авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«Министерство образования и науки РФ ФГБОУ ВПО «Сыктывкарский государственный университет» Кафедра лингвистики и межкультурных коммуникаций Cleveroom ...»

-- [ Страница 9 ] --

Традиционная риторика (bene dicendi scientia «наука о хорошей речи», по определению Квинтилиана) была противопоставлена грамматике (recte dicendi scientia – «науке о правильной речи»), поэтике и герменевтике. Предметом традиционной риторики, в отличие от поэтики, являлись только прозаическая речь и прозаические тексты. При этом текст не выделялся в самостоятельный объект. От герменевтики риторику отличал преимущественный интерес к убедительной силе текста и лишь слабо выраженный интерес к иным, не влияющим на убедительную силу компонентам его содержания.

В эпоху античности были разработаны пять канонов риторической разработки речи:

подбор материала, его композиция, словесное выражение, запоминание и исполнение.

Подбор материала речи или текста (inventio) включает в себя всю совокупность мыслительных операций, связанных с планированием содержания речи или текста. Автор определяет тему, выбирает пути ее раскрытия, доводы в пользу защищаемого тезиса в соответствии со своими целями (интенции), не забывая обратить внимание на характер аудитории, к которой автор собирается обратиться. Тема может раскрываться как в проблемном виде, так и описательно, как в виде бесстрастного логического рассуждения, так и с привлечением эмоций. Способы подачи материала связывались с понятием модусов убедительности - логоса, этоса и пафоса. Логосом называлось убеждение посредством апелляции к рассудку, последовательностью доводов, построенных по законам логики. Этос – убеждение посредством апелляции к признаваемым аудиторией моральным принципам.

Пафос означает обращение к эмоциям аудитории. Наиболее успешным считался материал, поданный так, чтобы активизировались все три модуса убедительности: логическая последовательность рассуждений с опорой на моральные принципы и обращением к эмоциям аудитории. Подобрать необходимый материал помогали так называемые «общие условия дела», дававшие общее описание темы при ответах на вопросы Кто? Что? Где? Как? С помощью кого? При посредстве чего? Когда? Зачем? Почему? Каждый вопрос задает область дальнейших содержательных уточнений. Эти уточнения называются риторическими местами или топосами (греч. topoi, лат. loci). В современной вузовской риторике они именуются также «смысловыми моделями» или «схемами», а сам подраздел – топикой. Топосы представляют собой частные стандартизированные аспекты рассмотрения любой темы, а в совокупности методику распространения и обогащения материала.

Канон «расположение или композиция материала (dispositio)» регламентировал порядок расположения основных блоков структуры текста или речи. Для этого существовало учение о хрии, или о композиции речи. На базе данного учения возникли современные учение о литературной композиции и теория композиции как часть теории текста. Минимальное количество основных структурных блоков текста – три: вступление, основная часть, заключение. Для текстов функциональной разновидности, т.е. научных, публицистических и относящихся к деловой речи число структурных блоков увеличивалось до семи: вступление, определение темы и ее разделов, изложение, отступление, аргументация или доказательство собственного тезиса, опровержение, заключение. Для обозначения композиционных частей художественных текстов в литературоведении чаще используется другой ряд терминов:

зачин, завязка, кульминация, развязка, концовка.

Тема могла излагаться по одному из двух методов: естественному (сюжетному, историческому, хронологическому), когда отобранные факты предстают в хронологической или иной естественной последовательности (сначала причина, потом следствие и т.п.) и искусственному (фабульному, философскому), когда автор следует собственной логике развертывания темы, желая повысить занимательность, противоречивость сообщаемого, удерживать внимание аудитории с помощью эффекта нарушенного ожидания. При этом за сообщением о более позднем событии может следовать сообщение о более раннем событии, после рассказа о следствиях – рассказ о причинах и т.д.

В заключении кратко повторяются основные тезисы текста, воспроизводятся наиболее сильные аргументы, подкрепляется нужное эмоциональное состояние слушателей и их положительное отношение к тезису. В зависимости от авторских мотивов заключение соответственно может быть суммирующим, типологизирующим или апеллирующим.

Словесное выражение или дикция (elocutio) организует конкретный материал согласно четырем критериям: правильности (текст отвечает правилам грамматики, нормам правописания и произношения), ясности (текст состоит из общепонятных слов в общепринятых сочетаниях, включает минимальное количество абстрактных, заимствованных и других слов, трудных для восприятия), изящества или украшенности (текст должен быть более эстетичным, чем повседневная речь) и уместности (гармонии темы и выбора языковых средств). Из требования уместности возникла теория трех стилей, согласно которой о предметах низких следовало говорить словами низкого стиля, о предметах высоких – высокого, а о предметах нейтральных – словами среднего стиля. Указанные компоненты канона «словесное выражение» составили основу современной науки о культуре речи.

Канон «память, запоминание (memoria)» имел скорее психологический, а не филологический характер, так как был ориентирован на ораторов, которым требовалось запоминать подготовленные ими речи для публичного воспроизведения.

В раздел «исполнение, произнесение (actio)» входили сведения и навыки, которые сегодня относятся к теории актерского мастерства: владение голосом – его акцентно интонационным богатством, мимикой, искусство позы и жеста. Также этот канон предписывал комплексные требования к поведению говорящего: демонстрировать обаяние, артистизм, уверенность в себе, дружелюбие, искренность, объективность, заинтересованность, увлеченность и др..

Основателем «литературной» риторики считается Исократ (ок. 436–388 до н.э.) – первый ритор, уделявший преимущественное внимание письменной речи. Он одним из первых ввёл понятие композиции ораторского произведения. В его школе было принято выделение четырех композиционных блоков.

Платон (427–347 до н.э.) в своих диалогах «Федр» и «Горгий» отмечал, что главной задачей ораторского искусства является эмоциональное убеждение.. Он подчёркивал важность стройной композиции речи, умение оратора отделять первостепенное от незначительного и учитывать это в речи.

