авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет» Кафедра лингвистики и межкультурных коммуникаций Cleveroom ...»

-- [ Страница 3 ] --

сюда же можно отнести употребление форм should и would. Правда, употребление перфектного инфинитива имеет несколько различный характер при различных глаголах этой группы. При формах cannot, may, must перфектный инфинитив встречается, например, в таких оборотах, как he cannot have done it, he may have done it, he must have done it, которым в русском языке соответствуют совершенно другие конструкции: не может быть, чтобы он это сделал;

Теньер Л. Основы структурного синтаксиса. М.: Прогресс, Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., может быть, он это сделал;

должно быть, он это сделал (здесь никак нельзя сказать: он должен был это сделать;

это предложение имело бы совершенно иной смысл, соответствующий английскому he had to do it). Общим для всех приведенных английских оборотов является то, что в них высказывается субъективное суждение (в настоящем времени) о возможности или вероятности действия или факта, относящихся к прошлому.

Поэтому употребление времени личного (модального) глагола и инфинитива в этих примерах следует признать вполне логичным.

Неперфектная форма инфинитива в аналогичных контекстных условиях, но при сказуемом в настоящем времени условного наклонения, имеет значение нереального условия, относящегося к настоящему: To fall asleep with his image in my mind would ensure me a good might.

Значения нереального условия у инфинитива в таких случаях ещё отчётливее видимо при сравнении с аналогичными структурами, но со сказуемым в изъявительном наклонении. To go on in secret is impossible;

To be there was bad enough;

To go into the midst of a cholera epidemic will be a unique experience;

To have ruined oneself over poetry is an honor.

Таким образом, там, где это возможно у английского инфинитива проявляется определённая тенденция к дублированию грамматических категорий глагола, т.е.

тенденция к максимальному сближению с личными формами глагола.

Вместе с тем сближение инфинитива с глаголом происходило за счёт эволюции глагола. Так, например, перенос таких категорий, как лицо и число из области морфологии в синтаксис, стёр одну из границ между личными и неличными формами, поскольку у последних эти категории носят сугубо синтаксический характер.

В реальных же условиях функционирование инфинитива в предложении было бы, по-видимому, избыточным, поскольку инфинитив всегда выступает как член, зависимый от глагола. Синтаксическая близость инфинитива и глагола состоит в общности их дистрибуций и в соприкосновении их синтаксических функций. Во-первых, и та и другая форма сочетаются с наречием –ly, а формы переходных глаголов – с существительным без предлога.

Во-вторых, инфинитив, как и глагол, может занимать позицию, с той разницей, что глагол функционирует как предикат в предложении, тогда как инфинитив образует центр вторичной предикации. Различие между ними состоит ещё и в том, что для глагола позиция предиката является единственно возможной, а для инфинитива – одной из нескольких возможных позиций.

Герундий является еще одной вербалией, служащей глагольным названием процесса и объединяющей признаки глагола с признаками существительного;

герундий, как и инфинитив, можно охарактеризовать как явление смешанной процессно-предметной природы, промежуточное между глаголом и существительным.

По мнению Ивановой И. П., герундий — наиболее своеобразная неличная форма в системе английского глагола.18 В то время как инфинитив и причастия — формы, свойственные всем современным европейским языкам, герундий имеет параллель только в испанском языке;

германским языкам, кроме английского, эта форма не свойственна.

Крылова В.Н. и Крылов А.В. не употребляют такого понятия, как герундий, и называют это языковое явление «инговой формой», и пишут, что она образуется «от основы глагола путем прибавления суффикса –ing» и имеет 4 формы: The Simple ing-form (walking, being), The Perfect ing-form (having walked, having been).19 Также утверждается, что в современном английском языке употребляются главным образом простые (активные и пассивные) “инговые” формы, а сложные формы употребляются значительно реже и только тогда, когда возникает «опасность искажения смысла».

Глагольные признаки отличают герундий от отглагольного существительного, которое может быть омонимично с герундием неопределенной формы активного залога.

Следует отметить, что в отличие от герундия, существительное не имеет других форм (пассивных или перфектных), во-вторых, герундий может употребляться с прямым дополнением, например: reading the letters (герундий) – the reading of the letters (отглагольное существительное употребляется только с предложным дополнением);

и, в третьих, отглагольное существительное, как и большинство существительных, может употребляться с артиклем и во множественном числе, например, my coming (герундий) – his comings and goings (отглагольное существительное).

Интересен взгляд на связь герундия с инфинитивом: авторы пишут, что инфинитив и “инговая” форма могут выполнять в предложении самые различные синтаксические функции (кроме функции глагольного сказуемого), но их употребление редко бывает свободным и обычно бывает обусловлено либо структурно, когда структура предложения требует тех или иных форм, либо лексически, когда выбор той или иной неличной формы зависит от какого либо определенного слова.

Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.

– М., Крылова В.Н., Крылов А.В. – Справочник по грамматике английского языка. – 1992, с. 71- Качалова К.Н. и Израилевич Е.Е. пишут, что герундий представляет собой неличную форму глагола, выражающую «название действия и обладающую как свойствами глагола, так и свойствами существительного». Глагольное свойство герундия — способность принимать прямое дополнение — имеет параллель в таком же свойстве причастия: Each driver was always responsible for removing these plates. (Waine) Brian became strong in carrying sacks and mixing paste.

(Sillitoe) Как пишет В.Н. Жигадло, формы герундия не имеют самостоятельного временного значения, но могут выражать действие в настоящем, прошедшем и будущем времени. Необходимо, однако, оговорить при этом, что обозначение будущего действия для герундия более обычно, чем для причастия, но менее обычно, чем для инфинитива.

Неопределенные формы герундия (reading, being read) в основном обозначают действие, одновременное действию, выраженному сказуемым, и в зависимости от этого относятся к настоящему или будущему времени He insists upon my telling the whole story;

He insisted upon my telling the whole story;

He will insist upon my telling the whole story Вместе с тем, однако, время действия, выраженное неопределенной формой герундия, может расходиться со временем действия сказуемого. В таком случае на время действия может указывать соответствующее обстоятельство или оно может быть подсказано семантикой глагола-сказуемого : But in spite of this I remember then wondering at Lucky's (Collins) adoration of her (Collins);

I object to going there (Collins) Перфектная форма инфинитива всегда выражает действие, предшествующее действию, выраженному сказуемым: Miss Pecksniff had quitet he air of having taken the unhappy (Dickens) Moddle captive and brought him up to the contemplation of the furniture like the lamb to the altar (Dickens).

Предшествование действию, выраженному сказуемым, может также выражаться сочетанием неопределенной формы герундия с предлогами on (upon) и after. В этих Качалова К.Н., Израилевич Е.Е. – Практическая грамматика английского языка. - Москва, Внешторгиздат, 1957, с. Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.

– М., 2006, с. случаях герундий обычно выражает действие, непосредственно предшествующее действию, выраженному сказуемым: At once on arriving at the little hostel, Gino went to see her (Collins) Б.А. Ильиш отмечает, что категория времени у герундия так же как и у причастия имеет не абсолютное, а относительное значение22. The Indefinite Gerund Active and Passive показывает действие одновременное с действием, выраженным личной формой глагола;

в зависимости от временной формы личной формы глагола, оно может относиться к настоящему, прошедшему и будущему времени. No one could pass in or out without being seen (Dickens) She walked without turning her head (Collins) The Perfect Gerund показывает действие, предшествующее действию личной формы глагола: She denies having spoken with him (Bronte) She was ashamed of having shown even slightest irritation (Bronte) Однако предшествующее действие не всегда выражено Perfect Gerund, в некоторых случаях встречается Indefinite Gerund. Это встречается после глаголов to remember, to excuse, to forgive, to thank и после предлогов on (upon), after и without.

You must excuse my not answering you before (Collins) I thank you for restraining me just now (Bronte) После вышеупомянутых глаголов и предлогов может так же использоваться Perfect Gerund: He did remember having been in that room (Collins) They parted at Costa's door without having spoken to each other again (Collins) Причастие первое (причастие настоящего времени) полностью омонимично с герундием: это тоже так называемая «инговая форма» глагола (или, вернее, четыре «инговые» формы: writing, being written, having written, having been written). Но семантика причастия I отлична: оно обозначает процессуальный признак, объединяя глагольные признаки с признаками прилагательных и наречий;

причастие первое, таким образом, можно охарактеризовать как явление смешанной процессно-признаковой природы, промежуточное между глаголом и прилагательным/наречием. Тройственный характер причастия первого находит выражение в его смешанной валентности.

