авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«ПРИГОВОР именем Российской Федерации г.Орел 28 июня 2012г. 3-й окружной военный суд в ...»

-- [ Страница 4 ] --

Представитель прокуратуры Орловской области М14 показал, что в один из дней июля 2010г. он, прибыв по указанию руководства на место взрыва, произошедшего ночью в прокуратуре Железнодорожного района г.Орла, обнаружил там разбитое стекло и разрушенную раму в окне кабинета прокуратуры, внутри которого имелись повреждения оргтехники и другого имущества, находящегося на балансе прокуратуры Орловской области, чем последней причинен материальный ущерб. Аналогичные по существу показания дала и свидетель П6 – бухгалтер областной прокуратуры, пояснившая также, что поврежденное в результате взрыва в прокуратуре Железнодорожного района имущество состоит на инвентарном учете (это подтверждается и представленной копией инвентаризационной описи) и не может быть списано до принятия правового решения о возмещении ущерба.

Из представленных суду документов следует, что стоимость составляет:

монитора ТFТ 19 Samsung – 11 тыс. 111 руб., принтера LВР 1120 – 8 тыс. руб., оконных жалюзи – 1 тыс. 474 руб. 50 коп.

Согласно показаниям представителя прокуратуры Орловской области А4, разрушенное взрывом окно в кабинете прокуратуры Железнодорожного района заменено на новое, принтер LВР 1120 и монитор ТFТ 19 Samsung, находившиеся в этом помещении в момент взрыва, были повреждены и в установленном порядке признаны неработоспособными и непригодными к эксплуатации. Факт замены окна подтверждается копиями договора, счета и счет-фактуры на сумму 5475 руб., акта приема выполненных работ и финансовых документов об оплате;

согласно же актам выявленных дефектов оборудования от 18 июля 2010г., специалистом ООО «Квант» во исполнение договора на техническое обслуживание оргтехники прокуратуры Орловской области было выявлено, что принтер LВР 1120 и монитор ТFТ 19 Samsung к дальнейшей эксплуатации непригодны.

Поскольку проверенными в судебном следствии доказательствами установлено, что рабочий стол балансовой стоимостью 4 тыс. 243 руб. коп., указанный в обвинении как имущество, поврежденное от взрыва в прокуратуре Железнодорожного района, в действительности продолжает использоваться по назначению, то суд исключает из обвинения указанную сумму, определяя фактически причиненный ущерб в размере 26 тыс. 169 руб.

50 коп.

Из справки прокуратуры Орловской области (т.61, л.д.145) следует, что на балансе этой прокуратуры в 2010 году находились основные средства на общую сумму 201 млн. 233 тыс. 234 руб. 34 коп., а их остаточная стоимость составляла 118 млн. 490 тыс. 573 руб. 78 коп.

По эпизоду поджога УПМ №4 и распространения листовок с призывом к осуществлению экстремистской деятельности 19 июля 2010г.

В ходе предварительного и судебного следствия Жарких отрицал свое участие в поджоге УПМ №4, однако изобличался согласующимися между собой показаниями Мартынова и Ромкина не только как соучастник, но и как инициатор поджога и распространения листовок с призывом к осуществлению экстремистской деятельности.

Так, будучи допрошенным в качестве подозреваемого 9 августа 2010г., Мартынов показал, что 17 июля 2010г. Жарких предложил ему и Ромкину продолжить волну совершаемых в г.Орле актов, указав на следующий объект для акции – опорный пункт милиции №4, расположенный по «адрес 23». При этом было решено разбросать листовки, чтобы напомнить гражданам о существовании NS/WP. Для этой акции он, Жарких и Ромкин заранее подготовили 6 бутылок с зажигательной смесью, с которыми ночью подошли к зданию УПМ №4, где Ромкин бросил листовки на землю, после чего каждый их них поджег по бутылке с зажигательной смесью и бросил их в окна УПМ №4. Лично он в окно бросил две бутылки.

В дальнейших своих показаниях (28 декабря 2010г.) Мартынов подтверждал, что он вместе с Жарких и Ромкиным бросал бутылки с зажигательной смесью в окна названного УПМ, а Ромкин при этом доставал из пакета листовки и разбрасывал их на земле возле УПМ.

С этими показаниями Мартынова детально согласуются показания подозреваемого Ромкина от 8 августа 2010г., в которых он сообщал об инициативе Жарких поджечь УПМ №4 и обстоятельствах реализации этого плана. При этом Ромкин показывал о том, что изображение листовки с текстом «ДЕЛАЙ КАК МЫ ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС NS/WP Центр… NS/WP CREW» он обнаружил в Интернете и изготовил 12 таких листовок, которые на месте поджога, в присутствии Жарких и Мартынова, разбросал по земле.

В дальнейшем Ромкин, не отрицая фактов изготовления листовок и их разбрасывания, устранил участие Жарких в поджоге УПМ №4. Этой же позиции на заключительном этапе предварительного следствия и в судебном заседании стал придерживаться и Мартынов. При этом Ромкин и Мартынов стали заявлять и о незнании ими смысла текста, содержащегося в листовках.

Между тем, показания Мартынова и Ромкина в судебном заседании опровергаются их же первичными показаниями на предварительном следствии, которые дважды давал Мартынов, а Ромкин – непосредственно после задержания, каждый – при отсутствии оснований для оговора Жарких.

Изменение показаний Ромкина и Мартынова, равно как и отрицание Жарких своей причастности к преступлению, суд расценивает как избранный способ защиты, направленный на смягчение ответственности.

Факт участия Жарких в этом преступлении подтверждается, помимо изобличающих его показаний Ромкина и Мартынова на предварительном следствии, и другими доказательствами.

Так, свидетель Л2, проживающая напротив пункта милиции, показала в судебном заседании, что она видела, как от УМП №4, который начинал гореть, отбежали трое мужчин, одетых в темную одежду.

Показания подсудимых Ромкина и Мартынова о применении ими в качестве орудий преступления бутылок из-под пива «Сокол Кола»

подтверждаются протоколом осмотра места происшествия от 19 июля 2010г.

и фототаблицей к нему, а также протоколом осмотра предметов от 29 апреля 2011г., которым установлено, что изъятые в ходе осмотра места происшествия две стеклянные бутылки на 2/3 заполнены нефтепродуктом и закрыты красной пробкой с надписью «Сокол Кола».

Вывод в заключении эксперта от 31 июля 2010г. об отсутствии видимых следов рук на бутылках и их фрагментах, на поверхности скотча, изъятых с места происшествия, объясняется показаниями Ромкина на предварительном следствии о том, что они изготавливали бутылки с зажигательной смесью и бросали их, пользуясь хирургическими перчатками, а также показаниям Мартынова о том, что изготовив зажигательную смесь, они стерли отпечатки пальцев с бутылок.

Поэтому за основу приговора суд принимает показания Мартынова и Ромкина, данные на первоначальном этапе предварительного следствия, с указанием в них на участие и роль Жарких в этом преступлении.

Обстоятельства, свидетельствующие о цели виновных грубо нарушить общественный порядок и довести до граждан призыв к осуществлению экстремистской деятельности, находят подтверждение в следующем.

Так, свидетель М15 показала, что ночью она услышала звук, похожий на взрыв, вышла на улицу и увидела, что горит участковый пункт милиции, который находится в е доме;

кто-то вызвал милицию и пожарных. Также она видела лежащие на земле рядом с пунктом милиции листовки с каким-то текстом.

Из акта от 19 июля 2010 г. следует, что сообщение о пожаре в УМП № поступило в 2 ч. 24 мин.;

первый расчет прибыл на место пожара в 2 ч. мин.

Свидетель С6, начальник пожарного расчета, показал, что пожар был потушен двумя расчетами, а возле УМП №4 он видел бутылку с непонятной жидкостью, а также стопку каких-то листов с фразой на английском языке.

Командир отделения пожарного расчета А5, согласно его показаниям, запомнил, что он видел на месте происшествия листовки со словами «Делай с нами, делай лучше нас».

Свидетель В6, водитель пожарного расчета, показал, что он видел на земле возле УПМ №4 распечатанные на компьютере листовки с текстом на русском языке, который он прочитал, но его содержание не запомнил.

Прибывший на место происшествия сотрудник милиции Г11 показал, что в фойе УПМ №4 было разбито окно, обгорели стулья, сгорела занавеска, обгорела оконная рама, линолеум и закоптился потолок;

он видел стеклянную бутылку с жидкостью, а также разбитые бутылки, а возле входа в УМП №4 – около 8 листовок формата А4 черно-белого цвета, и на них было изображено что-то в виде лапы волка и текст «Делай как мы, делай лучше нас». На месте происшествия из-за пожара собралось свыше 40 граждан.

Согласно протоколам осмотра места происшествия от 19 июля 2010г.

УПМ №4 расположен на первом этаже жилого дома;

в левой раме окна УПМ отсутствует стекло, под окном имеются осколки стекла различной формы, во втором окне также разбиты стекла, а в помещении имеются следы горения обшивки стен и воздействия огня на мебель. С места происшествия изъяты две стеклянные бутылки с жидкостью, листовка, коробок спичек и зажигалка, а также фрагменты бутылок.

Из заключения эксперта №5632 от 18 августа 2010г. следует, что жидкость светло-желтого цвета, находящаяся в двух стеклянных бутылках, изъятых с места происшествия, является бензином.

