авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет» Кафедра лингвистики и межкультурных коммуникаций Cleveroom ...»

-- [ Страница 4 ] --

Тем не менее, для целей семантического анализа предложения исследование семантических падежей удобно, так как позволяет в наглядной форме представить сочетаемость элементов предложения.

Падежная грамматика Ч. Филлмора нашла многочисленных последователей. Среди ученых, работавший в рамках этого направления, можно назвать Д. Нильсена, Дж. Андерсена, В.Г.

Гака, Т.Б. Алисову, В.В. Богданова и многих других. Концепции этих лингвистов отличаются набором семантических ролей, а также некоторыми другими деталями, однако, все они объединены тем, что их авторы стремятся построить семантическую модель предложения, исходя из глагольно-именных отношений внутри этого предложения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Том 1. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М., 1995, стр. 3-69. - http://genhis.philol.msu.ru/article_67.shtml 2. Блох М. Я. Теоретическая грамматика английского языка.– М.: Высшая школа, 2000. – 381 с.

3. Гриднева Н.Н. Основы семантики синтаксиса: Учебное пособие по теоретической грамматике английского языка.- СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2009.- 48 с.

4. Демьянков В.З. Новые тенденции в американской лингвистике 1970-80-х гг. // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка, 1986. Т.45. № 3. С.224-234.

5. Демьянков В.З. Функционализм в зарубежной лингвистике конца 20 века// Дискурс, речь, речевая деятельность: Функциональные и структурные аспекты. М.: ИНИОН, 2000. С.26–136.

6. Есперсен О. Философия грамматики. /Пер. с англ. В.В. ПАССЕКА и С.П. САФРОНОВОЙ Под ред. и с пред. проф. Б.А. Ильиша. Издательство иностранной литературы, М., 1958. – с.

7. Иванова И. П., Бурлакова В. В., Почепцов Г. Г. Теоретическая грамматика современного английского языка: Учебник./ — М.: Высш. школа, 1981. - 285 с.

8. Ильиш Б.А. История английского языка. Издательство "Высшая школа".1968. - 420с.

9. История английского языка: Учебное пособие - 3-е изд.,исправ. (ГРИФ) /Аракин В.Д.

ФИЗМАТЛИТ, 2009. – 218 с.

10. Ривлина А.А. Теоретическая грамматика английского языка Благовещенск: Изд-во Благовещенского гос. пед. ун-та, 2009. – 11 с.

11. Филлмор Ч. Дело о падеже. - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып. 10. - М.:

Прогресс, I98I, с. 369-495.

12. Филлмор Ч. Дело о падеже открывается вновь, - В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып.10. -М.: Прогресс, I98I, с. 496-530.

13. Филлмор Ч. Основные проблемы лексической семантики. – В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып. XII. М., 14. Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания. – В кн.: Новое в зарубежной лингвистике, вып. XXIII. М., 15. Fillmore C.J. Frames and the semantics of understanding // QS 1985, vol.6, 222-255.

16. Fillmore C.J. Innocence: A second idealization for linguistics // BLS 1979, v.5, 63-76.

17. Fillmore Ch., The Case for Case. In: Universals in Linguistic Theory, ed. by Е. Bach., N.Y., 1968.

18. Fillmore C.J. The case for case reopened // Grammatical relations. – N.Y. etc.: Acad. Press, 1977. P.59-81.

19. Fillmore C.J. The mechanisms of «Construction Grammar» // BLS 1988, v.14, 35-55.

20. Frame conceptions and text understanding / Ed. Metzing D.В. – N. Y.: Gruyter, 1980.

21. http://brusov.am/docs/library/kronhouse/part%203/chapter 22. http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/velich/07.php (статья Б.М. 2Величковского Когнитивная наука: Основы психологии познания) 23. http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/FILLMOR_CHARLZ (статья Б.М. 1Величковского 24. http://www.psychology-online.net/articles/doc-646.html Значение в глобальных когнитивных моделях) 25. http://www.rakhilina.ru/02_Rah_single.pdf Дуванова И. И.

Статус служебных частей речи.

Актуальность настоящей работы определяется тем, что в современном языкознании по прежнему большое внимание уделяется проблеме классификации частей речи. Вопрос о частях речи как о классах или разрядах слов - один из наиболее давних в языкознании. Едва ли найдется в современной теоретической грамматике какая- либо другая область исследования, которая на протяжении веков вызывала столь же бурные споры языковедов, как выделение и разграничение частей речи. Всеобщее внимание к проблемам текста, вызванное стремительным развитием лингвистики в последние двадцать лет, вновь ставит на повестку дня вопрос о функционировании служебных частей речи, как связующих элементов, во многом определяющих интерпретацию текста.

Вопрос о статусе частей речи принадлежит к основным вопросам морфологии, т. к. данный аспект связан со структурой слова и со свойственными словам формами изменения, от которых зависит общий характер морфологического строя данного языка. Справедливо признается, что проблемы, связанные, например, с артиклем, его ролью в тема-рематическом членении предложения, относятся к числу самых трудных проблем строя современного английского языка. Теоретическое осмысление служебных частей речи и научная классификация их видов и случаев употребления представляют для исследователя большие трудности, которые до настоящего времени не вполне преодолены. К проблеме служебных частей речи в целом относятся вопросы классификации словарного состава по частям речи, критерия их выделения и др. По некоторым из этих вопросов до сих пор нет единого мнения ни в отношении их постановки в общем плане, ни в отношении анализа фактов отдельных языков, в частности, английского.

Объектом исследования в настоящей работе являются гипотезы о различных теориях служебных частей речи.

Предмет исследования- статус служебных частей речи и их место в системе частей речи английского языка.

Цель работы – анализ и сопоставление различных точек зрения отечественных и зарубежных лингвистов на классификацию служебных частей речи в современном английском языке.

В соответствии с этим ставятся и решаются следующие задачи:

1. Изучить работы отечественных и зарубежных лингвистов по данной проблеме.

2. На основе анализа существующих классификации определить статус служебных частей речи в английском языке.

3. Раскрыть критерии отграничения служебных частей речи от знаменательных.

Структура работы следующая: введение, глава 1, глава 2, состоящая из 3 параграфов, заключение, список использованной литературы.

Исторические основы формирования служебных частей речи.

Служебные части речи как необходимые элементы любого языка появились еще в готском языке, но набор их был существенно более ограниченным по сравнению с разнообразием функциональных элементов в современном английском языке.

М. М. Гухман в качестве служебных слов в готском языке выделяет предлоги, союзы, и частицы.

Исследовательница рассматривает следующие группы союзов:

1. союзы, выражающие сочинительную связь;

2. союзы, выражающие подчинительную связь;

3. некоторые союзы совмещают обе функции. [Гухман, 2008, с.190] Сочинительными союзами являются jah «и», «также», aippau «или», andizuh — aippau «или—или»,рай «или», ip, pan, appan, akei «но», ak «однако», nu, nunu «итак», «поэтому», fannuh «но», eipan «тем самым», рай «чем» (после сравнительной степени). Они употребляются как для обозначения связи однородных членов предложения, так и для обозначения связи отдельных самостоятельных предложений.

Вторая группа союзов используется для выражения различных типов подчинительной связи в сложноподчиненном предложении, при этом определенные союзы закреплены за определенными типами придаточных предложений:

a) jabai «если», nibai, niba «если не» вводят условное предложение;

б) swe «когда», pan, pande «когда», «до тех пор пока», bipe, mippanei «в то время как», faurpizei «прежде чем», unte, und, pande «до», «до тех пор пока» вводят придаточные предложения обстоятельства времени (unte имеет также значение «ибо»);

в) pauhjabai «хотя», swepauh «несмотря» является уступительными союзами;

г) swaei,swaswe «так что» является союзом, выражающим следствие.

Кроме того, для выражения разных типов подчинения используются союзы ei «что», «чтобы», peei, |)ei «что», «чтобы».

К союзам, выражающим как подчинительную, так и сочинительную связь, относятся: auk, unte, allis, raihtis «так как», «потому что», «ибо», «однако»;

swaswe «как и», jaffe — jaffe «или — или», «в том случае», «если — или».

