авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«1 I ШШЁШШ ш шштт ш шттшшттшш РКОРЦСТКЖ ЫОТЕ 11шуег811у оПШпо18 а1 11гЬапа-СЬатра1§п ЫЬгагу Впгйе Воокз ...»

-- [ Страница 3 ] --

Таким образом встает последняя проблема революции. — Народ дол­ жен найти свое настоящее правительство, которое бы в тесной связи с пра­ вящим слоем взяло в свои руки выпадающую из рук его главарей власть и покончив с революционным доктринерством, осмыслило новую государ­ ственность и само появление свое во главе ее ясными и конкретно действен­ ными идеями. Этих идей создать революция не может;

революция является так сказать формальным процессом. Национально-жизненные и абсолютно обоснованные идеи коренятся в глубине народного сознания;

и революция, потрясая его и разрушая их искажения в идеологиях, может лишь способ­ ствовать их нахождению, принципиально мыслимому и без всякой револю­ ции. Поэтому новая национально-государственная идеология возобновляет связь с прошлым и возвращает народ на его историческую дорогу, с кото­ рой он сошзл в эпоху революции, иногда же и задолго до нее.

Конечно, намечаемый процесс может и не совершиться или совершиться только в малой степени. Большие трудности лежат не только на пути к на­ хождению национально-государственной идеологии. Труден и самый пере­ ход к новой власти. Кто сможет его совершить?какие, пока еще неизвестные лица? И какая сила даст последний решающий толчок в грудь или в спину заколебавшемуся уже революционному правительству?

Не выходя за пределы феноменологического исследования, можно только в общих чертах наметить сферу проблем, с которыми связаны новые национально-государственные идеи. — Прежде всего должен быть упорядо­ чен хаос политических отношений, в котором старое перемешалось с новым, а новое частью случайно и ненужно, частью намечает существенное, но не­ удачно выражено и фрагментарно. Эту задачу не совсем правильно, хотя и высокопарно принято называть «закреплением завоеваний революции».

И она шире того, что в нормальных условиях об'емлется понятием «ноли тического». Ведь в революции вея жизнь, все ее сферы и стороны предстают как «политическое». А потому консолидация революции распространяется и на так называемые социально-экономические отношения, которые вместе с застыванием народной стихии снова обособляются и могут быть противо­ поставляемы политическим в специфическом смысле этого слова.

К определению и утверждению политического и социально-хозяй­ ственного строя стремилась и революционная власть. Но, во первых, она пи­ сала свои законы и кодексы на поверхности несущегося потока или случай­ но и несистематически санкционировала то, что само собою росло и крепло.

А во вторых, она пыталась на место создающегося скелета подсунуть непро­ чную и никому не нужную сеть своей идеологии. У нее не было положитель­ ных задач. Не следует, однако, понимать проблему новой власти превратно.

— Ее задача не в том, чтобы создать какой-то незыблемый строй, а в том, чтобы найти его основания и открыть путь органическому развитию, из за остановки которого извне и произошла сама революция. Поэтому полити­ ческие и социальные формы могут еще много разменяться. Еще не миновало время исканий—миновало лишь время экспериментов и фантастики и стало возможным воссоединение нового с традиционным, прошедшим через огонь революции.

Политическое самосознание и самоопределение народа не может быть только внутренним: оно должно направиться и во вне — быть самоопреде­ лением народа в его отношении к другим народам-государствам. Поэтому-то всякая революция теснейшим образом связана с международными войнами и потрясениями. Революция начинается с войны или завершается войнами;

иногда же • и то и другое. И новая национально-государственная идеоло­ — гия всегда так или иначе распространяется на сферу международных отно­ шений. На одно из оснований этого — на обострение национально-государ­ ственного сознания — мы уже указали. Есть и другое, более глубокое. — Всякий народ входит, как живой организм и орган, в некоторое большее, неудачно называемое между-народным единство, которое является выс­ шею симфоническою личностью. Так народы-народности России слагаются в народ-культуру, которая до революции называлась Россиею и которую правильнее назвать Россией-Евразией. Такою же симфоническою личностью является Европа, состоящая их ряда народов-государств. Однако не толь­ ко евразийско-европейское, но и европейское единство еще не акту авизова­ лось до степени личного бытия: не вылилось в форму государственности, как Евразия. Единство (даже только европейское) выражается здесь лишь как неустойчивая система союзов, антант и коалиций, как священные союзы и лиги наций, немногим больше связывающие друг с другом европейские народы, чем любой из них с Бразилией. Тем не менее это единство, эта сим­ фоническая личность известною эмпирическою реальностью все же обла­ дает. И естественно, что оно сказывается в эпохи революций. А. Сорель очень хорошо показал, что французская революция была, собственно говоря, об вдшряАйЖ процессом:,, во, Франции, достигшим, лишь своего;

кульминаг циошшш пункта. х4налогашо отношение: между английской революцией и ебщ^европейеким реформацдащым процессом^ который а. заканчивается аншшйшщ революциею и тридцатилетнею войною. Несколько, иначе об­ стоит дело с русскою революцдао, что объясняется противостоянием;

«Европа — Евразии Будучи государственным перерождением Евразии, которое обрлювлено! натиском на, нее со сторона Европы,, русская, революция, есть вместе с теш ж реакция России на ее европеизацию,. и саморазложение евро­ пейской: культуры, принявшее особенна острые, формы именно в Воссии.

Ташм образом во;

«внешнем » и «внутреннем» самоопределении наро­ да, проблема;

заключается не только;

в установлении форм его политического и «международного» бытия и не только в раскрытии;

специфических ценностей его: государственности и культуры. Для полного, обоснования, народных идей требуется еще и постижение их как особой, возложенной Богом именно на.

данный народ масти, которая обладает ценностью для других народов и абсо-лтпивю ценностью,, являясь вместе с тем индивидуализацией и кон­ кретизацией общечеловеческой и Божьей идеи. Само собой разумеется, что все это опознается;

людьми, особенно же в эпохи революций и самими рево­ люционерами, очень несовершенно и абстрактно. Отсюда — искажения осг новных ще§, такие: искажения,, как шовинизм, национализм, империализм и т, п. Шдаже революционеры, почерпают последнее основание своей 'идео­ логии? »своего;

пафоса в абсолютногзначимых идеях. Так и французы мечта лда облагодетельствовать человечество своим просвещением и большевики соединяла с: этим похвальным, хотя и наивно-гордым стремлением идею о жертвенно* миссии: русского народа.

В целом* развития христианской культуры эпоха возрождения — реформации представляется мне временем, в которое обнаружилась, конкрет­ но еретичиоеть и обреченность католически-романской культуры. Европа началш устраиваться на земле без Бога и ополчилась на свою религиозную* основу. Религиозная же стихия, чрез немецких мистиков, Николая Кузан ш щ, Эриугену, иро-скотское и раннее галльское монашество, связанная с традшщей^ вселенского Православия-, смогла себя выразить- только в,ущер­ бной! в тоже;

еретической форме германского протестантизма. Схватившись за оружия веш сего и теснимый, калш*ичес1ш-мжрскону и романскою культу­ рою^ ойепшжгался в Англш пересоздщь европейскую культуру на, истинных основаниях, которых: не понимал сам. Бе. успев, в этом, он взялся, за устрой­ ство: новой' живни на девственной: тчт Америки. А между тем в самой Евг ропе. последовал? второй революцзшный взрыв,, который был связан с по;

пышкою'' вве более омирщавшейея католшески-ром&нсшй культуры устроить ствтштщшщтт с помощью/, 1шалосьбьгТуже осужденные опытах Х Ш век& шкетбов:. Баотш XIX век&увщрш новую- борьбу за. осуществление наштай ш еще бессовшшшшй: грешной мечты Карла Вмикощ наяаш ХЖ.-щстоит перед стршпшм прщракш гибелж кульяурьъ, гибели,, которой 6& не прочувствовали ншш отцы и деды, с: головою ушедшие в схоластику Манн та и? «научного» материализма. Французская революция, которую и теперь еще, многие считают «хорошей» и благотворной для человечества, принесла СВОЙ самые зрелые плоды—соцйалнетшешай интернационал) и ойщдарией сктш войну. Ж это было столкновением еврпейской католической культуры с щтштнт культурою-, которое разыгралось в сердце России. Ведь денационализировавшийся русский правящий, слой и был «Европою в Евразии».

Шт этим революция: не превращается в. «творческий» процесс. Ре­ волюции —одна из форм историческаш процесса,, «творческого» до нее и по­ сле иее\ Ничего нового революция,каклжовая, не приносит: ноше приносит сам исторический процесс, который в эпоху революции: замедляется и виши что топчется на месте. Но именно потому, что в эпоху революции субъект развития как бы разлагается и плавится, революция во многих отношениях лучше раскрывает его природу и его взаимопротиворечивые тенденции, не столь резко и обнаженно выступающже;

в периоды мирного- развития. В мо­ мент смерти старого и рождения нового обнажается ж сша природа, симф ничесшй личности и абсолютные основания ее бытия. Каков смысл револю­ ции и при каких условиях она наступает?

— бшфонвнеская. личность подходит к осуществлению труднейших и основных, своих задач, которые требуют, ее предельного напряжения, и свя­ заны с самим существованием ее или, вернее, с существованием данной ее формы, данной симфонической личности, меньшей, чем она в целом, но имен­ но, бе индивидуализирующей. Ведь всякая культура и всякий народ предста­ вляют в целом своего развития некоторый ряд сменяющих друг друга симфо­ нических личностей;

в этом смысле симфоническая личность должна быть уподобляема не индивидууму, а роду. Так следует различать Киевскую' Русь от Руси Северо-восточной и Московской и далее от России император­ ской.,, которая, начинается со Смуты, и* новой нарождающейся России. Все это — одна симфоническая личность,, аналогичная, например, европейской культуре, но личность реальная, как единство или «род» названных сейчас меньших симфонических личностей. Это ясно даже с этнологической точки зрения:, мы наблюдаем соответствующий ряд этнологических субстратов развития.

