авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«ПРИГОВОР именем Российской Федерации г.Орел 28 июня 2012г. 3-й окружной военный суд в ...»

-- [ Страница 2 ] --

Шелаева – что показания, которое он дал в качестве подозреваемого после задержания 7 августа 2010г., были получены после продолжительного физического и морального насилия к нему со стороны сотрудников правоохранительных органов, фамилии которых он не знает;

Константинова – что в день задержания 31 августа 2010г. в помещении управления уголовного розыска его избивали Д1, П и другие сотрудники милиции, причинив телесные повреждения, добиваясь тем самым признательных показаний, что прямо повлияло на содержание данных им первичных показаний в качестве подозреваемого;

в связи с этим он подавал жалобы Уполномоченному по правам человека и в органы прокуратуры.

Вслед за оказанным на него физическим воздействием сотрудник ФСБ из г.Москвы путем уговоров склонил его к даче показаний о своей приверженности националистическим взглядам и движениям и о различных якобы известных ему эпизодах экстремистской деятельности других обвиняемых. Данные неверные показания он, будучи обманутым сотрудником ФСБ, давал самостоятельно и вопреки позиции его адвоката Меркуловой;

правдивыми же являются только показания, данные им в суде;

Артамонова – что сразу после фактического задержания на него было оказано значительное физическое и психологическое воздействие со стороны сотрудников правоохранительных органов, после чего, перед производством допросов, эти работники склонили его к даче уличающих показаний на других фигурантов по делу, обещая за это заключить с ним досудебное соглашение о сотрудничестве и обеспечить лично ему минимальные правовые последствия от содеянного. В дальнейшем, стремясь быть в рамках такого соглашения и рассчитывая уйти от ответственности, он оговаривал других обвиняемых, каждый раз давая лживые показания об их противоправной деятельности, придумывая все новые подробности, которые не соответствовали истине;

Савоськина – что перед допросом его в качестве обвиняемого августа 2010г. следователь, склонив его к заключению досудебного соглашения о сотрудничестве и внушив (в отсутствие при этом адвоката), какие именно показания ему надлежит давать, фактически обманул его, вследствие чего на самом допросе он, рассчитывая на смягчение наказания, повторил озвученные ему следователем показания об обстоятельствах совершения теракта в кафе «Индира», которые не во всем соответствовали действительности.

Тщательно проверив вышеуказанные заявления подсудимых, сопоставив их с представленными доказательствами и проанализировав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Так, доводы Багрова о применении к нему сотрудниками милиции физического и психологического воздействия с целью получения признательных показаний являются беспредметными, поскольку, как пояснял в суде сам Багров, показания 13 августа 2010г. он, будучи подозреваемым, давал на допросе у следователя в отсутствие сотрудников милиции, и при этом самостоятельно и добровольно сообщал то, что знал и считал необходимым, был согласен с теми показаниями, которые внес в протокол следователь, и без какого-либо давления подписал их. При этом изначально в своих показаниях Багров не изобличал себя полностью в преступлении, занимая, как и в процессе всего производства по делу, позицию, выражающуюся в умалении своей роли и искажении в свою пользу действительных обстоятельств содеянного. Как установлено судом, при нахождении в следственном изоляторе Багров направлял записки Артамонову, инструктируя его относительно содержания показаний, которые, по его мнению, нужно давать для устранения ответственности.

Изложенное, по убеждению суда, говорит о том, что первичные показания Багрова по делу не были обусловлены каким-либо насилием. При этом утверждение Багрова о том, что его допрос 13 августа 2010г. проводился в отсутствие адвоката, суд находит недостоверным, так как материалы дела и протокол этого допроса свидетельствуют об обратном.

Что касается вышеприведенных доводов Луконина, Гаврина, Каленова, Константинова, Жарких, Ромкина, Мартынова, Шелаева и Артамонова о применении к ним сотрудниками правоохранительных органов недозволенных методов, повлиявших на содержание данных ими показаний, то суд также расценивает их критически, исходя при этом из следующего.

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей оперативные сотрудники центра по противодействию экстремизму УМВД по Орловской области Д2, Д1, П, Б3, каждый в отдельности, показали, что в процессе своей служебной деятельности, в том числе при проведении по настоящему делу отдельных поручений и процессуальных действий, они каких-либо незаконных мер к подозреваемым и обвиняемым не применяли, физического или иного недопустимого воздействия на них не оказывали. Все допросы указанных лиц производились следователями в установленном законом порядке, и как-либо повлиять на процедуру получения от них показаний и содержание таковых оперативные сотрудники милиции не могли.

Свидетели К, В и Ш – сотрудники управления уголовного розыска УМВД по Орловской области – показали в суде, каждый в отдельности, что августа 2010г. при задержании и доставлении в здание УУР Жарких, Ромкина, Мартынова и других лиц, которых они обнаружили в квартире у гражданина Р, они никаких незаконных мер к задержанным не использовали, физического насилия к ним не применяли. К, кроме того, пояснил, что в процессе проведенных им бесед с Жарких, а также с Лукониным, задержанным тогда же, последние добровольно, без какого-либо принуждения рассказывали о совершенных преступлениях и активно выражали стремление сотрудничать со следствием, чтобы всемерно смягчить свою ответственность.

Согласно сведениям, полученным судом из изолятора временного содержания УВД по г. Орлу, на момент поступления в изолятор задержанных Луконина (10 августа 2010 г.), Гаврина (13 августа), Каленова (18 августа), Константинова (1 сентября), Жарких (9 августа), Ромкина (9 августа), Мартынова (9 августа), Шелаева (8 августа), Артамонова (9 августа) все названные лица жалоб на здоровье не предъявляли. При этом ни у кого из них, кроме Жарких и Ромкина, не имелось каких-либо телесных повреждений;

Ромкин о причинах имевшихся у него двух ссадин на теле пояснял, что они получены им в быту, а Жарких, будучи допрошенным накануне, заявил в присутствии адвоката, что имевшиеся у него ссадину и царапину он получил самостоятельно, никто насилия к нему не применял.

Как следует из проверенных судом материалов, в процессе производства по делу Жарких лично неоднократно подавал в органы прокуратуры жалобы на различные процессуальные действия следователей.

По всем этим жалобам правомочными должностными лицами были вынесены мотивированные решения. Жалоб же на действия сотрудников правоохранительных органов, как-то связанных с применением насилия, лично Жарких не подавал.

В связи с поданной в начале предварительного следствия жалобой адвоката Бузова о применении к Жарких недозволенных методов органом предварительного следствия (СУ СК РФ по Орловской области) проведена проверка, по результатам которой принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников правоохранительных органов за отсутствием события преступления.

Что касается показаний свидетелей защиты Р и Л о том, что 8 августа 2010г. при задержании Мартынова, Ромкина и Жарких и в период нахождения их в управлении уголовного розыска УВД по Орловской области к ним сотрудниками милиции применялись меры физического воздействия и пытки, то суд относится к ним критически, исходя из следующего. Так, судом установлено, что вступившим в законную силу приговором Советского районного суда г.Орла от 8 октября 2010г. Р1 – родной брат свидетеля Р, проживавший в той самой квартире, где Жарких, Мартынов и Ромкин были задержаны 8 августа 2010г., был осужден по ч.1 ст.111 и ч. ст.30, ч.1 ст.105 УК РФ к длительному сроку лишения свободы за причинение тяжкого вреда здоровью У (в отместку за избиение Ромкина В.С.) и покушение на убийство М, что, безусловно, могло послужить основанием для крайне негативного отношения Р к сотрудникам правоохранительных органов, и послужить мотивом к даче им указанных свидетельских показаний. То, что Р и Л близки друг другу, а также состоят в дружеских отношениях с Мартыновым, Ромкиным и Жарких, с которыми они оба и были доставлены в органы милиции, по мнению суда, не могло не повлиять на соответствующие свидетельские показания Л, которые в связи с этим не могут являться объективными.

Из материалов настоящего дела видно, что Константинов в ходе предварительного следствия подавал заявление в органы прокуратуры по вопросу, связанному с ознакомлением его с материалами дела в порядке ст.217 УПК РФ, в удовлетворении которого было отказано, а затем, уже после завершения расследования, обратился в правозащитную организацию, которой в его интересах была подана жалоба на незаконное уголовное преследование и нарушение его права на защиту, рассмотренная по существу прокуратурой Орловской области 29 декабря 2010г. с принятием постановления об отказе в удовлетворении жалобы. Основной целью обращений и ходатайств Константинова, как это прямо следует из содержания заявлений, являлось исключение из перечня доказательств таких его собственных показаний, в которых он скомпрометировал себя и других лиц в пристрастии к идеологии национализма.

Сведений об обжаловании Жарких и Константиновым принятых решений по результатам рассмотрения их жалоб и обращений не имеется.

Изложенное свидетельствует о том, что на протяжении длительного времени производства предварительного следствия по делу все подсудимые (кроме Жарких и Константинова, оценка жалоб которых дана выше), имея реальную, ничем не ограниченную возможность обжаловать действия сотрудников правоохранительных органов по применению к ним физического насилия и иных незаконных мер с целью получения показаний, если бы таковые имели место, данную возможность не реализовывали, а стали согласованно заявлять о якобы незаконных методах следствия лишь на стадии судебного разбирательства. Такая позиция подсудимых, с учетом того, что в процессе производства по делу они поступательно умаляли свои роли и степень участия в тех эпизодах преступных деяний, которые изначально признавали и где активно изобличали соучастников, а также называли цели и мотивы преступлений, по мнению суда, говорит о неискренности, и позволяет суду расценить проверенные в судебном заседании заявления о незаконных методах ведения следствия как избранную тактику и способ защиты.