М. М. Гухман относит к частицам следующие единицы;

ja «да», jai «да», «действительно»;

пе «не», ni «нет», n e i «н и в коем случае», an «же». Кроме этих частиц, занимающих в предложении самостоятельную позицию, имелись еще энклитические частицы, присоединявшиеся к концу слова;

энклитическими частицами являются вопросительная частица -и «ли», относительная частица -ei, выступающая, однако, весьма часто в функции союза, вводящего придаточные предложения и -uh «и», «также». [Гухман, 2008, с.193] Другой отечественный исследователь - М. В. Никитин - разбирает вопрос истории развития артиклей в английском языке [Никитин, 1961, с.24]. Он отмечает сходные черты в становлении определенного и неопределенного артиклей:

а) оба артикля развиваются путем обобщения, последующего ослабления и грамматизации лексического значения знаменательного слова — их источника;

б) первоначально оба артикля существуют в зачаточном состоянии как артиклеобразное употребление знаменательного слова—источника артикля;

в) артикли появляются первоначально при конкретных существительных;

распространение их на существительные отвлеченные совершается в основном по аналогии с именами конкретными;

г) оба артикля развиваются как служебные слова, лишенные лексического значения;

грамматизированный характер значений артиклей обнаруживается в том, что они обязательны в употреблении всякий раз, когда существительное выделяет называемый им предмет из ряда подобных (определенный артикль) или когда существительное причисляет называемый им предмет к тому или иному роду (неопределенный артикль). Никитин отмечает также, что артикли в отличие от знаменательных слов — их источников утрачивают способность употребляться суб стантивно в своем значении. Таким образом, артикли не сообщают чего -либо о предмете, называемом существительным, а лишь отмечают известный характер употребления существительного в речи;

д) в становлении обоих артиклей отмечаются два взаимосвязанных момента:

становление основной смысловой функции артикля и становление грамматической нормы его употребления, в которой реализуется принцип обязательности артикля;

становление обоих артиклей нельзя признать вполне завершенным до тех пор, пока их употребление не приобретает характера грамматической нормы.

Критерий грамматической нормы употребления артик ля (обязательности артикля) совершенно необходим для определения времени появления артикля в язык е. По этому поводу автор поясняет следующее: безартиклевая форма в свое время была единственной, затем некоторое время существовала наряду с артиклевой, а затем с укреплением артикля оттесняется, но не исчезает пол ностью, а «перерождается и некоторое время еще существует в виде безартиклевой традиции» [Никитин, 1961, с.25]. До известной степени, по мнению автора, аналогичные явления можно наблюдать и в истории личных окончаний глаголов.

В связи с этим для определения времени появления артикля как качест венно сложившегося нового элемента в грамматическом строе языка еще недостаточно установить наличие причисляющей функции в отдельных случаях употребления an (а) и выделяющей функции в отдельных случаях употребления se.

В др. а. период, когда существует только определенный артикль, уже имелось известное противопоставление случаев употребления классообразующих су ществительных с артиклем случаям существительного без артикля, однако противопоставление это не могло быть четким, поскольку классообразующее существительное без артикля могло выступать не только с причисляю щим значением, но и называть родовое понятие. М. В. Никитин предполагает, что существительному без артикля при таком положении уже свойственно причисляющее значение, но значение это является связанным в том смысле, что оно не имеет формального показателя (в том числе и нулевого), а выявляется исключительно по противопоставлению тем случаям, когда существительному свойственно выделяющее значение и где имеется формальный показатель этого значения- Такое положение следует, очевидно, рассматривать как случай нарушенного равнове сия системы, когда наличествует только одна сторона противоположения, а вторая его сторона еще не получила выражения. Вместе с тем такое положение, при котором отсутствует четкое противопоставление, случаев с артиклем случаям без артикля, благоприятствовало появлению положительно выраженного неопределенного артикля как противоположности определенного артикля [Никитин, 1961].

Из сказанного выше автор приходит к выводу, что категория артикля в строгом смысле слова еще не существует в др. а- период. Сложение ее начинается с появления определенного артикля и завершается с появлением неопределенного артикля.

Неопределенный артикль в качестве показателя причисляющего зна чения сущест вительного противопоставляется определенному артиклю как показателю выделяющего значения, и вместе они образуют единство — систему артиклей. Таким образом, категория артикля в английском языке впервые сложи лась в XIII в., а в XIII—. XIV вв. конкретизирующая функция неопределенного артикля укрепилась.

Впоследствии в употреблении артиклей происходят незначительные из менения, не меняющие сущности этой категории. В начале нового периода (к XVIII в.) определенный артикль входит в употребление с именами собственными — назва ниями рек. Первые случаи такого употребления определенного артикля изредка отмечаются уже в ср. а. период. Вероятно, появление артикля с названиями рек было результатом сокращения сочетаний типа: the river Thames, где нарицательное существительное выпадало. Возможно также влияние французского и голландского языков. Если справедливо последнее предположение, следует говорить о проникновении артикля через письменность и литературный язык в общенародный.

Еще один русский исследователь Б. Н. Аксененко изучал систему становления английских предлогов. [Аксененко, 1956]. Из сорока английских предлогов, выделяемых Б. Н. Аксененко и называемых им «важнейшими», или «основными», десять — at, by, for, from, in, of, off, on, through и to являются, по мнению исследователя, простыми или первичными, происходят от элементов с пространственным или пространственно-моторным значением, употреблявшихся, по-видимому, недифференцированно в качестве наречий, предлогов и относительно самостоятельных глагольных приставок еще в общеиндоёвропейском языке основе, и родственны первичным предлогам не только других германских, но и других индоевропейских языков — латинского, древнегреческого, русского и т. д. [Аксененко, 1956, с. 19].

К десяти английским первичным предлогам примыкает группа древних производных предлогов с суффиксом -еr или -tjer — after, over, under и with (от древнеанглийского wi3er, — ср. нем. wider) и производный предлог с суффиксом -wards — towards.

Древний индоевропейский суффикс сравнения, точнее, противопоставления - еr в четырех названных английских предлогах не следует смешивать с суффиксом -ег сравнительной степени языков английского и немецкого. Последний развился в значительно более позднюю эпоху из древнего суффикса сравнительной степени *-jes/ -jos/-is (с обычным чередованием гласных е/о/нуль, который в языках латинском, западногерманских и северогерманских в результате ротацизма (озвончения s и перехода z в г : szr) принял формы латинскую -ior- и западногерманскую и северогерманскую -ir- позднее -ег-, -ег, -г (ср. русск. -ш- от -ыи от *-is в стар\ш\ий, xyd\ui\uiЈ). Четырем древнеанглийским предлогам с суффиксом - еr after, ofer, under и wi5er родственны готские aftaro, ufar, undar и wifra;

предлогам over и under родственны латинские s|uper (с протетическим [приставленным] s) и infra (германскому d от индоевр. *dh соответствует лат. f), и предлогам over и after—древнегреческие hjyper (h от протетического s) и apotero. Звук r во всех этих предлогах не представляет явления ротацизма, который проявился сравнительно поздно в разные эпохи в латинском языке и в языках западногерманских и северогерманских, и которого не знали языки древнегреческий и готский (восточногерманский).

Десять английских первичных предлогов и пять английских производных предлогов с древним суффиксом - еr или с суффиксом -wards являются важнейшими, наиболее употребительными английс к и м и предлогами. Для первичных предлогов индоевропейских языков характерно, что они попарно или группами составляют этимологические дублеты или гнезда. Известно, что в германских языках индоевропейские взрывные глухие согласные р, t, к перешли в щелевые глухие: th, h, а взрывные звонкие b, d, g подверглись оглушению и перешли в р, t, к (закон Гримма).

Английские предлоги for (соответствующий нем. fur и готск. fnnr) и from и приставки for (соответствующая нем. ver-, готск. fra-) и fore- родственны русским предлогам и приставкам про-, при пере-, перед-, пред-, пра, латинским pro для, per через, ргаэ пред-, д о -, п р а -, и греческим pro перед, до, для, proti при, против, от, peri о, около, вокруг, para у, от. Все эти формы восходят к общеиндоевропейской наречно-предложно-приставочной основе *per/pj (сло* гообразующее г)/рг- со значением впереди, вперед, откуда, по одной линии развития значения — вперед /с, для, по другой—вперед от, от. К этой же основе восходят слова со значением первый англ. first, готск. fruma, лат. primus (с суффиксом превосходной степени si- или -т-: первый—самый передний), древнегр. pr6tos и русское первый.

Предлоги-приставки at и to, в древнеанглийском языке уже дифференцировавшиеся, но в некоторых сочетаниях еще чередовавшиеся (ffit-gasdere / to-g^edere вместе;

get-samne / to samne [ср. нем. zusammen вместе];

at-foran J to-foran перед, впереди, и т. д.), родственны готскому и общескандинавскому at к, немецкому zu к, готскому du /с, русскому до, латинским ad к, de о, относительно, и второму элементу сложной формы en|do в, и древне греческим формам — постпозитивной частице -de к (напр. в domonde домой, agronde в деревню) и второму элементу сложной приставки en|do в, внутри. Все эти формы, вероятно, восходят к основе * de/do/ a|d- к, до.

Отыменный адъективный предлог возник сравнительно поздно, в below ранненовоанглийский период истории английского языка из омонимичного ему наречия, образованного по аналогии с наречиями before и behind.