Когда симфоническая личность подходит к* жизненным своим пробле­ мам, она обнаруживает свое бессилие их осуществить, что часто и выражает­ ся в чувстве усталости и скуки и в суете внешнее деятельности («аргёз пош' 1е йё1ш?е» во Франции и «расцвет» России перед войной). Личность неспо­ собна познать и осуществить, как целое всю полноту предносящихся ей за Д(Щ. В. своем.познании и. в своей деятельности она разъединяет: и абстраги руяя*, а*потому сяманачшштщзштшт1сшттжъ№&бщ№Ц№к,т. е.

рш&еешатшг." Вжешв подлинного — всецелого г ц е л ж р р н н ш ^ тщтмг ния получаются отдельные, не: коюрщкйруемые друг с другаг т еквиндо 6?

щиеся периодами прострации, «истерические» порывы. Они производят внешнее впечатление бурной энергии и силы;

на самом деле они — прояв­ ления бессилия. Это — смертельная болезнь личности. Это — ее смерть.

Нравственно это — вольное «нерадение» или «вольная немощь», т. е. грех;

догматически же ересь, как разделение и своевольный выбор части (абсо лютирование относительного). Но если революция —- смерть симфоничес­ кой личности («старой», «царской» России), в смерти старой личности рождает­ ся новая, новая индивидуация высшей личности, которая не умирает и для которой революция является перерождением или рождением ею в муках новой ее выражающей личности. Конечно, может быть и без рождения нового: тогда революция есть вместе с тем и смерть самой высшей симфони­ ческой личности, гибель культуры*). Процессы смерти и рождения протекают в индивидуумах и не совпадают обязательно с физической индивидуальной смертью. Поэтому долго еще могут существовать живые мертвецы. Поэтому во многих умирает старое, но рождается новое: многие «перерождаются» в людей новой России, а другие становятся иногда даже не плохими экзем­ плярами какой нибудь другой культуры, например — европейской.

Являясь грехом, ересью и смертью, революция в эмпирическом раз­ витии человечества заблуждается, грешит и умирает. Но так же, как гре­ ховность и ограниченность человека не уничтожает его свободы, хотя и ума­ ляет ее, так же неизбежность революции не ведет к историческому фатализ­ му.

Мы должны были кратко коснуться природы революции (ее онтологии), чтобы лучше уяснить себе ее феноменологию. — Немощь симфонической личности и умирание ее и есть прекращение ее личного бытия в эмпирии.

Личное же бытие ее в эмпирии связано с государственностью ее, а госу­ дарственность — с правящим слоем и правительством. Равным образом воз­ рождение ее через смерть или выздоровление предполагают рождение ново­ го правящего слоя и нового правительства, т. е. новое ее государственное бытие. Так как она возрождается к шей жизни, перед нею встают ее задачи;

и для обоснования их она должна в себе самой, в своем прошлом и в своем настоящем искать абсолютно-значимые, оправдывающие и осмысляющие ее новую жизнь идеи. Она, разумеется, может в разной степени приближать­ ся к их опознанию, к выражению их в своей идеологии и своей деятельности.

От степени этого приближения в значительной мере зависит характер окон­ чательного преодоления революции.

*) Впрочем смерть культуры характеризуется типичными чер­ тами, отсутствующими в революции, и наличными в современной европейской действительности. Ср. Римскую Империю IV-V вв»

Здесь мы этого вопроса касаться не можем.

В связи с преобладанием в государственном самоопределении народа внешнего момента и, следовательно, в связи с тем, что наиболее активные элементы сосредоточиваются, как это было во Франции, в армии, естественен переход к военной империи.- Е тому же прикосновение к абсолютным осно­ ваниям жизни легко, особенно в склоняющейся к эмпиризму культуре, при­ водит к релативизации их в идеологии мирового владычества. Так возникла империя Наполеона. Существо не в том, что армия участвует в перевороте -— подобное участие возможно везде и никакого «бонапартизма» за собою еще не влечет. Бонапартизм появляется лишь там, где армия оказывается подав­ ляющею и всепоглощающею силою, где она становится носительницею са­ мой идеи народного государства и увлекает народ славою внешнего расшире­ ния и завоеваний. Это — внешняя аналогия и случайное совпадение, если французы сопоставлял^ генерала Бонапарта с генералом Монком, суще­ ственно от Бонапарта отличавшимся. Жертвою внешней аналогии делаются, как мне кажется, и некоторые русские люди, надеясь на появление «русско­ го Бонапарта». Роль и значение красной армии вовсе не похожи на роль и значение революционных армий Франции. И едва ли национальный рус­ ский характер отражен в Екатерининском «Гром победы раздавайся, весе лися храбрый Росс!» У красной армии есть большие заслуги перед Россиею.

У нее есть некоторая реальная сила, которая может оказаться.полезною в ближайшее же время, есть даже творимая легенда. Но она — лишь одна из слагающих современной русской государственности и отнюдь не главен­ ствующая.

Реставрация, как другой вид преодоления революции, предпола­ гает жизненность «реставрируемых» старых форм и обосновывающих их идеологий и настроений. Такою жизненностью обладали в Англии парламент, который можно было реформировать и разгонять, но нельзя было уничто­ жить, и королевская власть, в России ХУ1-Х7П в. — земский собор и са­ модержец. Но нельзя признать жизненными традиции Государственной Думы или Учредительного Собрания, как и традицию русской монархии, для дискредитирования которой сделано, к сожалению, все возможное.

Правда, крестьяне, на которых уповают наши монархисты, может быть, и сейчас еще поговаривают о необходимости «хозяина». Но отожествление «хозяина» с самодержцем представляется мне незакономерным конкретизи­ рованием мужицкой мысли. Мне вспоминается и кажется предпочтительнее крестьянская же формула: «Нам нужен не царь, а помазанник». Всякие ссыл­ ки на то, что говорил какой-то мужичок, нуждаются в очень осторожпом к ним отношении. Надо не забывать, что русский мужичок умнее и хитрее русского монархиста. Он не станет здорово живешь делиться своими завет­ ными думами с барином, а вместе с тем он слишком расчетлив или в иных случаях слишком жалостлив, чтобы не утешить растрепанного барина-интел лигента ни к чему не обязывающим поддакиванием. С другой стороны, бу­ дущая формула русской государственности зависит не от претендентов, не т эмигрантов, хотя бы они и возвращались к временам Шишкова в своих торжественых речениях о «вожде» (почему заодно не переименовать теш ршзшв в шоевод»?), и даже не от мужичков, а более всего — от ннншшего правящего слоя.

Конечно, нельзя с полною уверенностью утверждать, что окончатель­ ное преодоление революции не осложнится «случайностью» временной рес­ таврации. Это не исключено, хотя и невероятно и — с точки зрешя русских интересов — нежелательно. Если же невероятны ни военная диктатура (им­ перия, «бонапартизм») ни реставрация, должен быть какой то иной исход.

Возможно постепенное эволюционирование нынешнего правящего слоя и появление у власти ( в результате «дворцового» или партийного переворота) еше никому не известных людей. Постепенность перехода вполне соответ­ ствует государственной мудрости русского народа, до сих пор блестяще под­ твержденной всем течением революции. Но в ней есть опасность безыдейности и загнивания новой государственности, что уже не соответствует ни государ­ ственной мудрости, ни избытку сил возродившегося чрез революцию народа, ни открывающимся перед ним величавым задачам. Ведь потому и есть не­ которые шансы у бонапартизма и реставрации, что и тот и другая обманы­ вают народ, блестящую внешность и мнимую народность выдавая за народ­ ный идеал, вместо которого у ж х пустота. Йаилучшим исходом надо считать возникновение новой правительствующей «партит*), котораябы,1ршимая *) Правительствующую или единую и единственную партию надо принципиально и четко отличать от партий в европейском смысле слова, которые никогда не бывают и не могут и не должны быть едотстшными. Европейские партии связаны с парламентскою., специфически-европейскою формою демократии. Они не совместимы с последовательно проведенною советскою системою и на ее почве возникнуть не могут. Некоторую аналогию единственной партии представляет итальянский фашизм, столь радостно приветствуемый в среде эмигрантских реставраторов, и весьма характерно,, что он нудит к новой форме демократии. Однако он отличается от рево­ люционной партии прежде всего именно этою вторичностыо госу­ дарственной проблемы, что угрожает рационалистическим ее раз­ решением, тогда как в России дана исконная органическая связь государственмоети е еджноз© партиею, хотя и перерождающеюся из партии старого типа. Кроме того, фашизм — современное евро­ пейское явление еще и потому, что он лишен абсолютно обосновывае­ мой и значимой, «религиозной» идеологии. Ему таким образом угро­ жает ошшсношъ Наполеоновской империи — подмена абсолютных заданий дшеншиэдн, ятеято — империалистической) политикою.

Еще два слова истерическим защитникам идей демократии.(конечно., европейской), обвиняющим нас в защите диктатуры. — -Существо­ вание правящего слоя является необходимым социологически. Ои мшнет Фыть кеорганизованнБщ, как в современной Ш^оке. Н© ф ж т и положительные результаты революции, растворила в севе ршшо тронную партию и выдвинула новое идейное содержание, юемшшющее готовую уже государственность.

Революционеры оттого, вероятно, так и кричат о своих 'творческих усилиях, что они — существа наименее оргигинальные и наиболее подра­ жательные. Они стремятся к новой жизни вследствие родства своего с обезья­ нами. Французы подражали Верресаж и Катшшнам;

русские подражают Маратами Баррасам. Вероятно, дождутся подражателей и русские. Над сознанием революционера господствует страсть к трескучей фразе и шабло ному героизму. Но не Б громких декламациях и не в актерсвом героизме тогда он сам себя обессиливает, а жизнь приводив к тому, что в попытках его самоорганизации он дифференцируется на враждую­ щие друг с другом «части» или «партии» и вызывает к жизни парла­ ментаризм. Мы же считаем наиболее целесообразным единую его организацию на основе несомненных исходных идей и общегосу­ дарственных, а :не частных, партийных или «классовых» задач, решительно и до конца отвергая классовую гипотезу государства.

Такая единая организация необходимо приводит к единой прави­ тельствующей партии, которую, может быть, лучше, в отличие от европейских партий, называть как нибудь иначе, например союзом.

