авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«1 I ШШЁШШ ш шштт ш шттшшттшш РКОРЦСТКЖ ЫОТЕ 11шуег811у оПШпо18 а1 11гЬапа-СЬатра1§п ЫЬгагу Впгйе Воокз ...»

-- [ Страница 7 ] --

Здесь дается лишь первоначальный очерк политики, по внешним усло­ виям неравномерный в отдельных своих частях и даже не затрагивающий ряда важных проблем. Так не затронуты проблемы историософские, только наме­ чена проблематика духовной и материальной культуры и устранена критика современного индивидуалистического миросозерцания. Равным образом не взята в надлежащей глубине проблема религиозная. Приходилось считаться с ограниченностью места^ с актуальностью тех или иных вопросов и со степенью разработки их в евразийской литературе. Тем не менее нам кажется, что общий остов системы выступает с удовлетворительною ясностью, а на большее пока мы и не притязаем.

Смысл существования определяется теми культурными ценностями, которые хранит и многообразно видоизменяет с у б'е к т р а з в и т и я.

Эти ценности составляют некоторое органическое единство;

и его-то мы и называем к у л ь т у р о ю. Таким образом культура не простая сумма ценностей и даже не система их, но их о р г а н и ч е с к о е е д и н с т в о, всегда предполагающее существование некоторого субъекта, который их создает, хранит и р а з в и в а е т, который — нужно сказать и так — с а м в н и х и т о л ь к о в н и х р а з в и в а е т с я. Живая еще культура всегда обладает способностью к развитию и совершенствованию.

И к а ж д ы й ее «жомент» о т л и ч а е т с я с в о е ю о с о б о ю и особенною, неповторимою и незаменимою, единственною и необходимою для существова­ ния культуры., к а к ц е л о г о, ц е н н о с т ь ю. Однако, именно с точки зрения целого культуры, е с т ь б о л е е и м е н е е ц е н н ы е ее м о м е н т ы и п е р и о д ы. Таким образом все моменты культуры обладают «первичным равенством» и «соотносительным неравенством» или «иерархическим взаимоотношением». Вытекающее отсюда противоречие, с которым эмпирически считаться необходимо, преодолимо вполне только в метафизике и религии.

Культура создается с в о б о д н ы м субъектом и есть с в о б о д н о е «го с а м о п р о я в л е н и е, частью живое и становящееся, частью словно отрывающееся от суб'екта и застывающее в форме т р а д и ц и и, которую он свободно приемлет, одобряет и видоизменяет соответственно «духу» или целому культуры, т. е. в конце концов, соответственно себе са­ мому. В культуре поэтому следует различать прошлое или историческую традицию, настоящее и будущее или сферу свободно полагаемых целей.

Впрочем, как полагаемые самим субъектом культуры, эти цели определяются его свойствами и тем самым согласуются с историческою традицею. Так сох­ раняются е д и н с т в о культуры и с в о б о д а ее суб'екта, ибо, если моменты культуры и распределяются во времени и пространстве, суб' ж ее не ограничен с в о и м и временам и пространством, а с о д е р ж и т и х в с е б е и в ы ш е их*).

Культуре, как целому и как органическому единству, принадлежит п р и м а т н а д о т д е л ь н ы м и ее п р о я в л е н и я м и и л и м о м е н т а м и, откуда вытекает уважение к традиции в самом акте твор­ чества нового и оправдание этого акта в самой охране традиции. В частности, культуре п р и н а д л е ж и т п р и м а т и н а д в н е ш н и м вы­ р а ж е н и е м ее е д и н с т в а и л и в н е ш н е ю ее о р г а н и *) О связи свободы со «всевременностью» см. в моей статье «О свободе» («Мысль», I, Петербург, 1922).

зациею, т.е. над ее государственностью (см.

далее, § 6).

Суб'ект р а з в и т и я может быть индивидуаль­ н ы м и л и с о б о р н ы м (симфоническим). Понятие и тер­ мин «культура» применяются почти всегда к суб'ектам второго рода. Так говорят о «культурном человеке», предполагая освоенность им культуры и о «культуре» человечества, народа, сословия, класса, а «класс», «сословие», «народ», «человечество» и являются примерами «соборных» суб'ектов.

Симфонический субъект не агломерат или простая сумма индивидуальных суб'ектов, н о — их с о г л а с о в а н и е (симфония), с о г л а с о в а н ­ н о е м н о ж е с т в о и е д и н с т в о и — в идеале и пределе — в с е ­ е д и н с т в о. Поэтому и народ не сумма социальных групп (сословий, классов и т. д.), но их организованное и согласованное иерархическое един­ ство;

культура народа — не сумма, а симфоническое единство более частных культур, и она не существует иначе, как их реально-конкретное единство, и вне их. Таким же образом народные культуры могут составлять большее культурное единство (эллинистическое, европейское, евразийское), предпо­ лагающее существование особого соборного суб'екта. Поскольку же мы говорим о к у л ь т у р е ч е л о в е ч е с т в а, мы предполагаем не отвле­ ченное единство, по отношению к которому безразличны многонародные и народные культуры, и не одну какую нибудь из них, но р е а л ь н о - к о н ­ к р е т н о е е д и н с т в о их в с е х, р а с п р е д е л е н н о е во времени и пространстве.

Отсюда следует, что можно созидать общечеловеческую культуру, но т о л ь к о путем созидания своей частной, народной и многонародной, и что события данного культурного круга могут обладать иногда решающим значением для всего культурного развития человечества. Таким событием является и русская революция, в которой проблема России-Евразии обнару­ живает свой о б щ е ч е л о в е ч е с к и й смысл и раскрывается как и с т о р и ч е с к а я м и с с и я Р о с с и и. С судьбами России связаны сейчас и судьбы вновь осознающих себя азийских культур и выход ев­ ропейской культуры из переживаемого ею индивидуалистического кризиса, выход или — смерть.

Соборный или с и м ф о н и ч е с к и й суб'ект есть д е й с т в и т е л ь н о с т ь, не м е н ь ш а я, чем и н д и в и д у у м, н о д а ж е б о л ь ш а я. Индивидуум в том виде, как его обычно себе представляют, просто не существует и является вымыслом или фикцией.

Человек «индивидуален» вовсе не потому, что он отделим и отделен от других и целого и замкнут в себе, но п о т о м у, что он п о с в о е м у, по особенному, специфически выражает и осуществ­ ляет целое, т. е. высшее с в е р х ^ и н д и в и д у а л ь н о е сознание и высшую сверх'индивидуальную волю. Другие «индивидуумы» выражают и осуществляют то же самое иначе, каждый по своему, несводимо на других и целостно, т. е. именно неразложимо или «индивидуально». Если уничто­ жить это высшее, индивидууму нечего будет по особому выражать и не в чем себя осуществлять, т. е. его совсем не будет. Напротив, чем богаче по со­ держанию это «высшее», тем богаче и полнее индивидуальное существование.

Однако вне « и н д и в и д у а л ь н ы х » своих проявлений, в н е с в о б о д н ы х и н д и в и д у у м о в и и н а ч е, к а к сво­ б о д н о г о и х е д и н с т в а, в ы с ш е г о н е т ;

и о н о мо­ жет о с у щ е с т в л я т ь с я т о л ь к о чрез и н д и в и д у у м о в и в и н д и в и д у у м а х. Поэтому нельзя его понимать, как отвлечен­ ное от индивидуумов нечто, которое бы стесняло их свободу и предопределя­ ло их действия;

и потому же можно сказать, что «в ы с ш е е» само себя осуществляет в свободных актах каждого и н д и в и д у у м а (§2). Высшее есть единство всего индивидуального, входящего в данное единство и выражающего его, и вместе — само это мно­ жество индивидуального. Поэтому «соборное» не отрицает и не ограничивает индивидуального, как его ограничивает и отрицает «коллективное», т. е.

«собранное» или «сборное». Д л я б ы т и я с о б о р н о г о ц е л о г о необходимо, как выражение его множества, т. е. с ф е р ы и н д и в и д у а л ь н о г о б ы т и я, — т а к и вы­ р а ж е н и е е г о е д и н с т в а, т. е. в з а и м н а я согласо­ в а н н о с т ь и н д и в и д у у м о в. Есть единство, но не только как единство, а и к а к е д и н с т в о необходимо выражаю щееся во м н о ж е с т в е. И есть множество, есть индивидуум, как отдельный центр специфиечского выраже­ н и я ц е л о г о, но не т о л ь к о к а к м н о ж е с т в о и не т о л ь к о к а к о т д е л ь н ы й, но и к а к е д и н с т в о и к а к е д и н ы й со в с е м и. Единство индивидуумов вовсе не безличная сфера ценностей и не метафорический субъект. Тогда бы как индивидуум мог л и ч н о его выражать, быть л и ч н о с т ь ю ? Это единство — не меньшая, а большая, чем индивидуум л и ч н о с т ь, однако, лично осу­ ществляющая себя т о л ь к о в свободных индивидуальных личностях и их согласовании.

Однако надо считаться с тем, что вся эмпирическая действительность и всякий эмпирический субгект несовершенны. Эмпирически ни один собор­ ный суб7ект не достигает полного своего единства, но остается только на пути к нему, т о л ь к о «согласованным» или «симфоничным», да и то не до конца.

Мы не хотим сказать, что зто состояние согласованности не нужно и на ценно абсолютно. Оно необходимо, как необходимый момент в становлении и бытии симфонического суб'екта, который сверх того и абсолютно един и абсолютно вшожественек. Не данную эмпирически полную множественность пытается признать единственною реальностью индивидуализм;

не данное эмпирически полное единство пытается утвердить за счет множественно­ сти отвлеченный универсализм. Такими путями отрицается специфичность и реальность эмпирии. Эмпирия должна отрицаться т о л ь к о в том смысле,.

что она не в с е бытие симфонического еуб'екта, а л и ш ь момент этого бытия, и к тому же м о м е н т н е с о в е р ш е н н ы й. Эмпириче­ ски соборный суб'ект «забывает» о своем единстве и о своем множестве.