Аристотель (384–322 до н.э.) установил неразрывную связь между риторикой, логикой и диалектикой. В своих книгах «Риторика», «Топика» и «О софистических опровержениях»

Аристотель указал место риторики в системе античных наук и подробно описал всё то, что составляло ядро риторического учения на протяжении последующих столетий (виды аргументов, группы слушателей, роды риторических речей и их коммуникативные цели, этос, логос и пафос, требования к стилю, тропы, синонимы и омонимы, композиционные блоки речи, способы доказательства и опровержения, правила спора и др.).

В дохристианской латинской ораторской традиции одним из наиболее известных теоретиков ораторского искусства стал Цицерон (106–43 до н.э.), изложивший теорию риторики в сочинениях «О нахождении», «Топика», «Оратор», «Брут» и «Об ораторе», в которых рассуждал о построении и содержании речи, о выборе одного из стилей в соответствии с содержанием речи, о периоде и об источниках убеждения.

Самый полный античный учебник по красноречию Institutio oratoria или «Риторические наставления в двенадцати книгах» принадлежит Квинтилиану (ок. 35–100 н.э.). Он систематизирует все накопленные к тому времени знания об искусстве оратора, даёт определение риторики, характеризует ее цели и задачи, пишет о коммуникативных задачах сообщения и убеждения, на основании чего рассматривает три рода риторической организации сообщения и его основные композиционные блоки, уделяя особое внимание анализу аргументации и опровержения, пишет о способах возбуждения эмоций и создания нужных настроений, касается вопросов стиля и стилистической обработки сообщения.

В Средневековье риторика вошла в систему «семи свободных наук» Варрона, преподаваемых в школах и университетах. Эти семь наук делились на две группы: тривиум (грамматика, риторика и диалектика) и квадривиум (арифметика, музыка, геометрия, астрономия). Преподавание наук тривиума продолжалось в духовных и светских школах вплоть до 19 века.

Французский филолог и философ Пьер Рамю (1515–1572) пытался пересмотреть античное учение о трех стилях, полагая, что о любом предмете можно писать каждым из трёх стилей (античной традицией это отвергалось). Он использовал термин «риторика» для трёх компонентов коммуникации: дикции, памяти и действия. Его последователи определяли риторику как ars ornandi – «искусство украшенной речи». Вследствие этого, после Рамю риторика стала сводиться к изучению литературной формы и выражения. Рамю считал фигуры речи только орнаментом, отрицая возможность их оценивания в качестве моделей рассуждения. Распространение его точки зрения привело к окончательному на тот период отделению риторики от логики и философии.

Разработанные классической риторикой принципы построения текстов не пересматривались вплоть до распространения структурализма в лингвистике, поэтике и антропологии в 20 веке.

Текст как объект исследований в начале 20 века.

Лингвистика текста окончательно оформилась в самостоятельную научную дисциплину только во второй половине XX в. на пересечении ряда наук – информатики, психологии, лингвистики, риторики, прагматики, семиотики, герменевтики, книговедения, социологии.

Но интерес к тексту как речевому произведению появился у лингвистов уже в 20–30-х годах XX в. и повысился в 50-е годы XX в. в связи с обращением к изучению языка в функциональном аспекте, когда язык стал рассматриваться не как статическая система знаков, а как система динамическая.

Одним из первых наиболее выдающихся трудов, отразивших этот интерес, стала книга русского исследователя Владимира Яковлевича Проппа, изданная в 1928 году. В ней учёный обратился к анализу сказок из сборника А.Н.Афанасьева. В.Я.Пропп заметил, что при всём разнообразии имён, атрибутов и способов достижения цели герои различных сюжетов совершают одни и те же поступки, обозначенные исследователем термином «функции».

Учёный предположил, что именно функции действующих лиц являются основными частями сказки, так как представляют собой стабильные повторяющиеся элементы. Это позволило ему сделать вывод об однотипности сказок: «Для изучения сказки важен вопрос что делают сказочные персонажи, а вопрос кто делает и как делает — это вопросы уже только привходящего изучения. Можно сказать, что функций чрезвычайно мало, а персонажей чрезвычайно много. Этим объясняется двоякое качество сказки: ее поразительное многообразие, ее пестрота и красочность, с другой стороны — ее не менее поразительное однообразие, ее повторяемость» (Пропп 1928: 29-30). Таким образом, по В.Я.Проппу, композиция сказок стабильна, а сюжет меняется.

Всего В.Я.Пропп выделил тридцать одну функцию: отлучка, запрет и нарушение запрета, разведка вредителя и выдача ему сведений о герое, подвох и пособничество, вредительство (или недостача), посредничество, начинающееся противодействие, отправка, первая функция дарителя и реакция героя, получение волшебного средства, пространственное перемещение, борьба, клеймение героя, победа, ликвидация недостачи, возвращение героя, преследование и спасение, неузнанное прибытие, притязания ложного героя, трудная задача и решение, узнавание и обличение, трансфигурация, наказание и свадьба. Как можно заметить, эти функции представляют собой не что иное как краткий схематический пересказ основных событий повествования. Не все функции налицо всегда, но число их ограниченно и порядок, в котором они выступают в ходе развития действия сказки, неизменен. Неизменным оказался и набор ролей, исполняемых конкретными сказочными персонажами. В сказке обязательно присутствуют: антагонист (вредитель), даритель, помощник, царевна или ее отец, отправитель, герой, ложный герой. Каждый из них имеет свой круг действий, т. е. одну или несколько функций.

Тридцать одна функция и семь персонажей образуют структуру мета-сюжета волшебной сказки, которую можно представить следующим образом: возникновение недостачи в результате нарушения запрета и действий антагониста-вредителя — введение в действие героя персонажем-отправителем — победа героя над антагонистом при участии дарителя и помощника, восполнение недостачи — разоблачение ложного героя и награждение истинного героя с участием “царевны”.