По заключению эксперта №40 от 23 августа 2010г. причиной пожара является поджог, на месте которого имеется не менее двух, практически независимых друг от друга его очагов: один располагался в районе оконного проема (следы горения обнаружены как снаружи оконного проема, так и внутри помещения);

второй – внутри помещения, в районе стены, противоположной оконному проему.

Показания Ромкина об обстоятельствах изготовления им листовок подтверждается заключением эксперта от 31 августа 2010г., согласно которому листовки, изъятые с места происшествия, с текстом «ДЕЛАЙ КАК МЫ ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС NS/WP Центр… NS/WP CREW», могли быть изготовлены при помощи принтера HP LazerJet P1005 № VF5386691, изъятого, как это следует из протокола выемки от 9 августа 2010г., в библиотеке №11 ЦБС г.Орла, т.е. по месту работы матери Ромкина.

При осмотре 17 сентября 2010г. трех листов бумаги формата А4, изъятых с места происшествия, на их поверхности обнаружено черно-белое изображение в виде кастета с двумя стилизованными ветками растений по бокам. В центральной части имеется текст «ДЕЛАЙ КАК МЫ ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС NS/WP Центр… NS/WP CREW».

Согласно заключению комиссии экспертов от 30 апреля 2011г., представленный для исследования текст обладает свойствами речевого акта, обращенного к обобщенному адресату с целью побудить его выполнить действие или совокупность действий, осмысляемых как важные и значимые, способствующих достижению или учету тех или иных идеалов, что в лингвистическом понятийном аппарате определяется как призыв. Авторы текста в высказывании «NS/WP ЦЕНТР» самоидентифицируются как группа (объединение) лиц, придерживающихся взглядов определенного толка, а именно – националистического направления. Аббревиатура «NS/WP» в националистическом дискурсе расшифровывается как «национал-социализм - белая власть», вариант – «национал-социализм белая сила». В конкретном случае содержание призыва сводится к побуждению адресатов поступать, действовать таким же образом, как поступают, действуют сами авторы призыва (ДЕЛАЙ КАК МЫ) и лучше (ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС), чем поступают, действуют сами авторы призыва, – в большем количестве, интенсивнее, с более значительным результатом. В данном тексте используются специальные языковые средства (делай) для передачи прямого побуждения к совершению определенных действий, аналогичных действиям, совершаемым авторами текста, придерживающихся взглядов определенного толка, а именно – националистического направления.

Данные выводы экспертов были проверены в ходе судебного следствия в рамках лингвистического исследования, произведенного экспертом К.М.В., и е допроса сторонами в судебном заседании, из которых следует, что смысловое содержание аббревиатуры «NS/WP» складывается из содержания сочетаний: NS (от National Socialism – обозначение идеологии и политики национал-социализма), a «WP» в различных вариантах – White Power («белая сила / власть») или White pride («белая гордость»). Соответственно, языковая единица «NS/WP ЦЕНТР» идентифицирует объединение лиц, придерживающихся идеологии национал-социализма.

Изложенные выводы экспертов согласуются и с показаниями в суде свидетеля В1 о том, что NS/WP является международным националистическим движением и имеет свой Интернет-сайт.

По эпизоду размещения 25 июля 2010г. в Интернете текста с призывами к осуществлению экстремисткой деятельности.

Утверждения подсудимых Гаврина и Ромкина в судебном заседании о непричастности к данному преступлению опровергаются совокупностью проверенных судебным следствием доказательств.

Так, будучи допрошенным в качестве подозреваемого 18 и 26 января 2011г., Ромкин показал, что в середине июля 2010 года при встрече с Гавриным последний показал ему рукописный текст, который предложил разместить в Интернете. Он и Гаврин решили дописать к этому тексту информацию о совершенных поджогах. При этом информацию о преступлениях, в которых лично он не участвовал, сообщил Гаврин. Текст решили закончить фразой «Делайте как мы! Делайте лучше нас!» и подписать от имени командования NS/WP «Центр». Доработав совместно с Гавриным текст, он, спустя несколько дней, на своем компьютере изготовил электронную версию этого текста, которую сохранил только на флеш-карте.

25 июля 2010г. в Интернет-кафе «Вавилон» он подключил эту флеш-карту к компьютеру, зашел на сайт «news.nswap.info», где, в разделе «отзывы», разместил выработанный им и Гавриным текст. В дальнейшем он видел этот же текст, кем-то озаглавленный «Воззвание орловских партизан», в одной из групп социальной сети «Вконтакте».

Согласно показаниям Константинова, которое были даны им в качестве свидетеля 27 октября 2010г. при расследовании уголовного дела, не связанного с предъявленным ему обвинением, в 2009 году он вместе с Гавриным находился дома у гражданки С., которая показала и предложила им распространить в Интернете текст, написанный от руки на листе бумаги.

Они пообещали С. подумать, а сам текст Гаврин забрал с собой. В конце июля 2010 г. он на сайтах «news.nswap.info» и «vkontakte.ru» увидел текст, озаглавленный «Воззвание орловских партизан». По содержанию этот текст было похож на текст, переданный Гаврину гражданкой С., за исключением некоторых фраз и упоминания о NS/WP. Кто разместил «Воззвание орловских партизан» в Интернете, ему доподлинно не известно.

Из показаний, данных Жарких 24 ноября 2010г. при его допросе в качестве свидетеля по обстоятельствам, не связанным с предъявленным ему обвинением, последний показал, что в июле 2010г. Ромкин сообщил о размещении на одном из новостных сайтов Интернета информации о совершенных поджогах. При этом Ромкин пояснил, что размещенный текст изначально находился у Гаврина, а перед размещением в Интернете был доработан.

Объясняя в судебном заседании мотивы отказа от приведенных выше показаний, Ромкин, Жарких и Константинов заявили, что в один из дней пребывания в следственном изоляторе, их всех вместе собрали в одном помещении, где Константинов попросил Ромкина взять на себя размещение «Воззвания Орловских партизан» и оговорить в этих действиях Гаврина.

Эти объяснения не имеют объективного подтверждения и, по убеждению суда, являются надуманными. Согласно показаниям самого же Константинова, он находился с Гавриным в дружеских отношениях и не имел причин для его оговора. По тем же причинам у Жарких не было оснований для оговора Ромкина.

Приведенные выше показания давались Ромкиным, Жарких и Константиновым с большим хронологическим разрывом, что также опровергает версию подсудимых о том, что показания совместно обговаривались в одно и то же время. В показаниях каждого из названных подсудимых отражены детали, которые могли быть известны только ему.

Факт знакомства Гаврина и Константинова с гражданкой С.

последними не отрицается. Доказательствами, приведенными выше, установлено, что 16 августа 2009г. Гаврин совершил преступление (поджог автомобиля) по подстрекательству именно гражданки С., что свидетельствует о существовании их отношений на почве совместных преступных действий.

Из акта осмотра от 30 августа 2010г. следует, что в указный день сотрудник УФСБ по Орловской области обнаружил в Интернете на сайте «news.nswap.info» текст без заголовка, датированный 25 июля 2010г., начинающийся словами «Мы, командование объединенных групп черноземного сектора оккупированной России NS/WP «Центр»…» и заканчивающийся словами: «…С революционным салютом. Командование объединенных групп NS/WP «Центр» Обращение распространить везде».

Согласно протоколу осмотра от 21 октября 2010г., кроме сайта «news.nswap.info» указанный текст присутствует на нескольких других сайтах, в некоторых случаях он озаглавлен «Воззвание орловских партизан».

Данные протоколы осмотров свидетельствуют, что текст, размещенный в Интернете 25 июля 2010г., стал доступен неограниченному числу пользователей, т.е. обрел публичность.

Согласно показаниям свидетеля Ц в компьютерном салоне «Вавилон», где он работает администратором, в июле 2010г. для клиентов имелась возможность пользования сетью Интернет, в том числе размещения в этой сети информации с электронных носителей;

в частности, копирование текстовой информации с флеш-карт и выкладывание ее в Интернет возможно было осуществить с 2-х установленных в салоне компьютеров.

В соответствии с заключением судебной автороведческой экспертизы от 8 апреля 2011г., при сопоставлении текста «Воззвания орловских партизан» с текстами, однозначно составленными гражданкой С., выявлен комплекс высокоинформативных совпадающих признаков, позволяющий сделать вывод о составлении этих текстов одним лицом, т.е. гражданкой С.

Согласно постановлению от 30 марта 2011г. в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст.280 УК РФ, в отношении гражданки С. отказано ввиду отсутствия элементов состава этого преступления – публичного призыва к осуществлению экстремистской деятельности.

В связи с произведенной в судебном заседании судебной лингвистической экспертизой судебный эксперт Попова И.В. пришла к выводу о наличии в тексте, начинающемся словами «Мы, командование объединенных групп черноземного сектора оккупированной России NS/WP «Центр»…» и заканчивающемся словами: «…С революционным салютом.

Командование объединенных групп NS/WP «Центр» Обращение распространить везде», языковых средств выражения побуждения к действиям, которые представлены в следующем фрагменте текста: «Тем же, кто сочувствует нашей Борьбе, мы можем сказать следующее - Делайте как мы! Делайте лучше нас!» В данном контексте обращением к адресатам следует считать конструкцию «Тем же, кто сочувствует нашей Борьбе».

