авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |

«Вестник Пермского университета 2002 История Вып.3 ВСЕОБЩАЯ ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЕ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Поливанова, в период с 28 февраля по 2 марта (до образования Временного правительства) в различные учреждения было назначено 38 комиссаров ВКГД, в том числе 33 – в правительственные инстанции 15. В эти первые дни револю ции «все учреждения умоляли “прислать члена Государственной думы”. Авто ритет их был высок еще… Чем дальше от Таврического дворца – тем обаяние Государственной думы было сильнее и воспринималось пока как власть» 16. В первый месяц своего существования Временное правительство неоднократно прибегало к услугам комиссаров ВКГД, приравняв их по статусу к товарищам министров. Всего же в феврале – марте 1917 г. комиссарские мандаты от Вре менного комитета в государственные учреждения, войсковые части, губернии, уезды и города получили 122 человека, в том числе 119 думцев четвертого со зыва 17. Позднее 74 депутата IV Думы получили комиссарские мандаты и от Временного правительства 18.

ВКГД явился фактическим источником власти для Временного прави тельства. Декларация о создании правительства от 3 марта начиналась со слов:

«Временный Комитет членов Государственной Думы при содействии и сочув ствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, который дозволяет ему присту пить к более прочному устройству исполнительной власти. Для этой цели Временный Комитет Государственной Думы назначает министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспе чено их прошлой общественной и политической деятельностью…» 19. Первым свою подпись под декларацией в качестве «Председателя Государственной Думы» поставил М.В. Родзянко, полагавший, что Дума существует и стоит выше правительства 20. Персональный состав назначенных министров также мог свидетельствовать о думском происхождении правительства 21.

И в последующее время думцы и выборные члены Государственного Со вета являлись важным источником кадрового пополнения Временного прави тельства. Должности министров и их заместителей в разных составах прави тельства получили более 30 парламентариев. Кстати, депутатский корпус Ду мы, пусть в меньшей степени, но стал таким же источником и для советских органов. Председателем Петроградского совета был избран Н.С. Чхеидзе, его заместителями – А.Ф. Керенский и М.И. Скобелев. В состав ВЦИК 1-го созыва вошли 13 думцев, в состав исполкома Совета крестьянских депутатов - 7 чле нов Государственной Думы.

Тем не менее противоречия между ВКГД (шире – Государственной Ду мой) и Временным правительством возникли практически изначально. На пер вом же заседании правительства 2 марта был поставлен вопрос о его статусе и отношении к Думе. Протокол этого заседания, впервые подробно проанализи рованный В.И. Старцевым, содержал следующую запись: «Министр председатель возбудил вопрос о необходимости точно определить объем вла сти, которой должно пользоваться Временное правительство до установления Учредительным собранием формы правления и основных законов Российского государства, равным образом, как о взаимоотношениях Временного прави тельства к Временному комитету Государственной думы. По этому поводу высказывались мнения, что вся полнота власти, принадлежавшая монарху, должна считаться переданной не Государственной думе, а временному прави тельству, что, таким образом, возникает вопрос о дальнейшем существовании Комитета Государственной думы, а также представляется весьма сомнитель ной возможность возобновления занятий Государственной думы IV созыва» 22.

Соперничество проявилось и 3 марта при составлении формулы отказа от престола великого князя Михаила Александровича. В.В. Шульгину удалось внести в нее указание на то, что Временное правительство возникло по почину Государственной Думы. Однако его оппонент В.Д. Набоков, ставший управ ляющим делами Временного правительства, добился включения в текст доку мента слов о том, что правительству принадлежит «вся полнота власти», под разумевая под этим и законодательную, и исполнительную власть 23. Эту «тео рию» настойчиво проводили в деятельности правительства А.Ф. Керенский, П.Н. Милюков и В.Н. Львов. С усилением позиций правых социалистов во Временном правительстве подобный взгляд приобрел абсолютный характер.

Эволюцию отношений ВКГД и правительства достаточно точно охарак теризовал С.И. Шидловский: «Временный Комитет, создав правительство, ни каких дальнейших посягательств на власть не делал, в распоряжения прави тельства не вмешивался, но считал себя законным держателем верховной вла сти, которая могла сменить правительство или отдельного министра, если бы это потребовалось;

поэтому он считал себя обязанным следить за действиями правительства и быть в курсе всего предпринимавшегося.

В первое время происходили периодические заседания правительства при участии членов Временного комитета и с известным числом представите лей совета рабочих депутатов.

Присутствие последних и их участие было с юридической стороны со вершенно неправильно, но вызывалось действительным положением дела, так как совет считал себя представителем народа и приобретал все большее значе ние.

Правительство против этого не протестовало и весьма скоро очутилось слугою совета, утративши всякую самостоятельность и разорвавши связь с Го сударственною Думою… Правительство, обязанное своим происхождением Государственной Ду ме и ею назначенное, стало считать себя своего рода диктатором и даже при всех дальнейших изменениях в своем личном составе стало сначала испраши вать разрешения Думы, затем только доводить до сведения по собственной инициативе, затем извещать Думу по ее требованию и, наконец, совершать все эти изменения самостоятельно, без всякого участия Думы» 24.

Государственной Думе как учреждению в политическом процессе 1917 г.

места не нашлось. Временное правительство не устраивал состав IV Думы, сформированный на основе избирательного закона 3 июня 1907 г. «Цензовое»

народное представительство оно рассматривало как часть рухнувшей полити ческой системы, признавая утратившими силу Основные государственные за коны 1906 г., которые, в конечном счете, и являлись источником легитимности для Государственной Думы. С недоверием к составу IV Думы относились и лидеры Прогрессивного блока, вошедшие в состав ВКГД. Поэтому и родилась идея сохранять Думу «про запас», на случай, когда Временное правительство могло бы лишиться «всенародного признания» и потерять «всякий автори тет» 25.

Случайный и непредметный характер «руководящей роли» Государст венной Думы в первые дни революции был очевиден для большинства поли тиков той поры. Но вызывавшей опасения революционной анархии необходи мо было противопоставить хотя бы подобие организующего начала. Именно такая руководящая роль в февральских событиях и была присвоена Думе, роль, скорее, воображаемая, чем на самом деле сыгранная. По меткому заме чанию И.Л. Архипова, «в мифологии “общенациональной идеологии” Дума выполняла роль символа, связанного с триумфальной победой над цариз мом» 26. Вместе с тем не лишено оснований мнение о том, что Временное пра вительство первого состава допустило ошибку, не использовав возможный потенциал Государственной Думы в противостоянии с Петроградским Сове том. Так, В.А. Маклаков в начале мая заявил: «… я пеняю, что Временное пра вительство не поняло в свое время, какую поддержку ему могла бы оказать Государственная дума» 27.

Сами думцы были не согласны только на пассивное ожидание того мо мента, когда вновь пробьет их час, и стремились в той или иной форме обеспе чить участие Государственной Думы в принятии политических решений.

Впервые подобные попытки были предприняты в дни апрельского кризиса Временного правительства. В ночь на 21 апреля в Мариинском дворце состоя лось «информационное» совещание членов Временного правительства, ВКГД и Исполкома Петросовета по вопросу о путях преодоления кризиса. Вслед за этим на заседании ВКГД В.В. Шульгин предложил «устройство какого-нибудь органа, который имел бы совещательный характер и дал бы возможность Вре менному правительству обмениваться мнениями с представителями различных политических партий» 28. В тот же день руководители Комитета московских общественных организаций предложили созвать особое Государственное со вещание, в состав которого могли бы войти члены Государственной Думы, представители земств, городских дум, советов рабочих и солдатских депутатов крупных городов и других общественных организаций 29.

Инициатива Шульгина нашла выражение в организации частных сове щаний членов Государственной Думы. С 22 апреля по 20 августа состоялось 14 подобных совещаний, хотя и предполагалось их еженедельное проведение.

Для участия в заседаниях приглашались думцы всех созывов, а с июля - и вы борные члены Государственного Совета, практически же состав совещаний ограничивался примерно шестьюдесятью депутатами последнего думского созыва. Попутно можно отметить, что Государственный Совет как учреждение в событиях 1917 г. себя никак не проявил. Член Совета по назначению А.Ф.

Редигер вспоминал по этому поводу: «Мы вообще ничего не знали друг о дру ге. А о каких-либо собраниях, хотя бы частных, не было и речи. Единственным связующим звеном был артельщик Почаев, исправно развозивший нам жало ванье» 30.

М.В. Родзянко, определяя цель частных совещаний, подчеркнул, что от думцев ждут «указаний на то, как надо вести государственный корабль».

Скромнее представлялось назначение совещаний Н.В. Савичу: «Наше дело – формировать общественное мнение» 31.

Подсластить горечь бездеятельного положения Государственной Думы должно было юбилейное собрание 27 апреля, на которое приглашались депу таты всех четырех созывов, находившиеся в то время в Петрограде. Для про ведения этого заседания пришлось попросить участников фронтового совеща ния перейти из Большого зала Таврического дворца в другое помещение. На старое место водрузили «куда-то исчезавшее кресло Родзянки;

аккуратно заве сили холстом зиявшую дыру все еще висевшей рамы от царского портрета».

Были приглашены послы союзнических государств, а ложу Государственного Совета «любопытства ради» заняли члены Исполкома Петросовета 32.