Таким образом, В.Я.Пропп разработал две структурные модели - временную последовательность действий и набор действующих лиц. Его открытие послужило основанием для создания нового определения волшебной сказки: "рассказ, построенный на правильном чередовании приведённых функций в различных видах" или "сказка, подчинённая семиперсонажной схеме".

В "Морфологии сказки" В.Я.Пропп отказывается от диахронического подхода к материалу, избирая объектом анализа структуру волшебной сказки в отрыве от истории:

сосредоточившись на синхронном методе исследования, В.Я.Пропп сделал предметом наблюдения сами тексты с целью выявления их системности. Эта работа стала первым успешным и убедительным образцом конкретного системно-функционального анализа, положив начало структурно-типологическому изучению нарратива. Она оказала значительное влияние на развитие структуралистских исследований мифологических, фольклорных, литературных текстов, на общее развитие французского и американского структурализма (Барт, Тодоров, Г.Принс и др.). Обнаруживается близость анализа структуры сказочного жанра с изучением парадигмы мифологического мышления в структурной антропологии Леви-Стросса. Ж.-А. Греймас выстраивает свою теорию мифологической повествовательной семантики на основе работы В.Я.Проппа. Дальнейшее обобщение функциональных исследований эпического рода словесности, раскрывающее общую “логику повествовательных возможностей”, имеет место в работах К.Бремона. Г.Принс разворачивает последовательный формальный анализ полного текста сказки (“Красная шапочка”). В России идеи В.Я.Проппа развивает Е.М. Мелетинский и ученые Тартуско-московской структурно семиотической школы (особенно В.В. Иванов и В.Н. Топоров). Идеи В.Я.Проппа используются в теории машинного анализа текстов (“теория фреймов”).

Развитие лингвистики текста во второй половине 20 века.

До начала 1970-х гг. американская лингвистика редко выходила за рамки предложения.

Господствующее генеративно-трансформационное направление сосредоточивалось на фонологических, морфологических, синтаксических, позднее - на семантических структурах контекстно-свободных предложений или предложений, изолированных от текста, совершенно игнорируя раннюю основополагающую работу по анализу связного текста «Анализ Дискурса» американского лингвиста Зеллига Харриса, опубликованную в 1952г. В трактовке З.Харриса объектом анализа становится последовательность высказываний, отрезок текста, больший, чем предложение. Для анализа З.Харрис применил методические приёмы, ранее использовавшиеся при изучении единиц низшего уровня: сегментацию, классификацию и дистрибуцию.

По З.Харрису, анализ дискурса — метод анализа связной речи или письма. Являясь формальным, этот метод ориентируется только на встречаемость морфем, взятых как различительные элементы. Он не дает никакой информации о значениях морфем, входящих в текст. Несмотря на это, описанный способ анализа позволяет судить о взаимосвязи дискурса с грамматикой языка. Ведь «хотя мы и пользуемся формальными процедурами, сходными с дескриптивно-лингвистическими, мы можем получить новую информацию о конкретном изучаемом тексте, информацию, выходящую за рамки дескриптивной лингвистики» (Harris 1952: 355).

Этот подход ставит своей целью решение двух проблем:

a) распространение методов дескриптивной лингвистики за пределы отдельно взятого предложения, б) соотнесение культуры и языка — т. е. неязыкового и языкового поведения.

В обеих областях, по мнению З.Харриса, полезен дистрибутивный анализ. С одной стороны, он позволяет установить корреляции между элементами, далеко отнесенными друг от друга в тексте. С другой стороны, он учитывает, что любой дискурс существует в конкретной ситуации — той, о которой говорится, или той, в которой находится некто, фиксируя свои мысли в письменном виде.

В 1950-е же годы З.Харрис приходит к необходимости дополнить такой анализ методом трансформации. Это обогащение инструментария создает более высокий уровень абстракции.

Если рассматривать каждое предложение текста как результат преобразования «ядерного»

предложения в реальную форму (под воздействием всевозможных контекстных факторов), то обнаружатся более глубокие закономерности в структуре целого текста.

Идеи З.Харриса о «движении информации в дискурсе» нашли частичное продолжение в более поздних работах в рамках теорий коммуникативного синтаксиса и др. Им же был предложен так называемый «алгоритм Харриса», позволяющий определять степень информативности знака в тексте.

Другим источником идей для западноевропейской лингвистики текста стала чешская лингвистическая школа (П.Хартманн, Р.Харвег, З.Шмидт, Т. ван Дейк, В.Дресслер, Я.Петефи, К.Гаузенблаз, П.Сгалл, И.Беллерт, Н.Энквист и др.). В этой традиции текст первоначально анализировался структурными методами, по аналогии с более привычными языковыми объектами. Однако к середине 1970-х годов текст был переосмыслен как коммуникативный процесс, и вслед за этим лингвистика текста «переродилась» в дискурсивный анализ. Так, один из основателей лингвистики текста голландский лингвист Т. ван Дейк во второй половине 1970-х годов перешел с текстовой на дискурсивную терминологию, что знаменовало переход от статического к динамическому, процедурному подходу. Важную роль в этом переходе сыграли также монография Р.-А. де Богранда и В.Дресслера «Введение в лингвистику текста» и работы по моделированию понимания и производства связного текста, выполненные в рамках искусственного интеллекта (прежде всего Р.Шенком и его последователями).