Будет ли это диктатурою? — Диктатура в обычном смысле слава предполагает: 1) произвол правящего или правящих, 2) отсутствие твердых, связывающих и их самих норм, 3) осуществление прави­ тельством своей, а не народной волн, 4) отсутствие так называемых суб'ектйвных публичных прав. Но мы утверждаем не произвол -единой партии (1), а осуществление ею именно народной бессозна­ тельной воли (3), обеспечиваемое органической связью ее с народом (советская система);

отсутствие же твердых норм (2 и 4) мы считаем признаком революционного процесса, как такового? исчезающим ••вместе с «консолидацией революции». Однако в понимании этих норм и «субъективных публичных прав» мы основываемся не на индивидуалистических предпосылках европейского правосознания и умеем отличать теорию права от государственного искусства.

Принципиальное разграничение между государством и индивидуу­ мом должно быть я в здоровом государстве ее быть не может. Но, во первых, нельзя изъ их взаимоотношений исключать динамизм,и борьбу;

а во-вторых — конкретно и эмпирически сферы государства и индивидуума (а также и социальных трупп) по содержанию своему не могут быть разграниченными раз навсегда и абсолютно. Нонкрет аое их разграничение как раз и относится к области государственнай техники. Мы являемся решительными врагами трескучих *фраз т сантиментальных формул там, где надо делать общее дело. Позтюм^у же мы хотим для России сильной власти, а не нового временного правительства и не европейских форм демократии. Ш если иротнв шшам угодно обвинять нас ш стремлении к диктатур© ьа манер бывших в Европе, мы столь же спокойно отнесемся к этому обвине­ нию, как и к лживому, но, вероятно, согласному с европейскими демократическими нравами прйпшзыванью нам сочувствия комму­ низму или антисемитизму.

задача рождающейся из революции новой власти, а в напряженном и скром­ ном сером труде. Бряцание оружием и блеск побед — опасная и дорогая забава, отвлекающая от ближайших задач к весьма проблематическому бу­ дущему. Новая власть должна предстать прежде всего как скромно-дело­ витая, трезвая и серьезная: в этом ее смысл и ее природа. Большое несчастье, если призванные быть ею осуществляют это задание только частично, на вторых местах — за непрочным фасадом военной империи или случайной реставрации. Элементарные идеологии бонапартизма или реставрации ста­ новятся на место элементарной революционной идеологии потому, что при­ рода не терпит пустоты и павшая идеология должна быть чем то заменена.

Для того, чтобы новая власть была народною властью, а не коллегией лов­ ких приказчиков, управляющих без хозяина, нужна новая идеология. Та­ ким образом завершающий революцию политический процесс создания и утверждения новой власти должен сопровождаться процессом идейного творчества — сознанием и определением народных идеалов, их религиозным объяснением и оправданием.

Великий Наполеон был великим обманщиком, обманывавшим и себя самого. Справедливое презрение к «идеологам» (т. е. к идеологам-доктри­ нерам) помешало ему понять значение абсолютных идей и превратило в «идео­ лога» его самого. Он стал национальным героем потому, что, утверждая «завоевания революции» внутри, провозгласил приятные и увлекательные для всякого француза задачи, по грандиозности своей сходившие за абсо­ лютные. С той поры и доныне Франция живет «идеями» Наполеона, вероятно из скромности называя их «естественными границами», лигами наций и за­ щитою прав человечества, толкуемых применительно к градусам географи­ ческой сети. Если мы присмотримся к руководящим идеям Франции после революций и к выростающим на почве их идеологиям, мы легко убедимся, в их неосуществленности, неосуществимости и безжизненности. Ведь все это — доктринерская абстрактная фразеология, прикрывающая собою весь­ ма практическое, конкретное, но и относительное стремление — эгоистичес­ кую волю к господству и «буржуазному» самодовлению. Скучно.

Английская революция закончила религиозную историю Европы, хотя религиозность и продолжает быть истинным основанием европейско­ го развития и европейских революций: она лишь не опознается, как таковое, и отожествляется с глупою релативистическою фразеологиею. Отрицают Бога, чтобы считать (но не называть даже) богами идолов. На неумении най­ ти абсолютное основание, т. е. раскрыть проблемы и миросозерцание Пра­ вославия, сорвалась Россия в эпоху «Смуты», что и сделало возможной на­ сильственную европеизацию, начавшуюся при Петре и достигшую апогея в коммунизме*). Таким образом в русской революции снова поставлена и *) Этим нисколько че отрицается, что Петр и даже весь почти императорский период продолжали и русское национальное разви не решенная первою русскою революцией), т. е. «Смутою», проблема: быть пли не быть России сознательно-религиозною, быть или не быть ей особым культурным миром (Евразией), т. е. — кратко и просто — быть или не быть ей вообще.

Твердая уверенность в исключительной государственной одаренности русского народа, т. е. в его жизнеспособности, приводит меня к утверди­ тельному ответу на этот вопрос и позволяет мне надеяться, что русский на­ род избегнет и Скиллы монархической реставрации и Харибды «бонапартиз­ ма». В самой революций своей русский народ остается наиболее религиоз­ ным народом. Это утверждение всегда казалось мне самоочевидным и недву­ смысленным;

казалось бы таким и теперь, если бы не старания, впрочем, более бурнопламенные, чем умные, усмотреть в нем какую то «мистагогию зла». — Сотворенная Богом личность (как индивидуальная, так и симфони­ ческая) злом быть не может, а зло никогда не может быть личностью (тая личность» не равнозначна — «личности-злу»). Зло не личное бытие, не са­ мобытие, а грех личности или, по определению святых отцов, вольное не­ радение ее. Конечно, русский народ грешен и сугубо грешен в своей рево­ люции, какой бы аспект ее: революционное собственно или контр-револю ционное человеко-ненавистничество, мы ни взяли. Но и в грехе своем он ос­ тается религиозным, хотя бы этого не сознавал и, плохо зная европейские языки, переводил свою религиозность словом «атеизм». Религиозна его ре­ волюция не по тем «положительным» задачам, которые выставляются ее «вож­ дями» и осуществляются как братоубийственная бойня и борьба с Церковью, но по тому, что в красных и белых идеологиях искажается, что является «сущим во зле». И здесь сами сила и ужас всенародного греха свидетельству­ ют о силе религиозной природы и религиозного напряжения в русском на­ роде.

Таким образом самою настоятельною задачею переживаемого момен­ та является выработка нового религиозно-национального миросозерцания.

Необходима новая установка и новая идеология. Пускай, как и всякая идео­ логия, она будет выражать «идейность» новой России ограниченно, несовер­ шенно,сначала даже примитивно. В этом не будет большой беды,если правиль­ но к ней отнестись. Правильно же отнестись к ней значит преодолеть ре­ волюционно-доктринерскую установку,т.е. в себе самих преодолеть преодоле­ ваемую Россией революцию. Конечно, это новое религиозно-национальное миросозерцание не.должно оставаться в сфере абстрактных принципов.

тие. — Национальное развитие продолжалось и достигло больших успехов несмотря на европеизацию. Но око достигло меньшего и менее прочного, чем то могло быть без европеизации. Различать в Петре ложное от истинного не значит отрицать Петра. Это значит только одно — не быть доктринером (революционером) и не идоло поклокствовать.

Оно должно привести к отделенной конкретной программе, построяемой на.основе признания того, что выяснилось в революции, как положитель­ ное. Таким образом в эту программу должны войти и основы «советской си­ стемы» и решение социально-экономической проблемы в смысле признания за собственностью футащоштмого значения, что одинаково щалеко и от-идеи священной собственности и от социализма. §дееьшнрренняя нроме ма России наказывается ее историческою миссиею.

Впрочем, таким образом мы уже выходим за пределы «феноменологи­ ческого» исследования и ставим вопрос о смысле революции и всей русской истории. Феноменологически важно лишь указать на значение идеология.

к 'всякая идеология обречена будет на недейственность, если ее появление и развитие не будет сопровождаться созданием новой правительственной партии, которая и должна стать на место коммунистической партии осью уже создавшегося нового правящего слоя.

Л. П. К а р с а в и н Берлин, 1926 май.

ИРАН, ТУ РАН И РОССИЯ Р Е Д АКЦЙО'НН ОЕ П Р ИМ Е Ч А Н И Е.

Крьтурно-исторические типы «Ирана» и «Турана», блестяще характери­ зованные В. П. Никитиным, в исторической своей плоскости должны быть определены в первую очередь не как этнические группы, не кая группы народов «иранских» и «туранских», но как «месторазвития». Под «месшорт ттием» -же нужно понимать социально-историческую среду, рассматривае­ мую одновременно и неотрывно от среды внешней:, географической — со.

всей той совокупностью традиций и преемств, которые вростают и вкореняют­ ся в географический ландшафт. «Иран», и «Туран» в той трактовке, которую дает этим понятиям в своей статье В. П. Никитин, суть «месторазвития», -могущие сохранять и сохраняющие свой преемственный характер, независимо от того, какого характера этнические волны в данный момент ж представ­ ляют. Рассмотрение этнографической проблемы, вопроса об «этжческиру «иранцах» и «туранцах» подтверждает эту трактовку.

Следует различать две ветви иранцев. Одна ветвь — южная, мидо-жер сидская, (судеб которой,тл. обр., касается статья В. П. Никитина), другая — северная, скифо-сарматская. (т. наз. иногда «Внешний Иран», В. П. Н.) Южные Иранцы очень рано ушли на так называемое «Иранское Пло­ скогорье», образовали государство, втянулись в орбиту семитского влияния и стали народом азийским. Северные очень долго оставались в степях нынешней южной России, (доуральской), а может быть и в дру­ гих частях Евравии. Они были в свое время «народом-всадником», «властите­ лями степи,» а,следовательно, евразийцами, в географическом смысле слова.