Б. Н. Аксененко обращает внимание на то, что обзор развития форм английских предлогов ярко иллюстрирует положение советского языкознания об устойчивости и глубокой древности основных элементов языков.

Классификация и статус служебных частей речи в английском языке.

Служебные части речи в классификации отечественных и зарубежных исследователей.

Традиционные лексико-грамматические классы ("разряды") слов, как известно, называются частями речи. Сам термин "часть речи" возник в древнегреческой грамматике.

Части речи в современном языкознании выделяются по совокупности трех фундаментальных признаков: "семантического", "формального" и "функционального". Под семантическим признаком понимается номинативная отнесенность слова. Под формальным признаком понимается характер морфемики слова в ее отношении к категориальному значению класса.

Под функциональным признаком понимается роль слова в предложении, выявляемая в синтагматических связях и позициях слова.

В свете этого критерия слова на верхнем уровне разбиения делятся на знаменательные и служебные, что является современным преломлением их деления в старой грамматической традиции на изменяемые и неизменяемые.

К знаменательным частям речи в английском языке относятся имя существительное, имя прилагательное, имя числительное, местоимение, глагол, наречие. Они объединяют слова «полного» именующего значения, отображающегося на их самостоятельных функциях в предложении.

Знаменательным словам противопоставляются служебные слова как слова «неполного»

именующего значения и несамостоятельных, посреднических функций в предложении. М.Я.

Блох относит к основным служебным разрядам слов в английском языке предлог, союз, частицу, модальное слово, междометие. [Блох, 1976, с. 88] Служебные части речи представляют много трудностей для исследователей языка вообще и английского языка в частности.

Ленинградская лингвистическая школа относит к служебным частям речи частицы, союзы, предлоги и артикли.

А. И. Смирницкий относит к служебным частям речи предлоги, союзы, частицы, артикли и глаголы-связки. [Смирницкий, 1959, с. 362]. В зависимости от функции, выполняемой ими в предложении, служебные слова делятся, по мнению автора, на с в я з у ю щ и е служебные слова и о п р е д е л я ю щ и е служебные слова. Слова связующие обозначают определенные связи и отношения между предметами, явлениями, ситуациями. Эти слова выполняют функцию связи между отдельными словами, предложениями и частями предло жения. К ним относятся связочные глаголы (глаголы-связки), предлоги и союзы. Слова определяющие, обозначая своеобразную характеристику предметов, явлений и т. д. по линии классификации, уточнения и т. п. лишь уточняют значения слов, не выражая грамматической связи этих слов с другими. Определяющие служебные слова включают в себя артикли и частицы.

Частицы. По мнению А. И. Смирницкого, частицы показывают отношение говорящего к высказываемому, особо выделяя и уточняя какой-либо момент. Так, например, частица only только является ограничивающей частицей, ср.: I saw him Я видел его;

I saw only him Я видел только его;

Only I saw him Только я видел его и т. д. Частица even даже является частицей дополняющей, ср.: I spoke to him Я говорил с ним;

I spoke even to him Я говорил даже с ним;

I even spoke to him Я даже говорил с ним и т. д.

Как показывают эти примеры, при употреблении частиц в предложение вносится какой-либо дополнительный момент, сам же высказываемый факт при этом не изменяется. Частицы могут сочетаться с различными частями речи.

Особое место среди частиц занимает отрицательная частица not не. Это частица исключающая, передающая значение исключения из данной связи, ситуации. Так, например, в случае It is not a table Это не стол not указывает, что данный предмет (it) не является столом.

А.И. Смирницкий отмечает, что специфической особенностью частицы not является то, что она может включаться в спряжение глагола, становясь при этом аффиксом в отрицательной форме. Ср., например, not to read не читать, not reading не читая, где not выступает как отдельное слово-частица и I don't read Я не читаю, где not на правах морфемы включается в форму слова. [Смирницкий, 1959, с. 387] В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик относят к служебным частям речи предлоги, союзы, артикль и частицы. [В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956] Частицы определяются авторами как неизменяемые слова, уточняющие смысл других слов, придающие модальные или эмоционально-экспрессивные оттенки другим словам или группам слов. Частицы служат для выражения смысловой связи или для образования грамматической формы другого слова, принадлежащего к знаменательной части речи.

Среди частиц нет слов, для которых данное значение было бы исконным. Частицы образовались и продолжают образовываться путем постепенного развития соответствующего значения у слов, принадлежащих к знаменательным или служебным частям речи.

В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик утверждают, что частицы не имеют предметного значения, так как они не называют явлений действительности. Их значение связано с теми оттенками, которые они придают словам или группам слов в речи. Подобно тому как предлоги и союзы могут передавать отвлеченное отношение, сохраняя или теряя при этом собственное лексическое значение, частицы могут передавать отвлеченные смысловые, модальные и т. п. оттенки, также не всегда в равной мере сохраняя свое лексическое значение.

Все частицы (кроме частиц not и to при инфинитиве) в большей или меньшей мере служат для усиления или выделения слов, к которым они относятся. Однако значение частиц в речи не oгpaничивается ролью усилительных слов;

многие частицы способны выражать и другие оттенки значения, причем оттенок усиления у таких частиц отодвигается на второй план. [В.

Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 211] Зарубежные англисты, как правило, не упоминают частиц среди частей речи современного английского языка, рассматривая их как особые группы слов в составе наречий, местоимений, союзов. В отечественной англистике, напротив, частицы трактуются как самостоятельная часть речи, представляющая собой одну из разновидностей служебных слов, которые уточняют, ограничивают, усиливают значение других слов в предложении, но не выражают грамматических отношений между ними. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 106] Трудности выявления собственного значения английских частиц в известной мере обусловливают и сложность их семантической классификации. Ученые отмечают, что встречающиеся в различных теоретических трудах классификации частиц по значению нередко бывают непоследовательными и противоречивыми;

они попытались проиллюстрировать сказанное на примере одной из классификаций, различные варианты которой приводятся в работах многих советских исследователей. Так, весь класс частиц подразделяется на уточняющие, модальные, эмоционально-экспрессивные и формообразующие частицы. Причем формообразующие частицы (главным образом to и отчасти not) стоят совершенно особняком от других упомянутых групп, так как они выделяются не по семантическому, а по структурно- грамматическому признаку. Выступая зачастую как компоненты морфологической формы, как своеобразные ее показатели, данные частицы вряд ли могут рассматриваться в отрыве от морфологических единств, в структуре которых они функционируют. Представители данной школы считают их элементами, занимающими промежуточное положение между морфемами-аффиксами и подлинными частицами.

Ученые пришли к выводу, что свойство частиц уточнять другие компоненты предложения (или все предложение) следует считать, очевидно, признаком всего класса слов в целом, а не какой-то отдельной его части. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 108] С точки зрения морфологической английские частицы характеризуются отсутствием каких либо специальных формальных показателей и полной неизменяемостью. В связи с этим морфологическое описание частиц сводится обычно к соотнесению их с теми классами слов, компоненты которых послужили источник ком образования конкретных частиц.

Второй проблемный вопрос, который рассматривают представители Ленинградской школы, — о синтаксическом статусе частиц в предложении — также решается исследователями по разному. На этот счет существуют две точки зрения. Согласно одной из них частицы не выполняют функций членов предложения, согласно же другой — выполняют, выступая как особый второстепенный член — выделительный. Данные точки зрения подкрепляются рядом аргументов. Так, сторонники первой точки зрения обычно отмечают, что частицы не имеют в предложении самостоятельной позиции, а позиция, занимаемая ими, всегда обусловлена позицией тех слов, которые выделяются частицами. При ритмическом членении фразы, по их мнению, частицы оказываются в одной ритмической группе с выделяемыми ими словами. Сторонники другого подхода считают такое объяснение неудовлетворительным, подчеркивая, что на практике нередко приходится сталкиваться с противоположным явлением, когда в силу тех или иных причин частицы бывают не только отдалены от выделяемых ими слов, но и входят порой в ритмическую группу других членов предложения. Однако, по их мнению, и при контактном расположении частицы не утрачивают признаков члена предложения. Так, в предложении Не will return only tomorrow, членимом по НС на He/will///return//only///tomorrow, подстановка НС tomorrow вместо группы only tomorrow не нарушает грамматической отмеченности предложения и сохраняет его семантическую инвариантность — Не will return tomorrow, в то время как подстановка НС only вместо той же самой группы оказывается невозможной —Не will return only. На этом основании делается вывод, что внутри группы only tomorrow имеют место отношения синтаксического господства и подчинения, которые могут возникнуть только между членами предложения. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 111] На возможность трактовки частиц как особого члена предложения указывает и их способность относиться к предложению в целом и функционировать как детерминант — определитель всей синтаксической структуры: Still, some women are harder to get to know than others. Такую функцию может выполнять, по мнению ученых, лишь один из второстепенных членов предложения, но никак не часть какого-то другого второстепенного члена. В этом случае ученые справедливо утверждают, что частицы занимают в предложении самостоятельную синтаксическую позицию, ибо формально они независимы от других компонентов — составляющих этой структуры.