В отечественной лингвистике также возник интерес к языковым объектам, большим, чем предложение. Такие объекты иногда скрывались за термином «сверхфразовые единства» или «сложные синтаксические целые». Ранние работы в этой области принадлежат И.А.Фигуровскому (Фигуровский, 1948) и Н.С.Поспелову (Поспелов, 1948). В 1950–1960-е годы исследованиями структуры текста занимались Н.Ю.Шведова (Шведова, 1966), Т.Г.Винокур (Винокур, 1953), Е.В.Падучева (Падучева, 1964) и др. В этих работах, в частности, были подняты вопросы структуры абзаца и семантики межфразовых отношений в тексте. Особенно активно отечественная лингвистика текста развивалась в 1970–1980-е годы в работах таких авторов, как Т.М.Николаева (Николаева, 1982), С.И.Гиндин (Гиндин, 1971), И.И.Ревзин (Ревзин, 1977), М.И.Откупщикова (Откупщикова, 1982), И.Р.Гальперин (Гальперин, 1981), О.И.Москальская (Москальская, 1981), З.Я.Тураева (Тураева, 1986), Е.А.Реферовская (Реферовская, 1983), Г.В.Ейгер (Ейгер, Юхт 1974) и др. Круг вопросов, рассматривавшихся в этих работах, очень широк, однако в качестве основных можно указать следующие: просодия и интонация в тексте;

использование служебных слов как маркеров структуры текста;

текстовая реализация более мелких языковых единиц (фонем, морфем и т.д.);

общая структура текста;

время и модальность в тексте;

референция в тексте;

типология текстов;

вклад лингвистики текста в литературоведение и обучение языкам.

В конце XX в. в системе филологического знания активизировалась одна из самых сильных связей текста – его связь с коммуникативной деятельностью как двуединства Говорящий-Слушающий. Начала существенно меняться и сама языковая коммуникация: она становится все более открытой и незавершенной, жанрово многосложной, обусловленной электронными и техническими средствами, взаимодействием сознательного и бессознательного (при усилении роли последнего), рационального и эмоционального (опять таки при усилении роли последнего), языкового и неязыкового etc. Она все более тесно взаимодействует с другими системами коммуникации (социальной, политической, рекламной и др.). Соответственно изменяется и облик текста – атрибута коммуникации.

Современные теории лингвистики текста.

Основные принципы современных научных исследований, а именно антропоцентризм, экспансионизм, функционализм и эспланаторность, а также многомерность объекта исследований обусловили и многообразие подходов к изучению текста.

Текст предстаёт как:

• знак (сложный знак или знаковая последовательность) в структурном, содержательном, функциональном (коммуникативном, прагматическом) аспектах;

аспектах парадигматики и синтагматики (А.Г. Баранов, В.Г. Гак, Л.М. Лосева, О.И. Москальская, А.И.

Новиков, Е.А. Реферовская, З.Я. Тураева, Е.В. Сидоров, Р. Барт, У. Эко и др.);

• система, тип и феномен (Е.А. Баженова, В.А. Бухбиндер, М.Н. Кожина, М.П.

Котюрова, H.A. Купина, В.В. Одинцов, М.Ю. Сидорова, О.Б. Сиротинина и др.);

• единица динамическая – в плане текстопорождения, текстообразования и текстопонимания (Г.И. Богин, М.Я. Дымарский, Е.С. Кубрякова, H.A. Мельчук, Л.Н. Мурзин, Н.П. Перфильева, A.A. Чувакин и др.);

как текстовая деятельность (А.И. Варшавская, Т.М.

Дридзе, Н.Л. Мышкина и др.);

как предмет теории интерпретации (С.А. Васильев, В.В.

Васильева, К.А. Долинин, А.И. Домашнев, В.А. Кухаренко и др.);

• компонент культуры, средство межкультурной коммуникации;

как предмет типологических построений (Н.Л. Галеева, И.В. Гюббенет, Ю.А. Сорокин и др.);

• психо– и социолингвистический феномен, явление культуры (В.П. Белянин, Т.А. ван Дейк, A.A. Залевская, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова, A.A. Леоньев, Л.Н. Мурзин, А.И.

Новиков, В.А. Пищальникова, Ю.А. Сорокин, В.Я. Шабес и др.);

• как комплексный, междисциплинарный объект (У. Эко и др.). Из междисциплинарных, пограничных концепций текста укажем, например, концепции, выросшие на основе семиотики (Ю.М. Лотмана, В.А. Руднева) и герменевтики (И.В.

Арнольд, A.A. Брудного).

Каждый текст как цельное речевое произведение оценивается по целому комплексу критериев. В разряд информационных и структурных качеств текста включаются:

логичность, связность и цельность, точность, ясность, понятность, доступность. К тональным (стилистическим) или литературным качествам относятся: правильность речи, чистота речи, культура речи (Валгина, 2003) Связность текста заключена в его актуальном членении - тема-рематической цепочке, в которой каждое последующее предложение опирается на предшествующее, продвигая высказывание от данного, известного к новому, неизвестному, и многочисленных внешних сигналах связей между предложениями, указывающих на тематическое единство (местоимения, времена и др.). Преобладают ретроспективные (анафорические) связи, в которых предложение связывается с предыдущим. Но имеют место и проспективные (катафорические) связи, адресующие к последующим предложениям (Филиппов, 2003: 133 134).

Различают 5 типов тематической прогрессии: простая линейная (рема предложения становится темой последующего), со сквозной темой (одна тема повторяется в каждом предложении), с производными темами (темы предложений задаются гипертемой), с расщепленной темой (двойная рема далее порождает две тематические последовательности, которые реализуются поочередно, либо совместно), с тематическим прыжком (разрыв в тема рематической цепочке, который восстанавливается из контекста) (Филиппов, 2003: 161-165).

Простая линейная прогрессия наиболее распространена и дает текст цепной структуры.

Однако экспериментами выявлено, что значительно легче воспринимается и лучше запоминается текст кустовой структуры (с единым субъектом), получаемый прогрессией со сквозной темой.

Остановимся более подробно на наиболее значимых для лингвистической мысли 20 века теориях текста.

Критерии текстуальности Р.-А. Де Богранда и В.Дресслера.

Согласно теории Роберта-Алана де Богранда и Вольфганга Дресслера, текст – это коммуникативное событие, удовлетворяющее семи критериям текстуальности (Beaugrande, Dressler 1981:3). Текстуальностью они называют совокупность свойств, признаков, параметров, присущих тексту. Если хотя бы один из критериев не выполнен, то текст не может быть признан коммуникативным и рассматривается как «не-текст».

