авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Будапештский институт экономики

Отделение внешней торговли

Факультет международной коммуникации

Дневное отделение

Специализация Public

Relations

Женщины в экономике России в эпоху

переходных реформ

Исполнитель:

Торлопова Ольга

Будапешт, 2002 г.

Содержание

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………………… 2

Глава I. Гендерная экономика: теоретические подходы……………………………….. 7 1.1. Марксистский подход…………………………………………………………………. 8 1.2. Неоклассический подход……………………………………………………………… 12 1.3. Институциональный подход………………………………………………………….. 19 Глава II. Социально-экономическое положение советских женщин при социализме……………………………………………………………………….... 24 Глава III. Процесс трансформации и положение женщин в странах Центральной и Восточной Европы…………………………………………... Глава IV. Женщины в экономике России в эпоху переходных реформ……………… 4.1. Изменения социально-профессиональной мобильности и экономического поведения российских женщин………………………………………………………. 4.1.1. Основные сдвиги на рынке труда и занятости российских женщин…………….. 4.1.2. Особенности женской безработицы и неформальной занятости в России……… 4.1.3. Социально-профессиональная мобильность женщин России……………………. 4.1.4. Женщина во главе фирмы (проблемы становления женского предпринимательства в России)……………………………………………………. 4.1.5. Социальная защита женщин и семейная политика в современной России……... 4.1.6. Женщины и профсоюзы…………………………………………………………….. 4.2. Гендерные аспекты пенсионной реформы в России………………………………... 4.3. Роль Public Relations в изменении экономического положения российских женщин…………………………………………………………………………………. ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………………………… СНОСКИ……………………………………………………………………………………… СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ………………………………………………………………….. ПРИЛОЖЕНИЕ Введение Распад Советского Союза в 1991 году и исчезновение с геополитической арены супердержавы до сих пор сказываются на международной ситуации, позициях России и на отношении к ней в мире. Тем не менее, по многим своим параметрам Россия, безусловно, призвана оставаться глобальной державой. Размеры территории и численность населения, высокая образованность россиян, наличие значительного экономического потенциала, богатейшие природные ресурсы, историческая традиция – все это позволяет России претендовать на ведущую роль в решении многих мировых задач.

Но в то же время нынешний уровень и темпы экономического развития страны, доля России в мировой торговле, наша роль в мировых финансах и многое другое свидетельствуют о том, что мы занимаем весьма скромное место в мире по многим показателям, и подняться выше мы сможем, лишь ликвидировав отставание в экономическом развитии.

В данный момент Россия переживает длительный и болезненный этап создания демократического общества, основанного на социально-ориентированной рыночной экономике. Если в начале реформ казалось, что массовое сознание россиян никогда не расстанется с СССР и социализмом, то сейчас, по прошествии одиннадцати лет, кажется, свершилось то, о чем в 1991 году даже не мечталось.

Российский обыватель и руководящие им лица приняли, наконец, новые правила игры, психологически оправдали новое государство, новые политические и экономические системы, возникшие на рубеже 80-х и 90-х годов.

Опросы свидетельствуют, что, похоже, народ готов жить в новой Российской Федерации, которая ему начинает к тому же все больше нравиться, становиться по настоящему «своей», а не навязанной сверху тем или иным «антинародным оккупационным режимом».

Однако, вместе с успокоением и оптимизмом, возникают новые серьезные вопросы относительно того, что же родилось в России в последнее десятилетие ушедшего века. Реальность ставит целый ряд принципиально новых практических и теоретических задач, одной из которых является конкретное изменение социально экономического положения российских женщин.

По результатам исследований западных социологов в странах с развитой экономикой сегодня даже в профессиях, которые были традиционно мужскими, мужчин остается все меньше, а в ближайшие годы женщины даже будут преобладать в ряде областей.

Еще совсем недавно формула женского счастья звучала примерно так:

«Выйти удачно замуж, сидеть дома и заниматься хозяйством, пока муж на работе». Сегодня же об этом идеале на Западе мало кто вспоминает, куда важней для женщин стала независимость. Таким образом, современная западная женщина – существо не просто работающее, а совершенно самостоятельное, деловитое, способное принимать решения, не спрашивая ничьего совета.

А Россия? Затронуло ли ее хоть сколько-нибудь происходящее в мире, принесли ли реформы 90-х годов улучшение экономического положения женщин?

Куда там! В то время как во всем мире развитие передовых технологий заставляет сокращать мужские профессии, в России все происходит наоборот. «Женщина – первый кандидат на увольнение. У безработицы женское лицо» (И. А. Бутенко, вице президент Российского общества социологов). «В нашей стране, - с горечью констатирует он, - преобладает не стремление к созданию общества равных возможностей, а напротив, неопатриархальная тенденция».

В России женщины сконцентрированы в ряде феминизированных отраслей, уровень оплаты труда в которых ниже среднего по народному хозяйству. Женщины продолжают выполнять тяжелые работы и трудиться во вредных условиях. Они имеют более ограниченные возможности для реализации своей трудовой активности в управленческой деятельности, высшие этажи которой для них практически малодоступны. А некоторое число женщин-предпринимателей в нашей стране можно считать лишь данью западной моде и стремлением доказать, что Россия ничуть не хуже в этом плане.

Все эти проблемы в комплексе с нерешенными вопросами трудовой активности женщин в сфере домашнего хозяйства (загруженность рутинным трудом по обслуживанию членов семьи, неразвитая структура свободного времени, снижение количественных и качественных характеристик нового поколения, повышенная заболеваемость женщин и т. д.) привели к тому, что оказалась явно нарушенной гармония социальных, экономических и демографических целей общества, стала абсолютно необходимой разработка вопроса об адекватности традиционной парадигмы достижения женщиной социального равенства через участие в экономической деятельности страны.

Как видим, актуальность проблемы женского участия в экономике России налицо.

Что же касается изученности данной проблемы, то, если обобщить встречающиеся в литературе оценки сложившейся ситуации в области экономики, которые так или иначе затрагивают положение женщин, то можно заметить, что оно, как правило, не рассматривается в качестве самостоятельного предмета исследования, но лишь как одно из средств для разрешения существующих проблем, лишь как их «женский» аспект. Только в последние 4-5 лет стали проводиться конкретные социологические исследования (проекты исследовательского коллектива «ГАЛСИ» и Международной ассоциации «Женщины и развитие» под руководством Г. Г. Силласте, доктора философских наук, члена Комиссии по вопросам женщин, семьи и демографии при Президенте РФ, опросы участников Международного женского конгресса). Результаты всех этих исследований опубликованы в виде монографий, статей в научных журналах, очерков. Однако все сведения по этой проблеме довольно-таки фрагментарны. Поэтому основной целью, которую я поставила при написании настоящей работы, является создание более полной, целостной картины положения женщин в экономике России, сложившегося за годы реформ и указание возможных путей улучшения этого положения.

При этом я буду исходить из принципа, в соответствии с которым «женские проблемы» имеют собственное, внутреннее содержание, не сводимое к разрабатывающимся ранее отдельным инструментальным решениям. Предлагаемый принцип - гендерный – исходит из социальной, а не биологической детерминированности «женских» проблем. Поэтому первая глава дипломной работы полностью посвящена теоретическим подходам так называемой гендерной экономики, которые помогут вам лучше ориентироваться в «женской» экономике, а мне проанализировать различные аспекты данной проблемы: процесс трансформации и положение женщин в странах Центральной и Восточной Европы (третья глава данной работы);

изменение социально-профессиональной мобильности и экономического поведения российских женщин за годы реформ;

гендерные аспекты новой пенсионной реформы в России;

возможные пути решения экономических и, следовательно, социальных проблем женщин и роль Public Relations в изменении экономического положения женщин (четвертая глава данной работы).

Я постараюсь дать ответ на следующие насущные вопросы:

! Каким образом переход к рыночным отношениям сказался на положении женщин в странах Центральной и Восточной Европы?

! Каковы основные сдвиги на рынке труда и занятости российских женщин?

! Не оказались ли они той социальной группой, которая в первую очередь была высвобождена из производства в процессе его интенсификации?

! Действительно ли у безработицы в России «женское лицо»?

! К каким социальным, экономическим и психологическим последствиям ведет неформальная занятость женщин?

! Как обеспечить социальную защиту женщин, занятых в «теневой» экономике?

! Уменьшился ли уровень дискриминации женщин в России?

! Какие сдвиги наметились в социально-профессиональной мобильности женщин эпохи реформ по сравнению с дореформенным периодом и мобильностью мужчин?

! Смогут ли женщины-предприниматели отстоять свое право руководить и обогнать в этой сфере мужчин?

! Семья и государство: противники или сторонники женской занятости?

! Какие основные сдвиги произошли в социальной и семейной политике за изучаемый период?

! Действительно ли так важна роль женских профсоюзов и неправительственных организаций в утверждении женщин в экономике России?

! Как обстоит дело с женщинами, отработавшими определенное количество лет и вышедшими на пенсию, или только собирающимися выходить?

! Какие изменения – позитивные или негативные – внесет новая пенсионная реформа в положение женщин России?

