авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет» Кафедра лингвистики и межкультурных коммуникаций Cleveroom ...»

-- [ Страница 8 ] --

Этого не произошло. Приблизившись к пику, расстояние между языком и жизнью стало сокращаться. Прежде всего, были восстановлены связи между языком как объектом лингвистических исследований и отображенной в нем действительностью. Началась эпоха семантики, вслед за кот орой возник острый интерес к явлениям прагматики. Дистанция, отделяющая язык от жизни, сократилась. Более того, речевая деятельность стала рассматриваться как одна из форм жизни. Если структурализм стремился освободить язык от внешних контактов, то в после дующий период изоляция была нарушена, а отношения жизни и языка получили не однонаправленное, а взаимное осмысление. Было вновь и заново осознано, что не только язык рисует эскиз мира, но и жизнь дает ключ к пониманию многих явлений языка и речи. Это второе направление отношений и стало определяющим для прагматических исследований.

И структ урная лингвистика, и занятые анализом языка логико - философские школы следовали одной линии развития. В 50 -е годы Р. Карнап писал:

«Настоятельная потребность в создании системы теоретической прагматики имеется не только для психологии и лингвистики, но и для аналитической философии » [22].

Желание принимать за отправной п ункт своих исследований явления и понятия обыденной жизни настолько сблизило усилия занятых анализом я зыка философов, логиков и лингвистов, что современная прагматика может считаться полем их совместной деятельности. Наблюдения представителей смежных гуманитарных профессий иногда выявляют такие черты речевой деятельности, мимо которых проходят языковеды, о тделенные от своего предмета призмой сложившихся концепций. Многие авторы, занимаясь вопросами философии, стремясь через механизмы речи проникнуть в природу мышления и поведения человека, не могут обойтись без углубленного лингвистического анализа, к котор ому в ряде случаев и сводится основное содержание их исследования. Познание языка становится не средством, а целью.

Обращение логиков и философов к теоретическим проблемам прагматики проистекало из расширения круга явлений, вошедших в компетенцию логики.

Оно оберн улось перестройкой концепта значения и изменением общего подхода к язык у.

Увлечение прагматикой не случайно наст упило после периода интенсивной разработки вопросов семантики, приведшей к гипертрофии семантического анализа. Исследовательская практ ика выдвигала задачу разгрузки описания значений слов и высказываний. Было необходимо освободить его от контекстно обусловленных частей смысла, упорядочить эти последние, подведя их под действие немногих правил. Семантика начала прорастать прагматикой, а п отом и уст упать ей некоторые из своих позиций.

Почва к этому уже была подготовлена опытом из учения недескриптивных слов (логических связок, кванторов, дейктических местоимений и наречий, модальных частиц, оценочных предикатов, перформативов, глаголов пропозиционального отношения) и тесно с ними связанных предложений мнения, переключивших внимание с пропозиции на субъективн ую часть высказывания, связывающую его с личностью говорящего. Анализ названных категорий не мог миновать внешних по отношению к предлож ению и меняющихся факторов. Дейксис и оценочные предикаты акцентировали связь значения с переменной величиной из области внеязыковой действительности, идентифицируемой через субъекта речи: местоимения указывали на переменные предметы, оценочные предикаты — на переменные признаки.

Сл ужебные слова не позволяли отвлечься от другой переменной величины — речевого контекста, эксплицитного и имплицитного. Наконец, коммуникативная установка связывала высказывание с меняющимися участниками коммуникации —субъектом речи и ее получателем, фондом их знаний и мнений, ситуацией (местом и временем), в которой осуществляется речевой акт.

Совок упность названных факторов образ ует мозаик у широко понимаемого контекста, который как раз и открывает вход в прагматик у смежных дисциплин и обеспечивает ей синтезирующую миссию [1 1].

Контекст находится в отношении дополнительности к другому центральному для прагматики понятию — речевому акт у. Взаимодействие речевого акта и контекста составляет основной стержень прагматических исследован ий, а формулирование правил этого взаимодействия — ее главн ую задачу.

Неудивительно поэтому, что прагматические интересы начинаются там, где связь контекста и речевого акта максимально напряжена.

Основные вопросы, изучаемые прагматикой.

В связи с субъектом речи прагматикой изучаются:

1) явные и скрытые цели высказывания («иллок утивные силы», по Остин у), например сообщение некоторой информации или мнения, вопрос, приказ, просьба, совет, обещание, извинение, приветствие, жалоба и т. п.;

2) речевая тактика и типы речевого поведения;

3) правила разговора, подчиненные так называемому принципу сотрудничества, рекомендующему строить речевое общение в соответствии с принятой целью и направлением разговора, например адекватно нормировать сообщаемую информацию (максима количества), сообщать только истинн ую информацию и обоснованные оценки (максима качества), делать сообщение релевантным относительно темы разговора (максима отношения), делать речь ясной, недвусмысленной и последовательной (максимы манеры речи);

эти правила, сформулированные Грайсом, получили название конверсационных максим или максим ведения разговора;

4) установка говорящего, или прагматическое значение высказывания:

косвенные смыслы высказывания, намёки, иносказание, обиняки и т. п.;

5) референция говорящего, т. е. отнесение языковых выражений к предметам действительности, вытекающее из намерения говорящего;

6) прагматические пресуппозиции: оценка говорящим общего фонда знаний, конкретной информированности, интересов, мнений и в зглядов, психологического состояния, особенностей характера и способности понимания адресата;

7) отношение говорящего к тому, что он сообщает:

а) оценка содержания высказывания (его истинность или ложность, ирония, многозначительность, несерьёзность и пр.), б) введение в фок ус интереса одного из тех лиц, о которых говорящий ведет речь, или эмпатия (термин С. К уно), в) организация высказывания в соответствии с тем, чему в сообщении придаётся наибольшее значение.

В связи с адресатом речи из учаются:

1) интерпретация речи, в т. ч. правила вывода косвенных и скрытых смыслов из прямого значения высказывания;

в этих правилах учитывается контекст, прагматическая ситуация и пресуппозиции, а также цели, с которыми говорящий может сознательно отступать от принятых максим общения (например, нарушать принцип релевантности, сообщать очевидные адресату вещи и т. п.);

2) воздействие высказывания на адресата (п ерлок утивный эффект, по Остин у):

расширение информированности адресата;

изменения в эмоциональном состоянии, взглядах и оценках адресата;

влияние на совершаемые им действия;

эстетический эффект и т. п.;

3) типы речевого реагирования на полученный стимул ( прямые и косвенные реакции, например способы уклонения от прямого ответа на вопрос).

В связи с отношениями между участниками коммуникации изучаются:

1) формы речевого общения (информативный диалог, дружеская беседа, спор, ссора и т. п.);

2) социально -этикетная сторона речи (формы обращения, стиль общения);

3) соотношение между участниками коммуникации в тех или иных речевых актах.

В связи с сит уацией общения из учаются:

1) интерпретация дейктических знаков («здесь », «сейчас», «этот » и т. п.), а также индексальных компонентов в значении слов;

2) влияние речевой сит уации на тематику и формы коммуникации.

Прагматика из учает речь также в рамках общей теории человеческой деятельности. Так, Остином был выделен класс так называемых перформативных высказываний [ 10].

В автоматическом анализе текста энциклопедическая информация, в т. ч.

прагматические данные, организ уется в форме сценариев или «фреймов»

(термин М. Минского), моделирующих знание о типичных сит уациях и позволяющих правильно интерпретировать содержани е текста. Прагматические сведения использ уются также в информационно -поисковых диалоговых (интерактивных) системах. Категории прагматики вошли в ряд философских логик, предполагающих учёт пропозициональных установок (логика оценок, логика практического рас суждения и др.).

Выдвин ув в качестве объединяющего принцип употребления языка говорящими в коммуникативных сит уациях и прагматической компетенции говорящих, прагматика охватила многие проблемы, имеющие длительн ую историю из учения в рамках риторики и стилис тики, коммуникативного синтаксиса, теории и типологии речи и речевой деятельности, теории коммуникации и функциональных стилей, социолингвистики, психолингвистики, теории диск урса и др., с которыми прагматика имеет обширные области пересечения исследовател ьских интересов.

Теория речевых актов.

Возникновение теории.

Нами уже было выяснено, что лингвистическая прагматика из учает условия использования языка коммуникантами в актах речевого общения. Конкретно эти условия включают в себя коммуникативные цели собеседников, время и место речевого акта, уровень знаний коммуникантов, их социальные стат усы, психологические и биологические особенности, правила и конвенции речевого поведения, принятые в том или ином обществе, и т.д. В процессе речевого общения коммуниканты пользуются тем или иным кодом (языком, по Ф. де Соссюру), а также, при необходимости, и другими знаковыми системами, в том числе паралингвистическими. Условия использования языка нередко подразделяют на контекст (лингвистич еские условия), консит уацию (экстралингвистические условия) и коэмпирию (уровень лингвистических и энциклопедических знаний коммуникантов). Однако все эти условия нередко называются единым термином «контекст», в который, таким образом, вкладывается само е разное содержание. Естественно, что прагматика должна учитывать то влияние, которое оказывает такой контекст на использ уемые в процессе общения языковые средства.