Отсутствие у частиц самостоятельной синтаксической позиции не свидетельствует о том, что они не могут выполнять функций члена предложения. Самостоятельной позиции никогда не имеют, например, ни прилагательное, ни наречие меры (степени), но они всегда функционируют как члены предложения. Однако частицы, несмотря на некоторое сходство с этими классами слов, обладают синтаксическими признаками, которые совершенно не представлены у последних: 1) они обладают значительно более широкой сочетаемостью — с существительным, глаголом, местоимением, числительным, прилагательным, наречием;

2) способны выступать в роли детерминанта, не типичной ни для прилагательных, ни для усилительных наречий;

3) к ним нельзя поставить вопрос и они не могут быть использованы в качестве ответов на вопрос, поскольку являются словами с крайне ослабленным собственным лексическим значением.

Таким образом, ученые пришли к выводу, что по условиям и особенностям своего синтаксического использования частицы в принципе имеют основание претендовать на определенный синтаксический статус. Безусловно и то, что благодаря несводимости данного члена ни к какому другому, известному в грамматике, его следует определить и соответствующим образом квалифицировать в плане терминологическом. Поиск определений рассматриваемого члена, равно как и приемлемого термина для его обозначения, судя по всему, в англистике и в других частных языкознаниях ведется уже давно. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 112] Предлоги. Предлог — это служебная часть речи, передающая отношение одного члена предложения к зависящему от него другому члену, выраженному существительным, местоимением, субстантивированным прилагательным, числительным или герундием.

Особенностью значения предлога, как и других служебных частей речи, является то, что предлог не называет никакого предмета, действия, признака и т. д. Значение предлога выражает разнообразные отношения между знаменательными членами предложения или словосочетания, соответствующие отношениям между предметами или явлениями реальной действительности: отношения места, времени, причины, следствия, сопутствия, совместности и т. д. Каждый предлог, взятый вне словосочетания, связан с тем или иным основным для него лексическим значением (или значениями). Кроме того, в случае постоянного использования для выражения определенного отношения у предлога может развиться дополнительное лексическое значение, связанное с его употреблением в „типовых" сочетаниях. Однако при употреблении в словосочетании лексическое значение предлога может в большей или меньшей мере уступать его грамматическому значению. Ученые приходят к выводу, что лексическое значение предлога оказывается подчиненным его грамматическому значению, являющемуся для предлога, как для служебной части речи, основным.

Синтаксическая функция предлога состоит в выражении отношения между членами предложения, образующими словосочетание из двух членов, один из которых является ведущим, а другой — зависимым.

Роль предлога в языке аналитического строя отличается от его роли в языке синтетического строя. В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик указывают, что предлог выступает как уточнитель отношений, передаваемых падежными формами имени, тогда как в языке аналитического строя предлог, наряду с порядком слов, выражает эти отношения при одной и той же форме существительного и потому во многих случаях выступает как основной признак синтаксической функции члена предложения (там же).

Предлог не может рассматриваться и как вспомогательная часть аналитической формы существительного, подобной формам, широко представленным в современном английском языке в системе глагола. Вспомогательный глагол, несмотря на оформление в виде отдельного слова, теряет свое значение и выражает грамматические категории того глагола, который является вторым компонентом сложной формы: is taking, was taking и т. д.;

при этом образование одних и тех же форм с теми же вспомогательными глаголами распространяется на все глаголы;

эти формы существуют в системе глагола не только в предложении, но и вне предложения.

Предлоги, как и вообще служебные части речи,— явление сложное и противоречивое. С одной стороны, это самостоятельные слова, с другой — это такие слова, которые существуют как бы для других слов. Один и тот же фрагмент действительности (например, цель) может быть выражен наряду со знаменательным словом (например, purpose) предлогом (например, for). Некоторые лингвисты, стремясь показать отличие между этими способами выражения действительности, указывали, что у предлога вообще нет лексического значения.

Другие полагали, что лексическое значение предлога подчинено его грамматическому значению. Однако эта формулировка не совсем точна. Грамматическое значение у всех предлогов одно — выражение подчинительной связи. Можно выделить более частные значения, такие, как цель, место, направление и т. д. Однако значение места реализуется разнообразными предлогами: in, on, under и т. п., выражающими конкретные локальные значения, принадлежащие каждое только данному предлогу. Это значение фиксируется в словарях, как толковых, так и переводных. Следовательно, нет оснований отказывать предлогу в лексическом значении. Своеобразие же в его значении действительно неразрывно связано с его функцией. Оно заключается в том, что выражение соответствующего фрагмента действительности осуществляется предлогом лишь в сочетании со знаменательными словами. Так, на вопрос Where shall I put it? можно ответить On/By/Under the table. При этом, меняя только предлоги, каждый раз получим разные значения ответов.

Но нельзя ответить: On;

By;

Under.

Те лингвисты, которые признают наличие значения у предлогов, стремятся исследовать систему этих значений. Однако общепринятой семантической классификации предлогов до сих пор не существует. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 97] Наиболее противоречивые мнения в связи с предлогом высказывались относительно его синтаксического статуса. Здесь сталкиваются диаметрально противоположные точки зрения.

Одни лингвисты считают, что предлог функционально равен не слову, а морфеме, так как он выступает в качестве аналитического способа выражения падежных отношений. Другие полагают, что неправомерно приравнивать предлог морфеме. При этом выдвигаются два основных возражения. Во-первых, в отличие от вспомогательного слова в типичной аналитической форме (типа has been) предлог не лишен собственного значения. Во-вторых, для грамматической категории, например, падежа, характерно единообразие грамматической формы ее выражения. Предлог же не сопоставим с падежной флексией в этом отношении.

Иначе пришлось бы признать, что в английском языке столько падежей, сколько в нем предлогов.

Вместе с тем многие авторы, признавая предлог отдельным словом, считают, что он выполняет служебную, связующую функцию в словосочетании и не входит в него на равных правах с соединяемыми им словами.

Третьи исследователи считают, что предлог образует словосочетание с вводимым им существительным, причем существительное зависит от предлога (ср. термин классической англистики: object of preposition). При этом основным аргументом является то, что предлог влияет на форму вводимого им элемента. Ученые согласны с данным аргументом. Но следует учитывать и зависимость предлога от имени: без имени предлог функционировать не может, он существует для имени. Именно это его свойство абсолютизируется сторонниками морфемной природы предлога. Наконец, не следует забывать и то, что предлог, вводя имя, выражает его объектную функцию по отношению к левому слову, которое и является подлинно ведущим членом сочетания. Таким образом, по мнению представителей Ленинградской школы, предлог по своей природе противоречив: формально он доминирует над вводимым им именем. Функционально же предлог подчинен имени, так как служит средством связи его с левым контекстом.

Предлоги, как и глаголы-связки, А.И. Смирницкий относит к связующим служебным словам. Они обозначают связи и отношения предмета к предмету, явлению или ситуации.

Предлог вообще не может вводить слово несубстантивное. Там же, где он связан с целым предложением (например, I am not talking about how he can do it Я не говорю о том, как он может это сделать), содержание последнего понимается как своего рода предмет, выступающий в том или ином отношении (в каком именно — указывает предлог) к данному предмету или явлению.

Для предлога характерно то, что сам он может вводиться в речь не обязательно словом субстантивного характера. Предлог может присоединять субстантивное слово к любой части речи, показывая отношение предмета, им обозначаемого, как к другому предмету, так и к процессу и к признаку, соединяясь, соответственно, с существительным (the cover of the book обложка книги), глаголом (Hе put the book on the table Он положил книгу на стол) и прилагательным (It's typical of modern literature Это типично для современной литературы).

[Смирницкий, 1959, 374] В английском языке существует значительная группа слов, функционирующих как предлоги, но функционально тождественных наречию, например: Не was in the room Он был в комнате (предлог), но Не came in Он вошел (наречие);

They walked up the hill Они поднимались no холму (предлог), но They walked up Они шли вверх (наречие) и т. д.

