авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Оглавление Как быстро отцвели..................................................................................................................................... 2 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Евгения Обухова Рейтинг-лист 17.12. Эксперт Москва 50 "50" [*] A.rm - высокий уровень риск-менеджмента В.rm - приемлемый уровень риск-менеджмента С.rm - низкий уровень риск-менеджмента [**] 8+ до 10 - передовая практика корпоративного управления 6 до 8 - развитая практика корпоративного управления 4 до 5+ - средняя практика корпоративного управления 1 до 3+ - низкая практика корпоративного управления А - высокий уровень надёжности / кредитоспособности / качества услуг В - удовлетворительный уровень надёжности / кредитоспособности / качества услуг С - удовлетворительный уровень надёжности / кредитоспособности / качества услуг Реклама Национальное достояние как повод для беспокойства, И.

Имамутдинов 17.12. Ирик Имамутдинов Эксперт Москва 86, 87, 88, 90, 50 "50" Российской газовой промышленности предстоит революционная диверсификация, утверждает академик РАН Алексей Конторович.

Оставаясь поставщиком энергоресурсов, она должна превратиться в высокотехнологичного переработчика углеводородного сырья На днях управление по энергетической информации Минэнерго США (Energy Information Administration, EIA) сообщило, что по результатам 2012 года добыча нефти в США вырастет на 13%, до 6,4 млн баррелей в сутки, а в 2013 году ее будут добывать еще больше — 7,1 млн баррелей. Это третий результат после России (10,4 млн баррелей в сутки) и Саудовской Аравии (около 10 млн). Американская компания ExxonMobil недавно опубликовала свой прогноз по энергетике, согласно которому США к 2025 году будут экспортировать больше энергоресурсов, чем импортировать. Вторит американским аналитикам и Международное энергетическое агентство. В документе World Energy Outlook 2012, выпущенном месяц назад, оно предсказывает, что благодаря так называемой сланцевой революции — а именно она обеспечивает рекордные для Америки результаты добычи и нефти, и газа — США могут к 2020 году выйти на первое место в мире по объемам добычи нефти, а к 2030-му превратиться в чистого экспортера углеводородов. О том, почему сланцевая революция происходит в отдельной стране, а не по всему миру, чем это грозит России как крупнейшему углеводородному экспортеру, какие перспективы у нашей страны на этих рынках, мы поговорили с научным руководителем Института нефтегазовой геологии и геофизики им. А. А. Трофимука СО РАН академиком РАН Алексеем Конторовичем.

Академик Конторович — авторитетнейший в мире специалист в области теоретических и прикладных проблем геологии и геохимии нефти и газа, основатель научной школы, крупный организатор комплексных нефтегазогеологических работ в Сибири. Он, говоря сухим языком справки Академии наук, внес фундаментальный вклад в исследование зональности и эволюции нефтегазообразования, в разработку методов диагностики и картирования нефтепроизводящих отложений, а также количественного прогноза нефтегазоносности и методов математического моделирования геолого-разведочных процессов.

При его участии были разработаны многие комплексные программы геолого-разведочных работ по поиску нефти и газа в Западной и Восточной Сибири и на Урале, энергетическая стратегия Сибири и России в целом. Он внес большой вклад в выявление и освоение нефтегазовых ресурсов Западной Сибири, участвовал в открытии и разведке месторождений нефти в Восточной Сибири и Якутии, руководил разведкой таких гигантских и крупных нефтегазоконденсатных месторождений, как Юрубчено-Тохомское, Собинское, Верхнечонское, Талаканское, Дулисьминское, Среднеботуобинское и других. Цену экономии средств за счет оптимизации геолого-разведочных и добычных работ (где бурить, где добывать, где прокладывать трубопроводы), сделанной на основе научных разработок и рекомендаций Алексея Конторовича и научных коллективов, в которых он работает более полувека, эксперты исчисляют миллиардами долларов. За достижения в этой области в 2009 году он был удостоен энергетической «нобелевки» — премии «Глобальная энергия».