Как и всякая другая теория речевой деятельности, теория речевых актов (далее по текст у – ТРА) имеет свои концептуальные предпосылки. Для создателей этой теории она выст упала прежде всего как развитие и угл убление представлений о смысле и значении языковых выражений, сложившихся в философской логике [38].

Важное место в лингвистической праг матике занимает Джон Остин, (26 марта 1911 г. Ланкастер, Англия;

- 8 февраля 1960 г. Оксфорд, Англия) — британский философ -аналитик, представитель лингвистической философии.

Дж. Остин получил образование в Оксфордском университете, где впоследствии стал п рофессором философии (1952 -1960).

В ранних работах Дж. Остин вводит понятия перформативного и констатирующего высказываний, которые он рассматривает как очередной шаг в развитии логических представлений о границе между осмысленными и бессмысленными высказ ываниями. Под первым он понимал высказывание, являющееся исполнением некоторого действия ( «Я обещаю, что... »), под вторым — дескриптивное высказывание, способное быть истинным или ложным.

В дальнейшем эти идеи были преобразованы в теорию речевых актов (sp eech act theory, далее ТРА). В целостном виде они были изложены Дж.Остином в курсе лекций под названием «How To Do Things With Words », прочитанном в Гарвардском университете в 1955 г. Объектом исследования в ТРА является акт речи, состоящий в произнесении говорящим предложения в сит уации непосредственного общения со слушающим. Таким образом, ТРА характериз уется максимальным сужением объекта исследования по сравнению с другими теориями. С ужение области исследования, с одной стороны, ограничило возможности ТР А, но, с другой стороны, позволило сфок усировать внимание на детальном описании вн утренней структ уры речевого акта — этого элементарного эвена речевого общения. В ТРА субъект речевой деятельности понимается как абстрактный индивид, являющийся носителем ряд а характеристик, психологических (намерение, знание, мнение, эмоциональное состояние, воля) и социальных (стат ус по отношению к слушающему, ф ункция в райках определенного социального инстит ута). Очевидно, что социальные свойства субъекта, проявляющиеся в е го речевом поведении, представлены в ТРА весьма слабо по сравнению с рядом других учений, в которых говорящий индивид выст упает как обладатель определенного реперт уара ролей, как носитель определенных национально -культ урных традиций. Это, без условно, относится к числу ее слабых сторон. Основной метод исследования объекта в ТРА — это аналитический метод в разных его видах [38].

Единый речевой акт представляется Остин у трех уровневым образованием.

Речевой акт в отношении к использ уемым в его ходе языковым средствам выст упает как локутивный акт (произнесение обращения);

в отношении к манифестируемой цели и ряду условий его осуществл ения — как иллок утивный акт (намерение говорящего установить контакт, охарактеризовать адресата и т.д.);

в отношении к своим рез ультатам — как перлок утивный акт (воздействие на адресата). Главным новшеством Остина в этой схеме является понятие иллок уции, т. к. лок уцией всегда занималась семантика, а перлокуция была объектом из учения риторики. Остин не дает точного определения понятию «иллокутивный акт ». Он только приводит для них примеры — вопрос, ответ, информирование, уверение, предупреждение, назначение, критика и т. п. Остин пытается обнаружить отличительные признаки иллок уции. Остин считал, что в отличие от лок утивного в иллок утивном акте конвенции не являются собственно языковыми. Однако ему не удалось объяснить, в чем состоят эти конвенции. Остин у при надлежит и первая классификация иллок утивных актов. Он полагал, что для этой цели нужно собрать и классифицировать глаголы, которые обозначают действия, производимые при говорении, и могут использоваться для экспликации силы высказывания, — иллок утивные глаголы. С точки зрения современного уровня развития лексической семантики классификация Остина выглядит довольно грубым приближением к сложной структ уре данного объекта исследования [36].

Можно утверждать, что речевой акт – это целенаправленное речевое дей ствие, совершаемое в соответствии с принципами и правилами речевого поведения, принятыми в данном обществе;

это речевое действие обладает иллок утивной силой и способно воздействовать на сознание адресата, вызывая определенный перлок утивный эффект [25].

Теория речевых актов учит тому, как действовать при помощи слов, «как манип улировать вещами при помощи слов» (это дословный перевод основополагающей книги Остина «How to do things with words» — в русском переводе «Слово как действие») [33].

Прежде всего, Ост ин заметил, что в языке существуют глаголы, которые, если поставить их в позицию 1 -го лица ед. числа, анн улируют значение истинности всего предложения (то есть предложение перестает быть истинным или ложным), а вместо этого сами совершают действие. Наприме р, председатель говорит:

(1) Объявляю заседание открытым;

или священник говорит жениху и невесте:

(2) Объявляю вас мужем и женой;

или я встречаю на улице пожилого профессора и говорю:

(3) Приветствую вас, господин профессор;

или провинившийся школ ьник говорит учителю:

(4) Обещаю, что это никогда не повторится.

Во всех этих предложениях нет описания реальности, но есть сама реальность, сама жизнь. Объявляя заседание открытым, председатель самими этими словами объявляет заседание открытым. И я, пр оизнося предложение (3), самим фактом произнесения его приветствую профессора.

Такие глаголы Остин назвал перформативными (от англ. performance — действие, пост упок, исполнение). Предложения с такими глаголами были названы перформативными, или просто рече выми актами, чтобы отличить их от обычных предложений, описывающих реальность:

(5) Мальчик пошел в школу.

Оказалось, что перформативных глаголов в языке довольно много: клян усь, верю, умоляю, сомневаюсь, подчеркиваю, настаиваю, полагаю, расцениваю, назначаю, прощаю, анн улирую, рекомендую, намереваюсь, отрицаю, имею в вид у [16].

Открытие речевых актов переворачивало классическ ую позитивистск ую картин у соотношения языка и реальности, в соответствии с которой языку предписывалось описывать реальность, конс татировать положение дел при помощи таких предложений, как (5). ТРА же учит, что язык связан с реальностью не проективно, а по касательной, что он хотя бы одной своей точкой соприкасается с реальностью и тем самым является ее частью.

Понятие истинности и ложности для речевых актов заменяется понятиями успешности и неуспешности. Так, если в рез ультате речевого акта (1) заседание открылось, в рез ультате речевого акта (2) состоялось бракосочетание в церкви, профессор ответил на мое приветствие (3) и школьник действительно хотя бы на некоторое время перестал шалить (4), то эти речевые акты можно назвать успешными.

Но если я говорю: «Я приветствую вас, господин профессор! » — а профессор, вместо того чтобы ответить на приветствие, переходит на другую сторону улицы, если мальчик, пообещав, что он «больше не будет », т ут же начинает опять, если у священника к момент у бракосочетания был отнят сан и если собрание освистало председателя — эти речевые акты неуспешны [30].

Речевой акт может быть как прямым, так и косвен ным. Забавные примеры косвенных речевых актов приводит американский аналитик, последователь теории речевых актов Остина – Дж. Серль:

(6)Должны ли вы продолжать так барабанить?

Здесь под видом вопроса говорящий совершает речевой акт просьбы не барабанить.

(7) Если бы вы сейчас ушли, это никого не обидело бы.

Здесь говорящий смягчает речевой акт, который в прямом варианте звучал бы как «Немедленно уходите! ». (8) Если вы замолчите, от этого может быть только польза.

Было бы лучше, если бы вы дали мне с ейчас деньги.

Нам всем было бы лучше, если бы вы немедленно сбавили тон [32].

В 1960-е гг. было высказано предположение — так называемая перформативная гипотеза, — в соответствии с которым все глаголы являются потенциально перформативными и все предложения представляют собой потенциальные речевые акты. Согласно этой гипотезе «невинн ое»

предложение (5) имеет молчаливый глубинный «зачин », подраз умеваемые, но непроизносимые вслух слова (пресуппозицию):

(5а) Я вижу мальчика, идущего в школу, и, зная, что тебе это интересно, сообщаю тебе: «Мальчик пошел в школу».

Если перформативная ги потеза верна, то это равносильно тому, что вся реальность поглощается языком и деление на предложение и описываемое им положение дел вообще не имеет никакого смысла [33]. Это соответствует представлениям о возможных мирах и вирт уальных реальностях, согласн о которым действительный мир — это лишь один из возможных, а реальность — одна из вирт уальных реальностей.

Последователи Теории Речевых Актов.

Направление исследований теории речевых актов развивалось в дальнейшем в работах Дж. Серля, Д. Вандервекена (Sea rle, Vanderveken, 1985), Дж.

Версурена (Verschueren, 1980), Д. Вундерлиха (Wunderlich, 1976), Дж.

Лича (Leech, 1963), Т. ван Дейка (Dijk, 1981), К - Баха и Р. Харниша (Bach, Harnish, 1980), Г. Г. Почепцова (1981), Ю. Д. Апресяна (1 986), Н. Д.

Арутюновой, Е. В. Падучевой (1985), И. П. С усова (1985) и др.