Эмпирически бытие его связано с борьбою и некоторым насилием. Инди­ видуум преувеличивает свое значение, как «отдельного»;

отъединяется от других и целого и стремится стать самоцелью. Он то отрицает целое, то счи­ тает выражением целого свое «т о л ь к о-единичное», призрак, возникаю щий как следствие отрицания целого, «забвения» о нем или «лжи» (ибо «ие~ тина»' есть «память»).

Все это тем легче, что наше «самосознание», наше «я», никои образом не может быть уподобленным какой то резко и раз навсегда очерченной сфере.

Скорее всего оно подобно центру, который иногда совпадает с математи­ ческою точкою, иногда расширяется и превращается в сферы разных радиу­ сов, в зависимости от «объема» индивидуализуемого. Так иногда «я» обозш* Г чает сферу узких эгоистических интересов, противопоставляемую другим таким же, иногда — самосознание социальной группы, когда человек делает своими ее волю и ее идеологию, правда, всегда их индивидуализируя, иног­ да (например, з актах знания) — сознание всего человечества, хотя и тоже индивидуализуемое. Однако «я», выражая целое, выражает его однозначно индивидуально;

и потому оно — носитель «саа1ш йппш» в вызываемой им к бытию полифонии. В этом своеобразном строении личности — тайна лич­ ного бытия;

в нем же разгадка таких создающих жизнь актов, как самопо­ жертвование (всегда — жертва низшею или меньшею сферою «я» ради выс­ шей е г о сферы), и самого строения общества. В несовершенной эмпири­ ческой действительности индивидуум неизбежно тяготеет к низшим сферам "своего «я». Он стремится замкнуться в сфере своих эгоистических инте­ ресов, из нее оценивая другие индивидуальные сферы и целое, в нее стараясь вобрать и превратить все остальное. Если не будут положены границы индивидуально-эгоистическому интересу, самим ли индивидуумом или из­ вне,—индивидуум разрушит целое и, уничтожив других индивидуумов, тем самым уничтожит и себя. (Обратное наблюдаем в коллективизме, который из высшей сферы единства индивидуумов выпаривает индивидуумов, пре­ вращая таким образом это единство в безличное и абстрактное и, разрушая индивидуальные сферы, разрушает себя самого). В этом смысле можно и должно сказать, что право ограждает и сохраняет индивидуальное бытие;

однако не тем, что признает его абсолютно непроницаемую сферу, а тем, что ставит границы его эгоистическим проявлениям.

Итак целое не существует само по себе, отвлеченно, н о — т о л ь к о чрез индивидуумов, в индивидуумах и в каче­ стве в-современного и всепространственного е д и н с т в а и н д и в и д у у м о в, которые и являются его «момента­ ми», выражающими его каждый по своему. Поэтому, р а з ц е л о е су­ ществует, с у щ е с т в у е т уже и выражающее его множество индивидуумов, существует и каж­ дый из них, к а к с а м о с в о б о д н о осуществляю­ щ е е с е б я в с п е ц и ф и ч е с к о й с ф е р е ц е л о е. Таким образом целое не сумма индивидуальных сфер, и нет непроницаемой для целого индивидуальной сферы, ибо тогда бы они не являлись целым и оно само не существовало. Но равным образом вне индивидуальных сфер нет особой сферы целого. Однако есть реальное единство и (эмпирически:

только —) реальная согласованность множества индивидуальных сфер, как само целое. Это понимание одинаково отлично и от чистого индивидуа­ лизма, который признает лишь индивидуальные сферы и от коллективизма, который знает лишь всеоб'емлющую сферу отвлеченного целого.

Мы не утописты и с т р о г о отличаем существо и и д е а л от н е с о в е р ш е н н о г о, " э м п и р и ч е с к о г о ф а к т а.

По идеалу и существу соборная личность есть в с е е д и н с т в о с в о и х индивидуальных и низших соборных личностей.

Она есть всякая своя индивидуация, и всякая ее индивидуация есть вся она в особом качестве;

но она — и все свои индивидуация, а потому всякая ее индивидуация есть и все другие. Она есть и абсолютное единство их и абсолютное множество их, т. е. она и есть и не есть (ибо а б с о л ю т н о е множество равно небытию, как давно уже показал Платон). Она: и есть, и не есть, и переходит от бытия к небытию, т. е. с т а н о в и т с я или возникает чрез погибание и погибает чрез возникание. Поэтому она и согла­ сование своих индивидуаций и их иерархическая (ибо ведь она едина!) и движущаяся (динамическая) система. Такое всеединство, в котором часть совпадает с целым, но и качественно отлична от всех прочих частей и как часть для целого необходима, достижимо л и ш ь в о в с е в р е м е н ном е д и н с т в е и ч р е з п о с р е д с т в о п о л н о й взаимо­ отдачи (т. е. совершенного взаимообщения), ч р е з единство б ы т и я и н е б ы т и я к а ж д о й «части» и в с е х « ч а с т е й ».

Эмпирически всякая личность отказывается от себя и жертвует собою (преодолевая свою низшую эгоистическую сферу, разную, конечно, в зави­ симости от иерархического положения личности, т. е. одну у индивидуума, другую у социальной группы и т. д. ср. § 3) лишь до известной степени.

Она пытается утвердить себя в себе, бережет себя, но все же ( в силу самого строения всеединства) — погибаетъ, хотя уже и не путем свободного само­ пожертвования, а путем роковой необходимости. Взаимоотдача принимает форму борьбы, и на место свободной жертвы становятся насилие и убийство*).

*) Ограничиваюсь здесь простым утверждением и намеком.

Подробнее см. в других моих работах.

Впрочем, все это не всецело, а — до известной степени, определенной рели­ гиозно-нравственным уровнем общества. Во всяком случае, э м п и р и ­ ч е с к и соборная личность (а следовательно и всякая ее индивидуация) не обладает полнотою своего единства (а также — и полнотою своего мно­ жества). Потому то эмпирически она и не всеединство, но только согласован­ ность, притом неполная, т. е. соотносительная несогласованности или раз­ дору.

Отсюда опять (ср. §3) ясно, что эмпирически д о л ж н ы сущест­ в о в а т ь и н д и в и д у а л ь н ы е и ч а с т н ы е с ф е р ы, и еще — к а к с т а л к и в а ю щ и е с я д р у г е другом и взаим­ н о д р у г д р у г а о г р а н и ч и в а ю щ и е. Но ясно также, что в подобном эмпирическом состоянии и с а м о ц е л о е н е может п р е д с т а т ь, к а к т а к о в о е, во в с е й с в о е й п о л н о т е и ч и с т о т е. Становясь в соотношение с обособленными индивидуаль­ ными сферами, подчиняясь факту дурного, т. е. не восполняемого един­ ством раз'единения, и о н о о б о с о б л я е т с я, как особая, х о т я и в ы с ш а я с ф е р а. Это значит, что во всякой соборной личности (в семье, социальной группе, нации, культуро-суб'екте) должен всегда быть п р е и м у щ е с т в е н н ы й носитель и выразитель ее це­ лости и единства. Иногда, особенно в малой соборной личности (семья, небольшая социальная группа), таким преимущественным носителем единства может быть одно лицо (отец, старший брат, «большак», «староста», «председатель»);

иногда, особенно в больших соборных личностях, преиму­ щественные носители единства сами являются некоторыми соборными лич­ ностями (совет старейшин в роде, «президиум» или «исполнительный ко­ митет» в социальных группах, правящий слой и правительство в народе и т. д.), хотя и здесь, как мы увидим далее (§6), нормальным представляется опять таки единоличное.возглавление подобной социальной руководящей группы. Во всяком случае, чем длительнее и непрерывнее жизнь соборной личности, тем необходимее некоторое постоянство ее возглавления. Указы­ ваемый факт эмпирически приводит к тому, что соборная личность обладает некоторою о р г а н и з а ц и е ю, тем более развитою и прочною, чем больше и выраженнее сама личность и ее воля. В силу же первенствующего значения, которое принадлежит преимущественному выразителю единства личности, т. е. ее с о б о р н о г о сознания и ее с о б о р н о й воли, между ним и прочими моментами личности должны установиться отно шения господства и подчинения, а сам он должен обладать некоторою сфе­ рою или областью безусловного господства, т. е. в л а с т ь ю. Однако,, определяя власть, как область б е з у с л о в н о г о господства, не сле­ дует думать, будто это совпадает с так называемою абсолютною или деспо­ тическою властью. Абсолютная власть отличается от не-абсолютной тем, что сфера или область первой не ограничена, не определена. В сфере же,;

определенной для нее, всякая власть абсолютна: иначе она бы не являлась властью.

Так и во всяком народе, во всякой единой (национальной или много­ национальной) культуре необходимо присходит социальная дифференциа­ ция и выделяется в качестве носительницы и выразительницы, ц е л о г о некоторая с о ц и а л ь н а я г р у п п а, к о т о р а я и про­ тивостоит д р у г и м и н д и в и д у а ц и я м ц е л о г о, хотя и не на равных с ними основаниях, ибо она н и х выражает. Такую группу мы называем п р а в я щ и м с л о е м. Естественно, что между выражае­ мым им государством и индивидуациями государственного целого, т. е»

низшими соборными и индивидуальными суб'ектами, эмпирически неизбеж­ на борьба за разграничение их сфер, которая и приводит к некоторой закре шшощей на неопределенное время результаты ее норме. Конечно, «олице­ творяющий» и преимущественно воплощающий целое правящий слой тоже эмпирически несовершенен. Он выражает целое «более или менее», «прибли­ зительно». Но пока целое, как таковое, существует эмпирически, пока оно «государственно», он все же его хоть немного, да выражает.