А. И. Смирницкий считает, что рассматривать i n x — in2, u p x — u p 2 как слова- омонимы было бы неправильно. Во-первых, между ними нет того семантического разрыва, который характерен для омонимов. Наоборот, общий характер значения слова in или up в различном употреблении (в функции наречия и предлога) остается тем же самым и не меняется: в обоих случаях in и up обозначают известные обстоятельственные отношения (в нашем примере пространственные) с той лишь разницей, что в Не was in the room, They walked up the hill эти отношения понимаются как несамостоятельные и соответственно этому слова in и up выполняют служебную функцию, а в Не went in, They walked up те же самые отношения выступают как предмет отдельной мысли, и в связи с этим in и up являются словами полнозначными. То есть, автор рассматривает эти единицы как семантически очень близкие, но не объясняет, является ли их функциональное различие достаточным, чтобы отнести их к разным частям речи.

Е. И. Рейман также изучала значения и функции английских предлогов. По ее мнению, предлоги традиционно относятся к служебным словам;

которые в целом противопоставляются неслужебным частям речи, так называемым самостоятельным словам.

О служебных словах В. А. Плотникова пишет: «Служебные слова как лексемы лишены тех номинативных значений, которые характеризуют самостоятельные слова: они не называют предметов, признаков, свойств, действий;

их лексические значения — это значения, абстрагированные от тех отношений, в которые вступают предметы, свойства и т. п., названные самостоятельными словами, и в выражении которых служебные слова принимают участие. Таким образом, служебные слова как части речи не имеют той семантической общности, которая отличает части речи самостоятельных слов и в основе которой лежит значение, абстрагированное от лексических значений всех слов данного класса. Общность служебных слов — это общность функциональная, грамматическая» [Шведова, 1970, с. 311].

Таким образом, по мнению Е.И.Рейман, нет реальных оснований для того, чтобы лишать предлоги лексических значений. Существуют элементы языка, являющиеся знаками свойств, и есть элементы языка, являющиеся знаками отношений. Сложная система связей и отношений объектов реальной действительности находит свое отражение в языке. Специаль ным средством выражения этой связи, взаимообусловленности, служат предлоги. Рейман определяет предлоги как часть речи, означающая указание на факт связи объектов.

[Рейман,1982, с. 7]. Указание на конкретный вид связи представляет собой лексическое значение отдельного предлога.

В классификационном отношении интерес представляет такая часть речи, как послелог, выделяемый рядом авторов [Жигадло, Иванова, Иофик, 1956, с. 201]. Послелог, так же как и предлог, не может выполнять функции члена предложения. В этом отношении оба они отличаются от наречия. Но не меньшее различие наблюдается и между ними самими.

В отличие от послелога предлог связан с теми членами предложения, отношение которых он выражает, не несет самостоятельного ударения и интонационно примыкает к следующему за ним имени, например: They lived on an island off the coast of Northumberland.

Артикль. В системе служебных слов артикль занимает несколько особое место, так как он, в отличие от предлогов или союзов, физически не тождественен никакому полнозначному слову. Правда, исторически артикли современного английского языка восходят к полнозначным словам: the — генетически связан с указательным местоимением that тот, а а(n) — с числительным one один. Однако теперь звуковые оболочки этих слов и артиклей не совпадают, и артикль имеет свое специфическое звучание как в безударном, так и в ударном положении. [Смирницкий, 1959, с. 380] Артикль в понимании В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик это служебная часть речи, являющаяся основным определителем имени существительного. Особенностью артикля как части речи является то, что он не передает отношений между словами и что он прикреплен к одной части речи — существительному, которому он сопутствует и которому он сообщает известные оттенки значения. В силу этого артикль превращается в показатель существительного как части речи;

это его свойство можно рассматривать, по мнению исследователей, как его морфологическую функцию. Однако так как существительное может употребляться и без артикля, последний не является необходимым и постоянным формальным показателем имени [В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 217].

Представители Ленинградской школы уделяют внимание и функциям артикля. Как и всякая часть речи, артикль характеризуется определенными морфологическими, синтаксическими и семантическими признаками. Своеобразие морфологического признака артикля определяется его служебным характером. Артикль — основной детерминатив или формальный показатель существительного как части речи. В этом и заключается его морфологическая роль. Артикль прикреплен к одной части речи — к существительному, хотя позиционно не обязательно непосредственно ему предшествует.

Синтаксическим признаком артикля является его функция маркера левой границы группы существительного. Артикль всегда (за исключением тех случаев, когда в качестве определения к существительному употребляются слова all, both, such, half, которые часто называют предетерминативами) занимает крайне левую позицию в группе существительного. Артикль может осуществлять также анафорическую или предваряющую связь. Анафорический артикль играет большую роль в организации связного текста, осуществляя связь между самостоятельными предложениями: There came a man into the room.

The man was tall and handsome.

Предваряющий артикль реализует коррелятивную связь между главной и придаточной частью: The man who entered the room was tall and handsome.

Основной семантической функцией артикля является его способность передавать значение идентификации предмета, обозначенного существительным, или значение отнесенности к классу однородных предметов. Это значит, что артикль сообщает дополнительную информацию о том, является ли предмет, обозначенный существительным (иначе референт существительного), известным как говорящему, так и адресату речи, т. е.

идентифицированным, или он остается незнакомым, не идентифицированным (хотя бы только для адресата речи), а одним из класса однородных предметов. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 115] Семантической функцией артикля является передача отношения общего и отдельного в кругу предметных понятий, выражаемых существительными. Артикль может указывать на обобщенность понятия, или же, напротив, показывать, что обозначаемый существительным предмет выделяется из ряда ему подобных, или, наконец, указывать, что данный предмет не имеет дополнительных черт по сравнению с ему подобными и, следовательно, не выделяется из их числа. Семантическая функция артикля неотделима от морфологической, так как, сообщая существительному тот или иной оттенок значения общего или отдельного, артикль одновременно указывает на то, что данное слово является существительным. Артикль имеет также синтаксическую функцию, которая заключается в отграничении группы существительного с его определением (или определениями) от остальных членов предложения: I shall never forget the one fourth serious and three fourths comical astonishment...

Наличие у артикля семантической, морфологической и синтаксической функции дает основание рассматривать его как часть речи. Авторы указывают, что поскольку у артикля отсутствует назывная функция (самостоятельное лексическое значение), он должен быть причислен к служебным частям речи..[В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с.

217] Ученые отмечают, что большинство исследователей признает за артиклем статус слова, так как, несмотря на тесную семантическую и синтаксическую связь с существительным, артикль в английском языке имеет все формальные признаки отдельного слова, главным из которых является возможность дистантного положения по отношению к существительному.

Признавая за артиклем статус слова, исследователи, тем не менее, часто считают его средством аналитической морфологии, своего рода аналогом морфемы.

При таком подходе артикль, подобно вспомогательным глаголам, образующим аналитические формы грамматических категорий времени, залога и наклонения в системе глагола, рассматривают как элемент, создающий некую грамматическую категорию существительного, которая разными авторами определяется по-разному (категория определенности, соотнесенности, детерминации и т. д.).

Напротив, другие ученые считают, что артикль по своей функции тождествен адъективному местоимению. В этом случае сочетание «артикль+существительное» приравнивается к атрибутивному словосочетанию.

И, наконец, наиболее распространенная в отечественной англистике точка зрения на артикль заключается в том, что артикль, являясь самостоятельным служебным словом, не образует аналитической формы какой-то особой грамматической категории существительного. В противном случае следовало бы, очевидно, считать аналитической формой существительного и его сочетание с любым другим детерминативом существительного (some, any, my, this, every и т. д.), способным замещать артикль. Не может артикль рассматриваться и как член синтаксического сочетания, тождественного сочетанию «местоимение+существительное», так как в отличие от местоимений артикль не имеет самостоятельного лексического значения, а следовательно, и самостоятельной синтаксической позиции, доказательством чего служит тот факт, что в отличие от адъективных местоимений и других детерминативов существительного артикль не может употребляться при отсутствии существительного. Сравните: A higher destiny and a higher joy awaits us than any which was known to them. Philip Bossiney was known to be a young man without fortune, but Forsyte girls had become engaged to such before.

Ученые считают, что артикль, таким образом, следует, рассматривать как переходное явление, которое целиком не может быть отнесено ни к морфологии, ни к синтаксису. С одной стороны, это маркер существительного, -показатель его частеречной принадлежности, что сближает его с морфемой. С другой — это самостоятельное слово, которое в силу своей служебности не имеет самостоятельной синтаксической позиции. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 102] Не все лингвисты, признающие за артиклем статус слова, считают его частью речи. В тех же случаях, когда артикль включается в систему частей речи, его чаще всего рассматривают в пределах какой-нибудь другой знаменательной части речи (обычно местоимения), что очень характерно для;

представителей зарубежной классической научной грамматики. В советской англистике наибольшее распространение получила точка зрения тех лингвистов, которые выделяют артикль в особую служебную часть речи, так как артикль, обладая особой, только ему свойственной семантической, морфологической и синтаксической функцией, лишен самостоятельного лексического значения. Такое решение вопроса наиболее убедительно.