! Могут ли специалисты PR в условиях современной России изменить экономическое положение женщин в лучшую сторону?

Перечень вопросов можно продолжать и дальше.

Вторую главу я решила посвятить анализу социально-экономического положения женщин при социализме для того, чтобы понять, произошли ли какие нибудь изменения в данной области или нет, а если произошли, то в какую сторону.

В дипломной работе были использованы следующие источники:

! статистические материалы Госкомстата РФ;

! нормативно-правовые документы РФ и международных организаций (ООН, МОТ);

! материалы социологических исследований, опубликованные в научной периодической литературе;

! научные монографии, сборники статей, материалы научных конференций;

! публикации в журнале «Работница», вот уже на протяжении девяноста лет являющимся самым читаемым женским журналом в России;

! ресурсы международной сети «Интернет».

Для написания данной работы были использованы следующие методы исследования:

! статистический анализ;

! ситуационный анализ;

! социологический анализ.

Диплом состоит из:

! введения;

! четырех глав;

! заключения;

! списка использованных источников;

! приложения.

Глава I. Гендерная экономика: теоретические подходы Современная научная трактовка термина «гендер» подразумевает такие направления в изучении института человека, которые позволяют увидеть особенности женского и мужского начал в эволюции социума. В понятие «гендер»

входит комплекс социальных отношений и представлений, возникающих на основе половых различий, вся сумма накопленных человечеством культурных традиций, с помощью которых определяется сознание и модели поведения1.

Гендерные исследования имеют некоторые особенности. В первую очередь надо отметить их междисциплинарный характер: гендерные исследования ведутся на базе истории, социологии, психологии, этнологии, лингвистики и т.п. В современных исследованиях гендерных проблем наблюдается тенденция к слиянию сугубо гуманитарных и естественнонаучных областей знания. Существует и гендерная экономика - одно из наиболее молодых направлений экономической науки, она анализирует различия в экономическом положении мужчин и женщин и причины их возникновения.

Сложность сегодняшней обстановки в России как для женщин, так и для мужчин определяется тем, что помимо экономических резко изменились социоэкономические и социокультурные критерии ценностной ориентации общества.

Научные исследования показали, что именно женщины, а также дети оказываются наименее защищенной частью нашего общества. Более активное вовлечение женщин в систему управления, образование и политику требует повышения квалификации и переквалификации женщин, а также получения ими специального образования, позволяющего занять более достойные места во вновь формирующихся административных и экономических структурах. В настоящий момент это невозможно сделать без понимания проблем гендера. Поэтому в настоящей главе я попытаюсь рассмотреть основные методологические подходы гендерной экономики, обозначив ответы представителей различных экономических школ на «вечные»

гендерные вопросы. В самом общем виде можно выделить три подхода к изучению гендерных аспектов экономики: с позиций неоклассической теории;

с позиций марксистской политической экономии и близких к ней направлений (неомарксизм, радикальный и социалистический феминизм);

с позиций институциональной экономики.

Каждое из этих направлений исследует различный круг гендерных проблем.

Для неоклассического направления - это экономика домохозяйства, внутрисемейное разделение труда, выход членов семьи на рынок труда, дискриминация женщин на рынке труда, брачные отношения и репродуктивное поведение. Для социалистического феминизма и близких к нему марксизма и неомарксизма - это причины и формы эксплуатации женщин внутри семьи и вне ее, факторы гендерного неравенства, взаимосвязь патриархата и капитализма. Наконец, в поле зрения институциональной экономики находятся брачные отношения, понимаемые как контрактные, роль государства в регулировании гендерных отношений, проблемы социальной политики.

1.1. Марксистский подход Гендерная проблематика была впервые рассмотрена в рамках марксистской экономической теории в XIX в. Наиболее полно позиция марксизма по данному вопросу изложена в работе Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства»2. Энгельс трактует женский производительный труд, участие в промышленном производстве как исходный пункт и первое условие освобождения женщины. Рассматривая эволюцию семьи в различные исторические эпохи, Энгельс подчеркивал, что условия для домашнего закрепощения женщины возникают только с развитием разделения труда вне дома.

Критикуя буржуазную семью, Маркс и Энгельс отмечали, что она при всей своей внешней благопристойности основана, с одной стороны, на господстве мужчины, выполняющего роль единственного кормильца, а с другой - на явном или скрытом домашнем порабощении женщины, экономически зависящей от мужчины.

Очевидно, при такой постановке вопроса домашнее рабство может быть ликвидиро вано только с включением женщины в общественное производство. Исходя из этой логики Энгельс делает вывод, что в современных ему условиях женщина не находится в подчиненном положении только в пролетарской среде, где реализуется главный фактор освобождения женщины - возвращение в общественное производство. При переходе к социализму эта задача решается путем вывода домашнего хозяйства и воспитания детей за пределы семьи и превращения данной сферы в общественную отрасль труда. Тем самым будет ликвидирована объективная основа женского неравноправия. Ответ на вопрос о причинах и формах угнетения женщины в классовом обществе марксизм ищет в экономическом фундаменте подчиненного положения женщины и связывает ее освобождение с ликвидацией классового и, в частности, капиталистического общества.

Однако марксистская теория так и не дала убедительных ответов на целый ряд вопросов. Чем по своей сути является деятельность женщин в домашнем хозяйстве трудом или способом проведения досуга? Можно ли отнести время, затрачиваемое на такую деятельность, к рабочему времени или же это время отдыха? Возможно ли дать стоимостную оценку такой деятельности? И, наконец, главный вопрос создается ли в процессе этой деятельности стоимость или нет? Кем в таком случае мы должны считать женщину, которая ведет хозяйство и воспитывает детей, ленивой бездельницей, живущей на средства мужа и ничего не создающей взамен, или работницей, труд которой реализуется в сфере домашнего хозяйства?

Таким образом, в рамках марксистской парадигмы гендерный аспект занимает явно подчиненное положение. Фактически марксизм дает не научный, а чисто идеологический ответ на «женский вопрос»: не будет капитализма, не будет и угнетения (эксплуатации) женщин. В итоге женщина и женский труд фактически остаются «невидимыми» для марксистской экономической теории.

Феминизм марксистского толка. В ряду современных феминистских исследователей, работающих в этом направлении, можно назвать такие имена, как Хайди Хартманн, Джульет Митчелл, Айрис Янг, Кристин Дельфи, Эли Харецки, Нэнси Фолбр и многие другие. Несмотря на то, что сами они относят себя к различным направлениям феминистской мысли - к социалистическому феминизму, к радикальному феминизму, к неомарксизму и т.д., все они акцентируют свое внимание на трех ключевых проблемах:

• капитализм и эксплуатация женщин;

• патриархат и эксплуатация женщин;

• взаимосвязь патриархата и капитализма в эксплуатации женщин.

Подавляющее большинство представительниц радикального феминизма придерживаются точки зрения, согласно которой угнетение женщин - первая, наиболее распространенная и укорененная форма угнетения человека человеком.

Именно поэтому из угнетения женщин «произрастают» все остальные формы угнетения. Вместе с тем на фоне общего критического пафоса, присутствующего в работах радикальных феминисток, их теоретические конструкции характеризуются значительными различиями.

Одна из видных представительниц радикального феминизма К. Дельфи объясняет эксплуатацию женщин исходя из своей концепции «семейного способа производства»3. При этом эксплуатация женщин не связана, по ее мнению, с тем, какую именно работу они выполняют в домашнем хозяйстве, такая эксплуатация обусловлена уже самим фактом, что работа женщин осуществляется дома.

Главным пунктом логических построений Дельфи является тезис о том, что за пределы домашнего мира выходят исключительно мужчины, в то время как женщины, оставаясь в пределах дома, фактически становятся неоплачиваемыми работниками своих мужей. При этом выход женщин на рынок труда возможен только по указанию мужчин: если мужчины не могут полностью реализовать свои цели, эксплуатируя женщин дома. Мало того, мужчины присваивают себе заработки женщин и настаивают на том, чтобы их внедомашняя работа не мешала им выполнять на приемлемом уровне привычные домашние обязанности. (Кроме того, женщины выступают объектом сексуальной эксплуатации со стороны мужчин, поскольку именно им принадлежит контроль за репродуктивной функцией женщин.) Итак, с точки зрения данной теории основной источник эксплуатации женщин коренится в семье, а капитализм лишь дополняет первичную эксплуатацию. В этом отношении все женщины представляют единый эксплуатируемый и угнетенный класс в рамках семейного способа производства, где доминирующим классом выступают все мужчины.

Представительницы социалистического крыла феминизма также пытаются дать свои ответы на «вечный вопрос» о причинах и механизмах угнетения женщин.

Наибольшую известность получил подход, именуемый «теорией двух систем», включающий ряд концепций, которые, несмотря на все различия, объединяет одна общая идея: капитализм и патриархат рассматриваются как независимые структуры угнетения, описываемые марксистской теорией капитализма и феминистской теорией патриархата.

Наиболее известной представительницей этого направления является X.