М.В. Родзянко, открыв заседание, пригласил в сопредседатели Ф.А. Го ловина и А.И. Гучкова, но последний к началу собрания опоздал. Повестка дня предполагала выступления трех думских председателей, главы Временного правительства, шести ораторов от первой Думы и по одному оратору от каж дой фракции II-IV созывов. Родзянко в своей речи сделал акцент на руководя щей роли четвертой Думы в революционном движении. Многие ораторы вы сказывали озабоченность развитием событий в стране. Ф.И. Родичев по этому поводу заметил, что «республика бесконечно труднее монархии, потому что в республике необходимо повиновение закону всех и каждого, свободное, не вынужденное, не по принуждению, а по доброй воле. Для того, чтобы жить в республике, нужно работать больше, чем работают в монархии… Уметь огра ничивать себя во имя права – вот первое достоинство и первая заслуга респуб ликанца!» 33. Из общего хора выбивались голоса думских меньшевиков. Их настроения четко выразил М.И. Скобелев, заявивший: «Государственная Дума выполнила свою роль, мавр сделал свое дело и, уходя отсюда, мы можем ска зать: Государственная Дума умерла, да здравствует Учредительное собра ние!» 34. Собрание, начавшись в жанре юбилея, завершилось едва ли не пани хидой по Государственной Думе. Горькое ощущение того дня Н.В. Савич пе редал фразой: «… хоронили торжественно знатного покойника, до которого, по существу, собравшимся нет дела, о котором они не жалели в душе» 35.

Новый всплеск активности думцев в отстаивании прав народного пред ставительства относится ко времени работы I Всероссийского съезда Советов в июне 1917 г. Вопрос о Государственной Думе не мог не возникнуть в ходе съезда уже потому, что его открытие пришлось на 3 июня, на день десятой го довщины роспуска II Думы и издания избирательного закона, на основании которого и была сформирована IV Дума. А.В. Луначарский от имени социал демократов интернационалистов предложил резолюцию, содержащую требо вание роспуска Государственной Думы и Государственного Совета. Резолю ция была поддержана большевистской фракцией съезда. На возражение В.М.

Чернова по поводу того, стоит ли «убивать покойницу», Луначарский ответил:

«Если Дума умерла, давайте ее похороним, потому что ее разложение заражает трупным запахом революционную атмосферу. Надо вбить осиновый кол в по дозрительную покойницу, которая имеет тенденцию воскреснуть». В результа те дебатов была принята резолюция, в которой констатировалось, что старые законодательные учреждения, как органы государственной власти, уже уп разднены революцией вместе со всем старым режимом. Поэтому члены Думы утратили свое звание, и содержание им должно быть прекращено. Заявления же «бывших» членов Думы являются просто «выступлениями частной группы граждан свободной России, никакими полномочиями не облеченных» 36.

Вопрос о будущем Государственной Думы должен был рассматриваться на заседании Временного правительства 15 июня, но был снят с повестки дня Г.Е. Львовым. В преддверии этого события М.В. Родзянко провел заседание совета старейшин, на котором обсуждался правовой статус Думы и была при нята резолюция, в которой подчеркивалось: «Как бы ни было несовершенно положение о выборах 3 июня 1907 г., тем не менее, до созыва Учредительного собрания члены Государственной думы принуждены сохранять свое значение народных представителей со всеми вытекающими из этого факта последст виями» 37.

С начала июля депутаты стали активно обсуждать вопрос о необходимо сти возобновления деятельности Государственной Думы как законодательного учреждения. Эти дебаты были спровоцированы фактическим признанием Временным правительством Украинской Рады и его согласием на предостав ление Украине автономии, не дожидаясь решения Учредительного собрания.

На частном совещании 2 июля нашла поддержку идея В.В. Шульгина об отка зе от ответственности за деятельность Временного правительства. Тогда же прозвучали предложения о созыве думской сессии как минимум для обсужде ния правительственной политики в отношении Украины. Аналогичные пред ложения высказывались и в ходе заседания 18 июля, посвященного обсужде нию воззвания Временного комитета о необходимости «твердой власти» и восстановления боеспособности армии 38.

Первое совещание общественных деятелей состоялось 8-10 августа в Москве. В нем участвовало около 400 человек, представлявших различные по литические и общественные организации несоциалистического характера, включая Государственную Думу. Председателем Совещания был избран М.В.

Родзянко. Участники форума поддержали выступление Е.Н. Трубецкого о «создании сильной национальной власти, которая спасет единство России» и обратились с приветствием к генералу Л.Г. Корнилову. Обсуждалась и идея образования правительства под руководством генерала, в состав которого на мечались А.Ф. Керенский, В.А. Маклаков, П.Н. Милюков, М.В. Родзянко и др.

Совещанию предполагалось придать характер постоянно действующей орга низации с целью внесения в революционный процесс «смягчающих нот». Был сформирован Совет общественных деятелей, который возглавил Родзянко.

В.И. Гурко, впоследствии оценивая значение этой организации, признавал, что «это была обыкновенная политическая говорильня, не имевшая никаких свя зей в широких слоях населения, и за отсутствием каких-либо средств, не толь ко не проявившая, но и не имевшая ни малейшей возможности проявить ка кую-либо реальную деятельность» 39.

Московское государственное совещание (12-15 августа) оказалось по следним мероприятием такого рода в 1917 г., где Дума была представлена как государственное учреждение. Первоначально предполагалось, что в работе совещания примут участие 300 думцев всех четырех созывов. Избранными оказались 488 депутатов из примерно двух с половиной тысяч делегатов. На совещании думская группа не смогла подготовить общее заявление. Только на вечернем заседании 14 августа М.В. Родзянко была предоставлена возмож ность выступить от имени IV Думы с декларацией, основу которой составили положения, принятые на первом Совещании общественных деятелей. Однако Родзянко не успел прочитать декларацию из-за истечения отведенного ему времени. А.Ф. Керенский великодушно разрешил ему нарушить установлен ный регламент и огласить думский документ, но Родзянко отказался со слова ми: «Председатель Государственной думы никогда не позволит себе восполь зоваться нарушением закона…». Резолюция была зачитана лишь частично (опять-таки из-за истечения времени для выступления) в последний день рабо ты Совещания 40. Расстроенные таким оборотом дела члены ВКГД, присутст вовавшие на нем, готовы были тут же созвать заседание IV Думы. Из-за мас сового отъезда депутатов из Москвы 15 и 16 августа эта затея не удалась 41.

На Государственном совещании было достигнуто соглашение о том, что IV Дума завершит свои полномочия в отведенный ей пятилетний срок, т.е. ноября. Но на последнем частном совещании, состоявшемся 20 августа, неко торые депутаты говорили о необходимости продлить эти полномочия до мо мента открытия Учредительного собрания, полагая таким образом не допус тить безвластия в стране 42.

Иллюзии думцев оказались утраченными в тот момент, когда выясни лось, что Государственная Дума не получила представительства на Демокра тическом совещании. В ночь на 28 августа на объединенном заседании ВЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов и Исполкома Совета крестьянских депутатов была принята резолюция, в которой подчеркивалась «необходи мость немедленного созыва Временным Правительством совещания, подобно го Московскому, но с исключением из него “представителей” 4-х Гос. Дум» 43.

Более того, в ходе Совещания (14-22 сентября) неоднократно звучали требова ния формального роспуска Государственной Думы и Государственного Сове та. Эти предложения исходили от белорусской военной организации, Украин ской Центральной Рады, большевистской фракции и др. Временное правительство объявило о роспуске Государственной Думы и истечении полномочий выборных членов Государственного Совета 6 октября.

Место Думы с функциями представительного учреждения до созыва Учреди тельного собрания занял инициированный Демократическим совещанием Вре менный Совет Российской Республики (Предпарламент), начавший свою рабо ту 7 октября. В его состав вошли 64 уже бывших члена законодательных па лат 45.

В период «виртуального» существования Государственной Думы и Го сударственного Совета (конец февраля – начало октября 1917 г.) правовой ста тус их членов носил противоречивый характер. Отречение императора поро дило проблему легитимности членов Государственного Совета по назначению.

Министры царского правительства, в том числе назначенные к присутствию в Совете, в первые дни революции были арестованы. Содержался под стражей и председатель Государственного Совета И.Г. Щегловитов. Роспуск Временным правительством верхней палаты привел бы к прекращению полномочий не только назначенных ее членов, но и выборных. А это с неизбежностью услож нило бы положение Государственной Думы: «Почему верхняя палата, включая и выборную ее часть, распущена, а нижняя, сформированная на основе также недемократических норм, сохраняется?» Вряд ли кто из политиков смог бы найти убедительный ответ на такой вопрос.

Не менее сложной была проблема материального обеспечения депутат ского корпуса. И в первую очередь она опять касалась назначенных членов Государственного Совета. Император устанавливал размер жалования и пен сии персонально каждому из них. В первые недели после отречения Николая II «наиболее добросовестные и тактичные члены Госуд. Совета почувствовали неловкость своего положения и нравственную невозможность получать круп ное содержание, не делая ничего, и возбудили вопрос об уместности подачи в отставку». Немало среди них было и лиц, которые не могли рассчитывать на какой-либо другой заработок, а потому беспокоились по поводу своего буду щего. Н.С. Таганцев, известный юрист и государственный деятель, передал прошение об отставке и о назначении пенсии через управляющего делами Вре менного правительства В.Д. Набокова. При этом он всплакнул и сказал: «Да, голубчик, очень тяжело! Ведь я всю жизнь ждал осуществления нового строя.

Все чего я достиг – я, сын крестьянина, записавшегося в купцы 3-ей гильдии, чтобы дать мне образование, - всего этого я достиг только своим трудом, я ни кому ничем не обязан. И вот теперь – я оказываюсь никому не нужным и воз вращаюсь в первобытное состояние». Жалование и пенсии членов Государст венного Совета по назначению неоднократно становились поводом для статей в газетах социалистического направления и речей на митингах перед домом Кшесинской, где располагалась штаб-квартира большевистской партии. Воз мущение вызывало то, что Временное правительство «расточает народные деньги на слуг старого царского режима» 46.

Под давлением Петросовета и революционного общественного мнения Временное правительство постановлением от 5 мая упразднило должности членов Государственного Совета по назначению с 1 мая и вывело их за штат, т.е. оставило без содержания 47.

