, польские национальные герои Т.Косцюшко и К.Пулацкий считаются также и аме риканскими героями. В США насчитывается 20 городов и 7 округов, носящих имя К.Пулацкого. Один округ и один город носят имя Т.Кос цюшко. Как пишут американские авторы, столь незначительное чис ло, несоизмеримое с заслугами Т.Косцюшко перед Америкой, объяс няется трудностью произношения для англоязычного населения польской фамилии героя. Об официальном признании заслуг обоих польских героев перед Соединенными Штатами свидетельствует тот факт, что в 1911 г. конгресс США учредил день памяти К.Пулацкого:

11 октября. В штате Иллинойс день 4 марта – день рождения К.Пулац кого – отмечается как официальный праздник32. Крупнейшие города страны, в которых проживают численно заметные польские общины, чтят память Т.Косцюшко и К.Пулацкого памятниками, статуями геро ев, названиями улиц, мостов и школ. Многие организации и клубы носят имена Косцюшко и Пулацкого. Портреты обоих героев висят в залах заседаний и учреждениях. В честь польских героев устраивают парады, празднования, фестивали, балы и банкеты. Как видим, аме риканская «Полония» сумела адаптироваться в Новом Свете не утра тив своей культурно-исторической самобытности.

Polish Americans // American Folklore. An Encyclopedia. Ed. By J.H.Brunvand.

Garland Publishing, Inc. N.Y., L., 1996. P.1195.

Ibid.

А.Н. Птицын МАССОВЫЙ «ПРИЗЫВ» АВСТРО-ВЕНГЕРСКИХ ФИЛОЛОГОВ В РОССИЮ В 1860-1880-е гг.

Составной частью российских «великих реформ» 1860-70-х гг. были изменения в образовательной сфере, в результате которых в нашей стра не была внедрена классическая модель гимназического образования, основанная на приоритетном изучении древних языков. Она была за имствована из стран Западной Европы.

19 ноября 1864 г. был принят новый «Устав о гимназиях», разработан ный под руководством министра народного просвещения А.В. Головни на, согласно которому все гимназии подразделялись на два вида – клас сические и реальные. Выпускники первых из них имели право без экза менов поступать в университет, выпускники реальных гимназий могли обучаться в высших специальных учебных заведениях. В классических гимназиях существенно увеличивался объем часов на изучение латинс кого языка и постепенно, по мере подготовки преподавателей, вводился греческий язык. Подавляющее большинство гимназий стали классичес кими. Так, в 1871 г. из 123 российских гимназий классических было 111, а реальных – лишь 12. К этому времени оба древних языка препо давались в 68 гимназиях и один латинский язык – в 431.

Преобразования А.В. Головнина продолжил и расширил новый ми нистр народного просвещения граф Д.А. Толстой, прозванный совре менниками «классическим графом». Под его руководством в 1871 г.

был разработан новый «Устав гимназий и прогимназий», по которому звание гимназий сохраняли лишь учебные заведения с двумя класси ческими языками, и только их выпускники имели право поступать в уни верситет. Прогимназиями становились учебные заведения с одним ла тинским языком. Реальные гимназии были переименованы в реальные училища, они были ориентированы на получение технических и при кладных знаний. В классических гимназиях образование приобрело ярко выраженный гуманитарный характер. Так, по уставу 1871 г., гу манитариями являлись 9 из 11 положенных по штату гимназических учи телей, при этом 4 из них были преподавателями древних языков. Не смотря на существовавшее в обществе недовольство из-за явного «пе рекоса» в сторону изучения древних языков в ущерб другим предме Басаргина Е.Ю. Из истории классического образования в России: Учительский институт славянских стипендиатов/ Индоевропейское языкознание и классическая филология. Т. XIV. Чтения памяти И.М. Тронского. Ч. 1. СПб., 2010. С. 93-94.

там, классическая модель гимназического образования просущество вала до начала XX в. практически в неизменном виде2.

Проведение гимназической реформы 1864-1871 гг. столкнулось с нема лыми трудностями, главной из которых стала острая нехватка специалис тов. Первоначально потребность в учителях древних языков составляла 60 80 человек в год, российские же университеты удовлетворить её были не способны. Для обеспечения гимназий необходимыми кадрами были исполь зованы несколько путей: учреждение новых учебных заведений для под готовки филологов, приглашение преподавателей из-за границы, привле чение на учительские должности выпускников духовных академий.

Главным способом пополнения преподавательского корпуса педаго гов-классиков в начальный период гимназической реформы стало при глашение их из-за границы. При этом курс был взят на привлечение зарубежных филологов славянского происхождения, которым было го раздо легче, чем другим иностранцам, освоить русский язык и препо давать на нём. Такие специалисты в значительном количестве были при влечены из Габсбургской монархии, где существовала передовая по тем временам система классического образования. В Австрии была целая сеть классических гимназий. Подготовке филологов уделялось боль шое внимание в Венском, Пражском и других университетах. Австро венгерские ученые-филологи пользовались в то время большим авто ритетом в Европе, многие из них имели тесные научные связи с рос сийскими коллегами. Выпускники австро-венгерских вузов обладали профессиональными качествами, необходимыми для гимназических пре подавателей древних языков.

В привлечении зарубежных преподавателей-славян можно видеть и своеобразное отражение весьма популярных в рассматриваемый пери од в российском обществе идей «славянского единства». Не случайно инициатором приглашения австро-венгерских учителей стал Михаил Фёдорович Раевский (1811-1884 гг.). Он более 40 лет являлся священ ником русской посольской церкви в Вене и одновременно выполнял более важные функции по установлению и развитию разнообразных кон тактов между габсбургскими славянами и Россией3. Примечательно, что еще в 1840-50-е гг. М.Ф. Раевский выступал в качестве посредника при См.: Алешинцев И. История гимназического образования в России (XVIII и XIX век). СПб., 1912;

Изместьева Г.П. Классическое образование в истории России XIX века. М., 2003.

Михаил Фёдорович Раевский/ Зарубежные славяне и Россия. Документы архи ва М.Ф. Раевского. 40-80-е гг. ХIХ в. М., 1975. С. 501-502.

приглашении из Габсбургской монархии техников, музыкантов и дру гих специалистов, и накопил определенный опыт в этой области4.

Обращались к российскому священнику с просьбой о трудоустрой стве в России и некоторые австро-венгерские преподаватели древних языков. Об этом, будучи в конце 1865 г. в Петербурге, М.Ф. Раевский лично информировал министра народного просвещения А.В. Головни на. Тот сразу же ухватился за данное предложение и подготовил соот ветствующий доклад Александру II. «Высочайше одобренный» 22 де кабря 1865 г. текст данного доклада стал правовой основой для при глашения австро-венгерских учителей славянского происхождения. В нем отмечалось, что российские вузы еще долгое время по объектив ным причинам не смогут выпускать необходимого количества педаго гов-классиков, и констатировалось, что, «…по отзыву священника Ра евского и других компетентных лиц, австрийские славяне и чехи могут усвоить себе русский язык в весьма непродолжительном времени»5.