Хартманн, автор работы «Неудачный брак марксизма и феминизма: в поисках более прогрессивного союза»4. По ее мнению, капиталистическое общество ценит только труд, создающий блага, обладающие рыночной стоимостью, и не оценивает труд, создающий блага, стоимость которых не может быть установлена рыночным путем (например, воспитание детей). В итоге труд женщин в условиях капиталистического общества считается второстепенным и социально незначимым.

X. Хартманн утверждает, что патриархат основан на контроле мужчин за репродуктивной функцией, сексуальным поведением и работой женщин. При этом выгоду от эксплуатации женщин получают как все мужчины, так и все капиталисты, поскольку эксплуатация женщин построена на своеобразном соглашении между мужчинами и капиталистами. Отсюда вытекает вывод о том, что система патриархата и капиталистическая система находятся в тесной связи, где, однако, ведущая роль принадлежит капитализму. Система патриархата несет важную функциональную нагрузку по отношению к капитализму, раскалывая рабочий класс по признаку пола на две противостоящие друг другу группы.

Основной тезис данной теории состоит в том, что современные отношения патриархата непрерывно воспроизводятся капиталистической системой с помощью определенного социального механизма. Логика здесь такова.

1. Общество оплачивает труд женщин ниже, чем труд мужчин, поэтому женщины вынуждены выходить замуж, не имея других способов повышения своего благосостояния.

2. Выходя замуж, женщины попадают в материальную зависимость от своих мужей, что приводит к воспроизводству отношений патриархата на уровне семьи.

Они берут на себя основную часть неоплачиваемой домашней работы, становясь объектом эксплуатации со стороны мужчин, которые присваивают их неоплаченный труд.

3. Женщины отдают много сил домашней работе, и у них просто не остается времени на такую «роскошь», как повышение квалификации, самообразование или работа в режиме полного рабочего дня, что ставит их в положение работников «второго сорта» на рынке труда. В итоге порочный круг, порожденный взаимодействием системы патриархата и капиталистической экономики, замыкается.

Таким образом, мы видим, что предложенная X. Хартманн трактовка капитализма и патриархата по своей сути аналогична марксистской. Решение проблемы подчиненного положения женщины в современном обществе здесь также предполагает коренные изменения в общественном строе, то есть ликвидацию капиталистического способа производства.

1.2. Неоклассический подход До середины 60-х годов неоклассическая теория фактически игнорировала гендерные аспекты экономики. «Прорыв» в этом направлении связан с пионерными работами американского экономиста Гэри Беккера. В его трудах важнейшие понятия гендерной экономики впервые были поставлены на научную основу неолиберальной теории. Речь шла о таких концептуальных разработках, как разделение труда внутри семьи и принятие решения о выходе на рынок труда, причины дискриминации на рынке труда, производительная функция домашнего хозяйства, распределение дохода в семье, брачное и репродуктивное поведение и др.

Производительная функция домашнего хозяйства. Неоклассики попытались разрешить одну из главных теоретических проблем –проблему стоимостной оценки домашнего труда. Предложенная Г. Беккером «новая теория домашнего хозяйства» трактует семью не просто как пассивного потребителя рыночных товаров, а как активного производителя потребительских благ. По Г. Беккеру, семьи предъявляют спрос не собственно на товары, а на предоставляемые ими полезные эффекты. Члены семьи, используя определенные «производственные факторы» (рыночные товары, время членов семьи и др.), выпускают «конечную продукцию», которая материализуется в основных потребительских благах. Например, покупая стиральную машину, семья ставит целью произвести такое потребительское благо, как чистое белье.

В рамках концепции Г. Беккера одно и то же благо семья может производить с помощью различных технологий, например, стирать вручную, приглашать прачку, отдавать белье в прачечную и т.д. Главный вопрос, который в этом случае встает перед семьей, - это выбор той или иной «технологии» производства необходимых потребительских благ. Исходя из чего семья делает такой выбор? Он зависит от дохо дов семьи и от цен на соответствующие факторы производства. Но при этом важнейшим ресурсом для домашнего производства выступает время членов семьи. А ценность времени рассчитывается через альтернативные издержки. Следовательно, выбор женщины определяется простым соотношением: сколько она сможет заработать за N часов вне домашнего хозяйства и какие затраты понесет семья, если женский домашний труд в объеме тех же N часов будет выполнен другим человеком (труд которого будет оплачен по рыночной ставке). Например, если женщина, работая дизайнером, имеет возможность получать 100 долларов в день, а труд прислуги оценивается на рынке в 30 долларов в день, то выбор становится очевидным.

Ясно, что чем выше образование и квалификация занятых в домашнем хозяйстве, чем выше уровень их занятости на рынке, чем больше их заработная плата, тем дороже их домашний труд (выше альтернативные издержки). Поэтому рост занятости женщин вне дома становится стимулом для развития времясберегающих «технологий» домашнего труда.

Внутрисемейное разделение труда. В рамках неоклассического подхода гендерное распределение ролей внутри семьи получает новую интерпретацию благодаря использованию понятия «человеческий капитал»6. В широком смысле оно охватывает практически весь жизненный опыт, накопленный человеком на протяжении жизни. В узком смысле под человеческим капиталом понимается формальное образование и профессиональная квалификация человека. Различаются две части человеческого капитала: общая, соответствующая полученному общему образованию, и специфическая, соответствующая профессиональному образованию, специализации.

Если по каким-либо причинам возникают хотя бы небольшие различия между полами в режимах накопления человеческого капитала, то они становятся фактором, способствующим специализации каждого пола на накоплении капитала определенного типа - условно говоря, «рыночного» (повышающего производительность труда на рынке) или «домашнего» (повышающего производительность труда в домашнем хозяйстве). Для женщин эти различия имеют как биологическую (связанную с рождением и воспитанием детей), так социальную (дискриминация на рынке труда) природу.

Очевидно, для семьи в целом выгодно, если каждый из супругов будет специализироваться на той деятельности, где он обладает сравнительными преимуществами большего человеческого капитала. Если учесть, что средняя заработная плата женщин ниже, чем мужчин, а их «домашний» человеческий капитал в среднем выше, то экономически рациональной стратегией семьи будет вариант, когда муж работает в рыночном секторе, а жена - в домашнем хозяйстве.

Как подчеркивают исследователи феминистской ориентации, работающие в рамках неоклассической парадигмы, женщины, накапливая специфический «семейный капитал» (marital-specific capital), попадают в замкнутый круг, когда дискриминация на рынке труда ведет к специализации в области домашнего хозяйства, это, в свою очередь, еще более снижает шансы на рынке труда, а, следовательно, закрепляет подчиненное положение в семье, ограничивая возможности развода.

Неоклассический подход к анализу брачных отношений. Неоклассическая школа интерпретирует заключение брака по аналогии с созданием фирмы. По Г.

Беккеру, брак - это процесс сортировки мужчин и женщин для создания малых партнерств с помощью брачного рынка. Согласно данному подходу, на протяжении брака формируется специфический семейный капитал, который включает в себя такие блага, как дети, репутация в глазах окружающих, престиж, здоровье, взаимопонимание, чувственные удовольствия и т.д. Основная часть этого капитала не может быть автоматически перенесена в другой брачный союз - она безвозвратно утрачивается в случае развода. Поэтому вероятность расторжения брака в первые годы совместной жизни выше - ведь специфический семейный капитал, накопленный к данному моменту, сравнительно невелик. По мере роста продолжительности брака вероятность развода снижается.

Люди вступают в брак, когда ожидаемая полезность от совместной деятельности выше, чем сумма полезностей, ожидаемых в случае индивидуального проживания. И наоборот, брак распадается, когда выгоды от его расторжения выше, чем ожидаемая полезность сохранения семейных уз. Эта логика объясняет тот факт, что рост женской экономической активности сопровождался в развитых странах Запада ростом числа разводов. Финансовая независимость существенно снизила для женщин возможный ущерб, связанный с расторжением брака или с заключением повторного брака.

Теории рыночной дискриминации по признаку пола. Наряду с проблемами внутрисемейного потребления и распределения функций важной областью либеральной экономической теории, затрагивающей гендерные проблемы, является экономика труда. Центральным для описания проблемы гендерного неравенства в области занятости является понятие дискриминации. Статья 1 Конвенции ООН о лик видации всех форм дискриминации в отношении женщин определяет дискриминацию как «любое разграничение, изоляцию или запрет, основанные на половых различиях, которые имеют своим результатом или целью ограничить или аннулировать признание, соблюдение или реализацию человеческих прав и фундаментальных свобод женщин в политической, экономической, социальной, культурной, гражданской или любой другой сфере, независимо от семейного положе ния, на основе равноправия мужчин и женщин».

Различают две формы дискриминации в области занятости:

1. дискриминацию по заработной плате, когда за равноценный труд мужчины и женщины получают неравное вознаграждение;

2. профессиональную сегрегацию, когда женщины имеют по сравнению с мужчинами неравный доступ к получению престижных профессий и должностей (предполагающих и более высокий уровень оплаты труда).