Думцы и выборные члены Совета сохраняли свой статус до 6 октября.

Однако удержать всех парламентариев в Петрограде не представлялось воз можным. 20 мая М.В. Родзянко сетовал: «Наши ряды тают ужасающим обра зом, все меньше и меньше из членов Государственной думы в наличности, хо тя мы отпусков не даем». Смирившись с положением, 20 августа он «очень просил», чтобы хотя бы часть депутатов в порядке очередности постоянно на ходилась в столице 48.

Канцелярия Государственной Думы продолжала скрупулезно фиксиро вать все изменения в составе формально нераспущенной палаты. В начале мар та три фракции (русская национальная, кадетская и центра) подтвердили свое участие в работе совета старейшин 49. Но встречались депутаты, которые отка зывались продолжать свою парламентскую деятельность. Первыми добро вольно сложили с себя думские полномочия С.Н. Алексеев, П.Н. Крупенский (оба – 20 марта) и А.С. Посников (19 апреля). Вместе с тем 20 апреля началось оформление личного дела С.А. Дементьева, который должен был занять депу татское место от Екатеринославской губернии взамен умершего М.М. Алексе енко 50. 31 августа было получено ходатайство от сложившего с себя епископ ский сан Никона о восстановлении в рядах Думы и выдаче депутатских доку ментов на имя Н.Н. Бессонова, что и было сделано в середине сентября 51. И.И.

Дмитрюкову в день роспуска Временным правительством Государственной Думы канцелярией было выписано удостоверение о том, что он является сек ретарем Думы 52.

Декретом СНК от 14 декабря упразднялись Государственный Совет и Государственная канцелярия, а назначенные члены Совета, оставленные Вре менным правительством за штатом, считались уволенными с 25 октября 53. Че рез пять дней СНК принял постановление «О прекращении выдачи содержа ния бывшим членам Государственного совета». Оказалось, что по разным причинам некоторые члены Совета по назначению до сих пор получали жало ванье. Бывшим членам верхней палаты предлагалось воспользоваться правом пенсии, для чего надо было подать прошение в народный комиссариат призре ния с предоставлением сведений о своем имущественном положении 54.

По инициативе М.С. Урицкого 18 декабря был принят декрет «Об уп разднении канцелярий бывшей Государственной думы и ее Временного коми тета». Остававшиеся на счетах этих учреждений средства передавались в рас поряжение «комиссара над Всероссийской по делам о выборах в Учредитель ное собрание комиссией» для покрытия расходов по организации временной канцелярии и приставской части созываемого форума 55. Декретом СНК от января 1918 г. остатки средств по сметам Государственной Думы, Временного Совета Российской Республики и Учредительного собрания с 1 марта должны были быть переданы ВЦИК 56.

История Таврического дворца после Февраля 1917 г. – это во многом ис тория о том, чем завершился первый парламентский опыт в России. Сначала Временный комитет Государственной Думы и Временное правительство (до переезда последнего в Зимний дворец) занимали правое крыло здания. В части левого крыла расположился Петросовет, с июня – еще и ВЦИК 1-го созыва.

Уже днем 27 февраля к М.В. Родзянко обратился М.И. Скобелев с просьбой предоставить помещение для создаваемого Совета рабочих депутатов, что бы ло поддержано А.Ф. Керенским.

В распоряжение Петросовета выделили большой зал бюджетной комис сии и пустовавший после смерти М.М. Алексеенко кабинет председателя этой комиссии 57. Почти сразу же началось завоевание остальной думской террито рии революционной демократией: «… заняли одну комнату, потом несколько, потом объявили, что все залы (Екатерининский, Полуциркулярный, Круглый) находятся исключительно в их распоряжении, потом упразднили буфет, поч товое отделение, взяли всю левую половину здания, дальше заняли канцеля рии, кабинет председателя, выселили служащих из квартир и, наконец, в рас поряжении Думы оставили только библиотеку и маленькую комнату для рас порядительного комитета», на которые также едва ли не ежедневно покуша лись представители Совета 58.

4 апреля на заседании большевистской фракции Всероссийского сове щания Советов в Таврическом дворце выступил В.И. Ленин с докладом «О задачах пролетариата в данной революции» («Апрельские тезисы»). 5 января 1918 г. здесь состоялось единственное заседание Учредительного собрания, членами которого были избраны 59 бывших членов Государственного Совета и Государственной Думы 59. В январе 1918 г. в этом здании проходил 3-й Все российский съезд Советов, в марте – VII съезд РКП (б), в июле 1920 г. – II кон гресс Коминтерна. После убийства М.С. Урицкого (30 августа 1918 г.) дворцу было присвоено его имя. С 1919 г. в нем размещался Рабочий (или Коммуни стический) университет имени Г.Е. Зиновьева, преобразованный впоследствии в Ленинградскую Высшую партийную школу.

Примечания Государственная Дума: Стенографические отчеты. Созыв 4. Сессия пятая. Пг., 1917. Стб. 1741-1758.

См.: Пушкарева И.М. Февральская буржуазно-демократическая революция 1917 г. в России. М., 1982. С. 163-165.

Падение царского режима. М.;

Л., 1926. Т. 6. С. 169-170.

Мансырев С.П. Мои воспоминания о Государственной думе // Страна гибнет сегодня: Воспоминания о Февральской революции 1917 года. М., 1991. С. 101, 102.

Февральская революция 1917 года: Сб. документов и материалов / Под ред.

А.Д. Степанского и В.И. Миллера. М., 1996. С. 116.

См.: Февральская революция 1917 года… С. 146-148;

Милюков П.Н. История второй русской революции. М., 2001. С. 42;

Ознобишин Д.В. Временный комитет Го сударственной думы и Временное правительство // Исторические записки. М., 1965. Т.

75. С. 275-276.

Во Временный комитет Государственной Думы (ВКГД) 27 февраля вошли М.В.

Родзянко (председатель), И.И. Дмитрюков, М.А. Караулов, А.Ф. Керенский, А.И. Ко новалов, В.Н. Львов, П.Н. Милюков, Н.В. Некрасов, В.А. Ржевский, Н.С. Чхеидзе, С.И. Шидловский, В.В. Шульгин, Б.А. Энгельгардт (приглашен в состав Комитета в ночь на 28 февраля). Уже к 2 марта ВКГД покинули Керенский, Львов, Милюков (ми нистры Временного правительства) и Чхеидзе (председатель исполкома Петросовета).

В дальнейшем изменения в составе комитета происходили достаточно регулярно. Так, Милюков после отставки с поста министра иностранных дел вновь был приглашен в ВКГД. 16 июня было принято решение увеличить состав членов комитета до двадцати человек, в связи с чем были проведены довыборы из числа думцев, постоянно прожи вавших в Петрограде. Всего в работе ВКГД приняло участие не менее 29 думцев. См.:

Буржуазия и помещики в 1917 году: Частные совещания членов Государственной ду мы. М.;

Л., 1932. с. 22, 131.

См.: Савич Н.В. Воспоминания. СПб.;

Дюссельдорф, 1993. С. 205-206.

Гиппиус З. Синяя книга. Петербургский дневник. 1914-1918. Белград, 1929.

С. 85.

Савич Н.В. Указ. соч. С. 204.

Февральская революция 1917 года… С. 119.

Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 266.

Шульгин В.В. Дни. 1920. М., 1989. С. 200.

Шидловский С.И. Воспоминания. Берлин, 1923. С. 57.

Февральская революция 1917 года… С. 120.

Николаев А.Б., Поливанов О.Л. К вопросу об организации власти в феврале – марте 1917 г. // 1917 год в судьбах России и мира. Февральская революция: От новых источников к новому осмыслению. М., 1997. С. 133.

Шульгин В.В. Указ. соч. С. 198.

Николаев А.Б. Комиссары Временного комитета Государственной думы (фев раль – март 1917 г): Персональный состав // Из глубины времен. СПб., 1995. Вып. 5. С.

46-74. О полномочиях и деятельности комиссаров ВКГД см.: Николаев А.Б. Комисса ры Временного комитета Государственной думы (февраль – март 1917 г.) // Революция 1917 г. в России. СПб., 1995. С. 13-20;

Архипов И.Л. Российская политическая элита в феврале 1917: психология надежды и отчаяния. СПб., 2000. С. 231-238.

Николаев А.Б., Поливанов О.А. Парламентская элита России в 1912-1917 гг. // Из глубины времен. СПб., 1994. Вып. 3. С. 60.

Цит. по: Революционное движение в России после свержения самодержавия:

Документы и материалы. М., 1957. С. 419.

См.: Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1990. Т. 2. С. 303.

В состав «первого общественного кабинета» вошли Г.Е. Львов, П.Н. Милю ков, А.И. Гучков, Н.В. Некрасов, А.И. Коновалов, А.А. Мануйлов, В.Н. Львов, А.И.

Шингарев, А.Ф. Керенский, М.И. Терещенко, из них только последний не имел парла ментского опыта. Обращает на себя внимание отсутствие в составе Временного прави тельства М.В. Родзянко. В этом «повинен» П.Н. Милюков, изначально стремившийся вывести правительство из-под думского контроля.

Цит. по: Старцев В.И. Внутренняя политика Временного правительства пер вого состава. Л., 1980. С. 116.

Набоков В. Временное правительство // Архив русской революции. М., 1991.

Т. 1, кн. 1. С. 21.

Шидловский С.И. Указ. соч. С. 64-65.

См.: Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 224-225.

Архипов И.Л. Указ. соч. С. Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 17.

Речь. 1917. 23 апр. Подробнее см.: Николаев А.Б. «Парламентский» проект В.В. Шульгина // Россия в 1917 году: Новые подходы и взгляды. СПб., 1994. Вып. 2.

С. 37-66.

См.: Утро России. 1917. 25 апр.

Цит. по: Власть и реформы: От самодержавной к советской России. СПб., 1996. С. 649.

