авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

««Историческая страница Орска» «История Оренбуржья» Авторские проекты Раковского Сергея На правах рукописи ...»

-- [ Страница 2 ] --

«Оренбургской комиссией». В своих записках Неплюев И.И. пишет, что «представил я, о переименовании сей экспедиции в губернию». По указу от 15 марта 1744 года была образована Оренбургская губерния: «да той же губернии под ведомством состоять по прежнему Исетской провинции и с Зауральскими башкирами. Да ныне вновь в ведомство той губернии подчинить и Уфимскую провинцию».110 В феврале 1758 года Неплюев И.И., утомленный шестнадцатилетними трудами и заботами по управлению обширным Оренбургским краем, оставил службу, и на его место был назначен тайный советник Афанасий Романович Давыдов (1759–1763). До его прибытия исправление обязанностей начальника Башкирии лежало на генерал–майоре Тевкелеве А.И. совместно с советником Рычковым П.И. 9 ноября 1761 года товарищем оренбургского губернатора                                                              Демидова Н.Ф. Управление Башкирией и повинности населения Уфимской провинции в первой трети XVIII века // ИЗ. М., 1961. Т. 68. С. 214.

Неплюев И.И. Записки Ивана Ивановича Неплюева (1693–1773). СПб., 1893. С. 135, 141;

Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до года. Казань, 1890. Вып. 3. С. 30–31, 38, 369.

ПСЗРИ – I. Т. 12. № 8901. С. 51.

Добросмыслов А.И. Тургайская область. Исторический очерк // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 125, 128.

  Давыдова А.Р. был назначен ученый Ададуров Василий Евдокимович (1709– 1780). С уходом в 1762 году Ададурова В.Е. на его место был назначен со званием вице–губернатора Дмитрий Васильевич Волков (1763–1764). В своей записке «об Оренбургской губернии» будущий губернатор Волков Д.В. в 1763 году сообщал Екатерине II, что принадлежавшую Сибирской губернии Исетскую провинцию Неплюев И.И., «быв здесь губернатором, выпросил сию провинцию приписать к здешней губернии, потому что оная хлебородна и так, собирая с нее хлеб, питается тамошняя линия».

13 июня 1763 года оренбургским губернатором стал Волков Д.В. с производством в действительные статские советники. Он занимал должность не более полутора лет. В декабре 1764 года оренбургским губернатором стал тайный советник, князь Путятин Абрам Артемьевич (?–1769). Руководил Башкирией Путятин А.А. в 1764–1768 годах.

На его место пришел 29 сентября 1768 года сенатор, генерал–майор Иван Андреевич Рейнсдорп (1730–1781). Руководил краем в 1768– годах. 16 февраля 1781 года, вместо Рейнсдорпа И.А., временное исправление обязанностей главы Башкирии, до учреждения в городе Оренбурге должности обер–коменданта, поручено вице–губернатору, генерал–майору, князю Матвею Афанасьевичу Хвабулову. 23 декабря года последовал указ об упразднении Оренбургской губернии и открытии Уфимского наместничества. Главное начальство над Оренбургским краем было вверено генерал– поручику Ивану Варфоломеевичу Якоби (1726–1803) с титулом «правящего должность уфимского и симбирского генерал–губернатора». Руководил Башкирией в 1781–1782 годах. Резиденция главных начальников Оренбургского края перемещается в город Симбирск. До назначения на                                                              Волков Д.В. Записка Дмитрия Волкова об Оренбургской губернии от 26 мая 1763 года // Выбор статей из Оренбургских губернских ведомостей за 1859 год. Уфа, 1859. С. 349;

Добросмыслов А.И. Тургайская область. Исторический очерк // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 125, 135, 139, 140, 144, 146, 158, 159.

  должность генерал–губернатора Якоби И.В. был астраханским губернатором.

Управлял Башкирией до декабря 1782 года, когда был назначен иркутским и колыванским генерал–губернатором.

В декабре 1782 года «правящим должность уфимского и симбирского генерал–губернатора» назначен генерал–поручик Аким Иванович Апухтин.

Руководил Башкирией в 1782–1784 годах. В конце 1784 года вместо Апухтина А.И. руководителем края стал Осип Андреевич Игельстром.

Руководил Башкирией в 1784–1792, 1796–1798 годах. Александр Александрович фон Пеутлинг в 1792–1794 годах. Надо сказать, что Пеутлинг в 1790 и 1791 годах исправлял должность генерал–губернатора за откомандированием Игельстрома. Сергей Козьмич Вязмитинов руководил Башкирией в 1794–1796 годах.

По указу от 12 декабря 1796 года «О новом разделении государства на губернии повелеваем отныне впредь состоять Оренбургской, что до сего была Уфимская»: Уфимское наместничество было преобразовано в Оренбургскую губернию.113 Итак, в 1804–1850 годах Оренбургская губерния состояла из 12 уездов. Относительно Вязмитинова также известно, в году он был назначен вице–президентом военной коллегии. В октябре года министром военно–сухопутных сил. В 1805 году Александр I, уезжая на войну, поручил ему управление в столице с присвоением звания главнокомандующего. В 1812 году снова управлял Санкт–Петербургом и одновременно заведовал министерством полиции. В сентябре 1812 года назначен председателем комитета министров, в 1816 году санкт–петербургским генерал–губернатором и возведен в графское достоинство. Вязмитинов С.К.

занимался и литературой, написал оперу. В сентябре 1798 года оренбургским                                                              ПСЗРИ – I. Т. 24. № 17634. С. 229–230.

Добросмыслов А.И. Тургайская область. Исторический очерк // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 159, 175, 184, 202, 209.

  военным губернатором был назначен генерал–майор Николай Николаевич Бахметев, который заведовал и гражданской частью в этой губернии.

Руководил краем в 1798–1803 годах. Вследствие Высочайшего повеления, от 23 марта 1797 года, все губернские учреждения в июне года были переведены из Уфы в Оренбург, но здесь оставались всего до года, когда снова, за недостатком помещений для присутственных мест, были обратно переведены в Уфу.115 Поэтому в связи с приобретением городом Оренбург статуса губернского города некоторая часть дворянского сословия Уфы переехала в новый центр жизни. Далее военными губернаторами в первой половине XIX столетия были Григорий Семенович Волконский (1803–1817), Петр Кириллович Эссен (1817–1830), в 1830 году генерал–лейтенант Головин Е.А. Граф Павел Петрович Сухтелен (1830–1833), Василий Алексеевич Перовский (1833– 1842, 1851–1857), Владимир Афанасьевич Обручев (1842–1851). Катенин Александр Андреевич (1858–1860). «Катенин заболел в Уральске. Прибыв июня 1860 года в 9 часу вечера в Оренбург на следующий день в 7 часов утра скончался. Народ не дозволил везти печальную колесницу лошадьми, отпряг их и вез ее на себе до самой могилы».117 Александр Павлович Безак руководил Башкирией в 1860–1865 годах.

В начале XIX столетия в Оренбургской губернии сложилась своеобразная модель управления. Ответственность за гражданское управление в Башкирии разделяли военный и гражданский губернаторы.

Такая структура была обусловлена близостью границы, особенностью правового положения населения, политической необходимостью интеграции                                                              Добросмыслов А.И. Тургайская область. Исторический очерк // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 209, 214.

Дулова А.В. Города и городское население России в первой половине XIX века: к постановке проблемы (на материалах Южного Урала) // Археография Южного Урала.

Уфа, 2007. С. 63.

Рейнсдорп И.А. Записки оренбургского губернатора Рейнсдорпа о недостатках вверенной его управлению губернии 1770 года // Выбор статей из Оренбургских губернских ведомостей за 1860 год. Уфа, 1861. С. 257, 273.

  Башкирии в империю и международным положением.118 Переходной формой к кантонной системе стало несение сторожевой службы в рамках гражданского управления. Иосиф Игельстром разделил башкир по командам и юртам.

Всего 20908 дворов поделили на 103 юрты, которые управлялись юртовыми старшинами с помощниками в числе 52 человек. «Народ башкирский, в здешней губернии обитающий, приведен в нынешнее во всех частях уравненное устройство наипаче по определению, учиненному в здешнем наместническом управлении» 22 апреля 1789 года, «утвержденному Игельстромом, о разделении вновь по командам башкирцев и мещеряков, в здешней губернии обитающих». Башкиры и мишари по службе 30 января 1797 года подконтрольны были военному ведомству, по «домостроительству и тяжебным делам» в гражданском ведомстве. 10 апреля 1798 года башкир и мишарей перевели в военно–служилое состояние.120 В 1834 году была учреждена должность командующего Башкиро-мещерякским войском. 2 августа 1834 года полковник Циолковский Т.С. был назначен командующим войска. Так осуществилась кантонная реформа. 22 февраля 1855 году тептярское сословие присоединили к Башкиро-мещерякскому войску. Объединенное войско стало называться Башкирским. О месте кантонной реформы в истории Башкирии имелись различные мнения. Казанцев И.М. задался мыслью, что кантонная система способствовала адаптации и интегрированию правящей верхушки башкир в структуру российской элиты. Краевед Алекторов А.Е. негативно оценивал кантонную эпоху в судьбе местных народов. Это была другая крайность в                                                              Гвоздикова И.М. Гражданское управление в Оренбургской губернии в первой половине XIX в. (1801–1855). Уфа, 2010. С. 343, 344.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 20.

ПСЗРИ – I. Т. 25. № 18477. С. 189–197.

ПСЗРИ – II. Т. 30. № 29060. С. 170–171;

МИБ. М., 1960. Т. 5. С. 569, 579;

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 20, 35, 187, 207.

  осмыслении сути проблематики.122 С присоединением к войску тептяри согласно Рахимову Р.Н. подразделялись на 9 попечительств, 28 кантонов и 394 юрты. Башкирское войско «потеряло свое первоначальное назначение».

Так как большинство населения вместо военной службы платило денежный сбор.