Многие из перечисленных здесь авторов предложили собственные оригинальные классификации речевых актов. Однако никто из них не ставил перед собой задачу выявить все языковые средст ва, выражающие речевые акты. Попытк у решения этой задачи впервые предприняли Т. Баллмер и В. Бренненшт уль (Ballmer, Brennenstuhl, 1980). Они построили сложн ую, многост упенчат ую классификацию для 4800 глаголов английского языка и опубликовали словарь. Вслед за ним был издан также семантический словарь английских глаголов речевых актов А. Вежбицкой, в котором все глаголы были разбиты на 37 исходных групп (Werzbicka, 1987).

В рамках рассматриваемого направления была осуществлена формал изация теории речевых актов и заложены основы иллок утивной логики. Эта задача была выполнена Дж. Серлем и Д. Вандервекеном (Searle, Vanderveken, 1980).

Дж. Р. Серль считал, что изучение речевых актов (или, как их иногда называют, языковых, или лингвистич еских, актов) представляет интерес и имеет важное значение для философии языка. Он полагал, что существенной чертой любого вида языкового общения является то, что оно включает в себя языковой акт. Вопреки распространенному мнению основной единицей языкового общения является не символ, не слово, не предложение и даже не конкретный экземпляр символа, слова или предложения, а производство этого конкретного экземпляра в ходе совершения речевого акта. Точнее говоря, производство конкретного предложения в определ енных условиях есть иллок утивный акт, а иллок утивный акт есть минимальная единица языкового общения. Именно иллок утивные акты подверглись тщательному анализ у в работах Серля.

Джон Серль говорил: «Я не знаю, как доказать, что акты составляют существо языкового общения, но я могу привести аргументы, с помощью которых можно попытаться убедить тех, кто настроен скептически » [6]. В качестве первого аргумента следует привлечь внимание скептика к тому факт у, что если он воспринимает некоторый звук или значок на б умаге как проявление языкового общения (как сообщение), то один из факторов, обусловливающих такое его восприятие, заключается в том, что он должен рассматривать этот звук или значок как рез ультат деятельности существа, имеющего определенные намерения. Он не может рассматривать его просто как явление природы – вроде камня, водопада или дерева. Чтобы рассматривать его как проявление языкового общения, надо предположить, что его производство есть то, что и называется речевым актом. Так, например, логической п редпосылкой предпринимаемых попыток дешифровать иероглифы майя является гипотеза о том, что значки, которые мы видим на камнях, были произведены существами, более или менее похожими на нас, и произведены с определенными намерениями. Если бы мы были уверены, что эти значки появились вследствие эрозии, то никто бы не подумал заниматься их дешифровкой или даже называть их иероглифами. Подведение их под категорию языкового общения с необходимостью влечет понимание их производства как совершения речевых актов.

Совершение иллок утивного акта относится к тем формам поведения, которые регулируются правилами. Такие действия, как задавание вопросов или высказывание утверждений, регулируются правилами точно так же, как подчиняются правилам, например, базовый удар в бей сболе или ход конем в шахматах.

В 60-е годы XX века в философии языка неоднократно обсуждалось понятие правил употребления выражений. Некоторые философы даже говорили, что знание значения слова есть просто знание правил его употребления или использования. Настораживает в таких диск уссиях то, что ни один философ, насколько нам известно, ни раз у не предложил ничего похожего на адекватн ую формулировк у правил употребления хотя бы одного выражения. Если значение сводится к правилам употребления, то мы должны ум еть формулировать правила употребления выражений так, чтобы эксплицировалось значение этих выражений. Другие философы, возможно, нап уганные неспособностью своих коллег предложить какие -либо правила, отвергли модн ую в то время точку зрения, согласно которой значение сводится к правилам, и заявили, что подобных семантических правил вообще не существует. Дж. Серль был склонен думать, что их скептицизм преждевременен и что его источник кроется в неспособности разграничить разные виды правил.

Дж. Серль проводил различие между двумя видами правил. Одни правила регулируют формы поведения, которые существовали до них;

например, правила этикета регулируют межличностные отношения, но эти отношения существуют независимо от правил этикета. Другие же правила не просто регулируют, но создают или определяют новые формы поведения. Футбольные правила, например, не просто регулируют игру в ф утбол, но, так сказать, создают саму возможность такой деятельности или определяют ее.

Деятельность, называемая игрой в ф утбол, состоит в осуществлении действий в соответствии с этими правилами;

футбола вне этих правил не существует.

Правила второго типа Джон Серль называл констит ут ивными, а правила первого типа – регулятивными. Регулятивные правила регулируют деятельность, существовавшую д о них, - деятельность, существование которой логически независимо от существования правил. Конститутивные правила создают (а также регулируют) деятельность, существование которой логически зависимо от этих правил.

Регулятивные правила обычно имеют форму и мператива или имеют императивн ую перифраз у, например, «Польз уясь ножом во время еды, держи его в правой руке» или «На обеде офицеры должны быть в галст уках ».

Некоторые конститутивные правила принимают совершенно ин ую форму, например, королю дан мат, если о н атакован таким образом, что никакой ход не может вывести его из -под удара;

гол при игре в регби засчитывается, когда игрок во время игры пересекает голевую линию противника с мячом в руках.

Если образцом правил для нас будут императивные регулятивные пра вила, то неимперативные констит утивные правила такого рода, вероятно, покажутся в высшей степени странными и даже мало похожими на правила вообще.

Заметьте, что по характеру своему они почти тавтологичны, ибо такое «правило », как кажется, уже дает частично е определение «мата » или «гола ».

Но, раз умеется, квазитавтологический характер есть неизбежное следствие их как констит утивных правил: правила, касающиеся голов, должны определять понятие «гол » точно так же, как правила, касающиеся футбола, определяют «ф утбол». То, что, например, в регби гол может засчитываться при таких -то и таких-то условиях и оценивается в шесть очков, в одних случаях может выст упать как правило, в других – как аналитическая истина;

и эта возможность истолковать правило как тавтологию яв ляется признаком, по которому данное правило может быть отнесено к констит утивным.

Регулятивные правила обычно имеют форму «Делай X » или «Если У, то делай X». Некоторые представители класса констит утивных правил имеют так ую же форму, но наряду с этим есть и такие, которые имеют форму «X считается У ом» (формулировк у «Х считается (counts as) У -ом» Серлю подсказал Макс Блэк) [33].

Непонимание этого имеет важные последствия для философии. Так, например, некоторые философы задают вопрос: «Как обещание может по родить обязательство? » Аналогичным был бы вопрос: «Как гол может породить шесть очков? » Ответить на оба эти вопроса можно только формулированием правила вида «Х считается У -ом».

Серль утверждал, что неумение одних философов формулировать правила употребления выражений и скептическое отношение других философов к самой возможности существования таких правил проистекает, по крайней мере частично, из неумения проводить различие между констит утивными и регулятивными правилами.

Попытка сформулировать правила дл я иллок утивного акта может рассматриваться также как своего рода проверка гипотезы, согласно которой в основе речевых актов лежат констит утивные правила.

Разные иллок утивные акты часто имеют между собой нечто общее. Рассмотрим произнесение следующих предложений:

(1) Джон выйдет из комнаты?;

(2) Джон выйдет из комнаты;

(3) Джон, выйди из комнаты!

(4) Вышел бы Джон из комнаты;

(5) Если Джон выйдет из ком наты, я тоже выйду.

Произнося каждое из этих предложений в определенной ситуации, мы обычно совершаем разные иллок утивные акты. Первое обычно будет вопросом, второе – утверждением о будущем, то есть предсказанием, третье – просьбой или приказом, четвертое – выражением желания, а пятое – гипотетическим выражением намерения. Однако при совершении каждого акта говорящий обычно совершает некоторые дополнительные акты, которые будут общими для всех пяти иллокутивных актов. При произнесении каждого предложения говорящий осуществляет референцию к конкретному лицу – Джон у – и предицирует этому лиц у действие выхода из комнаты (в данном сл учае референция тракт уется как речевой акт). Ни в одном случае этим не исчерпывается то, что он делает, но во всех случаях это сос тавляет часть того, что он делает. Следовательно, в каждом из этих случаев при различии иллок утивных актов по меньшей мере некоторые из неиллок утивных актов референции и предикации совпадают.

Референция к некоему Джон у и предикация одного и того же действ ия этому лицу в каждом из рассматриваемых иллок утивных актов позволяет сказать, что эти акты связывает некоторое общее содержание. То, что может, видимо, быть выражено придаточным предложением «что Джон выйдет из комнаты », есть общее свойство всех предложе ний. Не боясь слишком исказить эти предложения, мы можем записать их так, чтобы выделить это их общее свойство: «Я утверждаю, что Джон выйдет из комнаты», «Я спрашиваю, выйдет ли Джон из комнаты» и т. д. [20].

Это общее содержание можно назвать суждением, или пропозицией (proposition), и можно описать эт у черту данных иллок ут ивных актов, говоря, что при произнесении предложений (1) -(5) говорящий выражает суждение, что Джон выйдет из комнаты. Заметьте: Серль не говорит, что суждение выражается соответствующ им предложением;

он не знает, как предложения могли бы осуществлять акты этого типа. Но, тем не менее, он говорит, что при произнесении предложения говорящий выражает суждение. Серль также проводит разграничение между суждением и утверждением (assertion) и ли констатацией (statement) этого суждения. С уждение, что Джон выйдет из комнаты, выражается при произнесении всех предложений (1) -(5), но только в (2) это суждение утверждается. Утверждение – это иллок утивный акт, а суждение вообще не акт, хотя акт выраже ния суждения есть часть совершения определенных иллокутивных актов.