Ввиду этих соображений, предполагалось «…в виде опыта допустить австрийских славян и чехов, имеющих удостоверенные в Австрии дип ломы учителей древних языков в гимназии и прогимназии, к препода ванию сих языков в наших средних учебных заведениях»6. Для того, чтобы приглашенные преподаватели «предварительно приобрели в Рос сии достаточные сведения в русском языке», их следовало причислять к педагогическим курсам, действовавшим в учебным округах при уни верситетах, на срок «от одного до двух лет»7.

Приглашенным гарантировалась оплата расходов на переезд в Рос сию и выплата стипендии во время занятий на педагогических курсах (ее размер обычно составлял 300-350 руб. в год). В завершающей ча сти доклада министра говорилось о том, чтобы «…воспользовавших ся стипендией и признанных способными к преподаванию в наших учеб ных заведениях австрийских славян и чехов обязать прослужить в зва нии учителя одного из древних языков два года за каждый год получе ния стипендии, в чем и отобрать у них подписку»8. Педагоги, пригла шаемые для работы в России в соответствии с условиями этого поста новления, получили наименование «славянских стипендиатов».

Зарубежные славяне и Россия. Документы архива М.Ф. Раевского. 40-80-е гг.

ХIХ в. М., 1975. С. 114, 117-118.

Там же. Ст. 267.

Там же.

Там же.

Там же. С. 267-268.

Посреднические функции по приглашению кандидатов на учительс кие должности были возложены на инициатора этого дела М.Ф. Раевс кого, имевшего обширные связи в славянских землях Австро-Венгер ской монархии. Дело было решено вести без помпы, частным поряд ком, чтобы не вызвать недовольства габсбургских властей и ненужно го ажиотажа среди самих кандидатов на учительские должности. При мечательно, что последним рекомендовалось по возможности держать факт переговоров в тайне. В этой связи можно заметить, что таким же негласным образом российские власти предпочитали действовать и при приглашении в нашу страну чешских колонистов.

Разумеется, когда вопрос о приглашении решался положительно, спе циалист обращался к властям своей страны за получением загранич ного паспорта и его намерения, таким образом, становились известны ми. Однако, по австро-венгерским законам, правительство не могло зап ретить выезд за границу своему гражданину (за исключением случаев, если тот не отбыл обязательную для всех мужчин воинскую повин ность)9. Первоначально, пока действовала австро-российская картель ная конвенция, от кандидатов на учительские должности требовалось предоставить свидетельство о прохождении ими воинской повинности, но после её разрыва в 1869 г. вопрос о воинской службе кандидатов перестал российские власти интересовать10.

По вопросу отбора кандидатов на учительские должности М.Ф. Раев ский вступил в оживленную переписку со многими известными австро венгерскими учеными. Его архив содержит множество материалов на эту тему: письма самих кандидатов, корреспонденция австро-венгерских уче ных-посредников, а также российских чиновников и ученых11. Помимо М.Ф. Раевского, в подборе и приглашении австро-венгерских учителей принимали участие и другие лица: российские ученые-слависты (В.И.

Ламанский, И.А. Срезневский и др.), руководители министерства народ ного просвещения, попечители учебных округов. В чешских землях от бор кандидатов вели известные филологи К.Я. Эрбен, А. Вртятко и А.

Патера, которые затем рекомендовали кандидатов М.Ф. Раевскому. По мере развертывания этого проекта кандидаты стали обращаться в россий ское министерство народного просвещения и напрямую.

Staatsgrundgesetz ber die allgemeinen Rechte der Staatsbrger. 21 Dezember 1867/ Texte zur sterreichischen Verfassungs-Gtschichte. Von der Pragmatischen Sanktion zur Bundesverfassung (1713-1966). Wien, 1970. S. 64.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 98.

См.: Зарубежные славяне и Россия. Документы архива М.Ф. Раевского. 40 80-е гг. ХIХ в. М., 1975.

Еще одним каналом привлечения педагогов из Австрии стало пригла шение учителей русинского происхождения и униатского вероисповеда ния из Галиции в Царство Польское. Оно развернулось в середине 1860-х гг. в связи с поставленной руководством страны после подавления польско го восстания 1863-1864 гг. задачей усилить «русский элемент» в Царстве Польском. Их приглашением занимались управление Варшавского учеб ного округа и учебные дирекции польских губерний. Примечательно, что на «галичан греко-униатского исповедания», служивших по учебной ча сти в Варшавском учебном округе, и принявших русское подданство, в 1869 г. были распространены «Правила о преимуществах чиновников рус ского происхождения, служащих в губерниях Царства Польского»12.

Чтобы привлечь из Габсбургской монархии кандидатов на учительс кие должности, российское министерство народного просвещения пре доставляло им более выгодные условия службы, чем те, на которые они могли рассчитывать дома (это касалось, в первую очередь, размеров жалования, а также выслуги лет, пенсии, подъемных и пр.)13. Примеча тельно, что австрийский министр культа и просвещения К. Штремайр в беседах со своим российским коллегой графом Д.А. Толстым в 1870 е гг. «…не раз сетовал на то, что Россия отбирает у него наилучших учителей древних языков, и пенял, что тогдашние австрийские законы не дают ему возможности воспрепятствовать этому»14.

В то же время получали назначение в Россию не все желающие, дей ствовала система отбора кандидатов. От них требовалось предоставить диплом австрийского университета, письменные работы (как правило, автобиографию на латинском языке и переводы с латинского или гре ческого), а также рекомендацию какого-либо известного ученого-фи лолога. Все кандидаты должны были предоставить расписку с обяза тельством отработать в России установленный срок15.

Таким образом, не выдерживают критики утверждения некоторых дореволюционных ученых о том, что среди приглашенных из Австрии учителей «в значительной степени… были неудачники на родине, иска тели приключений и лёгкой наживы»16.

При отборе особое внимание обращалось и на возраст кандидатов.

Приоритет отдавался людям молодого возраста, которые были в состо Сборник постановлений по министерству народного просвещения. Т. IV. Ст. 1036.

РГИА. Ф. 733. Оп. 169. Д. 8. Л. 81-81 об.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 99.

Зарубежные славяне и Россия. С. 347.

Алешинцев И. Указ. соч. С. 320.

янии плодотворно работать ещё многие годы. Ставилась задача «…при глашать из-за границы на учительские должности молодых славян, окон чивших курс в заграничных университетах»17.