Из этого эмпирического, но плохо понимаемого ими факта исходят все' государственно-правовые теории, либо — в индивидуализме — отрицая сферу государства или допуская ее лишь как минимальное зло, либо—в коллекти­ визме (этатизме) —пытаясь отрицать индивидуальные сферы низших собор­ ных суб'ектов. Таким образом признается факт, что не худо. Но уже худо, что этот факт искажается, что он теряет свой символический по отношению к совершенному целому смысл, что он берется только к а к э м п и р и ч е ­ с к и й и в э м п и р и ч н о с т и своей наделяется абсолютным смыс­ лом и значением. Мы же, не отрицая факта и относительной полезности зак­ репляющих его норм, и с х о д и м в с е ж е н е и з н е г о, а и з то­ го, ч т о он с и м в о л и з и р у е т. Поэтому, с одной стороны, полу­ чает известное объяснение и оправдание динамика политической и социаль­ ной жизни, а с другой стороны — устраняется вредное действие ошибочна абсолютируемых и, все равно, существующих только в воображении теоре­ тиков конкретных норм. Во в с я к о м з д о р о в о м г о с у д а р с т в е есть и сфера собственно г о с у д а р с т в а и сферы и н д и в и д у а ц и й ц е л о г о, в ч а с т н о с т и — с ф е р ы ин­ дивидуумов, причем принципиально и — до известной степени — фактически и материально эти сферы разграничены. Б е з такого р а з г р а н и ч е н и я не м о ж е т б ы т ь в э м п и р и и ц е л о ­ го и нет н о р м а л ь н о й г о с у д а р с т в е н н о с т и. Ведь целое в том и существует, что является согласованностью своих моментов, которые с в о б о д н о выражают его, как самих себя. Но р а з н а ­ в с е г д а точно эти сферы р а з г р а н и ч и т ь нельзя, ибо эмпирически целое развивается и его индивидуаций находятся в состоя­ нии вечно меняющегося и напряженного равновесия. Государство всегда стремится расширить свою сферу и растворить в себе индивидуальные и частные;

но в этом движении оно наталкивается на известный предел, за которым начинается гибель индивидуаций и потому и его самого. Подоб­ ным же образом наступают на государство и индивидуаций, останавливаясь лишь пред гибелью его и потому и себя-самих. Отсюда не следует, что не­ которое закрепление отношений бесполезно, Напротивъ, оно и полезно и нужно, и в осуществлении его смысл права. Не надо только придавать этому закреплению абсолютный смысл, верить в его незыблемость, чрезмерно его детализировать, одним словом — смешивать проблемы практические с тео­ ретическими, государственное искусство с теорией права.

Эмпирическое несовершенство соборного суб'екта определяется эгоистическим само­ утверждением всякого е г о « м о м е н т а », всякой его «индивидуаций», т. е. всякого из осуществляющих его индивидуальных или частно-соборных субъектов (социальных групп). Это эгоистическое самоутвер­ ждение (§§3,4), будучи качеством в с е х индивидуаций данного соборного суб'екта, тем самым должно быть и качеством, присущим ему, как целому.

Так оно и есть на самом деле. — Соборный суб'ект данной культуры эгоисти­ чески обособляется от других таких же суб'ектов и утверждает себя в борьбе с ними. Даже человечество, как высший соборный суб'ект, эгоисти­ чески самоутверждается в противопоставлении себя миру природы, к тому же пополняя рабочий скот рабами или деклассированным пролетариатом.

В последней глубине своей э г о и с т и ч е с к о е самоутвержде­ н и е человечества е с т ь с а м о з а м ы к а н и е е г о в с е б е от Б о г а и л и р а з ' е д и н е н и е е г о с Б о г о м, которое и выра­ жается в самом человечестве, к а к в н у т р е н н е е е г о с а м о р а з'е д и н е н и е. Следовательно и в основе эгоистического самоут­ верждения всякой соборной личности и всякого индивидуума тоже лежит отъединение их от Бога, условие единства с которым есть л ю б о в ь (к Богу и людям). Но наибольшая любовь у того, кто «душу» (— жизнь) свою полагает за других. С у щ е с т в о л ю б в и в о т к а з е от в с е ­ г о « с в о е г о », от с е б я с а м о г о р а д и д р у г и х, в сво­ б о д н о й ж е р т в е, в с а м о о т д а ч е (§4).

Но, если так понятая, т. е. истинная, любовь и является отрицанием э г о и с т и ч е с к о г о самоутверждения личности, л ю б о в ь в о в с е не у н и ч т о ж а е т л и ч н о г о с в о е о б р а з и я, и лично с т и. Напротив, — тот и находит с е б я к а к л и ч н о с т ь, «душу»

или жизнь с в о ю, кто теряет свою «душу», отдавая ее другим. Так чело­ век может умственно и духовно развиваться лишь в том случае, если он перестает быть прежним (умирает) для того, чтобы становиться новым, если он, отвергая свою косную самоутвержденность в себе, подчиняется тому, кто открывает ему истину, и самой истине. Не принося в жертву пред­ взятых своих убеждений, «части своей личности», человек ничего познать не может, не может раскрыться, как личность. Замыкаясь в себе, он ста­ новится нищим, хиреет и погибает. Преодолевая же себя, свое ограничен­ ное, маленькое эгоистически-личное бытие, человек расширяется и обога­ щается, делается истинною личностью. Только чрез о б щ е н и е с дру­ гими людьми, т. е. ч р е з с а м о о т д а ч у, без которой такое общение невозможно, достигается личное многообразие и личное единство инди­ видуума. Ведь и единство личности существует потому, что оно коренится в сверх'индивидуальном личном единстве и его индивидуализирует. Все это справедливо и для личности соборной. На гибель обрекает себя народ, замы­ кающийся в себе от других народов и л и ч н о, т. е. по своему, специфи чески (!) не осваивающий их труда*). Гибнет сословие, огораживающее себя привилегиями и кастовым духом от других сословий: желая утвердить себя и повелевать над другими, оно само разлагается. Если есть еще в мире личное бытие, если мир не погиб, так только потому, что в нем не совсем еще иссякла любовь. Мы стремимся к самоутверждению и считаем плодом этих стремлений наше личное бытие. Но мы просто не замечаем, что мы раз­ виваемся т о л ь к о т е р я я с е б я, т. е. вольно или невольно, созна­ тельно или бессознательно себя отдавая, и что наше «самоутверждение»

нас т о л ь к о ограничивает, обедняет, обессиливает и обезличивает.

Таким образом э г о и з м д о л ж е н п р и в о д и т ь и п р и ­ водит к умалению личного бытия в индивиду­ у м е и в о в с я к о м с о б о р н о м с у б ъ е к т е. Индивидуум на­ чинает считать свое индивидуальное сознание чем-то раз навсегда и не­ преложно очерченным (ср. §3 о «я»). Он утрачивает сознание своего личного ~ единства. До самого последнего времени он считал правильным и «науч­ ным» рассматривать свою душевную жизнь, как сочетание и чередование во времени разъединенных «ощущений», своего рода «душевных атомов», и даже признавать сознание продуктом материальных процессов, чем то вроде мочи. Когда сама наука отказалась от этих заблуждений, индивидуум не сдался и об'явил ее «буржуазною». Теряя сознание своего личного единства и своеобразия, индивидуум предполагает, будто все люди рождаются «совсем одинаковыми» и что только внешние условия (воспитание, влияния среды) делают их непохожими друг на друга. В социальном общений замыкающийся в себе индивидуум не раскрывает себя другим всецело, а показывает им толь­ ко тот либо другой свой лик (ляк «политического деятеля», «профессора», «бездушного чиновника - формалиста» и т. п.). или обманчивую личину более либо менее искусного актера.

Конечно, такой индивидуум перестает ощущать себя живым членом той либо иной социальной группы. Для него эта группа делается простою со­ вокупностью похожих на него и друг на друга индивидуумов, которых сое­ диняет лишь общий партийно - экономический, профессиональный или политический интерес. Не желая знать, что такое социальная группа и как *) Необходимо строго различать личное усвоение чужого, т. е.

усвоение в котором личность преобразует усваимое в специфически свое, и усвоение подражательное или внешнее, в котором личность утрачивает свою специфичность. Примерами последнего изобилует история европеизации России.

в ней, в соборной личности, относятся друг к другу индивидуумы, он уже не в состоянии оценить единственное значение всякой индивидуальной личности и их иерархическое взаимоотношение, несмотря на абсолютную ценность всякой личности и, в этом смысле, на «первичное равенство» всехъ (§2). Ес­ тественно, что сама социальная группа хиреет и, переставая многообразно связывать индивидуумов, т е р я е т с в о е л и ч н о е б ы т и е. Она делается либо « и н с т р у м е н т а л ь н о г о » по отношению к инди­ видуумам, т. е. средством для осуществления ими своих эгоистических интересов, либо « т о л ь к о - ф у н к ц и о н а л ь н о ю » по отношению к высшему целому (государству), которое пользуется ею для того, чтобы господствовать над индивидуумами. Но если утрачивают соборное сознание и соборную волю, т. е. перестают быть д е й с т в и т е л ь н ы м и собор­ ными личностями, оставаясь ими лишь в возможности, социальные группы, то и само огосударствленное целое также уже не воспринимается, как личное и своеобразное еданство, и действительно перестает быть таковым. Госу­ дарство воспринимают, как неудобную, но неизбежную для существования индивидуума организацию, и противопоставляют его «свободному обществу»

(§1), хотя без своего огосударствления общество вообще не может быть, а тем более -— быть свободным.

В с я к и й и н д и в и д у у м е с т ь с в о б о д н о е и свое­ о б р а з н о е в ы р а ж е н и е « п е р в и ч н о й », т. е. б л и ж а й ­ шей к нему с о б о р н о й л и ч н о с т и или с о ц и а л ь н о й г р у п п ы. Но и всякая социальная группа может быть действительною личностью лишь в том случае, если она не только выражается в индивидуу­ мах, но и сама выражает в себе высшую соборную личность. Так евразий ско - русская культура может обладать личным бытием своего суб'екта только потому, что она своеобразно осуществляет человечество и сама осу­ ществляется в ряде -соборных личностей или наций. Всякая нация, в свою очередь, должна осуществляться в ряде дальнейших соборных лич­ ностей, из которых каждая определена своим особым качеством, своею особою по отношению к нации ф у н к ц и е й ), но для полноты личного бытия нуждается в многообразии своих проявлений. Тот же процесс про­ должается вниз, пока мы не дойдем до п е р в и ч н ы х соборных личностей или п е р в и ч н ы х социальных групп, составленных непосредственно из индивидуумов. Таким образом культура и раскрывается, как л и ч н о е и е р а р х и ч е с к о е (§2) м н о г о «единство. Конечно, в каждом ряду соборных личностей все они, различаясь качественно и, по отношению к высшей личности, функциональ­ но, соотносительны, связаны друг с другом и нуждаются друг в друге.