Резюмируя описанную концепцию, Серль утверждает, что разграничивает иллок утивный акт и пропозициональное (связь с суждением, пропозицией) содержание иллокутивного акта. Конечно, не все высказывания имеют пропозициональное содержание, например, не имеют его восклицания «Ура!»

или «Ой!». В том или ином варианте это разграничение известно и так или иначе отмечалось такими разными авторами, как Фреге, Шеффер, Льюис, Рейхенбах, Хэар.

С семантической точки зрения мы можем различать в предложении пропозициональный показатель (indicator) и показатель иллок утивной функции. То есть о большом классе предложений, использ уемых для совершения иллок утивных актов, можно сказать, что предложение имеет две (не обязательно отдельные) части – это элемент, служащий показателем суждения, и средство, служащее показателем ф ункции. В предложении «Я обещаю, что я приду» показатель ф ункции отделен от пропозиционального компонента. В предложении «Я обещаю прийти », имеющем то же значение, что и первое предложение, и получаемом из него с помощью определенных трансформаций, один компонент не отделен от другого. Показатель ф ункции позволяет судить, как надо воспринимать данное суждение, или, иными словами, как ую иллок утивн ую силу должно иметь высказывание, то есть какой иллок утивный акт совершает говорящий, произнося данное предложение. К показателям ф ункции в английском языке относятся порядок слов, ударение, интонациональный конт ур, п ункт уация, наклонение глагола и, наконец, множество так называемых перформативных глаголов: можно указать н а тип совершаемого иллокутивного акта, начав предложение с «Я прошу прощения», «Я предупреждаю », «Я утверждаю » и т. д. Часто в реальных речевых сит уациях иллок утивн ую ф ункцию высказывания проясняет контекст, и необходимость в соответствующем показателе ф ун кции отпадает.

Если это семантическое разграничение действительно существенно, то весьма вероятно, что оно должно иметь какой -то синтаксический аналог, и некоторые из достижений в трансформационной грамматике служат подтверждением того, что это так. В стр уктуре составляющих, лежащей в основе предложения, есть различие между теми элементами, которые соответствуют показателю функции, и теми, которые соответствую т пропозициональному содержанию.

Поскольк у одно и то же суждение может быть общим для всех типов иллок утивных актов, мы можем отделить анализ суждения от анализа видов иллок утивных актов.

Наряд у с анализом иллок утивных актов в своих работах Джон Серль отводит большое место значению [20]. Речевые акты обычно производятся при произнесении звук ов или на писании значков. Какова разница межд у просто произнесением звуков или написанием значков и совершением речевого акта?

Одно из различий состоит в том, что о звуках или значках, делающих возможным совершение речевого акта, обычно говорят, что они имеют значение (meaning). Второе различие, связанное с первым, состоит в том, что о человеке обычно говорят, что он что -то имел в виду (meant), употребляя эти звуки или значки. Как правило, мы что -то имеем в виду под тем, что говорим, и то, что мы говорим (то есть пр оизводимая нами цепочка морфем), имеет значение. В этом пункте, между прочим, опять нарушается аналогия межд у совершением речевого акта и игрой. О фигурах в игре, подобной шахматам, не принято говорить, что они имеют значение, и, более того, когда делается ход, не принято говорить, что под этим ходом нечто имеется в виду.

Но что значит «мы что -то имеем в виду под сказанным » и что значит «нечто имеет значение»? Для ответа на первый вопрос Серль использовал некоторые идеи Пола Грайса.

В статье 1957 г. под н азванием «Значение» П. Грайс дает следующий анализ одного из осмыслений понятия meaning (то осмысление понятия meaning, о котором здесь идет речь, не имеет соответствия среди значений русского слова «значение» [4]. Английское слово meaning в этом значении является дериватом от глагола mean в тех его употреблениях, которые переводятся на русский язык как «иметь в виду, хотеть сказать ». Поскольку в русском языке субстантивные дериваты указанных выражений отсутствуют, то для выражения указанного значения англи йского meaning будем использовать условный термин «субъективное значение ». Итак, переводя термин mean как «иметь в вид у», мы переводим его дериват meaning как «субъективное значение», пытаясь таким искусственным способом сохранить внешнее сходство двух выражений, соответствующих двум разным значениям английского слова meaning: «объективное значение» и «субъективное значение»). Сказать, что А что-то имел в виду под х (А meant something by x) – значит сказать, что «А намеревался, употребив выражение х, этим с воим употреблением оказать определенное воздействие на слушающих посредством того, что слушающие опознают это намерение » [4]. Это весьма плодотворный подход к анализу субъективного значения, прежде всего потому, что он показывает тесн ую связь межд у поняти ем значения и понятием намерения, а также потому, что он улавливает то, что, как кажется, является существенным для употребления языка. Говоря на каком -либо языке, мы пытаемся сообщить что -то нашим сл ушателям посредством подведения их к опознанию нашего на мерения сообщить именно то, что мы имели в виду. Например, когда мы делаем утверждение, мы пытаемся сообщить нашим слушателям об истинности определенного суждения и убедить их в ней;

а средством достижения этой цели является произнесение нами определенных звуков с намерением произвести на них желаемое воздействие посредством того, что они опознают наше намерение произвести именно такое воздействие. Приведем пример П.

Грайса: «Я мог бы, с одной стороны, пытаться убедить вас в том, что я франц уз, все время го воря по-франц узски, одеваясь на франц узский манер, выказывая неумеренный энт узиазм в отношении де Голля и стараясь поддерживать знакомство с франц узами. Но, с другой стороны, я мог бы пытаться убедить вас в том, что я – франц уз, просто сказав вам, что я – франц уз. Какова же разница между этими двумя способами воздействия?

Коренное различие заключается в том, что во втором случае я пытаюсь убедить вас в том, что я – франц уз, делая так, чтобы вы узнали, что убедить вас в этом и есть мое подлинное намерение. Э то входит в качестве одного из моментов в адресуемое вам сообщение о том, что я – франц уз. Но, конечно, если я стараюсь убедить вас в том, что я – франц уз, разыгрывая вышеописанный спектакль, то средством, которое я использую, уже не б удет узнавание вами м оего намерения. В этом случае вы, я думаю, как раз заподозрили бы неладное, если бы распознали мое намерение» [35].

Несмотря на большие достоинства этого анализа субъективного значения, он представляется в некоторых отношениях недостаточно точным. Во -первых, он не разграничивает разные виды воздействий, которые мы можем хотеть оказать на слушающих, - перлок утивные в отличие от иллок утивного, и, кроме того, он не показывает, как эти разные виды воздействий связаны с понятием субъективного значения. Второй не достаток этого анализа состоит в том, что он не учитывает той роли, которую играют в субъективном значении правила, или конвенции. То есть это описание субъективного значения не показывает связи между, тем, что имеет в виду говорящий, и тем, что его высказ ывание действительно значит с точки зрения языка. В целях иллюстрации данного положения можно привести контрпример для этого анализа субъективного значения. Смысл контрпримера состоит в иллюстрации связи между тем, что имеет в виду говорящий, и тем, что зн ачат слова, которые он произносит.

Доп устим, я – американский солдат, которого во время второй мировой войны взяли в плен итальянские войска. Допустим также, что я хочу сделать так, чтобы они приняли меня за немецкого офицера и освободили. Л учше всего было бы сказать им по-немецки или по-итальянски, что я – немецкий офицер.

Но предположим, что я не настолько хорошо знаю немецкий и итальянский, чтобы сделать это. Поэтому я, так сказать, пытаюсь сделать вид, что говорю им, что я немецкий офицер, на самом дел е произнося по-немецки то немногое, что я знаю, в надежде, что они не настолько хорошо знают немецкий, чтобы разгадать мой план. Предположим, что я знаю по -немецки только одн у строчку из стихотворения, которое учил наизусть на уроках немецкого в средней школе. Итак, я, пленный американец, обращаюсь к взявшим меня в плен итальянцам со следующей фразой: «Kennst du das Land, wo die Zitronen bluhen? »

Теперь опишем эт у сит уацию в терминах П. Грайса: я намерен оказать на них определенное воздействие, а именно уб едить их, что я немецкий офицер;

и я намерен достичь этого рез ультата благодаря опознанию ими моего намерения.

Согласно моему замыслу, они должны думать, что я пытаюсь сказать им, что я немецкий офицер. Но следует ли из этого описания, что, когда я говорю «Kennst du das Land...», я имею в виду «Я немецкий офицер»? Нет, не след ует.