Буржуазия и помещики в 1917 году… С. IV.

Суханов Н.Н. Записки о революции. М., 1991. Т. 2, кн. 3. С. 136.

РГИА. Ф. 1278, оп. 5, 1917 г., д. 292, л. 120-121.

Там же. Л. 115.

Савич Н.В. Указ. соч. С. 230-231.

См.: Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

М.;

Л., 1930. Т. 1. С. 294;

Суханов Н.Н. Указ. соч. Т. 2, кн. 4. С. 265-266.

Цит. по: Владимирова В. Революция 1917 г. М.;

Пг., Б.г. Т. 2. С. 72.

См.: Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 155-192, 192-230.

Цит. по: Бортневский В.Г. Избранные труды. СПб., 1999. С. 314. О дальней шей судьбе этой организации см.: Красная книга ВЧК. М., 1989. С. 22-27, 65-79.

Государственное совещание: Стенографический отчет. М.;

Л., 1930. С. 107, 163-165.

См.: Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 273.

Там же. С. 265-267.

Меньшевики в 1917 году. М., 1996. Т. 3, ч. 1. С. 17.

См.: Руднева С.Е. Демократическое совещание (сентябрь 1917 г.): История форума. М., 2000. С. 127, 137 и др.

Источник расчета: Список членов и кандидатов в члены Временного Совета Российской Республики (Предпарламента) // Политические деятели России. 1917: Био графический словарь. М.,1993. С. 386- См.: Набоков В. Указ. соч. С. 28-29. Кстати, Н.С. Таганцев в скором времени был назначен сенатором.

Вестник Временного Правительства. 1917. 17 мая.

См.: Буржуазия и помещики в 1917 году… С. 50, 266.

См.: РГИА. Ф. 1278, оп. 5, д. 1158, л. 21, 23, 24.

РГИА. Ф. 1278, оп. 9, д. 13, л. 22;

д. 488, л. 23.

Там же. Д. 560, л. 22.

Там же. Д. 237, л. 9.

См.: Декреты Советской власти. М., 1957. Т. 1. С. 231.

Там же. С. 265-266.

Там же. С. 252.

Там же. С. 383-384.

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте: Мемуары. М., 1993. С. 162.

Мансырев С.П. Указ. соч. С. 119.

Источник расчета: Всероссийское Учредительное Собрание. М.;

Л., 1930. С.

116-138.

THE STATE DUMA IN I.K.Kirianov The author explores the role of the State Duma and some members of it in the political process of 1917.

Вестник Пермского университета 2002 История Вып. ИЗ ИСТОРИИ «БОЛЬШОГО ТЕРРОРА»: ДЕЛА О ТАК НАЗЫВАЕМЫХ КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ПОВСТАНЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЯХ 1937-1938 ГОДОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ ПРИКАМЬЯ) М.А. Иванова Рассматривается механизм разработки и осуществления фальси фицированных политических дел о так называемых контрреволюцион ных повстанческих организациях – одной из форм политических ре прессий 1937-1938 гг., определяется их значение для советской полити ческой системы второй половины 1930-х гг.

В истории советской эпохи 1937-1938 гг. известны как самые трагиче ские, поскольку террор власти против народа достиг непревзойденных мас штабов. Видимой всем вершиной гигантского террористического айсберга стали показательные политические процессы-спектакли в Москве. Огромную подводную часть его составили массовые репрессии по всей стране, проводи мые негласно.

Одной из организационных форм их были дела вымышленных «контр революционных повстанческих (шпионских, диверсионных, террористиче ских и т.п.) организаций» регионального и локального уровня. Это признал Н.С. Хрущев в антисталинском докладе на XX съезде КПСС, назвав в качест ве примера дело «Уральского повстанческого штаба» во главе с секретарем Свердловского обкома партии и членом ЦК ВКП (б) И.Д. Кабаковым1. Штаб представлялся центром «Уральской контрреволюционной повстанческой орга низации правых», якобы имевшей отделения во многих административных образованиях Уральского региона. Однако, несмотря на давность официально го признания, история этой чудовищной фальсификации и ее последствия почти не изучены2.

Судебно-следственные дела лиц, обвиненных в принадлежности к контрреволюционным повстанческим организациям, сохранившиеся в архи вах, позволяют воссоздать механизм разработки этих фальсификаций, опреде лить их цели и политический смысл, что и составляет задачу данного исследо вания.

Судебно-следственные дела имеют три уровня информативности. Пер вый обеспечивают материалы допросов, обвинительных заключений по делам, рассматривавшимся в 1937-1938 гг. Они раскрывают довольно изощренную и вместе с тем стандартную «драматургию» этих дел. Второй уровень информа тивности дают материалы доследования дел, произведенных в конце 1938 начале 1939 г. в порядке исправления «перегибов», допущенных при Н.И.

Ежове. Особое значение имеют дела работников местных органов НКВД, в ходе пересмотра которых обвиняемые давали показания, позволяющие вы явить все детали фабрикации дел о контрреволюционных организациях (в ча стности, дела руководителей Коми-Пермяцкого окружного отдела НКВД).

Третий уровень информативности содержат материалы пересмотра дел в по слесталинские времена, начиная с 1955 г. В них даются заключения о необос © М.А.Иванова, нованности приговоров, определяется характер и методы фальсификации дел, указываются ее виновники, приводятся акты реабилитации репрессированных.

В итоге вырисовывается целостная картина разработки и реализации идеи «контрреволюционных повстанческих организаций».

Начало реализации грандиозного политического замысла, судя по пока заниям самих работников НКВД, относится к августу-сентябрю 1936 г., т.е. ко времени прихода к руководству наркоматом Н.И. Ежова. Поэтому все рас сматриваемые события предстают как конкретное проявление «ежовщины» на локальном уровне. В это время была произведена замена значительной части кадров госбезопасности. В частности, начальник Свердловского областного УНКВД Самойлов был заменен Дмитриевым, начальник Коми-Пермяцкого ОкрО НКВД Решетов - Друговым. Вновь назначенные получили установку на разработку дел о контрреволюционных повстанческих организациях, якобы связанных с аналогичными центрами в Москве, возглавляемыми троцкистами и правыми. (В Москве в это время готовился второй показательный полити ческий процесс по делу так называемого «Параллельного антисоветского троцкистского центра» и началась новая политическая травля лидеров правых Н.И. Бухарина и А.И. Рыкова).

На первом этапе разработки дел составлялись списки неблагонадежных и социально опасных лиц, проверялись анкеты, устанавливалась тайная слеж ка, для всего этого подбирались кадры секретных сотрудников («сексотов»

или «осведомов», как они называются в материалах следствия). Собранный таким образом материал был положен в основу создания сценариев крупных политических дел, по которым предполагалось разыграть спектакли на всех уровнях - областном, окружном, районном и ниже.

Наибольшей масштабностью и виртуозностью отличалась разработка дела о контрреволюционной повстанческой националистической организации в Коми-Пермяцком национальном округе (далее - КПНО), начатая с конца 1936 г. Ее «фигурантами» стали руководители округа, а также районные пар тийно-советские функционеры. Был сотворен «штаб» организации в составе секретарей окружкома партии А.И. Благонравова и И.С. Голика, секретаря Ко чевского райкома Ветошева, окружного прокурора А.Д. Юркина. Их контрре волюционные замыслы мотивировались тайной приверженностью правому уклону. Начальником штаба был «назначен» Я.А. Кривощеков - председатель окружной организации добровольного общества Осоавиахим. Выбор именно такого должностного лица не был случайным. В это время готовился, а в июне 1937 г. в Москве состоялся известный процесс «Антисоветской троцкистской военной организации» («Дело Тухачевского»). Одним из обвиненных по этому делу и расстрелянных был комкор Р.П. Эйдельман, председатель Центрально го Совета Осоавиахима СССР. Это общество оборонного характера, распола гавшее в учебных целях оружием и кадрами военных инструкторов, считалось базой формирования контрреволюционных повстанческих организаций наря ду с отдельными представителями комсостава Красной Армии. Я.А. Кривоще ков, кроме того, был определен в лидеры организации как представитель ко ренного населения округа - коми-пермяков, поскольку организации следовало придать националистический характер3.

Националистическая окраска позволяла пресечь любые попытки под держания национального самосознания коми и нанести удар в первую очередь по его носителям - интеллигенции и руководству округа. Для придания прав доподобия делу была использована уже исчерпанная в середине 1920-х гг. си туация, когда шла острая борьба за национальное самоопределение коми на рода, завершившаяся образованием в 1925 г. Коми-Пермяцкого национального округа в составе Уральской области. Идея объединения коми-пермяков с ко ми-зырянами в составе единой автономии, у которой было немало сторонни ков, была отвергнута. Одним из апологетов этой идеи был Ф.Г. Тараканов, уроженец округа, известный общественный и культурный деятель. В 1925 г. он был избран в состав первого окрисполкома, что символизировало достижение компромисса в вопросе образования государственности коми. В 1930-е гг.

Ф.Г. Тараканов находился за пределами округа (в Архангельске), но связи с земляками не терял. Это обстоятельство и было использовано при разработке дела 1937 г. Тараканову была предназначена роль идейного руководителя на ционалистической организации. Ярлык «буржуазный националист» на него был навешен на том основании, что в своем поэтическом творчестве Тарака нов выступал в защиту самобытности коми культуры, против русификации, за духовное единение финно-угорских народов. Его прошлая позиция - за госу дарственное объединение всех коми - стала основой обвинения в стремлении к созданию единого коми государства вне рамок СССР и его присоединению к Финляндии. Так «буржуазный националист» Ф.Г. Тараканов стал еще и «фин ским шпионом». В ходе разработки дела предлагалась версия о связи Я.А. Кривощекова с Ф.Г. Таракановым, их совместной деятельности по осу ществлению планов выхода КПНО из состава СССР и соединения с Финлян дией, для чего якобы и создавалась повстанческая организация4.