Отбор кандидатов осуществлялся М.Ф. Раевским и руководителями министерства просвещения, при этом, как правило, они ориентирова лись на отзывы о том, или ином претенденте, поступившие от извест ных австро-венгерских ученых. Так, например, библиотекарь Чешско го национального музея Антонин Вртятко в конце 1871 – начале гг. рекомендовал для работы в России ряд кандидатов, дав о каждом из них краткую справку. В частности, Иосифа Фарника он рекомендо вал как «достойного молодого кандидата», председателя филологичес кого общества, имеющего большое желание ехать в Россию. О Яне Пру сике А. Вртятко писал как о знающем и опытном преподавателе, сдав шем государственный экзамен и могущим быть освобожденным от сда чи обязательной для кандидатов письменной работы. При этом он об ращал внимание на то, что Я. Прусик имеет жену и ребенка, и должен, поэтому, получить «подъемные» в повышенном размере. Положитель ные рекомендации, аналогичные приведенным выше, получили от А.

Вртятко также Вацлав Коздерка, Ян Виту, Йозеф Ланца, Вячеслав Раку шан. Все они отправились работать в Россию18.

В то же время об одном из кандидатов – Августине Хауздорфе – А.

Вртятко отозвался резко отрицательно. В письме М.Ф. Раевскому 4 ян варя 1872 г. ученый сообщал, что «…подробно навел о нем справки, просил его прибыть и убедился в его абсолютной непригодности...»19.

Получив соответствующий отказ и от М.Ф. Раевского, А. Хауздорф вес ной 1873 г. повторно ходатайствовал о зачислении его на российскую службу, однако вновь был отвергнут. Примечательно, что в то же вре мя он смог легко получить место учителя в одной из австрийских гим назий, что свидетельствовало о востребованности специалистов такого рода в самой Австро-Венгрии20.

На переезд в Россию выделялись неплохие «подъемные» – от до 750 руб., сумма зависела от того, холост ли претендент или имел семью, и от прочих условий (примечательно, что сумма подъемных, выделяемых учителям-русинам, была выше, чем у чехов, впрочем, воз можно, это объяснялось не национальностью, а бедностью первых).

Сборник постановлений по министерству народного просвещения. Т. IV. С. 498.

Зарубежные славяне и Россия. С. 103, 106-107.

Там же. С. 105.

Там же. С. 105-106.

М.Ф. Раевский и российские дипломатические представители в Авст ро-Венгрии помогали кандидатам в оформлении необходимых докумен тов, получении виз, снабжали средствами на переезд. Со многими кан дидатами М.Ф. Раевский встречался лично, неизменно проявляя к ним участие и доброжелательность21.

Первоначально дело приглашения учителей-филологов в Россию шло медленно. Во второй половине 1860-х гг. кандидатов на переезд было очень мало. Так, в марте 1867 г. министр народного просвещения в сво ем всеподданнейшем докладе констатировал, что «…из австрийских сла вян желающих поступить к нам на службу, пока явилось самое незначи тельное число лиц»22. Главной причиной этого была нехватка преподава телей нужной квалификации в самой Габсбургской монархии. Об этом, в частности, сообщали М.Ф. Раевскому сотрудничавшие с ним чешские ученые. Они отмечали, что нужных специалистов вузы их страны вооб ще выпускают мало, и те, как правило, легко находят себе работу на ро дине23. Кроме того, у потенциальных кандидатов существовали некото рые опасения насчет работы в России, пользовавшейся неоднозначной репутацией у иностранцев. Эти опасения были преодолены по мере того, как от первых кандидатов, попавших в нашу страну, стала поступать ин формация, положительно характеризовавшая условия их новой службы.

Кроме того, большие трудности с приглашением кандидатов возни кали из-за того, что руководители российского министерства народно го просвещения вначале не хотели привлекать на службу иностранцев католического вероисповедания. Это было связано с тем, что после по давления польского восстания 1863-1864 гг. отношения российского правительства и католической церкви были очень напряжёнными, и ру ководство страны ставило задачу всемерно уменьшить «католическое влияние» в стране, в том числе и в сфере образования. Поэтому руко водители министерства рекомендовали привлекать на русскую службу учителей-протестантов либо униатов. Так, в декабре 1869 г. М.Ф. Ра евский писал чешскому ученому К.Я. Эрбену о том, что «…господа из министерства сердятся на Раевского за то, что он им все время по сылает католиков»24. В этой связи он просил своего корреспондента по дыскать нескольких преподавателей протестантского вероисповедания25.

Там же. С. 103, 106-107, 227.

Сборник постановлений по министерству народного просвещения. Т. IV. Ст. 432.

Зарубежные славяне и Россия. С. 102, 496.

Там же. С. 499.

Там же.

К.Я. Эрбен ответил на это письмо примечательным образом: «Возра жение со стороны господ из Министерства народного просвещения, что им посылают в качестве кандидатов на место учителей гимназии толь ко одних католиков, признаюсь, меня поразило. Господа требовали спо собных преподавателей, и я подыскал и рекомендовал им таковых от всей души. Вполне естественно, что это были сплошь католики, посколь ку в Цислейтании нет ни одной евангелической гимназии, поэтому не католики не становятся учителями;

некатолические гимназии есть лишь в Венгрии и Трансильвании, где, однако, именно с классической фило логией дело обстоит так плохо, что в тамошних кандидатах, как мне писал г. Срезневский, вряд ли нуждается Россия»26. При этом чешский ученый доказывал, что чехи как католики значительно отличаются от поляков, являются противниками папского ультрамонтатизма, и за это их называют гусситами. Он заявлял, что не верит в то, что «…хоть один из рекомендованных мною в Россию станет обращать там [кого-нибудь] в свою веру;

напротив, один из них, г. Шрамек, принял православие»27.

Более того, в требованиях чиновников министерства чешский ученый патриот увидел происки «немецкой партии», которая не хотела допус кать антинемецки настроенных чехов в Россию28.

В своем следующем письме М.Ф. Раевский постарался успокоить сво его корреспондента, объясняя, что к написанному ему о настроениях в министерстве К.Я. Эрбен не должен относиться серьезно, ведь это всего лишь настроения. В то же время, всеми кандидатами, которые приезжа ли из чешских земель в Россию, министерство довольно. Конечно, было бы желательно, чтобы среди новых кандидатов-католиков были и нека толики, если же это невозможно, пусть все останется по-прежнему29.

В свою очередь, М.Ф. Раевский призывал руководителей министер ства просвещения отказаться от предубеждений против учителей-като ликов. Его горячо поддержал председатель Учебного комитета мини стерства А.И. Георгиевский, который доказывал, что лишь протестан тами и униатами невозможно заполнить существовавшие учительские вакансии. Вняв этим доводам, в 1870 г. министр народного просвеще ния Д.А. Толстой официально разрешил приглашать зарубежных учи телей, не обращая внимания на их вероисповедание30.

Там же. С. 498.

Там же. С. 498.

Там же.

Там же. С. 499.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 98-99.