Более того, в данном случае кажется явно ложным, что, когда я произношу это немецкое предложение, я имею в виду «Я немецкий офицер» или даже «Ich bin ein deutscher Offizier », пото му что эти слова означают не что иное, как «Знаешь ли ты стран у, где цвет ут лимонные деревья »? Конечно, я хочу обманом заставить тех, кто взял меня в плен, думать, что я имею в вид у «Я немецкий офицер », но чтобы этот обман удался, я должен заставить их дум ать, что именно это означают произносимые мною слова в немецком языке. В одном месте в «Философских исследованиях » Витгенштейн говорит: «Скажите «здесь холодно», имея в виду, «здесь тепло». Причина, по которой этого сделать нельзя, заключается в важной зак ономерности: то, что мы можем иметь в виду, является ф ункцией того, что мы говорим. С убъективное значение обусловлено не только намерением, но и конвенцией [35].

Описание П. Грайса может быть уточнено с учетом контрпримеров этого типа.

В данном случае Дж. Серль постарался достичь определенного рез ультата благодаря распознаванию его намерения достичь этого рез ультата, но он не использовал для достижения этого рез ультата средство, которое, согласно конвенции, то есть правилам пользования этим средством, испо льз уется для достижения совсем иных иллокутивных рез ультатов [34]. Следовательно, мы должны переформулировать описание субъективного значения П. Грайса таким образом, чтобы стало ясно, что связь между тем, что мы имеем в вид у, когда говорим, и тем, что озн ачает предложение в языке, на котором мы говорим, отнюдь не случайна.

Иными словами, совершая иллок утивный акт, говорящий намерен пол учить определенный рез ультат, заставив слушающего опознать свое намерение пол учить этот рез ультат, и далее, если он употре бляет слова в буквальном смысле, он хочет, чтобы это опознание было осуществлено благодаря тому факт у, что правила употребления произносимых им выражений связывают эти выражения с получением данного рез ультата.

Теперь перед нами возникает проблема создани я модели речевого акта.

Попытки смоделировать речевое общение предпринимались неоднократно.

Так, Р.Якобсон выделил в речевом акте следующие структ урные части:

отправителя, получателя, форму сообщения, канал связи, код, контекст. Д.

Хаймс усовершенствовал эт у модель, введя в нее компонент «тема » и использовав термин «обстановка» вместо многозначного «контекст ». В отличие от этих двух моделей, модель О.Г. Почепцова отражает не компоненты, а процессы речевого акта: реализацию сообщения, отправление сообщения, доставку, получение и обработк у сообщения. Попытк у в одной модели объединить компоненты и процессы речевого акта предпринял в своей работе М.Н. Киасашвили. Среди факторов, влияющих на порождение и интерпретацию речевого акта, он выделил: базовую информаци ю говорящего и адресата, их компетенцию, интенцию, ожидания относительно друг друга, контекст уальн ую информацию и канал связи (контактный и дистантный).

Процесса взаимодействия перечисленных компонентов отражены стрелками на предложенной им схеме. Достоинс твом модели М.Н. Киасашвили является то, что она наглядно, графически изображает процесс коммуникации.

Из зарубежных исследователей этой проблемой занимались Н. Диттмар и группа исследователей под руководством Г. Штегера. Модель Н. Диттмара восходит к изве стной «модели речевого поведения» Дж. Р. Серля в интерпретации Д.Вундерлиха.

С точки зрения прагматики, особый интерес представляет собой модель речевого акта, предложенная Дж. Личем в его работе « Princlples of Pragmatics », 1983. Ее достоинством, в отличие от предыдущих, является то, что речевой акт рассматривается как целая трансакция, целью которой является передача определенной иллок утивной силы адресат у в форме сообщения посредством текста. С одной стороны, в модели отражены процессы кодировки сообщения, разворачивающиеся в виде цепочки от интенции к пропозиции и далее – к текст у, и идущие в обратном направлении процессы дешифровки. А с другой стороны, на схеме наглядно представлены уровни понимания и интерпретации: интенциональный, пропозициональный и текстовый:

Интенция 1 интенциональный уровень Пропозиция пропозициональный уровень 2 Текст текстовый уровень 3 Рассмотрим подробнее этапы речевого акта:

1) Для передачи иллок утивной силы (I) говорящий выбирает соответствующее ей содержание;

2) и оформляет его в виде текстового выражения с соблюдением прин ципов вежливости и кооперации (кодирует сообщение с помощью языка);

3) стадия 3 соответствует восприятию речи;

4) стадия восприятия пропозиционального содержания высказывания;

интерпретация интенции адресанта, в том числе, импликат уры или 5) подсмысла.

Таким образом, этапы 1 -2, 2-3 представляют собой кодирование сообщения, а этапы 4-5, 5-6 – процесс дешифровки, который разворачивается как бы «в обратном направлении ». Кроме того, д анная схема отражает существующие в коммуникативном акте уровни общения: 1 -6 –интенциональный (сообщение высказыванию иллок утивной силы и ее интерпретация адресатом), 2 -5 – пропозициональный (создание пропозиции высказывания и ее понимание адресатом), 3 -4 – текстовый (порож дение и восприятие текста).

Модель Дж. Лича представляется одной из наиболее удачных, так как отражает не только компоненты и процессы речевого акта, но и уровни последнего, в том числе глубинный – интенциональный. Данная модель, в отлич ие от предыдущих, позволяет проследить динамик у развертывания речевого акта:

его порождение и интерпретацию и может быть использован для описания речевого акта обращения [25].

Современное состояние теории речевого акта.

Теория Дискурса.

В первой половине XX века языкознание в течение довольно длительного периода было сосредоточено на изучении одной из двух диалектически взаимосвязанных сторон языка — языковой системы, но, начиная со второй половины 60-х годов, центр внимания лингвистов переносится на вторую сторон у этого диалектического единства — речевую деятельность и ее прод укт — связный текст [38], диск урс.

Современный научный подход рассматривает диск урс как важнейшую форму повседневной жизненной практики человека и определяет его как сложное коммуникативное явление, включающее, кроме текста, и экстралингвистические факторы (знание о мире, мнения, установки, цели адресата), необходимые для понимания текста [15].

Определение понятия «диск урс» представляет значительные сложности в силу того, что оно оказа лось на стыке целого ряда научных дисциплин, таких как лингвистика, антропология, литературоведение, этнография, социология, социолингвистика, философия, психолингвистика, когнитивная психология и многих других. Тем не менее, можно говорить о том, что благ одаря усилиям ученых различных областей теория диск урса оформляется в настоящее время как самостоятельная междисциплинарная область, отражающая общую тенденцию к интеграции в развитии современной науки.

Современная теория диск урса, как и сам термин «дискур с », восходит к античной риторике, однако она начала складываться в самостоятельн ую область лишь в середине 60 -х годов XX века в рамках многочисленных исследований, получивших название лингвистики текста. Это был период, когда лингвистика вышла за рамки исс ледования изолированного высказывания (предложения) и перешла к анализ у синтагматической цепи высказываний, образ ующих текст, констит уирующими свойствами которого являются завершенность, целостность, связность и др.

Интерес к из учению текста был обусловлен стремлением объяснить язык как цельное средство коммуникации, глубже из учить связи языка с различными сторонами человеческой деятельности, реализ уемыми через текст.

Интенсивное развитие лингвистики текста как науки о сущности, предпосылках и условиях чело веческой коммуникации наметило поворот от лингвистики языка к лингвистике речи, усиление внимания к акту коммуникации. С самого начала в лингвистике текста обозначились и начали складываться направления, из учающие текст в трех аспектах:

1) синтаксическом и ли синтагматическом;

2) семантическом;

3)прагматическом, фок усирующем свое внимание на психолингвистических и социолингвистических моментах.

С самого начала в рамках исследований, из учающих организацию текста связной речи, шла полемика, связанная с термино логическим определением объекта исследования, а также самой области лингвистики, из учающей текст.

Первоначально возникший термин «лингвистика текста» многим ученым представляется не совсем удачным, и в некоторых лингвистических работах текст связной речи н азывают диск урсом [2].

Термин «диск урс» оказался многозначным и употреблялся рядом авторов в значениях почти омонимичных. Дискурс (франц. Discours, англ. Discourse) – это: 1) связный текст;

2) устно -разговорная форма текста;

3) диалог;

4) группа высказываний, связанных между собой по смыслу;

5) речевое произведение как данность – письменная или устная [27].

Возникновение теории диск урса ознаменовало качественный скачок в развитии науки о языке и выдвин уло сложнейшую задачу – задачу лингвистического описания диск урса. Возникн ув в рамках лингвистики текста, теория диск урса никогда не утрачивала своей изначальной связи с ней, но последовательно шла к дифференциации предмета своего исследования, к разграничению понятий «текст » и «диск урс» с точки зрения форм реа лизации языка, относительной длины синтагматической цепи, формально -содержательных параметров в тексте связной речи.

По определению В.Г. Борботько, диск урс есть текст, но такой, который состоит из коммуникативных единиц языка – предложений и их объединений в более крупные единства, находящиеся в непрерывной смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование [15]. Лингво коммуникативный аспект диск урса прослеживается также и в определении Г.А.

Орлова, который рассматривает диск урс как ка тегорию (естественной) речи, материализ уемой в виде устного или письменного речевого произведения, относительно завершенного в смысловом и структ урном отношении, длина которого потенциально вариативна: от синтагматической цепи свыше отдельного высказывания (предложения) до содержательно -цельного произведения (рассказа, беседы, описания, инструкции, лекции и т.п.) [29].