Первая волна арестов, прошедшая в конце 1936 - начале 1937 г., знаме новала начало второго этапа разработки замысла. После февральско мартовского пленума ЦК ВКП (б), давшего фактически санкцию на массовые репрессии, аресты участились. В Кудымкаре было арестовано более 40 чело век, начались аресты и фабрикации дел в районах. Так, в Кочевском районе приступили к раскрутке дела под кодовым названием «Террорист», арестова ли 33 человека. Первоначально замысел осуществлялся с трудом. «Осведомы»

добывали некачественный компромат, арестованные не давали нужных пока заний, исполнители - работники Окр ОНКВД, в том числе главные чекисты округа И.И. Другов и В.Т. Воронов - не очень верили в успех затеи и не прояв ляли должной старательности. Так, Другов позднее признал, что «разработка Кривощекова до конца не была доведена, т.к. он не был разоблачен как враг народа»2.

Для ускорения работы в округ из Свердловска была направлена следст венная бригада во главе с капитаном госбезопасности Н.Я. Боярским, которая быстро наладила работу конвейера репрессий. Кривощеков был арестован 15 августа 1937 г., а 8 сентября расстрелян. Развернулось следствие по делу участников повстанческого штаба. Разработка сценария вступила в третий, решающий, этап. В ходе его был заменен состав окружного руководства, в том числе Окр ОНКВД. Его начальник И.И. Другов и заместитель В.Т. Воронов были обвинены в саботаже и пособничестве врагам народа, при числены к составу штаба6. Оперативная работа новых исполнителей сопро вождалась массовыми арестами, беспрерывными допросами с применением психического и физического насилия, признаниями обвиняемых, ускоренным вынесением приговоров и их исполнением. Насилие испытал даже И.И. Дру гов - его били резиновыми палками, держали в холодной камере. При доследо вании дел будет признано, что «применялись подлоги, составлялись фиктив ные документы, протоколы допросов составлялись заочно - арестованный вы зывался только для подписи... Допускалось массовое вымогательство показа ний путем применения физического воздействия»7.

Подобная «работа» велась синхронно в других районах, о чем свиде тельствуют многочисленные факты заведения судебно-следственных дел о контрреволюционных повстанческих организациях, однотипных по характеру обвинений, составу обвиняемых и даже по их количеству. Так, в Бардымском, Березовском, Суксунском, Юсьвинском районах «вскрытые» организации на считывали 26 человек, в Кочевском - 36, в Еловском - 39, в других районах - на уровне этих показателей.

От положения в сельских районах существенно отличалась ситуация в Пермском районе. До 1930 г. Пермь была центром ведущего округа Прикамья, располагавшего большим промышленным и культурным потенциалом. Связь между районами бывшего округа сохранялась и позднее. Поэтому авторами всей разработки Пермь была избрана центром повстанческого округа, а Перм ский район - базовым в его структуре. Пермская организация должна была включать как промышленные, так и сельские ячейки. Стратегически особо значимыми признавались ячейки на железнодорожных станциях Пермь II, Менделеево, Верещагино и в Камском речном пароходстве (транспортный блок), на крупных промышленных предприятиях, а также на строительстве КамГЭС, ЦБК, где использовались заключенные лагерей и ссыльнопоселенцы, считавшиеся готовым материалом для вербовки в контрреволюционные орга низации. Сельским ячейкам надлежало находиться в Кояновской МТС, Югов ском совхозе, сельсоветах. В состав штаба Пермской организации включались секретари горкома партии М.Д. Дьячков и Голышев, председатель горсовета А.И. Старков (начальник штаба), заведующие отделами - плановым, земель ным и народного образования, начальник пароходства. Боевое руководство возлагалось на комдива Полянского и председателя горотделения Осоавиахи ма Дубровина. Численность организации должна была составлять 66 человек, арестовали 44. Следствие началось в сентябре 1937 г., приговоры вынесены ноября. Большинство были осуждены на 10 лет лагерей, направлены в Тай шетЛАГ (подразделение БамЛАГа)8.

Идейно-политическая окраска Пермской организации представлялась очень пестрой, ее лидеры были распределены почти по всему спектру полити ческих противников сталинской диктатуры: троцкисты, правые, бывшие бело гвардейцы, эсеры, кулаки и церковники - православные и мусульмане. Целью организации предполагался захват транспортных узлов, оборонных заводов Перми, взрыв железнодорожного моста через Каму, свержение советской вла сти и соединение всех повстанческих сил в регионе (при этом повстанцы КПНО должны были прийти на помощь пермским), затем - в стране в целом.

В число участников организации, как в КПНО и других районах, попали в основном партийно-советские и хозяйственные руководители - председатели сельсоветов, колхозов, директора МТС, совхозов, специалисты промышленно сти и сельского хозяйства, учителя, даже трактористы, т.е. те самые «кадры», подготовка которых в годы первых пятилеток была первоочередной задачей.

Во главе этой мифической структуры оказались главные партийные кадры района - секретари и члены горкома ВКП (б) и горисполкома.

Судебно-следственные материалы разных округов и районов дают пред ставление о весьма изощренном замысле, разработанном в недрах НКВД в 1936-1937 гг. Следствие велось по типовому сценарию, в его ходе создавалась масштабная конструкция единой контрреволюционной повстанческой органи зации (кроме того, она определялась как «шпионская», «террористическая», «националистическая», иногда даже «фашистская»), имевшей подразделения по всей стране. Содержание допросов, показаний обвиняемых и свидетелей, а главное - формулировки обвинительных заключений позволяют воссоздать эту грандиозную вымышленную конструкцию с жесткой многоуровневой и многолинейной структурой, которую можно представить умозрительно в виде развернутой по вертикали и горизонтали схемы.

Вершиной этой конструкции являлся «Всесоюзный центр», находивший ся в Москве. Под ним подразумевался «правотроцкистский блок» во главе с Н.И. Бухариным и А.И. Рыковым. Процесс по делу этого блока в то время го товился и был проведен в марте 1938 г. Далее следовали организации краево го или областного уровня, в частности, «Уральская контрреволюционная пов станческая организация правых», политически возглавляемая первым секре тарем Свердловского обкома ВКП (б) И.Д. Кабаковыми, а в военно организационном плане - вторым секретарем Пшеницыным (начальник пов станческого штаба) и командующим Уральским военным округом Василенко (его помощник). Позднее в штаб был «введен» начальник областного управле ния НКВД Самойлов. «Советская» линия в штабе была представлена предсе дателем облисполкома В.Ф. Головиным, объявленным еще и троцкистом9, враждебное идеологическое направление - митрополитом Петром Холмогор цевым. Проведение антицерковной линии в рассматриваемой конструкции стало обязательным в связи с особым замыслом, касавшимся «Всероссийской фашистско-шпионской контрреволюционной организации церковников», яко бы имевшей целью содействие Германии в сокрушении советской власти. Ми трополит Холмогорцев был арестован в августе 1937 г. как член этой органи зации. Были обвинены архиепископ Покровский и другие иерархи право славной церкви на Урале, в частности, пермский протоиерей Феодосий Шав рин, свердловский епископ Трухин10.

Уральская областная организация состояла из 6 окружных отделений, в их числе были уже охарактеризованные Пермское (22 района) и Коми Пермяцкое (6 районов). Их линейная структура просматривается четко. Пар тийно-политическая линия представлена партийно-советским руководством со связями на областном уровне: Кабаков - Благонравов, Кабаков - Дьячков.

Они и их окружение квалифицировались политически как правые или троцки сты, при этом прежнее противостояние тех и других уже не имело значения.

Религиозно-националистическую линию представляли служители религиоз ных культов и деятели национальной культуры, интеллигенция: митрополит Холмогорцев, протоиерей Шаврин - Тараканов и связанные с ними лица. От дельно шла мусульманская линия. Эти линии имели выход в антисоветское зарубежье (Германия, Финляндия, Турция), что служило основанием для об винений в шпионаже. Военно-организационную линию представляли деятели Осоавиахима и военнослужащие: Кривощеков - Дубровин, Василенко - По лянский. Уже отмечалось, что у этой линии был самостоятельный центр – «Антисоветская троцкистская военная организация», также якобы связанная с зарубежьем, на местах же ее представителей включали в повстанческие орга низации правых, подчинив политическим руководителям штабов, функцию которых должны были выполнять вторые секретари обкома - окружкома пар тии: Пшеницын - Голик (КПНО), Голышев (Пермь). Наконец, еще одну линию представляли «предатели» из органов НКВД и прокуратуры: Самойлов – Ре шетов (ОблУНКВД), Другов - Воронов - Юркин (КПНО). Исходной точкой этой линии считался прежний глава НКВД Г. Ягода, вскоре ставший также «врагом народа». Все выделенные линии имели строго соподчиненные гори зонтальные уровни, отразившие иерархические уровни партийно государственных структур.

Районные контрреволюционные повстанческие организации также кон струировались по четкой схеме, с упором на их боевой характер. Они получа ли наименование «рота», а их подразделения в отдельных населенных пунк тах, на предприятиях и в учреждениях - «взвод». Соответственно их руково дители назывались ротными или взводными командирами. Так, в Пермском районе «взводы» дислоцировались в 11 сельсоветах и возглавлялись предсе дателями сельсоветов, колхозов, директорами МТС и совхозов, школ и т.п.

Например, в Усть-Качкинском сельсовете комвзвода был назван председатель колхоза им. Малкова Губин, в Юговском совхозе - его директор Курбатов. На промышленных предприятиях и в учреждениях г. Перми также намечалось организовать взводы, а на особо крупных и важных в стратегическом плане объектах – «полки», например, на железнодорожной станции Пермь II, в пермском гарнизоне. Численность «полков» и «рот» зависела от масштабов района, размеров предприятий. Численность «взводов» приближалась к не коему среднему уровню, вероятно, заданному. Так, сельские «взводы» Перм ского района включали не более 12-13 человек, в КПНО - от 10-11 до 3011.