Смысловое содержание данных высказываний сводится к тому, чтобы побудить адресатов к тому, чтобы они поступали так же, как поступают они сами, но еще интенсивнее и результативнее. Исходя из того, что в тексте перечислены уже подвергшиеся уничтожению объекты, а также из семантики самих побуждений, данные действия должны быть предприняты против лиц, имеющих отношение к органам милиции, прокуратуры, определенным объектам торговли, которые авторы текста считают «занимающимися пропагандой нравственного извращения», «паразитарными», а также к группе лиц, являющихся владельцами объектов торговли и именуемых инородцы (люди иной национальности по отношению к русским). В данном тексте присутствуют языковые средства выражения негативной оценки, высказывания уничижительного характера по отношению: к лицам, относящимся к иному государству, другой стране (иноземный сброд;

тварь);

к лицам, имеющим отношение к органам внутренних дел (мразь;

мент;

животные в погонах;

нелюди в погонах;

бандит, нацепивший погоны).

Поскольку научная обоснованность данного экспертного заключения сомнений не вызывает, суд опирается на него при формировании своего правового вывода о наличии в указанном тексте призывов к осуществлению экстремистской деятельности.

В рамках другого лингвистического исследования, также произведенного в ходе судебного следствия, судебный эксперт-лингвист К.М.В. пришла к выводу о том, что слово «CREW» при употреблении в русскоязычном дискурсе реализует сему команда / объединение / сообщество / группа, т.е. служит для обозначения различных объединений, сообществ, связанных общими занятиями, образом жизни или идеалами. Соответственно, языковая единица «NS/WP CREW» в целом является обозначением сообщества (группы / объединения) лиц, придерживающихся взглядов определнного толка, а именно – идеологии национал-социализма.

Этот вывод эксперта согласуется с показаниями в суде свидетеля В1 о том, что NS/WP является националистическим течением, сторонникам которого присущи силовые методы демонстрации расового и национального превосходства;

в Интернете NS/WP имеет сайт-форум, где размещается информация об осуществленных «акциях» и происходит их обсуждение.

Из названного заключения эксперта-лингвиста К.М.В. также следует, что анализ текстов: 1) листовки «ДЕЛАЙ КАК МЫ…ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС… NS/WP ЦЕНТР… NS/WP CREW»;

2) страницы Интернета, начинаю щегося словами «Мы, командование объединенных групп...» и заканчиваю щегося словами «... NS/WP Центр. Обращение распространить везде», позволяет определить в них высказывания идентичные или близкие к идентичным по содержанию и построению. Такими высказываниями являются: «ДЕЛАЙ КАК МЫ ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС» / «Делайте как мы! Делайте лучше нас!» – призывы, содержание которых сводится к побуждению адресатов поступать, действовать таким же образом, как поступают, действуют сами авторы призыва и лучше;

«NS/WP ЦЕНТР» / «NS/WP «Центр» – выполняют функцию подписи и могут быть интерпретированы как самоидентификационное обозначение (часть такого обозначения) авторов.

Обоснованность названого заключения эксперта сомнений не вызывает, что дает суду дополнительные основания для вывода о том, что подсудимый Ромкин, причастность которого к изготовлению листовки «ДЕЛАЙ КАК МЫ…ДЕЛАЙ ЛУЧШЕ НАС… NS/WP ЦЕНТР… NS/WP CREW», распространенной при поджоге 19 июля 2010г. УПМ №4, полностью доказана, в том числе признательными показаниями самого Ромкина, причастен к изготовлению и распространению в Интернете 25 июля 2010г. текста с идентичными листовке по содержанию и построению выражениями.

Причастность подсудимого Гаврина к составлению текста, начинающегося словами «Мы, командование объединенных групп черноземного сектора оккупированной России NS/WP «Центр»…» и заканчивающегося словами «…С революционным салютом. Командование объединенных групп NS/WP «Центр» Обращение распространить везде», помимо показаний на предварительном следствии Ромкина, Жарких и Константинова, подтверждает факт указания в тексте на преступления, в совершении которых Ромкин не участвовал, но принимал участие Гаврин.

По эпизодам, связанным с совершением 5 августа 2010г. взрыва в кафе «Индира», его целями и последствиями, а также распространением на месте террористического акта листовок с призывом к осуществлению экстремистской деятельности.

Существо показаний, данных в судебном заседании подсудимыми Лукониным, Жарких, Артамоновым и Савоськиным, не оставляет сомнений в том, что именно эти лица 5 августа 2010г. осуществили, используя дистанционно управляемое СВУ, взрыв в кафе «Индира». Из этих показаний следует, что к месту подрыва СВУ было доставлено на автомобиле Луконина, перенесено в помещение кафе и замаскировано там Артамоновым с участием Савоськина, а взрыв инициирован путем подачи Жарких сигнала вызова на телефонный аппарат, сопряженный с электродетонатором СВУ.

В судебном заседании подсудимые Луконин, Артамонов и Жарких выдвинули версию о том, что поводом, побудившим их причинить вред кафе «Индира», явилось избиение Артамонова посетителями этого кафе в конце июля 2010г.

При этом Луконин и Артамонов в суде утверждали, что не знали поражающих свойств устройства, желая добиться лишь эффекта «дымовухи»

и на время приостановить работу кафе, а Луконин, усилив устройство гвоздями, имел цель повредить что-нибудь из мебели. Подсудимый Жарких в судебном заседании занял позицию о том, что он вообще не знал о наличии СВУ, не задумывался о смысле действий Артамонова, Савоськина и причинах просьб Луконина послать сигнал вызова с телефона, а затем уничтожить сим-карту этого телефона. Существо пояснений суду Савоськина сводится к его неведению о цели осуществления взрыва, способе е достижения, характере и общественной опасности действий, фактически им совершенных.

Вместе с тем на предварительном следствии каждый из названных подсудимых давал совсем другие показания о цели, мотивах и других важных обстоятельствах дела.

В частности, Луконин последовательно показывал о совершении взрыва в целях «всколыхнуть страну», вызвать широкий общественный резонанс, выразить негативную оценку национальному вопросу в России, засилью выходцев с Кавказа.

Из последовательных показаний Артамонова усматривается, что Луконин в беседах с ним, Гавриным, Константиновым и Жарких называл террор наиболее эффективным методом изменения политической ситуации, в т.ч. по национальному вопросу, и взрыв в кафе «Индира» планировался с целью запугать население, вызвать общественный резонанс и реакцию власти.

Доказательствами, приведенными выше, установлено совместное участие Луконина и Жарких в совершении преступлений по экстремистским мотивам, в том числе, в составе организованной группы в подрыве 16 июля 2010г. взрывного устройства в окне прокуратуры Железнодорожного района г.Орла. В ходе допроса в качестве подозреваемого Жарких показывал, что августа 2010г. он видел в гараже у Луконина взрывное устройство, которое августа 2010г. было перевезено в автомашине Луконина, доставлено в сумке Артамоновым и Савоськиным в кафе «Индира» и там затем подорвано.

Савоськин на предварительном следствии показывал о том, что Артамонов при общении с ним выражал чувство ненависти к лицам кавказской национальности;

предлагая занести взрывное устройство в кафе «Индира», Артамонов сообщил, что кафе принадлежит именно кавказцам, которым необходимо навредить.

Противоречия в собственных показаниях были объяснены Лукониным, Артамоновым и Савоськиным стремлением выполнить условия, связанные с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве со следствием, а Жарких – получением от него первоначальных показаний с применением пыток. Эти причины суд находит неубедительными. Луконин и Артамонов показания о цели и мотивах взрыва в кафе «Индира» дали задолго до заключения с ними досудебного соглашения о сотрудничестве, а с Савоськиным такое соглашение и не заключалось. Основания, по которым судом отвергаются заявления Луконина и Жарких о применении пыток, подробно изложены выше в приговоре.

Версия о стремлении причинить вред кафе «Индира» в ответ на избиение Артамонова выдвинута подсудимыми только в конце судебного следствия, т.е. в условиях, исключающих возможность е объективной проверки. К тому же, из показаний Луконина и Артамонова в судебном заседании следует, что они были малознакомы, а Жарких не знал Артамонова вовсе, в связи с чем, по мнению суда, почва разделить и выместить личную обиду Артамонова столь радикальным способом у Луконина и Жарких отсутствовала. В этой же связи суд учитывает, что Савоськин, который находился с Артамоновым в дружеских доверительных отношениях, на предварительном следствии и в судебном заседании не связывал предложение Артамонова поучаствовать в размещении взрывного устройства в кафе «Индира» с какими-либо личными счетами последнего.

Основания, по которым суд приходит к выводу о наличии у Луконина, Жарких и Артамонова мотива национальной ненависти, изложены выше в приговоре. Что касается Савоськина, то не имеет значения, из каких побуждений последний участвовал в реализации террористических целей на почве испытываемой Лукониным, Жарких и Артамоновым национальной ненависти, поскольку с последними Савоськин действовал согласованно и выполнял заранее отведенную ему роль.

Таким образом, выводы приговора суд основывает на показаниях Луконина, Артамонова, Жарких и Савоськина, данных на предварительном следствии, которые согласуются между собой и соответствуют другим доказательствам, изложенным ниже.

Так, потерпевшая Г3 показала, что она является частным предпринимателем – собственницей кафе «Индира», расположенного в 2.