Также суд находит несостоятельными утверждения подсудимых Жарких, Каленова, Савоськина о том, что их первичные показания в качестве подозреваемых были получены после предварительной проработки их со следователями в отсутствие адвокатов, которые якобы прибывали к окончанию допросов и не оказывали им должной юридической помощи, поскольку факт участия адвокатов в соответствующих допросах установлен материалами дела, чем право названных лиц на защиту было полностью обеспечено, и от услуг этих адвокатов никто из подсудимых не отказывался на протяжении всего предварительного следствия (Жарких) либо же всего производства по делу (Каленов и Савоськин).

Явно надуманны утверждения подсудимого Артамонова об оказании на него сотрудниками правоохранительных органов физического и психологического воздействия для оговора себя и соучастников под гарантии обеспечить лично ему минимальную ответственность, поскольку, как это установлено судом, показания Артамонова как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, являлись не вполне правдивыми и менялись только под гнетом улик, причем всегда были направлены на смягчение своей участи;

именно по этим основаниям органом следствия было прекращено заключенное с Артамоновым досудебное соглашение о сотрудничестве.

Суд критически расценивает приведенные выше доводы подсудимых Луконина и Савоськина об обмане их следователями относительно последствий дачи признательных показаний при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, поскольку все свои показания по значимым обстоятельствам дела Луконин дал еще до заключения такого соглашения, причем, как следует из содержания его ходатайства о заключении досудебного соглашения, сознательно и добровольно, заявив о стремлении максимально активно сотрудничать со следствием в целях смягчения меры своей ответственности. В последующем такое соглашение с Лукониным было расторгнуто ввиду нарушения им взятых на себя обязательств по сотрудничеству, т.к. последний постепенно стал принижать свою роль и степень участия в преступлениях, а также выгораживать своих соучастников.

Что касается Савоськина, то ему изначально было отказано следователем в удовлетворении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве в связи с тем, что сведения, которые он сообщил на допросе 24 августа 2010г., уже были известны следствию и не способствовали раскрытию преступления и изобличению виновных.

Надуманными являются и утверждения подсудимого Константинова об обмане его сотрудником ФСБ, якобы склонившим его к даче показаний неверного содержания следователю, поскольку показания по обстоятельствам, непосредственно связанным с обвинением Константинова, давались последним после разъяснения всех процессуальных прав и в условиях, обеспечивающих реализацию им права на защиту.

Проанализировав протоколы допросов Луконина, Гаврина, Багрова, Константинова, Жарких, Ромкина, Мартынова, Шелаева, Каленова, Артамонова и Савоськина в качестве подозреваемых и обвиняемых, которые в установленном порядке были исследованы в судебном заседании, суд находит показания этих лиц, данные на начальном этапе предварительного следствия (в части, в которой они изложены ниже в приговоре в обоснование выводов о виновности подсудимых), допустимыми и достоверными. Такой вывод суда основан на том, что эти показания ими давались с участием защитников-адвокатов, то есть в условиях, исключающих оказание на допрашиваемых какого-либо давления, когда последние, зная о своих процессуальных правах и имея возможность в полной мере воспользоваться ими, добровольно давали показания, в которых, помимо пояснений относительно возникшего подозрения либо предъявленного обвинения, сообщали следователям сведения, не известные следствию ранее и о которых могло знать лишь лицо, причастное к этим событиям либо являющееся их очевидцем.

В этой связи суд обращает внимание на то, что Гаврин сразу после задержания по своей инициативе сообщил органам следствия об участии его и Луконина в попытке поджога в ноябре 2009г. отдела милиции №3 УВД по г.Орлу, т.е. о событии, по которому уголовное дело не возбуждалось и о котором никому до этого момента известно не было;

он же и Луконин, по отдельности и практически одновременно, сами сообщили следствию об их посягательстве в июне 2010г. на участковый пункт милиции №6, о чем правоохранительные органы также ничего не знали;

Луконин в первых же своих показаниях в качестве подозреваемого заявил о своей причастности к поджогу участкового пункта милиции №8, по факту которого уже имелось постановление об отказе в возбуждении уголовного дела;

об этом же событии сообщил и Гаврин сразу после задержания. Задержанные Ромкин, Жарких и Шелаев, каждый в отдельности, 8 августа 2010г. сообщили органу следствия об участии их и Мартынова в поджоге в марте 2010г. участкового пункта милиции в Северном районе г.Орла, тогда как по этому факту ранее было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Данными обстоятельствами, по мнению суда, также подтверждается добровольность дачи признательных показаний, так как органы следствия в получении сведений о фактах, по которым уголовное производство не велось, заинтересованы не были.

Об отсутствии какого-либо принуждения при получении показаний по всем существенным обстоятельствам дела свидетельствуют и результаты проверок показаний Луконина, Гаврина, Ромкина, Каленова и Шелаева на местах происшествий под видеозаписи, воспроизведением которых в судебном заседании установлено, что показания давались обвиняемыми без напряжения;

они самостоятельно указывали на места происходивших событий, демонстрируя, с уточнением деталей, свои и соучастников действия, свободно комментируя мотивы и цели совершенных преступлений.

Заявление Луконина об оговоре им в процессе предварительного следствия других обвиняемых по делу в совершении ряда преступных деяний суд находит недостоверным, поскольку показания Луконина на следствии о совершенных им с соучастниками преступлениях нашли подтверждение совокупностью доказательств, добытых по делу и проверенных судом, а также ввиду неустановления оснований к оговору им других лиц, с которыми он состоял в дружеских отношениях. Что же касается показаний Артамонова и Каленова об обстоятельствах содеянного по эпизоду нападения на братьев Н., которые действительно частично оговаривали друг друга (будучи при этом практически не знакомы), то это являлось их способом защиты на конкретном этапе расследования, о чем они сами фактически пояснили в судебном заседании. Жарких объяснил в суде свои первоначальные показания об участии Шелаева в эпизоде поджога православной часовни тем, что он оговорил последнего в отместку за показания о его причастности к преступлениям, что суд также находит убедительным. Иных фактов оговора подсудимыми друг друга и каких-либо оснований к этому в судебном разбирательстве не установлено.

Таким образом, при доказывании обстоятельств дела по конкретным эпизодам преступлений, в том числе целей и мотивов противоправных действий, суд отдает предпочтение показаниям подсудимых, полученным на стадии предварительного следствия, если эти показания согласуются между собой и подтверждаются совокупностью других доказательств.

В ходе судебного следствия отдельными определениями суда были признаны недопустимыми ряд доказательств. Применительно к другим доказательствам, добытым в ходе досудебного производства и проверенным непосредственно с участием сторон, суд не усматривает существенных нарушений УПК РФ, не устранимых при судебном разбирательстве и исключающих возможность постановления приговора.

Оценка обстоятельств, связанных с экстремистскими мотивами преступлений.

В судебном заседании подсудимые Луконин, Гаврин, Багров, Жарких, Ромкин, Мартынов, Шелаев, Артамонов и Савоськин показывали, что они в своих деяниях экстремистскими мотивами не руководствовались, никогда не испытывали ненависти или вражды к сотрудникам правоохранительных органов (милиции и прокуратуры) и лицам неславянской национальности, а Ромкин, Жарких и Мартынов – и религиозной ненависти, а к совершению противоправных действий их побуждало желание острых ощущений, безмотивное стремление повредить чужое имущество, а при посягательстве на братьев Н2 и Н4 (Багров, Артамонов, Каленов) – желание проучить этих лиц за их неблаговидные поступки.

Константинов и Каленов также поясняли суду, что никогда не разделяли националистической идеологии и радикальных взглядов, а их присутствие на месте совершения преступлений было случайным.

Давая оценку этим заявлениям подсудимых как способу защиты, суд исходит из того, что каждый из них в ходе предварительного следствия показывал иное, а именно:

Луконин – что еще в период проживания в Калмыкии и последующей учебы в г.Санкт-Петербурге у него сложилось негативное отношение к национальной проблеме в стране, которое затем укреплялось под влиянием личных наблюдений в г.Орле. Считая, что в России имеет место засилье лиц неславянских национальностей, он стал вынашивать идею поднятия «русского духа», не скрывая эти свои взгляды от некоторых сослуживцев.

Так, на почве этих интересов он познакомился с Гавриным и Багровым, а затем с Константиновым, Шелаевым и Жарких, которые разделяли идеи национализма, выражали недовольство тем, что государственные органы впускают в Россию жить и работать лиц, не являющихся славянами, что правоохранительные органы бездействуют по отношению к ним ввиду коррумпированности. Он давно был знаком и поддерживал отношения с приверженцем русской национальной идеи З. Через Интернет-сайт движения «Сопротивление», лидером которого является З, он получил книгу «Дневник Тернера» (как показал суду свидетель В1 – руководитель информационно аналитического центра «Сова», занимающегося изучением и анализом деятельности политических и общественных организаций и течений, – в «Дневниках Тернера» описывается поведение расиста-боевика, и этот текст является основополагающим идейным произведением для ультраправых националистов). Также Луконин показывал, что ему известно о знакомстве Константинова, Гаврина и Багрова с лицом по кличке «Опер», который, по их словам, является идейным борцом с государственной системой методами исламских моджахедов.