Первый критерий именуется когезией и представляет собой соединение компонентов поверхностной структуры текста посредством грамматических форм и граммматических отношений. Когезивными средствами являются порядок слов, сочинительные средства связи и временные формы глагола. Примером когезивных отношений также может послужить прономинализация – замена существительного первого предложениия местоимением во втором. Однако, в первом предложении может быть несколько существительных, что затрудняет соотнесение местоимений и предшествующих имён. Только общие знания коммуникантов о предмете речи могут помочь выявить языковые средства, обозначающие один и тот же объект действительности, что относится уже к уровню семантики и прагматики.

За смысловые отношения текста отвечает такой критерий, как когерентность.

Когерентность характеризует глубинную структуру текста. С ней Р.-А. Де Богранд и В.Дресслер связывают понятие «мир текста», объединяющее в себе концепты (согласно когнитивной психологии, единицы знания, образованные на основе восприятия и опыта), их комбинации и отношения. Это мир, заложенный производителем текста, его знаниями и интенциями. В случае расхождения комбинации концептов текста и знаний читающего о мире у последнего возникает ощущение бессмысленности прочитанного.

Первые два свойства описываются отечественными исследователями в терминах связности и целостности (цельности) как фундаментальные свойства текста.

Следующий признак текста назван интенциональностью и связан с намерением автора создать когезивный и когерентный текст. Интенциональность текста говорит о том, что он служит определённой цели. Иногда замыслом автора становится сознательное нарушение когерентности текста за счёт искажения фактов, явлений, ситуаций, то есть смыслом текста выступает бессмыслица. В этом случае автор также подчиняет свой текст определённой цели.

Если предыдущий критерий отражает позицию автора, то воспринимаемость относится к ожиданию реципиента получить когезивный и когерентный текст. Реципиент оценивает текст с точки зрения его значимости для себя, а также уместности в той или иной коммуникативной ситуации.

О значимости текста позволяет судить критерий, обозначенный термином информативность. Под ней понимается степень новизны и неожиданности представленной в тексте информации.

Релевантность текста ситуации отражается в его ситуативности. Текст всегда несёт в себе отпечаток той ситуации, в которой он возникает и используется. Особенности ситуации диктуют определённые нормы коммуникативного поведения партнёров (Филиппов 2003:

129). Правильная оценка той или иной ситуации способствует её адекватному представлению в тексте.

В качестве последнего критерия Р.-А. Де Богранд и В.Дресслер выделяют интертекстуальность – соотнесённость конкретного текста с определённым типом текстов или с другим текстом. Авторы определяют интертекстуальность как «зависимость между порождением или рецепцией одного данного текста и знанием участником коммуникации других текстов» (Beaugrande, Dressler 1981: 188). Они выводят из понятия текстуальности необходимость «изучения влияния интертекстуальности как средства контроля коммуникативной деятельности в целом» (там же: 215). Интертекстуальность иллюстрируется, прежде всего, такими жанрами, как критика и пародии, весь смысл которых заключается в постоянном обращении к другому произведению. Хорошим примером также могут послужить анекдоты, загадки и перифразы пословиц, представляющие собой творческую переработку известных выражений. Любое иносказание экспрессивно, так как прагматический эффект высказывания в этом случае удваивается посредством добавления к его буквальному смыслу ситуативного подтекста.

Из перечисленных критериев только когезия затрагивает одну лишь поверхностную структуру текста. Уже критерий когерентности относится к содержательной стороне, а далее речь идёт не только о содержании, но и о взаимодействии производителя и реципиента текста.

Несмотря на то что, как и само понятие текстуальности, эти параметры постоянно уточняются, в целом они дают достаточно полное представление о природе текста, позволяя осмыслить его структурно синтаксическую, семантико содержательную и коммуникативно прагматическую организацию.

Теория фреймов.

Теории фреймов посвящены работы М. Минского, Ч. Филлмора, Т. Ван Дейка и других учёных.

Основы теории фреймов описал в 1975 году Марвин Минский в своей работе “Фреймы для представления знаний”. Суть теории состоит в том, что когда человек попадает в новую ситуацию, он воспринимает информацию, получаемую извне, посредством её сопоставления с некой совокупностью представлений о возможном развитии ситуации для каждого концептуального объекта в своей памяти, находя подходящую основную структуру, именуемую фреймом.

Фрейм (англ. frame - «каркас», «рамка») – это единица представления знаний, созданная в прошлом, детали которой могут быть изменены согласно текущей ситуации. Каждый фрейм может быть дополнен различной информацией, которая может касаться способов применения данного фрейма, последствий этого применения, действий, которые необходимо выполнить, если не оправдается прогноз. Каждый фрейм можно рассматривать как сеть, иерархическую структуру, состоящую из нескольких вершин и отношений. Верхний уровень – факт, касающийся состояния объекта, который считается истинным. Следующие уровни – множество терминальных слотов, для конкретных значений и данных. По М. Минскому, «терминалы фрейма обычно уже заполнены “заранее заготовленными” значениями. Так, фрейм может содержать целый ряд деталей, присутствие которых в данной ситуации специально не гарантировано». В качестве фрейма М. Минский рассматривает стереотипные ситуации (день рождения), речевые события (беседа). Начиная беседу или рассказ, говорящий уже вводит нас в определенную ситуацию, задает терминалы, которые затем конкретизируются в процессе развертывания речевого события.

Фрейм содержит данные о существенном, характерном, типичном и возможном для этого понятия. «Фреймы организуют наше понимание мира в целом, а тем самым и обыденное поведение (скажем, когда мы платим за дорогу или покупаем билет привычным для нас образом)» (Демьянков 1996).

Использование понятия фрейма позволяет описывать, каким образом понимание языковых выражений определяется человеческими знаниями о тех ситуациях, которые этими выражениями описываются: так, мы по-разному понимаем относительное расположения сидящих в выражениях кот на стене и муха на стене, обозначаемое предлогом на (Демьянков 1996: 187).

Все факты и свойства, связанные с одной концепцией, размещаются в одном месте, поэтому не требуется тратить ресурсы на поиск по базе данных.