5 августа 2010г. был День города, поэтому к вечеру ожидался наплыв посетителей. Около 22 часов в зале кафе посетителями были заняты три или четыре столика. Примерно в это время, когда она проходила через зал кафе к выходу на улицу, раздался сильный хлопок, е оглушило и дальнейшие события она помнит плохо. Позже она поняла, что в кафе произошел взрыв, от которого пострадали люди. Несмотря на ухудшение самочувствия, за медицинской помощью она обращаться не стала, т.к. е беременная дочь Индира после взрыва попала в больницу и больше нуждалась в уходе. В результате взрыва помещение кафе было сильно разрушено, были уничтожены или пришли в негодность: четыре комплекта мебели общей стоимостью 35 тыс. 200 руб.;

три комплекта штор стоимостью по 5 тыс. руб.;

два холодильника (стоимостью 16 тыс. руб. и 6 тыс. руб.);

музыкальный центр стоимостью 35 тыс. руб.;

микроволновая печь стоимостью 10 тыс. руб.;

светильники общей стоимостью 8 тыс. 400 руб.;

барная стойка стоимостью 5 тыс. руб.;

посуда на 5 тыс. 614 руб.;

напитки общей стоимостью 13 тыс. 197 руб. 42 коп. Был поврежден музыкальный аппарат, на ремонт которого затрачено 6 тыс. 200 руб. Из-за разрушений кафе около 3-х месяцев не работало, а она несла убытки. Для восстановления кафе ей было затрачено около 125 тыс. руб., в связи чем потребовалось брать кредиты, с платежами по которым она не рассчиталась по настоящее время.

Ежемесячный доход от кафе был 10-15 тыс. руб., и поэтому ущерб является для не значительным.

Показания Г3 о количестве и стоимости предметов, уничтоженных и пришедших в негодность в результате взрыва, сомнений в своей правдивости не вызывают, т.к. не свидетельствуют о намеренном завышении ущерба.

В то же время, при определении стоимости ремонтно восстановительных работ суд отдает предпочтение судебной экспертизе, произведенной в ходе судебного следствия. В данном заключении экспертом объективно, на основе представленных в деле доказательств, учтен как характер и объем разрушений в кафе «Индира», так и затраты Г3 на приобретение строительных материалов. При расчете стоимости восстановительных работ эксперт обоснованно руководствовался специальными нормативами, а не показаниями Г3 об оплате труда по договору, так как эти показания актом о выполнении работ не подтверждены.

Согласно выводу эксперта, который принимается судом за основу приговора, стоимость ремонтно-восстановительных работ, обусловленных взрывом в кафе «Индира» 5 августа 2010г., составляет 90 тыс. 167 руб.

При таких данных из объема вмененного ущерба суд исключает денежную сумму 52 тыс. 634 руб. 98 коп., определяя фактически причиненный ущерб в размере 246 тыс. 268 руб. 42 коп. и признавая его значительным для потерпевшей Г3.

В судебном заседании свидетель Г12 показал, что 5 августа 2010г. он находился в кафе «Индира», занимаясь хозяйственными делами. Около часов он, проходя между столами, расположенными в правой от входа части зала кафе, задвинул под стол стул, который мешал проходу. На спинке этого стула висела куртка черного цвета, накрывая какой-то предмет, похожий на сумку, свисавшую до пола. В это время в той же части зала были заняты посетителями еще два столика, всего в помещении кафе было примерно человек. Затем он вышел на улицу, а спустя некоторое время в кафе произошел взрыв. Он увидел, как ударная волна подняла крышу кафе вверх.

После взрыва он вернулся в помещение кафе, которое было сильно разрушено, стал выводить из кафе людей и тушить пожар.

В ходе осуществленного в судебном заседании следственного эксперимента свидетель Г12 на столе и стуле, идентичным находившимся в кафе «Индира» 5 августа 2010г., продемонстрировал, как он задвинул стул с предметом, накрытым висевшей на спинке стула курткой, под стол.

Свидетель Г13 показала, что 5 августа 2010г. она обслуживала посетителей кафе «Индира» за барной стойкой. Она запомнила, что около часов молодой человек, похожий на подсудимого Артамонова, купил у не две бутылки пива, которые отнес за столик к своему товарищу. Через какое то время раздался сильнейший хлопок, стали рушится потолок и стены кафе, после чего все поспешили к выходу;

от взрыва она на длительное время утратила слух.

Из показаний свидетеля М16 следует, что в 23-м часу 5 августа 2010г.

она работала в кафе «Индира» в качестве официантки, обслуживала около посетителей и находилась в центре торгового зала, когда прогремел взрыв. В результате взрыва она упала на пол, у не заложило уши, она какое-то время ничего не слышала и не понимала происходящее, ощущая сильный испуг.

Как показал суду потерпевший А, после 22 часов 5 августа 2010г. он вместе с В6 и С по случаю Дня города Орла отдыхали в кафе «Индира». Ему запомнилось, что среди других посетителей кафе была семья с ребенком, а также двое молодых людей, похожих на подсудимых Савоськина и Артамонова. Эти двое выпили пиво и вышли на улицу. Через некоторое время минут раздался глухой хлопок, вспышка, стал рушиться потолок. Он покинул помещение кафе, затем был доставлен в больницу, где лечился до августа из-за ранений головы и левой ноги, причиненных гвоздями. В результате взрыва он испытал боль и стресс, были повреждены его одежда (футболка стоимостью 1 тыс. руб., брюки стоимостью 2 тыс. 700 руб.) и сотовый телефон, оцениваемый в 4 тыс. рублей.

Такие же показания об обстоятельствах взрыва дали суду потерпевший С и свидетель В При этом названные потерпевший и свидетель подробно описали, в чем были одеты и как себя вели Артамонов и Савоськин, когда они наблюдали их 5 августа 2010г. в кафе «Индира», пояснив, что в момент взрыва в кафе находились около 10 человек.

Потерпевший С также показал, что в результате взрыва ему были причинены множественные ссадины и ранения: один гвоздь извлекли из брюшной полости, два гвоздя – из ног, в связи с чем до 16 августа он лечился в больнице. После взрыва он находился в шоковом состоянии, перенес сильную физическую боль, его преследовало ощущение страха и незащищенности. Пришли в негодность его одежда и сотовый телефон.

Потерпевший М суду показал, что вечером 5 августа 2010г. он, его жена и 3-х летняя дочь находились в кафе «Индира». Около 22 часов кроме них в кафе находились еще несколько посетителей. За одним из столиков некоторое время сидели двое молодых людей, одежду и внешность которых он хорошо запомнил и опознал их в судебном заседании как Артамонова и Савоськина. Он помнит, что раздался сильный хлопок и вспышка, обрушилось потолочное покрытие и его оглушило. Отыскав среди обломков свою дочь, они с женой покинули кафе. Затем их доставили в больницу, где он длительно проходил лечение. Из его грудной клетки, бедра, стопы и поясницы были извлечены гвозди;

у жены также были раны на ноге, а у дочери телесных повреждений не оказалось.

Аналогичные показания в судебном заседании дала потерпевшая М2, которая подробно описала внешность Савоськина и опознала его в суде как одного из посетителей, находившихся в кафе «Индира» около 22 часов августа 2010г., пояснив, что в кафе она внезапно услышала сильный хлопок и утратила на некоторое время слух, ощущала головокружение. Е и дочь вывел из помещения кафе муж. В больнице ей поставили диагноз «оскольчатое ранение левой голени», но от госпитализации она отказалась из-за необходимости ухода за дочерью.

Из заключений судебно-медицинских экспертов следует, что были причинены: М – осколочные непроникающие слепые огнестрельные ранения грудной клетки, левого бедра, поясницы, с последующим удалением инородного тела - фрагмента гвоздя, правой подколенной области и левой стопы с наличием инородных тел в виде металлических предметов, похожих на гвоздь, которые получены от действия взрывного осколочного устройства, которые как в совокупности, так и в отдельности по своему характеру повлекли легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 21 дня;

М2 – осколочное ранение левой голени, которое повлекло легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 21 дня;

А – огнестрельные осколочные слепые ранения правого бедра с повреждением четырехглавой мышцы и лобной области слева, которые получены от воздействия осколков в виде гвоздей, что повлекло легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 21 дня;

С – множественные непроникающие слепые ранения инородными предметами передней брюшной стенки, левой голени и правого бедра, с наличием инородного тела - гвоздя, повлекшие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок менее 21 дня, которые были получены от действия взрывного осколочного устройства.

Каждый из названных потерпевших, а также потерпевшая Г3, свидетели Г12, Г13, В6, М16, показали суду, что вследствие взрыва они испытали сильный стресс, чувство страха за свою жизнь и жизнь своих близких, ощущение беззащитности.

При осмотре места происшествия, как это видно из протокола от 5- августа 2010г., было обнаружено, что кафе «Индира» расположено в «адрес 26», в одноэтажном строении. Внутри помещение имеет размеры 9,98 м. на 5,57 м., высоту кровли – 2,73 м. Стены, внутренняя металлическая обшивка и оконные рамы кафе имеют многочисленные обширные механические повреждения, сквозные отверстия, остекление всех окон выбито, обшивка потолка обрушена, деформирована металлическая обшивка крыши, а в бетонном полу с правой от центрального входа стороны имеется воронка округлой формы диаметром около 40 см. Внутри всей площади помещения разбросаны предметы поврежденной деревянной и пластмассовой мебели и фрагменты мебели. С места происшествия были изъяты, в числе других предметов, гвозди, обрывки бумаги, фрагменты взрывного устройства, фрагменты ткани куртки и сумки.

Из протокола от 8 августа 2010г. следует, что в ходе обыска гаража №Х были обнаружены и изъяты, в числе прочего: два гвоздя;

несколько емкостей с жидкими и сыпучими веществами;

19 коробков спичек;

упаковки с таблетками «Гидроперит»;

провода;

паяльник;

изоляционная лента, а также образцы наслоений веществ на различных предметах.