Из показаний Луконина также следует, что именно по мотивам негативного отношения к органам милиции и прокуратуры, желая дискредитировать их деятельность, «всколыхнуть страну», он и его единомышленники осуществляли акции в отношении опорных пунктов милиции и прокуратуры. Для достижения при этом более широкого общественного резонанса, публичного выражения непримиримости к лицам кавказской национальности, он и Константинов решили использовать при взрыве в кафе «Индира» листовки, содержащие призыв к борьбе, текст которых подготовил Константинов. Также он был недоволен продажей порнопродукции в г.Орле, считая, что это ведет к растлению молодежи, и это побудило к поджогу магазина «Эрос»;

Гаврин – что он и Луконин были недовольны работой правоохранительных органов, которые не наказали лиц кавказской национальности, виновных в убийстве в сентябре 2009г. его знакомого К1.

Увидев в Интернете видеоролики о поджогах на Украине опорных пунктов милиции группами «Автономов», он и Луконин решили избрать такой же способ выражения своего негативного отношения к правоохранительным органам и протеста по поводу существующей в стране национальной политики.

Константинов, он и Багров в 2009г. организовали для молодежи концерт правой музыки, на котором присутствовали члены националистической организации «Кровь и Честь». В ходе концерта выступал лидер русского крыла этой организации Сергей по прозвищу «Опер», который призывал к борьбе с лицами кавказской национальности и ориентировал на радикальные способы такой борьбы. Он и Луконин были недовольны тем, что в г.Орле через магазин «Эрос» распространяется порнопродукция;

Багров – что учился вместе с Каленовым и Гавриным и знал, что последние, как и их преподаватель физподготовки Луконин, а также ранее ему знакомые Шелаев и Артамонов, придерживаются националистических взглядов. Он разделял их взгляды относительно недостойного поведения лиц кавказской национальности, которые приехали на постоянное место жительства в г.Орел;

Константинов – что лично знаком с лидером и другими членами русского крыла международной организации «Blood & Honour» («Кровь и Честь»), участвовал в организации в 2009г. концерта правой музыки в Орловском районе, на котором присутствовали, в том числе, его друзья Гаврин и Багров;

он разделял их националистические взгляды, вел по этой тематике интернет-переписку с лидером названного крыла Г4 по кличке «Опер». Последний факт Константинов подтвердил и в судебном заседании.

Отрицая в суде склонность к идеям национализма, Константинов вместе с тем пояснял, что раньше он увлекался идеологией национализма, Третьего Рейха, что было модно среди футбольных болельщиков, к числу которых он себя относит.

Как показал в суде свидетель В1, «Blood & Honour» является неонацистской организацией, легальная часть которой проводит концерты правой музыки, а боевая часть - «Combat 18» - силовые акции.

Организация «Blood & Honour» («Кровь и честь») решением Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года признана экстремистской и ее деятельность на территории России запрещена;

Шелаев – что примерно с 2003 года он придерживается националистических взглядов;

таких же взглядов придерживались знакомые ему Жарких, Ромкин и Мартынов. Он состоял в движении скинхедов, целиком разделял идеи этого движения, считал, что лица неславянской национальности не должны проживать на территории России. В последующем он, также как и Жарких, Ромкин и Мартынов, стал придерживаться идей национал-социализма и посещать сайт движения NS/WP, пропагандирующий идеологию, направленную на свержение действующей системы государственной власти и учреждений, в частности, путем совершения демонстративных поджогов таких учреждений. При осуществлении им вместе с Жарких, Ромкиным и Мартыновым поджога участкового пункта милиции в Северном районе г.Орла они руководствовались неприязнью к сотрудникам милиции, а при совершении поджога кафе «На Городской» стремились навредить лицам кавказской национальности. Совершая свои акции, они хотели всколыхнуть общественность, внести хаос в общество.

При общении с Константиновым и Лукониным он понял, что последние также являются приверженцами национал-социализма;

с апреля 2010г. при встречах с Лукониным, с участием также Багрова и Гаврина, они обсуждали вопросы продажничества государственной власти, которая, по их мнению, не борется с преступностью, а только с националистами.

Он, как и Гаврин, Багров, Константинов, Мартынов, Ромкин и Жарких, присутствовал на концерте праворадикальной музыки зимой 2008-2009 гг., который проходил в Орловском районе, там выступал человек из Москвы, представляющий организацию «Кровь и честь» («Опер»), который призывал бороться с государственной системой, как с врагом № 1, а также с приезжими лицами других национальностей, путем совершения действий радикального характера, проведения различных акций, в том числе наказуемых законом;

Жарких – что ему известно о приверженности Шелаева к идеологии скинхедов, направленной против нерусских граждан, проживающих в России, а также отрицающей любую религию, а лично он является атеистом;

Ромкин – что он лично, а также его друзья Шелаев, Жарких и Мартынов испытывают неприязнь к лицам кавказской национальности;

он посещал сайт NS/WP в Интернете и разделял идеологические установки этого движения, что выразилось, в частности, в подготовке им листовок «ДЕЛАЙ КАК МЫ ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС NS/WP ЦЕНТР… NS/WP CREW»

и в размещении в Интернете так называемого «Воззвания орловских партизан»;

Мартынов – что он и его друзья Ромкин и Жарких были «скинхедами».

В отношении движения NS/WP, идеологией которого он позже увлекся, знает, что в переводе данная аббревиатура означает «национал социализм/власть белых», и целью этого движения является государственный переворот, для совершения которого пригодны любые способы. На сайте NS/WP он смотрел видеоролики о различных акциях (поджогах), проводимых в городах России. Целью его, Ромкина и Мартынова при совершении подобных акций являлось само их осуществление, а при разбрасывании листовок в случае с поджогом пункта милиции их целью было проинформировать людей о существовании NS/WP. Лично у него отношение к лицам кавказской национальности было пренебрежительное;

Артамонов – что Луконин в его, Гаврина и Константинова присутствии активно пропагандировал идеи национализма и основной метод борьбы – террор;

его товарищ Багров придерживался националистических взглядов, и именно с целью насилия над лицами кавказской национальности ими было совершено нападение на братьев Н2 иН4;

Шелаев выражал приверженность к нацизму путем нанесения на тело соответствующих татуировок;

Савоськин – что его друг Артамонов ранее был «скинхедом» и вместе с другими «скинхедами» периодически избивал цыган и лиц кавказской национальности в связи с ненавистным отношением к ним. При просмотре в Интернете видеосюжетов акций «скинхедов» Артамонов высказывал недовольство поведением лиц кавказской национальности, выражал свое неприязненное отношение к ним, называя их «хачиками».

Каленов в своих показаниях, в том числе при их проверке на месте происшествия и на очной ставке с Артамоновым, сообщал о националистической подоплеке действий в отношении братьев Н2 и Н4, в которых он участвовал вместе с Багровым и Артамоновым.

Приверженность названных подсудимых идеям национализма и экстремистским взглядам объективно подтверждается и другими исследованными судом доказательствами.

Так, при обыске 8 августа 2010г. в гараже №Х, арендуемом Лукониным у гражданина Б4, было обнаружено 12 компакт-дисков, содержащих музыкальное произведение «Радикальный голос» группы «Коловрат», внесенное Министерством юстиции РФ в федеральный список экстремистских материалов.

В данном случае, как и при оценке других приведенных ниже в приговоре доказательств, связанных с изъятыми в ходе обыска гаража №Х предметами, суд не соглашается с утверждением Луконина и его адвоката Дмитровской Ж.Н. о незаконности обыска в гараже ввиду проведения такового в отсутствие Луконина и осуществления его якобы с нарушениями требований УПК РФ.

Подсудимый Луконин не оспаривал, что гараж №Х он арендовал у Б4, что согласуется с показаниями Б4 в качестве свидетеля о том, что названный гараж принадлежит ему и примерно с 2008г. по устному соглашению сдавался Луконину, которому он выдал только один комплект ключей от гаража. Б4 пояснил, что он присутствовал при производстве обыска в гараже и видел, что оттуда изымались предметы оружия, различные порошки, провода, компакт-диски и другие предметы, которое ему не принадлежат.

Показания Б4 о том, что он является собственником гаража №Х, подтверждаются документами об этом, представленными в материалах дела, а факт присутствия Б4 с начала производства обыска в указанном гараже – соответствующим протоколом от 8 августа 2010г., видеозапись которого была просмотрена в судебном заседании.

При таких данных, и с учетом содержания упомянутого выше протокола, требования ст.182 УПК РФ органом предварительного следствия нарушены не были.

Действительно, при воспроизведении видеозаписи этого обыска были видны огрехи в его осуществлении, которые, однако, носили сугубо организационный характер, и не могли, по убеждению суда, существенно повлиять на ход и результаты данного следственного действия.

В судебном заседании Луконин не оспаривал, что предметы, с обнаружением которых в арендуемом им гараже связаны те или иные эпизоды обвинения, в гараже находились в действительности.

В ходе обыска в жилище Гаврина, как это следует из протокола от августа 2010г., были найдены статья «Русское национально-освободительное Движение СТРАТЕГИЯ 2020 Концепция стратегического развития. Общий вектор» и информационный материал В2 «Моя война. Посвящено Б «Кислому», которые также входят в федеральный список экстремистских материалов.

Доводы адвоката Ноздрина Н.Н. о якобы неправомерности обыска в жилище Гаврина тщательно проверялись в судебном заседании и получили оценку в отдельном определении суда от 25 апреля 2012г. К тому же, законность этого обыска удостоверена постановлением судьи Заводского районного суда г.Орла от 13 августа 2010г., которое не обжаловалось и сохраняет законную силу.