Глагольная сочетаемость причастия первого раскрывается в его сочетаниях с существительными, обозначающими субъект и объект действия, например: her entering the room, с наречными обстоятельствами и со вспомогательными глаголами в аналитических глагольных формах;

Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., 1980, с. Как все неличные формы глагола причастие первое может образовывать полупредикативные комплексы, если оно объединяется с существительным или местоимением, обозначающим субъект действия;

сюда относятся, в частности, «сложное дополнение с причастием первым», например: I saw her entering the room;

«сложное подлежащее с причастием первым» (которое представляет собой трансформ сложного дополнения в пассиве), например: She was seen entering the room. Кроме того, причастие первое может образовывать обособленные полупредикативные конструкции, известные как «абсолютные причастные конструкции», которые не пересекаются ни в одном из своих компонентов с первично-предикативной частью предложения, например: The weather being fine, we decided to take a walk;

I won’t speak with him staring at me like that.

В конструкциях сложного подлежащего и сложного дополнения различия между инфинитивом и причастием первым заключаются в аспектном представлении процесса:

причастие первое представляет процесс как развивающийся, ср.: I often heard her sing in the backyard. – I hear her singing in the backyard.

Абсолютная омонимия герундия и причастия первого привела некоторых лингвистов, в частности, американских дескриптивистов, В.Я. Плоткина, Л.С.

Бархударова и др., к выводу, что это не две разные вербалии, а лишь обобщенные случаи субстантивного и квалификативного функционирования одной вербалии, образуемой с помощью суффикса “-ing”. Особенно спорным является статус полупредикативных конструкций, традиционно определяемых как «полу-герундиальные» конструкции, в которых неличная «инговая» форма не может быть по семантике однозначно определена как процессуально-субстантивная или процессуально-признаковая, и при этом она объединяется с существительным в общем падеже, например: I remember the boy singing in the backyard.

Как отмечает В.Н. Жигадло, категория времени выражается в наличии у причастия неопределенной и перфектной форм. Однако, несмотря на наличие этих форм, очевидно в силу постоянного употребления в подчиненной синтаксической функции, причастие редко выступает с самостоятельным временным значением. Причастие, в основном, имеет зависимое временное значение. Чем же определяется это значение? Временное значение причастия I в его атрибутивном употреблении, так же как и временное значение причастия II, определяется его соотношением со сказуемым или с обстоятельствами времени.

Жигадло В.Н., Иванова И.П., Иофик Л.Л. Современный английский язык. Теоретический курс грамматики.

– М., 2006, с. Характерное для причастий зависимое временное значение заставляет отказаться от традиционных названий "причастия настоящего и прошедшего времени" (Present и Past Participle), вызывающих ассоциацию с определенным временным значением.

Употребляемые нами термины "неопределенная" (Indefinite) и "перфектная" (Perfect) форма совпадают с терминами, которые обозначают соответствующие разряды видо временных личных форм глагола.

Причастия I и II выражающие признак, проявляющийся в действии, одновременном с действием сказуемого, могут указывать на этот признак как на относящийся к настоящему времени: He may sit down and make a sketch of an anchor showing its various details in proper proportion (Collins), или к прошедшему времени: He sat down and made a sketch of an anchor showing its various details in proper proportion (Collins), или как признак, постоянно присущий данному предмету. В последнем случае возможно соотнесение причастия и со сказуемым в будущем времени: and then an opera performed in New-York will be projected on the screen of the theatre simultaneously with the incidental music (Collins) Обстоятельство времени может определять временное значение причастия независимо от времени действия сказуемого, но по соотношению с ним:

The reminder of this country now densely populated and intensely cultivated ranked as one of the most beautiful places in Africa (Collins) Однако пассивное причастие I, в отличие от причастия II, всегда выражает действие, одновременное действию сказуемого:

…but fortunately for the investigation being conducted at present such discrepancies are of no importance (Dickens) При употреблении причастий I и II в самостоятельном временном значении выражаемое ими и представленное как признак действие может быть соотнесено с моментом речи. В этом случае причастие I имеет значение признака, проявляющегося в действии, которое относится к настоящему времени, а причастие II - к прошедшему.

Например, следующие примеры с причастиями при их употреблении в составе атрибутивной группы, относящейся к подлежащему:

The dog lying on the window-still got the prize last year;

The picture bought at the show is hanging in my room (Collins) В адвербиальном употреблении временное значение причастия I зависит от видового характера глагола, от которого образовано причастие. Причастие от непредельных глаголов выражает действие, одновременное действию сказуемого Walking along the river at a village, Gino Santangelo said to Maria (Collins) А причастие от предельных глаголов и от глаголов двойственного видового характера (при его употреблении без союза) выражает действие, предшествующее действию сказуемого …and Christian gathering her things led the way;

…then running to the dog he seized him by the collar но: While running to the dog he didn't stop crying Перфектное причастие всегда указывает на действие, предшествовавшее действию сказуемого и законченное до его наступления, если причастие образовано от предельного глагола или от глагола двойственного видового характера …his two grandchildren … looked at him silently, never having seen so old man (Collins) И, возможно, продолжающееся, если причастие образовано от непредельного глагола Having sat, poor soul, long by the bedside of Genry … she had acquired the habit, and… (Collins) Б.А. Ильиш пишет, что категория времени у причастия, как и у всех неличных форм глагола, имеет не абсолютное, а относительное значение. Participle I Indefinite Active and Passive обычно выражает действие одновременное действию, выраженному личной формой глагола;

в зависимости от временной формы личной формы глагола оно может относиться к настоящему, прошедшему и будущему времени.

When reading the book, one can't help laughing When reading the book, one couldn't help laughing When reading the book, you wil roar with laughter Being left alone, they kept silence for some time (Bronte) Иногда Participle I Indefinite выражает действие, относящееся к определенному времени.

The last turning had brought them into the high-road leading to the town (Collins) Participle I Perfect Active and Passive выражает действие, предшествующее действию, выраженному личной формой глагола:

They were, indeed, old friends, having been at school together (Collins) Следует заметить, что предшествующее действие не всегда выражено Participle I Perfect: с глаголами чувственного восприятия и движения, такими как to see, to hear, to come, to arrive, to seize, to look, to turn и некоторыми другими, Participle I Indefinite используется даже если предшествование подразумевается.

Ильиш Б.А. Современный английский язык. Л., 1980, с. Turning down an obscure street and entering an obscurer lane, he went to a shop (Hardy) Participle II не имеет категории времени;

существует только одна форма которая может выражать и одновременность действия и предшествование действию, выраженному личной формой глагола;

последнее встречается чаще His sister's eyes fixed on him, obliged him at last to look Fleur (Glasworthy) В некоторых случаях Participle II выражает действие, относящееся к определенному времени He is a man loved and admired by everybody (Collins) Именные черты неличных форм глагола.

Именные черты неличных форм глагола проявляются в выполняемых ими синтаксических функциях. В то время как личные формы глагола способны выполнять только одну синтаксическую функцию — быть простым сказуемым предложения, неличные формы способны замещать ряд синтаксических позиций, за исключением функции простого сказуемого.

Стоит отметить, что неличные формы неоднородны, и каждая выступает согласно свойственным ей значениям, отличным от значений других неличных форм. В отношении именных черт неличные формы сохраняют свойственные им исторические связи с существительным (инфинитив и герундий) и с прилагательным (причастие), тогда как глагольные черты являются, главным образом, результатом их постепенного и длительного развития.

В предложении герундий может выполнять следующие функции - функцию подлежащего, например: It’s no use crying over spilt milk;

предикатива, например: The only remedy for such headache is going to bed;

дополнения, например: I love reading;

определения, например: He had a gift of listening;

обстоятельства, например: On entering the house I said “hello”.

Выполняя эти функции, герундий демонстрирует субстантивную сочетаемость c глаголами, прилагательными и другими существительными, особенно, в сочетаниях с предлогами. Обладая парадигмой, содержащей глагольные черты, и способностью принимать прямое дополнение, герундий занимает в предложении только субстантивные позиции.

Эти противоречивые свойства расширяют возможности простого предложения:

герундий часто является сокращенным способом выразить отношения, передающиеся в других языках придаточными предложениями.

В позиции подлежащего герундий может выступать в любой из своих форм. То же самое относится к позиции прямого или предложного дополнения:

Being angry wouldn't help. (Braine) There was cheering still for Arthur and the King's choice. (Stewart) She needs taking care of. (Spark) Hildegaarde had taken to stиdуing the subject. (Spark) I hadn't any fears of having said too much. (Braine) В позиции препозитивного определения герундий функционирует только в форме действительного залога основного разряда, как и причастие первое. В этой позиции герундий чётко противопоставлен причастию;

он передает действие, представленное предметно, т. е. соотносится с определяемым как любое существительное в позиции препозитивного определения;

причастие же, передает значение признака, свойства, возникающего при совершении действия или в результате совершения действия:

There was a greyhound racing track. (Waine) Racing track — 'беговая дорожка', 'дорожка для бегов', а не 'бегущая дорожка'. Можно привести и такие общеизвестные примеры для сравнения, как a dancing hall 'зал для танцев' и a dancing girl 'танцующая девушка';

a swimming match 'состязание по плаванию' и a swimming man 'плывущий человек';

a sleeping draught 'снотворное средство' (= средство для сна) и a sleeping boy 'спящий мальчик'.