Поэтому было решено упразднить Башкирское войско, переведя башкир, мишарей и тептярей в податное состояние. 14 мая 1863 года проект этого перевода был утвержден. Данный план Безака получил название «Положение 14 мая 1863 года». «Сельские обыватели» передаются из военного ведомства в гражданское ведомство. Перешли в ведение общих уездных и губернских учреждений, и местных по делам крестьян учреждений.

Поэтому «упраздняются кантонные управления и общее управление башкирами». На генерал–губернатора возлагается пересмотр всех законоположений по предмету наделения башкирских припущенников землею». 2 июля 1865 года утвердили правила «передачи управления башкирами из военного в гражданское ведомство». Башкиры, мишари и тептяри сохранили все права, полученные по «Положению 14 мая 1863 года».

Был начат переход из военного в гражданское ведомство. 1 февраля года общее управление башкирами было прекращено. Введенное в 1863 году волостное и сельское управление просуществовало до 1917 года. Башкиры и припущенники были освобождены от натуральной службы и повседневной мелочной опеки администрации. Кантонная система управления пагубно отразилась на хозяйстве населения, надолго оторвав от производственного труда, лишив хозяйственной самостоятельности и                                                              Казанцев И.М. Описание башкирцев. СПб., 1866. С. 59–60;

Алекторов А.Е. История Оренбургской губернии. Оренбург, 1883. С. 16.

ПСЗРИ – II. Т. 38. № 39622. С. 442–464;

Т. 40. № 42282. С. 753–776;

Рахимов Р.Н.

Тептяри Башкирии в XVII–60-х годах XIX века: социально–экономическое развитие.

Дис…канд. ист. наук. Уфа, 1993. С. 80, 82.

  инициативы.124 В рассматриваемый период кантонно–юртовая система уже не совпадала со старым вотчинно–волостным делением. Главным собственником башкирских земель оставалась башкирская волость. Развитые феодальные отношения могли получить развитие только на поле включенности башкирского общества в единую жесткую вертикаль российской власти. Процессы феодализации шли рука об руку с ходом интеграции Башкортостана. Происходит перераспределение земельного фонда внутри башкир–вотчинников и припущенников. Многие из них не имели актов на владение. Все это в совокупности создавало благоприятное условие для самовольных захватов и продажи башкирской земли ниже ее рыночной стоимости. Полукочевой уклад не мог полноценно функционировать параллельно с оседло–земледельческим хозяйствованием в силу несопоставимости производительных сил. Именно за счет обезземеливания башкирских волостных вотчин развивались общины припущенников. Экономическое благосостояние населения падало. Поэтому далее следует рассмотреть хозяйство башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей в кантонную эпоху.

                                                             Западные башкиры по переписям 1795–1917 гг. Уфа, 2001. С. 10;

Давлетбаев Б.С.

Крестьянская реформа 1861 года в Башкирии. М., 1983. С. 13.

  § 3.Хозяйство В первой половине XIX столетия башкиры–вотчинники и припущенники мишари и тептяри занимались оседлым и полукочевым хозяйствованием. Башкир, ведущих кочевой образ жизни в течение целого года не было. В 1846 году из общего числа 439583 башкир оседлых насчитывалось 230958 (52,5 %), а полукочевых 208625 человек (47,4 %).

Башкирское население I, X и XI кантонов жило оседло.

До 22 % башкирского населения вели полукочевой образ жизни в IV Западном кантоне в Троицком уезде, VIII кантоне в Уфимском уезде и XII кантоне в Белебеевском, Бугурусланском и Бугульминском уездах. Во втором кантоне в Красноуфимском и Екатеринбургском уездах полукочевое население было меньше оседлого. Основная масса полукочевых башкир проживало на востоке, где их доля составляла 65,1 % против 34,9 % оседлых, а также на юге и юго-востоке Башкирии, где на полукочевых приходилось 82,1 %, а на остальных 17,9 % всего числа башкир этих районов. Очевидно, что экономические интересы оседлого и полукочевого населения определяли их демографию, географию размещения и сформировали населенные пункты с сопоставимыми производственными отношениями. Еще в XVIII столетии кунгурский бургомистр Юхнев в своей поездке по башкирским волостям в 1725–1726 годах осуществил хозяйственно–географическое районирование Башкирии. Наиболее крупные хозяйственные изменения согласно Кузееву Р.Г.

произошли в конце XVIII–первой половине XIX века. В этот период определившиеся ранее районные различия в хозяйственном развитии еще более углубляются. Преимущественно земледельческим к середине XIX века становится население севера и северо-запада. Северо-восток Башкирии к                                                              Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 112– 113.

Кулбахтин Н.М. Грамоты русских царей башкирам. Уфа, 2007. С. 193–196.

  середине XIX века стал преимущественно земледельческо–скотоводческим районом. Остальная часть населения северо-востока занималось на рубеже XVIII–XIX веков полукочевым скотоводством. В южных лесостепных районах северо-востока Башкирии к середине XIX века земледелие также сделалось основным занятием. Однако в лесных районах преобладали лесные промыслы, бортничество в сочетании в ограниченных размерах с земледелием.

Далее Кузеев Р.Г. отмечает, что общая тенденция развития и распространения земледелия, прежде всего в этнически смешанных районах отчетливо сказалось к середине XIX века и в Северном Зауралье. Всю южную и центральную Башкирию можно разделить на территорию Бугульминской возвышенности (запад и юго-запад) и район Южного Урала (юго-восток). Под влиянием переселенцев в структуре хозяйства наблюдалась утрата экономической основы для ведения скотоводческого хозяйства. В этих условиях западные и юго-западные башкиры переходят к земледелию. Башкирское население юго-восточной Башкирии к середине XIX века подразделялось на преобладающую часть населения (полукочевое скотоводство) и башкир горно-лесных районов (лесные промыслы). Происходило сокращение скотоводства в башкирском хозяйстве. В 1827–1855 годах обеспеченность крупным рогатым скотом сократилось с 0,72 % до 0,59 % головы. По поголовью лошадей с 1,37 % уменьшилось до 0,98 % головы на душу обоего пола. Количество мелкого скота возросло с 0,99 % до 1,14 % головы на душу. Данный спад был связан с сокращением пастбищных и сенокосных угодий в результате земельных захватов, а также вследствие естественного прироста населения.128 Большой урон нанесла по скотоводческому хозяйству аграрная политика по переводу полукочевого                                                              Кузеев Р.Г. Историческая этнография башкирского народа. Уфа, 2009. С. 89–98.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 113– 115.

  населения к земледельческому хозяйствованию. В 40-х годах XIX века губернатор Обручев В.А. и командующий Башкиро-мещерякским войском запрещали выход на кочевку. Наблюдался недостаток кормов на зиму.

Полукочевое население занималось сенокошением для пропитания крупного рогатого скота, мелкого и рабочего скота. Гулевые лошади зимой были на тебеневке. Из-за недостатка кормов, непогоды и болезней терялось огромное количество скота. Это сказывалось на обеспеченности скотом. Например, к середине XIX столетия около 10 % хозяйств полукочевых башкир не имело скота. По ограниченности земельных массивов мишари уступают в скотоводстве башкирам. Занимались мещеряки также пчеловодством и звероловством. Относительно скотоводства есть материалы 1850 года, где по сведениям башкирского начальства, разного скота в мишарских кантонах состояло в первом кантоне – лошадей 6637, рогатого скота 2960, овец и коз 6022. Во втором кантоне – лошадей 14994, рогатого скота 13333, овец и коз 20562. В третьем кантоне – лошадей 15102, рогатого скота 8356, овец и коз 34643. В четвертом кантоне – лошадей 9806, рогатого скота 7493, овец и коз 15794. Итого у мишарей по всем кантонам – лошадей было 46589, рогатого скота 32132, овец и коз 77021. В 1846 году «отдельные пашни в трех полях» были введены в каждом селении. Вводилась общественная запашка. Ее предполагалось начать с года с оседлых кантонов, но общество этого не приняло. Обращалось внимание и на выращивание овощей, особенно картофеля. Ее разведение началось в 30–40-х годах XIX века.131 В отчете командующего Башкирским войском говорилось, что башкиры и мишари хлебопашество ведут по                                                              Асфандияров А.З. Хозяйство башкир в первой половине XIX в. // Страницы истории Башкирии. Уфа, 1974. С. 36–37.

Черемшанский В.М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно–статистическом, этнографическом и промышленном отношениях. Уфа, 1859. С. 163.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 124– 126.

  трехпольной системе. Однако это вовсе не означает, что трехполье уже господствовало. На юге и востоке большинство башкир продолжало вести переложную систему хозяйства. Рассмотрим данные по посеву хлеба башкир по XII Башкирским кантонам в 1842 году. Размеры посева озимого и ярового хлеба будут даны в четвертях. В I Башкирском кантоне в 40 деревнях проживало 14067 человек.

Здесь засевали в четвертях 5419,5 озимых и 1547 яровых. В IX юрте на две деревни сеяли 69 четвертей картофеля. На 1 душу обоего пола приходилось 0,50 четвертей озимого и ярового хлеба. Во II Башкирском кантоне в деревне проживало 10327 человек. Здесь сеяли 8003 четвертей ярового хлеба.

Данных о посеве озимого хлеба нет. На 1 душу обоего пола приходилось 0, четвертей ярового хлеба.

В III Башкирском кантоне в 46 деревнях проживало 14506 человек.

Здесь сеяли 11603 четвертей ярового хлеба. Данных о посеве озимого хлеба нет. На 1 душу обоего пола приходилось 0,80 четвертей ярового хлеба. В IV Загородном Башкирском кантоне в 40 деревнях проживало 9665 человек.

Здесь сеяли 88 четвертей озимых и 4384 четвертей яровых. Большая разница между посевом озимых и яровых хлебов объясняются отсутствием данных по посеву озимых в большинстве деревень. На 1 душу обоего пола приходилось 0,46 четвертей озимого и ярового хлеба. В IV Западном Башкирском кантоне в 54 деревнях проживало 8336 человек. Здесь сеяли 2258 четвертей озимых и 8026 четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 1,23 четвертей озимого и ярового хлеба. В V Башкирском кантоне в 137 деревнях проживало 24732 человек.