Но каждая нация специфически осуществляет в с ю культуру, культуру как целое. Она может поэтому, оторвавшись от связи с другими нациями, образовать некоторое самостоятельное целое, хотя всилу обособления и ущерб­ ленное. Несколько иначе обстоит дело со вторыми (считая сверху) нндиви дуациями культуры (— с первыми индивидуациями наций), например — -с правящим слоем, суб'ектом хозяйства и т. п. Вторые индивидуации тоже соотносительны и качественно-функционально определены. Но соотноси­ тельны они не только в пределах нации, а й в более широких пределах всей культуры, так что, например, правящие слои еще и об'единяются в один правящий слой, тем самым объединяя нации в одну многонациональную культуру. С другой стороны, вторые индивидуации ограниченнее наций в личном своем бытии.

Функция нации — своеобразное осуществление многонациональной культуры, как целого;

функция второй индивидуации—осуществление на­ циональной и всей культуры только в одном из ее аспектов. Н а ц и я — ф у н к ц и о н а л ь н ы й о р г а н и з м ;

в т о р а я и н д и в и д у а ц и я — ф у н к ц и я - о р г а н. Разумеется, вторая индивидуация может и должна расширить свои качествования за пределы качествования функцио­ нального;

и только в этом случае она станет многообразною личностью.

Так наиболее развитая из вторых индивидуации, правящий слой, не только осуществляет соборную волю культуры. Правящий слой создает свою соб­ ственную духовную культуру, как специфическое выражение культурно соборной: свою идеологию, свои формы быта, свои ученые и учебные учре­ ждения. Равным образом он может хозяйствовать, создавая государственные предприятия, организуя государственную торговлю и т. д. Однако все это является в т о р и ч н ы м и его качествованиями, п о д ч и н е н н ы м и определяющей его функции. И потому духовная культура и хозяйство пра­ вящего слоя соотносительны духовному творчеству и хозяйству в н е пра­ вящего слоя (§6). Благодаря с в о е й духовно-культурной деятельности и с в о е м у хозяйствованию правящий слой лучше и легче выполняет свое 'функциональное задание, т. е. регулирует деятельность суб'ектов духовной культуры и хозяйства. Если он попытается устранить их и присвоить себе их функции всецело, он обнаружит все недостатки коммунистического пра вящего слоя и даже правящим слоем быть перестанет, ибо — чем же он будет «править»? Ясно, что второй индивидуации, которую можно назвать функциональною личностью, несравнимо труднее стать самостоятельною, чем нации. Вторая индивидуация, в з я т а я сама в с е б е, обладает меньшею полнотою личного бытия. Это особенно ясно в сферах духовной культуры и хозяйства. Обе они в современных культу­ рах предстают, как мало организованные. Суб'екты их не получают опреде­ ленности, остаются почти в потенциальном состоянии, как бы сливаясь с субъектом культуры. И, если деятельность правящего слоя явственно пред­ стает «качествованием» суб'екта культуры чрез посредство именно правящего слоя, — духовное творчество, техника и хозяйствование без труда пред­ ставляются непосредственными качествованиями самого суб'екта культуры.

Однако и здесь д о л ж н ы б ы т ь вторые индивидуации, как частные соборные суб7екты, хотя бы и потенциальные. Об этом свидетельствует су­ ществование низших соборных суб'ектов в названных сферах (например, ученых и учебных учреждений, хозяйственных организаций, индивидуаль­ ных хозяйств и т. д. ср. § 2). Стремление к борьбе с хозяйственной анархией и к организации хозяйства также является симптомом того, что нормальное состояпие хозяйства нуждается в большей выраженности субъекта хозяй­ ствования, который, стало быть, существуетъ.

Мы отнюдь не склонны к выдумыванию несуществующих соборных личностей, но мы усматриваем у м а л е н и е л и ч н о г о б ы т и я в том, что с у щ е с т в у ю щ и е остаются потенциаль­ ными, и этим объясняем дезорганизованность культуры. Понятно, что еще менее выраженным оказывается личное бытие в «третьих индивидуациях», функции которых ограниченнее, чем функции вторых. Опускаясь далее вниз, мы встретимся с социальными группами, личное бытие которых почти совсем не проступает. Однако как раз п е р в и ч н ы е (т. е. ближайшие к индивидуумам) социальные группы снова выделяются своим более развитым личным бытием, достигая довольно ясного соборного сознания (первичное профессиональное объединение, сель­ ская община, индивидуальное хозяйство). Происходит это именно от того, что первичные соборные личности непосредственно осуществляются в инди­ видуумах, а индивидуумы и существуют прежде всего, как их свободные и своеобразные самовыражения (§§3,4). В индивидуумах последний упор собор ного суб'екта культуры, но обособленный индивидуум, индивидуум без социальных связей с другими — фикция.

Как ясно уже из характеристики вторых индивидуаций, функциональ­ ная личность не может обладать полнотою личного бытия только в себе и чрез себя;

и чем она ограниченнее и ниже иерархически, тем — менее. Функ­ циональная личность становится многообразною, действительною лично­ стью лишь п у т е м постоянного и живого взаимо­ о б щ е н и я с д р у г и м и т а к и м и ж е л и ч н о с т я м и. Толь­ ко чрез это взаимообщение приобретает она вторичные качествования и делается «многоликою», т. е. настоящею личностью. В основе же взаимооб­ щения лежит л ю б о в ь (§4), эмпирически выражаемая еще и д е е ю служения другим и ц е л о м у, онтологически т о ж е с т ­ венная взаимоотдаче. Конечно, эмпирически взаимоотдача никогда не бывает полною и совершенною.Только в течение довольно долгого времени данная социальная группа погибает и растворяется в сменяющей ее другой (пример — смена правящего слоя в революции). Но все же взаимо­ отдача, как социальное взаимообщение групп, существует и является необ­ ходимою для существования соборной личности. Социальные группы взаим­ но ограничивают друг друга, вступая в соглашение, усваивая одна от другой быт, нравы, идеологию. Сливаясь друг с другом, группы образуют «п е р е х о д н ы е г р у п п ы » ;

а индивидуумы «передвигаются» из одной группы в другую, вечно изменяя личный состав социальных групп. «Передвижение»

индивидуумов представляется особенно важным, так как всякая соборная личность существует лишь в индивидуумах и чрез индивидуумов. Благодаря «подвижности» индивидуумов возможны и «переходные группы», нуждаю­ щиеся в некотором описании их.

Собственно говоря, всякое взаимообщение индивидуумов всегда предпо­ лагает, что они образуют некоторое единство, некоторую соборную личность.

Она может быть очень ограниченною, в случае, например, мимолетной встре­ чи, но может стать и довольно многообразною и длительною (дружба, научная экспедиция). С этой точки зрения особую соборную личность образует даже объединяемая какою нибудь одною целью или одним чувством (молитвенным экстазом, страхом, яростью и т. п.) толпа. Таким образом на основе первич­ ного и потенциального единства все время возникают и погибают соборные личности, разрушая или сливая на некоторое время уже существующие и относительно устойчивые и д е л а я л и ч н ы м в с е социаль м о е б ы т и е. Ежемгновенно возникает и погибает бесконечное множе­ ство таких « с о ц и а л ь н ы х э ф е м е р и д ». Часть ив них остается, как более длительные и социально-существенные, которые, при благоприят­ ных условиях, могут явиться зачатками устойчивых социальных групп и заменить собою уже существующие социальные группы. И вот ч р е з по­ средство таких «социальных эфемерид» осуще­ ствляется социальное взаимообщение собор­ н ы х с у б ' е к т о - в в н у т р и в ы с ш е г о с о б о р н о г о субъ­ екта.

Таким образом вскрывается п р и р о д а и д и н а м и к а социаль­ ного бытия. Оно является потенциально личным и, осуществляясь, стано­ вясь из возможного действительным, предстает, как бесконечное множество соборных личностей, в разной степени ограниченных и длительных, вечно распадающихся на новые соборные личности или сливающихся в новые соборные личности, причем все эти процессы получают выражение свое лишь чрез индивидуумов и в индивидуумах. Среди прочих выделяются наи­ более устойчивые и социально-политически существенные соборные личности, тоже достигающие разной степени многообразия и оформленности в процес­ сах самообразования и общения с другими. Так создается некоторая иерархия культурного целого, однако иерархия, не исключающая социальной динами­ ки, но только в силу этой динамики и возможная. По истине, в социальной действительности не меньше жизни, и жизни личной, чем в органическом жире с его мириадами существ, видимых и не видимых невооруженному глазу*).

Личное бытие несовершенного соборного суб'екта умалено, и притом в разных направлениях. Устойчивые социальные группы ограничиваются, сводя свое бытие к чисто функциональному и оставаясь или становясь потенциаль­ ными личностями. Это особенно характерно для «средних» социальных групп, так что личное бытие преимущественно обнаруживается с одной стороны, *) Я не касаюсь здесь метафизической проблемы о соотношении личного бытия с органическим и материальным. Укажу только на связь ряда соборных личностей (семьи, рода) с фактами характера биологического. И, конечно, эту биологическую связь придется расширить, если вдуматься, как следует, в значение общей пищи, общего воздуха, которым дышат люди данной местности, общих географических «условий» данной культуры и т. д. Нельзя забывать, что личное единство есть не только единство «сознания», но и единство «телесного».

наверху — в культуро-суб'екте (не в человечестве, как в целом!), в нациях, частью во вторых индивидуациях (правящий слой), с другой стороны, внизу — в «первичных» социальных группах и осуществляющих их индивидуумах.