В данной позиции ярче всего проявляются именные свойства причастия и герундия;

однако следует отметить, что далеко не все -ing-формы могут быть противопоставлены в этой позиции. Так, вряд ли возможен герундий в позиции препозитивного определения в сочетании the coming storm или препозитивное причастие в сочетании типа hearing-aid.

Эти ограничения зависят, видимо, от лексического значения соответствующих форм и от языковой традиции.

Причастие первое и герундий имеют полностью омонимичные морфологические формы. Это обстоятельство заставляет многих лингвистов считать их одной формой, различающейся только функционально. Такого взгляда, например, придерживаются Е.

Крейзинга, В.Я. Плоткин, Л.С. Бархударов. Парадигматическое «тождество этих вербалий даёт полное основание рассматривать их как единую форму»25.

Б.А. Ильиш, считая этот вопрос трудно разрешимым, предполагал возможность обоих способов описания этих форм. А.И. Смирницкий и Б. Стренг различают герундий и причастие первое.

Вместе с тем представляется, что прав Л. С. Бархударов, считающий, что сохранение терминов «герундий» и «причастие» вполне допустимо;

эти термины удобны благодаря Иванова И.П. Теоретическая грамматика современного английского языка. М,1981, с. своей компактности. И герундий, и причастие могут входить в сложные образования, и тогда их именные свойства оказываются ведущими, и образования эти являются сложными существительными или прилагательными: hay-making, sightseeing, daydreaming — существительные;

heartbreaking, nerveracking, well-wish-ing — прилагательные.

Герундий способен совершенно отойти от глагольной системы и превратиться в чистое существительное. Показателем этого является возможность прибавления флексии множественного числа: building-s. Флексии в английском не наслаиваются, и -ing превращается в словообразовательный формант: I am in a strong position to know of her dоings. (Powell) Герундий оказывается даже ближе к существительному, чем инфинитив: помимо того, что он, как и инфинитив, выполняет субстантивные функции в предложении, он, в отличие от инфинитива, может еще модифицироваться определением и использоваться с предлогом, например: Thank you for listening to me;

Your listening to me is very much appreciated.

Таким образом, инфинитив современного английского языка соприкасается с существительным только в узкой полосе синтаксический сферы: он может занимать позиции подлежащего, дополнения и предикативного члена. В позициях определения и обстоятельства, которые обычно также упоминаются при описании именных характеристик инфинитива, он столь отличается от имени, что эти его свойства едва ли могут быть отнесены к именным.

В остальных случаях действие инфинитива соотнесено с семантическим субъектом, обозначенным подлежащим: Then she would force herself to attend to Margaret and to me.

(Snow) I have no wish to listen to anybody's private conversation.'' (Christie) Однако, находясь в составе группы дополнения, инфинитив соотнесен с семантическим субъектом, обозначенным дополнением: I'm telling you not to worry. (Snow) Особенно ярко эта соотнесённость прослеживается в сложном дополнении: Everyone watched him g о. (Snow) As her gaze returned to Ralph, I saw her recognise him. (Stewart) Инфинитив имеет собственную-субъектную отнесенность в предикативной конструкции с for, встречающейся довольно редко, а также в тех случаях, когда в составе именной части сказуемого, он уточняет значение предикатива-прилагательного: It's extremely funny for me to be consoling you. (Snow) Office affairs are easy to start and difficult to finish, particularly in a small town. (Braine) Адъективная сочетаемость причастия первого раскрывается в его сочетаниях с определяемым существительным и с определяющими наречиями степени, например: an extremely maddening presence;

адвербиальная сочетаемость причастия первого раскрывается при его объединении с определяемыми глаголами, например: to speak stuttering at every word. В свободном использовании причастие первое функционирует как предикатив, например: Her presence is maddening to me;

как определение, например: The fence surrounding the garden was newly painted;

или как обстоятельство, например: While waiting he whistled.

Яранова К.Э.

Падежная теория Ч. Филлмора. Сильные и слабые места теории.

В последнее время многие теоретики, методисты и учителя ощущают необходимость усиления в школьном языковом курсе аспекта практического владения языком и подчинения этому аспекту теоретических знаний о языке. Необходимо отметить, что глубокие теоретические знания учителя-филолога грамматики как иностранного, так своего родного языка и ее разделов, например грамматической категории падежа, помогут полноценному развитию личности учащихся, развитию речевых навыков, а значит, и решению насущных вопросов. Понимание значимости грамматической категории "падеж" позволит в будущей педагогу формировать речь учащихся в соответствии с нормами современного литературного языка, как русского, так и английского.

Вся многовековая история развития теории падежа однозначно свидетельствует о том, что лингвистика, несмотря на серьезный вклад многих исследователей в ее разработку, все еще далека от понимания ее истинной сущности. Об этом свидетельствуют, в первую очередь, как неудача теории общих значений падежа (Р.Якобсона, Г.Бринкманна и др.), так и полный отказ от исследования его семантической сущности в пользу описания чисто синтаксических функций.

Путь решения данной проблемы подсказан создателем теории семантических падежей как семантико-синтаксических отношений. Ч.Филлмор в своих работах отмечает асимметричный характер семантических и грамматических падежей. Это означает не только то, что один грамматический падеж участвует в выражении разных семантических падежей, но и то, что один семантический падеж представлен в языковой системе одновременно несколькими грамматическими падежами.

Этой, безусловно, самой важной стороне падежной асимметрии в большинстве случаев не уделяется достаточно внимания, хотя из этого утверждения неоспоримо следует, что каждый семантический падеж представлен своей собственной словоизменительной парадигмой, в которой закреплено его различное осмысление. Помимо этого актуальность настоящей работы определяется возможностью изучения, на примере падежной грамматики Ч. Филлмора, падежной категории и доказательства ее существования в английском языке.

Объектом исследования данной работы является грамматическая категория падежа в английском языке, а предметом – падежная грамматика Чарльза Филлмора.

В соответствии с избранным направлением исследования основной целью курсовой работы является анализ теории Ч. Филлмора. Для достижения поставленной цели ставятся и решаются следующие задачи:

1. изучить литературу по проблеме категория падежа в английском языке, 2. раскрыть понятие семантические (глубинные) падежи, 3. рассмотреть и уточнить сущность падежной грамматики Ч. Филлмора, 4. проанализировать и выявить достоинства и недостатки данной теории.

Структура работы представляет собой: введение, глава 1, состоящая из 2 параграфов, глава 2, состоящая из 2 параграфов, заключение, список использованной литературы.

СПЕЦИФИКА КАТЕГОРИИ ПАДЕЖА В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ.

ПАДЕЖНАЯ СИСТЕМА СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В ДРЕВНЕАНГЛИЙСКИЙ И СРЕДНЕАНГЛИЙСКИЙ ПЕРИОД.

Система существительных в древнеанглийском языке представляет собой довольно сложную и не во всем последовательную систему, в которой сочетаются различные элементы, отчасти унаследованные от более ранних состояний языка, отчасти появившиеся в силу новых тенденций его развития. В системе существительных древнеанглийского языка выражается грамматические категории: 1) рода;

2) числа;

3) падежа. [8;

82] Основоположником учения о падежах является ученый-энциклопедист Аристотель (384 322 гг. до н.э.). Греческая грамматика, а затем скопированная с нее латинская стали позже образцами для грамматик большинства европейских языков. В качестве грамматического термина Аристотель использовал греческое слово ptosis (птосис) - буквально "падение", заимствованное из практики игроков в кости (падение брошенной кости той или другой стороной кверху). Древние греки выделили 5 падежей: (onomatike, genike, dotike, aitiatike, kletike). Римляне прибавили к греческим падежам еще один падеж, который вначале был назван просто шестым (sextus -секстус), или "латинским падежом" (casus latinus - казус латинус), а затем "аблативом" (ablativus - аблативус), т.е. отдельным падежом.

Древнеанглийский язык являлся западногерманским языком и, следовательно, был похож на древнефризский и древнесаксонский языки. По сравнению с современным английским древнеанглийский морфологически более богат и напоминает современный исландский, а его орфография более непосредственно отражает произношение. Он имеет несколько падежей: именительный, винительный, родительный, дательный и творительный (последний имел особую форму только у местоимений и прилагательных).

У существительных среднего рода форма винительного падежа всегда совпадает с формой именительного падежа. Такое положение характерно и для других индоевропейских языков. Это систематическое совпадение, вероятно, объясняется тем, что первоначально, в дописьменную эпоху, существительные среднего рода, ввиду того, что они обозначали неодушевленные предметы, не могли выполнять в предложении функцию подлежащего, а потому и не имели форму именительного падежа. Позднее, когда стало возможным употреблять функции подлежащего и существительные среднего рода, потребовалось для них форма именительного падежа. Для этой цели была употреблена та форма, которая первоначально выражала только винительный падеж.