Содержательный аспект диск урса учитывается в определении В.А. Коха;

согласно ему «любой текст (или части текста), который содержит проявлени я одного и того же конкретного мотива, будет считаться дискурсивным текстом»

[23], что другими исследователями и называется диск урсом (discourse). Под мотивом в данном случае понимается «простейшая динамическая смысловая единица повествования » (текста) и «расширительно устойчивая тема, проблема, идея» текста. Ирена Беллерт, как и многие исследователи, считает диск урс связным текстом. Однако она дает «инт уитивное» понимание этого термина в своей работе «Об одном условии связного текста» [14].


Диск урс, по И. Беллерт, - это «такая последовательность высказываний S1…, Sn, в которой семантическая интерпретация каждого высказывания S1 (при i n) зависит от интерпретации высказываний в последовательности S1…, Si 1» [14].

Как видим, в данном определении особо п одчеркивается, что адекватная интерпретация высказывания, выст упающего в диск урсе, требует знания предшествующего контекста. Из этого определения термина «диск урс » можно заключить, что диск урс рассматривается исследователем с точки зрения логико-семантического анализа. При этом И. Беллерт утверждает, что семантическая интерпретация любого высказывания (единицы диск урса) представляет собой совок упность следствий, или выводов, которые можно сделать на основании данного высказывания. Иными словами, И. Беллерт говорит о том, что данная точка зрения является инт уитивно убедительной, так как трудно не согласиться с тем, что «если некто понимает данное высказывание, то он может сделать вытекающие из него выводы, и наоборот »

[14]. Как отмечено выше, единицей диск урс а является высказывание. «… Высказывание с самого начала строится с учетом возможных ответных реакций, ради которых оно, в сущности, и создается », - декларирует М.М.

Бахтин [13].

С самого начала лингвистик у текста, и прагматик у текста в том числе, интересовала проблема связности составляющих (компонентов) текста.

Связность в дискурсе понимается как (его когерентность) передача информации о данной сит уации (объекте, субъекте, явлении и т.д.) из одного фрагмента диск урса в другой. Различные способы связности в диск урсе (интонационно -ритмический, логический, семантический, формально грамматический) взаимодействуют друг с другом и потому из учаются и в лингвистике текста, и в теории диск урса комплексно: способы прономинализации, различные виды повторов (анафориче ские и катафорические), семантический повтор как определяющая семантическая связь в тексте, связ ующая роль служебных слов и предложений и др. К грамматическим средствам межфразовой связи относят соотнесенность видовременных форм сказ уемых, порядок слов в п редложении, синтаксический параллелизм конструкций и синтаксическ ую неполнот у предложений.

Семантический повтор, по рез ультатам исследования С. И. Гиндина, является определяющей семантической связью в тексте, так как он лежит не только в основе «тематическ ой прогрессии », организ ующей последовательность предложений в единый связный текст, но и в основе всех видов грамматического повтора. Семантический повтор признается многими исследователями одним из способов вн утритекстовой связи [18]. Это полное или частичное повторение тождественных понятий в различных предложениях текста. Средствами реализации семантического повтора являются: 1) прямое повторение слова;

2) прономинализация;

3) синонимия;

4) антонимия;

5) повтор с использованием членов парадигмы словоизме нения или словообразования. По мнению В. Г. Гака, гиперонимия также является одним из средств семантического повтора [17].

«На стыке двух предложений, - писал Н.И. Жинкин, - лежит то зерно, из которого развивается текст. Если мысль переходит в соседнее пре дложение, межд у этими предложениями должна быть связь, иначе со второго предложения начинается новый текст » [21].

Уточняя понятия текста и диск урса, современные исследователи подчеркивают, что текст как языковой материал не всегда представляет собой связн ую речь, то есть диск урс. Не всякий текст является диск урсом, но диск урс всегда является текстом, и обратное неверно. Таким образом, текст есть более общее понятие, чем дискурс;

диск урс же, в свою очередь, есть частный случай текста. Поскольк у всякий диск ур с есть текст, постольк у теория диск урса разделила с лингвистикой текста все вопросы, касающиеся сущностных свойств текста как языковой единицы высшего порядка (текст и диск урс характеризуются общими свойствами завершенности, цельности, связности и др.), а также вопросы, связанные с единицами диск урса, его структ урой и способами сегментации. Стремясь дифференцировать понятие «диск урс » и понятие «текст », теория диск урса всегда подчеркивала деятельностный, динамический аспект языка: понятие «диск урс» отличаетс я от текста тем, что оно представляет язык как процесс, учитывающий воздействие экстралингвистических факторов в акте коммуникации, и как рез ультат, представленный в виде фиксированного текста [29]. «Любая последовательность предложений, - пишет В. А. Кох, - организованная во времени и в пространстве таким образом, что предполагает целое, б удет считаться текстом» [23]. Деятельностный, динамичный аспект диск урса восходит к античной риторике, где термин «диск урс» означал «язык, рассматриваемый в действии, в р еальном применении ». На основе проведённого обзора работ по проблемам сделаем попытку дать своё рабочее определение диск урса. Диск урс – это:

1) связный текст, сопряженный речевой ситуацией;

2) целостная коммуникативная (речевая) единица;

3) устный или письменный ви д текста (речевое произведение), обращенный к слушателю (читателю);

4) монолог – диалог;

5) адресованное сообщение;

6) семантически связанная последовательность предложений высказываний (реплик) [39].

Некоторые принципы лингво-прагматического анализа текста.

Рассмотренные выше основные принципы прагматики и теории речевых актов могут быть применены к анализ у конкретных текстов. В этом отношении особый интерес вызывают рекламные тексты и тексты историко -политического характера. И те и другие ориентированы на манип уля цию сознанием адресата за счет целенаправленного формирования у него определенного перлок утивного эффекта – к упить продукт, выработать определенное отношение и систему оценок отдельного исторического события или политической сит уации в целом. Остановимся на отдельных аспектах лингво прагматического анализа историко -политических текстов как наиболее интересных для автора данной работы.

В качестве материала исследования был выбран фрагмент текста (предисловие) к книге Барб Карг и Рика Сазерленда «Тайная Аме рика» [1]. (См. приложение 1 и 2). Рассмотрим его с точки зрения прагматики, скрытых смыслов (импликат ур) и возможностей воздействия на адресата, то есть читателя.

Небольшой по объему текст – 1 страница – является исключительно важным по своей коммуникати вной задаче – это первая информация, которую пол учает читатель, открывая книгу, и от того, насколько она будет прагматически эффективна, зависит, к упит ли он ее. То есть, коммуникативной интенцией данного текста является стремление заинтересовать читателя с первых строк, загипнотизировать и заставить его уже не вып ускать книгу из рук. Данная цель реализ уется за счет нескольких прагматических технологий и опирается на исконно присущие человек у чувства, мотивирующие к познанию – любопытство, честолюбие, чув ство таинственности. Таким образом, данный текст опирается на следующие компоненты пресуппозиции адресата:

трепетное чувство близости тайны, которая всегда интригует 1.

и завораживает и любопытство, которое всегда сопровождает тайн у;

чувство гордости за свою причастность к чему-то великому 2.

(великой американской нации) и превосходства над другими более простыми сообществами;

Интенции, которые закладывает автор в текст:

возбудить чувство тайны и любопытство, 1.

вызвать положительное чувство гордости за себя, свое 2.

общество и чувство превосходства над другими;

все это направлено на то, чтобы вызвать интерес и заставить 3.

купить книгу.

Гипотеза, которую выстраивает автор в отношении адресата в том, что читателю будет интересно узнать о своих (как члена американского общ ества) таинственных корнях и что любой человек (независимо от степени реализации в жизни) захочет повысить свою самооценк у и значимость, приобщившись к великому прошлому своих предков.

Далее интенции автора текста необходимо реализовать за счет лингвистических средств и приемов. Рассмотрим, какие языковые средства использ ует автор.

Начнем с заглавия - America's Secret Heritage. Номинативное предложение несет очень емкий подсмысл – американское общество имеет наследие (не просто прошлое, а нечто великое и значимое), и это наследие еще и связано с тайной, во многом неизвестно, нераскрыто и автор собирается это сделать, включая читателя в круг избранных, значимых, «посвященных ». Кто после этого вернет книгу на полк у и не станет читать дальше? Мысль о таинств енном американском прошлом будет поддерживаться и на лексическом уровне на протяжении всего текста за счет определенного выбора синонимов: secret, ancient, arcane, hidden, esoteric, obscure.

Дальше следует эпиграф – слова Мэнли Холла о том, что американска я демократия является частью некоего вселенского плана ( American Democracy is part of a Universal Plan), причем Вселенский План написаны с большой б уквы, то есть за счет графических средств еще раз усиливается идея значимости и масштаба, проводится паралле ль между современным строем и высшим планом. Чьим планом? В русской к ульт уре говорили: власть от Бога, но в американской эта формулировка не использ уется, хотя импликат ура данного предложения имеет именно этот смысл. Что из этого след ует? – Американская демократия – это не строй людей – это миссия.