Линейный принцип построения районных организаций осуществлялся через придание им той или иной идейной и социальной «окраски». Разнообра зие окраски было задано целым пакетом приказов НКВД о репрессировании разных контингентов «антисоветских элементов», которые были санкциониро ваны Политбюро и лично Сталиным. В частности, по приказу НКВД от 30 ию ля 1937 г. была проведена операция по репрессированию «бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов». Она началась 5 августа и долж на была длиться 4 месяца. Республикам, краям и областям были установлены контрольные цифры репрессируемых с распределением их по двум катего риям: I - расстрел, II - заключение в лагеря на 8-10 лет. В связи с этим пред полагалось расширение существующих и строительство новых лагерей. Урал (включая Башкирию) получил разнарядку на репрессирование по I категории 7,5 тыс. человек, по II - 15 тыс., в том числе Свердловская область (с террито рией Прикамья) – соответственно 4 и 6 тыс.12 Исходя из перечня континген тов, подлежавших репрессированию по этому приказу, определялась «окра ска» контрреволюционных организаций на местах, в частности, «кулацкая», «белогвардейская», «террористическая», «шпионско-диверсионная», «церков но-сектантская» и др. Позднее серия приказов направила репрессии в «нацио нальное» русло - начались репрессии против поляков, немцев, корейцев и дру гих народов СССР.

Эта пестрота окраски репрессивных дел была отмечена и в Прикамье.

«Кулацкая» окраска была придана многим выдуманным сельским контррево люционным организациям. Так, в Юсьвинском районе КПНО в августе 1937 г.

была «выявлена» кулацкая повстанческая организация, якобы ставившая це лью «поднять вооруженное восстание против советской власти». Из 26 аре стованных только 4 относились к бывшим кулакам (спецпоселенцы), боль шинство остальных являлись колхозниками. Все были расстреляны. «Кулацко белогвардейским» был назван «взвод» в с. Пуксиб Косинского района (10 чел.), куда вошло руководство колхоза «Новый путь». Их обвиняли в том, что «старались развалить колхоз», «умышленно снижали урожайность», «умышленно уничтожали на ферме скот» (пало 46 голов). Все обвиненные по этому делу были расстреляны13. О совмещении «кулацкой операции» с делами повстанческих организаций свидетельствуют многие факты, например, сле дующий: «В порядке кулацкой операции в 1937 году на территории Бырмин ского сельсовета Кунгурского района вскрыта контрреволюционная повстан ческая группа, в состав которой входили бывшие кулаки, белогвардейцы М. Карипов, Н. Нигмаев и др., в количестве 14 человек» (т.е. «взвод»). Все они 5 декабря 1937 г. были приговорены к расстрелу14.

«Кулацкая операция» шквалом обрушилась на районы размещения спецпоселенцев, раскулаченных и высланных в начале 30-х гг., а таких рай онов в бывшей Уральской области насчитывалось 69 и еще 3 национальных округа, включая КПНО15. Чтобы выполнить задание по изъятию «бывших кулаков», арестовывались не только раскулаченные, но и местные жители, в том числе колхозники. В районах кулацкой ссылки повсеместно обнаружива лись «роты» и «взводы» повстанцев, происходили и индивидуальные аресты.

В итоге «антисоветские элементы» стали исчисляться сотнями. Так, в Чер дынском районе с августа 1937 г. до марта 1938 г. было арестовано по не полным данным более 300 человек, обвинительные приговоры получили 187, из них 34 – высшую меру наказания, 100 - 8-10 лет лагерей. В Еловском рай оне, также по неполным данным, арестовали более 160 человек, приговоры получили 95, из них высшую меру наказания - 63. Центральным здесь стало дело контрреволюционной повстанческой организации из 37 участников, на званной еще «шпионско-диверсионной» (родственники эмигрировали в Ки тай). Все 37 обвиненных были расстреляны. В Ныробском районе из 90 аре стованных приговоры получили 62, в том числе 30 – расстрел16.

Поскольку среди высланных из западных областей страны было немало представителей народов, их населяющих, стало возможным некоторым орга низациям придавать националистическую окраску. Так, в пос. Бадь-Пашня Ко синского района был обнаружен взвод «польской националистической шпи онско-повстанческой и диверсионной организации». Столь цветистое название было придумано для группы всего из 9 человек, имевших контакты со ссыль ными поляками Я.А. Яновским и Я.Ф. Якубовским. В 1939 г. дело было пре кращено, ибо «достаточных фактов для предания суду вышеупомянутых лиц не добыто». В целом в Коми округе во второй половине 1937 - первой поло вине 1938 г. задания по проведению «кулацкой», «польской» и иных операций перевыполнялись. Разверстка для округа была следующей: 700-800 человек приговаривались к расстрелу и 1500 человек - к лагерям. Документ Пермской областной прокуратуры констатировал: «Эта контрольная цифра была выпол нена в десятки дней, после чего была дана дополнительная контрольная цифра для изъятия 300-400 поляков и др. иностранцев, проживающих на территории Коми-Пермяцкого округа»17. В целом же «кулацкая операция» представляет особый пласт в репрессивном потоке 1937-1938 гг. и заслуживает специально го рассмотрения.

Религиозный антисоветизм был представлен в виде отдельных вкрапле ний в дела самой разнообразной окраски - в большинстве их обвинялось по нескольку священников. Но фабриковались и специальные дела с религиозной окраской. Так, в Кудымкарском районе была «обнаружена» организация цер ковников во главе со священником М.Д. Желниным (50 человек). В Гаинском районе громким стало дело группы сектантов-старообрядцев под названием «Грешники» (11 человек), их нелегальные молитвенные собрания были пред ставлены как антисоветские. Церковную окраску имело дело контрреволюци онной организации в Березовском районе, были репрессированы многие свя щенники Осинского и других районов. Большинству их вменялась в вину принадлежность к «Обществу трудового духовенства» - вымышленной анти советской организации православных священников и верующих. Ее главой был назван бывший пермский протоиерей Феодосий Шаврин. Он был аресто ван в мае 1937 г., с ним - еще 36 человек. По постановлению тройки УНКВД по Свердловской области от 25 августа 1937 г. все они были расстреляны как участники шпионско-диверсионной организации церковников. В Нытвенском районе, где в 1935-1936 гг. проживал Ф. Шаврин, «вскрыли» небольшой фи лиал этой организации (7 человек), куда входили священники, их родственни ки и активисты церковной общины. Они были арестованы 11-19 октября 1937 г. и уже 29 октября приговорены к 10 годам ИТЛ как участники «контр революционной повстанческой организации церковников», имевшей связи с Шавриным и его «Обществом трудового духовенства»18.

В районах с татаро-башкирским населением изобретались организации, якобы руководимые «Всеуральской контрреволюционной организацией му сульман», связанной с зарубежными мусульманскими центрами. Пример то му – «Бардымское дело», по которому были осуждены в первую очередь мул лы, их родственники, а также учителя. Все они считались носителями мусуль манской идеологии. При этом не имело значения, что учитель Х. Киеков, на значенный в лидеры организации, был советским активистом, участником коллективизации. Как сын муллы, он и еще 25 человек были расстреляны, двое направлены в ИТЛ19. Репрессии против духовенства и верующих были сопря жены с делами повстанческих организаций, вместе с тем они также являются предметом отдельного исследования.

В изобретении окраски контрреволюционных организаций случались и отклонения от шаблона. Так, в Суксунском районе «обнаружилась» анархист ская организация. Основанием для этого послужило проживание в районе лиц, в начале 1920-х гг. разделявших анархистские идеи и за это отбывших срок наказания (С.П. Башкирцев и В.М. Постников). Им была определена роль руководителей организации, состоявшей якобы из 26 человек (типовая разно рядочная цифра). Решением тройки УНКВД по Свердловской области от 2 ноября 1937 г. 11 из них приговорили к высшей мере наказания, остальных к 10 годам заключения в ИТЛ. После получения в феврале 1938 г. дополни тельного задания «вскрыли» более многочисленную организацию – в 190 че ловек - связанную с кунгурскими анархистами. В мае 1938 г. 184 осужденных по этому делу были приговорены к расстрелу20.

Рассмотренные материалы, которые составляют лишь часть имеющихся в архивных фондах, дают основание для ряда выводов.

Судебно-следственные дела однотипны по срокам и методам ведения следствия, характеру обвинений, содержанию приговоров. Некоторые разли чия определялись составом обвиняемых, местной спецификой (национальной, социально-экономической и др.). Из судебно-следственных материалов выри совывается виртуальная конструкция гигантской в масштабах СССР контрре волюционной повстанческой организации, имевшей четкую многоплановую структуру. Горизонтальная (уровневая) структура отражала административно территориальное устройство и соответствующую ему партийно-советскую властную иерархию. Вертикальная (линейная) структура высвечивала содер жательную сторону репрессивных акций, их идеологию, которая, в свою оче редь, раскрывала спектр политических и идеологических опасностей, якобы угрожавших партии и народу. Как было показано выше, эти опасности явля лись либо уже преодоленным прошлым (эксплуататорские классы, антисовет ские партии, поверженные оппозиционеры), либо вымышленным настоящим (вредители, заговорщики, шпионы и т.п.). Вершиной конструкции был «Все союзный центр» в Москве (лидеры троцкистско-бухаринского блока), его фи лиалами - региональные центры и их штабы, периферию составляли районные и входившие в них местные организации («полки», «роты», «взводы»). Этот охвативший всю страну спрут якобы имел целью вооруженное свержение со ветской власти с помощью зарубежных сил.