Различные решения в зависимости от их семантической выразительности могут быть организованы в так называемый семантический спектр (англ.


Semantic spectrum). Для обозначения явления переноса внимания на разные части фрейма в лингвистических исследованиях используется понятие “фокуса”, При объяснении этого термина У.Чейф прибегает к метафоре цветового спектра, в котором существуют “точки высокой кодируемости”, позволяющие определить цвет как синий, красный и так далее. По мере удаления от фокуса кодируемость понижается, и человек испытывает трудности в идентификации цвета (желто-зеленый) (Чейф, 2001). Идея фокуса внимания показывает, что фрейм представляет собой иерархически организованную структуру, в которой некоторые элементы могут выдвигаться на первый план, другие же находятся на периферии либо вообще на время исчезают из поля зрения говорящего.

В 1975 году американский лингвист Чарльз Филлмор опубликовал работу, выступив против всех признаковых теорий значения и предложив в качестве альтернативного варианта фреймовую семантику. Синтезом идей падежной грамматики, фреймовой семантики и взглядов на роль в языке фразеологических формул стала концепция конструкционной грамматики, разрабатываемая и преподаваемая Филлмором в 1990-х годах совместно с П.Кеем. Конструкционная грамматика постулирует в качестве главной единицы языка комплексную грамматическую конструкцию, своего рода грамматический фрейм, в котором представлена одновременно лексическая, грамматическая, синтаксическая и семантическая информация (Филлмор, 1988).

К термину «фрейм» близок термин «сценарий» Сценарий - разновидность структуры сознания (репрезентации), одно из основных понятий концепции М.Минского. Сценарий вырабатывается в результате интерпретации текста, когда ключевые слова и идеи текста создают тематические ("сценарные") структуры, извлекаемые из памяти на основе стандартных, стереотипных значений, приписанных терминальным? элементам.

Индивидуальные утверждения, находимые в дискурсе, приводят к временным представлениям (соответствующим понятию "глубинной структуры"), быстро перестраиваемым или усваиваемым по ходу работы над разрастающимся сценарием (Демьянков, 1996).

Уровни сценарной структуры (Минский 1979:16):

1. Поверхностно-синтаксический фрейм – обычно структуры вида "глагол + имя".

Отвечает, среди прочего, конвенциям о представлении предложных конструкций и о порядке слов.

2. Поверхностно-семантический фрейм: значения слов, привязанные к действию. Это квалификаторы и отношения, связанные с участниками, инструментами, траекториями движения и стратегиями, с целями, следствиями и попутными эффектами.

3. Тематические фреймы – сценарий и, связанные с топиком, деятельностью, портретами, окружениями.

4. Фрейм повествования – скелетные формы типичных рассказов, объяснений и доказательств, позволяющие слушающему сконструировать полный тематический фрейм.

Такой фрейм содержит конвенции о том, как может меняться фокус внимания, о главных действующих лицах, о формах сюжета, о развитии действия и т.п.

Структуры знаний, именуемые фреймами, схемами, сценариями, планами и т. п., обеспечивают адекватную когнитивную обработку стандартных ситуаций. Эти структуры играют существенную роль в функционировании естественного языка: с их помощью устанавливается связность текста на микро- и макроуровне, обеспечивается вывод необходимых умозаключений, их активацией объясняются, например, некоторые особенности выражения категории определенности/неопределенности в артиклевых языках.

Наконец, они „поставляют" контекстные ожидания, позволяющие прогнозировать будущие события на основе ранее встречавшихся сходных по структуре событий (Герасимов, Петров 1988).

В. И. Герасимов, В. В. Петров считают, что хорошим примером структуры, предназначенной для представления прагматических знаний, являются стратегии, детально описанные Т. ван Дейком и В. Кинчем. Действие стратегий носит гипотетический и вероятностный характер;

с их помощью производится быстрое и эффективное прогнозирование наиболее вероятной структуры или значения воспринимаемых языковых сообщений. Стратегии характеризуются также одновременным действием на нескольких уровнях, способностью использовать неполную информацию и комбинировать как индуктивные, так и дедуктивные способы обработки. Т. ван Дейк и В. Кинч рассматривают и другие важные вопросы — о связи модели ситуации и репрезентации текста, о роли ситуативного и социально-культурного контекста в понимании и порождении связного текста, обсуждаются различные виды ограничений когнитивной модели обработки языка.

Сущность фрейма перекликается с культурными стереотипами, ожиданиями, фоновыми предположениями, которые являются частью значения слова. Некоторые слова имеют одинаковые определения, но используются в слегка различных областях. Так, например, лексемы «земля» и «суша» являются синонимами, хотя они находятся в оппозиции к двум разным понятиям — воздуху и морю соответственно. Для того, чтобы вложить в предложение какой-либо смысл, говорящий подразумевает, что собеседник обладает какими либо идеальными или используемыми по умолчанию знаниями.

Задача построения фрейма состоит как в описании стоящей за семантикой “мыслительной картины”, так и в выделении наиболее значимых аспектов, которые определяют специфику значения и отличают данный объект от других ему подобных.

Недостатком теории фреймов может являться «различие между концептами как таковыми и организацией концептуального знания во фреймы является не вполне четким — теория допускает размытые границы между ними» (ван Дейк 1989: 17).

Принципы построения фреймов применяются при создании лексико-семантических полей, анализе валентности глагола (локатив, фактитив и др.), исследовании структуры текста (эссе). С помощью аппарата фреймов можно описать структуру текста, объединяющую множество признаков, позволяющих соотнести его с определенным типом текста и с описанными в тексте ситуациями.

Проблема типологии текстов.

Главная задача лингвистики текста заключается в выработке, выделении таких категорий, которые характеризуют сущность текста и позволяют свести все многообразие текстов к обозримому множеству основных типов. Текст бесконечно вариативен, что затрудняет установление его классификационных параметров, а значит, и создание полной, чёткой типологии текстов.