В древнеанглийском языке совпадение формы винительного падежа с именительным падежом характерно также для некоторых существительных мужского рода. Во множественном числе формы именительного и винительного падежей совпадают у существительных всех родов. [8;

82] Рассмотрим склонения некоторых существительных.

К числу существительных с основой на –а относятся слова мужского и среднего рода.

Различие между мужским и средним родом проявляется только в формах именительного и винительного падежа множественного числа. В существительных мужского рода эти формы оканчиваются на –as;

в словах среднего рода окончание зависит: 1) от количества слогов в слове;

2) от долготы или краткости корневого слога.

Единственное число Мужской род Средний род Им. Stan (камень) Односложные двусложные Род. stanes Им. scip (корабль) reced Дат. stane Род. Scipes recedes Вин. Stan Дат. Scipe recede Вин. scip reced Множественное число Им. Stanas (камень) reced Дат. Scipe recedum Род. Scipes receda Вин. scip reced К основам на –о относятся исключительно существительные женского рода. Форма именительного падежа единственного числа эти существительные зависят: от количества слогов;

от долготы или краткости корневого слога.

Единственное число Множественное число Им. For (поездка) Им. Fora (поездки) Род. fore Род. fora Дат. fore Дат. forum Вин. fore Вин. fora [9;

71-74] Форма винительного и именительного падежей единственного числа у существительных с основой на –е зависит от: от долготы;

краткости корневого слога.

Мужской род Единственное число Множественное число Им. Feld (поле) Им. felda Род. felda Род. felda Дат. felda Дат. feldum Вин. feld Вин. felda В склонении существительных этого типа наблюдается много колебаний: в именительном и винительном падеже единственного числа наряду с feld встречается также окончание с основой на –а: Им. – felda. Существительные мужского рода этого склонения оканчиваются в именительном падеже единственного числа на –а, существительные женского и среднего рода на –е. Родительный падеж множественного числа с долгим корневым слогом иногда принимает окончание –na вместо –ena.

Единственное число Множественное число Им. Nama (имя) Им. naman Род. naman Род. namena Дат. naman Дат. namum Вин. naman Вин. naman В древнеанглийском языке есть целый разряд существительных, относящихся ко всем трем родам и принадлежащих полностью или частично к этому типу склонения.

Существительные мужского рода с корневой основой на -n склоняются следующим образом:

Единственное число Множественное число Им. Mann (человек) Им. menn Род. mannes Род. manna Дат. menn Дат. mannu Вин. mann Вин. menn [9;

75-79] Существительные женского рода с корневой основой на –u, имеющие краткий корневой слог, принимает в именительном падеже единственного числа окончание –u;

существительные, имеющие долгий корневой слог, не принимают в этом падеже никакого окончания. Иногда родительный падеж единственного числа образуются по аналогии с дательным падежом (Аракин, 76):

Единственное число Им. Hnutu (орех) Род. hnute Дат. hnute Вин. hnutu Множественное число Им. hnute Род. hnuta Дат. hnutu Вин. hnute Несколько существительных среднего рода сохранили в древнеанглийском языке систему склонения, при которой во всех падежах множественного числа есть элемент –r. Это произошло из индоевропейского основообразующего суффикса –es.

Единственное число Им. Lamb (ягненок) Род. lambes Дат. lambe Вин. lamb Множественное число Им. lambru Род. lambra Дат. lambrum Вин. Lambru В среднеанглийском периоде происходит упрощение древнеанглийской падежной системы. В основном в первой половине среднеанглийского период четырехпадежная система постепенно стягивается в систему двух падежей с различием по частям речи.

В системе существительных в результате перестройки выделяется общий и притяжательный падеж. При этом старые именительный, винительный и дательный падежи смешиваются и сливаются в общий падеж (Common Case), а родительный падеж обособляется значение его суживается, синтаксические функции ограничиваются. Такое обособление родительного падежа не случайно. Уже в древнеанглийском периоде форма родительного падежа в основном имела приименное употребление и выступала в функции определения.

Атрибутивная функция данной формы в среднеанглийском языке все больше расширялась, родительный падеж стал специально определительным приименным падежом, обозначающая принадлежность. Таким образом, произошла модификация значения формы родительного падежа, родительный падеж стал притяжательным, обозначающим определение по принадлежности, он перестал употребляться при глаголах и в предложных конструкциях. В связи с этим изменилась и само название данного падежа: притяжательный (Possessive Case) и вместо родительного (Genetive). [9;

157] Что касается именительного, винительного и дательного падежей, то смысловое различие между ними в среднеанглийском периоде исчезло, хотя фонетическое различие форм все еще сохранялось. В результате эти формы стали восприниматься как фонетические варианты, не связанные с грамматическими различиями. В среднеанглийском падежные формы лишены единообразия;

в общем падеже часто появляются формы, оканчивающиеся на безударный гласный там, где в древнеанглийском периоде в именительном падеже не было никакого окончания. Последние характерно в частности для слов женского рода, которые в древнеанглийском периоде во всех косвенных падежах имели гласные окончания.

Таким образом, падежи сливаются, смешиваются именно благодаря тому, что старые падежные формы утрачивают грамматическое значение падежа. Смещение приводит к разным результатам, чаще из двух вариантах сохраняется форма древнего именительно винительного падежа.

В некоторых случаях происходит сохранение двух различных падежных форм одного и того же слова, которое как бы расщепляется на два слова. Таким образом, первоначальное грамматическое различие перерастает здесь в лексическое различие благодаря тому, что между фонетическими вариантами проводится определенная семантическое различие. В результате этого получались своеобразные дублеты – синонимы. Сравните:

именительный падеж – тень – sceadu (OE), дательный падеж – sceadwe (ME), откуда в современном языке – shade. Подобную картину можно наблюдать в синонимической паре mead – луг, meadow, между которыми имеется стилистическое различие. [9;

160] Самый факт образования разных слов и их падежных форм одного итого же слова также служит доказательством стирания падежных различий в английском языке.

ВЗГЛЯДЫ ОТЕЧЕСТВЕНЫХ И ЗАРУБЕЖНЫХ ИСЛЕДОВАТЕЛЕЙ НА КАТЕГОРИЮ ПАДЕЖА В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ.

Грамматическая категория – одно из основных понятий любого, в том числе и английского, языка. Грамматическая категория — объединение двух или более грамматических форм, противопоставленных или соотнесенных по грамматическому значению. Данное грамматическое значение закреплено за данным набором форм (парадигмой). Вне постоянных формальных показателей грамматической категории не существует.

Грамматическая категория включает не менее двух противопоставленных форм, но возможно и большее их количество. Так, существует три формы времени — настоящее, прошедшее и будущее, четыре глагольных разряда — основной, длительный, перфектный и перфектно длительный, но две формы числа существительных, два залога и т. д. Не существует категорий, имеющих только одну форму: не может быть одного артикля, одного залога и т. д.

Противопоставление внутри категории необходимо, хотя не обязательно бинарно. [7;

11] Проблема падежа сводится к вопросу, существует ли в английском падеж. Ответ на этот вопрос зависит прежде всего от того, рассматривать ли падеж как форму или только как содержание, передаваемое теми или иными средствами. Мы исходим из положения, что падеж — морфологическая категория, передающая отношения имени в предложении. Отсюда следует, что те или иные отношения, передаваемые падежом, должны передаваться формой самого имени. Все другие средства, не заключенные в форме имени (предлоги, порядок слов), не являются морфологическими и поэтому не могут рассматриваться как формы падежа. Отсюда следует также, что не может быть менее двух падежей. [7;

25] Вопрос, который мы рассмотрим в этой главе, сопряжен с большими трудностями. Дело в том, что, с одной стороны, между разными языками обнаруживаются в этом отношении значительные различия, а с другой — сами понятия, выражаемые различными падежами, не являются в такой же мере отчетливыми, как, например, различие между единичностью и множественностью, между прошедшим, настоящим и будущим. Пожалуй, будет лучше начать с конкретных примеров, иллюстрирующих принципиальную разницу между двумя родственными языками — латинским и английским.

Если римляне говорили Petrus filio Pauli librum dat, англичане говорят Peter gives Paul’s son a book „Петр дает сыну Павла книгу". Не может быть никакого сомнения, что все четыре латинских существительных стоят в четырех различных падежах, а именно: Petrus — именительный, (Пётр), filio — дательный, (сыну), Pauli — родительный, (Павла), librum — винительный. (книгу).

Точно так же не может быть никакого сомнения, что английское слово Paul’s стоит в родительном падеже, который в целом соответствует одноименному падежу в латинском языке. Однако вопрос о том, можно ли сказать, что Peter стоит в именительном падеже, son — в дательном, a book — в винительном, является спорным и вызывает разногласия, поскольку в английском языке не существует различий в окончаниях, как в латинском. Быть может, здесь налицо те же три падежа, что и в латинском, или только два падежа — именительный (Peter) и косвенный (son, book), — а может быть, лишь один „общий падеж"?