Индивидуумы утрачивают свое внутренее личное единство и как бы распа­ даются на множество ликов и личин, редко гармонически объединяющихся, с чем связан и современный распад семьи, этого биологически обоснованного микрокосмоса культуры. Распад соборных личностей вообще знаменует собою не рост социального общения, а его умаление. Оно умаляется, посколь­ ку всякая соборная личность эгоистически замыкается в себе и, стремясь отать кастою, хочет господствовать над другими (привилегированное со­ словие, освобождающееся от своих обязанностей по отношению к целому;

пролетариат, притязающий на единовластие;

теория классового строения общества и классовой борьбы). Ведь такое самозамыкание социальных групп, в конце концов, приводит к их распаду и к действительному перерождению общества в простую совокупность эгоистических индивидуумов, к индиви­ дуалистическому анархизму.

Суб'ект культуры дифференцируется в первую очередь (в многонацио­ нальной культуре чрез посредство наций, но вместе с тем и непосредственно) на ряд частных соборных субъектов (на «вторые индивидуации», §5) по прин­ ципу функционального различия их качествований*). Приэтом эти частные суб'екты в современных культурах не являются, за редкими исключениями, вполне определившимися в личном своем бытии и строго отличимыми друг от друга и от самого суб'екта культуры. С другой стороны, и по существу их качестьования суть в м е с т е с т е м и качествования самого куль туро-суб'екта. По этим двум основаниям, мы и не проводим резкого различия между частными соборными субъектами и субъектом культуры, когда опреде­ ляем сферы их качествований, а говорим просто о «с ф е р а х к у л ь т у р ы». К тому же надо всегда помнить, что данная сфера культуры не может *) О понятии «качествования», в общих чертах ясном из кон­ текста, см. мою «Философию Истории», Берлин 1923. Там же более детальное рассмотрение и обоснование ряда затрагиваемых в этой статье вопросов. Учение о личности подробнее излагается в I т. моей работы «О началах», Берлин 1925.

быть резко отделена от других не только по определяющему ее частному со­ борному еуб'екту, но и в силу органического взаимопереплетения ее с другими сферами (§5).

Со всеми высказанными оговорками мы считаем возможным установить следующие основные сферы культуры: 1) сферу государственную или п о л и т и ч е с к у ю, в которой преимущественно осуществляются единство культуры и личное бытие ее суб7екта;

2) сферу д у х о в н о г о творчества или д у х о в н о й культуры, духовно культурную сферу и 3) сферу материально-культур­ н у ю или сферу м а т е р и а л ь н о й культуры. Несмотря на многообразное взаимопереплетение, эти сферы различимы сравнительно легко и относятся друг к другу в п о р я д к е иерархическом, определяемом значением их в к у л ь т у р е, как ц е л о м.

Иерархически низшее место принадлежит с ф е р е м а т е р и а л ь н о к у л ь т у р н о й. Она существенно определена о т н о ш е н и е м с у б' е к т а к у л ь т у р ы (и его соответствующих индивидуаций) к м и р у природы и использованием этого мира ради высших, духовных заданий культуры, причем в эти высшие з а д а н и я в х о д и т и о д у х о т в о р е н и е («л и ц е т в о р е к и е», в ч а с т н о с т и — п о з н а н и е ) с а м о й п р и р о ды. Именно потому ценности материально-культурной сферы и предстают, как раз'едяненные и следовательно сравнительно легко определимые. Однако было бы ошибочным считать их материальными. В культурной деятельности само материальное одухотворяется;

и лишь потому и может быть устанавли­ ваемо взаимоотношение наиболее «материальных» ценностей, ибо даже связь двух материальных тел уже духовна и познается и осуществляется вполне только в сознании. Но в сферу материальной культуры входят и чисто духовные ценности, п о с к о л ь к у о н и м а т е р и а л ь н о о п р е ­ д е л е н ы, хотя бы и опосредствованно. Так «хозяйственною» ценностью или «хозяйственным» благом являются не только материальные вещи, но и труд, производящий или преобразующий их, и чисто духовные акты (например, услуги, продаваемая умственная работа ученого, литератора, публициста). Отсюда не следует, что все духовное становится и может стать хозяйственным. Духовное становится и хозяйственным благом т о л ь к о ч р е з о т н е с е н и е его к б л а г а м ч и с т о материальным.

я д а л е к о не в с е д у х о в н о е м о ж е т б ы т ь о т н е с е н о к х о з я й с т в е н н ы м ц е н н о с т я м. Вопреки мнению бывшего марксиста г. Петра Струве, любовь, общественно-политические убеждения и многое другое не продажны и не могут стать хозяйственными ценностями, не переставая быть собою. Но многое из духовного бытия (именно — отдели­ мые от личности п р о д у к т ы ее духовной деятельности, «уже осуще­ ствленное» личностью) может без всякого повреждения становиться и соотне­ сенным с материальными ценностями, т.е. и хозяйственным благом. В таких, по удачному определению П. Н. С а в и ц к о г о, «двуаспектных» цен­ ностях и обнаруживается яснее всего взаимопроникновение разных сфер культуры. Д л я м а т е р и а л ь н о й с ф е р ы о с т а е т с я о п р е ­ д е л и ющ им непосредственное или опосредст­ вованное отношение к природе ради исполь­ з о в а н и я е е, но э т а - с ф е р а ч а с т и ч н о вовлекает в себя и я в л е н и я д р у г и х сфер, иногда, впрочем, и х и с к а ж а я (торговля убеждениями и т. п).

В материальной сфере необходимо различать ряд частных сфер, глав­ ным образом: т е х н и к у и х о з я й с т в о. Т е х н и к а преоб­ разует и одухотворяет с а м о е п р и р о д у и (мате­ риальные и духовные) с р е д с т в а т а к о г о п р е о б р а з о в а н и я и одухотворения ради целей хозяйства и целей д у х о в н о й к у л ь т у р ы. Таким образом техника, с одной стороны, служебна по отношению к хозяйству, с другой стороны — стоит рядом с ним, являясь как и оно, служебного по отношению к духовной культуре. Хозяй­ ство определяется т а к и м п р е о б р а з о в а н и е м и о д у х о ­ творением природы, в которых господствуют п р и н ц и п ы с п е ц и ф и ч е с к о й з а м е н и м о с т и и прин­ ципиальной с о о т н о с и т е л ь н о с т и * ). Его роль служебна по отношению к духовной культуре. Из развиваемого нами учения следует, что природа при всем служебном ее значении о б л а д а е т и н е к о т о ­ р о ю с а м о ц е н н о с т ь ю (как одухотворяемая или лицетворимая), а потому требует и р е л и г и о з н о г о к ней отношения, т. е. религиоз *) Во избежание недоразумений еще раз подчеркиваем наличие в хозяйственной сфере не только материальных, но и духовных благ. Подробнее см." в статье Я. Я. Савицкого «Хозяин и хозяйство»

(«Евразийский Временник» кн. 4-я, Берлин 1925) § 2.

ного осмысления материальной культуры, в частности — техники и хозяй­ ства. С другой стороны, в хозяйстве представляются неободимыми как с у ществование частно-соборных и индивидуаль­ н ы х х о з я й с т в, так и и х с о г л а с о в а н и е и л и об'еди н е н и е в о д н о х о з я й с т в о, с о б о р н о е. Такое согласование и объединение предполагает организацию, т. е. действительное личное бытие суб'екта хозяйства, а не распадение его в хозяйственной анархии, и подчине­ ние хозяйственной сферы сфере государственной, преимущественно осуще­ ствляющей единство всей культуры. Для того же, чтобы это подчинение ока­ залось реальным и плодотворным, а не бюрократически-некомпетентным, необходимо соучастие правящего слоя в хозяйствовании в качестве одного из частных соборных его субъектов, т. е. государственное хозяйство рядом с частным (государственно-экономический дуализм;

ср. §5 и «Евразийскую Хронику» № IX).

Сфера духовного творчества определяется тем, что в ней а б с о л ю т н о и с т и н н о е (как и с м ы с л природы) опознается и осуществляется чрез с в о е о т н е с е н и е к и д е а л у к у л ь т у р ы и ее ц е н ­ ностям. Таким образом сфера духовного творчества есть сфера сво­ бодного познания и самопознания культуро-суб'екта в его религиозно-ме­ тафизических исканиях, науке, искусстве, в его религиозно-нрваственной деятельности. Как вполне свободная и в то же время единая, эта сфера суще­ ствует лишь в соборной Православной Церкви, а менее выраженно — во всякой религии. В н е Ц е р к в и и р е л и г и и д у х о в н о е т в о р ­ чество о г р а н и ч е н о в своей свободе и с в о и х воз­ м о ж н о с т я х, хотя этого отчетливо и не осознает, и вместе с тем, особен­ но в современных культурах, дезорганизовано и индивдуалистично. До­ статочно напомнить о дезорганизованности современной науки и явно упа­ дочных течениях современного искусства. Само собой разумеется, что и ду­ ховная сфера культуры настоятельно нуждается в самоорганизации и внут ренной собранности, т.е. в личном самоопределении ее соборного суб'екта.

И точно так же, как организация хозяйства, организация духовной культу­ ры предполагает соучастие в ней и направляющую деятельность государства (правящего слоя).

На первое место в иерархии сфер культуры следует поставить с ф е р у г о с у д а р с т в е н н у ю, преимущественным выразителем и суб'ектом ко торой является п р а в я щ и й с л о й (§4). С точки зрения современного демократического понимания государства это может казаться крайним «эта­ тизмом». Но такое впечатление быстро рассеивается, если вполне уяснить себе п р и р о д у государственности и отношение ее къ д р у г и м сферам.