«СТРАТЕГИЯ 2020», как пояснил суду свидетель В1, была опубликована на сайте «Blood & Honour» и представлена как официальная доктрина соответствующего движения, при этом в ней определяется, что прямое уличное насилие и любая другая насильственная деятельность является основой названной экстремистской организации, ныне запрещенной в России. «Стратегия 2020» учит своих приверженцев тому, что поскольку не все они могут стать профессиональными боевиками, постольку остальные должны совершать преступления «попроще» (поджоги жилья и автомобилей, уличные нападения с использованием подручных средств), а также вести пропагандистскую информационную деятельность.

Гаврин, находясь в СИЗО, свои записки, адресованные соучастникам, подписывал от имени «шариатского судьи».

Согласно протоколу обыска от 20 августа 2010г. в жилище Каленова были изъяты, в частности: компакт-диск «Коловрат, радикальный голос в защиту свободы»;

компакт-диск с папкой «www.1488.ru», содержащей графические файлы с изображениями вождей нацистской Германии и папку «Видео» с видеофайлом «den A.Hitlera.wmv»;

компакт-диск с текстовым файлом «Гитлер А. Моя борьба.doc» – электронной версией одноименной книги Адольфа Гитлера, идеология которой признана преступной приговором Нюрнбергского международного трибунала от 1 октября 1946г.

Пояснения подсудимого Каленова в судебном заседании о том, что эти компакт-диски появились у него давно и хранились с множеством других, и к их содержанию он не обращался, суд находит неубедительными.

При обыске в жилище Ромкина, согласно протоколу от 9 августа 2010г., изъяты нашивка со знаком «WHITE POWER», фрагменты бумаги с текстом «World Wide White Pride» и c изображением сдвоенных молний – эмблемы войск SS.

В жилище Шелаева, как это видно из протокола от 7 августа 2010г., при обыске были изъяты, в частности, компакт-диск, содержащий папки «НОРНА» (Национальное Освобождение Русского Народа), «СЕВЕРНОЕ БРАТСТВО» с текстовыми файлами, в том числе с файлом «Разъяснения по поводу национал-социализма.doc», а также значок с надписью «НАШЕ 14: ВРЕМЯ», нашивка с надписью «SKINHEAD».

При освидетельствовании Шелаева на различных частях его тела обнаружены татуировки нацистского характера: изображение черепа, цифр 14 и 88, надписи «BORN TO HATE» (с английского «рожден ненавидеть»).

Объясняя значение цифр 14 и 88, свидетель В1. показал суду, что у националистов «14» означает четырнадцать слов лозунга известного американского расиста Дэвида Лэйна, а сдвоенные восьмерки «88» – восьмые по счету буквы английского алфавита «Н», означающие нацистское приветствие «Heil Hitler».

Наряду с приведенными выше доказательствами о наличии у подсудимых экстремистских мотивов объективно свидетельствует то, что они в разном составе неоднократно совершили противоправные посягательства на следующие объекты:

Луконин – на районный отдел милиции, два участковых пункта милиции, две районных прокуратуры, магазин эротических товаров «Эрос», кафе «Индира», принадлежащее гражданам - выходцам с Кавказа;

Гаврин – на районный отдел милиции, два участковых пункта милиции, две районных прокуратуры, магазин эротических товаров «Эрос»;

Багров – на братьев Н2 и Н4 и участковый пункт милиции;

Жарких – на православный приход, пять участковых пунктов милиции, магазин эротических товаров «Эрос», прокуратуру Железнодорожного района г.Орла, а также кафе «На Городской» и кафе «Индира», владельцами которых являются граждане - выходцы с Кавказа;

Ромкин и Мартынов– на православный приход, три участковых пункта милиции и указанное кафе «На Городской»;

Шелаев – на участковый пункт милиции и кафе «На Городской»;

Артамонов – на братьев Н2 и Н4 и кафе «Индира» - в связи с национальной принадлежностью жертв посягательств.

Наряду с этим Луконин, Гаврин, Ромкин, Жарких, Мартынов и Константинов причастны к распространению призывов к осуществлению экстремистской деятельности.

Доказательства в подтверждение причастности каждого из названных подсудимых к совершению конкретных противоправных деяний изложены ниже в приговоре.

Изложенные факты свидетельствуют об особой избирательности подсудимых в выборе объектов преступных посягательств, что само по себе опровергает доводы подсудимых о том, что соответствующие деяния они совершали из баловства и стремления получить острые ощущения, необъяснимого желания повредить чужое имущество, либо по мотивам наказать тех или иных лиц за их неправомерное поведение.

О том, что в самом характере указанных действий заведомо для виновных проявлялись истинные мотивы их совершения, что вызывало общественный резонанс и чувство беспокойства у граждан, свидетельствуют факты освещения в СМИ ряда соответствующих криминальных событий еще до установления виновных лиц (т.67, л.д.130-136).

При оценке показаний представленных стороной защиты свидетелей, заявлявших об отсутствии у подсудимых приверженности идеям национализма и каких-либо экстремистских побуждений, суд исходит из того, что эти показания давали лица, которые ничего не знали об эпизодах их противоправной деятельности и свидетелями таковых не являлись. Данных лиц – знакомых, близких и родственников подсудимых – с последними связывали товарищеские, дружеские чувства либо родственные отношения, в силу чего они субъективно и не могли уличать подсудимых (которых характеризовали в обычной жизни положительно) в приверженности идеям и движениям, негативно воспринимаемым государством и обществом.

Так, матери подсудимых – Луконина Т.В. и Жарких М.М. показывали, что о противоправной деятельности их сыновей и наличии у них националистических взглядов им ничего не известно, своих детей они характеризуют только с лучшей стороны. Таким же образом характеризовала Константинова его бабушка – Р2.

Аналогичные по сути сведения сообщали суду свидетели М4 и М (Луконин был их тренером по единоборствам), С2 (как и Луконин посещала группу приверженцев учения Будды), Л1 (двоюродная сестра Жарких) и Д (знакомый Жарких, друг семьи Л1), Г5 (знакомый Мартынова, Ромкина и Жарких).

Свидетель М6 в отношении Багрова, Гаврина, Константинова и Шелаева, с которыми он состоит в дружеских отношениях, показал, что его и этих лиц объединяли только спортивные интересы, а также благотворительные акции в отношении детей-сирот, об иной стороне их деятельности он не знает.

В отношении Багрова, Каленова, Гаврина свидетель А1 пояснял, что с последними он знаком по совместной учебе, а с Каленовым проживал в одной квартире, при этом на тему религии и национальностей они разговоров не вели;

Багров для него был другом, негативного отношения к лицам иных национальностей или исповедующим ислам он за последним не замечал.

Допрошенные по вопросам, касающимся характеристики личности подсудимых, иные свидетели защиты – К2 (в отношении Гаврина, Багрова, Каленова, Константинова, Луконина, Шелаева), Е и С3 (в отношении Багрова), С4, Б6 и М7 (в отношении Константинова) – показали, что лично им националистических идей подсудимые не высказывали.

Приведенные показания свидетелей, с учетом характера их взаимоотношений с подсудимыми и неосведомленности о преступлениях, по убеждению суда, не влияют на оценку мотивов фактически содеянного.

По убеждению суда, анализ вышеприведенных объективных данных опровергает показания подсудимых в судебном заседании о целях и мотивах совершения противоправных действий, и по ряду приведенных ниже эпизодов преступлений дает суду почву обосновать вывод о наличии у подсудимых мотивов именно экстремистского характера.

Содержание доказательств по конкретным эпизодам обвинения.

По эпизоду незаконного хранения пороха массой 59,3 гр.

В ходе всего производства по делу Луконин показывал, что данный порох хранился у него с 2001г., в т.ч. по местам его жительства в г.Орле, и он забыл о его наличии.

Из протокола обыска от 11 августа 2010г., осуществленного с участием Луконина, следует, что в комнате 12 был обнаружен полиэтиленовый пакет с веществом в гранулах зеленого цвета, который добровольно выдан не был.

Согласно заключению эксперта №6788 от 24 декабря 2010г. вещество, изъятое при обыске жилища Луконина, является бездымным нитроцеллюлозным порохом массой 59,3 гр. и относится к взрывчатым веществам.

По эпизоду умышленного повреждения автомобиля Г Показания подсудимого Гаврина были неизменны в том, что его решение поджечь автомобиль было вызвано рассказом гражданки С. о нарушении владельцем такого автомобиля – врачом – своего долга, повлекшем вред здоровью ребенка. На предварительном следствии Гаврин показывал, что С. просила его повредить автомобиль именно этого врача.

Данный факт подтверждается тем, что С. указала Гаврину адрес врача, марку и цвет его автомобиля.

Потерпевший Г в судебном заседании показал, что ночью 16 августа 2009г. был подожжен и этим серьезно поврежден принадлежащий ему автомобиль «Мицубиси-Лансер» красного цвета, о чем он узнал в тот же день.

Свидетель Г6 показала, что вечером 15 августа 2009г. она оставила принадлежащий е отцу автомобиль «Мицубиси-Лансер» у подъезда «адрес 13», а примерно в 4 час. 30 мин. 16 августа 2009 г. она была разбужена звонком в домофон, и, выглянув в окно, увидела пожарных, тушащих автомашину отца.