[6;

198] Категория падежа существительного традиционно рассматривается в соотнесении с категорией падежа личных местоимений, которые замещают существительные. Традиционно выделяют следующие четыре падежные формы местоимений: номинативный падеж (I, we, you, he и др.), объектный падеж (me, us, you, him и др.);

к ним примыкают притяжательные местоимения в двух формах: зависимой (my, our, your, his и др.) и абсолютной (mine, ours, yours, his и др.). Согласно более современному подходу утверждается, что эти формы не являются падежными формами местоимений, поскольку, во-первых, они несовместимы с системой падежных форм существительного (общий падеж в противопоставлении с родительным падежом), и, во-вторых, они более не являются членами каких-либо продуктивных парадигм склонения (формами одного и того же местоимения);

это отдельные группы слов, объединяемые в лексических парадигматических рядах, например: I – me – my – mine, we – us – our – ours, и т.д. Система склонения местоимений полностью распалась, как и система склонения флективных падежных форм существительного.

В истории лингвистики были попытки использовать соотношение систем падежных форм местоимения и существительного, чтобы доказать существование категории падежа существительных или ее отсутствие. Однако, ни признание местоименного падежа, ни его отрицание не могут доказать существование или отсутствие категории падежа у существительного: категория падежа существительного не может рассматриваться как зависящая от падежа местоимения, поскольку местоимения замещают существительные и отражают их категории, а не наоборот. [10;

11] Падеж является морфологической категорией существительного, которая выражается формами именного склонения и выражает отношения между референтом существительного и другими объектами и явлениями. Категория падежа в английском языке представляет собой серьезную лингвистическую проблему. Мнения лингвистов расходятся, во-первых, по поводу самого существования категории падежа в современном английском языке, а во-вторых, по поводу того, сколько падежных форм существительного можно выделить в английском языке, если признать, что категория падежа существует. Основные разногласия связаны с грамматическим статусом формы «существительное + апостроф + –s» (Ted’s book, the chairman’s decision), которая передает значение принадлежности, схожее со значением немаркированной формы существительного в предложной конструкции, ср.: the chairman’s decision – the decision of the chairman.

В рассмотрении этой проблемы можно выделить четыре подхода, которые выдвигались в разное время разными лингвистами.

Подход, который можно определить как «теория позиционных падежей», развивается в основном в работах зарубежных исследователей, таких как Дж. Несфилд, М. Дойчбейн, М.

Брайант и др. Они следуют образцам классической латинской грамматики, выделяя именительный, родительный, дательный, винительный и вокативный («звательный») падежи в английском языке. Поскольку в английском языке, в отличие от латыни и других флективных языков, нет специальных морфологических падежных показателей (за исключением родительного падежа), предлагается различать падежи в соответствии с позиционной функцией, выполняемой существительным в предложении, например:

именительный падеж соотносится с функцией подлежащего, винительный падеж – с функцией прямого дополнения, дательный падеж - с косвенным дополнением, вокативный падеж - с обращением. Таким образом, в «теории позиционных падежей» происходит явное смешение формальных, морфологических характеристик существительного и его функциональных, синтаксических признаков. Сравнительный анализ существительных в английском языке и в латыни в рамках данного подхода доказывает лишь то, что значения, передаваемые падежными формами во флективных языках (в языках с системой склонения существительного), могут передаваться в английском языке другими средствами, в частности, через синтаксические позиции, или порядок слов.

Подход, который можно определить как «теория препозиционных (предложных) падежей», является логическим продолжением предыдущего и следует той же самой старой грамматической традиции ориентации на классическую латинскую грамматику. Лингвисты, которые его выдвинули, например, Дж. Керм, трактуют сочетания существительных с предлогами как особые аналитические падежные формы, например: дательный падеж существительное с предлогами to и for, родительный падеж - существительные с предлогом of, инструментальный (творительный) падеж - существительные с предлогом with, например:

for the girl, of the girl, with a key. В их представлении система падежей в английском языке включает обычный флективный падеж (генетив), «позиционные падежи» и «предложные падежи». Этот подход также отвергается большинством лингвистов, поскольку в его рамках вновь происходит смешение синтаксических и морфологических характеристик существительного. Кроме того, как отмечает Б.А. Ильиш, если следовать данной теории до конца, придется считать все сочетания существительного с предлогами особыми падежными формами, и их число становится практически необъятным.

Подход, который можно определить как «теория ограниченного падежа», сегодня является наиболее широко распространенной теорией падежа в английском языке. Она была сформулирована в работах зарубежных ученых, таких как Г. Суит, О. Есперсен, и далее разрабатывалась российскими лингвистами А. И. Смирницким, Л.С. Бархударовым и другими. Данная теория основывается на оппозиционном представлении категории;

категория падежа выражается через оппозицию двух противопоставленных грамматических форм: первая форма, форма родительного падежа, является сильным членом оппозиции, поскольку маркируется с помощью постпозитивного форманта ‘–s’ после апострофа в единственном числе и просто апострофом во множественном числе, например: the girl’s books, the girls’ books;

вторая, немаркированная форма представляет собой слабый член оппозиции и обычно называется формой «общего падежа». Категория падежа реализуется в английском языке в полной мере одушевленными существительными, и ограниченно – неодушевленными существительными, отсюда и название – «теория ограниченного падежа». Помимо семантических (лексических) ограничений, категория падежа ограничена синтаксически, поскольку формы родительного падежа существительных используются только в функции определения, и позиционно ограничена, поскольку формы родительного падежа существительных используются практически только в препозиции к слову, которое определяет (за исключением некоторых контекстов, известных как «двойной генетив», например: this idea of Tom’s).

Согласно подходу, который можно определить как «теория притяжательного постпозитива» или «теория отсутствия категории падежа», утверждается, что категория падежа, которая действительно существовала у существительного в древнеанглийском периоде, была им полностью утрачена в ходе исторического развития. Сторонники этой теории, среди них Г.Н. Воронцова, А.М. Мухин, утверждают, будто то, что традиционно рассматривается как флективная форма родительного падежа, есть ничто иное, как сочетание существительного с постпозитивом –s, означающим принадлежность. Основные аргументы в поддержку этой точки зрения следующие: во-первых, формант –‘s может присоединяться не только к словам, но и к единицам больше, чем слово, например, к словосочетаниям и даже предложениям, например: his daughter Mary’s arrival, the man I saw yesterday’s face;

этот формант может присоединяться не только к существительным, но и к словам других частей речи, например, к местоимениям: somebody else’s car;

во-вторых, то же самое значение принадлежности передается в английском языке словосочетаниями с предлогом of, например:

this man’s daughter – the daughter of this man. Сторонники данного подхода приходят к выводу, что –‘s больше не является флексией, а представляет собой схожее с частицей постпозитивное слово, следовательно, «существительное + –‘s» - это не морфологическая форма существительного, а синтаксическая конструкция, и морфологической категории падежа в английском языке нет. Среди других аргументов, доказывающих отсутствие падежа в английском языке можно упомянуть следующее: формы родительного падежа существительных во множественном числе практически неотличимы на слух от формы общего падежа, и омонимичны формам родительного падежа существительных в единственном числе, ср.: boy’s, boys, boys’.

Сторонникам «теории притяжательного постпозитива» удалось уточнить особенности генетива в английском языке, которые отличают его от обычных падежных форм существительных во флективных языках, и все же по каждому из пунктов возможны контраргументы, которые доказывают существование категории падежа в английском языке.

Во-первых, количество примеров, в которых притяжательный формант присоединяется к единицам большим, чем слово, ничтожно мало по сравнению с обычным его присоединением к существительным. Кроме того, подобные случаи зачастую стилистически маркированы и в большинстве случаев представляют собой переходные явления между словом и словосочетанием, например: what-his-name’s hat;


то же самое относится и к объединению притяжательного форманта –‘s и местоимений. Во-вторых, притяжательный постпозитив отличается от обычных частиц: обычно постпозитивные частицы регулярно соотносятся с предлогами (to give up – up the hill);

формант –‘s в этом смысле не похож на частицы;

сочетания слов с постпозитивными частицами как правило регистрируются в словарях в качестве отдельных лексических единиц, а использование форманта –‘s связано с грамматическим функционированием существительного, и их сочетание не регистрируется в качестве лексической единицы. Формант –‘s фонетически очень похож на обычные морфемы:

[-s], [-z], [-iz];

таким образом, на самом деле, статус форманта –‘s является промежуточным между частицей и морфемой. Во многих контекстах между конструкциями с притяжательным постпозитивом и словосочетаниями с предлогом of существуют очевидные различия. Формы родительного падежа используются преимущественно с одушевленными существительными, а словосочетания с предлогом of – преимущественно с неодушевленными существительными. Кроме того, когда формы родительного падежа контекстно совпадают в синтаксической конструкции со словосочетаниями с предлогом of, первые используются для обозначения производителя действия, а вторые – для обозначения объекта, ср.: the country’s choice of the President, the President’s choice of the country;

между данными конструкциями существует еще ряд семантических различий. По поводу последнего из перечисленных аргументов «теории отсутствия падежа» также можно возразить. Хотя фонетически форма родительного падежа множественного числа существительных практически неотличима от формы общего падежа и от формы родительного падежа единственного числа, эти формы четко различаются в письменной речи, кроме того, существуют нерегулярные формы множественного числа существительных, для которых форма родительного падежа является, несомненно, отдельной грамматической формой, например: children – children’s.