— Алексей Эмильевич, последние два-три года только и говорят о сланцевом газе, а теперь все чаще и о сланцевой нефти. Очевидно, что ускоряющаяся добыча этих углеводородов сейчас меняет топливный рынок в Америке и активно влияет на мировые рынки в целом. Но есть ощущение, что эта тема как-то «передавливается» и СМИ, и политиками.

— Сланцевая нефть, сланцевый газ, как и метан угольных пластов, — это реальность, это объективное явление природы. Отрицать это бесполезно. У нас в стране специалисты много говорят о нефти баженовской свиты. А это сланцевая нефть. Предсказал ее в 1962 году великий сибирский геолог Фабиан Григорьевич Гурари. А впервые получил приток сланцевой нефти баженовки в начале 70-х годов прошлого века другой легендарный геолог, человек-мотор, человек-таран Фарман Курбанович Салманов.

Еще один великий геолог нашего времени, член-корреспондент РАН Иван Иванович Нестеров, сорок лет назад говорил, что ресурсы нефти в баженовской свите превышают 20 миллиардов тонн. Сегодня на базе научных достижений созданы технологии добычи сланцевой нефти и сланцевого газа. Но дебиты нефти и газа в сланцах небольшие и быстро снижаются. Себестоимость этой нефти высокая. Когда нефть или газ дешевые, бурить в породах горизонтальные скважины и получать из них сравнительно небольшие притоки той же сланцевой нефти или газа невыгодно — разоришься. Но сейчас, когда цена на нефть выше долларов за баррель, добыча этих углеводородов во многих случаях становится рентабельной. Совершенно очевидно, что цена на нефть будет расти и дальше, а стоимость газа с ней связана. Значит, многие месторождения, разрабатывать которые раньше было накладно, в этих условиях могут оказаться рентабельными. Если бы цена на нефть оставалась два доллара за баррель, как это было в 40-50-е годы, или девять — как в конце 80-х и в начале 90-х, никто бы сланцевым газом или сланцевой нефтью вообще не занимался. Это было бы заведомо убыточным делом. Сегодня добывают на шельфах много морской нефти. Но если бы нефть стоила два-четыре доллара за баррель, как двадцать лет назад, то в Северном море ее бы никогда не добывали. Выигрывают от роста цен на нефть в первую очередь те государства, у которых в запасе есть дорогая нефть. — Мы же тоже выигрываем.

— Мы выигрываем, но по-другому: если нефть дорогая, нам легче построить бюджет. Но мы можем ее добывать рентабельно и при значительно меньшей мировой цене. Правда, для этого пришлось бы менять стиль экономики. Давайте немного в прошлое. Сама идеология и метод гидроразрыва и горизонтальное бурение (подробнее об основных технологиях, применяемых при добыче сланцевых газа и нефти, см. «О сланцевом газе», «Эксперт» N 12 за 2011 год. — «Эксперт») были разработаны в Советском Союзе в конце 50-х — начале 60-х годов. Но у нас они широко не использовались. Просто особой необходимости в этом не было, коллекторы (породы, способные вмещать жидкие и газообразные углеводороды и отдавать их в процессе разработки месторождений. — «Эксперт») были хорошие, и газ и нефть получали в хороших объемах и без этих технологий. Но тот же гидроразрыв (при этой технологии под действием подаваемой под давлением в газо- и нефтенасыщенные породы жидкости формируется высокопроводимая трещина для обеспечения большего притока добываемого сырья. — «Эксперт») начинали проверять уже более полувека назад в Восточной Сибири, в Иркутской области.

Горизонтальное бурение тоже придумали наши инженеры-буровики. Но по настоящему, по-современному эта технология была не так давно реализована в первую очередь в США.

— Пишут, что горизонтальное бурение чуть ли не в девятнадцатом веке придумали.