Здесь сеяли 119,5 четвертей озимых и 15399,5 четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 0,63 четвертей озимого и ярового хлеба. В VI                                                              Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI– первая половина XIX века). Уфа, 2006. С. 217.

Материалы по истории башкирского народа» (1800–1903) / Отв. ред. А.З. Асфандияров.

Уфа, 2009. С. 57–64.

  Башкирском кантоне в 202 деревнях проживало 47680 человек. Здесь сеяли 961,7 четвертей озимых и 12262,6 четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 0,28 четвертей озимого и ярового хлеба. В VII Башкирском кантоне в 184 деревнях проживало 40470 человек. Здесь сеяли 4730, четвертей озимых и 17974 четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 0,56 четвертей озимого и ярового хлеба.

В VIII Башкирском кантоне в 129 деревнях проживало 21674 человек.

Здесь сеяли 5018 четвертей озимых и 22822 четвертей яровых. Картофеля сеяли 422 четвертей. На 1 душу обоего пола приходилось 1,28 четвертей озимого и ярового хлеба. В IX Башкирском кантоне в 248 деревнях проживало 70594 человек. Здесь сеяли 124,75 четвертей озимых и 31296, четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 0,45 четвертей озимого и ярового хлеба. В X Башкирском кантоне в 208 деревнях проживало 43084 человек. Здесь сеяли 14094 четвертей озимых и 17934 четвертей яровых. На 1 душу обоего пола приходилось 0,74 четвертей озимого и ярового хлеба. В XI Башкирском кантоне в 174 деревнях проживало человек. Здесь сеяли 12319 четвертей озимых и 16898 четвертей яровых. В III, IV и V юртах в 22 деревнях сеяли 33 четвертей картофеля. На 1 душу обоего пола приходилось 0,77 четвертей озимого и ярового хлеба. В XII Башкирском кантоне в 245 деревнях проживало 45610 человек. Здесь сеяли 5282 четвертей озимых и 27396 четвертей яровых. Всего в I–XII Башкирских кантонах башкиры проживали в 1768 деревнях. Общий показатель по всем кантонам по посеву яровых составлял 195545,8 четвертей. Данные по посеву озимых скудны. Численность башкирского населения по всем XII кантонам составляла в 1842 году 388587 человек мужского и женского пола. В II–VI, VIII–XVIII, XXVI юртах 144 деревни засевали 263 четвертей картофеля. На 1 душу                                                              Материалы по истории башкирского народа» (1800–1903) / Отв. ред. А.З. Асфандияров.

Уфа, 2009. С. 64–105.

  обоего пола приходилось 0,72 четвертей озимого и ярового хлеба. В I Мещерякском кантоне было 6 юрт. В юрте № I посев хлеба четвертями составлял 25 озимых и 1631 яровых;

II 15 озимых и 1022 яровых;

III 3 озимых и 695 яровых;

IV 12 озимых и 1653 яровых;

V 47 озимых и 526 яровых;

VI 184 озимых и 751 яровых. Таким образом, в I Мещерякском кантоне в деревнях на 8639 человек посев хлеба четвертями составлял 286 озимых и 6278 яровых.

Во II Мещерякском кантоне было 6 юрт. В юрте № I 1067 озимых и 1396 яровых;

II 457 озимых и 1101 яровых;

III 600 озимых и 1153 яровых;

IV 341,5 озимых и 1643 яровых;

V 247 озимых и 1207 яровых;

VI 140 озимых и 786 яровых. Таким образом, во II Мещерякском кантоне в 36 деревнях на 8193 человек посев хлеба четвертями составлял 2852,5 озимых и яровых. О посеве картофеля нет данных по II и V юртам. В этом кантоне сеяли 33 четвертей картофеля.

В III Мещерякском кантоне было 16 юрт. В юрте № I 350 озимых и яровых;

II 447 озимых и 586 яровых;

III 515 озимых и 580 яровых;

IV озимых и 2000 яровых;

V 472 озимых и 1591 яровых;

VI 342 озимых и яровых;

VII 1106 озимых и 1428 яровых;

VIII 756 озимых и 1233 яровых;

IX 755 озимых и 1457 яровых;

X 528 озимых и 635 яровых;

XI 561 озимых и 1232 яровых;

XII 544 озимых и 2268 яровых;

XIII 648 озимых и 1153 яровых;

XIV 455 озимых и 1183 яровых;

XV 550 озимых и 1356 яровых;

XVI озимых и 1243 яровых. Таким образом, в III Мещерякском кантоне в деревнях на 24732 человек посев хлеба четвертями составлял 9269 озимых и 20272 яровых. В IV Мещерякском кантоне было 11 юрт. В юрте № I 1189,5 озимых и 1379 яровых;

II 949 озимых и 641 яровых;

III 1105 озимых и 929 яровых;

IV 955 озимых и 994 яровых;

V 1475 озимых и 270 яровых;

VI 1293 озимых и                                                              Материалы по истории башкирского народа» (1800–1903) / Отв. ред. А.З. Асфандияров.

Уфа, 2009. С. 105–109.

  1520 яровых;

VII 995 озимых и 1531 яровых;

VIII 1254 озимых и яровых;

IX 1679 озимых и 1362 яровых;

X 1470 озимых и 1610 яровых;

XI 1258 озимых и 1133 яровых. Таким образом, в IV Мещерякском кантоне в 131 деревне на 20791 человек посев хлеба четвертями составлял 13622, озимых и 12940 яровых.

В V Мещерякском кантоне было 8 юрт. В юрте № I 551 озимых и яровых;

II 219 озимых и 2791 яровых;

III 444 озимых и 1854 яровых;

IV озимых и 2751 яровых;

V 360 озимых и 1510 яровых;

VI 340 озимых и яровых;

VII 440 озимых и 2319 яровых;

VIII 298 озимых и 1632 яровых.

Таким образом, в V Мещерякском кантоне в 66 деревнях на 13200 человек посев хлеба четвертями составлял 2833 озимых и 15476 яровых. Всего по пяти мишарским кантонам в 338 деревнях 75555 мишарей засевали четвертей озимых и 62252 четвертей яровых. Посев хлеба увеличивался из года в год. Так, если в 1842 году в целом по всем башкирским кантонам на каждую душу обоего пола было посеяно по 0,62 четверти, в 1845 году по 0,8 четверти, в 1851 году по 1,09 четверти. У мишарей за все три года приходилось свыше одной четверти на душу населения. С 1843 по 1855 годы посев хлеба у башкир и мишарей увеличился: озимого на 12611 четвертей, ярового на 95796 четвертей. За 1850–1859 годы увеличение посева составило 41,5 %. Следует отметить, что среди полукочевников особенно непопулярным являлся посев озимых зерновых культур. Подведем итоги. Башкиры проживали в 1768 деревнях. Мишари в деревнях. Многие деревни были этнически неоднородны. В хозяйственном укладе состояние посевов озимого и ярового хлеба во всех 12 башкирских и мишарских кантонах относительно проживающего в них населения было                                                              Материалы по истории башкирского народа» (1800–1903) / Отв. ред. А.З. Асфандияров.

Уфа, 2009. С. 109–114.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 119– 120, 123.

  неодинаковым. Оно определялось неоднородностью экономического базиса этих кантонов и отрывочностью исторических источников. Наиболее полными данными мы располагаем по посеву ярового хлеба. В башкирских кантонах в 1842 году засевали 195545,8 четвертей этой культуры. Мишари сеяли 62252 четвертей ярового хлеба. Данные по посеву озимого хлеба и картофеля скудны. Они не позволяют представить всей картины аграрного сектора башкир и мишарей. Земледельческое хозяйствование оседлого населения постепенно пробивало себе дорогу в традиционном полукочевом обществе башкир и мишарей. Характер экономических (производственных) отношений башкир– вотчинников и припущенников мишарей и тептярей зависел от уровня развития общественных сил, создающих общественный продукт. В основе смены систем экономических отношений, а тем самым и основных способов производства было развитие производительных сил. Нельзя забывать, что система экономических отношений материальна в том смысле, что она первична по отношению к общественному сознанию. Система экономических (производственных) отношений была основой, базисом общества башкир, мишарей и тептярей. Так как формы собственности лежат в сфере производственных отношений (как отношения имущественные), то их эволюция позволяет рассмотреть, как рост производительных сил через посредство производственных отношений воздействует на социальный строй общества.139 По этой причине необходимо разобрать социальную структуру башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей в первой половине XIX столетия.

                                                             Аетбаев А.Р. Социально–экономическое положение башкир в Оренбургской губернии по материалам 1842 года // История науки и техники. 2010. № 6 (Специальный выпуск № 2). С. 119.

Семенов Ю.И. Марксова теория общественно–экономических формаций и современность // Философия и общество. 1998. № 3. С. 190–233;

Неусыхин А.И.

Проблемы европейского феодализма. М., 1974. С. 38.

  § 4.Социальная структура Рассмотрим общественные отношения башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей. Структура общества определялась отношениями «производящих субъектов» к средствам производства, и непосредственных производителей с правящей верхушкой.140 Карл Маркс в отличие от Гегеля понимал, что государство не может примирить социальные и политические противоречия. За противоположностью государства и общества стояли внутренние противоречия общества, основанного на собственности. Обладание собственностью предопределяло место человека в жизни общества. В упомянутых выше противоречиях общества и государства коренилось социальное неравенство людей.

Отношения людей в процессе производства формировали социальный мир. Социальный мир состоял из базиса и надстройки, где динамика общественного развития была обусловлена взаимодействием производительных сил и производственных отношений. Общественное развитие башкир, мишарей и тептярей к концу XVIII столетия характеризовалось дальнейшим усложнением социальных отношений.

«Степень развития и разложения общины»142 была одним из ведущих факторов и индикаторов эволюции общественной системы.

