авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«ПРИГОВОР именем Российской Федерации г.Орел 28 июня 2012г. 3-й окружной военный суд в ...»

-- [ Страница 3 ] --

Что же касается утверждений Гаврина о том, что изготовление взрывчатых веществ и СВУ было осуществлено им не в марте 2010г., а зимой 2009-2010 гг., т.е. до стажировки, в которой он находился с февраля по марта 2010г., то суд объясняет их стремлением Гаврина ввести суд в заблуждение, надумав обстоятельства, якобы препятствующие его ответственности за содеянное.

Выводы суда о виновности Луконина и Гаврина в совершении вышеизложенных противоправных действий также подтверждаются следующими доказательствами.

Согласно протоколу обыска от 8 августа 2010г., в арендуемом Лукониным гараже №Х были обнаружены и изъяты, в частности: три пакета с гранулированным веществом (аммиачной селитрой);

инструментальный ящик с сухим сыпучим веществом светло-серого цвета и шприцами дозаторами;

три полимерных емкости с веществом светло-серого цвета;

множество упаковок с таблетками «Гидроперит»;

обмотанная изолентой мыльница из полимерного материала с сыпучим веществом;

электрическая кофемолка;

деревянная киянка без ручки и деревянная рукоятка;

газета, пропитанная веществом с порошком белого цвета;

пенал с небольшим количеством сыпучего вещества в зернах;

четыре емкости с этикетками «Электролит»;

пластмассовая емкость объемом 10 л. с этикеткой «Перекись водорода»;

несколько емкостей различного объема с этикеткой «Ацетон»;

большое количество спичек в коробках и упаковках;

электронные часы, электропаяльник, электрические провода;

два гвоздя;

с верстака взяты образцы наложений порошкообразного вещества.

Перечисленные предметы были приобщены к делу в качестве вещественных доказательств и подвергнуты экспертным исследованиям, результаты которых объективно подтверждают факт изготовления и хранения в указанном гараже взрывчатых веществ и СВУ.

Так, согласно заключению экспертов № 5850-5851 от 20 декабря 2010г., в изъятых пластмассовом ящике и двух банках (емкостях) содержится изготовленная самодельным способом механическая смесь аммиачной селитры (~87%) и порошкообразного металлического алюминия (~13%), которая является простейшим аммоналом общей массой ~2,16 кг и относится к взрывчатым веществам типа «окислитель-горючее». Находящееся в третьей емкости вещество представляет собой порошкообразный металлический алюминий массой ~0,2 кг, являющийся горючим компонентом для изготовления этих смесевых взрывчатых веществ. Изъятое гранулированное вещество в полимерных пакетах является аммиачной селитрой общей массой ~3,42 кг, служащей окисляющим компонентом для изготовления указанных взрывчатых веществ. По выводам экспертов, вышеназванный пластмассовый инструментальный ящик, содержащий ~1,73 кг аммонала, с размещенными в нем шприцами, мог использоваться для изготовления данного аммонала путем дозировки, с помощью шприцов, исходных компонентов смеси (селитры и алюминиевого порошка) с их последующим механическим смешением непосредственно в ящике.

В соответствии с заключением экспертов № 5865-5866 от 9 ноября 2010г., в изъятой в гараже пластмассовой мыльнице содержится 17,6 гр.

пригодного к воспламенению самодельного взрывчатого вещества, состоящего из соскобов воспламенительного состава спичечных головок.

При наличии внешнего источника воспламенения данный объект способен к вспышке с термическим эффектом без свойственного взрывным устройствам поражающего действия (фугасного, осколочного, бризантного).

По заключению эксперта №5852 от 17 ноября 2010г. на боковой поверхности изъятой деревянной киянки имеются следы смесевого взрывчатого вещества типа «окислитель-горючее» – простейшего аммонала, состоящего из порошкообразного алюминия и аммиачной селитры;

следы данной селитры также имеются на поверхности деревянной рукоятки и в составе образца наслоений, изъятых с находящегося в гараже верстака.

Кроме того, на торце указанной деревянной рукоятки и в образце наслоений с поверхности верстака имеются частицы соскобов пиротехнического спичечного состава, однородного с воспламенительным составом головок спичек, которые были изъяты в гараже у Луконина.

Согласно заключению экспертов № 5846-5847/7914/8048 от 7 декабря 2010г., изъятые в гараже предметы содержат: упаковки с надписью «Гидроперит» – таблетированный пероксид мочевины (гидроперит);

три пластмассовые емкости с этикеткой «Электролит» – водный раствор серной кислоты;

одна пластмассовая канистра с этикеткой «Ацетон» – ацетоновый раствор полистирола;

одна порожняя пластмассовая бутылка с этикеткой «Электролит» – следы серной кислоты;

одна порожняя пластмассовая канистра с этикеткой «Ацетон» – следы ацетонового раствора полистирола;

одна такая же канистра с этикеткой «Перекись водорода» – небольшое количество воды со следами светлого нефтепродукта. Указанные вещества (гидроперит, серная кислота, ацетон и перекись водорода) используются при самодельном изготовлении взрывчатого вещества – перекиси ацетона. Кроме того, по выводам экспертов, наслоения на листах газетной бумаги, изъятой из гаража, состоят из изготовленной самодельным способом перекиси ацетона, которая относится к инициирующим взрывчатым веществам. Совокупность следоотображений на данной бумаге свидетельствует об ее использовании в качестве фильтра для отделения и высушивания кристаллов перекиси ацетона в процессе ее самодельного изготовления.

По заключению экспертов №5853-5854/5908 от 8 ноября 2010г. на внутренних поверхностях электрокофемолки имеются наслоения компонента смесевых взрывчатых веществ типа «окислитель-горючее», а именно аммиачной селитры, что характерно для последствий ее измельчения при самодельном изготовлении этого вещества.

Заключением экспертов №7969 от 15 октября 2010г. подтверждается, что порошкообразное вещество, налет которого имеется на поверхностях изъятых в гараже электронных часов «Karser» и электрического паяльника, является алюминиевой пудрой – компонентом смесевых взрывчатых веществ типа «окислитель-горючее».

Из заключения экспертов от 17 октября 2010г. № 5859/5860 следует, что сыпучее вещество массой 0,25 гр., находящееся в пенале, изъятом при обыске в гараже Луконина, является бездымным порохом и относится к категории взрывчатых веществ.

Заключением судебного эксперта-взрывотехника от 9 апреля 2012 г., полученным в судебном заседании, установлено, что изъятые при обыске в гараже №Х предметы и вещества (или их аналоги) могли служить компонентами для изготовления самодельно взрывных устройств, взорванных соответственно 16 июля 2010г. в прокуратуре Железнодорожного района (раствор полистирола, изолента красного цвета и пластмассовая мыльница с перекисью ацетона) и 5 августа 2010г. в кафе «Индира» (простейший аммонал и гвозди).

Экспертные выводы относительно изготовленных подсудимыми самодельных взрывных устройств, их типа, конструкции, характера действия и поражающих свойствах, приведены ниже в приговоре при изложении доказательств по эпизодам осуществления взрывов в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла и в кафе «Индира».

По эпизоду забрасывания 22 марта 2010г. бутылками с зажигательной смесью помещения УПМ №4 на «адрес 17»

На предварительном следствии Шелаев и Ромкин последовательно показывали о забрасывании ими, с участием также Жарких и Мартынова, бутылками с зажигательной смесью участкового пункта милиции на «адрес 17».

Так, из показаний подозреваемого Шелаева от 8 августа 2010г., данных им сразу после задержания, следует, что в марте 2010г. он, узнав от Жарких, Ромкина и Мартынова о совершенных ими поджогах, принял их предложение совершать подобные действия вместе, и они вчетвером договорились поджечь участковый пункт милиции в Северном районе г.Орла. Реализуя, по мотивам своего негативного отношения к сотрудникам милиции, задуманное, они совместно приготовили три бутылки с зажигательной смесью, состоящей из бензина и машинного масла, после чего, прибыв в ночное время к намеченному УПМ, бросили в него указанные бутылки с подожженными на них спичками и скрылись, чтобы не быть задержанными;

при этом возгорания горючей смеси почему-то не произошло.

Аналогичные по существу показания об обстоятельствах забрасывания им, Жарких, Ромкиным и Мартыновым бутылками с зажигательной смесью УПМ №4 22 марта 2010г. и мотивах указанных действий Шелаев давал и в дальнейшем в ходе всего предварительного следствия (на допросах 9 и августа, 24 сентября, 12 октября 2010г., 1 февраля и 28 июня 2011г.), подтвердив также эти показания в ходе их проверки на месте происшествия 10 ноября 2010г., из протокола и просмотренной в суде видеозаписи которой усматривается, что Шелаев свободно и добровольно указал место, где им и соучастниками совершались упомянутые действия, при этом уточнив, что он, Жарких и Ромкин бросали в УПМ бутылки, а Мартынов снимал происходящее на видео.

Ромкин, будучи задержанным, в своем заявлении о явке с повинной от 8 августа 2010 г. сообщил органам следствия, что в начале 2010г. он (в числе прочих аналогичных акций) вместе со своими друзьями Жарких, Мартыновым и Шелаевым совершил поджог опорного пункта милиции, расположенного «на микрорайоне» (т.е. в Северном районе г. Орла) в здании жилого дома, для чего они использовали бутылки с «коктейлем Молотова», приготовленным из бензина и машинного масла, рецепт которого им стал известен из Интернета;

эти действия они совершили по мотивам своего «конфликта с милицией».