В качестве властителей евразийских степей, они были предшественниками туранцев, в частности тюрков, ж оказали сильнейшее влияние на шгемша Евразии. Фжннские языки полны заимствованных слов именно этого, север© иранского, скифо-сарматского происхождения;

тюркский, финский, само­ едский, ам. б. и древне-монгольский шаманизм обнаруживает черты того-же скифо-сарматского влияния;

искусство всех туранцев — тоже и, возможно, что костюм туранских всаднишв тоже является продолжением шяфо-еар матского. С южными иранцами эти степные иранцы всегда враждовали, не 'Шотряна расовое родство. Враждовали просто в силунвстествежыхгшографи ческих причин, ибо между обитателями евразийского континентального тор­ са и обитателями азиатско-европейских приморских периферий этого торса существовал издревле естественный антагонизм. Вражда вела к войне, причем наступающей стороной отнюдь не всегда были евразийцы: походы персидских царей на скифов были адекватны позднейшим поползновениям азиатско европейской периферии овладеть евразийским торсом (немецкий Т)тщ пасЬ Ойеп, поход Наполеона 1812 г., Карл XII), и представляли военный вариант аналогичных «мирных» попыток колонизации или подчинения своему влиянию (ср. тот-же Бгап§ пасЬ (Меп, далее греческие колонии Черноморья, турецкие влияниия и происки в крымском ханстве, китайская колонизация в Монголии ит. д.). Евразийскому торсу приходилось нередко обороняться, причем характерной была и самая евразийская оборонительная стратегия, одна и та-же от скифо-сарматов до Кутузова. Евразийские полчища перелива­ лись через край Евразии в периферийные страны, (гл. образ.ища выхода к открытым теплым морям), где, даже победив, ассимилировались и перестава­ ли быть евразийцами, становились плохими азиатами (аршакиды, монголь­ ские династии Китая, Ирана, Индии, Османы), плохими европейцами (мадья­ ры), плохими византийцами (болгары).

В этой связи теряет остроту вопрос, были-ли парояне, завоевавшие Персию, иранцами или туранцами (по состоянию настоящего момента мож­ но утверждать скорей, что они были иранцами);

как степняки, независимо от своего этнического происхождения, они стали представителями туранского «месторазвития», в качестве каковых они и охарактеризованы в статье В. П.

Никитина.

Каковы были конкретно отношения северных, степных иранцев к ту ранцам — мы не знаем. Знаем, что прежде степные иранцы господствовали над евразийскими степями, по крайней мере над западно-евразийскими («от Урала до Дуная»), и что позднее на этих местах утвердились туранские кочевники, иранские-же степняки исчезли. Как и почему исчезли — неиз­ вестно. Сохранились только их остатки, загнанные в горы, в виде Осетин.

Не знаем также и того, когда именно южно-русские степи перестали быть иранскими и стали ту райскими. Возможно, что настоящего, физического оттеснения иранских кочевников туранскими вовсе никогда и не было, а была ассимиляция, постепенное отуранение иранцев-степняков. Судя по всему, западно-евразийские степные кочевники до-половецкого периода по расе не были еще вполне чистыми туранцами, а представляли из себя смесь туранцев с иранцами, а м.б. и с «кавказцами»: византийцы говорят оволоса тости печенегов, между тем как настоящие туранцы не отличаются этим антропологическим свойством, (самое имя «печенег» из тюркского языка не об'ясняется, а по черкесски значит «усатое лицо»). Но во всяком случае эта туранизация иранцев -степняков произошла позднее выступления пареян на исторической арене.

Отношения степных иранцев к славянам рисуются в следующем виде.

Судя по археологическим находками поданным географической номенклату­ ры, иранские поселения заходили довольно далеко на север, в частности вплоть до Орловской губ. Иранцы, и именно иранцы северные, степные, были исконнными соседями славян;

притом соседями восточными, т. е. сопри­ касающимися непосредственно именно с восточными славянами. Древнее соприкосновение праславянского (точнее до-праславянского) и праиранского (до-праиранского) диалектов индоевропейского праязыка доказывается тем, что целый ряд древних звуковых изменений тождествен в славянском и иран­ ском праязыках. *). Есть специальные славяно-иракские совпадения и в об­ ласти словаря: кроме совпадений, повторяющихся кроме славян и иранцев еще и у балтийцев или у индусов, или у тех и у других, имеются и такие, которые свойственны только славянам и иранцам.**) Было уже указано на то, что эти словарные совпадения касаются преимущественно частиц и рели­ гиозных терминов, причем последнее указывает на близость праславянской религиозной установки с праираыской. Предполагать полное тождество этих религиозных установок все-же трудно, и данные языка этому противо­ речат, т. к. с одной стороны в славянском языке, н*т целого ряда важных особенностей иранской религиозной терминологии, (таких напр. как айа, уажа1а, (каш;

, тапаЬ, аЬига, и т. д.) а с другой стороны имеются слова, счи­ тавшиеся у иранцев запретными: (огнь, сын).

Итак, непосредственное соседство и живое культурное общение предков славян с предками (северных) иранцев для эпохи конца индоевропейского единства не подлежит никакому сомнению. Нет никаких оснований предпола­ гать, чтобы позднее это соотношение было нарушено. Во всяком случае, нельзя указать никакого народа, который мог-бы вклиниться между славяна­ ми и северными иранцами эпохи появления туранцев в южно -русских доураль ских степях. Таким образом следует думать, что при продвижении славян на восток и юговосток, в. бассейны Днепра, Днестра и Дона они все время соприкасались с северными иранцами, и что самое это продвижение было *) Сюда откосятся кетолько общие всем восточным индоевропей­ цам ( т. е. балтийцам, славянам, иллироалбанцам, фракийцам, фри­ гийцам, иранцам и индусам) изменения, — как-то утрата лабиализа­ ции лабиовелярных согласных и переход взрывных палатальных в полушипящие спиранты, — ко и другие изменения: напр. переход полушипящих (развившихся из старых палатальных) в свистящие (явление неизвестное ни балтийцам, ни индусам), переход старого в известных положениях в звук типа ш, откуда дальше славянское х (явление это известно только славянам, иракцам и индусам), пере­ ход продыхательйого кв в х (явление известное только славянам, иранцам и армянам, но чужое балтийцам и индусам), совпадение двух рядов звонких согласных й, Ь, д,уг (Иг, ЪН, дк, (неизвестное армянам и индусам) и т. д.

* *) См. статью кн. Н. С. Трубецкого «Верхи и низы русской куль­ туры» в книге «К проблеме русского самопознания» (Евразийское Книгоиздательство, 1927 г.) связано* либо с вытеснением: северных иранцев, либо с их ассимиляцией, «обрусением». Следовательногнеием1оменавозможноетьгчтовжмахмалю* ресов и южиовеликороесов-течет известный процент северо-иранской (ешфо-сарматской) крови.

Однако;

, следует остерегаться делать из этого какие-либо поспешные вшоды,,Надо иметь в^виду следующие обстоятельства:

1) Что В жилах некоторых русских племен течет известный процент севе­ ;

роиранскойкрови,—- это только возможно, ттдожовв'рно, 2) Если даже считать, эту возможность весьма, вероятной, остается, не­ решенным: вопрос о том,. насколько велик был этот процент иранской крови:

м. б. он был и очень незначителен.

3) Самый процесс ославянения северных иранцев., если он вообще имел место, относится к глубокой древности, и с тех пор не возобновлялся, т. ч.

постоянного притока свежей иранской крови в южно-русские жилы не было.

4);

Если иранцы южной России действительно смешались с славянами, то эти иранцы были особые, не тождественные с иранцами Мидии ж Персии;

мы не знаем н точности, что они из себя представляли, но должны предпола­ гать, что от своих южных персидских сородичей они отличались довольно значительно, как. физически, так и психически, и, особенно, культурно:

единственные современные прямые потомки сарматов., осетины, по всему свое­ му физическому и психическому облику, очень мало похожи на персов.

5) И, самое важное: обнаруживаемые таким этнографическим образом элементы* русской стихии не связаны с историко-культурной традицией, не составляют определяющие черты «месторазвития», в том смысле, в каком то;

и другое можно утверждать относительно значения т р а ш ж элементов в,русском характере и русской культуре. К тому-же туранские элементы не гипотетичные, но достоверные, относятся не к незапамятным временам,.но про­ низывают собой всю русскую историю.

7® 1.

— «Теперь спрашиваем, неужели одни физические нужды приводят в соприкосно­ вение разрозненные народы? Неужели шелковые ткани, чайный листок, аравий­ ские благовония или драгоценности Индии, исключительно возбуждая в нас уважение ж Азии, заставляют входить в тетые связи с незнакомыми племенами и крепкими узами с ними соединяться». (Из речи проф. Ковалевского, Казань 1837 г.).

Бесхитростный, цельный психологический Туранский тип' можно впи­ сать сравнительно легко в рамки известной схемы. Иранский тип менее поддается обобщению. Рисунок духовного облика Туранца сравним с его походной кошмой, украшенной незатейливым орнаментом. Знакомство с извилинами иранского духа вызывает в памяти образ художественного пер­ сидского ковра с причудливыми узорами и искусным подбором красок.

Глубокая разница ощущается не, только-количественно, в смысле многовеко­ вой крътурной и политической традиции у Ирана, который выявил полно­ стью свои творческие способности, когда Туран еще маячил в степях,, где паслись его отары. Существенно отличие качественное^ самож способе под­ ходамвопросам бытия. Душу Ирана,, мятущуюся И:безпокойную, не пере­ стают терватв религиозные сомнения и искания. Это основное правило оди­ наково верно и для стародавней эпохи Манеса (3-й век по Р. X.) и для релм гшашй шутвг вчерашнего дня, вызванной горячим реформаторским призы­ вом. Баба,^Туранский гений.ищет удовлетворения в игре,мечав сознании *$ Манихейство было, доктриной еретической па отношению ктсподетвовавшему тогда Зороастризму. Зороастризм был,религией 79* крепкой власти. Туранец прежде всего воин, степной удалец, налетчик.