Государственная или политическая сфера обладает первенствующим зна­ чением потому, что ч р е з н е е и в н е й о с у щ е с т в л я е т с я и в ы р а ж а е т с я е д и н с т в о всех сфер, к а к сама и в н е ш н е единая культура. Благодаря политической организации полу­ чают выражение и оформление сознание и воля симфонического суб'екта, а сам он приобретает д е й с т в и т е л ь н о е л и ч н о е б ы т и е. Го­ сударственность, государство можно определить, как ф о р м у л и ч н о г о б ы т и я и л и ч н о е к а ч е с т в о в а н и е к у л ь т у р ы. Только не следует представлять себе соборное сознание по типу индивидуального (скорее наоборот) или как что-то отвлеченно-общее и отдельно существую­ щее. Оно есть сознание «симфоническое», «согласованное», а потому с о д е р ­ ж а щ е е в с е б е в с я к о е с в о е и н д и в и д у а л ь н о е вы­ р а ж е н и е. Индивидуальное сознание, как и отвлеченно-общие формулы, может лишь «означать» или «символизировать» сознание соборное, но никак не выражать его исчерпывающим образом.

Ошибочно всякое обоготворение государства и всякое признание его последнею целью культурного развития и бытия.


Из нашего определения это­ го никак не вытекает. Как «личная форма» культуро-суб'екта, государство п о д ч и н е н о е г о ц е л я м, н а ч е м мы и н а с т а и в а е м, утверждая п р и м а т к у л ь т у р ы (§2). Как форма, «само по себе», государство не обладает творческою силою, хотя именно чрез него осуществляется творческая деятельность культуро-суб7екта. Государство может мешать культурному развитию, но оно не может создавать, будучи лишь орудием субъекта культуры, который его создает и чрез него дейст­ вует. Мешать же развитию культуры государство может уже потому, что по самой природе своей всякая государственность обладает б о л ь ш е ю ус­ тойчивостью и косностью, меньшею гибкостью, чем иные сферы культуры. Проистекающие отсюда трудности можно осла­ бить только некоторым о г р а н и ч е н и е м политической сферы и после­ довательною борьбою со всяким стремлением к чрезмерной детализации и фиксации государственного строя. Подмена же примата культуры приматом государства и вера в единоспасающее значение второго как раз и ведут к непомерному расширению политической сферы, а в связи с ним к вредному формализму.

Итак государство по отношению к культуре вторично и является только формою ее личного бытия. Оно не должно стеснять свободного саморазвития культурно-народной или культурно-многонародной, как Россия-Евразия, личности, в с е б е и ч р е з с е б я о т к р ы в а я ей п у т ь д л я свободного выражения и осуществления ее в о л и. Государство направляет развитие культуры, но направляет в ка­ честве преимущественного выразителя воли культуро-суб'екта. Смысл же и существо политической организации заключаются в следующем.

Индивидуум реагирует на внешние события единично-индивидуально.

Как единично-ндивидуальные осознает он свои цели, осуществляя их путем единично-индивидуальных же актов. Именно в меру этого он — индивидум (ср. §3). Всякий акт и всякая реакция соборной личности, как таковые, не индивидуальны, но являются согласованием множества индивидуальных актов, из которых каждый специфичен и единично-индивидуален, но тем не менее объединяется с другими в целое, хотя в эмпирической действительности и несовершенно, т. е. не без борьбы и насилия (§4). С другой стороны, всякая реакция и всякий акт соборной личности должны быть в некотором смысле и единичными. Иначе невозможны ни взаимодействие соборных личностей (например — народов, социальных групп), ни осознание соборных актов индивидуумами, ни сознание последними своей укорененности в соборной личности.

Определенность и единичность симфонического акта достижима только одним путем. — Из множества индивидуумов, которые составляют данную соборную личность (например — народ) и которые склонны действовать так, что единично-индивидуальные акты, их «означают» или «символизируют»

друг друга и единый симфонический акт, — о р г а н и ч е с к и выро о т а е т п р а в я щ и й с л о й. Внешние эмпирические уловия его воз­ никновения могут быть весьма различными. Существенно, что он н а х о дится в органической связи с массой населения и с п о с о б е н в ы р а ж а т ь ее с о з н а н и е и в о л ю. Сох­ раняя эту органическую связь с народом и это органическое взаимодействие с ним, п р а в я щ и й с л о й с а м с т а н о в и т с я некоторою с о б о р н о ю л и ч н о с т ь ю, что и сказывается в известном е д и н. «тве миросозерцания, в о л е у с т р е м л е н и я и — на высших ступенях развития — в о р г а н и з а ц и и. Так же органически, как он рождается сам, правящий слой порождает п р а в и т е л ь с т в о, уже обязательно организованное. А оно благодаря своему организацион­ ному единству и количественной ограниченности своего состава способно к определенным единичным актам.

Органическое взаимодействие членов правительства и его органическое взаимообщение с правящим слоем, а чрез него и со всем народом позволяют устранять и, во всяком случае, ослаблять суб'ективную односторонность и ограниченность единичных правительственных актов. Будучи единичными, эти акты получают возможность быть действительными и общезначимыми символами народных, реально симфоничными. Выражая с в о е миросо­ зерцание и осуществляя с в о ю волю, правительство т е м самым выражает и осуществляет народное миросозерцание и народную волю.

Своим единичным актом оно «дает выход» для множества единично-индивиду­ альных актов: индивидуумы признают, одобряют и поддерживают действие правительства, индивидуализируя и осуществляя его каждый в своей сфере.

Так правительство чрез посредство правящего слоя становится носителем народного миросозерцания и народной воли;

и вне его — это миросозерцание остается невыраженного системою трудно даже определимых тенденций, эта воля — бессознательною.

Для того, чтобы единичные акты правительства получали полную опре­ деленность и конкретность, а не превращались в абстрактные компромисс­ ные формулы, необходимо и в самом правительстве н е к о т о р о е п р е ­ о б л а д а н и е и н д и в и д у а л ь н о - л и ч н о г о н а ч а л а (ср. §3).

И для того, чтобы длительная и многообразная деятельность правительства являлась целостною и последовательною, необходимо п о с т о я н с т в о этого начала. Надо учитывать вред коллегиальности, и полезно помнить мудрые слова одного из римских императоров: «8епа1юге8 — орйпп УШ, 8епа1д18 — та!а Ьезйа». Нормальная, т. е. наиболее соотвествующая природе своей, организация государства предполагает единоличное его воз глав ление.

Итак г о с у д а р с т в е н н о с т ь ю мы называем единство боль­ шой соборной личности (многонационального культуро-суб'екта или народа, нации). Государственно в с е постольку, поскольку оно относится к единству и органически входит в целое. Г о с у д а р с т в о же есть внеш няя форма этого единства и преимущественная сфера его выражения, как сфера деятельности частного соборного суб'екта, преимущественно осуще­ ствляющего соборную волю. Таким образом существование государства предполагает 1)существование п р е и м у щ е с т в е н н о г о с у б ' е к т а г о с у д а р с т в е н н о с т и, т.е. правящий слой, 2) о р г а н и з а ц и ю,, как форму бытия и деятельности правящего слоя, 3) о р г а н и з а ц и о н н ы е ф о р м ы, определяющие его отношение к другим частным собор­ ным суб7ектам,индивидуирующим целое, и, конечно, к индивидуумам, 4) о б л а с т ь е г о, правящего слоя, деятельности, т. е. его суверенную в л а с т ь.

(§4)и внешние пределы ее действенности или т е р р и т о р и ю.

Уясненные нами основные черты политической организации являются некоторым общим социологическим фактом. Его легко можно уяснить путем исторических примеров и анализа современности, тем более, что уже на наших глазах протекает само образование нового правящего слоя в России и Ита­ лии. Неумение или нежелание видеть и понимать описываемый нами факт объясняется предрассудками и предвзятостью современных идеологов демо­ кратии и социализма. Однако признавая всеобщность описанного нами социо­ логического факта, надо раз навсегда устранить утопическую мысль о воз­ можности создать идеальную государственную организацию, которая бы годилась для всех народов и всех времен, никогда не старела и не подвер­ галась опасности вырождения. В с я к а я государственноеть подвержена п р и с у щ и м с а м о й п р и р о д е ее о п а с н о с т я м. Их надо знать, надо с ними бороться, надо изыскивать пути наиболее безболезненного (не-революционного) их устранения;

но совершен­ но устранить их невозможно уже потому, что они связаны с возрастом куль­ туры и степенью ее здоровья. Так и кризис современной европейской госу­ дарственности лежит не столько в господствующих формах демократии и их технической непригодности, сколько в органической болезни самой европейской культуры.

Государственности всегда угрожает р а з р ы в между наро­ д о м и е г о п р а в я щ и м с л о е м, нарушение органического их взаимодействия. Эта опасность особенно велика, если сами формы государ ствениости заимствуются извне (в Европе — из Англии, в России — из Европы), а не являются плодом органического развития или, по крайней мере, освоения. Трансплантация головы — операция неслыханная. В связи с этим может обнаружиться (и даже непременно обнаруживается) р а з р ы в между правительством и п р а в я щ и м с л о е м, т. е.

саморазложение правящего слоя. А раз такая болезнь уже налицо, — дея­ тельность самого правительства неизбежно или направляется по пути отвле­ ченных и безжизненных компромиссных актов, что связано с ослаблением в правительстве лично-индивидуального начала, или превращается в ряд судорожных «индивидуалистических» актов, не «означающих» соборной воли, что связано с индивидуалистическим преувеличением личного на­ чала. Конечно, идеальная государственность невозможна, а потому факти­ чески всегда неизбежна та либо иная степень расхождения между управ­ ляющими и управляемыми. Но отсюда не следует, что невозможно посто­ янное приближение к наилучшему и что не надо к такому приближению всегда и неутомимо стремиться. Неправильно предаваться оптимизму и не видеть всей трагичности нашего эмпирического бытия, которого мы со вершеннымъ сделать не можем. Но еще более ошибочно опускать руки и не сознавать абсолютной ценности всякого улучшения.