Согласно показаниям Луконина на предварительном следствии, которые повторены им в судебном заседании, для придания СВУ эффекта разрушения имущества им в августе 2010г. были приобретены три упаковки гвоздей.

В связи с предъявлением представителем государственного обвинения подсудимому Луконину справки магазина «Умелец» о том, что в августе 2010г. гвозди длиной 20 мм и весом 0,54 гр. штука продавались в упаковках весом по 200 гр. каждая, подсудимый заявил, что покупал гвозди в другом магазине, а после предъявлении ему аналогичных по размерам гвоздей отказался давать показания со ссылкой на ст.51 Конституции РФ.

Вместе с тем, гвозди с аналогичными указанным выше размерами и массой были изъяты как при осмотре места происшествия по факту взрыва в кафе «Индира», так и в ходе обыске в арендуемом Лукониным гараже.

Причем, по выводам судебных экспертов-криминалистов, и те и другие гвозди были изготовлены на одном и том же производственном механизме (гвоздильном аппарате).

С учетом приведенных выше доказательств, суд находит, что при общей массе подорванного в кафе «Индира» взрывного устройства около двух килограммов, в которой 400 гр. составляло взрывчатое вещество, общая масса поражающих осколочных элементов в виде гвоздей, расфасованных в три пакета по 200 гр. каждый, могла быть около 600 гр.

При осмотре в судебном заседании вещественных доказательств, изъятых в ходе обыска гаража №Х и представляющих собой различные предметы и вещества, судебный эксперт в области взрывотехники Платонов А.Л. пояснил, что 8 августа 2010г. эти же вещества и в тех же упаковках изымались при обыске гаража, в котором он участвовал, и были представлены затем для экспертного исследования. По его выводу, эти предметы и вещества могли служить компонентами для изготовления само дельного устройства, взорванного 5 августа 2010 г. в кафе «Индира».

Согласно заключению комплексной судебной взрывотехнической экспертизы от 15 октября 2010г. в кафе «Индира» 5 августа 2010г. произошел взрыв самодельного взрывного устройства (далее - СВУ) массой около двух килограммов и габаритами порядка 6715 см, изготовленного нежстким крепежом по типу управляемой объектной мины осколочно-фугасного действия. В момент взрыва СВУ располагалось примерно на уровне пола в северном углу помещения кафе в полутора метрах от его внешней северо западной стены и в двух метрах от внешней северо-восточной стены. При этом СВУ совместно со свернутыми стопками бумажных листовок размещалось в средстве маскировки, в качестве которого наиболее вероятно использовалась сумка из плотной ткани, подвешенная за ремень на спинку стула и своей нижней частью соприкасавшаяся с поверхностью пола в указанной точке.

По выводам эксперта СВУ состояло из заряда и исполнительного механизма, изготовленного самодельным способом на основе мобильного телефонного аппарата «Alkatel ОТ-Е101». Заряд СВУ был изготовлен самодельным способом и состоял из простейшего аммонала, представляющего собой смесь аммиачной селитры с порошкообразным металлическим алюминием, а взрывание СВУ осуществлялось электрическим способом.

Из заключения судебного эксперта от 8 декабря 2010г. следует, что СВУ было приведено в действие дистанционным способом: для подрыва на абонентский номер, соответствующий SIM-карте, установленной в мобильном телефоне «Alkatel ОТ-Е101» (изъятые с места происшествия фрагменты которых представлялись на исследование), служившим основой исполнительного механизма СВУ, был произведен вызов с другого абонентского номера.

Эксперт Платонов А.Л. на вопрос защиты в судебном заседании пояснил, что поскольку в данном случае заряд и исполнительный механизм находились в одной конструкции, были соединены, то устройство являлось взрывным. По убеждению суда, тот факт, что Луконин соединил между собой провода детонатора и исполнительного механизма только перед переносом СВУ в кафе «Индира», вовсе не свидетельствует о том, что ранее виновными хранилось и перевозилось не пригодное для взрыва СВУ, поскольку указанные манипуляции Луконина с полностью снаряженным СВУ, причем с испытанными электрическими составляющими, сродни подсоединению к эклектической цепи взрывного устройства источника питания или снятию оружия с предохранителя, т.е. с действиями по приведению пригодного к применению боеприпаса (оружия) из безопасного для хранения, перевозки и ношения состояния в боевое.

Согласно показаниям подсудимого Гаврина, в 2010г. он купил без документального оформления несколько SIM-карт оператора «Мегафон», часть из которых передал Луконину. Последний показал, что две из числа переданных ему Гавриным SIM-карт были использованы как элементы взрывного устройства: одна – в телефоне «Alkatel ОТ-Е101»;

вторая – в телефоне «Nokia», с которого на первый телефон посылался сигнал вызова для дистанционного подрыва СВУ в кафе «Индира». Как показал суду подсудимый Жарких, после взрыва им была сломана и выброшена SIM-карта оператора «Мегафон» из телефона, с которого им был послан сигнал вызова, приведший к взрыву. Эти показания Гаврина, Жарких и Луконина объективно подтверждаются фактом изъятия при обыске арендуемого последним гаража шести упаковок из-под SIM-карт оператора «Мегафон».

В соответствии с выводами эксперта Платонова А.Л., сделанными в связи с произведенной в ходе судебного следствия экспертизой, опасное для человека воздействие воздушной ударной волны, при котором происходит временная потеря слуха, при взрыве СВУ в помещении кафе сохранялось в радиусе до 10 метров от центра взрыва. Имеющиеся в составе СВУ готовые поражающие элементы в виде гвоздей длиной по 20-21 мм и массой по 0, гр. сохраняли опасное для человека осколочное действие на расстоянии от центра взрыва около 19 метров, на котором были способны пробить кожный покров. Из этого заключения эксперта также следует, что образование воронки в каменном покрытии пола и отобразившийся на строительных конструкциях и вещной обстановке кафе выраженный метательный эффект свидетельствуют о наличии у СВУ, наряду с опасным для здоровья человека осколочным действием, таких проявлений его взрыва, которые в контакте с человеческим телом или на незначительном расстоянии от него за счт динамического истечения продуктов детонации способны повлечь дезинтеграцию прилегающих к заряду или ориентированных к нему биологических тканей с травматической ампутацией близкорасположенных конечностей.

Одновременно эксперт пришел к выводу, что указанное в судебном заседании свидетелем Г12 изменение местоположения взрывного устройства путм задвигания стула с ним под деревянную крышку стола способствовало уменьшению количества упомянутых поражающих элементов за счт их экранирования данной крышкой. Как пояснил эксперт в ходе своего допроса судом, за счет эффекта экранирования крышкой стола сектор разлета осколочных элементов СВУ был уменьшен примерно на 40%.

Изложенные выводы судебного эксперта Платонова А.Л. суд находит научно обоснованными и согласующимися с другими доказательствами, в частности, с показаниями свидетелей Г3 и Г13, потерпевших А, В6, С, М, при допросе которых, а также при проведении экспериментальных действий с Г12, названный эксперт участвовал непосредственно в судебном заседании.

Приведенные доказательства дают суду основания для вывода о том, что взрыв в кафе «Индира» с учетом мощности и поражающих способностей примененного СВУ создал реальную опасность причинения значительного имущественного ущерба и гибели нескольких лиц, а соответствующих последствий не наступило лишь в силу стечения факторов, не подконтрольных лицам, совершивших этот взрыв.

Бесспорным является тот факт, что взрыв в кафе «Индира» был совершен в День города Орла, соответствующий годовщине освобождения г.Орла от немецко-фашистских оккупантов 5 августа 1943 года. Хозяевами данного кафе и его основными посетителями являлись лица, относящиеся к национальностям Кавказа. В результате взрыва четверо граждан получили осколочные ранения, они же, а также другие граждане, ощутившие последствия взрыва, испытали чувство страха и незащищенности.

Это приводит суд к выводу о том, что взрыв осуществлялся для устрашения населения способом, создающим опасность гибели нескольких человек и причинения значительного имущественного ущерба, с целью воздействия на принятие решений органами власти, в частности – решений об ужесточении миграционной политики в отношении уроженцев Кавказа.

Согласно выводу судебного эксперта, изложенном в заключении от ноября 2010г., фрагменты бумаги, обнаруженные при осмотре места происшествия – помещения кафе «Индира», ранее входили в состав минимум восьми однотипных листов формата А5 с выполненным в одиннадцать строк текстом, начинающимся словами «…чера они убили Кирилла Кала… в центре города…» и заканчивающегося словами «… Русскую Россию!».

Из других выводов судебного эксперта следует, что печатный текст, обнаруженный на 52 фрагментах листов бумаги, изъятых с места происшествия после взрыва в кафе «Индира», мог быть нанесен при помощи лазерного печатающего устройства к ЭВМ с использованием в качестве оригинала макета изображения двух листовок размером 137х184 мм (сверху) и 141х184 мм (снизу), содержащихся в файле «_1. DOC».

Как усматривается из показаний подсудимого Луконина, в том числе в судебном заседании, фрагменты листов с текстом являются листовками, которые были распечатаны им на принтере и помещены в карман спортивной куртки, которую 5 августа 2010г. он передал Савоськину для маскировки взрывного устройства в кафе «Индира».