В рамках либеральной экономической школы феномен дискриминации находит различные объяснения. Основными из них являются:

• дискриминация на уровне предпочтений (дискриминация женщин со стороны работодателя, потребителя либо коллег);

• статистическая дискриминация, основанная на «статистическом пред убеждении» работодателей, распространяющих на отдельных женщин свойства и характеристики, которые они считают присущими всем представительницам данного пола;

• дискриминация, обусловленная монопольной структурой рынка труда.

На первом месте в списке причин, объясняющих открытую дискриминацию по признаку пола, на рынке труда стоят предубеждения работодателей, самих наемных работников и потребителей. Дискриминация со стороны работодателя в основных своих чертах была также рассмотрена Г. Беккером7. Он предположил, что часть работодателей имеет склонность к дискриминации, то есть предубеждение против найма на работу тех или иных демографических или этнических групп работников. Работодатель готов платить за свои «убеждения», предлагая повышенную зарплату тем группам работников, которые ему симпатичны. Чем больше работодатель склонен к дискриминации по признаку пола, тем больше будут различия в заработной плате мужчин и женщин на его фирме.

Дискриминация со стороны потребителя обычно возникает в тех сферах занятости, где высоки частота и интенсивность контактов с потребителем, который предпочитает быть обслуженным работником, принадлежащим к определенной гендерной или этнической группе.

Если женщины пытаются найти работу по тем профессиям или должностям, где они являются объектом дискриминации со стороны потребителей, то им приходится соглашаться на более низкую заработную плату, поскольку при равных условиях фирмы будут нанимать мужскую рабочую силу. Этот вид дискриминации рассматривается как главная причина профессиональной сегрегации по признаку пола.

Дискриминация со стороны работника возникает, когда некоторые группы работников избегают в процессе труда вступать в отношения с представителями иного пола. Проявлением дискриминации такого типа может быть ситуация, когда мужчины отказываются поступать на работу, где их непосредственным начальником будет женщина, либо вообще в те фирмы, где женщины занимают престижные должности. Если фирма заинтересована в привлечении работников-мужчин с гендерными предубеждениями, то она будет вынуждена вводить диффе ренцированные по полу ставки оплаты труда и фактически платить мужчинам дополнительную «премию» за «половую принадлежность».

Во всех трех случаях наиболее спорный вопрос связан с тем, что же позволяет фирмам, проводящим тот или иной вид дискриминации на уровне предпочтений, выжить в рыночной среде, если они вынуждены переплачивать своим работникам?

При дискриминации со стороны работодателя этот парадокс может быть объяснен тем, что в таких отраслях цены или прибыли регулируются государством.

Тогда фирмы могут частично перекладывать издержки на потребителей, особенно, если рынок данного товара достаточно монополизирован.

При дискриминации со стороны потребителя фирмы также перекладывают свои дополнительные издержки на потребителя, который принимает подобный подход, если доля этих расходов в его бюджете относительно невелика. В данном случае небольшое повышение цены не приводит к изменению потребительских предпочтений.

Наконец, при дискриминации со стороны работников выживание фирм, проводящих этот вид дискриминации, объясняют тем, что лояльность и стабильная производительность работников стоят дороже, чем небольшая доплата к заработной плате мужчинам.

Статистическая дискриминация. Суть этого типа дискриминации состоит в том, что, принимая решения о найме, работодатель пытается прогнозировать вероятную производительность кандидатов на должность по некоторым косвенным признакам (образование, опыт, возраст, пол, результаты тестов, рекомендации с прошлого места работы и т.д.). Если работодатель считает, что женщины представляют меньшую ценность для фирмы, чем мужчины, он будет систематически отдавать предпочтение мужчинам независимо от индивидуальных профессиональных и семейных характеристик конкретного кандидата.

Дискриминация вследствие монопольной структуры рынка труда. Согласно этой трактовке, рынок труда не является конкурентным, и на нем действуют монопольные силы, а пол или раса выступает критерием разделения рабочей силы на группы, не конкурирующие между собой. Отсутствие конкуренции в данном случае вытекает из концепции двойственного рынка труда (dual labor market), согласно которой рынок труда состоит из двух принципиально различных секторов первичного и вторичного.

Рабочие места в первичном секторе характеризуются высокой зарплатой, стабильной занятостью, хорошими условиями труда и наличием перспектив продвижения. Напротив, работа во вторичном секторе связана с низким уровнем оплаты труда, нестабильной занятостью, отсутствием перспектив служебного роста, плохими условиями труда. В первичном секторе заняты в основном белые мужчины, в то время как во вторичном - преимущественно женщины и представители других национальных и расовых групп.

Накопленный человеческий капитал реализуется только в первичном секторе, что подтверждают и эмпирические данные: в этом секторе прослеживается устойчивая корреляция между образованием/квалификацией и заработной платой. Во вторичном секторе наблюдается обратная ситуация: ставки зарплаты не зависят от образования и квалификации (например, грузчик - студент пятого курса получает ту же зарплату, что и грузчик без образования).

Один из главных тезисов теории двойственного рынка труда гласит, что трудовая мобильность между секторами ограничена и, следовательно, различия между ними не сглаживаются. Представители неоклассического направления объясняют двухсекторную модель дифференцированностью издержек контроля за разными категориями работников. Фирмы используют высокую зарплату, только когда они рассчитывают на долгосрочные отношения с работниками. Поскольку жен щины чаще покидают сферу занятости в связи с рождением детей, они не рассматриваются как надежные работники и постепенно оттесняются во вторичный сектор занятости (замечу, что подобное объяснение абсолютно непригодно для национальных и этнических групп).

1.3. Институциональный подход В рамках самого молодого из направлений экономической мысли институционализма - гендерные аспекты пока еще не представлены столь же масштабно, как в неоклассике или неомарксистских и леворадикальных теориях, хотя перспективы весьма многообещающи. Традиция изучения гендерных проблем экономики была заложена одним из основоположников институционализма Торстейном Вебленом в книге «Теория праздного класса». Рассматривая эволюцию экономической роли женщин в истории, Т.Веблен выделяет три последовательных этапа:

1) женщина как добыча захватчика;

2) женщина как производитель потребительских благ для своего господина;

наконец, 3) женщина как объект демонстрации мужского успеха и богатства.

Т. Веблен подчеркивал, что в современном ему обществе наиболее эффективной демонстрацией социального статуса мужчины является степень освобождения его жены от производительной деятельности. При этом многие виды женской домашней работы являются частью реальной экономики как процесса жизнеобеспечения, тогда как мужская рыночная деятельность (например, финансовые махинации) часто бывает крайне расточительной для общества.

Однако гендерные аспекты не получили продолжения в дальнейших работах институционалистов. Они снова обратились к изучению этих проблем лишь в первой половине 80-х годов, стимулом к чему послужили классические работы Г. Беккера. С каких же позиций институционалисты подходят к анализу проблем брака и семьи?

Они существенно расширяют рамки «новой теории домашнего хозяйства», делая акцент на значимости внутренней структуры семьи. Для институционалистов семья это не просто муж, жена и дети, имеющие некоторый набор предпочтений и владеющие «домашними» производственными технологиями, а особый институт, формирующий мотивацию и контролирующий поведение своих членов. Смысл существования этого института определяется тем, что индивиды стремятся поддерживать долгосрочные семейные отношения, чтобы создать стабильную среду для жизни и воспитания детей и уменьшить риски, связанные с накоплением различных типов специфического семейного капитала. Будучи управляющей структурой, брак выполняет две основные функции: во-первых, обеспечивает не обходимую гибкость семьи в принятии решений (и тем способствует ее адаптации к изменению внешних условий), и, во-вторых - достаточную жесткость, защищающую каждого из супругов от эгоистической эксплуатации со стороны другого8.

Рассматривая брак как контракт, институционалисты подчеркивают «отношенческую» природу этого контракта (то есть такого, где центральная роль принадлежит длительным отношениям между сторонами, а не сводится к выполнению некоторых формально закрепленных обязательств). И. Макнейл отмечает, что брак как контракт возможен только на этой основе, поскольку он предполагает построение длительных отношений и последовательную взаимную адаптацию сторон. Одновременно это означает, что брак (как и любой «отношенческий» контракт) из-за своей меньшей завершенности гораздо больше зависит от юридических правил и институтов, которые занимаются их толкованием.

А это, в свою очередь, усиливает роль государства, религии и обычаев и одновременно снижает роль договаривающихся сторон.

Л. Вайтцман предлагает иной подход, подчеркивая, что частные брачные контракты должны рассматриваться не по особым правилам, а точно так же, как и любые другие юридически закрепленные соглашения9. Она описывает брак как негласный контракт, условия которого в большей степени определяются государством (через семейное право), нежели частным соглашением сторон. В противоположность этому частные (гласные) брачные контракты компенсируют неравенство полов, присутствующее в семейном праве, создают ясность, уве ренность, определенность в брачных отношениях. Л. Вайцман анализирует брачные контракты по аналогии с коммерческими и утверждает, что, поскольку законодательство признает преимущества частных деловых соглашений между индивидами и фирмами, то и в сфере личных отношений индивиды должны обладать такой же свободой в заключении контрактов. Сегодня же, по ее мнению, семейные отношения, особенно вступление в брак, не являются предметом свободного заключения контракта;

они есть нечто большее - определенный статус или отношение, и этим обосновывается необходимость в их регулировании со стороны государства. Именно государство налагает ограничения на условия как вступления в брак, так и развода. Поэтому брак и семья могут рассматриваться в качестве экономических институтов, ставящих женщину в подчиненное положение.