Государственное искусство и заключается, с одной стороны, в и з ы екании возможно наилучших форм взаимодей­ ствия между индивидуально-личным и «общим»

в самом п р а в и т е л ь с т в е и, с другой стороны, в и з ы с к а ­ н и и ф о р м, к о т о р ы е бы н а и л у ч ш и м в д а н н ы х ус­ л о в и я х о б р а з о м о б е с п е ч и в а л и н о р м а л ь н о е и по в о з м о ж н о с т и н е п р е р ы в н о е в з а им о о б щ е н и е п р а ­ вительства, правящего слоя и широких масс н а с е л е н и я, т. е. н а р о д н о с т ь или д е м о т и ч н о с т ь го­ сударственной власти. Ясно, что задача не в построении общеобязательных и «вечных» форм государственности, а в предельно конкретной постановке проблемы, т. е. в постановке ее применительно к данным условиям и времени и к данному культурному целому. Приэтом не следует ни на одно мгновение забывать о том, что государственность лишь форма и средство, а не цель.


Цель наша выше и значительнее. Она — в раскрытии культурою ее возмож­ ностей и ценностей, ее идеи и миссии. Идея культуры определяет ее госу­ дарственность;

и государство должно быть не демократическим и не аристо 21!

кратическим, ибо не для того существует культура, чтобы хорошо жилось «всем» или «лучшим», но для того, чтобы наилучшим и возможно полным образом осуществилась идея культуры. Государство должно быть и д е о кратическим, и д е о к р а т и е й ;

условием же идеократии яв­ ляется демотичность власти*).

Устроение государства должно исходить из ясного осознания е г о з н а ч е н и я, к а к п р е и м у щ е с т в е н н о й с ф е р ы един­ с т в а в с е й к у л ь т у р ы (§6), е г о о р г а н и ч е с к о й с в я з и с другими сферами культуры, его формально п е р в е н с т в у ю щ е г о п о л о ж е н и я с р е д и н и х и слу­ ж е б н о й по о т н о ш е н и ю к ц е л о м у к у л ь т у р ы р о л и.

В государстве находит себе выражение и необходимую форму личное бытие субъекта культуры и слагающих культуру низших соборных суб'ектов и ин­ дивидуумов. Поэтому, при самом, решительном отрицании ложного европей­ ского индивидуализма, г о с у д а р с т в о должно открывать п у т ь к а к т у а л и з а ц и и в с я к о й л и ч н о с т и, к а к со­ борной, так и индивидуальной.

д| В с я к а я личность, как индивидуальная, так и соборная, достигает полного раскрытия только как орган в ы с ш е й с о б о р н о й л и ч н о с т и. Это справедливо и для ого­ сударствленной нации, индивидуирующей культуру, и для огосударствлен­ ного суб'екта многонациональной культуры или народа, который жив и силен своею общечеловеческою, мировою миссиею (§2). И т о л ь к о ч е р е з и е р а р х и ч е с к и й р я д л и ч н о с т е й, из коих всякая высшая является согласованностью и единством низших, м о ж е т л и ч н о с т ь с т а т ь д е й с т в и т е л ь н ы м и ж и в ы м орга­ н о м т а к о г о ц е л о г о, к а к к у л ь т у р а. Лишь в этом случае взаимоотношения личностей могут быть реальными и конкретными, конкрет­ но-личными, а всякая личность свободно развиваться. Но* действительное бытие соборной личности, без которого невозможна и полнота индивидуаль­ но-личного бытия, необходимо предполагает внешне выражающуюся связь ее личностей-моментов, т.е. о р г а н и з а ц и ю. А так как мы не мыслим культуры-государства иначе как в смысле органического целого, ясно, что не д о л ж н о б ы т ь к а к и х - т о внегосударственных *) См. ст. Н. С. Трубецкого^в. № -VIII «Евразийской Хроники».

о р г а н и з а ц и й и л и о б е д и н е н и й, но что в с я к а я о р г а н и з а ц и я д о л ж н а быть и о р г а н о м государства.

Это не значит, что государственная власть насаждает искусственные органи­ зации: таким бюрократическим путем живые организмы не создаются.

Государство лишь оформляет и закрепляет свободно возникающие объеди­ нения, а в нормальном государстве и с а м и о н и с в о б о д н о са­ м о в о з н и к а ю т, к а к о р г а н ы ц е л о г о, к а к «государ­ с т в е н н ы е », а не как индивидуалистически самодовлеющие. Это не значит, далее, что государство налагает на них обязанности без прав или дает им права без обязанностей. Государство признает их субъектами прав обязанностей, имеющих публичный характер. Это не значит, наконец, что государство закрепощает свободные объединения, ограничивает их свободу.

Такое предположение естественно, если мы будем исходить из современного социального и политического строя Европы. Но оно вовсе не необходимое и не единственно возможное предположение.

Нормальная государственность предполагает прежде всего развитие и огосударствление местно-профессиональных (сельскохозяйственных) и собственно профессиональных единств, огосударствление, конечно, не в смысле бюрократизации, чем грешит коммунистическая власть, а в смысле установления их ф у н к ц и о н а л ь н о с т и по отношению к г о с у д а р с т в е н н о м у ц е л о м у и о р г а н и ч е с к о г о их в н е г о в к л ю ч е н и я. Таким путем легче всего преодолевается индивидуализм и разрушается фиктивная (но фактически весьма ощутимая по своим последствиям) антитеза государства и индивидуумов, как е д и н ­ ственных выразителей социального ц е л о г о*).

Г о с у д а р с т в о и м е е т с в о й п о с л е д н и й у п о р не на и н д и в и д у у м а, а на б л и ж а й ш у ю к нему, п е р в и ч ­ ную с о ц и а л ь н у ю г р у п п у, на п е р в и ч н у ю собор­ н у ю л и ч н о с т ь (§5). Первичные социальные группы, будучи жи­ выми органами целого, входя, как живые клетки, в высшие иерархические социальные группы и чрез них в государственное целое, об'единяют инди­ видуумов и юридически, и политический культурно.(В этом смысле назва *) При индивидуалистическом миросозерцании эта антитеза совпадает с антитезою общества и государства. Если ше индивидуа­ лизм преодолен, то антитеза общества и государства теряет, как мы увидим еще далее, всю свою остроту.

ние «профессиональный», разумеется, неудачно и, давая чисто внешний при­ знак, не передает многообразия живого и культурного единства). Упор на социальную группу, на «социальный узел», а не на индивидуума вовсе не знаменует отрицания индивидуума или его «бесправия». Напротив, этот упор впервые дает индивидууму возможность не обособляться и гибнуть в борьбе всех против всех, а нормально развиваться, становясь самостоя­ тельною и л и ч н о ю индивидуацией высшей личности. Этот упор напол­ няет формальную свободу индивидуума п о л о ж и т е л ь н ы м с о д е р ­ ж а н и е м, оберегая его силою социальной группы. Высшая личность, индивидуациею которой он является, для него не что-то далекое и отвлечен­ ное, а нечто созидаемое и конкретно переживаемое им, он сам. Благодаря же иерархическому строению всего общества, благодаря органическому вхождению низших индивидуаций в высшие, и само государство уже не предстает, как неведомый Левиафан, но становится ощутимою и пере­ живаемою реальностью. Вполле понятно, что при многонародном составе России-Евразии высшими после общегосударственного единства единствами и первыми его членениями должны быть е д и н с т в а н а ц и о н а л ь н о о б л а с т н ы е («нации»).

При нормальном развитии самой культуры народ является и е р а р ­ хически расчлененным организмом, в котором в с я к о е ц е л о е с о с т а в л я е т с я из н и з ш и х целых, из н е г о п о ч е р п а ю щ и х с в о и ж и з н е н н ы е с о к и и ж и в у щ и х к а к в с е б е, т а к и в н е м. Т о л ь ко при этом условии и возможны органическая связь моментов в м о м е н т е в ы с ш е м и в м е с т е с тем н е п р е р ы в н о с т ь с в я з и с в е р х у и д о н и з у, нормальное кровеобращение.Конечно, такое конкретно-реальное единство и есть единство государственное и обязательно выражается как государство и чрез государство. С точки зрения европейских представлений о государстве и европейской антитезы «государства» и «общества» это неизбежно будет воспринято, как предель­ ный «этатизм», как неслыханное засилие государства. На самом деле, по­ добные обвинения нас ни мало не затрагивают;

им мы см*ло противопо­ ставляем связь евразийской идеи с правдою русскаго анархизма, конечно, отнюдь, не не считая себя анархистами. Мы ни минуты не предпола­ гаем, будто современное европейское государство способно приняться за осуществление такой задачи иначе, как путем крайнего деспотизма. Только чрез совершенно тираническую власть захватившей, все в свои руки партии возможен для современного государства выход к новым формам государ­ ственности, блестящими аргументами в пользу этого являются итальян­ ский фашизм, и русская коммунистическая партия, к счастью, уже выпол­ нившая в существе свою историческую задачу, т. е. ставшая ненужною для дальнейшего развития евразийско-русской государственности. Правда, русское государство и теперь еще вынуждено считаться с остатками инди­ видуалистической эпохи. Но само оно уже определилось, как не индивидуа­ листическое и не отвлеченно-универсалистическое (коллективистическое, социалистическое, коммунистическое). Поэтому оно и должно, у с т а ­ н а в л и в а я и о с т о р о ж н о п р о в о д я в ж и з н ь прин­ цип ф у н к ц и о н а л ь н о с т и д р у г и х сфер культуры, регулировать умирающую индивидуалистиче­ скую действительность.

На основе развиваемого нами учения о соборной личности сфера госу­ дарства выделяется не по принципу одной из частных функций культуры, как все прочие сферы. Ф у н к ц и я г о с у д а р с т в а е с т ь ф у н к ­ ц и я ц е л о г о, к а к т а к о в о г о. Поэтому государство, будучи одною из частных сфер, соотносится с ними и к а к ц е л о е со с в о и м и ч а с т я м и. Сфера его определяется не в п о р я д к е ф у н к ц и о ­ н а л ь н о г о р а с ч л е н е н и я целого, а в п о р я д к е взаи мопересечения частно-функциональных сфер.

П р а в я щ и й с л о й н е т а к о й ж е с у б ' е к т, как суб'екты хозяйства и духовной культуры;

он как бы порождается ими д л я т о г о, чтобы они ч р е з него над собою властвовали.