Союзы. Союзы, подобно предлогам, также служат для обозначения связей между предметами и явлениями реальной действительности.

По своему лексическому значению союзы и предлоги могут быть близкими друг к другу: ср., например, а table and a chair стол и стул и a table with a chair стол со стулом.26 Но синтаксически эти две группы связующих слов различаются очень четко.


Однако основное различие между предлогом и союзом состоит в следующем: если в каждом конкретном случае предлог может соединять (а в большинстве случаев и соединяет) слова разнотипные — существительное и глагол, существительное и прилагательное и т. д., (поскольку употребление предлога для связи двух существительных является менее характерным), то союз обязательно соединяет слова, принадлежащие к одному разряду: to write and to read писать и читать, a table and a chair стол и стул, black and white черный и белый и т. д.

Таким образом, А. И. Смирницкий приходит к выводу, что для союза, в отличие от предлога, характерна, с одной стороны, определенная свобода употребления, которая проявляется в его Семантическое различно здесь заключается в том, что в а table and a chair оба предмета выступают на равных правах, в то время как во втором—одни из них (a table стол) является главным.

способности вводить в речь слова любых разрядов, но, с другой стороны, в каждом конкретном случае союз может соединять лишь величины одного типа. [Смирницкий, 1959, с. 378] В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик выделяют четыре морфологических типа союзов: простые:……., Производные:…., Сложные:…..

и составные: …..

Авторы рассматривают союз как служебную часть речи, устанавливающую грамматические и смысловые отношения между членами предложения, частями сложного предложения и самостоятельными предложениями, связывая эти синтаксические единицы как независимые друг от друга грамматически (сочинительные союзы) или устанавливая грамматическую зависимость одной единицы от другой (подчинительные союзы).

Таким образом, союзы — это класс слов, генетически связанный со словами других классов.

Многие союзы восходят к наречиям или предложным субстантивным сочетаниям. Среди вопросов, связанных с союзом, важное место занимает проблема грамматической омонимии.

Целый ряд союзов имеет омонимы среди наречий, предлогов, частиц и т. д. Например, but может быть не только сочинительным союзом (quick, but wrong), но и предлогом (nothing but that) или частицей, где он лишен связующей роли (went away but an hour ago). Одинаково часто используются структуры с предложной группой существительного и параллельные структуры с омонимичным предлогу союзом, вводящим придаточное предложение: after their fight и after they fought.

Глаголы-связки, междометия. Последняя группа слов, которую рассматривает А. И.

Смирницкий в качестве служебных частей речи, это глаголы-связки. К ним он относит следующие, выступающие в функции связки глаголы: be быть, become становиться, get становиться, turn стать и т. п.: The book was interesting Книга была интересной, Не became a doctor Он стал врачом, It was getting dark Становилось темно, Не turned red Он покраснел («стал красным») и т.п. Специфика данной группы заключается в том, что по форме данные единицы совпадают с полнозначными глаголами, но являются частично десемантизированными и обозначают состояние или его изменение. Тем не менее, автор не уточняет, почему все-таки эти глаголы нельзя отнести к знаменательным (с ослабленным лексическим значением) и почему не относятся к служебным частям речи вспомогательные глаголы, еще более десемантизированные и выполняющие определенно вспомогательную функцию.

Особый интерес представляют междометия, как слова, выполняющие одну функцию – передача эмоций, но которые могут быть представлены как специфическими лексическими единицами, так и разными частями речи, в том числе и десемантизированными знаменательными.

Представители Ленинградской школы, как и В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, не относят междометие к служебным словам. При изолированном употреблении междометие не утрачивает своей соотнесенности с высказыванием, так как в отличие от рефлекторных выкриков оно всегда оказывается обусловленным определенной речевой ситуацией.

Междометные слова-предложения, употребляющиеся самостоятельно, по своей коммуникативной направленности приближаются к восклицательным предложениям. Не случайно поэтому некоторые грамматисты причисляют их к названному коммуникативному типу предложений, что, видимо, вполне обоснованно.

Иногда междометие входит в структуру основного предложения. В таких случаях принято считать, что оно функционирует как вводный член предложения. Его связь с синтаксической структурой становится более тесной, чем при самостоятельном употреблении междометия.

Входя в состав основного предложения, оно не только вносит в него тот или иной эмоциональный и экспрессивный фон, но и приобретает роль грамматически значимого структурного элемента (Oh! for another glimpse of it), без которого предложение как таковое немыслимо. Функция, выполняемая междометием в предложениях подобного типа, очевидно, не может быть приравнена к функциям традиционных членов предложения, но его структурная значимость как грамматического центра высказывания не вызывает сомнений.

Итак, по мнению ученых, по совокупности семантико-синтаксических признаков междометие, безусловно, может быть охарактеризовано как класс слов, имеющий статус самостоятельной части речи. Вместе с тем, его положение в системе частей речи современного английского языка весьма своеобразно: междометие не может быть отнесено ни к знаменательным, ни к служебным классам слов, поскольку, строго говоря, оно не располагает признаками ни тех, ни других. Междометие тем не менее имеет немало общего с модальными словами и частицами и, можно думать, совместно с ними представляет какую то иную, третью группировку частей речи, соприкасающуюся с первой и второй самыми различными сторонами. [Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 95] Наиболее полно специфика этого класса слов раскрыта В. В. Виноградовым, который характеризует междометия как особый тип выразительных слов, внутренне нерасчлененных и синтаксически неорганизованных, подчеркивая социальную осмысленность междометий, как особых форм эмоционального выражения. [Виноградов, 1947, c. 749] С грамматической точки зрения междометия, по выражению В. В. Виноградова, „ущербны", так как они лишены форм словоизменения и, в отличие от других неизменяемых знаменательных частей речи, например, слов категории состояния или модальных слов, лишены каких-либо аффиксов. Вследствие этого морфологический анализ междометий по необходимости сводится лишь к описанию их с точки зрения способов образования. По своему образованию междометия подразделяются на первичные (непроизводиые) и вторичные (производные), образовавшиеся из других знаменательных частей речи и словосочетаний. [Виноградов, 1947, c. 749] Признак утраты функции называния, т. е. собственного лексического назначения, является решающим при определении того, перешла ли определенная знаменательная часть речи или словосочетание в класс междометий. Так, можно выразить пренебрежение к чему-нибудь, воскликнув: Nonsense!, Stuff!, радость или ужас, воскликнув: Oh, joy!, Oh, horror!;

однако эти существительные не переходят в разряд междометий, так как они называют данную эмоцию или эмоциональное отношение. Морфологический разряд вторичных междометий свидетельствует о превращении других знаменательных частей речи в междометия, тогда как первичные междометия обнаруживают встречную тенденцию перехода в другие знаменательные части речи.

В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик рассматривают также вопрос о формулах приветствия и прощания.— Эти формулы не следует причислять к междометиям даже в тех случаях, когда лексическое значение их компонентов стерлось (например, good-bye), так как они не служат выразителями чувств и волеизъявлений. Эллиптическая формула выражения благодарности thank you не является междометием, так как она называет данное чувство. Эти выражения следует рассматривать наравне с обращением как независимые, не связанные с основным предложением. Нельзя отнести к междометиям и звукоподражательные слова типа cock-a- doodle-doo, bang, поскольку они также не используются как средства выражения чувств или волеизъявлений..[ Жигадло, Иванова, Иофик, 1956, с. 192] Проблема выделения служебных частей речи и их статус.

В лингвистической литературе неоднократно делались попытки пересмотреть традиционную систему частей речи английского языка. По сути дела, однако, результаты этих попыток сводились к некоторым уточнениям и видоизменениям существующей традиционной классификации, не внося в нее каких-либо коренных изменений. Этот факт свидетельствует о том, что традиционная классификация частей речи в целом правильно отражает распределение слов по грамматическим классам в строе английского языка. Ее недостатком, по мнению Л. С. Бархударова, является то, что определения частям речи давались на основе семантических, а не формальных признаков;

однако фактически разграничение частей речи производилось на основе их грамматических признаков, хотя и делалось это не всегда достаточно осознанно. [Бархударов, 1975, c. 56] Существующая традиционная классификация, по мнению многих авторов, не является, строго говоря, научной, так как она построена не на принципе строго-логического ряда, все члены которого взаимно исключают друг друга по каким-то контрастным признакам. Авторы книги «Проблемы функциональной морфологии современного английского языка» ставят вопрос, действительно ли следует искать у всех частей речи общие, соотносимые черты в формально- морфологическом и синтаксическом планах, если в коммуникативном плане части речи не равноценны. Очевидно, в индивидуальности, исключительности каждой части речи и кроется причина того, что части речи не могут рассматриваться на правах однородных членов системы и к ним не применимы единые принципы классификации. Достаточно сопоставить два таких класса слов, как существительные и междометия, или прилагательные и предлоги, чтобы стало ясно, что они не соотносимы ни в морфологическом, ни в функциональном, ни в коммуникативном планах. [«Проблемы функциональной морфологии современного английского языка», 1974, с.12] Сущность статуса, по мнению М. Я. Блоха, состоит в том, что списки служебных слов, вычленяемые по функциональному признаку, сами выступают в виде определенных грамматических парадигм, которые, в свою очередь, оказываются конституентами более высоких парадигматических рядов на уровне словосочетания и особенно предложения.