Из показаний свидетеля В3 следует, что он проживает в «адрес 13». В один из дней августа 2009г. он поздно ночью припарковал свой автомобиль около подъезда. Вскоре он услышал хлопок, вышел на улицу и увидел, что горит автомобиль «Мицубиси Лансер», который принадлежал соседу.

Свидетель Д3 показала, что в 2009г. она подала в суд иск на действия врачей больницы им.Боткина, выразившиеся в причинении родовой травмы е дочери. В суде е интересы представляла адвокат С., которая считала, что ребенок родился с травмой по вине принимавшего роды акушера-гинеколога Васильевой.

В соответствии с показаниями свидетеля В4 она работает акушером гинекологом больницы им.Боткина в г.Орле. В 2009г. адвокат С.

представляла в суде интересы пациентки Д3, которая была недовольна качеством принятых родов. Свидетель также показала, что она проживает в «адрес 13», а в 2009г. у нее в собственности имелся автомобиль «Мицубиси Аутлендер», который она всегда оставляла в гараже.

Протоколом осмотра места происшествия от 16 августа 2010г.

установлено, что около подъезда «адрес 13» находится легковой автомобиль «Мицубиси Лансер» с регистрационным знаком С097МК57 RUS, на кузове которого обнаружены следы выгорания и обугливания деталей в двух локальных зонах горения в передней и задней части автомобиля. На асфальте возле автомобиля обнаружены пятна жидкости с запахом бензина.

Согласно показаниям свидетеля Ш1 – инспектора государственного пожарного надзора, в 4 часа 16 минут 16 августа 2009г. на пункт диспетчера диспетчерской службы МЧС России поступило сообщение о возгорании автомобиля по адресу: «адрес 13». Прибыв на место происшествия в составе пожарного расчета, он увидел, что огнем охвачена передняя левая и задняя части автомобиля «Мицубиси Лансер». Силами расчета пожар был потушен.

Из заключения эксперта от 24 сентября 2010г. следует, что причиной пожара явилось искусственно инициированное загорание с применением интенсификатора горения, при этом два изолированных друг от друга очага пожара находились в передней и задней левой частях снаружи кузова автомобиля.

В соответствии с заключением судебной экспертизы, произведенной в судебном заседании, рыночная стоимость автомобиля «Мицубиси Лансер», принадлежавшего Г, по состоянию на 16 августа 2009 года составляла тыс. 748 руб.

Из договора купли-продажи следует, что 16 октября 2009г. Г продал принадлежащий ему автомобиль «Мицубиси Лансер» за 50 тыс. руб.

Суд считает доказанным, что для потерпевшего Г автомобиль являлся значимым имуществом, а в результате поджога был приведен в состояние, не пригодное для эксплуатации и требующее для восстановления значительных затрат, невыгодных владельцу, в связи с чем автомобиль был продан последним со значительным убытком, чем потерпевшему причинен значительный имущественный ущерб.

При этом ущерб в размере 400 тыс. руб. был вменен органом предварительного следствия Гаврину необоснованно, без назначения судебной экспертизы, в связи с чем суд исключает излишнюю сумму 34 тыс.

252 руб. из объема обвинения.

По эпизоду попытки поджога в ноябре 2009г. помещения отдела милиции №3 (по Северному району) УВД по г.Орлу.

Согласно показаниям подозреваемого Луконина от 16 августа 2010г., в ноябре 2009г. он и Гаврин, с целью проявить недовольство работой милиции, доставить им беспокойство и вызвать резонанс в обществе, путем бросания бутылок с зажигательной смесью пытались поджечь здание Северного РОВД г.Орла, однако это им не удалось, т.к. смесь не загорелась.

Также из показаний обвиняемого Луконина от 17 августа и 24 ноября 2010г. следует, что для подготовки поджога он и Гаврин произвели разведку места будущего преступления, в арендуемом им гараже совместно изготовили «коктейль Молотова», рецепт которого узнали из Интернета.

После этого в ночное время, приехав на автомобиле Гаврина к зданию Северного РОВД, они, взяв каждый по одной бутылке и убедившись в отсутствии рядом людей, подожгли на бутылках спички и одновременно бросили их на крыльцо отдела милиции. Бутылки разбились, но воспламенения зажигательной смеси не произошло, вслед за чем они сразу скрылись с места происшествия.

С приведенными показаниями Луконина согласуются и показания Гаврина, данные на допросах в качестве подозреваемого 13 и 16 августа 2010г., в ходе которых последний пояснял, что поджогом здания милиции они хотели выразить свои возмущение и протест бездействием органов милиции по отношению к лицам кавказской национальности, но попытка поджога не удалась из-за того, что бутылки с зажигательной смесью не загорелись, а поджечь смесь они не успели, т.к. из здания РОВД кто-то вышел.

Эти свои показания Луконин и Гаврин полностью подтверждали в ходе их проверки на месте, соответственно от 7 и 15 сентября 2010г., указывая каждый на место совершения противоправных действий и поясняя об их содержании и последовательности.

Утверждения Луконина и Гаврина в судебном заседании о том, что бросание ими бутылок с зажигательной смесью в здание отдела милиции было обусловлено простым любопытством и стремлением получить острые ощущения, суд отвергает, поскольку они опровергаются вышеприведенными показаниями Луконина и Гаврина, которые последовательно давались ими на начальном этапе расследования (причем в данном случае они впервые заявили о событиях, следствию вовсе неизвестных), и полностью совпадали между собой. По аналогичным основаниям суд критически оценивает показания Гаврина и Луконина в судебном заседании о случайном, спонтанном выборе ими здания Северного РОВД как объекта поджога.

Помимо их показаний в ходе предварительного следствия, о том, что данный отдел милиции был избран для посягательства целенаправленно, сам по себе говорит факт совершения ими ночной поездки, с заранее заготовленными орудиями поджога, из одного района г.Орла на окраину другого района, о причинах которой Гаврин не смог дать в суде убедительных объяснений.

Обстоятельства приготовления орудий преступления – бутылок с зажигательной смесью – в данном случае, равно как и в других эпизодах совместных преступных действий Луконина и Гаврина, совершаемых аналогичным способом, объективно подтверждаются протоколом обыска от 8 августа 2010г., проведенного в гараже №Х, арендуемом Лукониным, где были изъяты, в частности, 4 стеклянные бутылки с жидкостью и прикрепленными к их горловине фитилями, канистры и иные емкости с жидкостями либо их следами, а также трехлитровая банка и пластмассовая воронка, которые приобщены к делу в качестве вещественных доказательств и подвергнуты экспертным исследованиям.

По заключению эксперта-химика №5858 от 28 сентября 2010г., жидкость желтого цвета, находящаяся в одной из канистр, изъятой в гараже Луконина, является светлым нефтепродуктом – бензином.

В соответствии с заключением экспертов №5846-5847/7914/8048 от декабря 2010г., в изъятых из указанного гаража пластмассовых канистрах обнаружены ацетоновый раствор полистирола и следы такого же раствора, который может применяться в качестве самодельного загущенного горючего при изготовлении зажигательного устройства.

Согласно экспертному заключению №5853-5854/5908 от 8 ноября 2010г. на трехлитровой стеклянной банке и пластмассовой воронке имеются следы испарения легкокипящего органического раствора полистирола, наиболее вероятно – пенопласта (пенополистирола), частицы которого также обнаружены в верхней части упомянутой банки. Данные следоотображения характерны для использования указанных предметов при самодельном изготовлении и фасовке в узкогорлый сосуд загущенного горючего, представляющего собой раствор пенопласта в легкокипящем органическом растворителе (бензине, ацетоне, их смеси и т.п.).

Как следует из заключения экспертов № 5855, 5856, 5943 от 8 ноября 2010г., жидкости желтого и желто-коричневого цвета, находящиеся в изъятых в том же гараже бутылках и канистрах, являются нефтепродуктами, а 4 бутылки из стекла, к горловине которых присоединены фитили (фрагменты ветоши), – зажигательными устройствами.

По эпизоду поджога 16 декабря 2009г. помещения прокуратуры Орловского района Орловской области.

Как показывал на начальном этапе предварительного следствия Луконин, будучи допрошенным подозреваемым 16 августа 2010г., и затем подтверждая и конкретизируя свои показания на допросах в качестве обвиняемого 17 августа и 24 ноября 2010г., в декабре 2009 года он, Константинов и Гаврин, по предложению последнего, руководствуясь общей целью вызвать резонанс в обществе, совершили поджог здания прокуратуры Орловского района Орловской области, для чего использовали четыре бутылки с «коктейлем Молотова», приготовленные им и Гавриным у него в гараже из компонентов, оставшихся после совершения акции в отношении Северного РОВД г.Орла. Приехав затем ночью на автомобиле Гаврина к зданию названной прокуратуры, он стал наблюдать за обстановкой и дал сигнал соучастникам к началу действий, а Гаврин и Константинов бросили бутылки с зажигательной смесью в окно прокуратуры, после чего все скрылись;

при этом он слышал звон разбитых бутылок и видел вспыхнувшее пламя.

С приведенными показаниями Луконина полностью согласуются показания Гаврина, данные им на следствии в качестве подозреваемого 13 и 16 августа 2010г., о том, что в декабре 2009г. он, Луконин и Константинов, выражая протест бездействию правоохранительных органов по отношению к лицам кавказской национальности, подожгли здание прокуратуры Орловского района Орловской области, для чего использовали заранее приготовленные бутылки с зажигательной смесью. В ходе этой акции он и Константинов бросили бутылки в окно прокуратуры со стороны двора здания, при этом пробить окно насквозь не удалось, и возгорание произошло снаружи.