Одним из первых кандидатов, отправившихся в Россию, стал чех Ян Шрамек (в России его называли Иваном Фёдоровичем). Его ещё в г. рекомендовал И.И. Срезневскому и В.И. Ламанскому К.Я. Эрбен. В январе 1866 г. товарищ министра народного просвещения И.Д. Деля нов, которому сообщили об этом кандидате, поручил М.Ф. Раевскому собрать сведения о нем. Они оказались самыми благоприятными, и осе нью того же года Шрамек приступил к работе в одной из петербургс ких гимназий. В 1866 г. в Россию отправился Густав Штур (племянник знаменитого словацкого общественного деятеля и ученого Людовита Штура), он служил учителем в Варшаве. В конце 1867 г. для работы в Харьковской гимназии выехал чешский учитель Иосиф Тихий, который также был рекомендован К.Я. Эрбеном. В 1867 г. М.Ф. Раевский реко мендовал попечителю Виленского учебного округа И.П. Корнилову учи телей Николая Фомича Лисикевича и Константина Турянского, русинов из Галиции, которые были приняты на службу. При посредничестве М.Ф. Раевского в 1868 г. в российские гимназии отправились словаки Эмилий Черный и Юлиан Стовик, а также карпатский русин Юрий Юрь евич Ходобай. В 1869 г. в Россию приехали словак Август Шандори и словенец Фран Целестин, в 1870 г. – чехи Иосиф Эргарт, Яким Квача ла, словак Людовит Мичатек и другие учителя31.

В начале 1870-х гг. количество австро-венгерских филологов, отправ лявшихся на работу в Россию, значительно возросло. Это было связа но, во-первых, с ростом численности выпускников местных вузов. В этой связи М.Ф. Раевский отметил примечательный факт, что после на чала приглашения австро-венгерских учителей в Россию значительно увеличилась численность студентов-филологов славянского происхож дения, обучавшихся в Венском и Пражском университетах32. Таким об разом, российский «заказ» оказывал влияние на формирование обра зовательной среды в самой Австро-Венгрии. Во-вторых, проявилась роль положительного примера тех учителей, которые прибыли в Рос сию ранее. В-третьих, как уже говорилось, были сняты ограничения для иностранных учителей католического вероисповедания.

Наконец, в расширении круга приглашенных свою роль сыграло и рас ширение круга лиц, допускаемых к занятию должностей учителей древ них языков. Видя, что дипломированных специалистов-филологов, да еще имевших вдобавок свидетельства на звание учителя гимназии, для за полнения многочисленных преподавательских вакансий в России явно Зарубежные славяне и Россия. С. 160, 227, 464-465, 481, 492, 552-553.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 99.

недостаточно, руководство министерства народного просвещения разре шило приглашать недавних выпускников университетов, педагогических институтов и лицеев, не имевшие учительского звания. При этом допус кались и лица, окончившие не только филологические, но и богословс кие и философские факультеты, где древние языки преподавались в зна чительном объеме (не менее 3 лет). В отдельных случаях принимались даже лица, не окончившие полного вузовского курса, но имевшие ос новательную филологическую подготовку (в частности, они должны были окончить классическую гимназию с отличными оценками по древним язы кам и проучиться не менее 3-х лет на филологическом факультете)33.

Настоящий прорыв в деле привлечения австро-венгерских учителей про изошел в 1871-1873 гг. – на смену единицам теперь в Россию стали от правляться десятки учителей ежегодно. Так, в апреле 1871 г. чешский про фессор-филолог Адольф Патера писал М.Ф. Раевскому о том, что «из раз ных местностей постоянно являются ко мне кандидаты классических язы ков и желают поступить в русские гимназии»34. В августе 1873 г. министр народного просвещения Д.А. Толстой в своем всеподданнейшем докладе констатировал, что количество вызванных из Габсбургской монархии в Россию филологов уже достигло ста человек, вследствие чего «в самой Австрии начинает чувствоваться в них недостаток»35.

Важной проблемой стала адаптация приглашенных специалистов и их интеграция в российское образовательное пространство. На первый план выходила необходимость в краткие сроки овладеть русским языком на та ком уровне, который позволял осуществлять преподавание. Вначале инос транных учителей предполагалось обучать на педагогических курсах при российских университетах. Затем их подготовка была сосредоточена в спе циальном учебном заведении – институте славянских стипендиатов.

Учительский институт славянских стипендиатов являлся уникальным учебным заведением. Он был открыт в апреле 1866 г. и первоначально предназначался для подготовки учителей для школ Царства Польского, в него приглашались дипломированные специалисты различных специ альностей из числа заграничных славян. В 1867 г. назначение институ та было изменено – он стал заниматься исключительно переподготов кой учителей древних языков, приглашаемых из Габсбургской монар хии. Институт славянских стипендиатов находился в Петербурге, «под Там же. С. 98.


Зарубежные славяне и Россия. С. 347.

Сборник постановлений по министерству народного просвещения. Т. V. СПб., 1877. Ст. 2141.

крылом» у министерства народного просвещения. Куратором институ та был назначен председатель Учебного комитета министерства народ ного просвещения и один из разработчиков гимназической реформы А.И. Георгиевский, который уделял его делам значительное внимание36.

Первый набор института славянских стипендиатов, проведенный в 1866 г., составил 19 человек (среди них был упомянутый выше Г. Штур).

В августе 1867 г., когда первые выпускники сдали экзамены на звание учителя, оказалось, что вакансий в Варшавском учебном округе для них недостаточно, поэтому 15 выпускников была распределены в дру гие российские регионы37.

Слушатели данного института получали стипендию в размере 300 руб.

в год. Все поступившие в него давали подписку «безоговорочно ис полнять все предписания куратора и министра» и принимали на себя обязательство проработать в российских гимназиях по два года за каж дый год получения ими стипендии. В случае неисполнения последнего они должны были вернуть все полученные от министерства просвеще ния денежные средства (стипендия, подъемные и пр.). Годовой набор института обычно составлял, от 10 до 20 человек 38.

Следует отметить, что институт славянских стипендиатов не был учеб ным заведением традиционного типа, поскольку его целью являлось не обу чение специалистов «с нуля», а их переподготовка. Институт не выдавал собственных дипломов, а готовил своих слушателей сдаче экзамена на зва ние учителя древних языков, который принимался специальной комиссией при историко-филологическом факультете Петербургского университета39.

В обучении славянских стипендиатов широко применялся индивиду альный подход. Единых сроков обучения не было – все зависело от сте пени подготовки того или иного слушателя. Некоторым хватало несколь ких месяцев, чтобы освоить предложенную программу. Срок обучения других мог достигать полутора-двух лет. Наставниками института сла вянских стипендиатов были назначены известные российские филоло ги – профессор Петербургского университета И.В. Помяловский и про фессор Историко-филологического института А.Д. Вейсман40.

Занятия слушателей института славянских стипендиатов были орга низованы следующим образом. Они регулярно посещали рекомендо Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 97-98.

Там же. С. 98.

Там же. С. 99.

РГИА. Ф. 733. Оп. 169. Д. 19. Л. 6-9.

РГИА. Ф. 733. Оп. 169. Д. 21. Л. 1.