В последующем в процессе следствия Ромкин давал аналогичные по существу показания об обстоятельствах совершения им, Жарких, Шелаевым и Мартыновым попытки поджога в марте 2010г. УПМ №4 на «адрес 17» (на допросах 26 октября 2010г. и 28 июня 2011г.), соответствующие и приведенным выше показаниям Шелаева. В ходе проверки его показаний на месте происшествия 9 октября 2010г., протокол с приложенной видеозаписью которой исследованы судом, Ромкин добровольно и без принуждения указал на конкретное место («адрес 17»), где им вместе с названными соучастниками были брошены бутылки с зажигательной смесью в окно УПМ, уточнив при этом, что по одной такой бутылке бросили он, Жарких и Шелаев, Мартынов в это время стоял в стороне.

Мартынов на предварительном следствии не оспаривал факта указанных выше событий по попытке поджога в марте 2010г. УПМ №4 на «адрес 17», причем на допросе в качестве подозреваемого 9 августа 2010г. он подтвердил, в числе прочих, такую совершенную им, Ромкиным, Жарких и Шелаевым акцию, а на допросах в качестве обвиняемого 28 декабря 2010г. и 29 июня 2011г. стал заявлять о том, что бутылки со смесью (в приготовлении которых он также участвовал) в окно данного УПМ бросали Ромкин, Жарких и Шелаев, тогда как он лишь снимал происходящее на видео, в связи с чем считает, что никакого преступления не совершал.

Жарких, будучи допрошенным в качестве подозреваемого сразу после задержания 8 августа 2010г., об обстоятельствах содеянного в отношении УПМ №4 на «адрес 17» дал признательные показания, аналогичные изложенным выше показаниям Шелаева;

свою причастность к этому событию он подтвердил и на завершающем допросе на стадии следствия июня 2011г.

Как видно из показаний подозреваемого Гаврина от 16 августа 2010г., Жарких рассказывал ему о том, что он вместе со своими друзьями Шелаевым, Ромкиным и Мартыновым совершал поджоги разных объектов в г.Орле, в том числе опорного пункта милиции в одном из районов.

Однако в судебном заседании подсудимые Мартынов и Жарких стали заявлять о непричастности их вовсе к событиям по попытке поджога УПМ №4 на «адрес 17», утверждая, что они там не присутствовали;

Шелаев и Ромкин, в свою очередь, также изменив ранее данные показания, утверждали, что они участвовали в попытке поджога этого УПМ вдвоем, при этом единственную бутылку с зажигательной смесью в окно пункта милиции бросал Шелаев.

К данным показаниям подсудимых суд относится критически.

Приведенная динамика их показаний свидетельствует о стремлении Жарких и Мартынова вовсе исключить свою причастность к совершению указанных преступных действий, а Шелаева и Ромкина – о намерении выгородить своих соучастников Жарких и Мартынова и нивелировать степень своего личного участия в этом событии с целью избежать справедливой ответственности за фактически содеянное.

Такой вывод суда основывается на содержании приведенных выше показаний Шелаева, Ромкина и Жарких на предварительном следствии, которые были последовательными и совпадали между собой в деталях, а также упомянутых показаниях Мартынова, не отрицавшего своей причастности к событиям по попытке поджога УПМ №4 в марте 2010г.

Что касается утверждений подсудимых о том, что соответствующие признательные показания о совместном совершении ими попытки поджога УПМ №4 на «адрес 17» они дали на предварительном следствии под воздействием насилия и пыток со стороны сотрудников правоохранительных органов, то суд отвергает их как несостоятельные, поскольку, во-первых, указанные показания ими давались на допросах следователям в присутствии адвокатов после разъяснения им всей полноты процессуальных прав, во вторых, как это установлено судебным следствием, на момент одновременной дачи Шелаевым, Ромкиным и Жарких 8 августа 2010г.

признательных показаний имелось вынесенное еще 1 апреля 2010г.

постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту повреждения окна УПМ №4, в связи с чем органы следствия не имели интереса в получении показаний о событии, уголовное дело по которому не велось.

О наличии у подсудимых мотивов ненависти к сотрудникам милиции и умысла на хулиганство при совершении ими попытки поджога УПМ № свидетельствуют, вопреки утверждениям Шелаева и Ромкина об обратном, сам характер их действий по забрасыванию бутылками с зажигательной смесью находящегося в жилом доме пункта милиции, последовательные показания Шелаева на следствии о совершении ими данной акции именно по причине резко негативного отношения к сотрудникам милиции, которого сами Шелаев и Ромкин фактически не скрывали и при даче показаний в судебном заседании.

Обстоятельства содеянного подсудимыми подтверждается показаниями свидетелей К3 и Г7 – сотрудников милиции, которые в марте 2010г.

осуществляли свою служебную деятельность на УПМ №4 отдела милиции №3 УВД по г. Орлу, – о том, что в один из дней марта 2010г. в помещении названного УПМ, расположенного на 1-м этаже жилого дома «адрес 17», было разбито окно, оборудованное решеткой, при этом предметов, которыми это могло быть сделано, им обнаружить не удалось, в связи с чем они не связали данный факт с какими-либо противоправными действиями;

в результате проведенной проверки оперативными работниками милиции в возбуждении уголовного дела по этому случаю было отказано. Замену разбитых стекол в окне УПМ произвел Котов.

По эпизоду поджога 25 марта 2010г. кафе «На Городской».

В судебном заседании подсудимые Шелаев, Жарких, Ромкин и Мартынов об обстоятельствах совершения данного преступления и роли каждого в нем дали показания, соответствующие описанию в приговоре преступного деяния, за исключением противоправного мотива, каждый пояснив, что решение поджечь кафе «На Городской» было вызвано информацией Шелаева о том, что в этом кафе распространяют наркотики, а при самом поджоге общественный порядок не нарушался.

Вместе с тем, объективные обстоятельства и целенаправленный характер их действий свидетельствует об обратном.

Сам факт забрасывания бутылками с зажигательной смесью расположенного в черте города здания кафе указывает на то, что подсудимые действовали в общественном месте и вопреки общепринятым правилам поведения, а сами действия, вызвавшие пожар и нарушившие спокойствие рядом проживающих граждан, грубо нарушали общественный порядок.

Кроме того, мотив национальной ненависти к выходцам с Кавказа подтверждается изложенными выше в приговоре фактическими данными, подтверждающими националистические взгляды названных подсудимых, равно как и неоднократными показаниями Шелаева о том, что именно он предложил Ромкину, Жарких и Мартынову поджечь кафе «На Городской» и причинить урон его хозяину как лицу кавказской национальности.

Суд признает несостоятельной версию Шелаева, впервые озвученную им в ходе проверки его показаний на месте 10 ноября 2010г. и поддержанную затем в судебном заседании подсудимыми Ромкиным и Жарких, о том, что причиной поджога стала осведомленность Шелаева о том, что кафе «На Городской» является рассадником наркоторговли и проституции.

Между тем, из показаний подсудимых следует, что Шелаев в кафе «На Городской» был всего один раз, а Жарких, Ромкин и Мартынов это кафе никогда не посещали, поэтому эта их версия, по мнению суда, является неубедительной.

Более того, при допросе по окончательно предъявленному ему обвинению 28 июня 2011г. Шелаев вновь подтвердил свои первичные показания о том, что поджог кафе «На Городской» он совершил по мотивам национальной ненависти.

Таким образом, суд считает установленным, что, согласившись с предложением Шелаева поджечь кафе «На Городской», все участники, в том числе и Мартынов, осознавали то обстоятельство, что их действия направлены против выходцев с Кавказа.

Обстоятельства содеянного подсудимыми находят свое подтверждение в следующих доказательствах.

Свидетель Б показал, что 25 марта 2010г. неизвестные лица подожгли кафе «На Городской», о чем он узнал от персонала, который во время поджога находился на кухне заведения. По прибытии в кафе он увидел, что снаружи повреждена облицовка и козырек, сгорело окно кабинки и стены внутри нее, а также мебель и потолок.

Как показал свидетель Ж, после полуночи он был разбужен лаем собаки и в окно увидел, что примерно в 20 метрах от его дома и в 50 метрах от кафе «На Городской» находятся двое парней, слева от них на дороге стоял третий парень, а четвертый пытался что-то сделать с решеткой окна кафе.

Затем он услышал звуки ударов по металлу, раздался хлопок и звон бьющегося стекла, а примерно через минуту увидел вспышку и столб пламени высотой около 2 метров из окна и внутреннего помещения кафе.

Вслед за этим он услышал громкие крики восторга, после которых увидел четверых убегавших от кафе молодых людей в темной одежде. Подойдя к кафе, он увидел, что рядом с разбитым окном лежали темные осколки бутылочного стекла, затем подъехали пожарные и стали тушить пожар.

Свидетель Б7 показал, что ночью он дежурил на АЗС примерно в 70- метрах от кафе «На Городской», увидел там пожар и по телефону вызвал пожарных. Примерно через 5 минут приехали две пожарные машины и потушили пожар. Из показаний этого свидетеля также следует, что заправлявшийся на АЗС примерно в то же время водитель сообщил, как он видел, что кафе «На Городской» подожгли четверо подростков, бросив что то в окна кафе.

Показания Б7 согласуются с показаниями свидетеля П3 – диспетчера пожарной охраны, которая пояснила суду, что, получив по телефону сообщение от очевидца возгорания кафе «На городской», который видел, как начался пожар от брошенных какими-то парнями в окно кафе предметов, она направила к месту происшествия два пожарных расчета.

Из показаний свидетеля М12 следует, что в составе пожарного расчета он прибыл к кафе «На Городской», где внутри помещения горели кабинки, часть потолка и занавески, после чего пожарные обесточили помещение и потушили пожар.

Время обнаружения поджога кафе «На Городской» – 1 час 51 мин. – определяется актом о пожаре от 25 марта 2010г.