Изложенные показания обвиняемые Луконин и Гаврин подтверждали в ходе их проверки на месте, 7 и 15 сентября 2010г. соответственно, указав каждый на конкретные роли соучастников при совершении вышеописанных действий.

Аналогичные показания по данному эпизоду Луконин дал на очной ставке с Константиновым, что видно из протокола этого следственного действия от 3 сентября 2010г.

Суд критически относится к утверждениям Гаврина и Константинова в судебном заседании о том, что Константинов не бросал бутылки с горючей смесью в здание прокуратуры, а лишь смотрел и ничего не делал на месте происшествия, поскольку Гаврин в многократных показаниях на предварительном следствии прямо уличал Константинова в совершении активных действий по забрасыванию прокуратуры орудиями поджога.

Позиция же Гаврина в судебном заседании вызвана, по мнению суда, стремлением нивелировать криминальную роль своего друга Константинова, который, в свою очередь, стремится вовсе избежать наказания за содеянное.

При этом показания Гаврина в суде о бросании только им в здание прокуратуры всего двух бутылок объективно опровергаются доказательствами, приведенными ниже, в частности, результатами осмотра места происшествия, где были изъяты фрагменты как минимум от четырех бутылок со следами нефтепродукта.

В этой же связи суд находит несостоятельными заявления подсудимых Гаврина, Луконина и Константинова о случайности выбора ими здания прокуратуры как объекта поджога.

Выводы суда находят подтверждение в следующих доказательствах.

Так, свидетель С4 – охранник прокуратуры Орловского района Орловской области – показал, что в один из дней декабря 2009г. при заступлении на дежурство он обнаружил разбитое снаружи стекло одного из кабинетов прокуратуры и следы обгорания, а под окном им были найдены осколки бутылок, в том числе обмотанное изолентой горлышко.

Согласно протоколам осмотров места происшествия от 16 декабря 2009г. на одном из окон прокуратуры Орловского района Орловской области, внешнее остекление которого повреждено, имелись следы закопчения на металлической решетке, стекле и пластиковой конструкции оконного проема.

В ходе осмотра изъяты, в том числе, осколки оконного и бутылочного стекла, фрагменты горлышек бутылок (4 шт.) с изолентой и винтовыми пробками, обгоревшие спички.

Из заключения судебного эксперта-трасолога №7780 от 29 декабря 2009г. следует, что четыре горлышка от бутылок могли ранее составлять единое целое с другими представленными осколками от бутылок. Согласно заключению эксперта №7782 от 20 января 2010г. на этих осколках от бутылок имеются следы светлого нефтепродукта.

По заключению эксперта-пожаротехника от 29 января 2010г. очаг возгорания находился с наружной стороны оконного проема в левой нижней части, а причиной возникновения пожара является загорание блока оконного проема в результате искусственно инициированного загорания с применением инициаторов горения.

Как усматривается из показаний в судебном заседании представителя потерпевшего – М3, в результате поджога прокуратуры Орловского района Орловской области здание пострадало только снаружи, т.е. материальный ущерб причинен незначительный;

последствия возгорания были устранены за счет произведенного областной прокуратурой ремонта.

По данному эпизоду Луконину, Гаврину и Константинову было вменено причинение ущерба в размере 25 тыс. 980 руб., который был определен на основании представленных прокуратурой Орловской области документов о стоимости планового ремонта прокуратуры Орловского района, датированных 14 декабря 2010г., т.е. до события преступления.

В этой связи при определении размера ущерба суд опирается на заключение судебного эксперта от 11 февраля 2009г., согласно которому стоимость ремонтных работ по восстановлению поврежденного оконного проема и фасада здания прокуратуры Орловского района, определенная в текущем уровне цен с учетом стоимости материалов, составляет 16 тыс. руб.

Поэтому суд исключает из обвинения Луконина, Гаврина и Константинова по данному эпизоду излишнюю сумму в 9 тыс. 884 руб.

По эпизодам незаконного хранения обреза охотничьего ружья ТОЗ-Б (БМ), револьвера МР-313 «Наган-07» и 22 патронов калибра 5,6 мм.

Показания Гаврина и Луконина на предварительном следствии не различались с показаниями, данными в суде в той части, что именно для хранения Гаврин в декабре 2010г. принес Луконину обрез охотничьего ружья, а через некоторое время – револьвер «Наган» и 22 патрона калибра 5, мм;

последний хранил эти предметы сначала в своей квартире, а с января 2010г. – в гараже, куда Гаврин имел беспрепятственный доступ до второй половины июля 2010г.

На предварительном следствии Гаврин, кроме того, последовательно показывал, что незадолго до передачи для хранения Луконину револьвер «Наган» и 22 патрона калибра 5,6 мм были приобретены им в г.Орле у незнакомого лица. Эти показания 2 октября 2010г. Гаврин изменил заявлением о том, что сигнальный револьвер «Наган» он купил в магазине и сам переделал его для стрельбы патронами кал. 5,6 мм.

В судебном заседании Гаврин придерживался позиции, согласно которой он купил обрез по случаю и не знал о его пригодности как оружия;

револьвер «Наган» он сам переделал из сигнального, а патроны калибра 5, мм у него ранее имелись. Эти предметы он приносил Луконину в каждом случае завернутыми в тряпку и в пакете, не говоря о содержимом пакетов.

Следуя этой же позиции, Луконин пояснял суду, что не сразу обнаружил в принесенных Гавриным пакетах обрез ружья и револьвер с патронами, их не рассматривал и отнес в гараж на время, пока пакеты не заберет Гаврин.

Вместе с тем, в ходе предварительного следствия Гаврин последовательно показывал о заранее достигнутой с Лукониным договоренности на хранение обреза и револьвера «Наган» именно как оружия. При допросе подозреваемым 16 августа 2010г. и при проверке показаний на месте 1 октября 2010г. Гаврин показал, что он знал про хранение обреза в гараже, ключи от которого он часто брал у Луконина. В свою очередь Луконин в ходе предварительного следствия показывал (в частности, при допросе подозреваемым 10 августа 2010г.), что Гаврин, передавая ему для хранения обрез и другое оружие, пояснял ему, что оружие может пригодиться для достижения общих целей создания общественного резонанса;

они вместе испытывали револьвер «Наган», который исправно стрелял.

Причиной изменения этих показаний подсудимых суд считает стремление избежать ответственности за групповое преступление.

Этот вывод подтверждается следующим. Так, в судебном заседании проверялась версия Гаврина, не соответствующая его первоначальным показаниям в ходе предварительного следствия об обстоятельствах приобретения револьвера «Наган» с патронами и вмененному обвинению, о самостоятельном переделывании сигнального револьвера «Наган» под стрельбу патронами калибра 5,6 мм.

В этой связи Гаврину трижды – 15, 16 и 17 мая 2012г. – задавались в судебном заседании вопросы о том, какие именно изменения он вносил в конструкцию сигнального револьвера, чтобы придать ему качества боевого.

На эти вопросы Гаврин отвечал, что он вставил в отверстия барабана револьвера обрезанные ножовкой металлические трубки, высверлил в канале ствола блокирующую решетку и немного подогнул бок курка.

Вместе с тем, согласно заключению судебного эксперта в конструкцию сигнального револьвера МР-313 «Наган-07» были внесены следующие изменения: в стволе отсутствует пластина-сепаратор и размещен вкладной цилиндр с диаметром канала 5,6 мм;

в каморах барабана с его дульной стороны размещены дополнительные втулки;

в предназначенном для прохода бойка курка канале головки казенника на нижней стенке размещена металлическая пластина.

В связи с осмотром в судебном заседании указанного вещественного доказательства судебный эксперт Целовальников И.Е. пояснил, что, кроме указанных подсудимым Гавриным конструктивных изменений, в канал ствола револьвера встроен металлический цилиндр с резьбой, а в казенную часть вмонтирована металлическая пластина. При этом для того, чтобы нарезать на цилиндре резьбу, срезать фаску с краев вставленных в каморы барабана втулок, необходимо специальное оборудование, а для помещения пластины в казенную часть для прохода бойка курка – разборка револьвера.

Эти явные разногласия между показаниями Гаврина и объективной действительностью, по убеждению суда, с очевидностью свидетельствуют о неискренности Гаврина, его стремлении ввести суд в заблуждение.

Кроме показаний подсудимых Луконина и Гаврина на предварительном следствии, которым суд отдает предпочтение как более правдивым, их виновность подтверждается следующими доказательствами.

Из протокола обыска от 8 августа 2010г. гаража №Х следует, что в этом гараже были обнаружены и изъяты, наряду с прочим, обрез двуствольного охотничьего ружья с №59669, револьвер МР-313 «Наган-07» и 22 патрона калибра 5,6 мм.

Согласно выводу судебного эксперта, все части и детали обреза изготовлены промышленным способом, в собранном виде представляют собой самодельно укороченное охотничье ружье модели ТОЗ-Б (БМ) с №59669, которое предназначено для поражения живой цели и является оружием, пригодным для производства выстрела.

Из других заключений судебной экспертизы следует, что револьвер «Наган» изготовлен самодельным способом путем внесения изменений в конструкцию гражданского сигнального револьвера МР-313 «Наган-07», предназначен для механического поражения цели на расстоянии, пригоден для производства выстрелов винтовочными спортивно-охотничьими патронами калибра 5,6 мм и относится к самодельному переделанному гладкоствольному малокалиберному огнестрельному оружию;


22 патрона калибра 5,6 мм являются патронами к нарезному охотничьему огнестрельному оружию и относятся к боеприпасам, пригодным для производства выстрелов.