Решение проблемы категории падежа в английском языке может быть сформулировано на основе критического пересмотра и соединения двух теорий – «теории ограниченного падежа»

и «теории притяжательного постпозитива». Нет сомнений в том, что система флективных падежей в английском языке перестала существовать. Статус форманта –‘s как частицы очевиден, поскольку он может присоединяться к единицам, большим, чем слово, однако это не является доказательством отсутствия категории падежа: это особое выражение падежа с помощью частицы. В современном английском языке развилась новая, особая категория падежа: она реализуется через парадигматическое противопоставление немаркированной формы «исходного», или «общего» падежа и маркированной формы единственного «косвенного» падежа – генетива, образуемого с помощью притяжательной постпозитивной частицы. Необходимо признать существование двух типов генетива: словесного генетива (основной тип) и фразового, группового генетива (неосновной тип). Поскольку аналогичные значения передаются в английском языке предложными словосочетаниями, генетив можно рассматривать как вспомогательный по отношению к синтаксической системе препозитивных словосочетаний способ выражения отношений существительного;

тем не менее, семантические расхождения между ними и их взаимно дополнительные использования поддерживают сохранение родительного падежа в английском языке. [10;

9] ТЕОРИЯ ГЛУБИННЫХ ПАДЕЖЕЙ Ч. ФИЛЛМОРА.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ТЕОРИИ.

Вся многовековая история развития теории падежа однозначно свидетельствует о том, что лингвистика, несмотря на серьезный вклад многих исследователей в ее разработку, все еще далека от понимания ее истинной сущности. Путь решения данной проблемы подсказан создателем теории семантических падежей как семантико-синтаксических отношений.

ФИЛЛМОР, ЧАРЛЗ (Fillmore, Charles J.) - американский лингвист. Родился в 1929 году в Сент-Поле (шт. Миннесота). Учился в Миннесотском университете, в течение пяти лет работал в Японии. В 1961 защитил в Мичиганском университете докторскую диссертацию по фонологическим теориям, однако в дальнейшем занимался синтаксисом, лексической семантикой и лингвистической прагматикой. С 1961 по 1970 – работал в университете штата Огайо;

в 1970–1971 – в Центре перспективных исследований по поведенческим наукам (CASBS) в Станфорде;

с 1971 в Калифорнийском университете в Беркли. В настоящее время заслуженный профессор в отставке и руководитель долгосрочной программы по компьютерной лексикографии FrameNet. Филлмор является членом Американской академии гуманитарных и точных наук с 1984, президентом Американского лингвистического общества с 1990 и почетным доктором Мичикагского университета с 2000. [23] Несмотря на скромный объем публикаций Филлмора (это в основном статьи), их влияние на развитие названных выше областей лингвистики исключительно велико. С его именем непосредственно связаны три крупных исследовательских программы: падежная грамматика (case grammar), фреймовая семантика (frame semantics) и конструкционная грамматика (construction grammar). Первая из них была инициирована большой статьей Филлмора Дело о падеже (The Case for Case, 1968, рус. пер. 1980).

Падежная («ролевая») грамматика — основа теории — это метод описания семантики предложения как системы валентностей, через связи «главного глагола» с исполняемыми именными составляющими ситуационными ролями. [2;

234] Интересной является и предложенная Филлмором содержательная интерпретация ролей, основанная на метафоре внутреннего театра: «Предположим, что мы рассматриваем идею, выражаемую простым предложением, по аналогии со сценой или актом некоторой пьесы, и предположим, что мы думаем об участниках языкового общения как о драматургах, работающих в рамках определенной театральной традиции, которая ограничивается фиксированным числом типов ролей, с тем дополнительным ограничением, что не более чем одно действующее лицо может выступать в данной роли в любой отдельной сцене». [17;

383] В соответствии с подходом, принятым в падежной грамматике, «глубокая» глубинная структура любого предложения в любом языке должна иметь форму: S=Р+М Это означает следующее: предложение (S) состоит из пропозиции (Р) и модальности пропозиции (М). Р — является «содержанием» предложения, а М объединяет такие признаки, как отрицание, время, наклонение, вид и отношение говорящего. Филлмор утверждает, что в глубинной структуре пропозициональные ядра предложений во всех языках состоят из V и одного или больше NP, каждая из которых имеет независимое падежное отношение к P (и, следовательно, к V). Следовательно, Р состоит из глагольной лексемы и одного или двух имен, различающихся падежом: агентив (А), объектив (О), инструменталис (I), датив (D), фактив (F) и локатив (L). По Филлмору, эти падежные отношения включают: «набор универсальных, возможно, врожденных понятий, идентифицирующих некоторые типы суждений, которые человек способен делать о событиях, происходящих вокруг него, — суждений о вещах такого рода, как «кто сделал нечто», «с кем нечто случилось» и «что подверглось некоторому изменению». [17, 24] В начальном варианте теории Ч. Филлмор вводит 6, как он пишет, необходимых падежей (оставляя, впрочем, за собой право расширять этот набор). В него входят следующие падежи.

Агентив (А) - падеж обычно одушевленного инициатора действия, идентифицируемого с глаголом. Спасительная оговорка «обычно» отражает понимание того факта, что в некоторых случаях контексты, требующие агенса, заполняются «неодушевленными» существительными типа robot 'робот' или существительными, обозначающими «объединения людей» вроде nation 'нация'.

Инструменталис (I) - падеж неодушевленной силы или предмета, который включен в действие или состояние, называемое глаголом, в качестве его причины. Требование «неодушевленности» является требованием интерпретировать предложение I rapped him on the head with a snake - 'Я похлопал его по голове змеей' таким образом, как будто в его глубинной структуре есть нечто, эквивалентное выражению with the body of a snake 'телом змеи'. Аргументом в поддержку такой позиции может служить существование языков, в которых в данном контексте является обязательным упоминание некоторого корня со значением 'тело'.

Датив (D) - падеж одушевленного существа, которое затрагивается состоянием или действием, называемым глаголом.

Фактитив (F) - падеж предмета или существа, которое возникает в результате действия или состояния, называемого глаголом, или которое понимается как часть значения глагола.

Локатив (L) - падеж, которым характеризуется местоположение или пространственная ориентация действия или состояния, называемого глаголом.

Объектив (О) - семантически наиболее нейтральный падеж, падеж чего-либо, что может быть обозначено существительным, роль которого в действии или в состоянии, идентифицируемым глаголом, определяется семантической интерпретацией самого глагола.

Этот падеж бывает только у названия вещей, которые затрагиваются состоянием или действием, идентифицируемым глаголом. Объектив не надо путать ни с прямым дополнением, ни с именем поверхностного падежа, являющимся просто синонимом для аккузатива.

Ни один из этих падежей нельзя интерпретировать как прямое соответствие поверхностным синтаксическим отношениям "подлежащее", "прямое дополнение" и "косвенное дополнение".

Глаголы можно классифицировать в соответствии с тем, с какими комбинациями имен в том или ином падеже (или, по Филлмору, «падежными рамками») они могут употребляться.

Разделяя широко распространенные взгляды на аргументную структуру предикатов (buy ‘покупать’ – четырехаргументный глагол, rob ‘грабить’ – трехаргументный, touch ‘касаться’ – двухаргументный, ascend ‘подыматься’ – одноаргументный), Ч.Филмор отступает от обычной практики в том отношении, что считает нужным указывать не только число аргументов данного предиката, но и их семантическое содержание, или роль. [1] Некоторые глаголы могут употребляться в составе более чем одной падежной рамки, как глагол open в примерах:


1) The door opened. (_0) 'Дверь открылась'.

2) John opened the door. (_0+A) 'Джон открыл дверь'.

3) The wind opened the door (_0+1) 'Ветер открыл дверь'.

4) John opened the door with a chisel. (_0+1+А) 'Джон открыл дверь стамеской'.

Заметьте, что во всех четырех предложениях лишь одна из падежных именных групп употребляется с предлогом: chisel 'стамеска' в примере (4) управляется предлогом with 'с'.