Его государственные образования создавались благодаря его способности к дисциплинированным согласованным действиям. «Кош»—типично тюркское понятие—обозначает не только группу, питающуюся у одного котла. Он соз­ дает известные связи коллективного сотрудничества. Туранец патриотичен, в смысле привязанности и верности вождю. Иранец нам кажется прежде всего проповедником, жрецом, миссионером. Он склонен к спекулятивному мышле­ нию и нигде, как в Иране, не было столько ересей, выражения протеста в форме религиозной. Он тоже создавал крупные государственные объединения, но основой их была не столько доблесть и способность к самопожертвованию^ сколько тонко разработанная система администрации, пресловутые «очи и уши» царевы, принцип, проходящий через всю государственную жизньПер сии красной нитью вплоть до наших дней.*) Персидский патриотизм суще­ ствует, но он более рассудочен и скептичен, чем всегдашняя боевая готов национальной, воинствующей, материалистической, имнериалистиче:

ской, манихейство было учением космополитическим, квиетическим, аскетическим, не от мира сего. Эти две религиозные системы были аитагоничны по существу и, несмотря на внешние черты сходства, они были неизбежно враждебны и радикально противоположны.

(Вголупе. А ЬШегагу ШзЪогу о! Регаа, т. I, с. 161). Как известно, история религии прослеживает в дальнейшем проявление манихей ских идей у богумилов и альбигойцев. — «Баб», т. е. «дверь», через которую должен войти ьто-то, так назвал себя молодой ширазец Мирза Али Мухаммед, когда ему исполнилось 19 лет. Произошло это в начале 40-х г. г, прошлого столетия. Религиозное движение, возглав­ ленное Бабом, охватило мало-по-малу всю Персию, и возгорелась кровопролитная борьба, в итоге которой Баба был ввергнут в темницу в Тавризе и в скором времени казнен там в 1850 г. В дальнейшем идеи Баба, оставившего после себя ряд сочинений, были развиты, вне пре­ делов Персии, вследствии гонений, зекгш Бехаулла, откуда наимено­ вание «бехаи» (основная бабидская секта;

«эзели», имела менее успеха).

Бехаи по всей Персии великое множество. Их глава Абд-уль-Беха, проживавший в Акре (Палестина), скончался во время войны. Бе хаизм имеет много приверженцев не только среди персов.Особенно их много в Сев. Америке. Знаток бабизма А. Г. Туманский считает бехаизм (необабязм) реформой Ислама или новой его сектой. Л. Ф.

Богданов (Персия, СПБ, 1909), в лице которого мы имеем одного из авторитетнейших знатоков современной Персии, полагает, однако, что бабизм, хотя и возник на исламской почве, должен быть признан реформой религии вообще, а не какого либо одного религиозного уче­ ния.

*) Акад. А. Кримський (История Перси та и письменства, Ккзв.

1923), разбирая «Писание к сыну» Тагира I Двудесничного (821-822), относящееся к эпохе персидского возрождения после завоевания ара­ бами, указывает, что подобного рода произведения характерны уже в период предисламский, пехлевийской литературы (ср.с нашим поу­ чением Владимира Мономаха). Между прочим Тагир советует сыну, чтобы в каждой провинции, кроме оффициального наместника, он дер ность Турана. Иран может пригнуться очень низко к земле, но он никогда не отдавался завоевателю целиком, а наоборот: терпеливо и незаметно под­ чинял его своему культурному обаянию. Туран менее гибок, не знает компро­ миссов, идет напролом. Чувство меры ему менее знакомо. Так и в литературе персидский цветистый стиль обладает известной прелестью под «калемом»

(пером) и в звуковом выражении певучего полногласного языка Перса;

он вырождается в приторную безвкусицу у таких туранцев как османские пи­ сатели Вейси и Нэргиси.*) В плане истории старого света с последовательностью, как бы физическо­ го закона, мы видим как из степного ядра континента хлещут все новые ко чевничьи потоки, устремляющиеся в области более древней культуры, к столицам Азии оседлой—Пекину, Лагору, Дели, Багдаду. Для нас важно отметить, что эти периодические разливы кочевничьего мира, то просачивав­ шегося незаметными струйками в Иранские земли, то заливающего их неудер­ жимым грозным потоком (Хулагу в XIII в., Тимур в конце XIV в.), являются одним из наиболее постоянных факторов истории этой части старого света и нашли свое отражение в Иранском эпосе.**) Борьба Ирана с Тураном, Азии оседлой, городской, культурной, выработавшей изощренную мысль и спосо­ бы ее выражения, с миром степняков, грубых наездников, но крепких и све­ жих, вливающих как бы новую жизнь в изнеженный быт горожан, вновь объединяющих (Сельджуки, Монголы) рассыпающуюся храмину государша, все эти отливы и приливы легко проследить даже при беглом и поверхност­ ном анализе персидской истории.***) Ахемениды (550-330 г. до Р. X.). Клинопись Дария Гистаспа среди вла­ дений его громадной империи, обнимавшей 23 сатрапии, упоминает Хорезм (Хива), Бактрию (Балх), Согдиану (долина Зарявшана), Маргиану (Мерв), Гирканию (ю. в. побережье Каспия), Фергану — области целиком захлест жал доверенного, верного человека («атт»), который посылал бы в сто­ лицу точные донесения о всем, что делают провинциальные власти и как себя ведут. Известно, говорит Б. Е. Кримський, что в прежнем персидском ахеменидском государстве «царей над царями», еще за 500 л. до Р. X., начиная с Дария, персидский царь назначал при каж­ дом областном сатрапе правителе секретаря, чтобы он писал в столи­ цу тайные доносы.

*) Ср. у Проф. Брауна, ор. сИ., т. II с. 89.

**) Проф. Браун (ор. сИ., т. 1с. 116), говоря про персидскую эпо­ пею Шах-Намэ, указывает, что войны межу сыновьями Тура (туранца ми), которые долго вел грозный Афрасияб, и сыновьями Ирэджа (иранцами) — наполняют собой не только легендарную, но и действи­ тельную историю Персии. В плоскости религиозной: Зороастр — ира­ нец обращает в свою религию идолопоклонников — туранцев в Бал хе.

***) Фактическое ее содержание и некоторые оценки заимствованы нами у И. Огошзе!, ЮзШге йе ГА81е.

6 нутые теперь Тураном,атогда—Балх*)— бывшие колыбелью типично иран­ ской религии дуализма. Чем успешнее и плодотворнее идет востоковедная работа в этом месте исторического конфликта Ирана с Тураном, тем более нам удается проникать в седое прошлое и открывать его следы под наносом последующих эпох. Успехи языковедения учат нас, что в языковом отношении Иран простирался гораздо больше на Север и Восток, чем это полагали ранее."*) Мы знаем как перед победоносным шествием Александра пришлось поко­ риться Ирану Ахеменидов. Знаем также, что эллинское влияние затронуло лишь поверхностно иранскую стихию, было, главным образом, политическим;

что Александр, а тем более его преемники Селевкиды, были охвачены Азией и победители оказались побежденными. В этом отношении крайне любопыт­ на и показательна культурная история государства Греко-Бактрийского, на примере которого так наглядно можно изучать столкновение Запада с Востоком, Европы с Азией, волнующее теперь наши умы."**) (В Балхе сей­ час производит раскопки французская археологическая миссия Фуше).

*) Балх —• это «Медика Зороастризма», по выражению пр. Брау­ на, желающего этим указать, что если, как это предполагается, Зоро астр происходил из теперешнего Азербейджана, то учение его распро­ странилось гл. обр. из Балха, подобно тому, как Медина, куда Мухам­ мед бежал из Мекки, была для него очагом активной пропаганды Ислама.

**) Открытиям в ср. Азии сэра О. М. Стейна и французского ученого Гот1о, безвременно погибшего на войне, мы обязаны знаком­ ством с языком согдийским. В этом направлении же работают ученые Пэлльо во Франции, Миллер, Грюнведель, фон-Лекоь в Гер­ мании. Напомним о русской экспедиции Клемекца. В настоящее время русский ученый Зарубин занимается иранскими говорами Памира.

Эти работы показывают, что я зыко во-иракские элементы глубже проникают внутрь Континента, чем это мы раньше полагали. Пэлльо полагает также, что в VIII в. манихейство было религией тюрков — уйгуров. См. у И. СапШот., «Е8$а1 (1е ^гаттахге 8о$сИ'еппе», введ.

с. IV., о Согдийцах: «Земледельцы и купцы, ловкие и настойчивые, цивилизованные и отважные, они заняли всю годную для возделыва­ ния полосу, которая расположена между горными хребтами и степью, вплоть к северу отТяньШаня;

из оазиса в оазис они прошли еще дальше на восток и в направлении китайского Туркестана;

наконец они проникли в некоторые из городов и оазисов Туркестана и даже Китая, где они основали колонии иностранцев». У Готю приложены карты, помогающие уяснейию распространения согдийцев.

***) Бактрийское государство было основано в III в. до Р. X.

и прекратило свое существование в начале I в. — Бактрийские госу­ дари — греки по происхождению, воспитанию, языку, культу, цивилизации, — офищально допустили цивилизацию Индии в этой стране, которая была, однако, иранской по своей истории и традиции»

Бактрия считалась колыбелью Зороастра, а, между тем, на монетах, чеканенных этими государями, хотя на лицевой стороне вокруг голо­ вы государя и находится греческая надпись, на обратной стороне В описываемые нами времена на арену истории Ирана, сначала только за кулисами ее, появляются Пареяне*), которые из теперешних киргизских степей, постепенно просачиваясь вдоль каспийского побережья, обоснова­ лись при Ахеменидах в Хорасане (собственная Пареия в древности).


Эти степняки обираниваются, а затем, деля общую судьбу ахеменидских владений, переходят под власть эллинства. Основателем Пароянской династии Аршаки дов был некий Аршак, «иранизованный» -в культурно-историческом смысле степняк. Между 250 и 246 г. г. до Р.Х., воспользовавшись затруднениями Се левкидов, занятых войной с Египтом, Аршак восстал и положил начало ди­ настии, в течение четырех столетий правившей большой частью Персии (Ье ргеппег йез го18 Ы ип воМа* Ьеигеих). Первым царем был удач­ ливый воин. Задача его облегчена была тем обстоятельством, что грече­ ские колонии Бактрианы тоже тяготились властью Антиохии. Мы видим, та­ ким образом, как, несмотря на успехи энергичного Антиоха Великого (205 г.) эллинизм начинает свое отступление из Ирана. Антиох "VII гибнет под удара­ ми Пароян в ущельях Загроса**) (129 г.), Аршакиды доходят до Ефрата.

Дальнейшее их наступление задерживается диверсией с Востока, где им угро­ жают Сака и Юэчи.