Как это следует из протокола от 11 августа 2010г., при обыске в жилище Луконина была обнаружена флеш-карта «Transcend V35/2 GB» с маркировочными обозначениями «527682 7285», на которой, согласно заключению судебного эксперта от 31 августа 2010г., содержится файл со следующим текстом: «Вчера они убили Кирилла Калашникова в центре города ножем в сердце… …Сегодня они убили Юру Волкова… Бандиты имеют национальность!!! Мы не намерены терпеть кавказские издевательства! Власть не оставляет нам выбора в защите интересов русского народа! И только поэтому мы подняли знамя вооруженной борьбы!

За Русскую Россию!».

В заключении эксперта от 26 апреля 2012г., полученном в рамках проведенной в судебном заседании компьютерно-технической экспертизы, содержится вывод о том, что на изъятой у Луконина флеш-карте среди удаленных файлов присутствует файл «_1.DOC» (дата создания 08.02.2010, дата изменения 02.08.2010, размер 188928 байт), вероятно содержавший информацию, соответствующую по своему содержанию документу «Вчера они убили Кирилла Калашникова…», текст которого до этого установлен приведенным выше заключением эксперта от 8 ноября 2010г. и совпадает с результатами исследования текстового файла, выявленного на флеш-карте «Transcend V35/2 GB» экспертизой от 31 августа 2010г.

Показаниями эксперта Шуплецова В.В., допрошенного в судебном заседании по результатам произведенной им экспертизы от 26 апреля 2012 г., суд находит установленным, что указанные выше даты создания и изменения файла «_1.DOC» в действительности являются одной и той же датой – августа 2010 г., и что текстовые файлы с данным названием, выявленные на флеш-карте «Transcend V35/2 GB» различными экспертизами, идентичны.


То, что полный просмотр файла «_1.DOC» имеющимися программными средствами в процессе последнего экспертного исследования оказался невозможен, обусловлено повреждением структуры файла, которое вероятно произошло из-за некорректного подключения флеш-карты 27 марта 2010г.

при ее осмотре в судебном заседании.

Установленные объективно сведения о дате создания и изменения файла «_1.DOC», имевшегося на изъятой у Луконина флеш-карте «Transcend V35/2 GB» (2 августа 2010г.), полностью согласуются с показаниями Луконина на предварительном следствии о времени составления и передачи ему Константиновым текста листовки, который им был использован, а файл удален.

Так, в ходе предварительного следствия, будучи неоднократно допрошенным в качестве подозреваемого и обвиняемого (протоколы допросов от 10, 16, 17 августа 2010г. и 31 января 2011г.), Луконин четко и последовательно показывал, что Константинов знал о планируемой акции в кафе «Индира» и одобрил его идею распространения листовок на месте е проведения. За несколько дней до взрыва в кафе он просил Константинова подготовить текст листовки националистического содержания, что и было сделано последним, передавшим ему листовку на флеш-карте. Этот текст он распечатал на листах стандартной бумаги, вложенных затем в карман куртки, которая была оставлена в кафе вместе с взрывным устройством.

Данные показания Луконин уверенно подтвердил, детально повторив их содержание, и на очной ставке с Константиновым 3 сентября 2010г., тем самым прямо уличая последнего в действиях по подготовке текста листовки.

При этом каких-либо оснований к оговору Лукониным Константинова в судебном заседании не установлено.

Как усматривается из проверенных судом показаний Артамонова, данных им в качестве обвиняемого на предварительном следствии 12 ноября 2010г., при встрече его с Лукониным и Константиновым 4 августа 2010г. он слышал разговор этих двоих о флешке;

на следующий день Луконин говорил ему о своем намерении использовать при взрыве в кафе «Индира» листовки, которые последним были распечатаны с флешки.

Суд критически оценивает и отвергает показания Луконина в судебном заседании о том, что листовки с текстом «Вчера они убили Кирилла Калашникова…» оказались на месте взрыва случайно, что он в действительности намеревался оставить в «Индире» листовки с призывами к здоровому образу жизни, но перепутал их с теми бумагами, которые также по случайности были распечатаны им с чьей-то флеш-карты, поскольку такие показания, будучи неубедительными и явно надуманными, полностью опровергаются приведенными выше показаниями Луконина на предварительном следствии, которые каждый раз давались им свободно в присутствии защитника и подтверждены вышеприведенными показаниями Артамонова и совокупностью других изложенных в приговоре доказательств.

С учетом изложенного отрицание Константиновым своей причастности к составлению и передаче Луконину текста листовки суд расценивает как избранный им способ защиты, имеющий целью избежать ответственности за содеянное.

Данный вывод не опровергает и факт, установленный осуществленным в ходе судебного следствия экспертным исследованием, о том, что на ноутбуке «Асеr», изъятом при обыске в жилище Константинова 8 октября 2010г., следы подключения изъятой у Луконина флеш-карты «Transcend V35/2 GB отображаются лишь датами 25 мая 2011г. (дата осмотра ноутбука следователем) и 27 марта 2012г. (дата осмотра ноутбука судом). Об этом эксперт Шуплецов пояснил, что он не исключает фактов подключения этой флеш-карты к ноутбуку «Асеr» и до 25 мая 2011г., однако следы такого подключения не отобразились в исследованных им ветвях реестров (основном и резервной копии) операционной системы исключительно по причине специфических особенностей установленной на данном ноутбуке системы Vista, выражающихся в обнулении при каждом включении ноутбука записей реестра о ранее подключенных устройствах с приведением сведений о времени подключения устройств к одному значению.

К тому же, вопрос об изготовлении текста листовки именно на ноутбуке, изъятом при обыске в жилище Константинова 8 октября 2010г., не является принципиальным, поскольку данный текст мог быть составлен последним на любом другом компьютере. В ходе предварительного следствия подсудимые Луконин и Гаврин показывали о том, что в 2009 2010гг. Константинов находился под пристальным вниманием сотрудников центра по противодействию экстремизму, что также подтверждается свидетельскими показаниями в судебном заседании сотрудника указанного подразделения Докукина, поэтому был крайне осторожен и старался сам не участвовать в экстремистских акциях. По подозрению в совершении действий, связанных со взрывом 5 августа 2010г. в кафе «Индира», Константинов был задержан только 31 августа 2010г., когда он уже знал о задержании 7-8 августа других фигурантов данного события, а поэтому имел неограниченную возможность уничтожить следы, изобличающие его причастность к преступлению. Данный факт подтверждается, в частности, тем, что до обыска 8 октября 2010г., когда был изъят ноутбук «Асеr», в местах проживания Константинова проводились обыски, которые результатов не дали.

В соответствии с заключением комиссии экспертов-лингвистов от марта 2011г. текст, начинающийся словами «Вчера они убили Кирилла Калашникова…» и заканчивающийся словами «За Русскую Россию!» имеет цельный, связанный характер, отличается логической последовательностью в реализации авторского замысла: завязка – о намерениях лиц, с которыми автор текста не мирится;

кульминация – в котором содержится заявление о том, что автор приступил к активным действиям с использованием оружия (мы подняли знамя вооруженной борьбы). Данные активные действия направлены против лиц нерусской национальности. В развязке представлен призыв-лозунг, содержание которого сводится к тому, что лица нерусских национальностей не могут претендовать на жизнь в России. Такими лицами, согласно контексту, являются жители Кавказа. В тексте социальными языковыми средствами, используемыми для передачи отрицательной оценки, являются слова «убили», «бандиты», «издевательства». Данные языковые средства соотносятся с конкретной этнической группой – жителями, уроженцами Кавказа. Наличие отрицательных оценок в адрес какой-либо этнической группы является признаком враждебного отношения к этой группе лиц. Высказывания «Мы не намерены терпеть кавказские издевательства! Власть не оставляет нам выбора в защите русского народа» являются формой косвенного побуждения к определенным действиям против кавказцев, поскольку указанные высказывания являются продолжением информативного блока текста, который, в свою очередь, выполняет роль скрытого призыва. Высказывание «За Русскую Россию!»

относится к призывам, связанным с возбуждением национальной розни. Оно может быть отнесено к разряду призывов-лозунгов, содержание которого сводится к тому, что лица не русских национальностей не могут претендовать на жизнь в России.

Выводы, сформулированные в данном заключении, согласуются с выводами заключения комиссионной психолого-лингвистической экспертизы от 21 февраля 2011г., а также с выводами и показаниями эксперта-лингвиста К.М.В., полученными в связи с судебной экспертизой, произведенной в судебном заседании.

Таким образом, по убеждению суда, в листовках, распространенных посредством взрыва СВУ, содержатся негативные оценки уроженцев Кавказа и призыв к борьбе с ними радикальными средствами, обоснованный тем, что власть якобы не оставляет выбора иной формы защиты интересов русского народа, т.е. призывы к осуществлению экстремистской деятельности.

Несмотря на то, что эти листовки были частично уничтожены факторами взрыва, сам способ их распространения предполагал доведение их содержания как минимум такому адресату, как сотрудники правоохранительных органов, т.е. представителям исполнительной власти, что фактически и произошло.

О том факте, что Константинов готовил текст листовок, а Луконин распечатал сами листовки не случайно, а именно для их распространения, причем на месте взрыва в кафе «Индира», по убеждению суда, свидетельствуют указание в тексте листовок об ответе на «кавказские издевательства» в форме перехода к вооруженной борьбе.