ванные им куратором лекции и другие занятия по греческой и римской словесности в Петербургском университете и Историко-филологичес ком институте. А.Д. Вейсман три раза в неделю проводил со слушате лями института практические занятия, где те читали и переводили на рус ский язык древних авторов. Регулярные занятия по русскому языку вел со стипендиатами филолог В.И. Срезневский, сын знаменитого слави ста. В учебном процессе участвовал и сам попечитель: каждый четверг вечером стипендиаты собирались у него дома для чтения древних ав торов. В ходе этих занятий А.Г. Георгиевский оценивал достигнутый тем или иным стипендиатом уровень профессиональной подготовки и сте пень владения русским языком. Также попечитель с привлечением со ответствующих профессоров принимал у слушателей пробный экзамен, чтобы проверить степень их готовности к предстоящему им испытанию на получение учительского звания41.

Как показывает анализ биографических данных славянских стипенди атов, они, по большей части, были выпускниками двух вузов – Пражс кого либо Венского университетов. Кроме того, присутствовали выпус кники Львовского, Грацкого, Пештского и Загребского университетов, а также австро-венгерских педагогических институтов и лицеев. Были и единичные случаи, когда стипендиаты, урожденные австрийские славя не, до переезда в Россию учились в германских университетах. Подав ляющее большинство среди славянских стипендиатов составляли чехи.

В этом, впрочем, нет ничего удивительного, поскольку чехи наряду с нем цами являлись самыми образованными народами Габсбургской империи.

К концу XIX в. получение среднего образования в чешских землях счи талось нормой. В списках славянских стипендиатов также были представ лены русины, словаки, словенцы, хорваты и сербы42. Полякам же дос туп в институт славянских стипендиатов был закрыт, что было связано с тогдашним антипольским курсом российского правительства43.

Зачисленные в институт стипендиаты жили в Петербурге на частных квартирах, поодиночке или вдвоём. По оценке куратора, они произво дили «отрадное впечатление, как в умственном, так и в нравственном отношении» и превосходили своих русских товарищей по своим нрав ственным качествам. А.И. Георгиевский особо отмечал в своем отчёте усердие слушателей института: «Когда мне приходилось по каким-ни будь особенным случаем посещать их, то я всегда находил их за древ Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 100.

РГИА. Ф. 733. Оп. 169. Д. 15. Л. 2-55.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 99.

ними классиками, в числе трех или четырех сотоварищей, причем не редко они состязаются между собой в том, кто лучше объяснит труд нейшие места из древних авторов и переведет их на русский язык»44.

Примечательно, что стипендиаты с большим интересом занимались с русскими преподавателями и неохотно посещали занятия профессо ров германского происхождения, читавших свои курсы по-немецки.

Особую их неприязнь заслужил профессор Историко-филологическо го факультета Л.А. Мюллер, который во время занятий позволял себе оскорблять национальные чувства слушателей. В конце 1874 г. в этой связи произошел серьезный конфликт, когда 12 стипендиатов отказа лись сдавать пробный экзамен с участием этого профессора. Попечи тель попытался разрешить конфликт в типичных российских традици ях: он пригрозил ослушникам лишить их стипендии. Когда же те стали требовать выдать им паспорта на выезд за границу, А.И. Георгиевский отказался это сделать. Тогда стипендиаты обратились с жалобой непос редственно к министру Д.А. Толстому, который предложил компромисс, положивший конец конфликту. Все жаловавшиеся благополучно закон чили обучение, сдали экзамены и получили назначение в гимназии. Впро чем, данный инцидент был исключением, не характерным для спокой ной, в целом, жизни института45. В данном случае мы видим, как чеш ско-немецкие противоречия, которые сотрясали Австро-Венгрию в этот период, проявили себя и на российской почве.

Пройдя курс обучения при институте славянских стипендиатов, и сдав экзамен на звание учителя древних языков, австро-венгерские специалис ты получали назначение в ту или иную гимназию Российской империи.

Институт славянских стипендиатов просуществовал, в общей слож ности, 15 лет, с 1866 г. по 1880 г. За это время в нем прошли подго товку 175 слушателей46. Закрытие института было связано с тем, что к началу 1880-х гг. российские вузы стали выпускать необходимое коли чество специалистов-филологов, и надобность в массовом привлече нии иностранных учителей к этому времени миновала.

Помимо Института славянских стипендиатов, австро-венгерские фи лологи обучались в Русской филологической семинарии в Лейпциге.

Это было уникальное учебное заведение, организованное в 1873 г. на базе Лейпцигского университета для подготовки учителей древних язы ков для российских гимназий. Там обучались как российские поддан Там же. С. 101.

РГИА. Ф. 733. Оп. 169. Д. 40. Л.1-20;

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 100-101.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 102.

ные, так и иностранцы. В отличие от института славянских стипендиа тов, в семинарию приглашались люди без базового филологического образования. Обучение было бесплатным, слушатели получали стипен дию, но за каждый год обучения были обязаны отработать два года в российских гимназиях. Зачисленные в семинарию в течение трёх лет слушали филологические курсы в Лейпцигском университете, отдель но для них были организованы занятия по русскому языку47.

За 17 лет своего существования (1873-1890 гг.) Лейпцигская фило логическая семинария выпустила 113 человек. 81 из них были прибы ли из России, 29 – из Австро-Венгрии и 3 были уроженцами Герма нии. Как и в институте славянских стипендиатов, в Лейпцигской семи нарии обучались представители славянских народов Двуединой импе рии. Среди них доминировали чехи (20 человек), а также было 2 сло вака, 3 хорвата, 1 серб и 3 русина48.

Что касается общей численности австро-венгерских учителей древ них языков, приглашенных в нашу страну в 1860-1880-е гг., то она со ставила не менее 230 человек (сюда входят 175 выпускников института славянских стипендиатов, 29 выпускников Лейпцигской филологичес кой семинарии, учителя-галичане, учителя, обучавшиеся на педагоги ческих курсах, и бывшие австрийские студенты-филологи, завершав шие свое образование в российских университетах).

Учителя австро-венгерского происхождения сыграли ведущую роль в преподавании древних языков в первые, самые трудные годы гимнази ческой реформы. В частности, они взяли на себя основное бремя препо давания греческого языка, специалистов по которому в нашей стране было очень мало. Примечательно, что в министерских отчетах о состоянии пре подавания древних языков в гимназиях в тот период именно славянские стипендиаты были названы основными специалистами по этим языкам49.

Учителя австро-венгерского происхождения работали в последней трети XIX в. почти во всех российских гимназиях. География их при сутствия была впечатляющей – от Варшавы до Красноярска и от Во логды до Баку. Их деятельность, как правило, была долговременной.

Многие педагоги проработали в России по 25-30 лет, а некоторые и больше. Отдельные славянские стипендиаты работали на ниве россий Максимова А.Б., Алмазова Н.С. «Русская филологическая семинария» в Лейп циге в интеллектуальном пространстве России и Германии/ Межкультурный диалог в историческом контексте. Материалы научной конференции. М., 2003. С. 100-101.