Под давлением китайцев Гунны (Хюэн-ну китайских летописей), туран цы***) вытесняют из Монголии все дальше на Запад своих соседей по коче помещдется надпись на индийском языке, на диалекте близком к Пали, и часто вместо греческих божеств ПалладЫ, Гераклеса, Нике и т. д. являются индийские символы. — Среди бактрийских государей известен особенно один, Менандр, благодаря каноническому буддий­ скому сочинению, дошедшему до нас на языке пали, Милиыдапанха (Вопросы Милинда), и на китайском. Милинда скучает и как истый эллин, ищет возможности умственного развлечения. Индия пуста, восклицает он, но вот является буддийский ученый Негасека, завя­ зывается диспут на религиозную тему, и, после блестящего турнира Милинда обращается в буддизм, (смГ 8у1уа1п Ьёу1, 1/оеиуге е 1а етНзаНоп ЬкНеппе, 1.а Кеуие йе Р а т, 15-2-1925 г.) *) Проф. Браун не уверен в туранском происхождении Пареян (ор. сИ. ? т. I., с. 79), но он во всяком случае подчеркивает факт почти полного умолчания о них в Шах Намэ, эпопее иранизма. Мы В праве видеть здесь во всяком случае конфликт мира степняков (наиболее ярко выражавшегося всегда Тураном) с городской, осед­ лой, иранской Азией. Ср. также у Бартольда, «Ирак», стр. 60:

«вследствие... бедности и необходимости защищаться против нашест­ вия кочевников, пареяне остались верны простому, воинственному образу жизни восточных иранцев и после падения ахеменидов яви­ лись тем здоровым элементом, которому удалось снова образовать иранское государство...»

**) Загросом в древности назывались те горы, которые сейчас являются границей между Персией и Мессопотамдей.

*'**) Ср. у 2о11ап СотЬосг, венгерского ученаго, (Кеу. оТез Е1. Ноп^г. е1 Рто-Ои^г., Ос*. Бес. 1924), находящего в дошедших до нас гуннских именах прямые указания на их туранство: ОеЬаг вьям, Юэчи из Сериндии (Еашгария) и Сака из Ферганы. Полагают, что эти племена принадлежали к различным расам. Юэчи, это их китайское название, были известны грекам, как Тохары, позже Индо-Скиоы. Вероятно они были западными скиоами*), передвинувшимся в свое время из нынешней южной России в Восточный Туркестан. Во всяком случае приписываемый ж тохарий ский язык считается индоеропейским. Что же касается Сака, то возможно что они, подобно другим восточным «скиоам», древним Массагетам и самим Гунам, принадлежали к туранской рас*. Какова бы ни была их расовая при­ надлежность, эти пароды вели одинаковый образ жизни, известный нам из Геродотовского описания скиоов. Вынужденные оставить места своего преж­ него жительства из-за гунов, они двинулись в поисках новых пастбищ в Иране. Сака, в авангарде, заняли таким образом места по Гильменду и дали имена теперешней персидской провинции Сеистан (Сакастэна), а Юэчи, идя за ними, заняли Согдиану, Бактрию и Кабул. Отсюда они стали угрожать собственной Пароии, т. е. нынешнему Хорасану. В борьбе с ними погиб ар шакид Фраат II и его преемник. Наконец Митридату II (124-87:), удалось остановить этих кочевников. Таким образом Западный Иран (собств. Пареия, Гиркания, Мидия, Персия и Вавилония) остался за Пароянами, тогда как Иран Восточный, т. е. Трансоксания, Балх и Кабул, к которым они вскоре присоединили всю северо-западную Индию, отошел к Юэчи. Что касается Сака, то они пребывали в орбите Юэчи и к своим иранским владениям, Сейстану, прибавили земли в устье Инда и Гуджерат.**) Возвращаясь к Пареянам, занимавшим в начале нашей эры большую часть ахеменидского царства, следует упомянуть, что эти «обиранившиеся»

808 01 Ъагз, рысь;

АШ1э — готское уменьшит, от тюркск. а!а;

сыновья е г о — ЕПак — АеНк, 1Нк, Егпак — Егпак, 1гпак, уменын.

оттур.ег, 1Г,— муж;

в слове Беп^егШ можно указать тур. Шщ[2, море;

племя А§а12гго8 есть не что иное как агач-ири, т. е. лесные люди. Р1звестна впрочем тенденция венгерцев повсюду (это особо заметно на их скиеских теориях) видеть Туран. Но в отношении гуннов они, повидимому, правы.

*) Ср. предисловие к статье. О Тохарах подробно и в соответ­ ствии с последними научными данными см. в интересном сочинении польскаго ученаго К. Мошинського, «Исследования о происхожде­ нии и начальной культуре Славян», изд. в Кракове Польск. Акад.

Наук. 1926 г., стр. 77 и след.— **) Ср. у Бартольда, ор. сН., с.с. 11 и след. «Когда, после 175 г., до Р. X., греко-бактрийское государство распалось, то это должно было вызвать напор среднеазиатских кочевников, по всей вероятно­ сти, родственных по происхождению оседлым иранцам, — Гутшмид приходит в выводу, что завоевателями Бактрии были тохары и что (упоминающиеся у Страбояэ, Трога Помпея, Птоломея) слова асиавы, асии, ятии, и юэчжи... попытки передать... название главной тохар­ ской орды... Среди юэчжийцев или тохаров через 100 лет после их поселения в Бактрии, возвысился род Кушанов».

(в культурно-историческом смысле) степняки считали себя реставраторами наследия Еира и Дария.

Но между персидским государством Ахеменидов и пареянскими владе­ ниями Аршакидов разница, конечно, была глубокая. Пареяне, как было отмечено, лишь благодаря долгому соседству с Мидянами,*) Персами и Бакт рийцами, переняли нравы, язык и религию этих народов. Подданные Ахеме­ нидов в течение двух веков, они подпали под культурное влияние Персепо лиса(около тепер.Шираза) и Су зы(тепер.Шу стар). Они исповедывали маздеизм, древнюю религию Зароастра, и поклонялись Ормузду и Митре. Их цари но­ сили персидские имена: Митридат, Тиридат, Артабан, Хосрой. Самый тип их с течением времени подвергся изменению: изображения царей на монетах Аршакидов имеют чисто персидский тип. Когда Аршакидам удалось отбро­ сить греков за Ефрат, они придали новый блеск титулу Царя Царей, который носили Ахемениды. Наиболее выдающийся из Аршакидов, Ород, восшедший на престол в 58 г. до Р. X., определенно считал себя мстителем за поражение Ирана эллинами при Арабелах (теперь Эрбиль).

Несмотря на эти притязания Аршакидов, Иран никогда не признавал их своей национальной династией. Историческая эпопея Персии (Шахнаме), отчасти сведенная во едино, отчасти написанная поэтом Фирдовси (умершим в нач. XI в.) очень кратко резюмирует четырехсотлетнее господство Аршаки­ дов (255 до Р. X. — 226 нашей эры): «История была пуста, трон Ирана не принадлежал никому, и прошли века, в течение которых можно было бы ска­ зать, что не было царей на земле». Надо сказать, что ассимиляция пароян не была полной. Как говорит известный иранист БагтезМег, «они перенесли в мир Ирана нравы и ИНСТИНКТЫ степей;

они не сумели возобновить админи­ стративный механизм Дария и на место единства централизации Ахеменидов они поставили военный феодализм». Впрочем Пареяне никогда окончательно не порывали со своими степными родичами. Всякий раз что их власти в Иране грозила опасность, они не задумываясь призывали на подмогу своих грозных соседей кочевников. Таким образом Парояне несколько раз вновь вливали свежую «степную» кровь в свои жилы. Не были они никогда и особенно рев­ ностными маздеистами.Чеканя на монетах изоражение Митры, они не доверя­ ли магам и не придали (как это позже сделали Сасаниды) маздеизму харак­ тера государственной религии.

Это обстоятельство позволило Аршакидам приблизиться к эллинизму.

СовременникАнтиохаВеликого,АртабанI (216-193), начал чеканить'краси­ вые греческие монеты, которые сделали общеизвестным имя его династии.

*) Востоковедение видит в Мидянах Иранцев. Мидийский период истории Персии начинается в 700 г. г. до Р. X. и заканчивается при наступлении периода Ахеменидского (550 г. до Р. X.). Мидия, столи­ цей которой была Экбатаяа (Хамадан) занимала приблизительно всю северо-западную часть теперешней Персии.

На этих монетах почти все пареянские государи имеют звание «царей филэл линов». Как все монархи того времени, напр. Митридат Евпатор и Еанишка.

(Юэчи), они в этом случае придерживались александрийской моды, которой увлекалась вся Передняя Азия. Они носили прозвище Приапати, т. е. Фило патор, и называли себя, по примеру Селевкидов и Лагидов, Тэос, Василеве Басилеон, Никатор, Автократор, Дикайос, Эпифан. Они щеголяли изучением греческих классиков и нам известно, что самый крупный из них слу­ шал трагедию Еврипида, когда ему была принесена голова триумвира Красса.*) В Пароянской империи греческий язык занимал на ряду с языком Пехлеви (т. наз. средне персидский) то место, которое он имел в Римской импе­ рии рядом с латинским. Это был язык ученых, который следовало знать всем вельможам. В то же время греческий язык был языком коммерческих сноше­ ний, которые деятельно поддерживались греческими колониями, составляв­ шими в Мессопотамии большинство городского населения. В Селевкии, на Тигре^ в Каррах греческие муниципии продолжали жить как при Селевки дах. Их караваны ходили в Фергану за шелком. Их суда совершали плавание к Цейлону, откуда они привозили пряности, драгоценные камни и металлы.


На три четверти торговый оборот Ирана был в их руках и Аршакиды им ока­ зывали всякие льготы.