— Может быть, такие идеи и были раньше, но как промышленный метод оно используется только в последние десятилетия, и приоритет в его разработке тут наш, советский. Возвращаясь к сланцевому газу, убежден, что если цена нефти упала бы до 50-60 долларов за баррель, сланцевый газ никто добывать бы не стал. Притягательность сланцевого газа еще и в другом: в прекрасных уникальных месторождениях на севере Западной Сибири мы добываем роскошный энергетический газ, но потом, чтобы доставить его в ту же Западную Европу, мы должны построить три-четыре тысячи километров труб и прогнать по ним этот газ. Сами трубопроводы — это огромные инвестиции плюс расходы на транспорт газа, а это огромная энергетика, огромные затраты, большое количество людей, обслуживающих все это дело. В итоге в цене газа, который реализуется в Западной Европе, доля транспорта составляет больше 70 процентов. А теперь, если я буду добывать дорогой по цене газ, но фактически по себестоимости добычи, реализовывая его на месте без далекого транспорта где-нибудь в Польше или в Германии, то это дело может оказаться вполне конкурентоспособным. Поэтому просто взять и вычеркнуть сланцевый газ или говорить, что им не надо заниматься, неправильно. Разведывать эти вещи надо, оценивать. Но надо понимать, что это очень дорогой газ, что его добыча сопровождается огромным количеством экологических проблем и надо каждый раз взвешивать, насколько выгодна такая добыча в целом.

— А что с экологией?

— Для того чтобы добывать сланцевые газ или нефть, во-первых, бурится большое количество скважин. Когда это делается в обустроенных районах, это всегда неприятно: грязи слишком много, необходимо изымать из оборота дорогие, освоенные земли. Потом в эти скважины, чтобы произвести гидроразрыв, а без этой технологии много не добыть, надо закачивать огромные объемы воды. Где-то эту воду надо брать, а в той же Западной Европе, в странах в целом обжитых, и без того ее дефицит. К тому же в эту воду надо добавлять специальные химикаты, а ведь закачанная в пласт грязная вода может выйти на поверхность. Вот такое сплетение разных обстоятельств. Я читал, в Польше запретили добычу сланцевого газа, поскольку поняли, что они не смогут решить всего этого комплекса проблем. И когда нам рассказывают, что в Европе уникальный газ Западной Сибири будет заменен сланцевым газом, лично я убежден, что все это сказки, направленные на то, чтобы сбить цены на наш газ на европейском рынке.

— Для профессионалов, очевидно, сланцевый газ и раньше не был секретом.

— О том, что в сланце всегда есть газ и нефть, известно десятки лет. Я был мальчишкой, а в Западной Сибири в сланцах бурили первые скважины. Есть у нас такая баженовская свита, главный, с моей точки зрения, генератор западносибирской нефти (с породами баженовской свиты генетически связывают более 80% общей массы геологических газонефтяных ресурсов Западной Сибири. — «Эксперт»). Это самая мощная сланцевая толща в Западной Сибири. Был такой геолог из Москвы, который кидал куски баженовского керна в воду. Керн поднимался на поверхность, растрескивался, и вот булькали эти пузырьки газа, а он считал, сколько же там газа выделилось. Есть известный геохимик из Ленинграда Елена Александровна Рогозина, которая изучала в открытых порах баженовской свиты не только метан, но и другие газы, так что это, конечно, уже давно известные вещи.

— Значит, мы, как и американцы, добываем сланцевую нефть?

— Мы ее мало добываем, это невыгодно пока, потому что, во-первых, давление быстро падает и скважины перестают работать. А во-вторых, далеко не в каждой скважине удается ее получить в промышленных объемах. Хотя многие наши компании, и «ЛУКойл», и «Сургутнефтегаз», и «Роснефть», над получением нефти из баженовской свиты работали довольно много. Но мы, говоря о сланцевом газе, как вы сами заметили в начале нашего разговора, идем сейчас по пути тех самых СМИ, которые «передавливают» тему, а ведь того же газа намного больше вовсе не в сланцах - Вы говорите о газогидратах?