Иным образом выстроена логика рассуждения в концепциях брака, предложенных независимо М. Мэнсером и М. Брауном, с одной стороны, и М.

Макилроем и М. Хорни, с другой10. В этих моделях брак рассматривается как своего рода «кооперативная игра». Предполагается, что предпочтения супругов не совпадают, а спорные вопросы разрешаются ими на основе переговоров. Ключевую роль в этом случае играет вопрос о том, возможно ли заключение коалиций между потенциальными участниками переговоров. Если акцент делается на отношениях супругов (то есть рассматривается, скорее, брак, а не семья), то, очевидно, что создание коалиций невозможно. Если же во внимание принимаются и дети, то возникает возможность формирования коалиций, что принципиально меняет модель переговоров. Множество исходов этих переговоров (как, впрочем, и конкретный выбор) зависит от величины выгоды или ущерба (в терминах полезности), которая будет получена каждым из участников в случае провала переговоров.

Отмечу, что большинство подходов, предложенных институционалистами, пока еще весьма далеко по степени своей проработанности от неоклассических концепций. Сами институционалисты объясняют этот факт тем, что в их построениях большую роль играют так называемые «ненаблюдаемые» переменные, что существенно затрудняет эконометрическое моделирование.

Исследование гендерных аспектов экономики уже не вызывает сегодня удивления или ожесточенной критики со стороны экономистов, как это было несколько десятилетий назад. Благодаря ставшим классическими работам Г. Беккёра и его единомышленников гендерная проблематика перестала быть маргинальной областью неоклассического анализа. Вместе с тем именно неоклассический подход к гендерным проблемам продолжает оставаться главным объектом критики со стороны феминистски ориентированных исследователей. В чем же феминистки видят его основные недостатки и пробелы?

По их мнению, главным является то, что в основе такого подхода лежит андроцентристская посылка об изолированном субъекте, озабоченном исключительно собственными интересами и эмоционально не связанном с другими людьми. Это предполагает, что сфера рыночных отношений полностью свободна от проявлений симпатии, альтруизма, чувства солидарности11. В рамках феминистской парадигмы серьезному сомнению подвергается также тезис о том, что в рыночной сфере доминируют отношения эгоизма, в то время как семья является «царством альтруизма». Ведь тогда, как считают феминистки, придется признать, что семья максимизирует единую функцию полезности, совокупный доход равномерно распределяется между ее членами, а конфликты на экономической почве невозможны. А это весьма далеко от действительности. В данном пункте феминистки вступают в серьезную полемику с идеологами неолиберализма, которые утверждают, что существует единая причина того, что на рынке преобладает эгоис тическое поведение, а в семье альтруистическое - и в том, и в другом случае, таким образом, достигается наибольшая эффективность.

Рассматривая проблему дискриминации женщин на рынке труда, феминистки подчеркивают, что принципиальное значение для достижения большего равенства полов имеют изменение системы предпочтений и отказ от предубеждений в отношении тех или иных групп работников. Однако неоклассический подход неизменно исходит из посылки об устойчивости базовой системы предпочтений, что фактически делает проблему ликвидации дискриминации неразрешимой.

Тем не менее, несмотря на целый ряд серьезных расхождений, начиная с 80-х годов наметилось встречное движение представителей неоклассического и институционального подходов в экономике, с одной стороны, и исследователей феминистской ориентации, с другой, к научной постановке и решению гендерных проблем. Это позволяет надеяться на то, что в рамках пограничной проблематики удастся органично соединить последние разработки экономической теории и достижения исследователей феминистской ориентации.

Глава II. Социально-экономическое положение советских женщин при социализме Анализ социально-экономического положения женщин в первую очередь подразумевает оценку состояния женского рынка труда и занятости.

Рынок труда и занятости всегда представлял собой многогранный объект социологических исследований, изучение которого диктовалось конкретными особенностями каждого исторического этапа развития нашего общества. Правда, в советское время говорилось скорее не о рынке труда и занятости, а проще - о распределении трудовых ресурсов в народнохозяйственном комплексе страны.

Признаю, это было вполне обоснованной постановкой вопроса, если учесть монополию государственной собственности, единое экономическое пространство СССР, а также политико-идеологические цели правящей партии.

Согласно переписи населения 1979 года, 88,4% женщин трудоспособного возраста были заняты на работе или учебе12. Это был самый высокий показатель женской занятости в Европе, чем Советский Союз не без основания гордился. Для сравнения: среди мужчин аналогичный показатель составлял 89,2%13.

2/3 занятых женщин было сосредоточено в сфере материального производства, где основной сферой приложения их труда являлась промышленность.

На отраслевую занятость женщин оказывало влияние развитие непроизводственной сферы - происходило устойчивое снижение удельного веса женщин, занятых в отраслях материального производства, в пользу указанной сферы (2/3 занятых здесь составляли женщины). Но в целом женщины были сконцентрированы в ряде феминизированных отраслей.

Практически не было ни одной профессиональной группы (за исключением тех, где было запрещено использовать женский труд), в которой не были бы представлены женщины. Но качественная структура женской и мужской занятости существенно различались, и это несмотря на тот факт, что мужчины и женщины имели практически равный уровень образования. Женщины в большей степени были заняты на малопрестижных рабочих местах, ручным и малоквалифицированным трудом. По данным Комитета советских женщин, в конце 80-х годов более 4 млн.

женщин работали в условиях, не соответствующих требованиям норм и правил охраны труда, свыше 340 тысяч женщин были заняты тяжелым физическим трудом.

Более половины ручных работ в промышленности выполняли женщины.

Среди занятых тяжелым физическим трудом в деревообрабатывающей, целлюлозно-бумажной, стекольной, легкой, пищевой, полиграфической промышленности женщины составляли от 30 до 50%, в строительстве- 26%. Очень тяжелые условия труда были в текстильной промышленности. Количество заболеваний на предприятиях данной отрасли было на 23% выше, чем у работников других отраслей14.

Не лучше обстояло дело с подъемом и перемещением тяжестей. В 1981 году были утверждены новые нормы предельно допустимых нагрузок для женщин. В случаях подъема и перемещения тяжестей вручную при чередовании этой работы с другой предельно допустимая масса груза не должна была превышать 15, при постоянном подъеме и перемещении тяжестей- 10 кг. Впервые в трудовом законодательстве был установлен суммарный вес грузов, перемещаемых в течение рабочей смены,- 7000 кг. Тогда как во многих странах мира суммарная нагрузка исчислялась 500-700 кг за смену. Но даже эти нормы повсеместно нарушались.

Деформация занятости была обусловлена тем, что женщины, несмотря на практически равный с мужчинами уровень образования, в среднем, как рабочие, так и служащие, были хуже подготовлены в профессиональном и квалификационном смысле. Из-за недостатка профессионального и специального образования женщины занимали относительно более низкое служебное положение с самого начала их трудовой деятельности. Разрыв в уровне квалификации в целом ряде отраслей достигал 2-3 разрядов. Например, в машиностроении и металлообработке 1-3-й разряды имели 70% работниц, 6-й разряд- 1,3%. В легкой промышленности средний тарифный разряд у мужчин составлял 4,17, у женщин- 2,91, при этом среди женщин 1-2-й разряды имели 37%;

в пищевой соответственно 3,89 и 3,0 (1-2-й разряд- 33% женщин). Среди мужчин в данных отраслях тот же разряд имели всего 10-16% занятых15.

В 1988 году, по данным Госкомтруда СССР, женщины, прошедшие подготовку по рабочим специальностям, в целом по народному хозяйству составили всего 30%, в промышленности- 37, в сельском хозяйстве- 14, на транспорте- 10%, Среди тех, кто повысил свою квалификацию, в целом по народному хозяйству женщины составили 37%, в промышленности- 37, в сельском хозяйстве- 29, на транспорте- 10%16.


Отрицательные моменты в системе профессиональной подготовки имели естественное продолжение в системе повышения квалификации. Стремление многих женщин повышать свой профессиональный уровень наталкивалось во многом как на трудности, лежащие вне сферы общественного производства (то есть занятость в домашнем хозяйстве, отсутствие соответствующих детских учреждений и т.д.), так и на пренебрежительное восприятие их деятельности администрацией как «работников второго сорта». Как показали исследования, после вступления в брак 2/3 работающих женщин не повышали свою квалификацию и продолжали трудиться на уровне первоначально полученных знаний17.

К недостаткам организации самой системы повышения квалификации справедливо отнести отсутствие преемственности с последующей трудовой деятельностью. Многие женщины, окончившие различные курсы повышения квалификации, не получили повышения разряда, заработной платы или изменения в должности. В то же время мужчины практически автоматически получали новый более высокий разряд после окончания курсов, а, следовательно, повышение зарплаты и т.д.