Согласно заключениям полученных при производстве по делу психиатрических, а также психолого-психиатрических судебных экспертиз, все подсудимые как в период инкриминируемых им деяний, так и на момент экспертных исследований хроническим психическим заболеванием, временным расстройством психической деятельности, слабоумием или иным болезненным состоянием психики не страдали и не страдают;

по своему психическому состоянию они в полной мере были способны осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими в период совершения общественно-опасных деяний и могут это делать в настоящее время, могут правильно воспринимать имеющие значение для дела обстоятельства и давать о них адекватные показания;

являясь психически здоровыми лицами, они в применении принудительных мер медицинского характера не нуждаются.

При этом обнаруженные Гавриным признаки выраженной эмоциональной неустойчивости носят демонстративный характер и укладываются в рамки акцентуированных черт характера;

клинически недостоверны и высказывания Мартынова о «голосах», которые предъявлены им в защитно-установочных целях. Отмеченные у Шелаева органическое расстройство личности сложного генеза и присущие ему особенности поведения имеют незначительную степень выраженности и не лишали его возможности полностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. У Жарких, Ромкина и Мартынова не имеется признаков отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством;

имеющиеся же у Ромкина индивидуально-психологические особенности не могли существенно повлиять на его поведение в период совершения преступлений и на этапе предварительного следствия.


Оценив соответствующие заключения в совокупности с проверенными в суде характеризующими материалами и другими сведениями о личности подсудимых, данными об их учебе, трудовой деятельности, прохождении военной службы, их показаниями по обстоятельствам дела, а также с учетом поведения самих подсудимых в судебном заседании, суд находит указанные выводы высококвалифицированных экспертов аргументированными и обоснованными, опирающимися на современные научные знания в области психиатрии и психологии, а потому достоверными, и признает Луконина, Гаврина, Багрова, Константинова, Жарких, Ромкина, Мартынова, Шелаева, Артамонова, Каленова и Савоськина вменяемыми.

Давая оценку обоснованности предъявленного подсудимым обвинения, и квалифицируя фактически содеянное, суд приходит к следующим выводам.

Оценка установленных обстоятельств относительно обвинения по ст.282-1 и ст.209 УК РФ.

Органом предварительного расследования было предъявлено обвинение:

- по ч.1 ст. 282-1 УК РФ, предусматривающей ответственность за создание экстремистского сообщества и руководство им, – Луконину, Гаврину, Багрову и Константинову;

- по ч.2 ст.282-1 УК РФ, предусматривающей ответственность за участие в экстремистском сообществе, – Жарких, Ромкину, Мартынову, Артамонову, Шелаеву и Кулагину.

По выводам органов обвинения, экстремистское сообщество было создано Лукониным, Гавриным, Багровым и Константиновым в период времени со второй половины 2009г. по март 2010г., и с этого времени являлись руководителями сообщества: Гаврин и Багров – до второй половины июля 2010г.;

Луконин и Константинов – до 8 августа 2010г. Все деяния, вмененные названным подсудимым, наряду с их квалификацией по элементам состава конкретного преступления, получили самостоятельную квалификацию по ч.1 ст.282-1 УК РФ: двадцать деяний Луконина;

шестнадцать деяний Гаврина;

семь деяний Константинова и пять деяний Багрова.

По тому же принципу были квалифицированы по ч.2 ст.282-1 УК РФ как участие в экстремистском сообществе действия: Жарких – двадцать четыре раза;

Ромкина – одиннадцать раз;

Мартынова – десять раз;

Артамонова – девять раз;

Шелаева и Кулагина – по четыре раза.

Данные выводы органов уголовного преследования были проверены в ходе судебного следствия и не нашли своего подтверждения.

Так, под экстремистским сообществом, по смыслу закона, понимается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для подготовки или совершения одного или нескольких преступлений экстремистской направленности, характеризующаяся наличием в ее составе организатора (руководителя), стабильностью состава, согласованностью действий ее участников в целях реализации общих преступных намерений.

Преступление, предусмотренное ч.1 ст.282-1 УК РФ, считается оконченным с момента фактического образования экстремистского сообщества – объединения нескольких лиц в целях подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности и осуществления ими умышленных действий, направленных на создание условий для совершения преступлений экстремистской направленности или свидетельствующих о готовности экстремистского сообщества реализовать свои преступные намерения. Преступление, предусмотренное ч.2 ст.282-1 УК РФ, является длящимся, т.е. характеризуется непрерывным осуществлением преступного деяния и формальным составом. С момента создания и до пресечения деятельности экстремистского сообщества его руководители и участники пребывают в непрерывном противоправном состоянии, что само по себе исключает многократную квалификацию их действий по ст.282-1 УК РФ.

Уголовная ответственность за создание экстремистского сообщества, руководство им или за участие в сообществе наступает в случаях, когда его организаторы, руководители и участники объединены умыслом на подготовку либо совершение преступлений экстремистской направленности при четком осознании каждым общих целей функционирования сообщества и своей принадлежности к нему. Следовательно, обязательным и главным признаком преступлений, предусмотренных ч.1 и ч.2 ст.282-1 УК РФ, является организованность сообщества, включающая в себя совокупность таких элементов, как наличие руководителя, определенной иерархии и структуры, символики, правил поведения и дисциплины, системы мер воздействия на е нарушителей.

Тщательно исследовав в судебном заседании доказательства, представленные сторонами, суд не находит указанной совокупности признаков, требуемой для вменения названным выше подсудимым составов преступлений, предусмотренных ст.282-1 УК РФ.

Так, обвинение в создании экстремистского сообщества в течение периода времени со второй половины 2009г. по март 2010г. является неконкретным, что само по себе нарушает право на защиту. Из формулировок обвинения неясно, с какими конкретно обстоятельствами, согласующимися со смыслом уголовного закона, связано создание экстремистского сообщества и участие в нем каждого из подсудимых. При этом факты знакомства подсудимых между собой, совместного празднования каких-то событий, наличия разделяемых взглядов и общих интересов, сами по себе к таким обстоятельствам, по убеждению суда, не относятся.

Суду не представлены доказательства того, что подсудимые специально собирались на собрания, совещания и т.п. для обсуждения вопросов совместной преступной деятельности, выработки единых планов, сбора денежных средств, применения мер дисциплинарного воздействия.

Масштабно представленные в материалах предварительного следствия результаты различных оперативно-розыскных мероприятий (ОРМ), в частности, о систематических переговорах подсудимых между собой с использованием оформленных на подставных лиц сим-карт, о посещениях мероприятий националистического толка, встречах с активными националистами, создании «схронов» и тайников с оружием и т.п., не обеспечены доказательствами, позволяющими проверить достоверность результатов ОРМ непосредственно в судебном заседании, с участием сторон, а поэтому, в силу положений ст.89 УПК РФ в их системной связи со ст.87 и 88 УПК РФ, не могут использоваться в доказывании.

Целый ряд доказательств, на которых базировались выводы органа предварительного расследования об идейных пристрастиях подсудимых и общности их информационных источников, в ходе судебного заседания были признаны недопустимыми ввиду получения с грубыми нарушениями норм процессуального закона.

Формулировка обвинения о том, что руководство сообществом осуществлялось Лукониным, Гавриным, Багровым и Константиновым, сама по себе указывает на отсутствие у сообщества единого лидера и четкой иерархии. При этом названным подсудимым не вменяется создание объединения организаторов и руководителей в целях разработки планов и (или) условий для совершения преступлений экстремистской направленности.

Из проверенных в судебном заседании доказательств усматривается, что подсудимые не имели общей идеологической платформы.

Идентификация некоторыми из них себя как «NS/WP «Центр» или «командование объединенных групп сопротивления NS/WP «Центр» еще не свидетельствует об их принадлежности к экстремистской организации.

NS/WP, согласно показаниям свидетеля В1, является не организацией, а идеологическим течением, в котором нет лидера и иерархии;

приверженцы соответствующей идеологии могут быть не знакомы и объединяться в группу перед совершением конкретного преступления (акции).

Установленные судебным следствием факты знакомства Луконина с лидером политической националистической организации «Сопротивление»

З3, а Константинова, Гаврина и Багрова – с лидером российского крыла ультраправого движения «Blood & Honour» Г4, могут указывать на общность идеологических взглядов, но еще не говорят о какой-либо организационной принадлежности подсудимых. Напротив, как это усматривается из показаний свидетеля В1, идеология, цели и методы деятельности организации «Сопротивление» и движения «Blood & Honour» имеют больше различий, чем общих точек соприкосновения.

Не имеется оснований для вывода о присущих сообществу признаках стабильности состава, иерархичности и структурирования;

не было наименования и единой символики сообщества.

Проверенными судом доказательствами установлено, что в период с ноября 2009г. по март 2010г. Луконин и Гаврин совершали преступления по договоренности, достигаемой на каждое деяние самостоятельно.

В марте 2010г. Луконин и Гаврин на почве общности экстремистских идей решили повысить эффективность совместной преступной деятельности, нацелить е на дестабилизацию общественного порядка, нарушение устоев общественной безопасности, за счет изготовления и применения самодельных взрывных устройств (СВУ). Поскольку в этой связи их общий преступный умысел стал распространяться на перспективу, охватывать совершение нескольких преступлений, а достижение противоправных целей требовало совместных усилий по приисканию необходимых компонентов и средств, организации технологического процесса изготовления взрывчатых веществ и СВУ, условий конспирации для их длительного хранения, незаметной доставки к местам подрыва, суд приходит к убеждению об объединении примерно с 7 марта 2010г. Луконина и Гаврина в организованную преступную группу.

Согласно установленным судом обстоятельствам примерно в июле 2010г. Луконин и Гаврин сообщили об общей преступной цели и общественно опасных способах е достижения Жарких и Артамонову, каждый из которых разделил их преступные намерения и дал согласие в перспективе совершать с применением СВУ преступления, действительно требующие планирования, тщательной подготовки и конспирации, разделения ролей при их осуществлении.