Нетрудно видеть, что эта виртуальная конструкция была отражением и вместе с тем порождением реальной политической системы, сформировавшей ся в СССР в 1930-е гг. и с достаточным основанием относимой к тоталитар ным. Жесткая и всеохватывающая структура этой системы, ее функциональ ная направленность служат таким основанием. Вымышленная конструкция использовалась для тотального контроля над всеми слоями общества на всей территории страны, для всеобщего устрашения и политического зомбирования населения. Несмотря на виртуальность, эта конструкция обеспечивала осуще ствление вполне реальных широкомасштабных репрессивных акций. За 1937 1938 гг. только в районах Прикамья было расстреляно более 7 тыс. человек, еще больше стали узниками ГУЛАГа21.

Исследование механизма разработки и реализации дел о контрреволю ционных повстанческих организациях в 1937-1938 гг. позволяет конкретизи ровать содержание и социально-политическую сущность «Большого террора».

Конструирование органами НКВД подобных организаций - способ осуществ ления массовых политических репрессий. Многолинейность конструкции бы ла нацелена на применение самой разноплановой формальной мотивации ре прессий и охват ими огромного количества людей. Образно говоря, репрес сивный «невод» забрасывали широко и глубоко, им ловили «рыбку большую и маленькую». Это было необходимо для осуществления нового этапа «кадро вой революции», к которой призвал Сталин в докладе на февральско мартовском пленуме ЦК ВКП (б) 1937 г. Говоря о подготовке партийных кад ров, он поставил задачу тотальной чистки их состава путем выявления «троц кистских и иных двурушников» и выдвижения на освободившиеся места но вых людей - молодых, исполнительных и преданных партии и ему лично.

Средствами решения этой задачи стали перевыборы в партийных организаци ях и массовые репрессии старых партийных кадров. Этой цели и соответство вало многоуровневое построение придуманных контрреволюционных органи заций: благодаря такой системе были «вычищены» все этажи партийного зда ния, от «генералитета» до «унтер-офицерства», по выражению Сталина22.

Репрессивная волна буквально захлестнула страну, докатившись до са мых отдаленных ее районов. Происходило чуть ли не поголовное изъятие и уничтожение руководящих кадров всех уровней, специалистов, просто более или менее грамотных людей. Сталинская «кадровая революция» явно вышла из берегов. Системе угрожало оголение механизмов управления. Видимо, по этому Сталин решил убрать Ежова и сделать передышку в осуществлении массовых репрессий, возложив вину за очередные перегибы на исполните лей - аппарат НКВД во главе с наркомом. В ноябре 1938 г. была остановлена деятельность троек НКВД, прекращено проведение массовых операций по арестам и выселению. Начался пересмотр ряда дел, в первую очередь тех, ко торые еще не были доведены до исполнения приговоров. В результате этого удалось уцелеть руководителям Коми-Пермяцкого окружного отдела НКВД Другову и Воронову. Их дела были прекращены «за отсутствием состава пре ступления» весной 1939 г., следователи, занимавшиеся фальсификацией дел, наказаны. Однако реабилитации репрессированных по делам контрреволюци онных организаций не последовало, большинство обвинений по ст. 58 УК РСФСР было оставлено в силе. Лишь в 1956 г. в определении Военного Три бунала УрВО было записано: «Предъявленное обвинение Кривощекова в ходе проверки ничем объективно не подтвердилось»23.

В Перми весной 1939 г. проводилось следствие по делу сотрудников городского отдела НКВД, в ходе которого было установлено применение ими незаконных методов ведения дел, в том числе дела о контрреволюционной повстанческой организации в Пермском районе, «которой в действительности не существовало»24. Его исполнители также были осуждены. Однако само дело о Пермской организации было закрыто лишь в 1954 г. Массовые аресты и рас стрелы по делам различной окраски в ходе доследования 1939 г. не были при знаны необоснованными. Пересмотр коснулся в основном процедурной сто роны дел, а не их существа. Реабилитировано было небольшое число функ ционеров, нужных системе. Поэтому нет оснований считать, что с приходом к руководству НКВД Л.П. Берии был осуществлен первый тур политических реабилитаций, как это иногда утверждается. В 1939 г. были осуждены лишь отдельные «перегибы», как и весной 1930 г. в ходе сплошной коллективиза ции, стратегия власти осталась неизменной, репрессивная политика продолжа лась. В частности, в 1940 г. по делу о Коми-Пермяцкой националистической контрреволюционной организации был арестован Ф.Г. Тараканов и осужден на 5 лет пребывания в ИТЛ. Точка в делах о повстанческих организациях была поставлена лишь в 1956 г., когда высшие судебные инстанции признали, что «уголовные дела на так называемых руководителей контрреволюционных ор ганизаций Уральского центра правых Кабакова, Иконникова, Павловского бы ли сфальсифицированы бывшими работниками НКВД. Уголовные дела в от ношении них производством прекращены за отсутствием в их действиях со става преступления»25. Тогда же были прекращены местные дела о контрре волюционных организациях и множество персональных дел. Полная юридиче ская и политическая реабилитация репрессированных в годы «Большого тер рора» осуществлена лишь в 1990-е гг. Тогда же стало возможным исследова ние конкретной истории «Большого террора».

Примечания Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 143.

Отдельные фрагменты темы применительно к Уралу рассмотрены в публика циях: Кириллов В.М. История репрессий в Нижнетагильском регионе Урала. 1920 1950 гг. Нижний Тагил, 1996, Ч.1;

История репрессий на Урале: идеология, политика, практика (1917-1980-е гг.). Нижний Тагил,1997;

Годы террора. Пермь, 1998;

Полити ческие репрессии в истории России: Тез. науч.- практ. конф. Пермь, 2000 и др.

Государственный общественно-политический архив Пермской области (в даль нейшем - ГОПАПО). Ф. 641/1, оп. 1, д. 11242, л. 1-7, 16-26, 97.

Там же. Л. 7,84,100;

д. 16475, т. 3, л.74;

Коми-Пермяцкий округ: ХХ век. Пермь, 2001. С. 24-25.

ГОПАПО. Ф. 641/1, оп. 1, д. 12768, л. 147;

д. 16475, т.1, л. 12-14, 19, 137.

Там же. Оп. 1, д. 11242, л.54;

д. 16475, т. 1, л. 19, 137.

Там же. Ф. 641/1, оп. 1, д. 12768, л. 233.

Там же. Д. 6857, т. 1, л. 2-6, 37-40;

т.2, л. 294, 300-305;

т.3, л.11.

Там же. Д. 11242, л. 22-25, 35.

Там же. Ф. 643/2, оп. 1, д. 27885, л. 200-201.

Там же. Ф. 641/1, оп. 1, д. 11242, л. 16, 25-26, 35;

д. 6857, т.2, л. 7-10, 165, 302 305.

ГУЛАГ. 1918-1960: Документы. М., 2000. С. 96-104.

ГОПАПО. Ф. 643/2, оп. 1, д. 27500, л. 33, 63-66.

Там же. Д. 27868, л. 36-37.

Славко Т.И. Кулацкая ссылка на Урале. 1930-1936. М., 1995. С. 75.

Подсчитано по картотеке персональных дел репрессированных в 1937-1938 гг.

в названных районах (ГОПАПО).

ГОПАПО. Ф. 641/1, оп.1, д. 8116, л. 17, 123;

д. 12766, л. 232.

Там же. Д. 16925, л. 248;

д. 16475, т. 1, л. 122-126;

ф. 643/2, оп. 1, д. 27885, л.

138-144.

Там же. Ф. 641/1, оп. 1, д. 13391, л. 215-219.

Там же. Д. 13121, л. 101-102.

Станковская Г. Как делали «врагов народа» // Годы террора. Книга памяти жертв политических репрессий. Пермь, 1998. С.107.

Известия ЦК КПСС. 1989. № 3. С. 138-139.

ГОПАПО. Ф. 641/1, оп. 1, д. 12768, л. 232-234;

д. 11242, л. 100.

Там же. Д. 12199, л. 60-63.

Там же. Д. 11242, л. 64-65, 84-85, 98.

EPISODES OF “GREAT TERROR”: “COUNTER-REVOLUTIONARY INSURGENT ORGANISATION” CASES IN 1937- (BASED ON PRIKAMYE HISTORY) M.A.Ivanova Some mechanisms of fabrication of political cases in the years of Great Terror are under investigation.

Вестник Пермского университета 2002 История Вып. ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ УДМУРТОВ ПЕРМСКОГО ПРИКАМЬЯ В КОНЦЕ ХVI - ХХ ВЕКАХ А.В.Черных Раскрываются особенности формирования этнических групп буй ских и красноуфимских удмуртов, их взаимодействие с татарами и башкирами в бассейне рек Сылва, Ирень, Тулва.

Этническая карта Пермского Прикамья складывалась длительный период.

В разное время регион осваивали финно-угорские, тюркские и славянские наро ды. В ХХ в. этнический состав Прикамья стал еще более сложным. Одним из на родов, освоивших Пермское Прикамье уж с конца ХVI в., являются удмурты. По переписи 1989 г. в Прикамье их насчитывалось 32756, что составляет 4,4% общей численности удмуртов1.

Переселение удмуртов в Пермский край началось в конце ХVI в. Причин его было несколько: присоединение Казанского ханства к Русскому государству, русская колонизация Среднего Поволжья, постепенное распространение крепост ного права и православного христианства, а позднее - рекрутской повинности.

Удмурты, переселявшиеся на новые земли, осваивали не только районы Южного Прикамья, значительная их часть осела на землях Северной Башкирии и в Заура лье. Часть переселившихся удмуртов принимали участие в формировании этниче ских групп татар и башкир и были ассимилированы последними.