Не реализовалось Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 1979 года, согласно которому женщины-рабочие, имеющие детей в возрасте до восьми лет, проходят переподготовку и повышение квалификации с отрывом от работы и сохранением на время обучения среднемесячной заработной платы. Так, например, на целом ряде предприятий Министерства химического и нефтяного машиностроения не нашлось ни одной такой женщины, которая знала бы, что ей положены льготы на период обучения.

Так, в реальности формальное равенство доступа к профессиональной подготовке не было фактическим. То есть, профессиональная подготовка различалась по признаку пола. Отсутствовала должная координация между образованием, профессиональной подготовкой и трудовой деятельностью, что в первую очередь касалось женщин.

Еще один момент: Конституция СССР провозглашала принцип равной оплаты за равный труд независимо от пола. Действительно, любой человек, будь то женщина или мужчина, занятый на одном и том же рабочем месте, получает одинаковую заработную плату. Однако фактическая разница в средней оплате труда мужчин и женщин в конце 80-х годов выражалась соотношением 3:218.

Если мы проранжируем отрасли промышленности по уровню средней заработной платы, то выявится тенденция: чем выше удельный вес занятых в отрасли женщин, тем ниже уровень заработной платы19. Причем сразу нужно оговориться, что условия труда в феминизированных отраслях были отнюдь не лучше, а часто даже хуже, чем в отраслях с преобладанием мужского труда.

Но различия в заработке, вытекающие из сферы занятости, ограничивались 15% (по результатам исследований20), остальное - результат фактически неравных возможностей для трудовой карьеры мужчин и женщин.

Низкий уровень оплаты труда в «женских» отраслях (куда, естественно, попадают и отрасли непроизводственной сферы: образование, здравоохранение, культура и т.д.) можно также рассматривать и как причину их феминизации.

Однако часто концентрацию женщин в сфере традиционно «женской»

склонны объяснять не экономическими причинами, а тем фактом, что данные профессии являются как бы продолжением домашних обязанностей или их основой.

Считается, что ввиду двойной занятости женщины склонны выбирать занятия, которые минимизируют риск будущих трудностей, связанных с сочетанием своих функций. Предполагается, что степень риска наименьшая именно там, где женщины составляют большинство21.

Подтверждением тому, что деление отраслей на «мужские» и «женские»

искусственно созданное и результат традиционных взглядов на социальные роли мужчин и женщин, является тот факт, что набор типично женских и мужских профессий часто неодинаков в разных странах. Так, например, профессия врача в США- одна из высокооплачиваемых, и число женщин там довольно низкое. У нас же все наоборот-82% всех занятых в здравоохранении составляли женщины. Значит, в основе лежат чисто общественные причины, корнями уходящие в область патриархальных представлений о социальном предназначении мужчины и женщины.

При рассмотрении проблемы достижения фактического равенства часто не принимали во внимание необходимость расширения участия женщин в процессах принятия решений. Существовало предвзятое отношение к профессиональной карьере женщины, мотивированное тем, что в целом женщины якобы меньше ориентированы на профессиональные успехи, что ими не осознается такая потребность, и т.д.

Предубеждение относительно профессиональной карьеры женщин не являлось причиной для неравенства между полами, это результат сформировавшегося стереотипа. К примеру, существовало мнение, согласно которому профессиональная карьера не совместима с таким качеством, как женственность. То есть она отождествлялась с мужчиной, достижений здесь ждали от мужчин, а не от женщин. При существовавшем общем недоверии к руководящим способностям женщин усиливалось их собственная недооценка своих возможностей, порождалась неуверенность в своих силах. Это связано не с отсутствием желания профессиональной карьеры, а скорее с реакцией общества на достижения женщин.

Может поэтому многие женщины предпочитали ориентироваться на достижение успехов в тех сферах, которые рассматриваются как компонент традиционной женской роли. Может поэтому число женщин, находящихся на руководящих постах, было так незначительно. Женщинам приходилось скрывать свои устремления и способности, с тем, чтобы адаптироваться к требованиям традиционного стереотипа мышления. Это приводило к постоянным нервным стрессам, конфликтам в семье, хотя как заявляли пропагандисты «социалистического будущего», в Советском Союзе подобных явлений не наблюдалось. Несмотря на большую продолжительность жизни, качество ее у женщин было хуже, чем у мужчин.

Неудовлетворенность, отсутствие самореализации как личности-вот цена, которую платила женщина, а потери ценных человеческих и экономических ресурсов-цена, которую платило общество.

Глава III. Процесс трансформации и положение женщин в странах Центральной и Восточной Европы Прежде чем непосредственно перейти к анализу экономического положения российских женщин после смены строя хотелось бы посвятить одну главу тому, насколько изменение политической ориентации повлияло на положение женщин в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ).

Последние десятилетия уходящего столетия характеризовались заметным ростом участия женщин в экономической и политической жизни. Представляя более половины электората, они начинают во все большей степени влиять на общественный выбор. Достаточно сказать, что женщины сегодня владеют более чем 1/3 бизнеса, нанимают 1/4 рабочей силы, с одной стороны, и составляют 55% обучающихся в колледжах и почти 50% - в медицинских и юридических школах, с другой. В семьях с двумя работающими около 1/4 женщин зарабатывают больше своих мужей22. Только за десятилетие (1987-1996 гг.) доля женщин на министерских постах удвоилась - с 3,4 до 6,8%23.

Главным достижением женщин следует считать накопленный образовательный потенциал. По некоторым оценкам, в развитых государствах женщины достигли «критической массы» в уровне образования, что, очевидно, поможет им быть востребованными в обществах, основанных на информационных технологиях.

Но, тем не менее, в большинстве развитых государств женщины получают в среднем не более 3/4 заработной платы мужчин (например, в США в 1998 г. - 76%)24.

Даже в Швеции - стране с одним из самых высоких в мире показателем степени участия женщин в экономической и политической жизни - они заняты в основном в государственном секторе с более низким уровнем оплаты труда. Естественно, положение женщин сильно различается по странам: с одной стороны, есть такие страны, как Швеция, где доля женщин в парламенте достигает 42,7%, а также Дания, Норвегия, Нидерланды (36-37%), Финляндия (33,5%) и Германия (30,9%), с другой существуют страны, где женщин казнят за отказ выйти замуж по решению семьи25. В целом в мире доля женщин в законодательных органах власти составила в середине 90-х годов лишь 11,7% (в 1988 г. был отмечен рекордный уровень - 14,8%)26. Этот показатель свидетельствует о том, что женщины по-прежнему рассматриваются, скорее, как группа со специфическими интересами, чем как половина человечества.

И, наконец, появился целый регион (27 стран с переходной экономикой), где положение женщин заметно ухудшилось в ходе трансформационных процессов. В сводном докладе о человеческом развитии Программы развития ООН (ПРООН) за 1999 г. снижение уровня жизни женщин рассматривается как одно из главных негативных социальных последствий рыночных реформ, говорящее об их высокой социальной цене. «Один из самых больших шагов назад в переходный период значительное усиление гендерного неравенства в политической, экономической и социальной сферах. Парадоксально, но возникновение более демократического общества привело не к росту участия женщин в общественной жизни, а к их вытеснению. Хотя женщины отличались крайне высокой активностью на начальных стадиях демократических революций, они были очень быстро вытеснены из политики»27.

В первые же два-три года после начала рыночных преобразований значительно уменьшились возможности доступа женщин в сферу оплачиваемой занятости. Более того, наметилась долгосрочная тенденция к вытеснению женщин из сфер интеллектуального и высокооплачиваемого труда, в особенности в ориентированных на рынок сферах деятельности, Например, банковский сектор в значительной степени был «захвачен» мужчинами. Первые же демократические парламентские выборы привели к сокращению доли женщин в законодательных органах власти с примерно 30 до 3%28. Стали меняться идеологические подходы к «женскому вопросу» и образ женщины в средствах массовой информации.

Речь идет о возрождении и усилении патриархальных взглядов на роль женщины в обществе. Нельзя сказать, что складывается новая официальная идеология по женскому вопросу или новая целенаправленная политика в отношении женщин, но можно выделить ряд тенденций:


! возрождается и укрепляется традиционное распределение семейных ролей, общественное мнение высоко ценит женщину, посвящающую себя семье. В известной мере - это ответ на чрезмерно высокую занятость женщин в производственной сфере, признак возрождения индивидуалистических и семейных ценностей в противовес насаждавшемуся в прошлом коллективизму;

! восстанавливается авторитет церкви с ее традиционными взглядами на место женщины в обществе и ее репродуктивные права;

! символ женщины-матери широко используется в качестве инструмента национальной политики;

повышение рождаемости рассматривается как путь возрождения нации.

При этом изменения в социальной политике, в сферах образования и здравоохранения были неблагоприятными для женщин. Резкое сокращение сети детских учреждений и сферы бытовых услуг увеличило нагрузку на женщин, вынудило их больше времени уделять выполнению семейных функций.