По эпизоду забрасывания 31 января 2010г. бутылками с зажигательной смесью прихода храма св.Александра Невского.

В судебном заседании подсудимые Жарких, Ромкин и Мартынов не отрицали того, что 31 января 2010г. они, заранее приготовив две бутылки с зажигательной смесью, сделанной из бензина и машинного масла, решили бросить их в здание православной часовни на «адрес 15», куда втроем и прибыли во 2-м часу. По взаимному согласию бутылки со смесью в окно часовни бросали Жарких и Ромкин, а Мартынов производил видеозапись их действий, вслед за чем они сразу скрылись.

Свои признательные показания по эпизоду поджога часовни Ромкин подтверждал в ходе их проверки на месте, проведенной на предварительном следствии 9 октября 2010г., указав на конкретное место, где им, Жарких и Мартыновым совершались вышеописанные действия, и дав при этом четкие пояснения о конкретной роли каждого из них.

Суд находит несостоятельными показания Жарких, Ромкина и Мартынова в судебном заседании в той части, в которой они заявляли о случайном выборе ими православной часовни в качестве объекта поджога и об отсутствии у них при этом умысла на совершение хулиганских действий, поскольку объективные обстоятельства и целенаправленный характер их действий свидетельствует об обратном. Сам факт забрасывания бутылками с зажигательной смесью расположенного в черте города здания со всеми архитектурными признаками православного храма указывает на то, что подсудимые действовали в общественном месте, а потому даже в отсутствие очевидцев эти их действия грубо нарушали общественный порядок, выражали явное неуважение к общественным нравам и чувствам верующих.

Проявление мотива религиозной ненависти подтверждается изложенными выше в приговоре фактическими данными об идеологических пристрастиях названных подсудимых, равно как и показаниями Жарких о том, что он является атеистом и не приемлет никакой религии.

Обстоятельства содеянного подсудимыми подтверждаются нижеследующими доказательствами.

Так, свидетель П1 показал, что днем 31 января 2010г. он, будучи настоятелем прихода храма св.Александра Невского, прибыл в храм для проведения молебна и обнаружил разбитые окна, а в оконной раме нашел две неразбившиеся бутылки с завинченными пробками, с примотанными к ним охотничьими спичками, из чего сделал вывод о попытке поджога часовни неизвестными и сообщил о случившемся в милицию. О том, что по причине указанных событий в окне храма было разбито стекло, на что обратили внимание пришедшие на молебен прихожане, показала суду и свидетель Панюшкина Г.А.

Согласно показаниям свидетеля М8 (сотрудника милиции), в связи с заявлением от настоятеля храма он прибыл в часовню, где между рамами разбитого окна увидел бутылку с жидкостью объемом 0,5 л., к которой были примотаны скотчем две обгоревшие охотничьи спички.

Протоколом осмотра места происшествия от 1 февраля 2010г.

установлено, что окно, расположенное справа от входа в храм, разбито насквозь, между створками окна находятся две закупоренные бутылки емкостью 0,5 л. с жидкостью внутри, обмотанные скотчем, там же обнаружены обгоревшие спички.

По заключению эксперта от 24 августа 2010г. №5903, на одной из изъятых с места происшествия 1 февраля 2010г. бутылок обнаружен след большого пальца левой руки Ромкина В.С.

Согласно заключению судебного эксперта от 3 января 2011г. № 8494, вещество в изъятых с места происшествия бутылках является нефтепродуктом, относящимся к горючим жидкостям с температурой о самовоспламенения 300-310 С.

По эпизоду забрасывания 19 февраля 2010г. бутылками с зажигательной смесью окна аптеки ООО «Доктор Столетов-центр» вместо окна УПМ №7.

На допросе в качестве подозреваемого 8 августа 2010г. Жарких давал показания о том, что в феврале 2010г. он, Ромкин и Мартынов заранее наметили забросать бутылками с зажигательной смесью помещение опорного пункта милиции, находящееся в Заводском районе г.Орла, куда ночью прибыли с тремя бутылками с зажигательной смесью и каждый бросил по одной бутылке в одно из окон, расположенное справа от входа в милицию, однако возгорания не произошло, после чего они убежали.

Впоследствии им стало известно о том, что бутылки были брошены в окно аптеки, а не опорного пункта милиции. Эти показания Жарких подтвердил на допросе в качестве обвиняемого 17 августа 2010г.

Подсудимый Мартынов, который в ходе всего производства по делу не отрицал своей причастности к указанным событиям, на предварительном следствии, будучи допрошенным в качестве обвиняемого 28 декабря 2010г. и 29 июня 2011г., показывал о том, что бутылки с зажигательной смесью, которых ими было сделано всего три, он, Ромкин и Жарких бросили в окно аптеки, которую и намеревались бесцельно поджечь.

Ромкин в ходе предварительного следствия утверждал, что бутылки с зажигательной смесью он, Мартынов и Жарких бросали в окно, которое принадлежит аптеке, которую они изначально решили поджечь. Однако в судебном заседании Ромкин показал, что лично его целью был поджог участкового пункта милиции.

Помимо приведенных выше показаний подсудимых Жарких и Ромкина о намерениях поджечь именно участковый пункт милиции свидетельствуют также показания Шелаева на допросе в качестве обвиняемого 1 февраля 2011г., согласно которым Жарких, Мартынов и Ромкин сами рассказывали Шелаеву о том, что поджог аптеки в феврале 2010г. был совершен ошибочно, а в действительности они хотели поджечь опорный пункт милиции, окна которого расположены рядом.

Суд критически относится к утверждениям подсудимых в судебном заседании о том, что Ромкин и Жарких не бросали бутылки с зажигательной смесью в окно помещения, а лишь смотрели за окружающей обстановкой, и что единственную бутылку бросил Мартынов, поскольку и Ромкин, и Жарких, и Мартынов в многократных показаниях на предварительном следствии последовательно указывали на совершение каждым из них активных действий по забрасыванию объекта поджога тремя бутылками.

На этот вывод суда не влияет то, что с места происшествия кроме одной целой бутылки не было изъято осколков других, поскольку осматривалось лишь внутреннее помещение аптеки, а осмотр прилегающей к зданию территории не осуществлялся. При этом тот факт, что внутри помещения аптеки была обнаружена неразбившаяся бутылка с зажигательной смесью, тогда как на оконной раме и подоконнике имелись следы возгорания, свидетельствует о применении виновными как минимум двух бутылок с зажигательной смесью.

О наличии у Жарких, Ромкина и Мартынова мотивов ненависти к представителям социальной группы – сотрудникам милиции – свидетельствуют обстоятельства, приведенные выше в приговоре при изложении выводов суда об экстремистской направленности преступлений подсудимых.

Обстоятельства содеянного подсудимыми подтверждаются нижеследующими доказательствами.

Согласно показаниям свидетелей М9 (работника аптеки), придя на работу утром 19 февраля 2010г., она увидели разбитый насквозь стеклопакет, следы обгорания оконной рамы, а внутри помещения – целую бутылку с жидкостью, в связи с чем вызвала милицию. Исходя из того, что рядом с разбитым окном аптеки находится окно опорного пункта милиции, она предположила, что лица, бросившие бутылку в окно аптеки, хотели попасть бутылкой в пункт милиции.

Аналогичные по существу показания дали суду свидетели М10 и П2, каждая в отдельности пояснившие, что до замены поврежденного окна пришлось обеспечивать дополнительную охрану аптеки в ночное время вневедомственной охраной. Согласно показаниям представителя гражданского истца Д4, подтвержденным документально (т.7, л.д.15;

т.64, л.д.239;

т.66, л.д.255), дополнительная охрана помещения аптеки осуществлялась с 19 по 22 февраля 2010г.

Свидетель М11 – сотрудник полиции, показал, что в один из дней февраля 2010г. он в составе оперативной группы прибыл по вызову в помещение аптеки, расположенной по «адрес 29», где были обнаружены обожженный подоконник и бутылка с жидкостью внутри помещения.

Данный свидетель также пояснил, что слева от окна аптеки находится окно УПМ №7.

Указанные свидетелями обстоятельства объективно подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от 19 февраля 2010г., согласно которому в служебном помещении аптеки ООО «Доктор Столетов-центр»

обнаружены разбитое окно, след копоти на раме, осколки стекла и целая стеклянная бутылка емкостью 0,5 л.

По заключению судебного эксперта-криминалиста от 18 ноября 2010 г.

№7082/7083, в бутылке, изъятой с вышеуказанного места происшествия, имеются следы нефтепродукта.

Заключением эксперта-пожаротехника от 22 июня 2010г. установлены признаки поджога в помещении аптеки, в частности, наличие бутылки с нефтепродуктом с закрепленной на ней спичкой для поджигания и остатков инициаторов горения в месте расположения обугленной спички и следов копоти на раме окна.

По обстоятельствам незаконного изготовления взрывчатых веществ и самодельных взрывных устройств, и их хранения.

Показания, которые давались Лукониным и Гавриным на стадии предварительного следствия, дают основания для вывода суда о совместном изготовлении ими в период с 7 по 12 марта 2010г. взрывчатых веществ и взрывного устройства и их последующем хранении с целью использования в общей преступной деятельности, направленной на совершение акций экстремистского характера в отношении правоохранительных органов и лиц неславянской национальности, создание резонанса в обществе (оценка судом мотивов их преступлений изложена выше в приговоре).