Известно, что одни и те же служебные слова, выполняя различные функции в соответствующих условиях употребления, могут включаться одновременно в несколько классификационных рубрик, что нарушает единство классификационных систем.

Неоднозначность разнесения служебных слов по классификационным подразделениям служит поводом для дискуссий и критики. Между тем, если учесть строевую природу семантики служебного слова, то совмещение классово-различных функций в одной лексеме становится здесь легко объяснимым. Как утверждает М. Я. Блох, каждое служебное слово — это отдельная индивидуальная ценность во всей своей конкретности;

широта диапазона его функций прямо пропорциональна степени его лексической десемантизации. [Блох,2002, с. 79] А. И. Смирницкий писал: «...при выделении любой из частей речи следует основываться на одних и тех же общих принципах, а именно: учитывать общее значение данной группы слов и грамматические признаки, его выражающие. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что сумма признаков, по которым выделяются отдельные части речи, не может быть для всех частей речи одной и той же... каждая часть речи отличается от другой суммой разных признаков, и соотношение между различными частями речи поэтому неодинаково»

[Смирницкий, 1959, с. 104-105] Но существование особого класса служебных слов неоспоримо. Как известно, грамматический строй языка определен как система средств, при помощи которых из слов создаются речевые произведения. Одним из таких средств является словоизменение, т.е.

система морфем, служащих для выражения отношений между словами в строе предложения.

Другим таким средством являются т.н. служебные слова (function words). [Бархударов, 1975, с. 58] Так, в предложении My friend lives in London синтаксическая связь между словами lives и London выражается при помощи служебного слова — предлога in. В предложении The roof of this house is made of iron служебное слово — предлог of использован дважды: как показатель синтаксической связи между двумя существительными roof и house и между причастием made и существительным iron. В словосочетании men and women служебное слово — союз and выражает синтаксическую (сочинительную) связь между существительными men и women и т. д.

Л. С. Бархударов определяет служебные слова как слова, выполняющие в строе языка грамматические функции, т.е. являющиеся одним из средств построения речевых произведений (наряду с такими средствами, как словоизменение, порядок слов, интонация).

Ученый отмечает, что сущность служебных слов как единиц языка противоречива: по своей форме это — слова, а не морфемы. Действительно, служебные слова, в отличие от аффиксов, могут отделяться от предшествующих или последующих слов другими словами, ср.: lives in London — lives and works in London — lives in the city of London men and women — men with rifles and women — men and young women. Некоторые служебные слова, а именно служебные глаголы, сами имеют сложное морфемное строение и содержат, кроме корня, также и аффиксального морфему;

ср.: has written, had written, having written, etc.

С другой стороны, с точки зрения выполняемой ими функции служебные слова входят в число грамматических средств языка наряду с такими средствами, как словоизменение, порядок слов, интонация. Как и прочие грамматические средства, служебные слова в строе предложения служат показателями грамматических отношений между другими — неслужебными или знаменательными («полнозначными») словами и группами слов.

Поскольку служебные слова относятся к числу грамматических средств языка, они характеризуются (в отличие от слов знаменательных) теми же признаками, что и вообще грамматические средства, а именно [Бархударов, 1975, с. 59]:

1. Употребление служебных слов в определенных конструкциях является обязательным:

так, в вышеприведенных предложениях невозможно выразить синтаксическую связь между глаголом lives и существительным London, причастием made и существительным iron, существительными roof и house и пр., не прибегая к помощи служебных слов — предлогов. В некоторых случаях, как уточняет Л. С. Бархударов, употребление определенного служебного слова в конструкции является необязательным, но это может иметь место только там, где то же самое грамматическое отношение может быть выражено каким-либо иным грамматическим средством, ср., например: the portrait of John — John's portrait (предлог может быть заменен суффиксом {-'s});

men and women and children — men, women, children (союз может быть заменен соответствующим интонационным рисунком).

Случаи такого рода также весьма показательны — они говорят о том, что функционально, т.е.

по своему назначению, служебные слова играют в языке такую же роль, как и прочие грамматические средства (аффиксы, интонация и др.).

2. Количество служебных слов в языке весьма ограничено: в то время как число существительных, прилагательных, полнозначных глаголов и других знаменательных слов в языке очень велико, число артиклей, предлогов, союзов и служебных слов прочих классов в языке ограничено и остается фиксированным в продолжение весьма длительного времени. С другой стороны, частота употребления служебных слов в речи весьма велика и. что особенно важно по мнению Л. С. Бархударова, не зависит от тематики, жанрового или стилистического характера текста.

3. Поскольку служебные слова выражают грамматические отношения между знаменательными словами, они не могут употребляться в предложении одни, без сопровождения знаменательных слов. Вполне возможны и действительно существуют предложения, состоящие из одних знаменательных слов и не имеющие в своем составе ни одного служебного слова (например: John smiled;

Магу саше home late last night, etc.), но немыслимы предложения, которые состояли бы из одних служебных слов и не имели в своем составе ни одного знаменательного слова. Самостоятельно, т. е. без сопровождения знаменательных слов, служебные слова могут употребляться только в случаях э л л и п с и с а, например: Have you seen him? I have;

однако такое употребление свойственно преимущественно одним служебным глаголам;

у предлогов это явление встречается редко, а у союзов или артиклей вовсе невозможно.

Бархударов относит к числу служебных слов: предлоги, союзы, служебные глаголы (модальные глаголы и глаголы {be}, {have}, {do} в служебном употреблении), артикли, частицы и некоторые другие разряды слов. Как видно из этого перечня, некоторые служебные слова составляют отдельные части речи (предлоги, союзы, частицы);

другие являются особым подклассом в пределах более широкой части речи, включающей в себя также и знаменательные слова (служебные глаголы, являющиеся специфическим подклассом глаголов). Не вполне определенным является положение артикля в системе частей речи;

традиционно артикль считается самостоятельной частью речи, но существуют основания трактовать его как особый подкласс в пределах местоимений. [Бархударов, 1975, с. 61] Кроме того, если признать служебные слова морфемами, то это приведет к пренебрежению существенным различием между грамматическим аффиксом, оформляющим слово как таковое (в данной его форме), и связанным с ним служебным словом, без которого слово все же является оформленным как слово: ведь, например, dog- без соответствующего суффиксального оформления (нуль, -s,-'s, -s') вообще не есть слово, тогда как dogs собаки в сочетании со служебным словом, например, предлогом (by dogs собаками,, about dogs о собаках и т. д.) или артиклем (the dogs) представляет собой оформленное слово и вне этого сочетания (не говоря уже о том, что служебные слова легко отделяются в речи).

Пренебрежение таким различием есть не что иное, как пренебрежение языковой материей, подмена лингвистического анализа логическим, идеалистическая трактовка языковых явлений.[Смирницкий, 1959, с. 365] В языкознании широко распространенным является мнение о том, что служебные слова не имеют своего лексического значения или что их лексическое значение является грамматическим. Сторонники этой точки зрения в качестве основного аргумента обычно выдвигают то, что служебные слова обозначают известные отношения и что их значение является очень абстрактным и общим.

В связи с этим А. И. Смирницкий подчеркивает, что значение отношения не обязательно и не всегда является значением грамматическим. Другими словами, значения отношения могут быть и не грамматическими значениями. А из этого следует, что относить то или иное явление к грамматике только на основании того, что оно имеет значение отношения, было бы неправильно. Грамматические явления не просто обозначают отношения. Важным в характеристике грамматических явлений является то, что отношения, обозначаемые через них, обозначаются не самими словами, а какими-либо д о п о л н и т е л ь н ы м и к словам средствами, каковыми и являются, в частности, изменение слов и сочетание слов.

Там же, где значения отношения оказываются основными, центральными в семантике слова, там, где они выражаются отдельным, конкретным словом, эти значения являются лексическими.

Таким образом, при определении какой-либо единицы как грамматической должны учитываться и в н у т р е н н я я сторона — значение о т н о ш е н и я, — и сторо на внешняя — выражение этого значения не самими словами как таковыми.