Определялась она через степень функционирования общинной и частной собственности. У башкир и мишарей со второй половины XVIII века существовали две не во всем совпадающие между собой общины: община поземельная и община, производившая перераспределение доходов домохозяев для обеспечения исправного отбывания государственных повинностей. Поземельная община в принципе должна была совпадать с                                                              Неусыхин А.И. Проблемы европейского феодализма. М., 1974. С. 35.

Маркс К. К критике гегелевской философии права // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения.

М., 1955. Т. 1. С. 219–368.

Янгузин Р.З. Хозяйство и социальная структура башкирского народа в XVIII–XIX веках. Уфа, 1998. С. 130.

  волостью, однако в некоторых волостях волостная земля делилась на повытья между деревнями или группами деревень. В таком случае волость включала несколько поземельных общин. Основные функции поземельной общины состояли в защите земельных прав от посягательств со стороны чужаков, в отдаче части земель и угодий в аренду и в распределении полученных оброчных денег.

Община, перераспределяющая доходы, могла совпадать с командой старшины. Но поскольку были команды, очень обширные и территориально разбросанные, то реально перераспределение доходов могло производиться среди жителей одной деревни или небольшой группы деревень. В скотоводческой южной и восточной Башкирии существовали не две, а три общины: поземельная, община перераспределительная, производившая мирские поборы, и община хозяйственная, или кочевая группа. В пастбищно–кочевую группу входили не только родичи, но и чужаки, в том числе жители иных волостей и команд, оказавшиеся среди обитателей данной деревни. Согласно Демидовой Н.Ф. отдельные общинники в нераздельной «повытья-владения». вотчине формируют «Право распоряжения»

нераздельной вотчиной, по мнению Кузеева Р.Г. стало шагом к феодализации «повытья-владения». Формируются башкирские феодалы, которые распоряжались «повытьями-владениями».145 Таким образом, в процессе преодоления пережитков родовой собственности происходила трансформация общих волостных угодий башкир–вотчинников в фактически самостоятельные владения отдельных деревень, где отдельные общинники                                                              Васильев И.М. Денежные повинности башкир и мишарей во второй половине XVIII века: Денежные налоги и поборы среди других государственных и мирских повинностей.

Формы государственной эксплуатации и общинные механизмы перераспределения расходов. Уфа, 2008. С. 21–23.

Демидова Н.Ф. Башкирия в третьей четверти XVIII века // МИБ. М., 1956. Т. 4. Ч. 1. С.

10.

Кузеев Р.Г. Очерки исторической этнографии башкир. Уфа, 1957. Ч. 1. С. 163.

  начинают через повытную систему закреплять за собой в индивидуальное держание вотчинные земли. Этот объективный процесс разграничения в рамках вотчинного права общинной собственности и порождал новые социальные отношения. В однородной башкирской среде выделяются первые среди равных: бии, дуваны, князья и тарханы.

Описываемый нами процесс разграничения держаний в нераздельной башкирской вотчине к концу XVIII века перестает быть главной причиной усложнения общественных отношений. Ведущим фактором эволюции социальной структуры становится кантонная система управления.

Постепенно совсем исчезают с исторической арены бии, дуваны и князья, но историческая память некоторых из них возрождала в XIX веке свою прошлую принадлежность. Например, в деревне Балыклы Юрматынской Акчурины. волости по документам были князья Тарханство просуществовало до 1845 года, но как социальный слой на правовой основе исчезло уже в 50–60-годах XVIII века.147 В старую элиту также входило мусульманское духовенство. Это ахуны, мухтасибы, ишаны, хазреты, муллы и муэдзины.

Российская власть стремилась к разрушению традиционной социальной структуры башкирского народа. Так как процессы интеграции Башкортостана диктовали необходимость складывания новых общественных отношений. В результате кантонная реформа создала новую иерархию социальных связей башкир–вотчинников и припущенников.

По документам на вершине социальной лестницы с конца XVIII века можно четко выделить социальные группы с административным ресурсом или имеющих духовное звание. В этой верхушке особо выделяются                                                              ЦИА РБ. Ф. 172. Оп. 1. Д. 1. Л. 22.

Асфандияров А.З. Башкирские тарханы. Уфа, 2006. С. 99;

Вельяминов–Зернов В.В.

Источники для изучения тарханства жалованного башкирам русскими государями // Записки императорской академии наук. Приложение к IV тому записок № 6. СПб., 1864.

Т. 4. Кн. 2. С. 1–47.

  чиновничество (человек обладающий чином на государственной службе), дворянство и мусульманское духовенство. В Оренбургской губернии генерал–губернатор был непосредственным начальником главы кантона.

Материальное благосостояние кантонного начальника с введением кантонной системы управления заметно выросло. Например, до 1798 года начальник шестого башкирского кантона Биктимиров владел только лошадьми, но уже в 1802 году распоряжался сотнями голов скота. С 1834 года кантонный начальник подчинялся командующему Башкиро-мещерякским войском. Кантонный начальник был обязан проводить в жизнь распоряжения, предписания и указы вышестоящих властей, для чего был наделен большими правами. Должность этих избираемых чиновников могла называться «начальник кантона», «глава кантона» или «управляющий кантона». Это высшее чиновничество работало в так называемой сфере «внутреннего управления».

К чиновникам «внутреннего управления» относились еще помощники управляющих кантонов, юртовые старшины с помощниками, юртовые сотники и десятники. Юртовые старшины обладали тем же объемом прав, что и кантонные начальники, но в пределах своих юрт. Для производства текущих дел были учреждены кантонные штаб – квартиры. Злоупотребления со стороны юртового старшины были не редкостью. Походные старшины, дистаночные начальники, есаулы и сотники составляли чиновничество «военной и рабочей службы». В Башкиро-мещерякском войске были действительные и зауряд–чины.

К действительным относились звания армейских, казачьих офицеров, классные чины. Людей выполнявших обязанности хорунжего, есаула, сотника, но не обладавших этими чинами относили к зауряд–чинам. Зауряд–                                                              Янгузин Р.З. Хозяйство и социальная структура башкирского народа в XVIII–XIX веках. Уфа, 1998. С. 201–202.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 138– 143.

  чины подразделялись на зауряд–есаулов, зауряд–сотников, зауряд–хорунжих.

Есаулам, сотникам, хорунжим обращались «Ваше благородие». Войсковому старшине обращались «Ваше Высокоблагородие».

Социальное положение рядовых общинников башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей было в целом одинаковым. Однако уровень материального благосостояния рядовых общинников был различен.

Экономические отношения активизировали их социальную мобильность, что выразилось в росте отхожих промыслов и уходе наемными работниками на различные нужды состоятельных людей. Уровень благосостояния рядовых общинников из земледельческого мира (мишари, тептяри и оседлые башкиры) был выше, чем у полукочевых башкир в силу упадка скотоводческого хозяйства.

Рядовые общинники были непосредственными производителями в аграрной структуре Башкирии. В деревнях большая часть обездоленных рядовых общинников могла трудиться в сельскохозяйственных работах.

Многие «простые» люди не имели рабочего скота, орудий труда. Это вынуждало их идти в личный найм в города, работать на лесоразработке, заводах и рудниках. Надо отметить, что только малая часть «бедных» людей с началом сезона работ (весна – лето – осень) добывала пропитание на стороне. Трудящиеся массы обездоленных сельчан составят в городах во второй половине XIX века основу рабочего класса Башкирии. С ростом наемного труда буржуазные отношения начинают проникать в общину.

Однако община еще не давала процессам имущественной дифференциации окончательно раздробить социальную группу рядовых общинников.

Подведем итоги. Общественное неравенство диктовало определенное социальное поведение каждой социальной группе. С другой стороны, очевидно, что находясь в различных отношениях к средствам производства, эти общественные страты сформировали и свои, противоположные интересы.

В этих условиях с реализацией кантонной реформы традиционная в целом   однородная общественная организация башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей получает новый импульс для своего развития.

Породившая новые социальные страты кантонная система упорядочивает в процессе перехода в военное состояние социальную структуру башкир, мишарей и тептярей. Постепенно возникает жесткая иерархия социальных отношений. Можно сказать, что общественная структура башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей была совокупностью их социальных групп, обусловленная способом производства.

Иерархически ранжированные страты башкир, мишарей и тептярей платя налоги и выполняя различные повинности, обладали неравными возможностями для реализации своих экономических потребностей. В силу данного факта в следующем параграфе нужно ознакомиться с налогами и повинностями башкир, мишарей и тептярей.

  § 5.Налоги и повинности Налоги башкир–вотчинников и припущенников мишарей и тептярей были односторонними обязательными платежами в пользу государства, взимаемые для покрытия финансовых расходов последней. Данное налогообложение регулировалось российским законодательством и всецело подчинялось фискальной политике страны. Налоговая нагрузка на всем временном интервале XVII–XIX столетий имела устойчивый рост.

Буржуазные отношения только прокладывали себе дорогу. Растущее налоговое бремя сдерживало рост благосостояния башкир и припущенников.

Налоги следует отличать от повинностей. В данной работе в центре внимания будут налоги, военные и трудовые повинности башкир, мишарей и тептярей в Башкортостане в XVII–первой половине XIX столетия.

После присоединения Башкортостана к России характер башкирского волостного землевладения не изменился. За «пожалованные» земли башкиры обязывались платить ясак и нести военную службу. Ясак взимался натурой – мехами и медом, а впоследствии и деньгами. Поэтому ясак негативно не отражался на материальном благосостоянии населения. В глазах башкир ясак символизировал их вотчинное право на землю. Размер оклада и система сбора ясака долгое время не подвергались изменениям. Однако сравнительно легкий ясак компенсировался военной службой башкир.150 Все башкиры «большею частью имеют жалованные земли в Оренбургской губернии, отправляют службу по Оренбургской линии, не исключая и живущих в Пермской и Вятской губерниях». Башкирский ясак взимался только с рядовых общинников. По тарханным грамотам за военную службу некоторые общинники освобождались от ясака. Это были тарханы. Поэтому башкиры до 1754 года                                                              Усманов А.Н. Добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1982. С. 47, 48, 185, 193, 195, 196.