При осмотре места происшествия, как это следует из протоколов от марта 2010г., обнаружено частично разбитое и обгоревшее изнутри окно кафе, а также маслянистые следы на нем с запахом нефтепродуктов, изъяты четыре горлышка от стеклянных бутылок и фрагменты охотничьих спичек.

Также внутри помещения имелись термические повреждения на потолочном перекрытии, балках, пластиковых панелях потолка и стен.

Согласно заключению эксперта №29 от 19 июля 2010г., причиной пожара в кафе «На Городской» являлся поджог с применением инициатора горения в виде легковоспламеняющейся жидкости и горючей жидкости, а очаг пожара находился на окне с фасадной стороны здания.

По выводам судебного эксперта-химика, изложенным в заключении от 14 января 2011г., на внутренней поверхности четырех горлышек от бутылок, изъятых с места происшествия, имеются следы нефтепродукта.

В соответствии с заключением судебного эксперта от 24 августа 2010г., обоснованность и объективность которого проверена допросом в суде эксперта Орловой Н.В., стоимость ремонтно-восстановительных работ помещения кафе «На Городской» составила 52 тыс. 923 руб., со стоимостью материалов, за исключением стоимости электромонтажных работ.

Наряду с этим потерпевший Б и свидетель Б8 показали, что в результате пожара в кафе сгорели шторы на 1 тыс. руб., были приведены в негодность 6 столешниц на общую сумму 14 тыс. руб., обгорела угловая скамья, на восстановление которой затрачено 5 тыс. рублей, и повреждена электропроводка на 350 руб. Оснований считать, что в этих их показаниях завышено количество и стоимость поврежденных предметов, у суда не имеется, поэтому они признаются достоверными.

Таким образом, судом установлено, что владельцу кафе «На Городской» Б был причинен ущерб в размере 73 тыс. 273 руб., в связи с чем из объема вмененного подсудимым ущерба (94 тыс. 112 руб. 80 коп.) исключается излишняя сумма 20 тыс. 839 руб. 80 коп.

При этом с учетом показаний потерпевшего о том, что сумма ущерба превышала его ежемесячный доход, помещение кафе являлось для него значимым имуществом, а вследствие пожара долго ремонтировалось, причиненный Б ущерб суд признает значительным.

По эпизоду нападения 18 апреля 2010г. на граждан Н4 и Н На начальном этапе предварительного следствия Багров показывал, что вечером 18 апреля 2010г. он, Артамонов и Каленов оказались в лесополосе в районе «адрес 28» случайно, во время прогулки. Там им повстречались двое парней кавказской национальности, один из которых толкнул его плечом, затеял конфликт и ударил рукой в грудь. В ответ на агрессию, из опасения быть избитым, он неприцельно, с расстояния около 1,5 метров выстрелил из травматического пистолета «Оса» сначала в обидчика, затем дважды – во второго парня, который был на расстоянии около 4 метров.

Первый из парней упал, к нему подбежали Артамонов и Каленов, каждый из которых нанес парню удары ножом.

В дальнейшем Багров показания изменил, устранив указание о причастности Каленова к нанесению Н4 ударов ножом.

В судебном заседании Багров выдвинул новую версию, согласно которой он заведомо хотел проучить именно братьев Н2 и Н4 за их неправомерное поведение, к чему привлек Артамонова и Каленова, а стрелять в потерпевших он стал спонтанно, придя в ярость от столкновения плечом с одним из них на дорожке.

Согласующиеся с этой версией Багрова показания дали в судебном заседании подсудимые Артамонов и Каленов.

При этом в судебном заседании Артамонов признал нанесение ударов ножом Н4, объясняя их шоком и утратой контроля после выстрелов Багрова.

Показания Каленова в суде сводятся к несовершению лично им каких-либо противоправных действий по мотиву национальной ненависти, в т.ч. в роли пособника.

Вместе с тем, на предварительном следствии Артамонов показывал иное. В частности, что 18 апреля 2010г. Багров, имеющий давнее пристрастие к идеологии национализма, сообщил ему о поручении единомышленников избить двоих лиц кавказской национальности и попросил помочь в этом.

Каленов, с которым Багров также заранее договорился об избиении лиц кавказской национальности, при ожидании таких лиц в лесополосе наблюдал за окружающей обстановкой. После того, как Багров неожиданно открыл огонь по двум парням кавказской внешности, он, Артамонов, ни к кому насилия не применял и сразу убежал.

Каленов на протяжении предварительного следствия последовательно и многократно показывал, что 18 апреля 2010г. Багров попросил его помочь избить лиц кавказской национальности, не конкретизируя, кого именно и за что. Обеспечивая эту договоренность в лесополосе, он дважды выдвигался к железнодорожным путям и смотрел, не идут ли в их сторону лица кавказской национальности. Эти показания Каленов изменил лишь в связи с предъявлением ему обвинения в соучастии в убийстве по мотиву национальной ненависти в форме пособничества. Причину изменения показаний – намерение устранить уголовную ответственность – Каленов пояснил суду сам.

К версии подсудимых Багрова и Артамонова о мотивах совершенного преступления и об отсутствии умысла на совершение совместных действий, направленных на причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также версии Каленова о своей непричастности к совершению преступления Багровым и Артамоновым, озвученным ими в судебном заседании, суд относится критически исходя из следующего.

Данные на предварительном следствии показания Артамонова и Каленова о том, что заранее достигнутая договоренность на применение насилия к лицам кавказской национальности была обусловлена исключительно чувством национальной ненависти, объективно подтверждаются следующими доказательствами.

Так, в начале ноября 2010г., в порядке исполнения поручения следователя об оперативно-розыскных мерах, сотрудники следственного изолятора перехватили две записки, исполненные, согласно выводу судебного эксперта-почерковеда, Багровым. В этих записках Багров подробно инструктирует Артамонова о существе показаний, которые необходимо давать для исключения ответственности за групповое убийство и перевода событий в плоскость внезапной самообороны от агрессивного противоправного поведения лиц кавказской национальности (т.11, л.д. 68, 73, 97-100).

Анализ показаний Багрова свидетельствует о его стремлении устранить факт прицельной стрельбы в братьев Н2 и Н4 за счет отдаления расстояния.

Так, на предварительном следствии Багров показывал о производстве выстрелов в Н4 с расстояния около 1,5 метров, в ходе следственного эксперимента в начале судебного следствия – с расстояния 2,4 метра, в заключительной части судебного следствия – с расстояния 3-4 метра.

Что касается показаний Артамонова, то его признание в причинении телесных повреждений Н4, по убеждению суда, обусловлено не искренним раскаянием, а изобличением в преступлении под давлением совокупности улик. Одновременно Артамонов проявляет стремление облагородить мотивы совершенных действий, объяснив содеянное «трагической случайностью».

При этом Багров с братьями Н2 и Н4 знаком не был, очевидцем конфликтных ситуаций с их участием не являлся и наказать последних его никто не просил. Изложенный только в судебном заседании Багровым сюжет о личном, якобы, наблюдении им и Шелаевым конфликта братьев Н2 и Н4 со школьниками, как находит суд, полностью выдуман подсудимым Багровым для оправдания своих преступных действий. Эти показания были даны Багровым после допроса подсудимого Шелаева, который в этом допросе о подобном факте ничего суду не сообщил.

Таким образом, поскольку мстить братьям Н2 и Н4 Багрову было не за что, то умысел последнего причинить вред, по убеждению суда, объясняется исключительно национальной принадлежностью избранных им жертв. Этот вывод укрепляет и то, что, давая показания суду, подсудимый Багров оскорбительно отзывался о лично не знакомых ему братьях Н2 и Н4, сопоставляя их с бандитской и коррумпированной диаспорой. Подсудимый Артамонов при свободном изложении показаний также проговорился о том, что нож он заранее взял с собой с целью противостоять представителям кавказских национальностей, зная об их традиции носить холодное оружие.

На выводы суда не влияют показания свидетелей К3, Л и М13, каждый из которых пояснил, что примерно в апреле 2010г. был очевидцем конфликта с участием братьев Н2 и Н4, в котором Н2 вел себя агрессивно, а Н успокаивал брата. Согласно их показаниям конфликт был исчерпан на месте и продолжения не предполагал. Свидетель защиты Г8, показав суду, что Н грубый и злой, не смогла пояснить суду, на каких конкретных фактах эта е оценка основана.

Что же касается показаний подсудимых о том, что действия Багрова стали неожиданностью для Артамонова и, напротив, о том, что применение опасного для жизни насилия со стороны последнего к Н4 не охватывалось умыслом Багрова, то они в данной части объективно опровергаются обстоятельствами совершения преступления, самим характером совместных и согласованных друг с другом действий Багрова и Артамонова.

Их совместное и осознанное друг для друга намерение применить опасное для жизни насилие к намеченным жертвам подтверждается созданием превосходства в численности и вооруженности.

Так, оба подсудимых, осведомленные о наличии у Багрова ножа и травматического пистолета, который при стрельбе с близкого расстояния пригоден для нанесения повреждений, опасных для жизни и здоровья, сами приблизились к Н4 на близкое расстояние.

В дальнейшем, как стрельба Багрова Н4 в голову, так и удары ножом, нанесенные Артамоновым этому потерпевшему в область жизненно важных органов, были очевидны друг для друга и произошли практически одномоментно, что также объективно подтверждает их совместных характер.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что показания подсудимых в ходе судебного заседания в описанной части направлены на то, чтобы избежать ответственности за групповое преступление.

Что же касается Каленова, то динамика его показаний свидетельствует о его тактике исключить саму причастность к преступлению. Вместе с тем, помимо показаний Каленова на предварительном следствии о том, что он дважды выдвигался к железнодорожным путям и смотрел, не идут ли в их сторону лица кавказской национальности, о его умысле причинить побои именно уроженцам Кавказа на почве ненависти к ним, а также о фактическом оказании содействия применению к ним насилия свидетельствует приверженность Каленова к культу национал-социализма, стержневой идеей которого является национальное превосходство и истребление инородцев, что подтверждают предметы и носители информации, обнаруженные в ходе обыска в его жилище.