— В том числе. На ум приходит известная ленинская мысль, высказанная им в «Материализме и эмпириокритицизме» в начале прошлого века: «Ум человеческий открыл много диковинного в природе и откроет еще больше, увеличивая тем свою власть над ней». Вы знаете, что в Западной Сибири каждый кубометр подземной воды содержит не меньше одного кубометра газа? И когда эта вода поднимается на поверхность, давление падает, газ выделяется в свободную фазу. И Иван Иванович Нестеров и я в 1975 году в монографии «Геология нефти и газа Западной Сибири» даже посчитали количество этого газа. А был такой гидрогеолог Леонид Матвеевич Зорькин, который считал, что когда-нибудь человечество будет использовать этот газ для отопления, как энергоноситель.

Все сейчас увлечены сланцевым газом, а академик Андрей Алексеевич Трофимук (открыл во время войны большие запасы нефти в Башкирии и Татарии и предсказал сибирскую нефть. — «Эксперт») вместе с московским ученым академиком Николаем Васильевичем Черским, профессором Юрием Федоровичем Макогоном и целым рядом других ученых в свое время обосновали наличие, а потом и открыли месторождения гидратного газа. И благодаря им мы теперь знаем, что в Мировом океане, в зонах с определенными температурными и глубинными условиями, в других местах — на дне того же озера Байкал — широко распространена пленка этого метана. В США, в Японии, в Индии есть научные коллективы, которые ведут исследования, как этот газ извлечь и использовать. Так что кроме сланцевого метана есть на порядки большие запасы гидратного метана, и это убедительно доказал академик Трофимук. Удастся ли когда-нибудь человечеству найти экономически эффективные способы использования этого метана, покажет будущее. Как мы видим сейчас, время сланцевых углеводородов, о которых никто толком не думал еще десять лет назад, не только пришло, но и становится повесткой дня на соответствующих рынках.

— Сейчас СМИ напирают на то, что «Газпром» мало заботит эта проблема.

— Я думаю, что в этом случае СМИ и те политики, которые подогревают эту тему, уводят «Газпром» от сложных проблем к ненужным.

— То есть для «Газпрома» проблема сланцевого газа как бы и не самая большая?

— Дело в системной угрозе — предстоит глубокое изменение структуры рынка газа в мире. Если до последнего времени в силу природных условий Россия была бесспорным монополистом, потому что в мире не было другого такого центра, который мог бы поставить такое количество газа на рынок, во всяком случае на евразийском континенте, то сейчас положение меняется. Смотрите, в мире до последнего времени существовали две крупные газовые системы. Одна замкнутая, североамериканская, это добыча в США и Канаде, примерно равная тому, что мы добываем в Западной Сибири. А вторая—западносибирская, которая обеспечивает газом Россию, страны СНГ и в значительной степени Западную и Центральную Европу. Есть и другие поставщики газа в Европу—Норвегия, Алжир, —но по своим возможностям они ни в какое сравнение ни с «Газпромом», ни с газовой промышленностью России в целом не идут. Затем произошла важнейшая научно-техническая революция, не самая сложная с точки зрения технологий, но это был огромный сдвиг с точки зрения рынка — появился транспорт сжиженного газа, и если до этого поставки газа могли осуществляться только сетевым способом, по трубам, то теперь появилась возможность его перевозки морским путем. Поначалу это возникло в Азиатско-Тихоокеанском регионе — благодаря этому в первую очередь Индонезия стала крупным поставщиком газа в Японию. Сейчас расширяющаяся возможность транспорта сжиженного газа постепенно меняет отношение и государств, и компаний к поставкам топлива в мире в целом.

— Видимо, важно и то, что за последнее время в мире были открыты новые месторождения?

— Не просто новые — гигантские. В самом центре Персидского залива (это Катар и Иран) находится уникальное месторождение, которое более чем в два раза превосходит по запасам наш гигантский Уренгой, который, как считалось раньше, был самым большим месторождением в мире. В сумме, по разным источникам, на дне Персидского залива где-то 26-27 триллионов кубометров газа. Находка эта, конечно, сама по себе и не новая, но осознанная и оцененная только в последнее время, опять-таки в связи с развитием транспорта сжиженного газа. Пока не было транспорта, она не привлекала внимания, а цифры никто не публиковал. Катар назвал это месторождение Норд, Северное, Иран свою часть месторождения — Южный Парс. Это гигантское месторождение, с которого и Катар, и Иран могут поставлять на рынки сжиженный газ в огромных количествах. И сейчас, особенно в Катаре, подготовка к этому ведется очень активно, создаются промыслы, строятся заводы по переработке и сжижению газа.