Ухудшение положения женщин в переходный период было обусловлено различными по своему характеру и глубине воздействия факторами. Прежде всего экономический спад повлек снижение уровня жизни всего населения. Массовая безработица и нарастание бедности, углубление дифференциации доходов, разрушение системы социальных гарантий имели место во всех переходных эко номиках, хотя данным проблемам была присуща разная степень остроты. Глубина падения жизненного уровня в большей степени определялась достигнутым уровнем социального развития, накопленным запасом социальной прочности и в меньшей избранной моделью преобразований (шоковая терапия или градуализм) и особенностями государственной социальной политики.

Начиная с 1993-1994 гг. в большинстве стран ЦВЕ возобновился экономический рост, улучшались социальные показатели, стала положительной динамика реальной заработной платы. За период 1989-1993 гг. в Польше, Румынии и Словакии реальная заработная плата снизилась почти на 30%, в Словении - на 37, в Чехии - почти на 20, в Болгарии - на 15%. Однако к 1998 г. уровень реальной заработной платы превысил дореформенный показатель в Чехии (102%), при близился к нему в Словакии (91%), Венгрии (92%), Польше (87%). Исключение составили Болгария и Румыния, где непоследовательные и медленные рыночные преобразования были причиной углубления экономического кризиса во второй половине 90-х годов и нового снижения реальных доходов. В 1997 г. реальная заработная плата в Болгарии была на 58% ниже, чем в 1989 г., в Румынии - на 38%. В 1998 г. в Болгарии возобновился рост реальной заработной платы, в Румынии она снизилась еще на 10%29.

Наиболее острые социальные последствия экономического спада, оказывающие непосредственное воздействие на положение женщин, - рост безработицы и расширение бедности. Самый высокий уровень безработицы наблюдался в странах ЦВЕ в 1993 г.: от 16,4% экономически активного населения в Болгарии и Польше и 15,5% в Словакии до 12,1% в Венгрии и 10,4% в Румынии.

Исключение - Чешская Республика, где уровень безработицы в 1993 г. достигал лишь 3,5%. В последующие годы масштабы безработицы стали сокращаться почти во всех переходных экономиках и к 1998 г. она снизилась до 12,2% экономически активного населения в Болгарии, 10 - в Венгрии и Польше, 9,5 - в Румынии, 14,2% - в Словакии (1997 г.)30. За счет значительного одномоментного высвобождения избыточной рабочей силы в первые же годы рыночных реформ странам ЦВЕ удалось добиться определенных успехов в реструктуризации труда, что, по мнению многих специалистов, явилось одной из важных предпосылок возобновления экономического роста. Несмотря на снижение во всех странах (кроме Чешской Республики) уровня безработицы по сравнению с ее «пиком» (1993 г.), она остается на довольно высоком уровне. В 1997 г. средний уровень безработицы в рассматриваемом регионе составил 11,6% экономически активного населения (в ЕС 10,6%)31.

Более того, уровень безработицы не стабилизировался, ее снижение не стало устойчивой тенденцией. Дальнейшие макроэкономические сдвиги и реструктуризация предприятий обусловили рост безработицы в Чехии и Словакии в 1997 г.;

немало людей потеряли работу в результате кризисов 1996-1997 гг. в Болгарии и Румынии. Достаточно велика в большинстве стран и скрытая безработица. Например, в Болгарии, по оценке К. Петкова, лидера Объединенного блока труда, фактическое число безработных достигает 25% экономически активного населения. Изменение существующей структуры и величины хозяйств в аграрном секторе Польши может привести к высвобождению 1,4 млн. человек32.

В условиях снижения уровня и углубляющейся дифференциации доходов обострилась проблема бедности. Если исходить из национальных критериев бедности (например, в Болгарии это так называемый минимальный потребительский доход, в Польше и Венгрии - величина минимальной пенсии, в Чешской Республике законодательно устанавливаемый прожиточный минимум), то в 1995-1998 гг. к бедным относились 19% населения в Болгарии, 18 - в Венгрии, 24% -в Польше. По последним оценкам, в Чешской Республике и Словакии масштабы бедности в последние годы стабилизировались, а в Венгрии и Польше темпы ее распространения замедлились33. В остальных странах масштабы бедности продолжали увеличиваться.

В основе такой тенденции - рост длительной безработицы, приближение потребительских цен на товары и услуги к мировому уровню при значительно более низкой цене рабочей силы (причем этот разрыв увеличивается), растущее неравенство в доходах и богатстве, снижение реальной величины большинства социальных трансфертов, ослабление перераспределительных возможностей государства.

Так все же, как экономический спад отразился именно на положении женщин?

Или, иными словами, в какой мере можно говорить о «феминизации» социальной цены рыночных преобразований в экономике? До начала реформ страны ЦВЕ характеризовались одним из наиболее высоких по международным стандартам уровнем оплачиваемой занятости женщин. С учетом семейных обязанностей совокупная трудовая нагрузка на женщин в странах ЦВЕ доходила до 70 часов в неделю - примерно на 15 часов больше, чем в Западной Европе34. Экономический спад привел к сокращению занятости всего населения и росту безработицы среди как женщин, так и мужчин (смотрите таблицу 1).

Таблица Динамика занятости населения и безработицы среди мужчин и женщин Доля безработных (в % Динамика занятости Численность безработных женщин к экономически (1989 г. = 100) (тыс. человек) активному населению, 1997 г.) 1993 г. 1997 г. 1990 г. 1993 г. 1997 г. мужчины женщины 73,8 73,3 … 313,3 289,4 14 Болгария 77,7 70,8 167,1 256,0 202,6 10 Венгрия 84,3 93,3 537,7 1507,3 1103,2 10 Польша 91,9 85,7 208,5 685,5 428,6 5 Румыния 84,6 84,5 7,1 156,0 173,8 10 Словакия 81,3 78,1 21,4 56,6 61,1 7 Словения 87,9 92,0 20,2 103,6 151,8 4 Чехия Источник: Дегтярь Л. Процесс трансформации в странах Центральной и Восточной Европы.

// Вопросы экономики. 2000. №3. С.70.

Данные специальных обследований, как видно из таблицы, не показывают значительных различий в уровне безработицы экономически активных мужчин и женщин. В двух странах (Болгарии и Словении) эти показатели одинаковы, в Венгрии безработица среди мужчин выше, чем среди женщин, и лишь в Польше и Словакии безработица среди женщин выше, чем у мужчин, на 3 и 2 процентных пункта соответственно. Что касается численности безработных женщин, то она во всех странах резко возросла к 1993 г., а затем в большинстве стран стала снижаться или увеличиваться значительно более низкими темпами, чем в первой половине 90-х годов.

В целом высокий уровень занятости женщин в странах ЦВЕ сохранился: от 47% общей численности занятых в Болгарии и 46% в Словении до 45% в Словакии и Польше и 44% в Чешской Республике, Венгрии и Румынии. Причем более 90% занятых вне дома женщин работают полный рабочий день. По данным национальных статистических источников, женщины составляют немногим более половины численности безработных: в 1997-1998 гг. в Чешской Республике -56,3%;

в Польше 57;

в Румынии - 55,2;

в Болгарии - 46,9%. Поэтому говорить о том, что происходит широкомасштабное вытеснение женщин из сферы оплачиваемой занятости, нельзя.

Тем не менее, процессам в области занятости женщин присущ ряд негативных тен денций, многие из которых носят долговременный характер:

- растет длительная (более одного года) безработица, доля женщин среди хронических безработных быстро увеличивается. В настоящее время более 50% безработных в Болгарии и Румынии ищут работу более одного года, в Венгрии - 48, в Польше - 40, в Чешской Республике - 30%. Доля неработающих более года в общей численности безработных женщин возросла за 1993-1997 гг. в Чешской Республике с 18 до 31%, в Словакии - с 39 до 55, в Польше - с 32 до 43, в Венгрии - с 35 до 43, в Болгарии - с 52 до 62%. В Словении доля длительной безработицы среди безработных женщин осталась неизменной (50%), в Румынии незначительно сократилась. Эти данные свидетельствуют о том, что женщины, теряя работу, имеют все меньше шансов получить новое рабочее место;

- увеличивается трудовая нагрузка на женщин. В условиях финансовых трудностей семья нуждается в доходах всех ее членов, поэтому стремление женщин занимать оплачиваемую вакансию с полным рабочим днем сохраняется и даже усиливается. В то же время сокращение сети детских учреждений, рост цен на бытовые услуги увеличивают в семьях с низкими доходами объем домашних обязанностей;

- сохраняется профессиональная сегрегация. В международных исследованиях ее масштабы определяются с помощью специального показателя, измеряющего соотношение мужчин и женщин, которым для достижения гендерного равновесия пришлось бы сменить профессию. Расчеты показывают, что, например, в Польше, чтобы уравновесить гендерное представительство в каждой профессии, 45% мужчин или женщин пришлось бы сменить свою профессию, в Чешской Республике - 32, в Венгрии - 37%. Примерно такие же величины данного показателя фиксируются и в развитых западноевропейских государствах. Так, в 1996 г. самый высокий показатель профессиональной сегрегации был зафиксирован в Великобритании (44%), самый низкий - в Швейцарии (32%);

- наблюдаются явные случаи дискриминации женщин при принятии на работу. По данным МОТ такие примеры можно обнаружить в Венгрии, Польше, Чешской и Словацкой Республиках35;

- и, наконец, негативное воздействие на занятость женщин могут оказать начавшиеся во второй половине 90-х годов во всех странах ЦВЕ реформы систем социальной защиты населения, поскольку они затронут отрасли, где женщины составляют 75-80% занятых. Социальные реформы призваны решить целый ряд экономических и социальных задач, но главная из них - повышение эффективности социальных систем, что неизбежно будет сопровождаться рационализацией занятости и высвобождением рабочей силы.