В судебном заседании потерпевший Н2 показал, что около 22 часов апреля 2010г. он вместе с братом Н4 возвращался домой на «адрес 28» по дорожке, проходящей через лесополосу. Брат шел впереди, в полуметре от него. Он увидел группу из 3 человек, которые двинулись им навстречу. Лиц приближающихся людей он не разглядел, т.к. они были закрыты капюшонами. Когда брат и он уже прошли мимо, какой-то звук заставил его обернуться. Он увидел, что один из встретившихся людей находится на расстоянии около 1,5-2 метра и целится в него из пистолета, после чего раздалось два выстрела. Одна пуля попала ему в щеку, другая прошла мимо.

От выстрелов он пригнулся к земле и отбежал назад, оказавшись позади брата. Тогда же он услышал еще один выстрел, после чего увидел, что брат лежит на земле;

над братом склонились два человека, один из которых наносит ему удары. Третий парень в это время стоял и направлял на брата пистолет с лазерным прицелом. Он закричал, стал просить, чтобы не убивали брата. Услышав крик, человек с пистолетом повернулся в его сторону и направил на него пистолет. В таком положении человек с пистолетом стоял непродолжительное время, после чего все трое нападавших убежали. В результате нападения ему пулей была прострелена щека и выбиты три зуба, а его брат умер от ран в больнице 21 апреля 2010г.

В ходе проведенного в судебном заседании следственного эксперимента потерпевший Н2 показал, что человек с пистолетом (Багров) целился в него так, что дульный срез пистолета «Оса» находился в 38 см от его головы;

брата (Н4) он увидел лежащим на дорожке, когда Багров находился от брата на расстоянии 1,7 метра, а двое других (Артамонов и Каленов) склонились над братом, находясь от того на расстоянии 30 см.

Давая оценку показаниям Н2 о взаимном расположении потерпевших и нападавших, суд принимает во внимание, что эти события Н2 воспринимал в состоянии болевого шока и сильного страха.

В фабуле обвинения указано о том, Багров произвел один выстрел в Н с расстояния около 2 метров и два выстрела в Н2 с расстояния около метров. Суд не вправе выйти за рамки предъявленного обвинения и придти к выводу о том, что Багров стрелял в потерпевших с более близкого расстояния.

Этот вопрос, к тому же, не является принципиальным. Участвовавший в следственном эксперименте специалист в области судебной медицины Сезонов К.В. пояснил, что причинение ранения Н4 было возможным при стрельбе из пистолета «Оса» с любого из расстояний, указанных в ходе эксперимента потерпевшим Н2, подсудимыми Багровым, Артамоновым и Каленовым, при том условии, что в момент выстрела Н4 находился в положении, открывающем для поражения пулей левую височную область его головы.

Выводы суда не противоречат представленным суду адвокатом Потаповым И.И. видеороликам «Оса» и «Эффективность травматического оружия», из которых усматривается, что пистолет «Оса» является одним из самых эффективных средств самообороны, т.к. он стреляет тяжелой резиновой пулей калибра 15,3 мм, выпускаемой со скоростью 120 м/с, точность попадания которой за счет лазерного целеуказателя обеспечивается на расстоянии не менее 10 метров.

Последовательность производства Багровым выстрелов в потерпевших также не имеет определяющего значения, поскольку при установленных судебным следствием обстоятельствах не влияет на юридическую оценку действий.

В соответствии с протоколами от 18 и 19 апреля 2010г. местом происшествия является лесистый участок местности, в котором имеется асфальтированная дорожка между железнодорожными путями направления Орел-Брянск и «адрес 28». На этой дорожке, на расстоянии 36 м от железнодорожных путей, обнаружено пятно вещества бурого цвета диаметром 29 см, от которого в сторону «адрес 28» на протяжении 66 метров имеются пятна от брызг вещества бурого цвета. Около подъезда указанного дома на асфальте имеется пятно бурого цвета размерами 47х55 см. Из заключения судебного эксперта следует, что на тампонах со смывами вещества бурого цвета, сделанными в ходе осмотра места происшествия апреля 2010г., имеется кровь Н4.

В судебном заседании свидетель С5 показала, что в 23-м часу одного из дней апреля 2010г. она вместе с другом Р3 проходила по пешеходной дорожке от железнодорожных путей к своему дому «адрес 28», где в лесополосе заметила троих парней, одетых во все темное с капюшонами на голове. Спустя около часа, когда она находилась дома, послышались звуки трех выстрелов подряд. Она и Р3 оделись, спустились к подъезду, к которому Н2 на руках принес своего брата, находившегося без сознания и окровавленного, после чего были вызваны милиция и скорая помощь.

Аналогичные по своему существу показания дал в судебном заседании свидетель Р Изложенные фактические данные, наряду с показаниями потерпевшего Н2 об отсутствии посторонних лиц не только при событии преступления, но и в течение всего времени, потребовавшегося ему для переноса раненого брата к домам на «адрес 28», свидетельствуют об отсутствии у Багрова, Артамонова и Каленова объективных препятствий лишить жизни Н4 и Н после практически одномоментного причинения им ранений, т.е.

соответствующего умысла.

Как показала свидетель К4 – знакомая братьев Н2 и Н4, – о конфликтах последних с кем-либо ей известно не было;

при посещении Н2 в больнице тот рассказал ей, что в него и брата стреляли неизвестные, которые были одеты в темную одежду с капюшонами;

увидев лежащего на земле раненого брата, он стал кричать, и нападавшие убежали.

Свидетель Т – заведующая приемным отделением областной клинической больницы – показала, что в день поступления в больницу двух молодых парней нерусской национальности с огнестрельными ранениями один из раненых, который был в сознании, сообщил, что в них стреляли неизвестные ему люди.

Согласно выводам судебно-медицинского эксперта потерпевшему Н 18 апреля 2010г. в очень короткий промежуток времени были причинены:

- одно огнестрельное, пулевое, проникающее, слепое ранение левой височной области головы с образованием открытого огнестрельного перелома чешуи височной кости, повреждением мозговых оболочек, вещества левой височной доли и срединных структур головного мозга слева;

данное повреждение образовалось незадолго до поступления пострадавшего в медицинский стационар, в результате одного выстрела в направлении левой височной области головы слева-направо относительно тела пострадавшего из оружия, патрон которого был снаряжен травматической пулей цилиндрической формы длиной 2,5 см и диаметром 1,5 см;

- две проникающих колото-резаных раны передней брюшной стенки справа с повреждением правой доли печени, стенок двенадцатиперстной кишки, головки поджелудочной железы, желчного пузыря, образовавшихся незадолго до поступления пострадавшего в стационар в результате воздействия предмета, обладающего колюще-режущими свойствами типа клинка ножа длиной около 12 см, шириной не более 2,3 см на уровне погружения.

При этом огнестрельное ранение головы повлекло продолжительное коматозное состояние, отек-дислокакцию головного мозга с последующим угнетением и прекращением функционирования органов и систем, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи со смертью;

колото-резанное ранение с повреждением печени, хотя в непосредственной причинной связи со смертью не состоит, но являлось опасным для жизни и усугубляло тяжесть состояния пострадавшего.

Смерть Н4 наступила 21 апреля 2010г. в 15 час. 14 мин. в Орловской областной клинической больнице.

С изложенными выше выводами судебно-медицинского эксперта согласуются показания подсудимого Артамонова о длине и ширине клинка ножа, которым он нанес ранения потерпевшему Н4.

В связи с исследованием пули, извлеченной из головы трупа Н4, судебный эксперт пришел к выводу, что данная пуля является составным компонентом патрона 1845 мм травматического действия, используемого в гражданском оружии самозащиты – бесствольном пистолете самообороны ПБ-4-1 «Оса».

Из показаний в судебном заседании подсудимого Гаврина следует, что в апреле 2010г. он передавал во временное пользование Багрову травматический пистолет «Оса», что согласуется с показаниями Багрова о тех же обстоятельствах.

Согласно выводу судебно-медицинского эксперта, 18 апреля 2010г. Н было причинено сквозное ранение левой щеки с травматической экстракцией 1, 2, 3 зубов верхней челюсти слева, расцениваемое как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 21 дней.

По эпизоду поджога 22 апреля 2010г. помещения МУП ЖРЭП «Заказчик».

В процессе всего производства по настоящему уголовному делу Жарких, Ромкин и Мартынов последовательно показывали, что в указанном случае они имели договоренность совершить поджог именно ЖЭУ, а не опорного пункта милиции, расположенного в том же здании, что фактически и сделали, бросив в окно ЖЭУ минимум по одной бутылке с зажигательной смесью с целью получить острые ощущения от процесса повреждения чужого имущества.

Между тем, к доводам подсудимых об отсутствии у них умысла нарушить общественный порядок суд относится критически, поскольку сам факт забрасывания бутылками с зажигательной смесью (т.е. применения поражающих свойств оружия) помещения ЖЭУ, что повлекло пожар, свидетельствует о явном намерении подсудимых продемонстрировать свое пренебрежение нормами поведения, грубо нарушить общественный порядок и спокойствие граждан.

Обстоятельства и последствия содеянного подсудимыми находят свое подтверждение в следующих доказательствах.

Так, свидетель О (сотрудник полиции) показал, что, прибыв по вызову на место происшествия, он обнаружил в помещении ЖЭУ следы пожара, который уже был потушен, а от очевидцев случившегося узнал, что те видели на данном месте троих неизвестных, которые и вызвали возгорание, бросив в окно ЖЭУ какие-то предметы, после чего убежали. Там же возле здания он обнаружил разбитую стеклянную бутылку.