Чрез признание всех соборных личностей относящимися к их единству и соотносящимися в их единстве создается естественное и органическое выделение из них «правящих» индивидуумов, которые соотносятся друг с другом сообразно соотношению выделяющих их социальных групп й, не теряя связи с ними, вовлекают их в государственность. Таким образом государство оказывается д е ц е н т р а л и з о в а н н ы м соответственно природному членению целого, благодаря чему оно должно быть соборным и н е м о ж е т сделаться деспотическим, т. е. выполняющим не соборную, а свою эгоистическую волю. Но вместе с тем, в силу иерархичности целого, государство и ц е н т р а л и з у е т с я, т. е. об'единяется и получает крепкую организацию, т. е. становится с и л ь н ы м.

Ведь государство в таком большом и многонациональном культурном целом, как Евразия-Россия, может только или быть сильным или совсем не быть. Даже самому пламенному (?) либералу (хотя это и «сопкасИсйо ш ас1юсю») должно быть ясным, что т о л ь к о е д и н а я и с и л ь н а я власть способна провести русскую культуру через переходный период, к а н а л и з и р о в а т ь и направить пафос революции. Но либерал ошибается^ если думает, будто великие и неслыханные по своему размаху задания рус­ ской культуры вообще когда либо осуществимы без такой власти. Чтобы остаться сильною, власть должна быть единою. В Европе попытка последо­ вательно провести разделение законодательной и исполнительной властей закончилась жалкою неудачею, прикрытою бумажными фикциями..

Обе власти сосредоточились в парламенте, который и законодательствует и «исполнительствует» припомощивыбираемых и свергаемых им правительств и многочисленных комиссий. Так может существовать только слабая власть и в действиях своих неумная власть. В самом парламенте голов больше,, чем умов, а «умы» нейтрализуются взаимною борьбою и неизбежною при неорганизованности правящего слоя многопартийностью. Нужен иной исход.

Этот исход дан оформляющимся в России государственным строем*)* Здесь нет приципиального разделения между властями исполнительной и законодательной, как нет и различия по характеру и общему власти между «советом» и его «исполнительным» органом. Вместо этого вступает в полную силу принцип полного «з а м е щ е н и я» первого вторым в между-сес сионный период первого, причем сессии первого кратковременны. Таким образом, «исполнительный» орган получает всю полноту власти, а ответ­ ственность его перед «советом» является не стесняющими каждый его шаг путами, а отчитыванием перед советом» за деятельность в целом и за за срав­ нительно длительный период. Но и совет не распыляется в мелочах видимо­ стью государственного дела, не запутывается в «вермишели», но определяет о б щ и е линии и задачи политики и о б щ у ю годность своего «испол­ нительного» органа. С другой стороны, советы низших степеней органиче­ ски, чрез посредство своих делегатов, связи с ними не разрывающих, вхо­ дят в высшие советы, так что существует как бы один совет, несмотря на его дифференциацию во множество иерархически излучающихся ив него част *) См. Я. Н, Алексеев На путях к будущей России, Париж 1927* и его же статью в этой книжке «Временника».

ных, меньших советов, каждый из которых является не только органом высшего совета, но словно и им самим, «советом на местах».

Порядок вхождения низших советов в высшие путем д е л е г и р о ­ в а н и я первыми своих членов в высшие можно называть «многостепен­ ными выборами» лишь условно и с оговорками. В ы б о р н а я система характерна для европейской демократии;

и д л я н е е и в н е й пря­ мые выборы, конечно, справедливее косвенных или многостепенных. При системе же делегирования делегат является постоянным членом своего (низшего) совета. Он связан с другими его членами постоянною деловою ра­ ботою и многообразными культурными связями. Он хорошо известен им всем, и, назначая его своим делегатом в высшем совете, они могут вполне оценить, насколько он способен быть выразителем их соборной воли даже в непредвидимых заранее случаях. В нем они выбирают не отвлеченную пар­ тийную программу, а ж и в у ю л и ч н о с т ь, п р и т о м л и ч н о с т ь, в ы р а ж а ю щ у ю и х с о б о р н о е с о з н а н и е. Вступая в выс­ ший совет, он не перестает быть членом своего низшего совета, а в случае своего расхождения с ним может быть им и отозван.

Только на этих путях обеспечивается органическая и постоянная связь верхов государства с его низами. Только такая система связует все советы в один совет и позволяет народным низам выбраться из положения голо­ сующей и при нужде прикармливаемой правителями скотинки, из положения, в которое европейская демократия загнала свои низы*). Всякий втягивается в живое государственное дело, а не в бесплодное философствование о безлич­ ных партийных пограммах;

и само государственное дело выносит наверх наиболее активных и способных. Таким образом становится возможным;

осуществление основного принципа д е м о т и и, т.е. о ф о р м л е н и е в о л и и «м и р о с о з е рщ а н и я» ц е л о г о о р г а н и з о в а н н ы м меньшинством.

*) Один ретивый демократ сделал из этой фразы вывод, что ев­ разийцы именно так рассматривают народ. Вот, значит, какое по­ нимание свободы слова и печати воспитывает демократия! да еще у кого? — У человека, который называет себя философом и не сты­ дится нас обвинять в отрицании права! Из жалости к нему не назову его имени.

Либерально-демократическая психика определена верою в единоспа сающее «Ы^ег Ыге, Мззея а11ег», т. е. верою в имманентную мудрость бессознательного натурального процесса. Все делается само собою, утвер­ ждает либерализм, либо склоняясь к мистическому упованию на эту муд­ рость, либо разочаровываясь и слюняво исповедуя бессилие человеческого разума. Конечно, бессилен разум, если под ним подразумевают то «нечто», которое порождает рационалистические выдумки «марксистов», коммуни­ стов и демократов. Но ведь мы то говорим не о таком нечто, а о подлинном разуме. И в «натуральный процесс» входят сознательные усилия и акты че­ ловека, так что сам этот процесс, не будучи вполне свободным, не вполне и необходим. Много делается как бы само собою, очень многое, но далеко не все. Возможны разумное осмысление процесса и разумное руководство им без рационалистической узости и рационалистического высокомерия, особен­ но же теперь — когда взволнованная революцией стихия входит в свои бере­ га и когда разумное овладение ею становится жизненною необходимостью.

Если так, то возможна е д и н а я культурно-государ­ ственная идеология. Ее не следует смешивать с идеологиею партийною, ибо партийная идеология нечто совсем иное. Культурно-госу­ дарственная идеология у с т а н а в л и в а е т основные прин­ ципы и з а д а н и я культуры и с т а в и т их в с в я з ь с переживаемым культурою моментом, являясь таким образом необходимою базою, на которой производится конкретная государственная работа и которая сама должна и может служить основа­ нием для индивидуальных построений. Эта идеология не содержит в себе утопических планов будущего социально-политического устроения и не представляет собою детально разработанной, выдуманной в кабинете, но навязываемой жизни программы. Смысл этой идеологии в том, что о н а п р и о б р е т а е т к о н к р е т н о с т ь в самом ж и в о м госу­ д а р с т в е н н о м д е л е. Но она вовсе не сводится к ряду общих выс­ казываний о «любви к отечеству и народной гордости», высказываний, кото­ рые находят себе столь жалкое выражение в беспринципной деятельности современных демократических правительств, определяющейся, как равно действующая партийной борьбы. Культурно-государственная идеология все же с и с т е м н а и к о н к р е т н а, х о т я и не д е т а л ь н о й не б е з о т в е т с т в е н н о к о н к р е т н а, как всякая партийная программа;

и культурно-государственная идеология, опять таки в отличие от партийной программы, т р е б у е т п о с т о я н н о й с в о е й к о н ­ к р е т и з а ц и и я потому п о с т о я н н о п о в е р я е т с я дей­ с т в и т е л ь н о с т ь ю. Сама действительность является тем регулято­ ром, каким при господстве п а р т и й н о г о министерства является дав­ ление других п а р т и й.

Возможна ли единая культурно-государственная идеология без насилия над свободою индивидуумов, естественна ли она? Но как же такая идеология невозможна и неестественна, если и культура едина и если едино олицетво­ ряющее культуру государство? Если выражающая себя чрез государство культура является д е й с т в и т е л ь н ы м единством, определяемым ее мировым заданием и, в конце концов, обоснованным абсолютно, если куль­ тура и государство не разваливаются, как может это единство остаться без внешнего выражения, т. е. без идеологии? А мы хотим строить и раскрывать нашу культуру не на индивидуалистических предпосылках и видим, что не на них она строится. Для нас Россия-Евразия не случайный продукт взаимной борьбы между нациями, социальными группами, индивидуумами, а живое, органически раскрывающееся целое. Как же может оно не обладать единою волею и единым миросозерцанием, не отвлеченно-едиными, конечно, а соборно-едиными? Отрицать это значит отрицать истину, хотя бы и в лука­ вой форме утверждения, будто истина непознаваема. Отрицать это значит быть или нигилистом или скептиком-релативистом. Но релативизм опять-таки характерен для европейской индивидуалистической культуры, а не для России. Он является следствием и проявлением эгоистического самоутвер­ ждения, которое пытается обосновать себя ложью — мнимою непознавае­ мостью истины, но в свою то «истину» верит, как в абсолютную, если, впро­ чем, не отказывается от всякого действия. Пора бросить либерально-демокра­ тическую расслабленность и коммунистический узкий фанатизм! Перед нами, русскими людьми, стоит ясно и резко поставленный вопрос. — Хотим ли мы строить великую и потому единую Россию и верим ли мы в будущее ее величие и единство? Если же да, так неужели мы не сойдемся на некоторых общих целях и задачах? Неужели, стремясь к единству, мы будем мечтать о многопартийности и борьбе партий, т. е. утверждать, что единства нет или что оно неопределимо даже в основных своих чертах? Если мы т а к ду­ маем, мы в творческом труде России участия не примем, но будем ему только мешать. Она-то, конечно, и тогда себя раскроет, только... не через нас и не нашими руками.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.