Известно множество подобных попыток классификации текстов. Так, Э. Верлих, используя дедуктивный метод, различает типы текстов в зависимости от начальных структур, которые могут быть развернуты посредством последовательности предложений в текст. Э.

Верлих выделяет следующие типы текстов (Werlich 1975):

1) дескриптивные (описательные) - тексты о явлениях и изменениях в пространстве;

2) нарративные (повествовательные) - тексты о явлениях и изменениях во времени;

3) объяснительные - тексты о понятийных представлениях говорящего;

4) аргументативные - тексты о концептуальном содержании высказывания говорящего;

5) инструктивные - например, тексты законов.

Схема Верлиха типична для большинства предлагаемых классификаций прежде всего тем, что в них дается перечень типов текста. Однако легко заметить, что типы текста выделяются на основе разных классификационных признаков. Идеальной же, по мнению многих ученых, является такая классификация, в которой все типы текста выделяются на основе единого критерия и дают в итоге представление о тексте как сложной, иерархически организованной и многоплановой структуре. Разработка такой классификации, по-видимому, дело будущего, что связано и с очень сложным устройством текста, и с отсутствием общепринятого его определения.

Разные составляющие текста отражены в следующих классификациях, позволяющих всесторонне охарактеризовать текст как лингвистическое явление:

1. По характеру построения (от 1-го, 2-го или 3-го лица).

2. По характеру передачи чужой речи (прямая, косвенная, несобственно-прямая).

3. По участию в речи одного, двух или большего количества участников (монолог, диалог, полилог).

4. По функционально-смысловому назначению (функционально-смысловые типы речи:

описание, повествование, рассуждение и др.).

5. По типу связи между предложениями (тексты с цепными связями, с параллельными, с присоединительными).

6. По функциям языка и на экстралингвистической основе выделяются функциональные стили - функционально-стилистическая типология текстов (научный, официально-деловой, публицистический, художественный, разговорно-бытовой). Кроме выполняемой текстом функции критериями служат сфера употребления, эмоциональность, набор языковых средств.

Например, Г.В.Ейгер и В.Л.Юхт предложили такие бинарные противопоставления в типологии текстов: индивидуальные - коллективные, естественные - искусственные, моноадресатные - полиадресатные, поликодовые - монокодовые, художественные нехудожественные, отмеченные - неотмеченные, клишированные - неклишированные, полные - неполные, базовые - производные (напр., либретто), монофункциональные – полифункциональные (Ейгер, Юхт 1974).

Э. Гроссе предлагает выделять восемь классов письменных текстов в зависимости от выполняемой ими функции (цит. по Филиппов 2003: 196-197) 1. Нормативные тексты выполняют функцию регламентации, установления нормы в определенной сфере жизнедеятельности. Примерами таких текстов выступают законы, уставы, договоры, свидетельства (о рождении, о заключении брака) и т. п.

2. Функция контактных текстов заключается в установлении и поддержании контакта между людьми. Сюда относятся поздравительные открытки, благодарственные письма и др.

3. Групповые тексты предназначены для идентификации определенных групп людей.

4. Функция поэтических текстов заключается в выражении художественной позиции автора.

5. Тексты с доминантой самовыражения служат средством анализа автором своего собственного жизненного опыта, описания фактов собственной биографии в личных дневниковых записях, автобиографиях, собственных литературных жизнеописаниях и т. п.

6. Тексты с доминантой побуждения обладают явно выраженной функцией побуждения.

Такую целевую направленность имеют рекламные тексты, программные документы различных партий, газетный комментарий и др.

7. Особый, переходный класс составляют тексты, в которых доминируют одновременно две функции. Это могут быть тексты, выполняющие функцию побуждения и передачи информации (например, информационно-рекламные объявления).

8. Тексты с доминантой специальной информации служат средством обмена информацией между людьми. Такую функцию выполняют, например, научные тексты, новости в средствах массовой коммуникации, прогноз погоды и т. п.

К.Бринкер опираясь на классификацию иллокутивных классов Дж. Сёрля выделил такие функции текста, как информативную, апеллятивную, возложения обязанностей, контактную и декларативную. Информативную функцию выполняют газетные, радио- и телевизионные новости, описания, медзаключения. Апеллятивной функции служат реклама, политические комментарии, инструкции, рецепты. Функция возложения обязанностей содержится в договорах, соглашениях, клятвах, гарантийных письмах. Контактную функцию несут поздравительные открытки, соболезнования и т.п. Декларативную функцию выполняют завещания, назначения, обвинительные заключения (цит. по Филиппов 2003:148-151).

Некоторые учёные отдельно выделяют дополнительную эстетическую функцию – функцию создания мнимой реальности (В.Хайнеманн, Д.Фивегер).

Ю.М.Лотман предлагал описывать функции текста как процессы взаимодействия адресанта и адресата, аудитории и культурной традиции (текст выполняет функцию коллективной культурной памяти), общения читателя с самим собою, общения читателя с текстом, взаимодействия текста и культурного контекста (Лотман 1992).

Одной из наиболее разработанных зарубежных типологий текстов, относящихся к сфере потребления, является типологическая матрица Барбары Зандиг (Sandig 1972: 113-124), охватывающая 20 признаков (параметров). Самыми важными в типологии Б. Зандиг являются три первых признака, учитывающих материальную манифестацию текста (gesprochen), способ порождения высказывания (spontan) и структуру акта коммуникации (monologisch).