Аналогичные показания дал суду свидетель В5, прибывший на место происшествия вместе с О до приезда оперативной группы, который также пояснил, что окно помещения, в котором был пожар, было разбито, в оконной раме он видел застрявшую стеклянную бутылку объемом 0,5 л., а внутри самого помещения – оплавленные части пластикового окна и обгоревший подоконник. Кроме того, В5 сообщил, что помещения ЖЭУ и участкового пункта милиции №5 расположены в разных сторонах одного и того же здания.

Свидетель П4 (сотрудник полиции) показал, что в связи с пожаром в помещении ЖЭУ он был привлечен к несению службы в оцеплении, а также ночью производил опрос жителей соседних домов.

Согласно акту о пожаре от 22 апреля 2010г. для тушения пожара, который был обнаружен в 2 часа 05 минут на первом этаже дома «адрес 19», прибыло три расчета пожарной охраны.

Протоколами осмотра места происшествия от 22 апреля 2010г.

объективно установлены следы пожара, произошедшего в помещении кассы МУП ЖРЭП «Заказчик», расположенном по указанному адресу, в виде копоти и сажи на стенах и потолке, обугливания поверхности оконной рамы (стекло в которой разбито) и линолеума на полу, оплавления пластмассовых панелей;

при этом изъяты бутылка, фрагменты бутылочного стекла, четыре завинчивающиеся пробки от бутылок.

По заключению эксперта-пожаротехника от 15 июня 2010г., которым установлено наличие двух очагов пожара в помещении ЖЭУ по месту расположения на полу и в оконной раме фрагментов бутылок и следов легковоспламеняющейся жидкости, причиной пожара является поджог.

По заключению судебной криминалистической экспертизы от ноября 2010г. №7337,7338 на внутренней поверхности фрагментов стекла зеленого цвета и бутылки, изъятых с вышеназванного места происшествия, имеются следы легковоспламеняющейся жидкости – бензина.

Согласно акту о приемке выполненных работ и расчету стоимости материалов, на ремонт помещения МУП ЖРЭП «Заказчик», пострадавшего от пожара, этой организацией были затрачены материалы на сумму 16 тыс.

992 руб., что подтвердила в судебном заседании и представитель потерпевшего Б2, которая, кроме того, пояснила, что работы по ремонту этого помещения производились МУП ЖРЭП «Заказчик» собственными силами. Достоверных данных, которые бы обосновывали стоимость ремонтно-восстановительных работ на сумму 19 тыс. 674 руб., а также включения в общий размер ущерба суммы НДС в 6 тыс. 600 руб., начисленной на стоимость материалов и работ, суду представлено не было.

Поэтому из общей суммы вмененного по данному эпизоду ущерба в 43 тыс.

266 руб. суд исключает за необоснованностью сумму в 26 тыс. 274 руб.

Из показаний Б2 и представленных суду документов также следует, что на балансе названного МУП находилось 16 помещений в разных зданиях г.Орла с общей остаточной стоимостью 3 млн. 166 тыс. 594 руб.

По эпизоду попытки поджога УПМ №6 по «адрес 20».

На предварительном следствии Луконин давал последовательные показания (на допросах 16, 17 августа, 24 ноября 2010г.) о том, что в один из дней июня 2010г. он, Жарких и Гаврин, по предложению последнего, действуя согласованно по мотивам недовольства национальной политикой в стране, негативно относясь к правоохранительным органам, бездействующим, по их мнению, по отношению к лицам кавказской национальности, и желая вызвать резонанс, пытались поджечь опорный пункт милиции на «адрес 20». С этой целью им и Гавриным были подготовлены три бутылки с зажигательной смесью, после чего, взяв с собой Жарких, они на автомобиле Гаврина прибыли ночью к месту намеченной акции. Следуя распределенным ролям, он и Жарких бросили бутылки в окно полуподвального помещения пункта милиции, тогда как Гаврин наблюдал за окружающей обстановкой. Однако бутылки от решетки окна упали вниз, не загоревшись, после чего они добежали до машины и скрылись.

Обстоятельства совершения указанных действий Луконин подтверждал в процессе всего предварительного следствия.

С приведенными показаниями Луконина детально согласуются данные на стадии следствия показания Гаврина (на допросах 13 и 16 августа 2010г.) о тех же обстоятельствах подготовки и осуществления им и Лукониным, с участием присоединившегося к ним Жарких, акции в отношении УПМ №6, цели и мотивах этих действий и ролях каждого из них при их осуществлении.

Позже Гаврин отказался от этих показаний в части мотивов содеянного (с допроса 22 октября 2010г.), не отрицая при этом факта совершения им, Лукониным и Жарких действий по поджогу пункта милиции, о которых последовательно сообщал ранее.

Изложенные показания обвиняемые Луконин и Гаврин подтверждали в ходе их проверки на месте, проведенной на предварительном следствии 7 и 15 сентября 2010г. соответственно, указав каждый на конкретное место, где ими и Жарких совместно совершались вышеописанные действия, и дав при этом четкие пояснения о конкретной роли каждого из них.

На допросе по окончательному обвинению, 27 июня 2011г., Гаврин стал утверждать о неучастии Жарких в действиях по поджогу УПМ №6, о чем заявил и в суде. Этой же позиции в судебном заседании стал придерживаться и подсудимый Луконин.

Динамика показаний Луконина и Гаврина свидетельствует об их стремлении, во-первых, отказаться от ранее заявленных мотивов и целей содеянного и умалить степень их группового участия в посягательстве на УПМ №6, а во-вторых, устранить причастность Жарких к данному эпизоду. Между тем, показания Луконина и Гаврина в суде опровергаются их первичными показаниями, которые давались ими на протяжении длительного периода предварительного следствия независимо друг от друга и детально совпадали, а также получали свое подтверждение другими собранными доказательствами.

Заявления Гаврина и Луконина о получении у них показаний на следствии под давлением сотрудников правоохранительных органов суд отвергает по основаниям, изложенным выше в приговоре.

Что же касается отрицания Жарких как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, своей причастности к попытке поджога данного УПМ, то суд находит установленной виновность Жарких в совершении вышеуказанных действий исследованными доказательствами, а его позицию расценивает как избранный способ защиты, направленный на избежание ответственности.

Обстоятельства содеянного подсудимыми находят свое подтверждение в следующих доказательствах.

Так, свидетель Г9 показал, что летом 2010г. он являлся старшим участковым уполномоченным на УПМ №6, расположенном в подвальном помещении по адресу: «адрес 20»;

в указанное время этот пункт милиции почти не работал. В августе 2010г. при проведении проверки сотрудники милиции в нише окна УПМ №6 обнаружили бутылку из-под минеральной воды, наполненную жидкостью, и осколки бутылочных стекол, но следов возгорания не имелось.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что 27 августа 2010г. было обнаружено отсутствие внешнего стекла в раме окна помещения УПМ №6;

в нише под окном обнаружены и изъяты осколки бутылочного стекла зеленого цвета и целая бутылка зеленого стекла из-под минеральной воды «Ессентуки-4» с жидкостью. Горлышко и винтовая пробка бутылки обмотаны изолентой красного цвета, к ее корпусу такой же изолентой примотаны обгоревшие спички. Указанные предметы приобщены к делу в качестве вещественных доказательств и подвергнуты экспертным исследованиям.

Согласно заключению экспертов №6294,6295 от 1 октября 2010г. в состав жидкости, находящейся в изъятой с места происшествия бутылке, входят бензин и полистирол, следы которого обнаружены и на поверхности фрагментов стекла;

указанная жидкость изготовлена путем загущения бензина полимерным материалом – полистиролом.

Заключением эксперта-химика №1202 от 24 мая 2011г. установлена общеродовая принадлежность фрагментов изоляционной ленты красного цвета, имеющихся на бутылке, изъятой с места происшествия при осмотре УПМ №6, и изоляционной ленты красного цвета в катушке, которая была изъята (что подтверждается протоколом) при обыске в гараже Луконина августа 2010г. Другим экспертным заключением за № 917,206/1-1 от апреля 2011г. определена общеродовая принадлежность полистирола, обнаруженного на бутылке и фрагментах бутылочного стекла, изъятых с места происшествия при осмотре УПМ №6, с полистиролом, изъятым в бутылках и канистре при обыске в гараже Луконина.

По эпизоду поджога 7 июля 2010г. здания УПМ №8 на «адрес 21».

В самых первых показаниях в качестве подозреваемого, 8 августа 2010г., Луконин указывал, что поджог УПМ №8 был совершен им вдвоем с Жарких, а бутылки с зажигательной смесью для этой акции изготовил только он. Однако в последующем Луконин эти показания изменил и многократно показывал (на допросах 10, 16, 17 августа 2010г.), что он, Гаврин, Багров и Жарких, действуя совместно по мотивам негативного отношения к правоохранительным органам, желая продемонстрировать пренебрежение к ним и вызвать резонанс в обществе, по предложению Гаврина совершили акцию по поджогу опорного пункта милиции на «адрес 21». С этой целью им вместе с Гавриным было подготовлено несколько бутылок с зажигательной смесью. Заехав затем на его автомобиле, около 2 часов ночи, за Жарких и Багровым, они прибыли к месту намеченной акции, где каждый из них бросил взятые бутылки, с зажженными фитилями, в окно и стену пункта милиции, разбив стекло и вызвав возгорание снаружи здания, после чего скрылись. В своих показаниях от 24 ноября 2010г. Луконин уточнил дату указанных событий – 7 июля 2010г.