Значительная часть удмуртов, осевших в Южном Прикамье, обосновалась в верховьях р.Буй. Новопоселенцы и составили основу образовавшейся в ХVII ХVIII вв. этнической группы буйских (куединских) удмуртов. Как обособленная этническая группа буйские удмурты сформировались за пределами своей основ ной этнической территории в результате переселения и освоения новых земель, во взаимодействии с новой этнокультурной средой, в иноэтническом окружении, что и определило их культурно-бытовые особенности.

Впервые деревни закамских удмуртов упоминаются в документах первой половины ХVII в.2 Деревни буйских удмуртов возникают во второй половине ХVII в. В 1673 г. жители удмуртских деревень Кирга, Гондырь, Барабан заклю чили договор о припуске с башкирами Уранской волости, этим же годом датиру ется известие об уплате жителями названных деревень ясака в казну 3. К 1707 г.

относится договор, составленный жителями удмуртской деревни Шагирт с баш кирами 4.

Вначале удмурты жили на башкирской земле в качестве припущенников и платили кроме кунного ясака в казну оброк за землю башкирам. Несмотря на это, башкиры не раз нападали на удмуртские деревни и разоряли их5. И только в г. императрица Анна Иоанновна пожаловала удмуртам земли по р.Буй в вечное и безоброчное пользование6. Однако вопрос о землепользовании удмуртов оставал ся открытым вплоть до второй трети ХХ в. Пожалованной земли не хватало, и удмурты продолжали арендовать ее у башкир. Документы 1737 г. упоминают вновь образованные удмуртские деревни по р.Буй: Гондырь, Кипчак, Кирга, Ба рабан (Исет), Шагирт7. Можно предположить, что к середине ХVIII в. была опре делена основная территория расселения буйской группы, так как к этому времени © А.В.Черных, возникли все известные поселения удмуртов. На карте Осинского уезда Пермско го наместничества 1792 г. были отмечены удмуртские деревни Большой, Малый и Верхний Гондырь, Кипчак, Кирга, Барабан, Шагирт 8. В первой половине ХIХ в.

территория расселения и численность поселений буйских удмуртов не изменя лись. В ХIХ в. в Больше-Гондырской волости было десять удмуртских деревень:

Большой, Малый и Верхний Гондырь, Кипчак, Барабан, Кирга, Урада, Ошья, Го жан, Шагирт.

Изучение микроэтнонимии буйских удмуртов позволяет выявить и места выхода поселенцев. Из 70 известных воршудно-родовых образований удмуртов в Куединском районе зафиксировано около 15. На основе анализа карты размеще ния микроэтнонимов, опубликованной М.Г.Атамановым, можно установить, что переселение в бассейн Буя в основном шло из южных районов современной Уд муртии, из бассейнов рек Вала, Тойма, Умяк, Кильмезь, Иж 9. Исторические пре дания буйских удмуртов также подтверждают эти выводы. Главную причину сво его переселения сами буйские удмурты до сих пор связывают с насильственной христианизацией 10.

Буйские удмурты являются составной частью закамской группы удмуртов, включающей также удмуртов современных северных районов Башкортостана.

Однако принято считать буйскую группу по происхождению, языку и традици онной культуре особой среди всех закамских удмуртов 11.

Документы ХVIII в. отмечают на территории современного Куединского района еще одну удмуртскую деревню - Чикаши. Еще и сегодня жители этой де ревни, по преимуществу татары и башкиры, вспоминают, что раньше в ней жили вотяки. Куда же они исчезли? Просто к ним подселилось несколько семей татар, которые и ассимилировали удмуртское в прошлом население. Сегодня жители этой деревни считаются татарами и башкирами, разговаривают на татарском язы ке и исповедуют ислам 12.

Удмурты кроме бассейна р.Буй переселялись и в другие районы Прикамья.

Ими была освоена территория Тулвинского поречья. Удмуртские семьи отмечены в поречье рек Сылва и Ирень. Во второй половине ХVI - ХVIII вв. удмурты, посе лившиеся по рекам Тулва, Сылва, Ирень, принимают участие в формировании этнических групп татар и башкир Прикамья.

Переселение удмуртов в Тулвинское поречье, видимо, было также доста точно массовым. Многочисленные предания, записанные у современного татар ского и башкирского населения Бардымского района, позволяют утверждать об этом. С удмуртским компонентом связывают основание своих сел жители Елпа чихи, Краснояра, Аклушей, Тюндюка, Усть-Ашапа, Константиновки. «Татары и башкиры пришли по Таныпу примерно пятьсот лет назад. До них жили ары 13 и марийцы. На месте села до татар была деревня, и жил ар Константин. В Сосновке (Толбаш-тат.) раньше жили удмурты, в Башапе (Усть-Ашап) тоже. Потом они приняли мусульманство и отатарились...» (с.Константиновка)14. «Это когда кре стить начали, арские бежали сюда. У них звук «о» произносится как «э»... Когда Иван Грозный крестить начал, они бежали. Вот у них цифры 1,2,3 по-другому звучат: 1-одиг... И они были первыми, поэтому Њдик от одиг, то есть единствен ные» (одиг – по-удмуртски «один». – авт.) (с.Елпачиха, татарское название села – Удик)15. Об удмуртах-арах рассказывают и в деревнях Султанае, Таныпе, Барда башке Бардымского района. В Тулвинском поречье удмурты также селились в качестве припущенников с оплатой башкирам-вотчинникам оброка за аренду земли, а иногда приобретали владельческие права на землю. В социальном отно шении удмурты вместе с другими народами (татары, марийцы) составляли кате горию тептярского населения. Переселение удмуртов в Тулвинское поречье под тверждается и письменными документами, так, по сведениям 1748 г. в д.Бардабашке проживало удмуртов 3 души мужского пола 16, в Барде – 15 душ17.

Удмурты Тулвинского поречья по причине дисперсного расселения, совме стного проживания с другими народами - башкирами, татарами, марийцами - бы ли достаточно быстро ассимилированы. В деревнях Барде, Бардабашке, Констан тиновке, Султанае, Таныпе, скорее всего, большая часть удмуртов влилась в со став тептярей, а в деревнях Елпачиха, Краснояр, Аклуши, Тюндюк, где докумен тами не отмечены не только удмурты, но и тептяри, удмурты были ассимилиро ваны башкирами-вотчинниками. Возможно, поток переселенцев шел не напря мую из южных районов Удмуртии на Тулву, а через Северную Башкирию и тер риторию нынешнего Куединского района, поскольку в преданиях, известных по Тулве, часто упоминается с.Гондырь – исторический и культурный центр куедин ских удмуртов. Удмурты-переселенцы были представлены в основном выходцами из южных районов современной Удмуртии, которые к этому времени уже испы тали значительное влияние тюркской культуры, что и явилось фактором, уско рившим ассимиляционные процессы новоприходцев на Тулве. Ассимиляция не которой части удмуртов татарами и башкирами произошла и в районах Северной Башкирии, где удмурты-переселенцы также оказались в иноэтническом – татар ском и башкирском – окружении 18.

В настоящее время упоминание об удмуртском компоненте встречается лишь на уровне исторических преданий, хотя удмурты сыграли важную роль в формировании этнокультурных особенностей татар и башкир Тулвинского поре чья 19.

Несколько иная ситуация сложилась с жителями д.Усть-Ашап Бардымско го района, также ведущими свое происхождение от удмуртов. «Были здесь ары, пришли из деревни Кунчак (предположительно, удмуртская д.Кипчак Куединско го р-на. – А.Ч.) Когда ары сюда пришли, здесь был дремучий лес. Они пришли на Тулву. Когда они пришли на Тулву, они увидели плывущие по реке щепки и по думали, что выше по реке живут люди, они поднялись, там была д.Танып. Ары тоже поднялись и образовали свою деревню – Усть-Ашап»20. «А нашу (дерев ню. – А.Ч.) называли Арский Ашап. Раньше здесь был дремучий лес. Из Кипчак ской земли пришли сюда три старика ара» (д.Усть-Ашап.) 21. На карте Осинского уезда 1792 г. д.Усть-Ашап названа Башаб Вотяцкий22. Видимо, данная группа уд муртов мигрировала в бассейн р. Тулва позднее, поселилась компактно и впо следствии образовала обособленную субэтническую и диалектную группу в со ставе тулвинских татар и башкир. Но эта группа оказалась малочисленной и была оторвана от родственников. На нее оказало сильное социальное и духовное воз действие коренное тюркское население. Это способствовало полной ассимиляции удмуртского населения. Хотя в официальных документах жители д.Усть-Ашап всегда записывались тептярями, жители соседних деревень, в отличие от других тептярских деревень, не употребляли этого термина, а называли их арами.

В настоящее время этноним «ар» сохраняется на уровне прозвища жителей деревни, включен в структуру этнического самосознания татар и башкир д.Усть Ашап. «У бабая мама говорила, что они с арами в семиюродном родстве. Чем дальше родство, тем лучше. Потому что на том свете спросят: “Кто ты – ар или мусульманин?”. Если скажешь - ар, тебя накажут, так как раньше они были не мусульмане. Семиюродное родство – пограничное, то есть можно считать себя уже не арами, а татарами. Мой муж ар, но он не считает себя аром, а считает баш киром»23.

В поречье рек Сылва и Ирень, верховьях р.Уфа и их притоков с конца ХVI в. также появляются удмурты-переселенцы, которые принимали участие в качест ве одного из компонентов в формировании этнической группы пермских татар сылвенско-иренских татар. Немногочисленность удмуртов в этом регионе, совме стное проживание в одних поселениях с татарами повлекли за собой ассимиляци онные процессы. Жители татарских деревень Усть-Турка (Кунгурский район), Енапаево (Октябрьский район) утверждают, что в их селениях были роды, сме шанные с удмуртами 24. Согласно переписной книге Кунгурского уезда 1704 г. в Сылвенско-Иренском поречье проживало 18 удмуртских семей и числилась одна удмуртская деревня 25. В переписи 1719 г. удмурты уже не отмечены 26.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.