— Работы на шельфе ведь достаточно дорогие?

— Нет, это очень удобный район, недалеко от берега, незамерзающее море — никаких проблем сегодня там нет, ни технологических, ни технических.

Катар в ближайшие годы станет одним из конкурентов — и уже становится сопоставимым соперником такого поставщика, как наш «Газпром», на европейском рынке. Мы не можем с этим не считаться. Еще больше запасы газа в Иране. Тегеран по политическим соображениям в Европу, скорее всего, в ближайшие годы поставлять газ не будет, но в Азиатско Тихоокеанском регионе есть страны, которые на окрики европейцев и американцев оглядываться не будут и возьмут иранский газ с большой охотой. Значит, иранский газ Персидского залива скоро придет и в Азиатско-Тихоокеанский регион. Вот не считаться с этим, не учитывать этого в наших стратегических построениях Россия, конечно, не может. И это еще не все. Есть очень интересные открытия, сделанные в Индийском океане, на северо-западе Австралии. И там тоже идет активное обустройство месторождений. Кроме того, еще в советское время были найдены крупные месторождения газа в Туркменистане. Там осваивается месторождение Южный Иолотань, которое по запасам вполне сопоставимо с теперешним Уренгоем. Китай уже заключил с Туркменистаном договор на поставки этого газа до 2030 года. Построен газопровод стоимостью 6, миллиарда долларов, это говорите том, что появился еще один очень серьезный наш конкурент на азиатско-тихоокеанском рынке газа.

При этом, что любопытно, та же Западная Европа утверждает, что она не хочет работать с нами по долгосрочным контрактам. А в том же АТР и Индия, и Япония, и Китай заключают с Австралией, Катаром, Ираном, Туркменистаном долгосрочные контракты на двадцать — двадцать пять лет.

Короче говоря, и на ближнем — европейском, и на азиатско-тихоокеанских рынках, в которые мы только идем (решение о строительстве газопровода до Владивостока и далее недавно обнародовали президент и руководство «Газпрома»), мы столкнемся с большой конкуренцией. Вот учитывать эти новые обстоятельства мы, конечно, в своих стратегических построениях просто обязаны.

— А почему мы все время все эти условно новые находки сравниваем с Уренгоем?

— Это было самое крупное месторождение на планете с относительно низкой себестоимостью добычи и с огромными запасами газа, конечно.

Примерно сорок лет мы считали, что это самое крупное месторождение на планете, и мало кто верил, что можно открыть что-то крупнее. А вот сегодня оказалось, что можно.

— И что делать? Вот в «Газпроме» говорят о походе на Восточную Сибирь...

— В Восточной Сибири уже открыто и еще будет открыто много газовых месторождений. Уже осваивается большое Ковыктинское месторождение, я бы назвал его Большая Ковыкта, потому что там три месторождения с условными границами, запасы которых — около трех триллионов кубометров газа. Открыто Чаяндинское месторождение в Якутии. Есть огромная газовая шапка на Тохомском месторождении, она под триллион кубометров газа, что сопоставимо по запасам с Чаяндинским месторождением. И это только первые ласточки. Будут еще открыты огромные запасы газа, и весь этот газ так называемый жирный (кроме метана в нем много этана, пропана и бутанов. — «Эксперт»), поэтому это сырье не только для энергетики, но и для нефтегазохимии. Я уже не раз говорил, что российская нефтехимия, как и вся европейская, за неимением жирных газов ориентирована на переработку бензиновых фракций, а США и Канада—на переработку жирных газов, что гораздо экономичнее. Сейчас с открытием таких перспективных месторождений нам необходимо организовать полноценную переработку жирных газов у себя в стране. И это как раз ответ на вопрос «что делать?». Кроме того, весь этот газ содержит гелий, и в ближайшие годы (мы это предсказывали уже пятнадцать-двадцать лет назад) Россия станет самым крупным поставщиком гелия на мировые рынки.