С приведенными показаниями Луконина полностью согласуются показания подозреваемого Гаврина, данные на допросе 16 августа 2010г., в которых он сообщал детальные сведения об обстоятельствах подготовки и осуществления ими, с участием также присоединившихся Багрова и Жарких, акции в отношении УПМ №8, е цели, общих мотивах и конкретных действиях каждого из них при совершении поджога этого пункта милиции.


Однако в последующих своих показаниях Луконин и Гаврин исключили Багрова из числа лиц, участвовавших в поджоге УПМ №8, и стали заявлять, что это преступление они совершили втроем, на чем настаивали и в судебном заседании. Такую же позицию занимал в суде и Жарких, который на следствии первоначально показал о совершении этого поджога вдвоем с Лукониным.

В этой связи суд критически оценивает показания Луконина и Жарких в части указания на то, что поджог УПМ №8 был совершен ими вдвоем, поскольку в указанной части они явно противоречат всем последующим показаниям Луконина, показаниям Гаврина, а также показаниям в суде Жарких об активном участии в поджоге УПМ №8 как минимум Гаврина.

Оценивая же утверждения подсудимых Луконина, Гаврина и Жарких в судебном заседании о непричастности Багрова к указанному преступлению, суд приходит к выводу об их недостоверности. Багров, который на протяжении всего производства по делу отрицал свое участие в групповом поджоге 7 июля 2010г. УПМ №8, прямо уличен в этом приведенными выше показаниями Луконина и Гаврина, детально согласующимися между собой.

Изменившаяся позиция этих подсудимых, по убеждению суда, обусловлена их стремлением помочь своему другу Багрову избежать ответственности за содеянное. Судом установлено отсутствие у Луконина и Гаврина каких-либо оснований к оговору Багрова при даче показаний об участии его в этом преступлении.

Данный вывод суда укрепляет, в частности, то, что Луконин, давая на начальном этапе расследования – 10, 16 и 17 августа 2010г. – показания по обстоятельствам дела, пояснял, что события по поджогу опорного пункта милиции на «адрес 21» произошли примерно в начале июня 2010г., при этом в них участвовал (помимо него, Гаврина и Жарких) Багров. Указание на Багрова является принципиальным, поскольку последний единственный раз участвовал с Лукониным в преступлении, что четко отразилось в памяти Луконина, тогда как, по вполне объяснимой причине забывания, дата самого события Лукониным сначала указывалась неверно. О том, что последующее изменение Лукониным показаний об участии Багрова в поджоге УПМ № было вызвано желанием помочь последнему уйти от ответственности, косвенно говорит отказ Луконина давать показания на очной ставке с Багровым 1 сентября 2010г. по причине внезапного «плохого самочувствия».

Между тем, ранее на допросах, в т.ч. тогда, когда Багров еще не был задержан, Луконин неоднократно показывал об участии Багрова в названных событиях, и подтверждал это вплоть до упомянутой очной ставки. Причина изменения этих показаний, названная Лукониным в суде, – якобы он на первых допросах запутался в количестве участвовавших в данном эпизоде лиц, судом расценивается как неубедительная и надуманная.

Важной в этой связи является деталь, содержащаяся в показаниях Луконина о времени (около 2 часов ночи), когда они с Гавриным поехали за Багровым и Жарких для следования к месту поджога УПМ №8. Указанное обстоятельство совпадает с показаниями свидетеля Андриянова о том, что поджог неизвестными УПМ №8 произошел в начале 4-го часа 7 июля 2010г.

Стороной защиты суду в качестве алиби Багрова были представлены показания свидетеля Е, которая поясняла, что в ночь с 7 на 8 июля 2010г. они с Багровым сначала вместе были в кафе, а затем до половины третьего продолжали общаться посредством переписки по ICQ-связи, при этом Багров находился дома. После уяснения защитой того, что сообщенные Е сведения, в силу установленного по делу точного времени поджога УПМ (между 3 и часами 7 июля), подтверждением алиби Багрова не являются, в ходе дополнительного, по ходатайству защиты, допроса Еремина показала суду о том, что и в ночь с 6 на 7 июля она также общалась с Багровым по ICQ-связи, представив суду распечатку сообщений за период с 20 час. 07 мин. 6 июля до час. 04 мин. 7 июля 2010г. Из содержания этой распечатки и соответствующих пояснений Багрова в суде усматривается, что вечером 6 июля последний некоторое время находился на улице в районе «аэропорта» г.Орла, затем искал заведения, где можно посмотреть трансляцию футбольного матча, и в итоге пришел смотреть футбол домой, откуда и продолжал переписываться с Ереминой до 1 часа 7 июля.

Между тем, приведенные обстоятельства также не подтверждают алиби Багрова на период с 2 до 4 часов 7 июля 2010г., т.к. не исключают его нахождения в указанный промежуток времени на месте совершения преступления. Исходя из показаний подсудимых Луконина, Жарких и других подсудимых об их обычном месте встречи именно в районе «аэропорта» г.Орла, показаний самого Багрова о его пребывании там же вечером 6 июля, вытекает вывод о наличии у Багрова возможности непосредственно встретиться с Лукониным и Гавриным, обсудить с ними план совершения ночью 7 июля 2010г. акции в отношении УПМ №8. Доводы же Багрова о том, что он вообще не связывался с Лукониным и Гавриным по телефону 6-7 июля 2010г., с учетом изложенного выше и наличия также добытых на стадии следствия показаний подсудимого Луконина о соблюдении соучастниками при совершении акций мер конспирации, в т.ч.

извлечении из мобильных телефонов аккумуляторов, на указанный вывод суда повлиять не могут.

По изложенным выше в приговоре основаниям суд находит надуманными доводы подсудимых Луконина, Гаврина и Жарких о случайном выборе ими УПМ №8 в качестве объекта для поджога и об отсутствии у них намерения совершить хулиганские действия при бросании в этот пункт милиции бутылок с зажигательной смесью.

Обстоятельства содеянного подсудимыми получили подтверждение следующими исследованными судом доказательствами.

Так, свидетель А2 показал, что примерно в 3 часа 30 минут 7 июля 2010г.

он, неся службу охранником тубдиспансера по адресу: «адрес 21», при обходе территории услышал резкие хлопки в районе здания УПМ №8 и звон бьющегося стекла, после чего обнаружил разбитое внешнее стекло в окне этого пункта и пламя на стене и на земле, там же присутствовал запах нефтепродуктов. В связи с данным происшествием он незамедлительно вызвал сотрудников милиции.

Свидетель А3 показал, что в один из дней лета 2010г. он, будучи участковым уполномоченным на УПМ №8, узнал о попытке поджога неизвестными этого пункта милиции. Прибыв на место происшествия, он обнаружил следы возгорания на наружной стене здания и разбитое внешнее стекло окна;

от дежурившего ночью охранника он узнал, что тот слышал звук разбившегося стекла, сразу после чего появилось пламя, однако кого-либо на данном месте уже не застал. А3 пояснил, что УПМ №8 оборудован вывеской, расположенной прямо над разбитым окном.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 7 июля 2010г. в окне помещения УПМ №8, находящегося в отдельном одноэтажном строении по адресу: «адрес 21», были «вдребезги» разбиты стекла, а на наружной поверхности стены имелись следы копоти;

с места происшествия изъяты осколки разбитых стеклянных бутылок, из числа которых, как видно из протокола осмотра предметов от 3 мая 2011г., два бутылочных горлышка.

Из приложенных к протоколу фотографий усматривается наличие двух очагов копоти на стене – слева вверху и справа внизу от прома окна, а также двустворчатое окно с выбитыми стеклами, что свидетельствует, по мнению суда, об образовании данных повреждений от минимум трех брошенных предметов.

Согласно заключению экспертов №7080,7081 от 16 ноября 2010г. на внутренней поверхности изъятых при осмотре УПМ №8 осколков бутылочного стекла обнаружены нефтепродукт и полимерный материал – полистирол.

Заключением эксперта-химика №1202 от 24 мая 2011г. подтверждается общеродовая принадлежность фрагментов изоляционной ленты красного цвета, имеющихся на горлышках от бутылок зеленого стекла, изъятых с места происшествия при осмотре УПМ №8, и изоляционной ленты красного цвета в катушке, которая была изъята при обыске в гараже Луконина.

Заключением комиссии экспертов № 917, 206/1-1 от 28 апреля 2011г.

установлена общеродовая принадлежность полистирола, обнаруженного на осколках бутылочного стекла, изъятых с названного места происшествия, и входящего в состав жидкостей, находящихся в бутылках и канистре, которые были изъяты при обыске в гараже Луконина.

По эпизоду поджога 13 июля 2010г. магазина «Эрос».

На предварительном следствии Луконин неоднократно давал показания (на допросах 16, 17 августа, 24 ноября 2010г.) о том, что в июле 2010г. он, Гаврин и Жарких, действуя совместно по мотивам недовольства продажей в городе порнографической продукции, считая, что это ведет к растлению молодежи, желая в связи с этим продемонстрировать свое отношение к продавцам соответствующих товаров и навредить им, по предложению Гаврина совершили акцию по поджогу в г.Орле магазина «Эрос». С этой целью им и Гавриным были подготовлены три бутылки с зажигательной смесью, после чего в 3-м часу 13 июля 2010г. они на его автомобиле, взяв с собой Жарких, прибыли на «адрес 22» к указанному магазину. Там он и Жарких облили смесью из бутылок окна магазина, Гаврин поджег эту смесь, вызвав возгорание, и затем они скрылись.

С приведенными показаниями Луконина согласуются показания подозреваемого Гаврина, данные на допросах 13 и 16 августа 2010г., в которых он сообщал детальные сведения об обстоятельствах подготовки и осуществления ими, с участием присоединившегося Жарких, акции в отношении магазина эротических товаров «Эрос», конкретных действиях каждого из них при совершении поджога указанного магазина.