Для людей образованных и интеллект уальных, кому что -то говорит имя Мэнли Холла, создается дополнительная ассоциация с автором данной цитаты – Мэнли Палмером Холлом – известным окк ультистом, путешественником, мистиком, членом многих мистических организаций, в том числе масонских, собирателем древностей и просто неординарным философом и человеком. За счет ссылки на такой авторитет опять усиливается чувство «причастности к великому». Данная мысль усиливается за счет выбора лексических средств – книжных и патетических единиц: heritage, heralded, to bear evidence, part of a Universal Plan.


Далее следует текст, и первые слова первого предложения - Sure, we all know – программируют и не позволяют читателю усомниться в следующей мысли: that America is the world's greatest republic. Конечно, с исторической точки зрения это не верно: были и Афинская республика, и Римская, и Новгородская и другие, не менее значимые респ ублики в истории, но в данном сл учае объективное сравнение не является задачей автора. Задачей является убедить не слишком грамотного в истории американца, что Америка является самой великой (если не единственной) респ убликой в истории.

И снова речь идет о наследии - the land of the free and the home of the brave – и читатель естественно под «свободным» и «храбрым» понимает себя. Реальная историческая картина о том, что американская земля была «унаследована» от свободных и храбрых индейцев, которых «насле дники » физически истребили, остается за кадром. Определенный артикль в данном случае передает идею «той самой, единственной земли обетованной », где живут свободные и храбрые, и американский читатель является одним из них. Чувство родства с великими еще бол ее укрепилось в сознании адресата.

Далее следует очень значимое и емкое в плане подсмыслов предложение: But America is – and has been for thousands of years – considered by the ancient philosophers, our founding fathers, and modern pundits alike to be much, much more.

Америка рассматривается не просто как земля храбрых и свободных, а «много большее» и этим большим она является на протяжении тысячелетий. Если вспомнить, что вся история Америки как государства насчитывает чуть больше трех веков, говорить о тысячелетней истории несерьезно. Но этот тезис сраз у ставит Америк у в один ряд с древними цивилизациями, проводит связь с древней мудростью человечества. «Отцы основатели » 19 века называются «древними философами », что, в общем, соответствует восприятию американцев самих себя как молодой нации – два века назад для них уже древность. И еще одна интересная импликат ура – если даже современные ученые мужи признают за Америкой эту значимость, то кто из обычных людей может в этом усомниться.

Мысль о равенст ве с древними цивилизациями прослеживается и дальше:

Америка, по мнению автора, известна многим как Новая Атлантида, Утопия, даже Святой Грааль – читая эти строки, очень хочется увидеть ссылки автора на тех, кто так называет Америк у. Их должно быть много, или их имена должны быть общеизвестны, или подобные альтернативные названия должны быть конвенциональными, как большое яблоко для Нью -Йорка. Но задача автора просто провести в сознании читателя параллель с древними мистическими символами, даже не обращая внимание на то, что Грааль – это вообще чаша, а не страна или нация. Но ассоциация установлена и далее след ует вывод в цепи рассуждений: our nation is built on the ideas and ideologies of an amazing variet y of religions, mystical traditions, and philosophies. Хотя с точки зрения логики, эти мысли никак не связаны между собой кроме синтаксической связи и п унктуационно.

Рассмотрим следующее предложение: From P ythagoras to the pyramids, astrology to the Illuminati, every aspect of our democracy bears evidence of these hidden influences. Во-первых, бросается в глаза хронологическая ошибка – Пифагор жил в 6 веке до н.э., а пирамиды насчитывают тысячелетню ю историю, поэтому фраза «от Пифагора до пирамид» выглядит нелепо. Аллюзия к иллюминатам также выглядит сомнительно, поскольк у их тайные общества возникли и существовали на территории Европы – Баварии, Испании, Бельгии и Франции [28]. Что же касается Амери ки, то по поводу деятельности иллюминатов там существуют только версии.

Кроме того, иллюминаты в исторических исследованиях рассматриваются как секта, стремившаяся к власти с помощью заговоров и революций и изменению устройства мира в своих интересах [3 1]. Поэтому нации ассоциировать себя с подобными организациями с сомнительными моральными приоритетами и выст упать в качестве их приемника небезопасно и очевидно означает параллель со своими современными политическими принципами и технологиями.

Интерес вызывает и конец предложения – every aspect of our democracy bears evidence of these hidden influences. И если связь с иллюминатами еще прослеживается, то возникает вопрос: какое отношение имеют Пифагор, пирамиды и астрология к американской демократии?

В конце текста следует приглашение читателю взглян уть более пристально на «эзотерическое американское наследие и таинственные древние инстит уты, которые лежали в его основе» и так или иначе все они связываются автором с масонами: Let's take a closer look at our esoteric heritage and the ancient and obscure institutions that inform it. As we'll see, every influence, both ancient and modern, usuall y relates to Freemasonry, sooner or later, one way or another.

В рез ультате анализа текста, можно предположить, что несведущий в истории американец будет демонстрировать тот перлок утивный эффект, который и планировался автором, то есть заинтригованный возьмет книгу и б удет ее читать. А прочтя, будет безоговорочно вери ть, что его (американская) история насчитывает тысячи лет, напрямую связана с Пифагором и пирамидами и миссией Америки испокон веков является переустройство мира. И это не смотря на откровенные исторические ошибки, некорректные аллюзии и сравнения, бессист емное использование эзотерических терминов и общую нелогичность текста.

За счет чего же тогда автор достигает своей цели, если логичность в его рассуждениях практически отсутствует? Очевидно, логика в традиционном понимании здесь не работает, а участвуют другие механизмы убеждения и воздействия на адресата и это чисто лингвистические механизмы.

- фонографические – написание слов с большой буквы и интонационное выделение;

- лексические – значимое употребление артиклей, выбор синонимов (с положительной коннотацией или отрицательной и уничижительной), использование лексических единиц, выражающих уверенность;

- синтаксические – номинативные предложения как утверждения правиль ности мысли, бессоюзные сложные предложения как выразители причинно следственной связи, использование подчинительных союзов следования для имитации логической цепочки;

- стилистические – использование устаревших и архаичных слов, историзмов, создающих мистический колорит, лексические и семантические повторы, метафоры, перифраз, сравнения, исторические аллюзии, Можно заметить в данном тексте и использование когнитивных механизмов:

создание за счет синтаксических средств иск усственных логических моделей, которые основаны на ложных основаниях и аргументах, но достигают цели убеждения адресата. Использование информативов для выражения мыслей якобы не требующих доказательства, очевидных, но на самом деле являющихся ложными. Убеждение и доказательство строится на основе ассоциаций, которые не имеют под собой ничего общего.

Данные принципы лингво -прагматического анализа текста в данном исследовании только обозначены. Тем не менее, они вызывают бесспорный интерес и тр ебуют дальнейшего исследования.

Тема межличностн ой коммуникации, способов влияния на коммуникантов с помощью одной только речи, и попыток манип уляции человека – достаточно интересна и весьма серьезна. Поэтому она не могла не привлечь внимания целого ряда исследователей, которые рассматривают и анализиру ют теорию речевых актов, а также применение ее в повседневной жизни, и построение модели речевого акта. Поэтому она не может не привлекать писателей, журналистов, политиков и простых обывателей, которые, с одной стороны, хотят привлечь и обман уть, а с друг ой стороны, хоть и хотят быть привлеченными, но уж никак не обман утыми.

В своей работе мы попытались сопоставить и проанализировать прагматику текста. С помощью полученного материала мы проследили появление на базе прагматики теории речевых актов. Далее, м ы рассмотрели некоторые теории, предложенные последователями теории речевых актов. Затем, мы выявили происхождение теории диск урса, как завершающей стадии развития теории речевых актов. И, наконец, вашему вниманию мы предложили анализ текста иностранных авторов с целью показать на небольшом фрагменте, как с помощью простых утвердительных предложений можно воздействовать на сознание читателя.

Принимая во внимание все вышесказанное, мы не можем единогласно заявить, что теория диск урса является конечным п ункт ом развития теории речевых актов. Язык не стоит на месте, он развивается. Развивается, прежде всего, благодаря своим носителям. Теория речевых актов получила довольно широкое распространение, в том числе в прикладных сферах лингвистики. Основное внимание з десь было сосредоточено на из учении речеактовой организации текстов научных, научно -технических, рекламных и деловых док ументов. А это значит, что есть все предпосылки для того, чтобы в наиближайшие сроки (по меркам развития языка) теория речевых актов смо гла получить новое продолжение. И человек сталкивается с ней буквально на каждом шагу своего существования.

Список литературы:

1) Barb Karg & Rick Sutherland. Secret America: the hidden symbols, codes, and m ysteries of the United States. Avon, Massachusetts, 2010.

2) Benveniste E. On Discourse // The Theoretical Essays: Film, Linguistics, Literature. Manchester: Manchester Univ. Press, 1985.

3) Harvey S. Lectures on Conversation. Oxford, 1996.

4) Grice H. P. Logic and conversation. — In: «S yntax and semantics », v. 3, ed. by P. Cole and J. L. Morgan, N. Y., Academic Press, 1975, p. 41 —58.

5) J.L. Austin. How to do things with words. – In: “Sens and Sensibili a”, reconstructed from the manuscript notes by G. J. Warnock.