Следует отметить, что в результате рыночных преобразований расширились возможности оплачиваемой занятости для женщин, связанные, прежде всего с быстрым развитием таких видов деятельности, как гостиничное и ресторанное хозяйство, туризм, розничная торговля и социальное обслуживание. Но, главное, стали разнообразнее формы занятости, появились или расширились такие альтернативные возможности как самозанятость и создание малых предприятий, в том числе в неформальном секторе. В 1997 г. в целом в пяти странах рассматриваемого региона женщины составляли около 1/4 общего числа предпринимателей: в Румынии, Болгарии и Словакии - 26%;

в Чехии - 22;

в Республике Югославия - 23%. Эти показатели не ниже, чем в развитых государствах с рыночной экономикой, где женщины возглавляют сегодня 20-30% малых и средних предприятий.

Развитие малого предпринимательства позволило странам ЦВЕ разрешить или смягчить многие проблемы переходного периода, например, проблему занятости женщин. Естественно, развитию малого предпринимательства в каждой из стран региона была присуща своя специфика. Так, в Польше и Венгрии с давними традициями малого предпринимательства в начале 90-х годов 50-70% населения имели доходы от неформальной занятости. В Болгарии и Румынии существенную стабилизирующую роль играли личное подсобное хозяйство и малые семейные предприятия. Так, в Румынии доля самозанятых на мелких семейных фермах составляет 45% занятых женщин, в Польше -27, в Словении - 16 и в Болгарии - 11%.

По имеющимся статистическим данным, за годы реформ в странах ЦВЕ разрыв в оплате труда женщин и мужчин не углублялся. Напротив, такие различия за редкими исключениями даже сокращались (смотрите таблицу 2).

Таблица Гендерные различия в оплате труда Заработная Заработная плата плата Страна Год Страна Год женщин в % женщин в % к заработной к заработной плате мужчин плате мужчин 1987 66, 1990 74, 1992 73, Болгария Словакия 1997 69, 1996 78, 1986 74,3 1987 87, 1992 80,8 1991 88, Венгрия Словения 1997 78,1 1996 85, 1985 73,7 1987 66, Чешская 1992 79,0 1992 73, Польша Республика 1996 79,0 1996 81, 1994 78, Румыния 1997 76, Источник: Дегтярь Л. Процесс трансформации в странах Центральной и Восточной Европы.

// Вопросы экономики. 2000. №3. С.72.

Хотя причины гендерных различий в оплате труда и их динамика требуют дальнейших исследований, очевидно, что в основе сближения величины заработной платы мужчин и женщин лежит повышение образовательного и квалификационного уровня последних. Во всех странах наиболее активно высвобождается именно неква лифицированная рабочая сила (эта тенденция особенно усилилась в последние годы в условиях возобновившегося экономического роста). Неслучайно, в большей степени различия в оплате труда сократились в странах, далее других продвинувшихся в рыночных преобразованиях (Венгрии, Польше, Чешской Республике), где высокий образовательный уровень оказался востребованным. Таким образом, рыночные реформы открывают хотя и не очень широкие, но все же перспективы для женщин, тем более что они продолжают составлять не менее половины учащихся на различных ступенях обучения. Так, в 1991 и 1995 гг. доля женщин среди учащихся средних и высших учебных заведений (женщин на мужчин) равнялась: в Болгарии 101 и 153;

в Венгрии - 100 и 111;

в Польше - 107 и 115;

в Словакии - 101 и 96;

в Словении - 97 и 129;

в Чешской Республике - 100 и соответственно36.

Какие выводы могут быть сделаны из анализа воздействия рыночных преобразований на положение женщин в экономической сфере в странах Центральной и Восточной Европы?

Во-первых, тяжелые социальные последствия экономического спада испытало все население в равной мере - и мужчины, и женщины.

Во-вторых, вопреки первоначальным ожиданиям сохранилась высокая степень ориентации и участия женщин в сфере оплачиваемой занятости.

В-третьих, в положении женщин на рынке труда наблюдаются новые негативные тенденции (вытеснение женщин с рабочих мест, требующих высокого профессионального мастерства и знаний, особенно в сфере интеллектуального труда;

сосредоточение женщин в отраслях с нестабильной и законодательно незащищенной занятостью, в том числе в неформальной экономике;

дискриминация на рабочем месте).

Гораздо больше женщины потеряли в политической сфере и в представлениях об их месте и роли в обществе. Быстрое вытеснение женщин из политической сферы и распространение патриархальной идеологии в решающей степени были обусловлены способом их включения в политическую жизнь (система «квот») и слабостью женского движения. Официальные женские организации быстро лишились в новых условиях своего престижа, поскольку они были частью прежней государственной системы. Главным ответом женщин на новые вызовы стало быстрое развитие во всех странах независимого женского движения, которое с самого начала ставило перед собой широкие политические и экономические задачи, противостояло политике, ведущей к дискриминации женщин. В этом его отличие от женского движения в России, которое сосредоточивается в основном на узких социальных вопросах (забота о детях, семейной политике, льготах для женщин и др.). Женское движение активизировало деятельность правительств по улучшению положения женщин. Достаточно быстро женщины увеличили свое представительство и в выборных органах власти.

Как свидетельствует опыт стран с переходной экономикой в Центральной и Восточной Европе, дальше других продвинувшихся в рыночных преобразованиях, переход к экономическому росту, развитие женского движения, государственная политика по улучшению положения женщин, расширение малого бизнеса могут стать главными факторами, способными обеспечить перспективные сдвиги в положе нии женщин в экономике и обществе в целом.

Глава IV. Женщины в экономике России в эпоху переходных реформ 4.1. Изменения социально-профессиональной мобильности и экономического поведения российских женщин 4.1.1. Основные сдвиги на рынке труда и занятости российских женщин Прошло более десяти лет (1991 год), как Россия встала на рельсы демократии, и рынок труда и занятости женщин приобрел принципиально иной характер и выявил иные социальные возможности. Но, прежде всего, пару слов о том, что же собственно произошло в России за эти годы.

Фактически было официально объявлено о банкротстве государственных финансов, прекращении платежей по государственным обязательствам. Реальная стоимость рубля упала в 4 раза. В итоге население России обнищало в очередной раз, резко усилились социальное расслоение населения, семей, поляризация регионов по уровню доходов и качеству жизни населения.

Несколько раз власть громила личные сбережения граждан. В результате резко обозначилась стратификация населения по уровню не только доходов, но и вкладов. В итоге на 5% наиболее обеспеченных жителей России приходится около 70% всех сбережений, размещенных на ее территории. Средние и высокообеспеченные слои населения имеют около 26% сбережений. А на бедные и малообеспеченные (они составляют в России после смены строя 70—80%, и среди них абсолютное большинство - женщины) приходится всего лишь 1,2-1,4% общего объема сбережений37. Уверена, что любой другой народ от такого удара долго бы приходил в себя, восстанавливая свои экономические, финансовые силы. Россия же адаптировалась к новым социально-экономическим условиям удивительно быстро.

На этом фоне произошли заметные изменения на рынке труда и занятости.

Так, численность экономически активного населения на конец 2000 г. составила 71, млн. человек (сравните: 1992 г.- 74,9 млн. человек);

численность занятых в экономике на конец 2000 г. составила 64,4 млн. человек (сравните: 1992 г.- 71,0 млн.

человек). Численность экономически активных женщин на конец 2000 г. составила 34,3 млн. (сравните: 1992 г.- 35,7 млн.), а заняты в экономике только 31,0 млн.

(сравните: 1992 г.- 34,0 млн.)38. (Смотрите также приложение: таблица 1).

Что же стоит за этими цифрами? Каковы же основные сдвиги на рынке труда и занятости российских женщин?

Главное, на мой взгляд, это то, что реальный ход гендерных процессов в пореформенной экономике России не соответствует провозглашенной политике и идеологии реформ. Традиционализм в социально-экономических отношениях укреп ляется. Эту ситуацию отражает, например, структура занятости по сферам собственности: всего 6% женщин и 8% мужчин работают не по найму, в том числе только 0,6% женщин и 1,2% мужчин выступают как работодатели39, остальные вынуждены продавать (прямо скажем, относительно дешевле, чем раньше) свою рабочую силу. Среди работодателей женщин всего 30%, при этом они в основном представляют малый бизнес40. Нельзя говорить о каком-либо существенном изменении экономического и, прежде всего, социально-трудового положения женщины.



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.