Изложенные показания обвиняемые Луконин и Гаврин подтверждали в ходе их проверки на месте, проведенной на предварительном следствии 7 и 15 сентября 2010г. соответственно, и дав при этом четкие пояснения о конкретной роли каждого из них.

Согласно показаниям Артамонова на допросах подозреваемым августа и обвиняемым 17 августа 2010г., в июле 2010г. Гаврин звал его поучаствовать в поджоге магазина эротических товаров «Эрос», от чего он отказался;


впоследствии от Луконина он узнал об осуществлении последним совместно с Гавриным и Жарких такой акции в отношении магазина «Эрос», а также о том, что эти действия они совершили по примеру имевшего место в другом городе поджога магазина эротической продукции.

В судебном заседании Луконин и Гаврин утверждали, что в эпизоде, связанном с поджогом магазина «Эрос», Жарких не участвовал, а показания об обратном они ранее давали под давлением со стороны сотрудников правоохранительных органов.

Между тем, такие показания Луконина и Гаврина опровергаются их первичными показаниями по делу, прямо уличающими Жарких, которые давались ими на протяжении длительного периода предварительного следствия независимо друг от друга и детально совпадали, а также получали подтверждение в других доказательствах. Поэтому заявления Луконина и Гаврина о непричастности Жарких к поджогу магазина «Эрос» суд расценивает как направленные на исключение ответственности Жарких, с которым они состоят в дружеских отношениях, и оснований к оговору которого при даче иных показаний на следствии у них не имелось. Заявления же Гаврина и Луконина о получении у них показаний на следствии под давлением сотрудников правоохранительных органов суд отвергает по основаниям, изложенным выше в приговоре.

По аналогичным же основаниям суд находит нацеленными на смягчение своей ответственности утверждения Луконина и Гаврина об отсутствии у них намерения поджогом окон магазина «Эрос»

продемонстрировать идеологическую ненависть к распространителям порнографической продукции.

Что же касается отрицания Жарких, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, своей причастности к поджогу данного магазина, то суд находит установленной виновность Жарких в совершении указанных действий исследованными доказательствами, а его позицию расценивает как избранный способ защиты, направленный на избежание ответственности.

Обстоятельства преступления, в т.ч. последствия содеянного подсудимыми, находят подтверждение в следующих доказательствах.

Так, свидетель Г10 показал, что утром 13 июля 2010г. от продавцов магазина «Эрос», где он является директором, он узнал о ночном поджоге магазина неизвестными. На месте происшествия он обнаружил следы возгорания, два обожженных с внешней стороны и потрескавшихся от термического воздействия окна магазина и опаленную стену, о чем сразу сообщил в милицию. В связи с повреждением окон он предпринял меры к замене в них стекол, а также покрасил рамы и привел в порядок стену здания, что стоило примерно 6 тыс. рублей;

полная замена оконных блоков в магазине до сих пор не произведена.

Потерпевшая Г2 (собственник магазина «Эрос») показала, что 13 июля 2010г. от Г10 она узнала о поджоге двух окон в принадлежащем ей магазине, в котором продаются товары интимного назначения. Этим ей причинен материальный ущерб, заключающийся в необходимости полной замены двух пластиковых окон.

Свидетели П5 и Р4 – продавцы магазина «Эрос» – каждая в отдельности показали, что около 10 часов 13 июля 2010г. они обнаружили повреждение огнем двух окон магазина – оплавление рам, треснутые стекла, следы копоти на стене здания и лежащие на земле обгорелые спички. По свидетельству П5 и Р4 нормальная работа магазина «Эрос» в указанный день была нарушена.

Протоколом осмотра места происшествия от 24 июля 2010г.

подтверждаются показания свидетеля Г10 о произведенной им замене стекол в двух пластиковых окнах магазина «Эрос», расположенного на первом этаже дома «адрес 22», покраске их рам и прилегающей поверхности стены, поврежденных недавним пожаром.

Согласно заключению эксперта-пожаротехника №47 от 29 сентября 2010г., очаг пожара, произошедшего в магазине «Эрос», располагался снаружи здания в районе двух оконных проемов, расположенных на южной стене магазина;

причиной пожара является поджог, наиболее вероятно с применением инициаторов горения.

Суд признает достоверными, в отсутствие иных документальных доказательств, показания свидетеля Г10 о размерах его затрат на замену стекол в двух окнах и покраску оконных рам и стены здания, которые являются реальными и разумными, и принимает за основу сумму таких затрат, равную 6 тыс. рублей.

При этом ввиду необоснованности суд исключает из вмененного по данному эпизоду Луконину, Гаврину и Жарких обвинения сумму ущерба в 19 тыс. 587 руб.

С учетом проверенных судом доказательств о стоимости товара, находящегося на реализации в магазине «Эрос» (около 1 млн. руб.), размере ежемесячной прибыли магазина (около 100 тыс. руб.) и уровне доходов его владельца, оснований для признания значительным ущербом суммы в 6 тыс.

руб. суд не усматривает.

По эпизоду производства взрыва в здании прокуратуры Железнодорожного района г.Орла 16 июля 2010г.

Как усматривается из детальных показаний на предварительном следствии подозреваемого Луконина от 10 августа 2010г., в его гараже июля 2010г. он и Гаврин изготовили взрывное устройство для намеченной ими акции по подрыву прокуратуры Железнодорожного района г.Орла, что предложил совершить Гаврин с целью реализации мер силового воздействия на правоохранительные органы. Это устройство они сделали из мыльницы, в которую засыпали имевшийся в их распоряжении готовый взрывчатый порошок и вставили фитиль в виде трубочки, набитой воспламеняющимся веществом, перевязав все изолентой. Взяв данное СВУ с собой, они около часов 16 июля 2010г. заехали на его автомобиле за Жарких, которому была отведена роль по установке СВУ в окне. Приехав затем втроем в район здания прокуратуры, они произвели разведку, убедились в отсутствии посторонних, в целях безопасности поставили автомобиль поодаль и одели темные ветровки, после чего он, Луконин, действуя согласно совместной договоренности, стал наблюдать за обстановкой, находясь напротив прокуратуры возле гаражей, а Гаврин и Жарких, взяв с собой СВУ, пошли к прокуратуре, где первый остался возле арки, а второй пропал у него из виду;

вскоре Гаврин и Жарких прибежали к автомобилю, и они скрылись на нем в момент, когда раздался взрыв.

Указанные показания Луконин подтверждал в ходе допросов его в качестве подозреваемого и обвиняемого соответственно 16 и 17 августа 2010г., а также на очной ставке с Жарких, из протокола которой от 16 августа 2010г. следует, что Луконин, уличая последнего, утверждал, что после того, как он вместе с Гавриным изготовил в гараже СВУ, они заехали за Жарких и втроем поехали в район прокуратуры, где он остался наблюдать за обстановкой, а Гаврин и Жарких понесли СВУ к месту взрыва.

Данные показания Луконин полностью подтвердил и в ходе их проверки на месте, проведенной на предварительном следствии, указав на конкретное место, где им, Гавриным и Жарких совершались согласованные действия по подрыву СВУ в окне прокуратуры Железнодорожного района, и объяснив роль каждого из них, что следует из протокола от 7 сентября 2010г., исследованного судом. Осмотром в судебном заседании видеозаписи этого следственного действия установлено, что показания на месте происшествия Луконин давал без какого-либо принуждения, свободно рассказывая о значимых для дела обстоятельствах, о которых ранее сообщал такие же сведения на допросах;

при этом Луконин четко указал место своего нахождения на противоположной стороне дороги от здания прокуратуры, где он ожидал Гаврина и Жарких, убывших устанавливать СВУ.

Не оспаривал Луконин факта совершения им совместно с Гавриным и Жарких при изложенных обстоятельствах действий, связанных с подрывом СВУ в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла, и на дальнейшем этапе предварительного следствия.

Что касается самых первых показаний Луконина в качестве подозреваемого от 8 августа 2010г., где он сообщал об участии только его и Жарких в эпизоде подрыва СВУ в прокуратуре Железнодорожного района и о том, что это СВУ сделал лично он, суд оценивает их в указанной части критически, поскольку такие данные не соответствуют последующим детальным показаниям самого Луконина и обстоятельствам, установленным совокупностью исследованных судом доказательств.

С приведенными выше показаниями Луконина согласуются показания на предварительном следствии подозреваемого Гаврина (допросы от 13 и августа 2010г.), о том, что ночью 16 июля 2010г. он, Луконин и Жарких, действуя совместно и реализуя принятое ими втроем решение, с целью вызвать большой общественный резонанс, совершили подрыв взрывного устройства в окне прокуратуры Железнодорожного района г. Орла. Взрывное устройство, изготовленное им вместе с Лукониным в гараже последнего, представляло собой помещенный в мыльницу заряд перекиси ацетона (которую сделали он и Луконин ранее в этом же гараже) с запалом воспламеняющегося типа, взятым ими в том же гараже;

к мыльнице они прикрепили пластиковую бутылку с зажигательной смесью, состоящей из бензина, ацетона и пенопласта. СВУ было привезено ими к месту совершения акции на автомобиле Луконина и там заложено Жарких в оконный проем здания прокуратуры, в то время как он и Луконин наблюдали за окружающей обстановкой. Фитиль заложенного устройства поджег также Жарких, после чего они убежали. К совершению подрыва СВУ в прокуратуре они хотели привлечь и Артамонова, но тот от участия в этой акции отказался по бытовой причине.

О том, что взрыв в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла был совершен им, Лукониным и Жарких, Гаврин впервые указывал и в своем заявлении от 13 августа 2010г., которое исследовано судом. Не оспаривал Гаврин вышеуказанных обстоятельств и в последующем на предварительном следствии, вплоть до допроса его по окончательному обвинению.