6) John R. Searle. What is a speech act? - In: “Philosophy in America” ed.

Max Black, London, Alien and Unwin, 1965, p. 221 -239.

7) Peirce Ch. How to make our ideas clear. – In: “Collected Papers of C h. S.

Peirce”, v.5. Cambridge (Mass.), 1960, p. 258.

8) Strawson P. F. Meaning and Truth // Philosophy as it is / Honderich Т., Burnyeat M. (eds.).

9) Tsui A. English Conversation. Oxford, 1994.

10) Арутюнова Н.Д. Прагматика // Лингвистический словарь, М., 1990.

11) Арутюнова Н.Д., Падучева Е.В. Истоки, проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16.

Лингвистическая прагматика. – М., 1985, с. 3-42.

12) Барт Р. Лингвистика текста // Новое в зарубежной лингвистике, вып.VIII. Лингвистика текста. М.: Прогресс, 1978.

13) Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М.: Иск усство, 1979.

14) Беллерт И. Об одном условии связности текста // Новое в зарубежной лингвистике, вып.VIII. Лингвистика текста. М.: Прогресс, 1978.

15) Борботько В. Г. Элементы теории диск урса. Грозный, 1981.

16) Вежбицка А. Речевые акты // Там же. Вып. 16. Лингвистическая прагматика, 1985.

17) Гак В. Г. О семантической организации повествовательного текста // Лингвистика текста. Научн. труды МГПИИЯ им. М. Тореза, Вып. 103.

М., 1976.

18) Гиндин С.И. Риторик а и проблемы структуры текста // Общая риторика/ Дюбуа Ж., Эделин Ф. и др. М., 1971.

19) Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. Сборник работ. М.:

Прогресс, 1989.

20) Дж. Р. Серль. Что такое речевой акт // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. Теория реч евых актов. – М., 1986, с. 151 -169.

21) Жинкин Н.И. Развитие письменной речи учащихся III — VIII классов.

Известия АПН РСФСР, Вып. 78, 1956.

22) Карнап Р. Значение и необходимость. М., 1959, с.356.

23) Кох В. А. Предварительный набросок диск урсивного анализа семантического типа // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. VIII.

Лингвистика текста. М.: Прогресс, 1978.

24) Кубрякова Е. С. и др. Краткий словарь когнитивных терминов. М., 1996.

25) Минина О.Г. Обращение в современном английском языке.

Коммуникативно -прагматический аспек т. Автореф. дисс…. к.ф.н.

Белгород: изд-во БелГУ, 2000, 15 с.

26) Моррис Ч. Основания теории знаков. – В кн.: «Семиотика ». М., 1983, с. 63.

27) Николаева Т.М. Краткий словарь терминов лингвистики текста // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.VIII. Лингвистика текс та. М.:

Прогресс, 1978.

28) Новый энциклопедический словарь под. Ред. Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона, С.Петербург, 1918г., с. 212.

29) Орлов Г.А. Современная английская речь. М.: Высшая школа, 1991.

30) Остин Дж. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике.

Вып. 17. Теория речевых актов. — М., 1986.

31) Платонов О.А. терновый венец России, М., 1998, 32) Серль Дж. Р. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17. Теория речевых актов. – М., 1986.

33) http://www.philosophy.ru/edu/ref/rudnev/b318.htm 34) http://www.philology.ru/linguistics1/searle-86.htm 35) http://kant.narod.ru/grice.htm 36) http://kosilova.textdriven.com/narod/studia2/austin.htm 37) http://www.kant.narod.ru/strawson.htm 38) http://www.classes.ru/grammar/159.new-in-linguistics 17/source/worddocuments/_.htm 39) http://www.bestreferat.ru/referat-76059.html Приложение Текст "Secret America: the hidden symbols, codes, and mysteries of the United States" by Barb Karg and Rick Sutherland, Part one: America's Secret Heritage.

"American Democracy is part of a Universal Plan." - Manl y P. Hall Sure, we all know that America is the world's greatest republic, heralded as the land of the free and the home of the brave. But America is – and has been for thousands of years – considered by the ancient philosophers, our founding fathers, and modern pundits alike to be much, much more. Known by many arcane names – the New Atlantis, Utopia, even the Hol y Grail – our nation is built on the ideas and ideologies of an amazing variet y of religions, mystical traditions, and philosophies.

From P ythagoras to the pyramids, astrology to the Illuminati, every aspect of our democracy bears evidence of these hidden influences. Let's take a closer look at our esoteric heritage and the ancient and obscure institutions that inform it. As we'll see, every influence, both ancient and modern, usuall y relates to Freemasonry, sooner or later, one way or another.

Приложение Перевод «Загадочная Америка: скрытые символы, коды и тайны Соединенных Штатов» по Барб Карг и Рик Сазерленд, Часть первая: тайное наследие Америки.

«Американская демократия является частью вселенского плана » - Мэнли П.

Холл.

Конечно, все мы знаем, что Америка является самой большой респ убликой в мире, известной как земля свободных и дом храбрых. Но Америка сейчас – и на протяжении многих тысяч лет – рассматривалась древними философами, нашими отцами-основателями, и современными учеными мужами, как нечто намного большее. Известная под многими таинственными названиями – «Новая Атлантида », Утопия, даже Святой Грааль – наша нация строится на основе идей и идеологий удивительного разнообразия религий, мистических традиций, и философий.

От Пифагора до пирамид, от астрологии до иллюминатов, каждый аспект нашей демократии несет доказательства этих скрытых влияний. Давайте поближе взглянем на наше эзотерическое наследие и на древние темные учреждения, информирующие его. Как мы увидим, каждое влияние, как древнее, так и современное, как правило, рано или поздно, так или иначе, относится к масонству.

Карзунина А. В.

Лингвистика текста: история изучения вопроса.

Текст – это чудесное собрание таинственных предметов и занимательных явлений, органичное соединение чрезвычайно простых и невероятно сложных вещей.

(К.А.Филиппов) Лингвистика текста представляет собой направление лингвистических исследований, объектом которых являются правила построения связного текста и его смысловые категории.

Посредством своего объекта изучения лингвистика оказывается смежной с такими науками, как литературоведение, стилистика, грамматика, риторика, психология и психолингвистика, социология и социолингвистика, теория перевода, лингвистическая прагматика. Изучение исторического развития данной дисциплины позволяет не только судить об этапах её формирования от разработки отдельных положений до выделения в особую область знания, но и прослеживать преемственность современных течений в области изучения лингвистики текста.

Актуальность настоящей работы обусловлена тем, что текст, признанный в информационном веке высшей единицей реализации коммуникации, а потому неизменно попадающий под пристальное наблюдение языковедов, по-прежнему не имеет единого общепризнанного определения, не имеет чётко выделенных однородных критериев, а потому и единой и удовлетворяющей всем требованиям типологии. Главными проблемами остаются категории связности и цельности текста, средства их обеспечения и их взаимосвязь, а также влияние текста как целого на восприятие входящих в него единиц разных языковых уровней.

Потребностями массовой коммуникации и межкультурного взаимодействия, развитием психолингвистики, нейролингвистического программирования и теории манипуляции сознанием, развитием функциональной стилистики, прагматики, теории дискурса и когнитивной линвистики объясняется повышенный интерес учёных к тому, что являет собой текст.

Объект исследования – лингвистика текста.

Предметом исследования являются различные теории, посвящённые изучению текста.

Цель работы – анализ научных воззрений на природу, функции, составляющие текста на разных этапах развития лингвистики текста.

Задачи исследования следующие:

1. изучить литературу по проблеме, 2. перечислить основные этапы развития исследований текста, 3. раскрыть сущность имеющихся подходов к изучению текста.

Структура работы следующая: введение, глава 1, состоящая из трёх частей, глава 2, состоящая из трёх частей, заключение, список использованной литературы.

Становление лингвистики текста как науки.

Истоки научного анализа текста в античной риторике и средневековой поэтике.

Риторикой (греч. rhetorike «ораторское искусство») была названа научная дисциплина, изучающая закономерности порождения, передачи и восприятия хорошей речи и качественного текста. Как систематическая дисциплина она сложилась в Древней Греции в эпоху Афинской демократии. Отдельные элементы риторики (например, фрагменты учения о фигурах, о формах аргументации) возникли еще раньше в Древней Индии и в Древнем Китае, но они не были сведены в единую систему и не играли столь важной роли в обществе.

Риторика, как и языкознание, относится к кругу семиотических наук. Стилистика и культура речи представляют собой обособившиеся и самостоятельно развивающиеся подразделы старой риторики. Проблематика ряда других дисциплин, филологических и нефилологических, пересекается с проблематикой риторики. Таковы: синтаксис сверхфразовых единств и лингвистика текста, лингвистическая теория экспрессивности, лингвистическая теория прозы, но также логические науки, особенно современные неклассические логики, психолингвистика, психология памяти и эмоций и др.

В классической поэтике и риторике были разработаны структурные модели текстов, относящихся к поэзии, драме, политике и праву, изучалось искусство воздействия на мысли, чувства и действия людей. Это воздействие является объектом изучения и современной прагматики.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.