По убеждению суда началом таких действий в составе организованной преступной группы для Жарких является перевозка СВУ с целью подрыва прокуратуры Железнодорожного района г.Орла 16 июля 2010г.;

для Артамонова – перевозка СВУ для подрыва в кафе «Индира» 5 августа 2010г.

Образовавшаяся таким образом организованная группа хотя и объединяла лиц, разделяющих экстремистские идеи и побуждения, а Луконин занял в ней лидирующие позиции ввиду своего возраста и авторитета, но не обладала четкой структурой и стабильностью состава, единой идеологической платформой, символикой, общими материальными средствами, т.е. по степени общественной опасности не достигла уровня экстремистского сообщества.

В то же время, с января по июль 2010г., по предварительной договоренности между собой, действуя автономно от указанной организованной группы, совершали преступления Жарких, Мартынов и Ромкин. В начале июня, 7 и 13 июля 2010г. Жарких совершил по достигаемой в каждом случае договоренности с Лукониным и Гавриным, уже объединенными в организованную группу, три преступления – поджоги зданий, характер которых не требовал планирования и подготовки, сплоченности, четкого исполнения ролевых функций. Обстоятельства совершения преступлений Багровым, Константиновым и Шелаевым свидетельствуют об их эпизодическом, бессистемном характере, отсутствии тесных и устойчивых криминальных взаимосвязей между соучастниками.

Нападение на братьев Н2 и Н4 было осуществлено лицами, впервые совершающими преступление. Другое особо тяжкое деяние – взрыв в кафе «Индира» – было осуществлено Лукониным, Жарких и Артамоновым с привлечением лица, знакомого только Артамонову (Савоськина), что само по себе не согласуется с признаками сообщества, предусмотренными ч.4 ст. УК РФ.

При этом экстремистские мотивы, которыми руководствовались каждый из названных подсудимых, учтены судом при квалификации их конкретных действий в отношении социальных групп и потерпевших как в составе группы лиц по предварительному сговору, так и организованной группы, и поэтому, по убеждению суда, сами по себе не являются достаточным основанием для дополнительной оценки содеянного по ст.282- УК РФ ввиду предусмотренных ст.6, 63 УК РФ требований о недопустимости двойного вменения и двойной наказуемости.

Что касается обвинения Кулагина в участии в экстремистском сообществе в роли поставщика оружия и боеприпасов, то данное обвинение является неконкретным, не имеет опоры в собранных доказательствах и не согласуется с указанными в фабуле обвинения обстоятельствами.

В частности, из обвинения следует, что Кулагин в период весна-осень 2009г. приобрел и хранил для нужд экстремистского сообщества обрез охотничьего ружья, однако вступление в экстремистское сообщество вменено Кулагину с января 2010г., причем вне связи с причастностью последнего к какому-либо криминальному событию.

В свою очередь вывод органа предварительного следствия о том, что с января 2010г. Кулагин целенаправленно вооружал экстремистское сообщество, противоречит иному выводу обвинения о том, что признак вооруженности у экстремистского сообщества появился только в конце июля 2010г. и при обстоятельствах, не связанных с какими-либо действиями Кулагина.

Проверенными судебным следствием доказательствами установлено, что 17 августа 2010г. у гражданина З1 был изъят травматический пистолет «Оса», незадолго до этого переданный ему на хранение Кулагиным. С применением такого же пистолета 18 апреля 2010г. было совершено преступление, причастность к которому Кулагину не вменяется. Таким образом, действия Кулагина, связанные с неправомерным оборотом не являющегося огнестрельным оружием пистолета «Оса», не выходят за рамки административного правонарушения.

При таких обстоятельствах подлежат оправданию вследствие отсутствия в действиях признаков преступления:

- по ч.1 ст.282-1 УК РФ – Луконин (в двадцати преступлениях), Гаврин (в шестнадцати преступлениях), Константинов (в семи преступлениях), Багров (в пяти преступлениях);

- по ч.2 ст.282-1 УК РФ – Жарких (в двадцати четырех преступлениях), Ромкин (в одиннадцати преступлениях), Мартынов (в десяти преступлениях), Артамонов (в девяти преступлениях), Шелаев и Кулагин (в четырех преступлениях каждый).

Также по выводу органа предварительного расследования, в конце июля 2010г. Луконин в составе экстремистского сообщества создал структурное подразделение – банду, которой руководил до 5 августа 2010г., имея на вооружении самодельное взрывное устройство, а участниками этой банды в указанный период времени являлись Константинов, Жарких и Артамонов.

В связи с этим Луконину было предъявлено обвинение в совершении семи преступлений, предусмотренных ч.1 ст.209 УК РФ;

Жарких – семи, Артамонову – шести преступлений, а Константинову – пяти преступлений, предусмотренных ч.2 ст.209 УК РФ.

Как об этом указано при изложении мотивов оправдания подсудимых по ст.282-1 УК РФ, экстремистского сообщества не существовало, следовательно, не могло быть и его структурного подразделения в виде банды.

В материалах дела не представлены доказательства того, что в конце июля 2010г. Луконин, Жарких, Артамонов и Константинов объединились с целью совершения нападения на граждан и организации, подготовили и совершили в составе устойчивой группы, при наличии е вооруженности и осознании возможности применения оружия, хотя бы одно преступление с указанной целью.

Имеющееся в распоряжении Луконина самодельное взрывное устройство было использовано 5 августа 2010г. с другой целью – устрашения населения и воздействия на принятие органами власти желаемого виновными решения, которая характеризует преступление, предусмотренное ст.205 УК РФ, а не ст.209 УК РФ.

В связи с изложенным, подлежат оправданию в совершении преступлений, предусмотренных:

- ч.1 ст.209 УК РФ – Луконин (семи преступлений);

- ч.2 ст.209 УК РФ – Жарких (семи преступлений), Артамонов (шести преступлений) и Константинов (пяти преступлений).

Правовые позиции суда относительно обвинения по ст.213 УК.

По смыслу уголовного закона хулиганством является грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, которое совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

В связи с произведенной в ходе судебного следствия социологической экспертизой от 19 марта 2012г. эксперт Павлова И.В. пришла к выводу, что сотрудники милиции (полиции) и сотрудники прокуратуры могут рассматриваться в качестве социальных групп и по формальным и по существенным признакам (профессиональный критерий).

Данный вывод эксперта суд находит научно-обоснованным и убедительным. Определение социальной группы как совокупности людей, имеющих общий социальный статус и выполняющих общественно необходимую функцию в общей структуре общественного разделения труда и деятельности, является общенаучным. В частности, оно соответствует сформулированному в «Российской социологической энциклопедии» (под общ. ред. академика РАН Г.В.Осипова) определению о том, что понятие социальной группы является общесоциологическим, обобщающим сущностные характеристики коллективных субъектов общественных отношений, образовавшихся в результате исторической дифференциации общества, как единого целого, на отдельные структурные составляющие.

Понятие социальной группы фиксирует социальные различия, возникающие между отдельными совокупностями людей в процессе разделения труда и деятельности на основе отношения к средствам производства, власти, характера труда, профессии.

В экспертном заключении, по мнению суда, правильно указаны устойчивые сущностные признаки, по которым сотрудники милиции (полиции) и сотрудники прокуратуры образуют социальные группы.

По убеждению суда, эти социальные группы, с учетом осуществления каждой из них соответствующих профессии функций по обеспечению общественного порядка и законности, должны являться объектом повышенной уголовно-правовой защиты от посягательств, вызванных мотивами ненависти или вражды, попадая в связи с этим под действие примечания 2 к ст.282-1 УК РФ.

Данный вывод суда не меняет представленная адвокатом Дмитровской Ж.Н. 27 марта 2012г. «внесудебная социологическая экспертиза» от 26 марта 2012г., которая, по существу, является частным мнением Зарубина В.Г. и Немировой Н.В. – преподавателей кафедры прикладной социологии Государственного педагогического университета им. А.И.Герцена, имеющих иную точку зрения на проблему, служившую предметом экспертного исследования по настоящему уголовному делу. При этом аргументация авторов «внесудебной социологической экспертизы» сводится, главным образом, к эмоциональным и некорректным оценкам профессиональных и личностных качеств лично не знакомого им эксперта Павловой И.В. Является несостоятельным указание в названном документе на прецедент, якобы созданный прекращением следователем СО по Центральному району СУ СК РФ по г.Санкт-Петербургу уголовного преследования В7 и Н5 вследствие вывода социологической экспертизы об отсутствии у последних мотива ненависти в отношении социальной группы «сотрудники милиции». В российском уголовном праве имеют юридическое значение только те доказательства, которые добыты в рамках производства по конкретному уголовному делу. Процессуальные решения, принятые по другим уголовным делам, прецедентом не признаются.

Что касается представленной адвокатом Дмитровской Ж.Н. суду апреля 2012г. «внесудебной социологической экспертизы», датированной также 26 марта 2012г., в которой Зарубиным В.Г. и Немировой Н.В.

сформулирован отрицательный ответ на вопрос, являются ли социальной группой сотрудники правоохранительных органов, то это «заключение»

также лишь проявляет иную точку зрения данных ученых на научную проблему, что само по себе не может опорочить иной вывод исследования той же проблемы, произведенного по правилам судебной экспертизы и наделенного ввиду этого свойствами доказательства.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.