ЦИА РБ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 153. Л. 5–7.

  состояли из ясачных и служилых общинников. Относительно тарханов известно, что тархан «разумеется служилый башкир, а не ясачник, и для того перед ясачниками они в почтении, и то по своему обычаю паче жалованья в награждение себе ставили. Тарханство давалось по наследству навечно детям и внукам или один единственный раз отдельному служилому человеку.

Тарханы одними из первых шли служить Отечеству. Тарханы также имели преимущества по сравнению с ясачными башкирами в пользовании землей, рыбными ловлями и сенокосными угодьями. Однако на бобровых гонах и бортных угодьях тарханы были равны с рядовыми башкирами.

Тарханы, жалованные земли имеют равно, так как и башкиры, и каждый пользуется своим участком, да и службу и подводную гоньбу отправляют по дворовому числу и по очереди с башкирами в равенстве, и в том перед прочими никакого преимущества не имеют. С 1767 года по ныне, сколько у которого старшины в команде оных тарханов состоит, в присылаемых в Уфимскую провинциальную канцелярию они старшины о дворовом числе рапортах тарханов от башкир уже не отличают, и совсем их тарханов не показывают».

Далее в документах указывается, что в тарханах могли быть не только этнические башкиры. Среди тарханов встречались калмыки, выходцы из сословий мишарей и служилых татар. Калмыки в тарханах: «калмыцкой природы», «выходцы из калмык». Татары в тарханах: «Казанского уезда татарин Уразка Байбирин. Исстари родственники его служат нам, Великим государям, по Уфе в тарханах, и дано сродником его бусурманское татарское письмо, а он за скудостью своею написан в ясак». Сумма ясачного оклада с башкир в 1631–1632 годах составлял рублей 86,5 копеек. При проведении нового ясачного обложения в Уфе вновь                                                              Вельяминов–Зернов В.В. Источники для изучения тарханства жалованного башкирам русскими государями // Записки императорской академии наук. Приложение к IV тому записок № 6. СПб., 1864. Т. 4. Кн. 2. С. 9, 20, 21, 26, 29, 44, 46, 47.

  записано было тептяро–бобыльских 3847 дворов и башкирских 1096 дворов.

С тептярей и бобылей – 3288 рублей 45 копеек и 545 рублей 92 копейки с башкир. Общая сумма ясачного сбора возросла до 10560 рублей 86,75 копеек.

Ясак, взимаемый с башкир, носил несколько другой характер, чем тептяро– бобыльский. Башкиры платили ясак с земли и видели в нем гарантию их прав на вотчинное землевладение. Особенно резко это сказалось в 1754 году, когда ясак был снят, и взамен него на башкир была распространена соляная монополия: «башкирцы и мещеряки без платежа ясака единственно служивыми будут так, как и казаки». Ясак «снять, а соль им покупать из казны. Землями по–прежнему владеть, как ныне владеют».

Тептяро–бобыльский ясачный оклад был различен. Наиболее распространенный размер падавшего на двор оклада составлял 40–80 копеек.

В первой четверти XVIII века башкиры несли подводную повинность.

Степень ее тяжести зависела в свою очередь от степени оживленности дороги. Первоначально вся ямская повинность и содержание дорог лежали на башкирских общинах как владельцах земель. Однако постепенно подводная повинность была в основном переложена на тептяро–бобыльскую группу в качестве условия припуска. Надо сказать, что не участвовавшие в восстании 30-х годов XVIII века мирные башкиры были по предложению Татищева В.Н. уравнены в подводной повинности с мещеряками и черемисами, которые, благодаря последнему башкирскому бунту, получили некоторые преимущества, в ущерб коренным обитателям края. Приводится справедливая формулировка Неплюева И.И. «у верных башкирцев на их земли право отнимать не сходно, и было бы неправосудно верного с бунтовщиком сравнять».                                                              ПСЗРИ – I. Т. 14. № 10198. С. 42–44;

Демидова Н.Ф. Управление Башкирией и повинности населения Уфимской провинции в первой трети XVIII века // ИЗ. М., 1961. Т.

68. С. 215, 219, 226–229.

Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до года. Казань, 1889–1891. Вып. 1. С. 154;

Вып. 3. С. 397.

  Тептярей по указу от 21 июня 1745 года «было велено положить в подушный оклад, или в такой платеж, который бы был не меньше подушного…Дабы всех их обложить ясаком по 80 копеек с души, а вместо рекрутских поборов…наряжать бы из них в Оренбург и в прочие новые крепости на работу к городовым строениям с пяти дворов по человеку. Наряд башкир и мишарей на службу, а тептярей и бобылей к городовым строениям в Оренбург и в прочие на линии имеющиеся крепости: с 1431 тарханских дворов–236, с 8395 башкирских дворов–1049, от мещеряков с 1531 двора– 191, всего на службу тарханов, башкир и мишарей–1049 человек». На самом деле тептяри платили 82 копейки. В силу прибавки к копейкам двух копеек накладных с рубля. Кроме этого 82-копеечного сбора тептяри с наступлением лета трудились на постройке Оренбурга и наряжались на «крепостную работу» и работу «лопатников». Их наряд в году в Уфимской провинции в «крепостных» трудах составил 1200 тептярей.

Наряжали тептярей в 1746–1747 годах в работу с восьми дворов по работнику. В 1760 году наряжали с десяти дворов и в 1765 году с пятнадцати дворов по тептярю. Согласно требованию губернатора Абрама Артемьевича Путятина с 1766 года тептяри начали возить Илецкую соль на Стерлитамакскую пристань. Где каждый год нужно было выставлять тептярям по 1200 транспортников. Тептяри как казенные крестьяне не несли рекрутской повинности и до 1787–1790 годов не служили Отечеству. О повинностях мещеряков Рычков П.И. сообщает, что «находящиеся в Уфимской провинции мещеряки сходцы из Алаторского и Симбирского уездов». По грамоте 1688 года мишарям «повелено было служить по городе Уфе обще с тутошними дворянами и иноземцами. Что они и отправляли. И в казну никакого платежа с них не было. В 1699 году уфимскому воеводе                                                              Рычков П.И. История Оренбургская по учреждении Оренбургской губернии. Уфа, 2001.

С. 119, 198, 205–209.

Васильев И.М. Податное и военно–служилое население Башкирии по наказам в Уложенную комиссию 1767 года. Уфа, 2000. Ч. 1. С. 167–170.

  Ивану Пушкину повелено было собрать с мещеряков вместо камышенской службы на 1699 год со всякого человека по рублю. Было собрано с человек. Затем по 1718 год никакого сбора с них не собрано.

В 1718 году еще со стольких же человек по одному рублю взято. После чего по 1747 год ничего они не платили. Указом от 26 июня 1732 года подтверждено, что им, мещерякам, по той 1688 года грамоте, служить при городе Уфе с уфимскими дворянами и иноземцами. Службу в Уфе мещеряки осуществляли до 1734 года. Иноземцы были определены с дворянами в драгунские полки. Мещеряки, оставались без службы. С 1735 года служили мещеряки при искоренении бунтовавших башкир. И были сильно разорены от башкир. Собственных земель мещеряки не имели. За подавление башкирского восстания жалованы были мишари угодьями, где они раньше жили на оброке. В 1747 году положены мещеряки были с башкирами в равномерный ясак по 25 копеек со двора, коего пришлось 463 рубля копеек, и велено им служить обще с ними каждое лето по линии Оренбургской на форпостах». В своих записках оренбургский губернатор Рейнсдорп И.А. писал, что башкир «гораздо бы полезнее мог, употребляем быть к поставкам Илецкой соли на пристани». «Подводчики» из-за убытков при транспортировке горнозаводской продукции на большие расстояния отказываются сотрудничать с «заводчиками» в этом деле. В результате «заводчики»

вынуждены были «нанимать к тому» башкир «за такой платеж, какой они попросят». В первой половине XIX века в рамках «рабочей службы» башкиры построили тракт Верхнеуральск – Стерлитамак, возвели Новую пограничную линию на участке Орск – Троицк. Транспортные команды возили хлеб и                                                              Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 59–60.

Рейнсдорп И.А. Записки оренбургского губернатора Рейнсдорпа о недостатках вверенной его управлению губернии 1770 года // Выбор статей из Оренбургских губернских ведомостей за 1860 год. Уфа, 1861. С. 83.

  заготавливали сено для лошадей. На строительство и дрова сплавлялся лес по рекам Сакмара и Урал. Башкиры и мишари платили общегосударственные и местные губернские земские сборы. Деньги брали и на дорожную повинность.


Для содержания дорог и мостов в 1817–1818 годах башкир и мишарей обложили денежным сбором по 25 копеек с каждой ревизской души. В последующие годы эта повинность выполнялась ими в натуре. Подводная повинность неодинаково распределялась по кантонам. Поэтому ее заменили денежным сбором. По Оренбургской линии возили почту с охраной из башкир. Вскоре натуральная повинность была заменена 2 апреля 1834 года 80-копеечным почтовым сбором с каждой ревизской души. Были случаи, когда почтовую повинность с башкир собирали сверх нормы. Согласно Давлетбаеву Б.С. тептяри Оренбургской губернии в году платили 80 копеек налога в сумме 40717 рублей. С 1804 года на содержание полков взимали 2 рубля. С 11 февраля 1812 года собирали уже рубля. В 1834 году тептяри начали собирать по 10 копеек с души и хлеба для устройства хлебных магазинов. Накануне крестьянской реформы платежи башкир и мишарей составляли в общей сложности 4 рубля 25 копеек, тептярей 4 рубля 42 копейки серебром. Эти сборы состояли из подушной подати–95 копеек, рекрутской повинности–60 копеек, почтового сбора– копейки, повинности взамен военной службы–56,5 копеек у башкир и мишарей, 86 копеек у тептярей, а также земских повинностей и частных сборов. Срок летней службы продолжался шесть месяцев с 15 мая по ноября. По истечении этого срока команды возвращались домой. На зимнюю службу шла «одна треть состава летних команд». В 1800 году башкиры и                                                              Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 92–94, 99–104.