Сравните это слово со словом wind 'ветер' в примере (3), оно, как и chisel в примере (4), стоит в инструменталисе, однако поскольку the wind 'ветер' является (поверхностным) субъектом предложения, предлог опускается. Представляется, что при превращении именной группы английского языка в субъект, она теряет предлог, маркирующий падеж.

Падежные рамки записываются в скобках, подчеркивающая линия указывает место элемента, для которого запись в целом является контекстной рамкой. Рамочные признаки даются в скобках со знаком + или - перед ними. Эти знаки показывают, что набор падежных рамок, представленных выражением внутри скобок, допустим (если стоит знак +) или недопустим (если стоит знак -) для той лексической единицы, которой приписан этот признак.

Сокращенные формулировки, называемые «рамочными признаками», должны задавать в словарных статьях глаголов множество падежных рамок, в которые может быть вставлен данный глагол. Эти рамочные признаки естественно определяют некоторую классификацию глаголов в данном языке. Такая классификация достаточно сложна не только из-за разнообразия падежных окружений, возможных внутри Р, но еще и из-за того, что многие глаголы могут выступать в более чем одном определенном падежном окружении. Этот последний факт может быть отражен в предлагаемой записи явным образом, если в выражениях, характеризующих рамочные признаки, допустить факультативные представления падежей. [17;

25] Пропозиция включает глагол как центральный компонент и неорганизованный набор именных групп, выполняющих функцию глубинных семантических ролей. Специальные правила связывают далее с каждым глаголом список падежей, которые он допускает, предполагает или требует. Предлоги выступают в качестве падежных морфем. [22] Правила для английских предлогов могут выглядеть примерно следующим образом:

предлогом для выражения падежа А является bу;

предлог для падежа I — тоже by случае, если в предложении нет А, а в противном случае — with;

предлоги для О и F — обычно нулевые;

предлог для D — обычно to;

предлоги для L и Т (обозначение времени) либо семантически непусты (и тогда они выбираются свободно, через словарь), либо их выбор зависит от конкретного существительного [on the street 'на улице', at the corner 'на углу (пересечение двух улиц)', in the corner'в углу (комнаты)', on Monday 'в понедельник', at noon 'в полдень', in the afternoon 'днем'], У некоторых конкретных глаголов могут быть специфические требования на выбор предлогов, приводящие к исключениям из перечисленных обобщений.

Так, глагол blame 'обвинять' выбирает («управляет») предлог for для падежа О и предлог on для падежа D. Для падежа О у глагола look в значении 'смотреть' берется предлог at, в значении 'искать' — предлог for, у глагола listen 'слушать' — предлог to и т. д.

Первоначальный выбор предлога может быть изменен в результате действия трансформаций:

правила образования поверхностных подлежащих и прямых дополнений убирают предлоги (замещают их нулем), а правила образования отглагольных существительных (точнее, правила образования именных групп из предложений) превращают некоторые исходные падежные формы в эквиваленты генитива, либо заменяя выбранный ранее предлог предлогом of, либо иногда убирая исходный предлог и добавляя к имени аффикс «генитива». [17;

36] Ч. Филлмором была сделана попытка установить соответствие между системой поверхностных падежей, оформленных предлогами, и набором семантических ролей. Тот факт, что предлоги не способны однозначно идентифицировать глубинные отношения, подтверждается тем, что один и тот же предлог может оформлять разные глубинные падежи.

Рассматривая соотношение поверхностных и глубинных падежей, Ч. Филлмор отмечает, что они могут соотноситься разными способами, например, два глубинных падежа могут представляться одинаково, или же, наоборот, один семантический падеж может выражаться несколькими морфологическими.

Таким образом, одно-однозначного соответствия между предлогами английского языка и глубинными семантическими падежами не существует.

Ч. Филлмором была сделана попытка найти соответствия между предлогами и вводимыми ими актантами. Но, как было установлено, не следует искать в этих отношениях обратной связи, т.е. неправомерно полагать, что, если определенная семантическая роль наиболее часто выражается с помощью какого-то определенного предлога, то этот самый предлог, всякий раз появляясь в предложении, вводит именно этот семантический падеж. [3;

41] Глаголу и его «сопроводителям» Ч. Филлмор присваивает статус глубинных категорий и затем устанавливает конкретные глагольные сопроводители, или актанты, которые и стали выступать в качестве глубинных падежей и которые интерпретируются как «роли» в отношениях действия и состояния, выражаемых глаголом в предикативной функции. Однако отождествление падежей традиционной грамматики и глубинной недопустимо:

традиционные падежи в рамках падежной грамматики можно рассматривать только как ее морфологическую реализацию. И сам набор глубинных падежей не носит традиционного характера.

ПОСЛЕДОВАТЕЛИ И ОППОНЕНТЫ ТЕОРИИ ГЛУБИННОГО ПАДЕЖА.

Падежная грамматика могла бы стать идеальной моделью. Ее преимущества можно объяснить следующими факторами. Падеж (или роль) содержит больше информации, чем номер, а пропозиция с падежной рамкой - больше, чем без нее. Падежно-ролевой подход позволяет более адекватно описать перифразирование и другие преобразования предложений. Кроме того, падежно-ролевой подход имеет давние корни в лингвистической традиции и может быть возведен к знаменитой древнеиндийской грамматике Панини, написанной в V в. до н. э. Понятие «падеж» было центральным уже в психологии речи Вильгельма Вундта, который пытался в своих поздних работах проследить изменение падежных ролей, отвечающих на вопросы «когда?», «где?», «откуда?», «чем?», в ходе культурно-исторического развития языка. [22] Также теория глубинных семантических падежей дает возможность адекватно представить внутреннюю структуру предложения. Ее конечное универсальное множество категорий дает нам точку отсчета для любой пары предложений, структуры которых мы хотели бы сравнить.

Поскольку поверхностные структуры выводятся из глубинной падежной конфигурации с помощью трансформаций, здесь могут в равной степени использоваться все достоинства трансформационного подхода. И, наконец, аппарат глубинных падежных конфигураций столь прост и прозрачен, что может быть использован прикладным лингвистом, который бы желал избежать неуверенности по поводу того, какую глубинную синтаксическую структуру сопоставить данной поверхностной.

Тем не менее, в связи с теорией падежной грамматики возникает ряд проблем: 1) Сколько падежей нужно вводить? 2) Как можно определить падежи? и 3) Как в рамках падежной грамматики можно объяснить «различия в возможностях выбора субъекта при эквивалентных лексических единицах разных языков, допускающих один и тот же набор падежей».

Как указывалось выше, в оригинальном виде теория признавала шесть падежей: агентив, инструменталис, датив, объектив, локатив и фактив. Первые пять наименований совершенно прозрачны, шестой падеж (фактив) — это тот случай, когда объект или сущность возникают в результате глагольного действия. Так, в следующих предложениях именные группы, выделенные курсивом, являются поверхностными объектами, при том что в (1) имеет место объектив, а в (2) фактив:

1) John painted the old kitchen chair red. 'Джон выкрасил старый кухонный стул в красный цвет'.

2) Sutherland painted a controversial portrait of Churchill. 'Сатерленд написал противоречивый портрет Черчилля'.

По мере развития теории возникла необходимость в увеличении числа падежей;

сам Филлмор ввел падежи экспериенцера, источника, цели, времени, маршрута и результата, другие исследователи предположили необходимость падежа комитатива и реципрока, Тот факт, что по мере развития теории приходится вводить все новые и новые падежи, уменьшает ее первоначальную привлекательность, по крайней мере для использования в целях прикладной лингвистики, а обещание Филлмора дать инвентарь универсальных падежных отношений, «определенных раз и навсегда для всех естественных языков», представляется несколько легковесным. Одно из решений этой дилеммы — отказаться от требования универсального набора падежных категорий, удовлетворившись инвентарем, необходимым и достаточным для двух сопоставляемых языков. Однако при таком подходе возникает противоречие между абстрактностью этих падежных категорий, с одной стороны, и их специфичностью (в том смысле, что они значимы каждый раз только для двух языков) — с другой. Конечно, когда инвентарь падежей составляется для данной пары языков, ему может быть предъявлено обвинение в том, что он составлен случайным образом.

Несмотря на все вышесказанное, падежная грамматика получила широкое распространение в лингвистике, с ее помощью описаны различные языки. При этом она постоянно подвергалась критике, направленной прежде всего на отсутствие операциональных определений ролей и критериев их выделения. [21;

242] Идея Ч. Филлмора получила дальнейшее развитие в трудах целого ряда зарубежных и отечественных исследователей. Количество выделяемых разными учеными падежей разное.