Там же. С. 101.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 102.

ского образования вплоть до начала 1920-х гг. Один из них – чех Ало ис Поспешил, отработавший в российском образовании более полуве ка, образно определил своих коллег как «Чехословацкую духовную ар мию в России», сыгравшую важную роль в просвещении страны50.

По отзывам современников, учителя австро-венгерского происхожде ния отличались добросовестностью, глубокими знаниями своего предмета и высокими нравственными качествами. Жизнь в империи Габсбургов воспитала в них педантичность, основательность и дисциплинированность.

Из австро-венгерских выходцев выходили хорошие администраторы – два с половиной десятков славянских стипендиатов в дальнейшем стали ди ректорами различных российских гимназий. Так, директорами гимназий в Петербурге были чехи Иван (Ян) Шрамек, Иосиф Фарник, Иосиф Кан ский, Франц Рейман и Иосиф Седлатый, словак Михаил Янко и русин Михаил Костев. Словенец Осип Клеменчич руководил гимназией в Крон штадте. Московский гимназии возглавляли русин Лукиан Лавровский и чех Иосиф Гобза. Чех Вячеслав Петр служил директором гимназии в Ки еве. Чехи Иосиф Дрбоглав и Ярослав Сватош возглавляли гимназии в Тифлисе, чех Осип Чебиш – гимназии в Кутаисе и Пятигорске. Кроме того, директорами гимназий и прогимназий являлись следующие славян ские стипендиаты: Осип Витошинский и Андрей Логарь (оба – в Крас ноярске), Роберт Гаек (г. Старобельск), Иван Гаспль (г. Ананьев), Иван Гоуштецкий (Азов), Франц Зборил (Вологда), Иосиф Ланца (г. Карачев), Карл-Драгутин Новак (г. Верный, ныне Алма-Ата), Антон Пречан (Смо ленск), Иосиф Тихий (Тамбов) и другие.

Важнейшую роль сыграли австро-венгерские учителя в обеспечении российских гимназий учебными и методическими пособиями по древ ним языкам. Всего ими было опубликовано более 40 учебных пособий, и значительное количество методических руководств. Все российские гимназисты того времени учились по их учебникам и руководствам51.

Многие славянские стипендиаты питали склонность к научной работе и внесли свой вклад в развитие филологической науки. Некоторые из чешс ких учителей подготовили магистерские и докторские диссертации, и пе решли на работу в российские вузы. Так, профессорами Харьковского университета стали Иван Нетушил и Викентий Шерцль, при этом первый из них дослужился до должности ректора данного вуза. Иосиф Шебор стал профессором Петербургского университета. Иван Луньяк работал в каче стве профессора в трех российских университетах – в Казани, Москве и Pospiil A. eskoslovensk duevn armda na Rusi // Nae zahranii. 1925. Sv.1-4.

Басаргина Е.Ю. Указ. соч. С. 102.

Одессе. Доцентами Киевского университета являлись Вячеслав Петр и Ало ис Поспешил. Профессором Нежинского историко-филологического ин ститута являлся Антон Добиаш (примечательно, что его дочь О.А. Доби аш-Рождественская станет первой в России женщиной – магистром и док тором всеобщей истории). Работавший школьным учителем в Новгороде и Петербурге словак Людовит Мичатек составил первые русско-словац кий и словацко-русский словари. А трудившийся на Кавказе русин Лев Григорьевич Лопатинский составил первую грамматику кабардинского язы ка. Данный список, впрочем, можно продолжить.

Таким образом, можно сделать вывод, что массовое приглашение австро-венгерских учителей-филологов во второй половине 1860 – 1870-е гг. дало нашей стране контингент высококвалифицированных специалистов, сыгравших заметную роль в развитии отечественной си стемы гимназического образования.

РАЗДЕЛ V.

ПУБЛИКАЦИИ ОТРЫВОК ИЗ МЕМУ АРОВ А. ХЕЛЛЕР «ОБЕЗЬЯНА НА ВЕЛОСИПЕДЕ»

(перевод, вступительная статья и примечания О.А. Якименко) Агнеш Хеллер (1929) – венгерский философ, специалист по этике, эс тетике, философии истории и культуры, видный представитель всемирно известной Будапештской философской школы. Жизнь Агнеш Хеллер – от ражение всех значимых событий венгерской истории второй половины ХХ и начала ХХI веков: в 1944 г. отец Хеллер был депортирован в Освенцим, сама же она чудом осталась в живых, после войны поступила в Будапеш тский университет на физико-химический факультет, но увлеклась марк сизмом в изложении Дёрдя Лукача и перешла на философский;

в 1947 г.

вступила в Коммунистическую партию, однако с установлением в стране диктатуры Матяша Ракоши в 1949 г. была из нее исключена. В 1953 г. Хеллер смогла-таки поступить в аспирантуру под руководством Д.Лукача, а в г. начала преподавать в Будапештском университете. Поворотным момен том в карьере и личной жизни философа стал 1956 г. – события этого пе риода и описывает предлагаемый вниманию читателя отрывок. За отказ под держать обвинения в адрес Д.Лукача (осенью 1956 г. министра культуры в «ревизионистском» правительстве Имре Надя, подвергнутого за это травле) была вместе с ним уволена из университета в 1958 г. и пять лет прорабо тала учительницей в средней школе. В 1963 г. Агнеш Хеллер пригласили в Институт социологии при Венгерской Академии наук, где она продолжила свои научные изыскания и приняла активное участие в деятельности Буда пештской школы – философского форума, созданного под влиянием идей Д.Лукача и направленного на возрождение марксизма. Ключевыми пред ставителями школы, наряду с Хеллер, были также Ференц Фехер, Дёрдь Маркуш, Михай Вайда, Миклош Крашшо и др. В августе 1968 г. среди других участников философской конференции, проходившей в Югославии, выступила против силовой акции пяти стран-членов Организации Варшав ского договора в отношении Чехословакии. После смерти Лукача в г. члены этого философского объединения подверглись политическим пре следованиям и, в конечном итоге, были вынуждены эмигрировать. В г. Агнеш Хеллер и ее муж, Ференц Фехер выехали в Австралию, где Хел лер почти десять лет проработала в университете Ля Троб (Мельбурн), а также в университетах Торино и Сан-Паулу. В 1986 г. Агнеш Хеллер воз главила кафедру Ханны Арендт в Новой школе социальных исследований в Нью-Йорке. С начала 1990-х годов Хеллер начала ездить в Венгрию, а в 1995 г. стала действительным членом Венгерской АН, с 2010 в качестве почетного профессора возобновила работу на кафедре эстетики Будапеш тского университета им. Лоранда Этвеша. Агнеш Хеллер и по сей день принимает активное участие в политической и интеллектуальной жизни Вен грии, критикуя нынешнее правительство страны за сдвиг в сторону авто ритаризма и проявления антисемитизма, чем вызывает массу обвинений со стороны правых – вплоть до судебных исков. Научные достижения Хел лер отмечены огромным количеством наград, в том числе премией Ханны Арендт (1994), премией Соннинга (2006), Германа Когена (2007) и т.д.