Между тем, если серьезно вдуматься в существо дела, надо признать невозможным отсутствие у служебных слов лексического значения, поскольку они являются все же конкретными словами, так как значение, выражаемое конкретным словом, есть значение именно д а н н о г о слова, значение словарное, т. е. лексическое. В самом деле, если предлог on есть отдельное слово, а не префикс, то выражаемые им значения пространственных, временных и прочих отношений являются о с н о в н ы м и его зна чениями, принадлежащими ему как данному конкретному слову, отличному, например, от at у, in в и т. п.: как выражаемые им, эти значения не мыслятся в отвлечении от его лексической, словарной конкретности.

Отрицание у служебных слов лексического значения есть, если быть последовательным, отрицание того, что они являются словами, что, как мы видели выше, было бы ошибочно.

Вместе с тем, поскольку служебные слова являются словами, выступающими в качестве служебных при других словах, в их значении необходимо разграничивать два момента: 1) грамматическое значение, связанное с грамматической функцией, выполняемой тем или иным словом, и свойственное всем представителям данной группы служебных слов (например, всем предлогам, союзам и т. д.), 2) собственно лексическое значение, специфическое для каждого слова и отличающее его как именно данное конкретное слово от всех прочих служебных слов.

Так, например, если взять предлог in, то в его совокупном значении выделяется общее значение предлога, его грамматическое значение, —значение отношения предмета к предмету, явлению, ситуации, существующее в соединении с его специфическим значением, которым это слово— предлог — отличается от других предлогов: on на under под и т. д.

В другой группе служебных слов, а именно — в глаголах-связках, грамматическая функция состоит в обозначении связи предмета (явления) с каким-либо его признаком (квалификацией) — Не is young Он молодой, Не is a teacher Он учитель и т. п, В выражении этой связи и заключается грамматическое значение глаголов-связок. Кроме того, каждому из них присуще и свое индивидуальное, лексическое значение: get становиться, remain ос таться и т. д. Даже такое, казалось бы, не вносящее в общий смысл предложения никакого значения слово, как be быть, когда оно выступает в качестве связки, всегда имеет определенное лексическое содержание, отличающее его от других связок: become становиться, remain оставаться и т. д. Ср., например: Не was a teacher Он был учителем, Не became a teacher Он стал учителем, Не remained a teacher Он остался учителем. Разумеется, в глаголах разной семантики соотношение собственно лексического и грамматического моментов может быть неодинаковым: при ярком лексическом значении грамматическое значение связки отходит на задний план, а при ослаблении лексического значения оно выступает на первое место. Так, если роль связки выполняют глаголы полнозначные, как, например, в предложении She went a young girl, she came back a grown-up woman - Она уехала молодой девушкой, она вернулась взрослой женщиной, где функционирующие в качестве связки глаголы go и come выступают с ярко выраженным лексическим значением, их связующее значение является не столь заметным.[Смирницкий, 1959, с. 369] По мнению М. Я. Блоха, за счет перераспределения классов и подклассов, междометия могут переводиться из служебных частей речи в знаменательные, а к служебным добавляются глаголы-связки и слова утверждения и отрицания. [Блох, 2002, с. 71] В. Н. Жигадло считает, что большинство исследователей правомерно рассматривают междометия как особого рода самостоятельные слова-предложения. Действительно, в связной речи междометие выступает как кратчайшее целостное законченное выражение чувства или волеизъявления. По целенаправленности высказывания междометные предложения можно приравнять к восклицательным. В тех немногих случаях, когда междометия вступают в связь с членами предложения, они становятся синтаксическими: и смысловым центром высказывания. Например: Alas for my hopes! Эмоциональные и императивные междометия несколько различаются по своему употреблению. Основное назначение эмоциональных междометий — сопровождать, предложение, придавая ему известную эмоциональную окраску. Эти междометия связаны с основным предложением позиционно и по значению. Междометное предложение может быть отделено от предложений восклицательным знаком или включено в предложение, будучи отделено от него лишь запятой. В отличие от вводных членов предложения и вводных предложений междометные имеют закрепленное положение — перед другим предложением. Это положение обусловлено необходимостью придать известную экспрессию высказыванию:

Great heavens! Seven, of you gaping round there, and you don't know what I did with the hammer!

.[В. Н. Жигадло, И. П. Иванова, Л. Л. Иофик, 1956, с. 192] Смирницкий отмечает, что специфической особенностью частицы not является то, что она может включаться в спряжение глагола, становясь при этом аффиксом в отрицательной форме. Ср., например, not to read не читать, not reading не читая, где not выступает как отдельное слово-частица и I don't read Я не читаю, где not на правах морфемы включается в форму слова.

В связи с этой особенностью отрицания not эта частица вообще начинает тяготеть к глаголу.

Поэтому предложение типа It is not fresh Оно не свежее может быть понято двояко: 1) частица может 'относиться к прилагательному — it is (not fresh), т. е. Юно несвежее») 2) она может быть связана с глаголом it (is not) fresh, it isn't fresh «Оно не есть свежее». Второй случай в целом является более обычным, первый же встречается при сопоставлении или противопоставлении. [Смирницкий, 1959, 387] Артикли в английском языке, несомненно, должны быть отнесены к служебным словам на том общем основании, что они не выступают в речи в качестве само стоятельных единиц, а выполняют служебн ую функцию при словах полнозначных.[Никитин, 1961, с. 68] Есть вcе основания считать английский артикль служебной частью речи, отдельным словом, и в качестве дополнительного довода в подтверждение правильности такой точки зрения можно привести следующие факты [Рейман, 1988, с. 19.].

1. Артикль, подобно другим словам в предложении, может не повторяться, если он входит в состав членов предложения, однородных по выполняемой синтаксиче ской функции и общему характеру содержания. Так, рассматривая некий схематический рисунок, один из персонажей романа говорит: «I don't know what this means... Something to do with a moon or crescent». Отсутствие повторного употребления артикля наблюдается и в другом случае:... whose bright colour made the general unkempt appearance of the rest of the house and garden even more noticeable [Christie, Clocks, 57—58].

2. Если существительное или номинативная группа употребляются в кавычках, артикль как самостоятельное слово, а не формант имени существительного остается за пределами кавычек: The «Curse of Men- her-Ra» was the talk of the day [Christie, Stories, 56]. The Reagan administration talks of their «Star Wars»

system being a «defensive shield».

3. Между артиклем и существительным, к которому он относится, может находиться обособленный член предложения:... The radio set arrived. Mrs. Harter was left to contemplate the, to her, repellent object [Christie, Stories, 243].

Таким образом, проанализировав употребление английского артикля с именами существительными, Е. А. Рейман определила его статус следующим образом. Артикль — служебная часть речи, включающая два самостоятельных слова — определенный и неопределенный артикли. Каждый из них обладает как собственным, так и общим для них обоих частеречным значением. [Рейман, 1988, с. 33] Тем не менее, перечисленные особенности служебных частей речи заставили некоторых лингвистов усомниться в необходимости их разграничения. Так, О. Есперсен пытается доказать, что нет достаточных оснований для выделения наречий (he was in), предлогов (he was in the house;

after his arrival) и союзов (after he arrived) в отдельные классы слов.

[Теоретическая грамматика английского языка, 1983, с. 102] Очень важным моментом является то, что лексическое значение служебных слов почти неотделимо от передаваемых ими грамматических отношений;

поэтому сочетаемость таких слов и их позиция по отношению к связываемым ими словам играет значительную роль при решении вопроса об отнесении их к определенному разряду слов, и мы, следовательно, имеем дело с омонимией.

Критерии отграничения служебных частей речи от знаменательных.

Различие между знаменательными и служебными словами имеет принципиальное значение для теории слова. Служебные слова в функциональном отношении приближаются к морфемам и теряют некоторые признаки, присущие словам знаменательным: они имеют по преимуществу грамматические функции, отличаются отсутствием прямой предметной соотнесенности, ослабленным вещественным значением, не употребляются самостоятельно (несмотря на лексико-морфологическую «выделяемость»), ослаблены и в фонетическом отношении, прислоняясь к соседнему знаменательному слову в акцентном и других отношениях. Однако служебными словами могут быть и вспомогательные или полувспомогательные глаголы и некоторые местоимения и наречия, выступающие в синтаксической функции союзов. [Жирмунский, 1976, с. 63] А. И. Смирницкий рассматривает во многих случаях возможность деления на слова полнозначные и служебные вообще как сомнительную. Само собой разумеется, что ряд слов (например: существительные 'стол', 'пароход 'и др.) всегда выступает как слова полнозначные, но другие слова могут одновременно выполнять и служебную функцию.

Например, one, которое может быть и полнозначным словом (one book одна книга) и служебным в случае this one этот, the long one длинный, где в центре внимания оказывается значение признака, передаваемое соответственно местоимением this этот и прилагательным long длинный, а не собственное значение one.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.