Если рассматривать только эти признаки, то возникает следующая классификация текстов, основанная на различных комбинациях перечисленных выше параметров:

1. [+gesp, +spon, +mono] —вслух произнесенная внутренняя речь;

2. [+gesp, -spon, +mono] — лекция, публичная речь, (радио) новости, молитва;

3. [+gesp, +spon, -mono]—приватная беседа, телефонный разговор, разговор случайных прохожих на улице;

4. [+gesp, -spon, -mono] —научная дискуссия, политический диспут;

5. [-gesp, +spon, +mono] — личное письмо, дневниковые записи;

6. [-gesp, —spon, +mono] —официальное письмо, научный текст, поваренный рецепт;

7. [-gesp, +spon, -mono] —личная переписка, стенография дискуссии;

8. [-gesp, -spon, -mono] —обработанная запись дискуссии, официальная переписка (Sandig 1972: 115-116) Как подчёркивает Н.С.Валгина, для разработки типовой методики анализа текста – многомерной и одновременно непротиворечивой, – видимо, необходимо исследование большого массива разных типов и жанров текста, причем при таком исследовании важно обратить внимание не столько на то, из чего состоит текст, сколько на то, как он сделан, поскольку текст – это не сумма компонентов, а цельное произведение, имеющее целеустановку, функциональное назначение и обладающее авторской модальностью (Валгина 2003).

В результате проведенного исследования различных концепций и точек зрения отечественных и зарубежных лингвистов на типологию и характеристики текста, можно утверждать что в настоящее время нельзя с полной уверенностью говорить об окончательном оформлении лингвистики текста как научной дисциплины. В ней по-прежнему существует немало противоречий, исследованы не все её грани и далеко не целиком. Однако не вызывает сомнений тот факт, что исследования в области функционального синтаксиса, функциональной стилистики, психологии творческого процесса, в области изучения вербальных средств и способов передачи информации неизбежно ведут к анализу текста – его типологии, анализу его структурных и семиотических характеристик, коммуникативных качеств.

Текст представляет собой наиболее сложное языковое образование по сравнению с морфемой, словом, словосочетанием, предложением. В тексте действует своя иерархия информации. И. Р. Гальперин в своей работе "Текст как объект лингвистического исследования" отмечает трёхслойность текстовой информации. Содержательно-фактуальный слой описывает факты, события, место действия и время протекания этого действия, рассуждения автора, движение сюжета и пр. Содержательно-концептуальный уровень выражает мировоззрение автора, основную мысль, идею произведения;

раскрывает замысел писателя, рисует авторский мир. Содержательно-подтекстовый слой информации строится благодаря способности слов, словосочетаний, предложений в отдельных небольших отрезках текста таить в себе скрытый смысл (Гальперин, 1981). Правильность интерпретации эксплицитной и имплицитной информации текста обусловливается пресуппозициями коммуникантов и совпадением их фоновых знаний. По мнению К.А.Филиппова, ведущая роль в дальнейших работах принадлежит когнитивному подходу, так как именно он позволит исследовать текст, опираясь на его ситуативные и этнокультурные особенности.

К.А.Филиппов (Филиппов 2003: 292-300) выдвигает на первый план исследований сопоставительное изучение текстов, их общих черт и структурной, семантической и функциональной специфики. Эти мысли исследователя можно рассматривать как перспективы развития науки о тексте в ближайшие годы.

Актуальными направлениями лингвистики текста остаются системные характеристики различных типов текста, процессы кодирования разноуровневой информации, механизмы декодирования и воздействия на слушателя.

Список литературы:

Валгина Н.С. Теория текста: Уч. Пособие. - М.: Логос. 2003.

1.

Васильева Н.В., Виноградов В.А., Шахнарович А.М. Краткий словарь 2.

лингвистических терминов. М., 1995.

Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. М., 1981.

3.

Герасимов В.И., Петров В.В. На пути к когнитивной модели языка // Новое в 4.

зарубежной лингвистике. Вып.23: Когнитивные аспекты языка/ Сост., ред. и вступ.

ст. В.В.Петрова и В.И.Герасимова. М.: Прогресс, 1988.

Демьянков В.З. Фрейм // Краткий словарь когнитивных терминов / Кубрякова Е.С., 5.

Демьянков В.З., Панкрац Ю.Г., Лузина Л.Г. Под общей редакцией Е.С.

Кубряковой. М.: Филологический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, 1996.

С.187-189.

Ейгер Г.В., Юхт В.Л. К построению типологии текстов // Лингвистика текста:

6.

Материалы научной конференции при МГПИИЯ им. М.Тореза. Ч. I. М., 1974. С.10 Лингвистический Энциклопедический словарь, М., 1990.

7.

Лотман Ю.М. Семиотика культуры и понятие текста//Избранные статьи. Т. 1. 8.

Таллинн, 1992. - С. 129- Минский М. Фреймы для представления знаний. М.: Мир, 1979.

9.

Пропп В.Я. Морфология сказки. Л., 1928. С.29- 10.

Филиппов К.А. Лингвистика текста: Курс лекций. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. Ун-та, 11.

2003. – 336с.

Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания// Новое в зарубежной лингвистике.

12.

М.: Прогресс, 1988. Вып. 23. С.52-93.

Хэллидей М.А.К. Место «функциональной перспективы предложения» в системе 13.

лингвистического описания// Новое в зарубежной лингвистике. Вып.8:

Лингвистика текста/ Сост., общ. ред. и вступ. ст. Т.М.Николаевой. М., 1978.

Чейф У.Л. Память и вербализация прошлого опыта // Текст: аспекты изучения. М.:

14.

УРСС, 2001. С. 3-41.

Шамшин Л.Б. Пропп, Владимир Яковлевич // Культурология век:

15. XX Энциклопедия. Т.II. СПб: Университетская книга. 1998, -370с. С.139- 16. Beaugrande R.-A. de, Dressler W.U. Einfuhrung in die Textlinguistik. Tubingen, 1981.

17. Harris Z.S. Discourse Analysis // Language. 1952. Vol. 18. Sandig B. Zur Differenzierung gebrauchsspachlicher Textorten im Deutschen // Textorten. Differenzierungskriterien aus linguistischer Sicht/ Hrsg. von E.Gulich, W.Railble. Frankfurt, 1972.

19. Werlich E. Typologie der Texte: Entwurf eines textlinguistischen Modells zur Grundlegung einer Textgrammatik. Heidelberg, 1975.

Ресурсы:

Иванов Л. Риторика // Энциклопедия «Кругосвет». — Разд.: Краткий исторический 20.

очерк и персоналии. – URL:

http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/RITORIKA.html

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.