Перечисление всех книг и статей Агнеш Хеллер заняло бы несколь ко страниц, однако на русский язык до сих пор были переведены лишь несколько небольших эссе, в частности: Иммануил Кант приглашает на обед // Вопросы философии. 1992. № 11;

и Можно ли писать сти хи после Холокоста // Звезда. 2011. № 3). Если в начале творческой деятельности ее занимали вопросы трансформации марксизма и кризи са социалистической системы, то после разгрома Будапештской шко лы Хеллер, в большей степени, обратилась к актуальным вопросам эс тетики, социальной философии, антропологии, истории, а ее отношение к марксизму претерпело сдвиг в сторону неолиберализма. Исследова тели относят философию Хеллер к области философской антропологии.

Источник: Bicikliz majom. Kbnyai Jnos interjregnye.

Budapest: Mlt s Jv Kiad, 1997.

«Обезьяна на велосипеде»

…«Непременно приходите!» – обязала нас Эдит Молнар, ответствен ная по факультету за Союз рабочей молодежи, 22 октября после вооду шевленного отчета о переговорах с Университетом экономики и права насчет демонстрации, запланированной на следующий день. Митинг в поддержку событий должен был состояться перед памятником Петёфи.

22-го вечером у моей дочери Жужи резко поднялась температура – как это обычно случалось в разгар исторических событий. Накануне уже было видно, что она заболевает. Мы с мужем [Иштваном/Пиштой Херманном] решили, что пойдем на митинг, а после сразу побежим домой к Жуже.

К памятнику Петёфи успели вовремя, присоединились к митингующим и выдвинулись в сторону площади генерала Бёма. Я вдруг сразу поня ла: начинается революция. Нечто такое, о чем мы раньше только в кни гах читали. Мы вбрасывали в толпу новые и новые лозунги и смотрели, как их воспринимают. «Имре Надя – в правительство, Имре Надя – в пра вительство!» Вдруг кто-то прокричал: «Имре Надя – в премьеры!» Ги гантский скачок. Решили попробовать порадикальнее: «За независимую Венгрию!» Продвинулись еще дальше. «За свободные выборы!» Опре делить, кто выкрикивал все более безрассудные требования, было невоз можно. Да и кого это интересовало: толпа воспринимала все подряд – слова проносились над головами, точно вихрь. Очередной лозунг витал в воздухе до тех пор, пока не начинал звучать следующий, и так даль ше. Фантастически интересно было наблюдать за тем, как градус ползет все выше и выше, как с каждым новым лозунгом растет волна. С пло щади Бема мы отправились домой. Температура у Жужи была очень вы сокая. Дома оставлять ее было уже нельзя, пришлось везти в амбулато рию на улице Холд. Там дочери сделали рентген, и выяснилось, что у нее вирусное воспаление легких, необходима госпитализация. Мы бро сились ловить такси. 23 октября никаких такси на улице не было. Вызва ли скорую, еле-еле сумели проехать сквозь толпу. В больнице Кароя Ро берта нас успокоили: жизни ребенка ничто не угрожает, но придется по лежать в стационаре, может даже несколько недель. Общественный транс порт по всему городу встал. Пошли пешком. Куда идти? К парламенту.

Там уже бурлила толпа. Все хотели услышать Имре Надя.

Будапешт бурлил, все вышли на улицы. Мы вернулись обратно – там тоже толпа, народу стало еще больше. На площади перед парламентом – людское море. Встретились с Пиштой Мессарошем, он сообщил, что лекцию в кружке Петёфи, запланированную на предстоящей неделе от менили из-за нынешних событий, но нам обязательно надо будет прий ти. Прибежали еще люди – задыхаясь, сообщили, что у здания радио стреляют. Не может такого быть! Где стреляют? Речь Имре Надя разо чаровала. Когда толпа ловит каждое твое слово, нельзя говорить, мол, мы все обсудим потом, и «я – не премьер министр…» С народом надо говорить! Или не выходи тогда. Меня прямо зло взяло – человек не на высоте положения, ведет себя, как функционер. «У дома радио стре ляют!» «Идем туда!» Направились туда, но к моменту, когда мы туда дошли, там уже не стреляли. Наступила ночь, мы мотались по городу, непонятно было, что происходит, все было в движении, сообщили, что открыли казармы, можно взять оружие. Мы бродили туда-сюда. Жужа осталась в больнице, надо бы отдохнуть, поспать. В три утра вернулись домой, прикорнули ненадолго, на рассвете побежали к Жуже. Там на всю громкость работало радио, Эрне Герё призвал сдать оружие, обе щал амнистию. Рванули в университет, там нам сообщили, что надо сфор мировать Революционный комитет интеллигенции и что скоро к нам при дут выступить Геза Лошонци и Дёрдь Адам. В ожидании их прихода мы с Дюри Литваном «основали» Венгерскую социалистическую ра бочую партию» (ВСРП). Я больше и слышать не хотела о Партии вен герских рабочих. Надо было создавать другую социалистическую партию, совершенно другую, которая начала бы все заново, с чистого листа. Чтобы она была ничем не запятнана, не отягощена грехами пред шествующего десятилетия. Мы с Дюри Литваном вдвоем – может, и втроем, Дюри помнит только, что была я, а я только его помню, – «ос новали» ВСРП. Литван потом разыскал протокол заседания, в котором речь шла о создании второй ВСРП, и там кто-то заявил, что они не мо гут так себя назвать, потому что контрреволюционеры уже один раз на звали себя Венгерской социалистической рабочей партией. Янош Ка дар – согласно этому протоколу – быстро заткнул рот выступавшему:

«Да кто вспомнит этих нескольких вшивых интеллигентов». Вопрос был снят. Литван посмеивался: «Вот мы и вошли в историю». Мы ждали Адама и Лошонци. Тогда-то я и встретилась – перед долгим переры вом – с моим племянником, Дёрдем Балашша, через много лет уда лось пообщаться с ним уже как с режиссером Джорджем Балом. Он тоже был членом Революционного комитета интеллигенции от студен тов университета. Разыгрывались забавные сцены: Дюри Литван не су мел раздобыть оружие, даже пистолета ему не досталось, хотя они ва лялись повсюду. Петер Йожа с женой, Юдит Пор нашивали на одежду ленточки с цветами венгерского флага. Юдит, при каждом движении, повторяла как автомат: «Русские – домой!», «Завтра – забастовка!», «Русские – домой!», «Завтра – забастовка!».