Так, из показаний подозреваемого Гаврина от 16 августа 2010г., в которых он сообщал об указанных мотивах их совместной деятельности, следует, что зимой 2010г., возможно и после февраля, он и Луконин в гараже последнего изготовили самодельное взрывное устройство (СВУ), намереваясь использовать его для взрыва в г.Мценске автомобиля лица кавказской национальности. Данное СВУ они сделали из двух порошков (аммонала и перекиси ацетона), помещенных в пластиковый контейнер, с применением в качестве электродетонатора лампочки, заполненной серой от спичечных головок и соединенной проводами с мобильным телефоном (эту конструкцию исполнил он сам). В свою очередь составляющие заряд СВУ взрывчатые вещества они изготовили вдвоем с Лукониным из компонентов, приобретенных на рынке и в магазинах, – селитры и «серебрянки», ацетона, электролита и таблеток гидроперита. Впоследствии взрывать данным СВУ машину кавказца в г.Мценске они не стали. В июле 2010г. им и Лукониным в этом же гараже с использованием ранее сделанного взрывчатого вещества было изготовлено другое СВУ для взрыва прокуратуры Железнодорожного района г.Орла.

На допросе в качестве подозреваемого от 13 августа 2010г. Гаврин также сообщал, что взрывчатое вещество, которое было использовано при создании СВУ для взрыва названной прокуратуры, изготовил он вместе с Лукониным в гараже последнего, там ими был взят и фитиль для этого СВУ в виде трубочки, заполненной серой от спичек. Одновременно Гаврин показывал и об изготовлении им в гараже Луконина взрывчатого вещества – аммонала, и электродетонатора в виде лампочки для взрывного устройства.

Приведенные показания Гаврин подтверждал в ходе их проверки следствием на месте происшествия (протокол от 1 октября 2010г.), указав на гараж №Х, лично открыв его и показав внутри гаража места, где именно им и Лукониным изготавливались и затем хранились взрывчатые вещества и СВУ в виде пластикового контейнера, пояснив об использованном ими способе приготовления перекиси ацетона (который он узнал из Интернета), а также сообщив, что приготовленный белый порошок они вдвоем испытывали за городом, после чего еще он проверял сохранность этого вещества в гараже Луконина, имея туда доступ. Осмотром в суде видеозаписи данного следственного действия установлено, что показания на месте происшествия Гаврин давал добровольно и без принуждения, свободно рассказывая о значимых для дела обстоятельствах, о которых ранее сообщал такие же сведения на допросах.

Не оспаривал Гаврин факта совершения им совместно с Лукониным вышеуказанных действий и в дальнейшем в ходе следствия, в частности, пояснив на допросе в качестве обвиняемого 26 апреля 2011г., что в гараже Луконина он бывал как вместе с последним, так и без него, пользуясь с ним одним ключом;

при этом он приносил туда компоненты, используемые для изготовления перекиси ацетона и на его основе – взрывного устройства.

Приведенные показания Гаврина в целом согласуются с показаниями Луконина об этих же обстоятельствах.

Так, на допросе в качестве подозреваемого 10 августа 2010г. Луконин, сообщив о мотивах своих противоправных действий и, в частности, о том, что он со своими единомышленниками давно хотел взорвать кафе «Индира»

с целью воздействия на лиц кавказской национальности, показал, что для реализации таких преступных планов он и Гаврин примерно в феврале-марте 2010г. вместе изготовили у него в гараже взрывное устройство. Данное СВУ они сделали из двух порошков (аммонала и перекиси ацетона), засыпав их поровну в пластиковый контейнер, к которому присоединили сделанный Гавриным электродетонатор в виде лампочки и мобильного телефона, после чего испытали собранное устройство на работоспособность и оставили его храниться в гараже. Взрывчатый порошок из электролита, растворителя и нитроглицерина в его же гараже готовил Гаврин, которому он давал ключ;

это вещество они затем вместе испытывали за городом, собрав на его основе пробное СВУ. Гаврин также приносил в его гараж пластиковые контейнеры, мыльницы, электронные часы будильников, которые планировались под детонаторы. Остававшийся у них взрывчатый порошок они с Гавриным использовали при изготовлении 15 июля 2010г. у него в гараже СВУ для подрыва прокуратуры, которое было сделано ими на основе мыльницы с фитилем в виде трубочки, заполненной серой от спичек.

Аналогичные по существу показания подозреваемым и обвиняемым Лукониным были последовательно даны на допросах 16 и 17 августа 2010г., где он, кроме того, пояснял, что взрывчатое вещество – аммонал – в начале марта того же года делал в его гараже Гаврин, бравший у него ключ;

данное вещество они также совместно испытывали за городом. Из этих показаний Луконина следует, что именно в марте 2010г., решив подорвать автомобиль лица кавказской национальности в г.Мценске, они с Гавриным изготовили вышеуказанное СВУ, которое тогда реализовано ими не было и оставалось храниться в его гараже, а впоследствии было применено при взрыве в кафе «Индира». Давая эти показания, Луконин подтверждал мотивы указанных действий, направленных на создание общественного резонанса в процессе их общей борьбы за национальную идею.

На место применения СВУ, изготовленного им и Гавриным при вышеуказанных обстоятельствах, Луконин указал при проверке 7 сентября 2010г. его показаний на месте происшествия в кафе «Индира», пояснив при этом, что данное СВУ было начинено осколочными элементами – гвоздями.

В ходе допроса 24 ноября 2010г. обвиняемый Луконин также пояснял, что, готовя акцию по взрыву кафе «Индира», он 4 августа 2010 г. в своем гараже снабдил хранившееся там СВУ гвоздями, три упаковки которых купил накануне в магазине «Умелец», желая придать СВУ поражающие свойства с целью повреждения имущества кафе. Аналогичные показания он привел и в судебном заседании.

Как видно из исследованных судом показаний Артамонова, данных на предварительном следствии (протокол допроса подозреваемого от 8 августа, протокол допроса обвиняемого от 17 августа 2010г.), летом 2010г. Луконин, в присутствии Гаврина, в своем гараже демонстрировал ему различные взрывчатые и зажигательные вещества, выступая за их применение в борьбе за национальную идею, в том числе показывал инструментальный ящик, заполненный аммоналом;

позже Луконин и Гаврин предлагали ему участвовать в акции по подрыву прокуратуры Железнодорожного района, намеченной ими для создания общественного резонанса, от чего он отказался. 5 августа 2010г. он участвовал в осуществлении подрыва в кафе «Индира» устройства, предоставленного Лукониным.

Давая оценку показаниям подсудимых, суд, с учетом изложенного выше, критически оценивает первичные показания Луконина в качестве подозреваемого, данные на допросе 8 августа 2010г., в той части, в которой он заявлял о самостоятельном изготовлении им, из имевшихся у него же взрывчатых веществ, взрывного устройства, взорванного впоследствии в кафе «Индира», так как такие показания противоречат всем последующим показаниям самого Луконина, а также Гаврина, об обстоятельствах изготовления этих взрывчатых веществ и СВУ, и были даны им, по мнению суда, с целью скрыть причастность Гаврина (который еще не был задержан) к указанным действиям и нивелировать их общественную опасность.

Суд находит несостоятельными и явно надуманными показания Луконина, которые он стал давать при завершении предварительного следствия и затем привел в суде, о том, что договоренности с Гавриным на совместное изготовление взрывчатых веществ и СВУ у него не было, чем именно занимался Гаврин в его гараже и где хранились сделанные им вещества и взрывные устройства – он не знал, и не может объяснить нахождение в гараже ящика с аммоналом, компонентов для изготовления взрывчатых веществ, частей детонаторов к СВУ и иных предметов, которые были изъяты там при обыске. Подобные показания Луконина, равно как и показания Гаврина в судебном заседании о том, что Луконин никакого участия в изготовлении взрывчатых веществ и СВУ не принимал, что они не договаривались их создавать и хранить для дальнейшего применения, опровергаются как приведенными выше показаниями Луконина и Гаврина в ходе следствия, детально совпадающими между собой, так и самим фактом нахождения взрывчатых веществ, предметов для их приготовления и элементов для детонаторов СВУ в гараже Луконина, ключ от которого он предоставлял Гаврину.

Причастность Луконина к изготовлению взрывчатых веществ и СВУ и их хранению в указанном гараже прямо подтверждается его последующими действиями по непосредственному применению этих СВУ в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла и в кафе «Индира», доказательства чему приведены ниже в приговоре. Косвенным подтверждением тому служит и наличие в электронной информации, содержащейся в изъятом у Луконина системном блоке, Инструкции по изготовлению взрывчатых веществ и самодельных взрывных устройств. Утверждения же подсудимых об обратном суд расценивает как стремление исключить ответственность Луконина за содеянное.

По аналогичным основаниям суд критически относится к показаниям Луконина и Гаврина о том, что каждый из них не имеет отношения к изготовлению тех или иных взрывчатых веществ, которые впоследствии были изъяты в гараже Луконина.

К тому же, по убеждению суда, не имеет принципиального значения, кто из названных подсудимых и какие именно совершил действия по приисканию необходимых компонентов и изготовлению затем конкретных взрывчатых веществ и элементов СВУ, при тех установленных судебным следствием обстоятельствах, что такие их действия, объединенные единым умыслом и целью использования СВУ в дальнейшей совместной преступной деятельности, Лукониным и Гавриным совершались в один и тот же период времени, в одном и том же месте, известным обоим способом из компонентов, приобретенных именно для этого и доступных каждому из них.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.