Не увенчавшиеся успехом попытки Трояна, а затем и Марка Аврелия и Септима Севера ослабить пароянское могущество объясняются до известной степени соображениями экономическими. В древности торговля с Индией была существенным источником дохода для Рима. Владея Египтом, римляне располагали путем в Индию через Красное море. Для монополизации индий­ ской торговли в своих руках им нужно было бы овладеть и Селевкией на Тигре,откуда по Персидскому заливу, через Харакс Спасину (около Кувейта) морской путь лежал к Малабарскому побережью. Таким образом торговля освободилась бы от дорого стоющего пароянского посредничества. С другой же стороны из Селевкии легче было бы установить также непосредственные сношения с шелковым рынком в Фергане и Кашгаре. Парояне ревностно берегли эти пути и так же как они не пускали туда Запад в лице римлян, закрывали они и дорогу китайцам к Средиземноморью. Китайские купцы доставляли шелка в т. наз. Каменную башню, Литинос Пиргос, в Сэриндии, т. е. Кашгарии.

*) МиШ18 ти1апсЦ8. Султан Селим I один из самых грозных противников Ирана, нанесший при Чалдыране (1514) жестокое пора­ жение Шаху Исмаилу, был горячим поклонником персидской лите­ ратуры и даже сам писал персидские стихи.—Отметим, между прочим, (значение шиито-суннитской розни разбирается ниже), что Шах Исмаил, признавший шиизм официальной религией Персии, был ярост­ ным противником суннизма. Он держал у себя кабана, которому дал кличку Баязид (Баязид Святой был отцом Селима). А, Кримський.

Тсторхя Туреччиня. К. 1924 г., с. 121.

Нужно-ли подчеркивать, насколько неизменно, в сущности, значение всех этих торговых путей, каналов обмена между Востоком и Западом. Все эти подробности, касающиеся экономической базы отношений Рима и Пар­ ши, место, которое занимает в данном вопросе Иран, лежащий на южных путях сообщения по суше, все это касается не только отдаленных времен начала нашей эры. Подставьте имена России, Англии, Турции и Персии, задумайтесь на минуту о подступах к Индии, о железнодорожных проектах (Ва^йайВаЬп, Тгапзрегзал) и многое станет ясным в политике нашх дней, в самой животрепещущей действительности. Нигде так отчетливо, так ярко не видна сила традиций, неизбежность известных конъюнктур, как при изу­ чении истории старого света. Мы можем даже часто не отдавать себе в этом отчета, действовать под влиянием как бы рефлексов подсознательного, но подойдя ближе к вопросу, мы не можем с русской точки зрения не настаивать на значительности Азии для наших судеб, не можем не настаивать в то же вре­ мя и на необходимости пересмотра всего нашего исторического развития как бы изнутри,а не извне по западному шаблону,не стараясь непременно рассмат­ ривать наш исторический процесс путем сравнивания его с Западом, но отда­ вая себе отчет, что вся наша устойчивость и все наше преимущество в упоре на Азию, в факте нахождения на путях евразийских.Упор на Азию,мы гораздо сильнее им, чем окном в Европу, которое так легко заколотить нашим против-' никам. Упор на Азию, в нем чувствуется сознание мощи, ощущается нечто срединное, крепкое, исконное. Сейчас больше чем когда либо видно,что если Запад с нами должен, не может не считаться, то это именно благодаря нашему выгодному положению в Азии.Мы в Азии у себя, это не одна фраза и нам толь­ ко следует не уставая выявлять ее действительно глубокое всеохватывающее значение и анализировать историческую преемственность, несущую обязанно­ сти и заданья.

Вернемся в Иран.

Его географическое расположение определяет его историю. Располо­ женный на перекрестке трех культурных миров — китайского, индийского и греко-римского, он был предназначен играть роль посредника. Но только после падения Пареян он оказался в состоянии играть ее должным образом.*) *) Характерно, что- слово Иран впервые применяется в полити­ ческом смысле для обозначения владений, простирающихся от Бакт рии и Персии до Инда и океана, при Сасанидах. Ардашир Бабекан называет себя Царем Царей Ирана (малькан малька Айран), а его сыч? Шахпур и его преемники прибавляют к этому титулу еще и Ан иран, что обозначает все не -иранско е, — В смысле же миеическом — Айэриано Ваэджо, Иран вэдш, чистый Иран, согласно Вандидад, был первым местом сотворенным #а земле и первым обитаемым ме Конечно, гений персидского народа наложил свой отпечаток на Аршакидов, как позже он повлиял на преобразование Арабов, Сельджукских тюрков и Монголов. Эта способность ассимилировать (мы на нее уже указывали) является одной из отличительных черт иранизма.Но все же у Пароян всегда оставалось что то от степного наездника и от эллинистического искателя при­ ключений. Парояне не хотели быть только Великими Царями Ирана. Иран, который выявлял себя через противупоставление Эллинизму и Туранизму, должен был в конце концов освободиться от изменявших ему Пароян.

Движение, свергнувшее пароянскую династию и с нею все чужие влияния, вышло из гор Фарса (собственной Персии, гор. Шираз). На развалинах ахе менидского Персеполиса там была выстроена новая столица Истахр. Ревност­ но хранились в Фарсе традиции древнего величия и более чем где либо чтилась там национальная религия, парсизм. При последних пароянских царях Фарс стал уделом одного чисто персидского рода, из Шираза, Сасанидов. Когда парояне начали ослабевать в их борьбе с Римом и клонились к упадку, Сасаниды стали во главе народного недовольства. В 212г. глава этого рода, Ардашир Бабекан, поднял знамя возстания под знаком борьбы с «туранским»

миром, с эллинизмом и Римом. Возглавляемое им движение приняло характер священной войны. Ардашир, «слуга Ормузда», был связан с жрецами магами.

Свержение пареянской династии Аршакидов было предпринято во имя нацио­ нального культа и всемогущего жреческого сословия. Этому движению, чер­ павшему свои силы в персидском национальном сознании, парояне не -могли противупоставить никакого легитимистического принципа. В силу этого победа над ними оказалась сраыительно легкой. Ардашир очистил от них Сузиану, Халдею, Ассирию, разбил на равнине Вавилонской Артабана IV.

погибшего в битве (226 г.). Столица Ктезифон пала. Азербейджан и Мидия были заняты в свою очередь. Ардашир вступил в Экбатану (теперь Хамадан), завоевал исконные пареянские земли Гирканию, Пароию и Маргиану.

Сасаниды укрепились на персидском престоле, который они занимали 4 сто­ летия (212-637). Что касается бывших при Ахеменидах персидскими провин­ ций Бактрии и Трансоксании, Сасанидам не удалось включить их в состав своей новой персидской империи. Эти провинции были сначала заняты Юэчи^ о которых уже говорено было выше, а затем Гунами Эфталитами.*) Вновь^ стом. — Легендарный герой персидского эпоса Джемшид (основу имени которого сближают с индусским Яма и авестийским 1има), вывел якобы отсюда колонизасторов южной Мидии, Персии, Сеистана и всего вообще Ирана.

16) Бартольд, ор.сИ;

., с. В.: «белые гунны или эфталиты.., по Мнению большинства ученых, были также ветвью юэчжийцев или тохаров». См. также у СаЬип, ПгЬгос-иеНоп а ГЫзйпге с!е ГАзхе, стр. 101, пр. 2, где указано, что имя Эфталитов дошло до наших дней, сохранившись как в названии туркменского племени Абдал так и одноименного афганского племени у Кундуза.

таким образом, Иран сталкивается с свежими силами Турана, которые при­ ходят в движение под давлением кочевников, своих родичей.

Уничтожив господство Юэчи (385) Гуны Эфталиты в 429 г. вторгаются в Хорасан, сатрапию Сасанидов. Бахрам Гур, занимавший престол, только что как раз заключил мир с Византией, признавшей за ним Армению. Его победа над Гунами, извечными врагами туранцами, снискала Бахрам Гуру громадную популярность в Иране. Память о нем жила в народе и много ве­ ков спустя, в мусульманский период истории Персии, поэты Исфагана и Ши­ раза будут воспевать его ратные подвиги и его любовные приключения с прекрасной Диль Арам (см. ниже примеч. о «Ней РеИтг» Низамия, по­ священном Бахрам Гуру). Память о нем была особенно любезна Ирану еще и потому, что сейчас же после его кончины Эфталиты вновь стали чинить набе­ ги на Хорасан. Это воинственное племя, родственное гуыам Атилы. периоди­ чески вторгалось в Персию и в Индию (где тогда была Империя Гупта) через Кашмир.

Иездегерд II (438-456) был разбит Эфталитами. Он решил тогда заняться ираыизацией Армении, чтобы возместить себя за отступление на Востоке.

Введение маздеизма вызвало в Армении восстание, во главе которого стал Вартан Мамиконян, давший начало династии вассалов, правившей в течение VI в. Фируз Храбрый, вошедший на престол в 459г., решил расправиться с Эфталитами в их же пределах за Оксусом (Аму Дарья). Кочевники не приняли боя и отступали на север. Когда тяжелая персидская конница удалилась от своих границ, Гуны окружили ее и уничтожили весь цвет персидской знати, с Фирузом во главе. (484).

Это поражение ярко освещает всю политику Сасанидов, которая обуслов­ ливается не столько соперничеством с Римом, как,постоянной борьбой Ирана с Тураном. Сасаниды вынуждены были постоянно лавировать и делать уступ­ ки;

они то обращались к Тюркам за поддержкой против Византии, то к Гре­ кам за помощью против Турана.

Апогей могущества был достигнут СасанидамиприХосрое Ануширване, начавшем царствовать в 531 году. Обстоятельства на северо-востоке сложи­ лись к тому времени удачно для Ирана. Там уже в течение ряда лет Гунам Эфталитам угрожали принадлежавшие к той же расе, алтайские Тюрки.

В 552 г. алтайские Тюрки основали в Ср. Азии громадную империю.

Первые ее повелители Тумен, Ильхан Мокан и Добо Хан правили от Японско­ го моря до Каспия.Тумен дал в удел своему младшему брату Истами западную часть этого государства. Истами был основателем государства западных тюрков, обнимавшего все тюркские племена на запад и на юг от Алтая(Или, Кашгария, Балхаш, Арал). В 567 г. Истами заключил союз с Хосроем Ануш ирваном против Гунов. Гуны были разбиты алтайцами и их земли были по­ делены с Сасанидами. Тюрки получили Трансоксиану с Ташкентом, Самар­ кандом и Бухарой, древние арийские земли, которые отныне будуть называть­ ся Туркестаном. К Персии отошли Бактриана и нынешний Афганистан с городами Балхом и Бамианом. Граница между Ираном и Тураном, прошла по Оксусу (А.-Дарий).