После заседания комитета понеслись к Жуже, потом – обратно в гущу событий. Врачей в больнице не было – не смогли приехать из-за транс порта, не могли пешком дойти, в отличие от нас. Бедная Жужа лежала там одна, больная, присматривали за ней только сестры. В 56-ом чае вые никому нельзя было дать. В те дни никто не воровал, выпущенные из тюрем преступники не убивали, грабители не грабили. Весь народ находился на высочайшей ступени морали, каждый словно бы прыг нул выше головы. В этом смысле, в жизни Венгрии 56-ой год стал не только республиканским моментом, но и явным торжеством морали.

Геза Лошонци, которого мы ждали с посланием от Имре Надя, так и не пришел. Надь, скорее всего, ничего нам и не передавал. Наконец, появился Адам Дюри и сообщил, что пока идут переговоры. Но и на следующий день мы напрасно прождали посланников Имре Надя, за время революции так с ними и не встретились и не узнали, что, же он хотел сообщить университетской интеллигенции. В одну из ночей, по дороге из комитета домой нас задержал человек с трехцветной повяз кой на руке, приставив к груди револьвер. Я вытащила билет члена со юза писателей. Этот документ – точно козырная карта – мог нейтрали зовать любые препятствия.

Как услышали новости о стрельбе у парламента, помчались на квар тиру к Ивану Варге. Впоследствии Иван стал университетским профес сором в Канаде. На тот момент он был моим коллегой – одним из тро ицы вундеркиндов. Вместе с Ференцем Броди и Миклошем Крашшо его взяли в университет без экзаменов. Иван стал членом делегации философского факультета, которая хотела наладить связь с Имре Надем.

Мы слышали, что по ним стреляли. Подробностей никто не знал, гово рили только, что от пуль гэбистов, стрелявших по площади перед Пар ламентом, погиб декан Тот и был ранен Петер Занак. Мы с Пиштой дико перепугались: «Что с Иваном?» «Идем к нему». Ринулись к нему на квартиру – слава богу, живой. Когда полетели пули, он закрыл голову руками, лег на землю и так спасся. Мы нашли его в состоянии жутко го шока, но больше ничего с ним не случилось. Отделавшись от испу га, я сообразила: «А ведь я пересекла. Снова пересекла границу райо на Липотварош. Наконец-то выздоровела!» Так я избавилась от агора фобии. Невроз, приобретенный в результате шока, прошел, благодаря противошоковому действию революции.

Мы с мужем бегали с места на место, искали друзей: кто и где сра жается. А если не сражается, то чем занят? Ситуация была неоднознач ная. В университете собрались профессора. Ласло Бока написал на две ри кабинета: «Здесь, в университете, я преподавал». Все сочиняли рево люционные речи. Лингвист Дежё Пал, скромнейший человек, сопровож дал национальную риторику театральными жестами. За два дня вчераш ние коммунисты, все, без исключения, превратились в антикоммунистов.

Причем, не только члены парторганизации, но и мамелюки, которые без устали нападали на тех, кого считали недостаточно преданными. Многих я спрашивала, не хотят ли они вступить в ВСРП. В ответ получала от во рот поворот;

оказывается, все эти люди именно теперь обнаружили в себе христианских или социал-демократов. «Быстро же все происходит, ты ведь вчера шею мне хотел сломать – такой был коммунист». Хвала небе сам, за два дня все вдруг обнаружили, что с самого начала и навеки решили стать социал-демократами, сторонниками крестьянской партии или националистами – так, задним числом, договорились со своей совестью.

Меня происходящее не возмущало, но забавляло. Я настолько радова лась революции, что человеческая комедия, скорее, вызывала у меня смех. Возмутилась я тогда, когда те же самые персонажи вновь обнару жили, что главной для них все-таки оставалась коммунистическая суть.

В те упоительные дни, если можно так выразиться, сердце всего на рода билось в унисон. Все радовались возможности свободно дышать.

Можно было где угодно оставить пачку сигарет и на следующий день обнаружить ее на том же месте – чужого не брали. Если в магазине у кого-то не оказывалось денег, за хлеб платили остальные. Мельчайшие, но тем более глубинные моральные проявления показывали, что общее дело возвышает – пусть и не короткое время. Все понимали: это не с нами что-то происходит, мы сами что-то совершаем. Создавались революци онные комитеты и рабочие советы – даже в больнице, где лежала Жужа.

Каждый день появлялся манифест очередного рабочего совета: «Что мы требуем?» – и перечислялись требования. Мы с нетерпением вычитыва ли, что предлагают люди. «Свободные выборы!» «Ответственное венгер ское правительство!» – красивый лозунг революции 1848 года. Встреча лись понятия «самоуправление», «рабочие советы». «Заводы, землю об ратно не отдадим!» – то есть, не отдадим средства производства ни ка питалистам, ни государству, все наше. Вместе будем вести хозяйство, вместе руководить. Теперь говорят, что в 56-ом произошла социалисти ческая революция, единственная социалистическая революция в истории, поскольку большая часть лозунгов, спонтанным образом, отражала со циалистические идеи. Данное утверждение, во многом, справедливо, так как в этой революции действительно присутствовало немало социалис тических элементов. При этом, я бы не стала называть ее социалистичес кой, в полном смысле этого слова, ведь ее суть состояла в использова нии самых различных форм свободы. Начала работать человеческая фан тазия, каждую минуту творческая энергия вызывала к жизни новое уч реждение. Я называю это республиканским моментом. Люди взяли свою судьбу в собственные руки, никто не бросился брать власть. В чьих ру ках была власть? Ни в чьих. Царила ли анархия? Нет. Никогда люди не были так собраны и организованы, как в те дни. Не ходили трамваи? Была забастовка. Но народ стоял в очередях перед магазинами, люди не кра ли, не занимались мошенничеством, а ведь тюрьмы были открыты. Ца рила свобода, но не вакханалия.

По моим ощущениям, Венгрия отвоевывала свою нормальность, ут раченную в 1919 году после жуткого потрясения в виде трианонского мирного договора, коммуны, белого террора, хортизма, нацизма, ком мунизма – сплошного безумия. Я впервые ощутила себя дома! В 56 ом впервые почувствовала: здесь моя родина. Это значит не только то, что я говорю на этом языке, всю жизнь слушала эти стихи, но то, что я сделал свою жизнь частью этой истории. Переживаю за Израиль, хочу, чтобы там все получилось, для меня это существенно. Но Израиль – не моя родина, я не ощущаю его в своей крови, ни я, ни мои дети за него не сражались. Болею душой за израильтян, пусть у них все получится, но свою жизнь я связала с Венгрией. Первый раз ощутила это в 56-ом.

Раньше не ощущала. Во времена Холокоста подавила в себе все вен герское, а после – похоронила в себе еврейское начало. Все перекрыла универсальная коммунистическая иллюзия. Очнулась от фантазмов уни версализма в 56-ом и поняла: мой дом – здесь. В смятении шестиднев ной войны 1967 год снова почувствовала себя еврейкой. Тогда стала тем, кем остаюсь и по сей день, – венгерской еврейкой.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.