МИБ. М., 1960. Т. 5. С. 386–387;

Давлетбаев Б.С. Крестьянская реформа 1861 года в Башкирии. М., 1983. С. 12.

  мишари служили на первой дистанции 1562, на второй 1359, на третьей и четвертой 455 человек. В 1822 году башкир и мишарей служивших было 10985 человек (70 % всех командированных на линию). Эти материалы относятся к Оренбургской пограничной линии. Служба на далекой Сибирской линии с 1745 года вскоре была заменена в 1800 году на конвоирование осужденных по Сибирскому тракту от Пермской губернии до Иркутска. Служба осуществлялась и по Златоустовскому тракту.

Наряду со службой население Башкортостана жертвовало на различные нужды деньги или вносило различный материальный вклад. Например, августа 1812 года башкиры, мишари и тептяри пожертвовали в пользу армии 500 тысяч рублей. В Русско–турецкой войне 1828–1829 годов кроме личного участия башкирами было собрано в помощь армии более 1000 верблюдов «для перевоза тяжестей через Балканские горы». Здесь нужно кратко остановиться на некоторых свидетельствах пожертвований населения Оренбургской губернии на нужды воинов Отечества во время Восточной войны 1853–1856 годов. В 1855 году по случаю войны было сформировано в Уфе Государственное ополчение.

Новиков В.А. приводит полные тексты документов о пожертвованиях Оренбургского дворянства, сборах ополчения, публикует манифест от декабря 1854 года. Наряду с денежными взносами согласно автору производились также пожертвования хлеба для войск отдельного Оренбургского корпуса. Рассмотрим пожертвования. 10 сентября 1854 года уфимское купечество и мещанское сообщество, имея в виду, что вновь набранные рекруты, со всех городов Оренбургской губернии собраны в город Уфу, для                                                              Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865 гг.). Уфа, 2005. С. 51, 52, 75, 84.

ЦИА РБ. Ф. 138. Оп. 1. Д. 1455. Л. 1–588;

Справочная книга Уфимской губернии / Составитель Н.А. Гурвич. Уфа, 1883. С. 22;

Новиков В.А. Сборник материалов для истории Уфимского дворянства. Уфа, 1879. С. 153–166.

  отправки в места их назначения, по православному русскому обычаю изъявили готовность проводить их из Уфы с хлебом и солью.

Для чего составили между собой подписку, по которой определили на завтрак пред выходом выдать на человека по булке белого хлеба с мясной порцией. А компаньон и распорядитель питейных откупов в Оренбургской губернии Богданов предложил по чарки водки. Вследствие сего выступившая сего числа партия угощена по чарке водки, по булке белого хлеба в 1,5 и мясной порцией в 1 фунт на человека.

Первая партия рекрутов была угощена и отправлена 10 сентября года. Вторая партия рекрутов с проводниками в 315 человек угощена и отправлена 12 сентября. Третья партия рекрутов, с проводниками следующая к определению в гвардейские корпуса в числе 180 человек угощена и отправлена 18 сентября. Четвертая партия рекрутов с проводниками человек угощена и отправлена 21 сентября.

Пятая партия рекрутов с проводниками 332 человек угощена и отправлена 24 сентября 1854 года. Все пять партий были одинаково угощены и отправлены. При выступлении из города Оренбурга 16 ноября 1854 года на усиление действующей армии Сводного Оренбургского казачьего № 1 полка в составе 2 штаб–офицеров, 19 обер–офицеров, 58 урядников и 798 казаков, Оренбургское купеческое общество пожертвовало на каждого нижнего чина по 25 копеек серебром. И угостило их по стакану получарного вина и булкою белого хлеба. Для господ же штаб и обер–офицеров была приготовлена закуска, каковой расход простирается на 355 рублей серебром.

Оренбургское купечество в минувшем декабре месяце 1855 года пожертвовало 125 рублей серебром на улучшение пищи нижних чинов Башкирского войска № 4 полка, выступившего в поход для присоединения к средней армии. Каковые деньги тогда же и были переданы командиру полка для употребления их по назначению.

  Ключ к раскрытию причин общественной самодеятельности кроется в самой форме российской государственности. В условиях тотального огосударствления социальной жизни пожертвования наряду с функционированием негосударственных общественных объединений могли быть факторами формирования гражданского общества и гражданской идентичности. «Главнейшей тенденцией исторического развития благотворительности в России было усиление самодеятельного начала». Пожертвования населения, вероятно, были одним из способов участия людей в государственной жизни, разрешенной властью.164 Не только служить для дворянской корпорации, содержать податное бремя для многоликого крестьянского мира, но и быть посредством пожертвований, приобщенным к судьбам Отечества.

Рассмотрим некоторые неизвестные эпизоды из службы башкир, мишарей и тептярей в степи. Добросмыслов А.И. сообщает что «в июне года из Хивы в Оренбург следовал купеческий караван в 300 верблюдов, который, не дойдя сто верст до границы, вдруг остановился. Узнав об этом, председатель пограничной комиссии, полковник Тарарыкин, распорядился послать в степь на разведку сотню казаков с таможенным чиновником Бекчуриным. Команда выступила скорым маршем, и дней через пять достигла аулов старшины Баракбатыева, отстоящих верстах в сорока от Илецкой–Защиты, где встретила два каравана, из которых один шел в Хиву, а другой – в Оренбург». Запомним, что речь идет именно о двух караванах. Один из них был количеством в 300 верблюдов. Численность второго каравана шедшего в Хиву нам неизвестна. Далее в тексте эти два объединенных каравана будут                                                              ЦИА РБ. Ф. 6. Оп. 1. Д. 431. Л. 20–37 об., 179;

Ульянова Г.Н. Благотворительная деятельность в Российской империи как реализация идеи «гражданской сферы» // Гражданская идентичность и сфера гражданской деятельности в Российской империи. М., 2007. С. 100, 122–123.

Аетбаев А.Р. На нужды воинов Отечества // Бельские просторы. 2012. № 12. С. 152–154.

Добросмыслов А.И. Тургайская область // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 244.

  считаться как один. Караваны не могли двигаться ни вперед, ни назад.

Кругом их рыскали шайки киргиз. Недалеко с тысячью человек стоял султан Каратай.

Команда взяла караваны под свое прикрытие и уже хотела выступить на Оренбург. Но едва только она отошла от кочевок Баракбатыева, как на караваны нагрянули киргизы, оцепили их со всех сторон и преградили движение. Прорваться сквозь густую толпу киргиз нечего было и думать.

Чтобы удобнее было отражать нападения киргиз, казаки составили караваны в каре, положили верблюдов на землю и, прикрывшись этими импровизированными брустверами, открыли огонь.

Несколько удачных выстрелов дали другой оборот делу. Каратай на время прекратил нападение и вступил с начальником отряда в переговоры, предлагая отдать караваны киргизам, а самому с командой удалиться, угрожая при этом, что если казаки не уйдут добровольно, то будут перебиты киргизами, которых ожидалось еще 10 тысяч, шедших сюда под предводительством брата Каратая, Узбек–Галия. Команда, в силу необходимости, должна была исполнить требования Каратая и отступила на линию». Таким образом, предположительно в июне–июле 1806 года сотня казаков Бекчурина передала караван Каратаю. Но караван не был разграблен.

Вероятно, Каратай предполагал обменять захваченный караван на плененных своих соратников. Это следует из письма Волконского Г.С. Исследователь Севастьянов С.Н. писал, что «в июле 1807 года Григорий Семенович Волконский в своем письме Каратаю обещал доставить киргизских пленных в орду, притом, однако условии, если хан Каратай лично явится в Оренбург. В заключение князь писал, что он очень любит хана и просит по дружбе выслать задержанный Каратаем караван». Понятно, что Каратай не мог прибыть в Оренбург. Это закончилось бы для него плачевно.

                                                             Добросмыслов А.И. Тургайская область // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 244– 245.

  Напомним, что Каратай удерживал караван уже целый год. Российская сторона попыталась вернуть караван. Уже 9 августа 1807 года Волконский предписал шефу Оренбургского гарнизонного полка генерал-майору Герценбергу вступить в командование отрядом для усмирения Каратая. Были отправлены 200 человек рядовых гарнизонного полка, 200 человек тептярского № 2 полка, 150 казаков Оренбургского казачьего войска, казаков Илецких (Добросмыслов А.И. объединяет их в 450 казаков), башкир при трех орудиях гарнизонной артиллерии с пристойным числом офицеров.


На путевое довольствие отряда было отпущено из сумм пограничной комиссии 600 рублей и на месяц провианта. Кроме того, чтобы заградить Каратаю путь к отступлению, из Калмыковской крепости выступил отряд уральских казаков в 250 человек, которому было предписано зайти в тыл Каратаю от Каспийского моря и реки Эмбы в то время, когда отряд, идущий из Оренбурга через Илецкую Защиту по рекам Илеку, Хобд и Уилу, приблизится к реке Сагызу, месту кочевания Каратая. Согласно Севастьянову С.Н. этих уральских казаков было только 200 человек. Отряд Герценберга выступил с линии 13 августа 1807 года, а 19-го, перейдя местность, служащую водоразделом рек, впадающих в Хобду и Уил, остановился в верховьях реки Уила. Здесь стал ощущаться недостаток в корме для лошадей и продовольствие для людей, в отряде стали появляться больные и отсталые. Солдаты болели расстройством желудка. Лошади также страдали:

почти половина из них была негодна для дальнейшего движения. В виду такого положения, Герценберг разделил отряд на две части: отобрав человек казаков, башкир и тептярей, направил под командой полковника                                                              Севастьянов С.Н. События в Оренбургском крае, подготовившие экспедицию в Хиву 1839–1840 годах // ТОУАК. Оренбург, 1906. Вып. 16. С. 105;

Добросмыслов А.И.