Если отвоевание Бактрианы, колыбели маздеизма, было для Сасанидов крупным успехом, то замена Эфталитов более грозным соседом, алтайскими тюрками, очень осложняла положение. ПреемникИстами,ТардуХан, желая использовать как можно выгоднее торговлю шелком между Д. Востоком и Византией, пути которой, как было уже указано, проходили через Туен Хуанг, оазис Куча, Кашгар и Балх, отправил к Ануширвану посольство, которому было поручено добиться беспошлинного пропуска товаров через Персию. Получив отказ, Тарду отправил посольство в Византию, предлагая заключение союза против Сасанидов.*) Ослабленная войнами Юстиниана в Италии и Африке Византия не сочла возможным предпринимать большие тяжелые экспедиции. Ее попытка торговать шелком по морскому пути при под­ держке христиан абиссинцев, овладевших Йеменом, была пресечена Анушир ваном,которыйв575г.послал в Аравию армию подчинившую ему все южное побережье. Таким образом Сасаниды нераздельно господствовали над всеми торговыми путями между Д. Востоком, Индией и Западом. Стоило им пожелать и таким городам в Сирии как Берита и Тир, занимавшимся исключительно выделкой шелков, грозило разорение. Это положение изменилось, когда в конце VI в. несторианские монахи привезли с собой из Хотана в Константи­ нополь секрет шелководства.

Мы дошли таким образом до момента завоевания Ирана Арабами,уста новившими не только свою политическую власть, но введшими и свою рели­ гию Ислам. В этом — отличие семитского влияния, глубоко проникнувшего в иранскую стихию и давшего ей, до известной степени, новое направление, от поверхностного эллинского влияния рассмотренного выше.

Национальная династия Ирана теряет битву под Кадисией (637). Послед­ ний Сасанид Иездегерд III, после ряда безуспешных попыток организовать защиту, погибает, как Дарий, убитый на берегу Мургаба (652) провин­ циальным правителем Мерва.

Вся сила иранского гения обнаруживается именно с особой яркостью после завоевания Персии арабами. На этом моменте настаивают все внима 17) Уместно вспомнить статью П. М. Бициллли. «Востоки Запад в истории старого Света» («На путях», 1922), стр. 320-321, где гово­ рится о посольстве в Византию Бу-Миц'а. Между 567 и 572 г. г. тюрки делали попытки заключить союзе Византией, откуда к ним было отправлено два посольства, Зэмарха и Валентина. О подробностях см у Сапип, ор. с!!., с.с. 108.-118. Тюркское имя Бу-Мин Каган соответствует Мокан Хану Китайцев и Дизабулю Греков.

18) Пр. Браун (ор. сП., т. I., с. 36) особо останавливается на семитском влиянии в Иране во все периоды его истории: оно было арабским при последних Сасанидах и после водворения Ислама;

арамейским в конце пареянской эпохи и в начале "сасанидекой:

ассирийским в древней истории.

тельные исследователи судеб персидского народа. Если в политическом отно­ шении после арабского завоевания мы видим как бы пробел истории Персии Б течение более чем двух веков, то в области интеллектуальной Иран весьма быстро дает почувствовать то преимущество, на которое он имеет право бла­ годаря своей одаренности и утонченности. Если исключить из арабской науки —мусульманской экзэгетики, традиции (существенная для ислама—дисцип­ лина), истории, биографии, и даже арабской граматики, что написано персами, то она лишится лучшего своего достояния».*) Реакция иранского духа нам станет особо понятна при рассмотрении ниже некоторых мусульманских сект и религиозных учений, в создании которых главная роль принадлежала персам. Со стороны социальной укажем, что представители персидской знати, крупные землевладельцы дихканы при­ нятием ислама сохранили свои привилегии. Прочим же классам персидского населения было тяжело под игом арабских наместников. В политическом отно­ шении иранский элемент усиливается и играет руководящую роль после того, как династия Омеиядов, во второй половине 8 века, уступает место Аббаси дам, пропаганда в пользу которых велась персами. Их черное знамя было поднято около Мерва, в исконной иранской провинции. При Аббасидах воз­ рождается персидская административная и податная система, появляются везири-министры,из которых наибольшей известностью пользуется талантли­ вая персидская семья Бармекидов (752-804). Более того, при дворе мусульман­ ского халифа восстанавливается такой чисто иранский праздник (соблюдаю­ щийся до наших дней в Персии одинаково и мусульманами и гебрами),как Ноуруз, т. е. Новый Год (день весеннего равноденствия и вхождения солнца в зодиак овна). Одновременно с этим процессом культурного завоевания иран­ ской стихией новых господ страны, арабов, наблюдается и стремление к политической эмансипации отдельных провинциальных правителей на вос­ точных окраинах. Так возникают мелкие династии Тагиридов (820-872) и Сафаридов (868-903) и более значительная Саманидов (847-999), в Бухаре.

К этому периоду относятся и первые попытки персидского мусульманского литературного творчества. Старый иранский гений начинает выявлять себя в изменившихся культурно-политических условиях быта. При дворе Таги­ ридов и Сафаридов попытки эти носят характер спорадический. Они выливают­ ся в определенное течение при Саманидах и расцветают при Газневидах, тюркской династии.

Историческая борьба Ирана с Тураном временно как бы замирает в пер­ вые века Ислама, но затишие это лишь кажущееся.*) Туран не перестает про 19) Браун ор. сН., т. I. стр. 204.

20) Более точно положение представляется так, что Арабский завоеватель Трансоксианы, Кутейба, был не только полководцем, но и дипломатом, прекрасно разбиравшимся в ирано-туранских расовых и социальных отношениях в этой области и сумевшим, в конце концов, оказаться 1ег1шз даийепз. «Тран со испанской знати и сачиваться из средне-азиатских степей. Мы видим как не совсем доверяющие своим персидским подданным халифы Аббасиды начинают (впервые при хали­ фе Мутавакиле, 847-861) прибегать к тюркам-преторианцам, Бога, (бык), Багир, Утамыш,Баябак, Кальбатакин и т.п. Это обстоятельство имеет круп­ ное значение в дальнейшем развитии событий. Период с 847 по 1000 г., обоз­ начаемый историками Востока как начало упадка халифата, характеризуется в первой своей фазе указанным фактом обращения халифов к услугам тюрков-преторианцев и заканчивается появлением на исторической арене тюрка, Султана Махмуда Газневидского (998-1030), свергнувшего династию Саманидов. В промежутке между этими двумя решающими событиями наблю­ дается не только политическое возрождение Персии (упомянутые династии, к которым следует прибавить Бувейгидиов фактически владевших Багдадом и всей юго-западной Персией,и Зияридов,на побережий Каспия), но, главным образом пышный расцвет литературы. Фирдоуси, певец «Книги Царей», жил при дворе Саманидов.

Сельджуки продолжают ритм вторжений Турана. Отделившись от своего племени Огузов они кочевали в степях к северу от Сыр-Дарий, между Уралом и озером Балкаш. Их эпоним Сельджук получил от последнего Саманида в удел Дженд, на правом берегу Сыр-Дарий. При Махмуде Газневидс(ком, занятом завоеванием Индии, Сельджукидам удается перейти через Сыр Дарию. Тогрул Бек, «сокол», занимает Мервь (1031), Нишапур (1037) столи­ цу Хорасана, и разбивает при Диндакане сына и преемника Махмуда Газне­ видского Масуда, (1039), которому оставляет только афганское нагорие и индийские владения. Первые Сельджукиды «сокол» Тогрул Век, Альп Арс лан («большой лев») и Мелик Шах (1072-92) объединяют под своей властью всю мусульманскую и христианскую Азию: от-Туркестана, Кавказа и Черного Моря до Индийского Океана и Счастливой Аравии, от границ Китая и Афга­ нистана до Средиземного и Мраморного морей, подойдя чуть ли не под самые врата Царъграда. Альп Арслан в Армении берет в плен византийского импе­ ратора Романа IV Диогена. (1071).

Резиденцией этих могущественных сельджукских султанов были чисто иранские города — Рей (тепер. Тегеран), Нишапур, Испаган, реже Багдад, и они не могли не поддаться ассимилирующему влиянию персидской среды.

Если Тогрул Бек еще грубый кочевник, то его внук Мелик Шах был уже со­ вершенно культурным персом. При нем,'благодаря его воспитателю и вези духовенству он противопоставил народные низы, против Турок возбу­ дил недоверие я антипатию иранцев » (СаЗшп, ор. сИ., с е. 129, 134).

Один лишь раз, в 706 г., Иранцы и Туранцы схватились вместе за оружие против Арабов, но Кутейба сумел и тут выйти из положения путем интриг. — Словом, если нельзя говорить, о прямом арабо иранском союзе против Турана, то следует констатировать косвенные причины успеха Ислама в лице арабов-завоевателей, лежащие в ирано туранскойрозни. Первая мечеть в Бухаре была построена в 712 году.

рю, просвещенному персу (но сунниту!) Низам-улыМульку (автору извест­ ного политического трактата «Сиясет-Намэ») Персия встает из развалин и переживает вновь золотой век своей литературы, которая блещет рядом круп­ ных имен. Впрочем настроение, охватывавшее тогдашних персидских худож­ ников слова, не дышет жизнерадостностью, но пессимизмом. Омар Хеям, четверостишиями которого теперь увлекается Европа и Америка, с его без­ радостной, грустной философской поэзией, жил при дворе Медик Шаха.*) Он был другом юности Низам-уль-Мулька и благодаря ему получал жалова­ нье в 1200 мискалей золота. (Браун эту связь отрицает).

Понимая все значение халифата в глазах мусульманского мира,Тогрул (1057) совершает обряд целования полы черного халата Кайма, который са­ жает его рядом с собой, именует своим светским наместником и отдает ему свою дочь в жены. Акт крупнейшего исторического значения, благодаря кото­ рому эти туранцы, приобщаясь к арабской истории Ислама, становятся импе­ раторами мусульманского мира.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.