Как видно из исследованных судом показаний Артамонова, данных на предварительном следствии (протокол допроса подозреваемого от 8 августа, протокол допроса обвиняемого от 17 августа 2010г.), в июле того же года Луконин и Гаврин предлагали ему участвовать в акции по подрыву прокуратуры Железнодорожного района г.Орла, намеченной ими для создания общественного резонанса, но он отказался, сославшись на свою занятость дома;

примерно в июне 2010г. Луконин, в присутствии Гаврина, в своем гараже демонстрировал ему различные взрывчатые и зажигательные вещества, выступая за их применение в борьбе за национальную идею. Позже из средств массовой информации он узнал о произошедшем в прокуратуре взрыве, по поводу чего в их разговоре Луконин отозвался одобрительно, как о достигнутой ими цели;

со слов Гаврина ему также было известно, что этот взрыв устроили Луконин, Гаврин и Жарких.

Помимо этих показаний Артамонова вывод суда о его и Жарких осведомленности с июля 2010г. о наличии, месте хранения и цели использования в акциях для создания широкого общественного резонанса взрывчатых веществ и готового взрывного устройства, а также согласии Артамонова и Жарких участвовать в реализации этой цели, базируется и на показаниях Луконина, данных последним в ходе допроса подозреваемым августа 2010г.

В свою очередь, действия Луконина по планированию взрыва СВУ в здании прокуратуры для повышения эффективности и резонанса совершаемых преступлений, поиску соучастников для этой акции, подтверждаются показаниями, данными Константиновым 31 августа 2010г.

на допросе в качестве подозреваемого о том, что в июне-июле 2010г.

Луконин рассказывал ему о взрывах зданий правоохранительных органов в городах Москве и Санкт-Петербурге и заявлял о желании подобного в г.Орле «допустим, в отношении прокуратуры».

Участие Жарких, совместно с Лукониным и Гавриным, в этом деянии, помимо приведенных выше показаний, объективно подтверждается осмотром в судебном заседании записи, находящейся на изъятом с места происшествия жестком диске видеорегистратора, установленного в названной прокуратуре, который признан вещественным доказательством по делу. Этой записью зафиксировано, что 16 июля 2010г. на 47-й минуте 4-го часа, сразу после образовавшейся вспышки от подожженного фитиля СВУ, заложенного в оконном проеме, от стены здания с интервалом в 3 секунды отбегают два человека, которые бегут друг за другом через дорогу, пересекая ее наискосок, к находящимся там домам, в пространстве между которыми до этого появляется источник света, похожий на свет зажженных фар автомобиля. Взаимное расположение этих объектов полностью соответствует показаниям Луконина, проверенным на месте происшествия, а также показаниям Гаврина о том месте, где ими был поставлен автомобиль и где Луконин оставался ожидать соучастников, наблюдая за окружающей обстановкой и обеспечивая возможность их быстрого убытия с места взрыва.

Зафиксированные записью действия двух других человек указывают на то, что эти двое находились в одном и том же месте, обеспечивая реализацию совместного плана по закладке в оконный проем и подрыву взрывного устройства.

Суд критически расценивает заявления Луконина в судебном заседании о том, что он не причастен к изготовлению СВУ, взорванного в прокуратуре Железнодорожного района, а также к перевозке этого СВУ, которое, по его утверждению, ранее было изготовлено единолично Гавриным и затем фактически находилось при нем же вплоть до момента подрыва, так как указанные заявления Луконина опровергаются приведенными выше показаниями его самого и Гаврина, которые последовательно давались ими первоначально на следствии и детально совпадали между собой. По тем же основаниям суд находит явно надуманными показания подсудимого Гаврина о том, что указанное СВУ он сделал самостоятельно, без участия Луконина.

Так, Гаврин сам пояснял суду, что СВУ было изготовлено вечером 15 июля 2010г., т.е. непосредственно перед его применением, в гараже Луконина, куда они, решив «побаловаться», приехали вдвоем и где у них находились ранее изготовленные взрывчатые вещества, и затем из этого гаража СВУ перевозилось в автомобиле Луконина с целью последующего подрыва.

Наряду с полученными на следствии показаниями самих подсудимых, выводы суда о совместном изготовлении Гавриным и Лукониным в гараже последнего СВУ, взорванного в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла, подтверждаются результатами обыска в гараже №Х, в ходе которого изъяты взрывчатые вещества (в частности, перекись ацетона и воспламенительный состав спичечных головок), ингредиенты для их приготовления и предметы, использованные в этом процессе, о чем имеются соответствующие экспертные заключения.

Помимо изложенного, причастность Луконина к изготовлению взрывного устройства косвенно подтверждается и наличием в электронной информации, содержащейся в изъятом у него системном блоке, Инструкции по изготовлению взрывчатых веществ и самодельных взрывных устройств.

Что же касается утверждений Луконина и Гаврина о том, что подрыв СВУ в окне помещения прокуратуры Железнодорожного района г. Орла не вызывался их ненавистью к сотрудникам прокуратуры, стремлением бросить им вызов и добиться общественного резонанса, а был обусловлен лишь желанием получить острые ощущения и повредить имущество прокуратуры, суд отвергает как явно надуманные, поскольку эти их доводы, появившиеся при завершении предварительного следствия и повторенные затем в суде, опровергаются вышеприведенными показаниями Луконина и Гаврина, которые давались ими первоначально на следствии и полностью совпадали между собой, а также иными фактическими данными о наличии у подсудимых экстремистских мотивов, изложенными выше в приговоре.

Обстоятельства, в т.ч. последствия содеянного подсудимыми, находят подтверждение в следующих доказательствах.

Свидетель О2 – работник прокуратуры Железнодорожного района г.Орла – показал, что ночью 16 июля 2010г. он был вызван на службу в связи с произошедшим в прокуратуре взрывом, где обнаружил разбитое окно кабинета №5 и повреждения, имевшиеся внутри кабинета. В частности, был разбит монитор компьютера, разорваны жалюзи, в кабинете и на рабочем столе был беспорядок, в помещении стоял запах нефтепродуктов. На месте взрыва он обнаружил остатки пластиковой бутылки объемом примерно 0,5 л.

При просмотре записи охранного видеорегистратора, одна из камер которого установлена снаружи здания вблизи поврежденного окна, он увидел силуэты двух человек, которые произвели какие-то действия под окном и убежали, после чего произошла вспышка в оконном проеме с разлетом стекла и фрагментов рамы.

Аналогичные по существу показания о последствиях взрыва дал суду свидетель К5 (охранник прокуратуры), который также пояснил, что при просмотре записи видеорегистратора видел, как в ночное время мимо здания прокуратуры проезжала машина и как затем два человека отбежали от здания, а затем произошла резкая вспышка, отчего сработала сигнализация у вблизи стоящих автомобилей.

Свидетель Г10 показал, что в одну из ночей лета 2010 года, около часов, он, проживая в доме «адрес 30», был разбужен сильным хлопком с улицы, от которого сработала сигнализация у стоящих во дворе машин, и услышал от соседей, что произошел взрыв в окне прокуратуры, находящейся на первом этаже этого же дома, куда вскоре приехало много сотрудников милиции. Наутро он увидел в прокуратуре обгоревшее окно с выбитым стеклом.

Как следует из протокола осмотра места происшествия от 16 июля 2010г., двухстворчатое окно помещения прокуратуры Железнодорожного района г.Орла, расположенного на первом этаже пятиэтажного жилого дома, имеет повреждения в виде разрушений остекления и пластиковой конструкции оконного проема, деформации металлических профилей оконной решетки;

внутри кабинета прокуратуры беспорядок, разбросаны осколки оконного стекла, разорваны жалюзи;

на столе, стоящем рядом с поврежденным окном, имеется принтер, опрокинуты канцелярские принадлежности, цветочные горшки, лежит разбитый монитор «Самсунг» от компьютера. С места происшествия были изъяты, в частности, корпус монитора, оконная рама и фрагменты конструкции окна, части жалюзи, осколки (фрагменты) взрывного устройства.

По заключению комплексной взрывотехнической судебной экспертизы №5315/5415 от 20 августа 2010г. в оконном проеме кабинета прокуратуры Железнодорожного района г.Орла произошел взрыв самодельного взрывного устройства фугасного действия с огневым способом его инициирования.

Данное устройство представляло собой заряд массой 50-70 гр. самодельного инициирующего взрывчатого вещества – перекиси ацетона, помещенной в пластмассовую коробку белого цвета четырехугольного сечения размерами около 5х6х8 см, прикрепленную изолентой к полимерной бутылке емкостью 0,5 л. с загущенной полистиролом органической жидкостью, в качестве которой наиболее вероятно использовался раствор пенопласта в бензине, ацетоне или другом растворителе. Перед применением указанное устройство было установлено на внешнюю сторону нижней части окна за оконную решетку, с ориентацией упомянутой бутылки в сторону оконного проема и с последующим поджиганием приспособления типа фитиля. При детонации заряда перекиси ацетона в момент ее достижения пламенем произошло повреждение окна и вещной обстановки кабинета с одновременным дроблением и метанием в его помещение указанной бутылки. Дальнейшего воспламенения и развития горения распыленной взрывом горючей жидкости не последовало из-за несовершенства конструкции взрывного устройства.

Заключением экспертов №5848-5849/5907 от 13 декабря 2010г.

подтверждается однородность изоленты красного цвета, изъятой при обыске в гараже у Луконина, с изолентой, использованной в конструкции СВУ, взорванного в окне кабинета прокуратуры Железнодорожного района г.Орла.

Этой же экспертизой установлено, что изъятая в гараже пластмассовая бутылка из-под ацетона однородна с примененной в указанном взорванном устройстве бутылкой емкостью 0,5 л. по форме, конструкции, типу декоративного оформления и молекулярному составу материала.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.