Тургайская область // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 245–246.

  Струкова на реку Сагиз, чтобы освободить караван. Сам же с остальным отрядом спустился по реке Уилу до Кара–Куля, чтобы отсюда выйти на линию между крепостями Калмыковой и Горской.

Выступив с реки Уила, Струков по дороге захватил двух киргиз, которые сообщили ему, что караван с реки Сагиза был переведен на реку Кинжели, а оттуда двигается к Оренбургу. Узнав о выступлении войск, Каратай отправил караван, под прикрытием 400 киргиз, в Оренбург, а сам поспешил скрыться дальше в степь. Ни войска Герценберга, ни отряд Струкова не только не нагнали Каратая, но даже не видели и каравана, который шли освобождать, и 14 сентября, с 55 больными солдатами и искалеченными лошадьми возвратились в Оренбург, не сделав ровно ничего. Таким образом, Каратай сам отпустил караван, но «взял с него пошлины по халату с верблюда». Сколько же стоил примерно один халат? В этом плане Ребелинский М.С. сообщает в своих дневниках: «я купил у Бухарца шелковый халат, заплатил 10 рублей, но запрашивают сначала всегда втрое». Известно, что в караване шедшего в Оренбург было верблюдов. Допустим, что средняя цена одного халата была 10 рублей.

Каратай только за 300 халатов мог выручить 3000 рублей. Это огромная сумма. Но караванов было два. Поэтому Каратай получил намного больше.

Волконский Г.С. не оставлял попыток схватить самого Каратая. В это же время Григорий Семенович послал из Сарайчиковской крепости для поимки Каратая 400 казаков уральского войскового атамана Бородина.169 Но и здесь схватить Каратая не удалось. Есть некоторые неизвестные эпизоды из истории похода в Хиву.

                                                             Добросмыслов А.И. Тургайская область // ИООИРГО. Оренбург, 1901. Вып. 16. С. 245– 246.

Юдин П.Л. Из дневников М.С. Ребелинского (Уфа–Оренбург 1792–1801) // Русский архив. 1897. № 3. С. 470;

Севастьянов С.Н. События в Оренбургском крае, подготовившие экспедицию в Хиву 1839–1840 годах // ТОУАК. Оренбург, 1906. Вып. 16. С. 105–106;

ТОУАК. Оренбург, 1914. Вып. 30. С. 94.

  Зная хорошо условия степных походов в Хиву, где наилучшим для этого временем была осень, Григорий Федорович Генс был страшно огорчен решением Перовского, склонившегося на доводы генерала Циалковского, идти на Хиву зимой. По словам Бекчурина Николая Михайловича, Генс плакал как ребенок, когда провожал колонны русских войск, идущие после молебна за реку Урал. По мнению Генса, зимний поход в Хиву обрекал их на явную гибель. Что и случилось позже. В итоге в начале марта 1840 года стали возвращаться солдаты с гробами замерзших и умерших от истощения людей.

Ужасное зрелище представляло шествие этих гробов и истомленных людей через мост на реке Урал. В своем письме Николаю Васильевичу Балкашину от 26 декабря года Перовский отмечал, что «касательно солдат нечего греха таить. Едят как быки, а болеют и умирают как мухи. Казаки совсем другое дело, здоровы и бодры».171 Согласно Асфандиярову А.З. увеличение притока переселенцев на территорию Оренбургского войска и рост их численности с 30-х годов XIX столетия дало возможность в более широких масштабах назначать башкир и мишарей в рабочие команды. С конца 40-х годов XIX века на линейную службу приходилось только 14 %, а на работы и в транспортные команды % всего наряда командируемых башкир и мишарей. Очевидно, что с 30-х годов XIX века у башкир и мишарей соотношение военной и «рабочей»

службы изменяется в сторону казенных работ. Если раньше российская власть из-за отсутствия необходимых ресурсов в ходе реализации своей внутренней и внешней политики вынуждена была прибегать к военной службе нерусских народов, то в XIX веке ситуация кардинально меняется. Военно–стратегические интересы уступают место экономическим соображениям. Рентабельные для                                                              Севастьянов С.Н. Григорий Федорович Генс // ТОУАК. Оренбург, 1907. Вып. 19. С. 160.

Письма Перовского В.А. к Балкашину Н.В. с похода в Хиву 30 ноября 1839 года– марта 1840 года // ТОУАК. Оренбург, 1911. Вып. 23. С. 154.

Асфандияров А.З. Кантонное управление в Башкирии (1798–1865). Уфа, 2005. С. 91–92.

  государства строительство башкирами, мишарями и тептярями дорог, укрепленных линий, перевозка грузов, обеспечение лесом и сельскохозяйственные работы крайне тяжело сказывались на благосостоянии этого населения. Военная служба башкир и мишарей постепенно заменяется трудовой повинностью. Налоги и повинности тяжело сказывались на материальном благосостоянии рядовых общинников. Для государства выгоднее было использовать население края в рамках трудовой повинности.

Таким образом, по налогам и повинностям башкиры–вотчинники и припущенники мишари и тептяри сближаются.

  Глава II.Землевладение и землепользование башкир, мишарей и тептярей по башкирским волостям в первой половине XIX столетия § 1.Башкирские припущенники Добровольное присоединение башкирских родов к России не изменило сущность волостной вотчины. Институт вотчинного права башкирского народа зародился в эпоху расцвета монгольской державы. Чингизиды не стали присоединять земли башкир к своим улусам. Монгольские правители предпочли пожаловать земли на вотчинном праве, где башкиры обязывались платить ясак.173 Башкирами–вотчинниками считались все башкиры в пределах одной волости или тюбы, «хотя бы они разделялись на разные команды и даже состояли в разных уездах». Российское государство как «полный собственник» наделило земельными правами башкирские волости на особых льготных условиях. Что сильно выделяло башкир среди других народов нашего Отечества.175 На договорных началах башкирским родам и некоторым частным лицам176 были переданы юридические права на держание землей в пределах своей волости как объектом владения. Главным гарантом вотчинного права башкирского народа с середины XVI столетия выступала династия Рюриковичей. После Смуты династия Романовых восстановила правопреемство (с 1761 года Гольштейн–Готторпская династия). В 1917 году с уходом с исторической арены с Февральской революцией Николая II как гаранта незыблемости института вотчинного права башкир де-юре возникает проблематика континуитета. В условиях разрыва правопреемства де-факто башкиры–                                                              Азнабаев Б.А. Эволюция вотчинного права башкирского населения в XVI–первой трети XVIII века // Истоки российского федерализма в свете провозглашения автономии Башкортостана. Уфа, 2007. С. 57, 61.

ПСЗРИ – II. Т. 8. № 6334. С. 424.

Фирсов Н.А. Положение инородцев в Московском государстве // Ученые записки Казанского университета. Казань, 1866. Т. 2. С. 9.

Азнабаев Б.А. Копия жалованной грамоты Иоанна Васильевича башкиру Уранской волости Авдуаку Санбаеву // Вестник Башкирского университета. 2009. Т. 14. № 3. С.

1035.

  вотчинники по инерции оставались владельцами своих земель вплоть до II Всероссийского съезда Cоветов рабочих и солдатских депутатов. В силу специфики экономического уклада вотчинников огромные массивы башкирских волостных земель не использовались в земледельческом хозяйствовании. Для переселенцев не используемые под земледельческие культуры башкирские угодья были пустопорожними землями. Это стало причиной многих земельных споров. Сохранились свидетельства о том, что у башкир–вотчинников была относительная территориальная определенность на населяемые и пастбищные земли. Еще 13 января 1735 года хорошо осведомленный в делах башкир Кириллов И.К. в «Изъяснении» правительству акцентировал внимание на том, что «земли и угодья между родами все разделены…и тако никакой земли и угодий нет, кои бы свободно лежали». В «Наказах» башкир Уфимской и Исетской провинций для Уложенной комиссии 1767–1768 годов сообщается, что во всей Башкирии «земли состоят во владении по волостям нераздельно…владеют оными всею волостью…а порозших пустых…земель и чтоб оными владетелей не было…нисколько не имеется да оным быть невозможно». Поэтому существовало различное понимание института земельной собственности со стороны башкир и припущенников. «Обилие земель, являвшееся необходимым условием общественного быта башкир кочевников, в понятии оседлых поселенцев было ничем иным, как пустопорожними незаселенными местами, необходимыми для их заселения.

Но что для них было пустопорожним пространством, для башкирского народа являлось вопросом жизни их родного кочевого быта». Отсюда и                                                              Аетбаев А.Р. Земельные отношения башкир, мишарей и тептярей в Оренбургской губернии в первой половине XIX столетия // Вестник Башкирского Университета. 2011. Т.

16. № 3. С. 888–889, 891.

Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI– первая половина XIX века). Уфа, 2006. С. 276–277.

  начались земельные тяжбы между вотчинниками и припущенниками.

Следует заметить, что и российская власть на определенных этапах неверно понимала институт припущенников. Правительство считало припущенников подданными вотчинников («яко их крестьяне»). Субъектом владения вотчинной землей башкирского народа был род (волость). В Белебеевском уезде были Байлярская, Булярская, Дуванейская (Азяевой, Бакаевой, Ишаевой, Рысмекеевой тюбы), Ельдяцкая (Сырымовой и Султанбековой тюбы), Илекей–Минская, Канлинская (Актовой, Балгазиной, Токбаевой, Урмекеевой тюбы), Киргизская (Чикировой, Заитовой тюбы), Кубовская, Кулили–Минская, Кыркули–Минская, Кыр–Еланская (Актовой, Кучуковой, Кузыевой, Илекей–Ямметевой, Московой, Лаяшлинской, Танламаской, Урмекеевой тюбы), Юрминская волость (Баиковой тюбы) и Яик–Суби–Минская волостные вотчины.