Эти различия касаются частных моментов, набор же универсальных семантических ролей в основном совпадает. Семь "реальных актантов" описаны в работе В.Г. Гака;

правда, по составу они лишь частично совпадают с филлморовскими падежами. Семь семантических функций и релятем предлагает и И.П. Сусов. Семичленную систему семантических отношений приводит также У. Чейф. Д. Локвуд увеличивает число глубинных падежей, которые он называет "семемами партиципантов", до 9, Ю.Д. Апресян - до 25 семантических валентностей, Н.Н. Леонтьева - до 50 семантических отношений. Вместе с тем, в литературе описаны и такие концепции, которые строятся на базе использования меньшего количества глубинных падежей. Такой является, например, концепция Р. Шенка, оперирующего только падежами. Некоторые лингвисты высказывали мнение, что число семантических функций должно быть существенно увеличено, чтобы с их помощью можно было надежно описывать семантику предложения. В принципе, однако, все заключено в выборе порога дробности.

Действительно, можно установить единый падеж, который будет служить обобщенным выражением всех подобных отношений. (Именно так и поступает большинство авторов). [3;

31] Падежной грамматикой называется описание пропозиции (т. е. описание семантики предложения без модальной, коммуникативной и других рамок) с помощью понятия глубинного падежа, или роли. Первый вариант падежной грамматики был предложен Ч.

Филлмором в рамках порождающей грамматики. Однако использование этого подхода в принципе не ограничивается порождающей моделью языка, так что падежная грамматика нашла применение в разных теориях и моделях. [21;

240] Филлмору удалось первому высказать несколько новых идей, ключевых для современной лингвистики, — причем сделать это так, что лингвисты самых разных направлений смогли их воспринять и затем использовать в своих исследованиях. [25;

386] Система Ч. Филлмора породила ряд исследований, направленных на проверку вывода о критическом значении сказуемого по сравнению с подлежащим. В одной из работ испытуемые сравнивали содержание некоторой картинки (например, машина, врезавшаяся в дерево) и описывающих ее простых предложений («Поезд врезался в дерево», «Машина объехала дерево», «Машина врезалась в стену» и т. д.). Быстрее всего обнаруживалось несоответствие глаголов. В экспериментах X. Хёрманна испытуемые заслушивали и тут же повторяли фразы, искаженные белым шумом. По сравнению с другими грамматическими классами восприятие глаголов было особенно трудным. Но правильное восприятие глагола улучшало восприятие субъекта и объекта в значительно большей степени, чем их правильное восприятие улучшало восприятие глагола. Все это, по-видимому, соответствует мнению о ключевом положении глагола (предиката) в структуре предложения. [24] Более детальный анализ глубинных семантических ролей наталкивается, однако, на известные затруднения. М. Шафто попытался проверить с помощью различных вариантов методики классификации психологическую реальность таких ролей, как актор, инструмент, объект и пациент (последний может быть представлен ролью «Джона» в предложении «Джон страдает от зубной боли»). Лучше всего удавалась классификация акторов, затем следовали пациент, инструмент и объект. К сожалению, успешность классификации была довольно невысокой, так что данные в целом не подтвердили существования выделенных падежных отношений. Неудачной оказалась также аналогичная попытка С. Филленбаума и А.

Рапопорта, не обнаруживших с помощью иерархического кластерного анализа, предсказанного падежной грамматикой, сходства между различными группами глаголов.

Одним из испытуемых, давших отрицательные результаты, был сам Ч. Филлмор. Он прекратил дальнейшую работу над падежной грамматикой, так как теоретически не удалось добиться создания законченной и внутренне уравновешенной концепции. Общее число ролей оставалось открытым. Некоторые падежи оказались связанными с большинством глаголов, другие - только с некоторыми из них. Для представителя математической или, как сейчас говорят, вычислительной лингвистики такая неопределенность и асимметричность должны были казаться слишком неэстетичными. [24] Л. Талми считает, отмечая в качестве недостатка системы филлморовских падежей то, что в ней все падежи как бы равноправны,— в частности, мобильные (агенс, инструмент, пациенс) никак не противопоставлены статическим (источнику, конечной цели, маршруту, местоположению). [25;

370] Между ролями – элементами глубинной структуры и аргументами – элементами поверхностной структуры нет взаимнооднозначного соответствия:

а) один аргумент может выполнять несколько ролей (в Он преподает мне математику подлежащее обозначает одновременно и Агента, и Источник);

б) аргумент может быть обязательным, а выполняемая им роль – факультативной (ср. Джон упал, где есть обязательный объект - тело Джона – и факультативный Агент – сам Джон, если он упал намеренно;

если же Джон упал ненамеренно, то значение Агента в рассматриваемом предложении не выражается);

в) роль может быть обязательной, а аргумент – факультативным;

у глагола blame ‘осуждать’ имеются четыре семантически необходимые роли – синкретично (одним аргументом) выражаемый Источник и Пациенс (осуждающий), Объект (проступок) и Адресат (субъект проступка). Обязательной на поверхностном уровне, т.е. реализующейся в любом предложении с глаголом blame, Ч.Филмор считает лишь последнюю роль;

все остальные роли на поверхностном уровне могут не выражаться, ср. He was blamed ‘Его осуждали’;

г) роль может быть выражена имплицитно, без каких-либо поверхностных экспонентов: в подниматься (по лестнице) и целовать содержится имплицитное указание на Инструмент (ноги и губы соответственно). [1] Наше внимание привлек тот факт, что граница между некоторыми падежами носит слишком размытый, скорее условный характер. Так «письмо» в предложении «Петр пишет письмо»

может иллюстрировать как инструменталис, так и фактитив. Вызывает сомнение и правомерность выделения объектива как совокупности неохваченных именных групп.

Однако саму идею выделения глубинных падежей или ролей трудно переоценить.

В модифицированной падежной грамматике позже Ч.Филлмор [18, с.60-61] предложил переформулировать эти отношения в терминах перспективы предложения. Каждый глагол, идентифицирующий определенный аспект события, описываемого в предложении, навязывает определенную перспективу рассмотрения ситуации. Проявлением такого выбора точки зрения как раз и является выбор грамматических функций, соответствующих подлежащим и объектам исходной структуры предложения [18, с.72-74]. Так, если я хочу занять точку зрения продавца, я выберу глагол продавать, а заняв точку зрения покупателя, я использую глагол потратить и т.д.

В данной работе были рассмотрены особенности падежей в периоды развития английского языка.

Анализируя и обобщая наблюдения над характерными чертами падежей, их употреблением и этапами развития, а также примеры, приведенные в данной исследовании, позволяют сделать следующие выводы:

1) в древнеанглийский период существовало четыре падежа: именительный, родительный, винительный и дательный;

2) в среднеанглийский период существовало два падежа: общий и притяжательный;

3) в современном английском языке проблема падежа носит дискуссионный характер и сводится к двум вопросам: существует ли категория падежа и, если существует, сколько падежей в английском языке.

Мы рассмотрели различные мнения по существованию падежей. Каждый из ученых предлагает свою версию, например М. Дейчбейн выделяет четыре вида падежа:

именительный, родительный, дательный и винительный. Однако такая трактовка проблемы падежа представляется неверной, поскольку под падежом понимается словоформа, в которой имеется соответствующая падежная морфема. И поэтому категория падежа является как типологическая характеристика морфологической системы языка. Традиционно в современном английском языке принято говорить о двух падежах (общий и притяжательный). Так как остальные падежи со временем утратили свое основное значение, они могут выражаться лишь с помощью предлогов, которые выполняют морфологическую функцию падежей.

Другой подход к рассмотрению падежей был выдвинут Чарльзом Филмором. Суть его теории сводится к тому, что семантическая структура каждого предложения представляет собой набор, состоящий из глагола и ряда именных групп, которым приписываются специальные маркированные отношения. Разнообразные глагольно-именные связи представляются, таким образом, в виде некоего набора отношений (глубинных падежей, или семантических ролей).

Под семантическим падежом Филлмор понимал тип семантических отношений, возникающих между предикатным словом и его актантами (участниками действий). Хотя Ч.

Филлмор и писал о том, что хотел бы ограничиться падежами Агента, Субъекта Восприятия, Инструмента, Объекта, Цели, Места и Времени, это далеко не полный список необходим падежей.

К тому же к недостаткам теории следует отнести отсутствие чётких определений и критериев выделения семантических ролей, неопределённость статуса ролей в образовании предложения, степени полноты набора ролей и границы между исполняющими роли и другими элементами предложения.

Современные лингвисты утверждают, что не всегда возможно точно определить семантические отношения между предикатом и актантом, и зачастую в одном отношении сплетаются два семантических падежа. Решение задачи семантической интерпретации глагольных аргументов в рамках концепции Ч. Филлмора было бы более успешным, если бы Ч. Филлмор, во-первых, более четко и последовательно эксплицировал принципы выделения падежей;

во-вторых, разграничил семантику простых (предметных) аргументов и аргументов, которые сами являются обозначением событий, то есть семантически сложных;

в-третьих, объединил семантическую классификацию аргументов с семантической классификацией глаголов.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.