В Бирском уезде состояли Балыкчинская (Балыкчинской тюбы), Булярская, Гарейская волость (Каинлыковой, Буртюковской, Тимерлинской, Янзигитовой тюбы), Дуванейская, Еланская (Лаяштинской, Уразайской тюбы), Ельдяцкая (Бураевской, Ельдяцкой, Казыевой, Сейдяшевской, Сырымовской тюбы), Ирехтинская (Ирехтинской тюбы), Иске–Еланская (Бадраковой, Бекметевской, Ванышевской, Каинлык–Учбилинской, Кузбаевой, Курзинской, Учбилинской тюбы), Калнинская волость (Тусаринской тюбы), Киргизская (Аюевой, Татышевской, Ябалаковой тюбы), Кыр–Таныпская (Кайпановой, Казанчиновой, Кыр–Таныпской тюбы), Кыр– Унларская (Унларской тюбы). Су–Таныпская волость (Уфа–Таныпской тюбы), Сунларская (Байкинской, Янсеитовской тюбы), Тазларская (Тазларской тюбы), Таныпская (Кыр–Таныпской, Кыр–Унларской, Су–Таныпской тюбы),                                                              Чулошникова Н.А. Очерк истории башкирского землевладения до издания указа года // ТООИКК. Оренбург, 1921. Вып. 1. С. 11, 17.

Западные башкиры по переписям 1795–1917 гг. Уфа, 2001. С. 111–214.

  Уранская (Двоновой, Избахтинской, Истяновской, Кюняевой, Кутламышевской, Мангуловой, Мердяшевой, Сапаевской, Тимерлинской, Шибазовой, Юзбардинской, Янборисовой тюбы), Урман–Гарейская, Шамшадинская (Кукаевой тюбы) и Янейская волостные вотчины (Тогузларской тюбы).

В Бугульминском уезде находились Байлярская, Киргизская (Заитовой тюбы), Кыр–Еланская (Тынламасовой тюбы) и Юрминская волости (Баиковой, Чукарушевой, Казанчинской тюбы).

В Бугурусланском уезде башкиры относились к Кыпсакской и Тамьянской волостям.

В Бузулукском уезде были Бурзянская (Байуловой, Янхаринской тюбы), Кыпсакская (Сыуинской тюбы), Сынрянская (Меркитской, Байсарской, Кузакбердыевской тюбы) и Юмран–Табынская волости (Агышевой, Азнаевой, Акынчиковой, Байуловой, Бузургановой, Давлетовой, Кульман Токтамской, Сартской, Токтар Агышской, Токтарской, Урдаской, Урдасбиевской тюбы).

В Верхнеуральском уезде были Бурзянская, Кара–Табынская, Катайская, Кобыляцкая, Кудейская, Кыпсакская, Тамьянская, Тангаурская и Телевская волости.

В Мензелинском уезде состояли Байлярская (Бизякинской, Калмашевой, Салаушевской, Тураевской тюбы), Булярская (Булярской, Мушугинской тюбы), Гарейская (Азякулевой, Такталачуковой, Янзигитовой тюбы), Ирехтинская (Абдулбинской тюбы), Киргизская (Байсаринской, Ябалаковой тюбы), Сарайли–Минская, Янейская (Бугадинской, Камбарской, Тогузаковой, Тогузларской, Янейской тюбы). В Оренбургском уезде находились Бурзянская (Атайсаловой, Байгильдевской, Байсаровской, Баюлинской, Бушмашевской, Джан–Сары тюба, Мунашевой, Мушулы–Кара–Кузякской, Сувуинской, Чураевской,                                                              Западные башкиры по переписям 1795–1917 гг. Уфа, 2001. С. 150–262.

  Шагалыевой, Ямашевой, Янхаринской тюбы), Гарейская, Кара–Кыпсакская волость (Карыевой тюбы), Кыпсакская (Баюлинской, Бушмашевской, Кара– Кыпсакской, Кара–Кыпсакско–Мушулинской, Карыевой, Кыпсакской, Мушулинской, Мушулу–Каракузякской, Сарышевской, Сувуинской, Тингирской, Чашкимской тюбы), Семи башкирских волостей (Бушманской, Мушулы–Кара–Кузякской тюбы), Тангаурская (Букатовской, Кара– Кыпсакской, Мишар–Татлыбаевской, Мышы–Иларской, Ногайской, Сабаевской, Сатаноской, Тангаурской, Токсарайской тюбы), Усерганская (Аксаковой, Апандовой, Аюевой, Бишаевской, Гирей–Кыпсакской, Кара– Кыпсакской, Кугарчинской, Кунаковой, Мамбетовой, Саракайской, Сарамантаевской, Сарынской, Тамьянской, Чурашевой, Шитаевской тюбы), Юмран–Табынская (Байсаровой, Калчировой тюбы) и Юрматынская волости (Азнаевой, Мишарской тюбы).

В Стерлитамакском уезде были Бегеняш–Минская (Аккундовой тюбы), Бишеул–Табынская, Гирей–Кыпсакская, Дуван–Курпяч–Табынская, Калчир– Табынская, Кесе–Табынская, Кулили–Минская, Кумрук–Курпяч–Табынская (Будряковой тюбы), Кумрук–Табынская, Миркит–Минская (Аккундовой тюбы), Тамьянская, Телтимская, Телтим–Юрматынская (Ильчик–Тимировой, Акчулпановой тюбы), Уршак–Минская (Кадашевой тюбы), Услы–Минская (Татигачевой тюбы), Челким–Кыпсакская и Юрматынская волости (Азнаевой, Ильчик–Тимировой, Кармышевой, Татигачевой тюбы). В Троицком уезде находились Айлинская, Бала–Катайская, Барын–Табынская, Дуванская, Кара–Табынская, Куваканская, Кущинская, Сартская, Сызгинская, Тырнаклинская, Тюбеляцкая и Упейская волости. В Уфимском уезде состояли Бишеул–Курпяч–Табынская, Больше– Кущинская, Бялякай–Кудейская (Чурашевой, Истриковой тюбы), Дуванейская (Бакаевой тюбы), Канлинская (Тукбаевой, Якшиевой тюбы), Кара–Тавлинская, Каршинская (Кадраевской, Сатлыгановской тюбы),                                                              Западные башкиры по переписям 1795–1917 гг. Уфа, 2001. С. 263–318.

  Кубовская, Кызлар–Курпяч–Табынская, Кыр–Кудейская, Кыркули–Минская, Мало–Кущинская, Минская (Булашевской, Тарханской тюбы), Мурзаларская, Салзаутская, Сартская, Тырнаклинская, Тюбеляцкая, Урман– Кудейская (Трухманского аймака), Уршак–Минская, Услы–Минская, Чуби– Минская, Шайтан–Кудейская, Юмран–Курпяч–Табынская волости.

В Челябинском уезде были Айлинская, Барын–Табынская, Калмыцкая, Кара–Табынская, Катайская, Сартская, Чирлинская и Шуранская волости. Эти башкирские волостные вотчины не совпадали с кантонно–юртовой системой. Поэтому субъект владения мог находиться в различных уездах.

Землепользователями башкирских родов были припущенники.

Формулировка «заселившись на башкирских землях, не имели владельческих документов» или «не имеют никаких актов на владение землею, как допущенные башкирцами и поселению без всяких письменных договоров».

Башкиры допускали на землях своих поселение таковых припущенников не принужденно на основании различных взаимных условий, как до Генерального межевания, так и после оного и в столь значительном количестве, что припущенники составляли в башкирских волостях отдельные селения. Вместе с тем припущенники сии могли целыми селениями свободно переходить из одной башкирской волости в другую и таковые переходы необходимо влекли за собою запутанность во владении землями между башкирами–вотчинниками и припущенниками, при существовавшей в то же время неопределенности во владении самих башкирцев различных волостей». Можно сказать, что переселенцы, в Башкортостане вступая с башкирами–вотчинниками в договорные земельные отношения, получили впоследствии общее название «припущенников». Историк Поволжья Перетяткович Г.И. сообщает о формулировке «припущены были».

                                                             Западные башкиры по переписям 1795–1917 гг. Уфа, 2001. С. 318–352.

ПСЗРИ – II. Т. 31. № 30035. С. 18.

  «Присоединены были также сюда пустоши–земли, бывшие некогда населенными, которые, по тогдашнему выражению, «припущены были» к известному селу или деревне».185 Формулировка «припущены» встречается также и в других источниках.186 Отсюда происходят слова «припуск» и «припущенник».

«Припущенниками» в крае были представители тюркских (безземельные башкиры, мещеряки, татары, редко – чуваши), угро–финских (удмурты, марийцы, редко – мордва) и славянских народов. Поэтому в этот разряд землепользователей входил большой круг жителей Исторического Башкортостана. Особое место среди припущенников башкир–вотчинников занимало безземельное башкирское население. Такими припущенниками становились отдельные башкиры или волощане целой волости, лишившиеся вотчинного права на землю из-за определенных социально–экономических и политических причин. Вышедшие из своих общин и принятые вотчинниками на условиях участия в уплате ясака или оброка башкиры–припущенники сохраняли свою сословную принадлежность. Бывший вотчинник, потеряв право на владение общинной землей продолжал находиться до 1754 года в ясачном, в башкирском военно–служилом сословии (1754–1865). В Сенатском указе от 4 апреля 1834 года по размежеванию Оренбургской казенной палатой башкирских земель и о создании «особой комиссии» содержится замечательная формулировка. В отечественной историографии никогда не обращали на нее должного внимания. Речь идет о башкирах–припущенниках вообще выпавших из аграрного закона от апреля 1832 года. Предоставим слово документу: «еще встречается и то, что на башкирских землях в числе припущенников есть также башкиры не                                                              Тукман И.А. Положение о башкирах. Уфа, 1912. С. 1;

Перетяткович Г.И. Поволжье в XVII и начале XVIII века. Одесса, 1882. С. 1.

Акты исторические, собранные и изданные археографической комиссией (1598–1613).

СПб., 1841. Т. 2. С. 73–74.

Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI– первая половина XIX века). Уфа, 2006. С. 204, 265–266.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.