— Неужели этот продукт так важен на рынке?

— Гелия требуется очень много, в прошлом году на мировых рынках было продано 160-170 миллионов кубометров этого газа. Его еще не хватило, и США как крупнейшая гелиевая держава не смогла этот спрос удовлетворить. Сейчас в Америке добыча гелия падает, так что они уже сами начали испытывать дефицит.

Между тем средний рост потребления гелия на мировых рынках в последнее время колеблется от четырех до шести процентов в год.

Представляете, если эта тенденция сохранится, какая огромная цифра нарастет за последующие двадцать лет? Уверен, что нарастет. Гелий, во первых, нужен в тонкой металлургии, во-вторых, в медицине, ракетно космическая техника без него не может обойтись. Наконец, гелий — это сверхпроводимость. Многие высокие технологии просто невозможно реализовать без гелия.

— Я правильно понимаю вашу мысль, что сейчас стратегической задачей нашей газовой отрасли должна быть не попытка продать больше энергетического газа, а диверсифицироваться в сторону нефтегазохимии?

— Одно другого не исключает. Это разные вещи: газохимия должна ориентироваться прежде всего на этан, пропан, бутан, после того как из добытого газа отберут энергетический газ — метан. Но раз мы начинаем добывать жирный газ, надо создавать по существу новую отрасль экономики, подотрасль, скажем, в рамках газовой промышленности, которая займется переработкой этого богатейшего сырья. А это сложнейшие дорогостоящие предприятия, инвестировать в которые мы должны быть готовы и финансово, и ментально. Чтобы понимать масштаб предстоящих инвестиций, приведу пример с попутным газом, о котором у нас так любят говорить. Во всей Западной Сибири перерабатывается такого газа примерно 23-24 миллиарда кубометров в год. А нам только на севере Западной Сибири надо перерабатывать 160 миллиардов кубометров жирного газа, а в Восточной — только в ближайшей перспективе еще 40- миллиардов. В сумме это больше 200 миллиардов кубометров.

Представляете, какие задачи стоят перед Россией — создать по существу новую отрасль промышленности. Все это многократно окупится. Но в тех документах, которые мне приходилось видеть, планируемые объемы переработки такого газа явно занижены. Значит, занижается потребность в инвестициях. Считаю, что это надо корректировать, и Сибирское отделение Российской академии наук будет пытаться убедить руководство страны сделать такую корректировку.

*** Академик Алексей Конторович — основатель научной школы, авторитетнейший специалист в области теоретических и прикладных проблем геологии и геохимии, нефти и газа *** В самом центре Персидского залива находится уникальное месторождение, которое более чем в два раза превосходит по запасам наш гигантский Уренгой Первые несудьбоносные выборы, А. Ланьков 17.12. Андрей Ланьков (Профессор Кукминского университета в Сеуле.) Эксперт Москва 94, 50 "50" Несмотря на активную предвыборную кампанию, от грядущих президентских выборов в Южной Корее мало что зависит. По наиболее актуальным вопросам — экономической политике и отношениям с Китаем и КНДР — между конкурирующими партиями и кандидатами принципиальных разногласий нет По сеульским улицам разъезжают оклеенные плакатами фургоны. Группы людей в яркой форме — в основном домохозяек, у которых есть время на подобные занятия, — распространяют листовки и пытаются разъяснять прохожим особенности политической платформы той или иной партии. В скверах и на площадях гремит музыка — идут концерты в поддержку кандидатов. В общем, все предсказуемо: 19 декабря в Южной Корее пройдут президентские выборы.

Тех, кто следит за ситуацией в Южной Корее уже не первый год, этот карнавал не очень впечатляет. Хотя результаты голосования предсказать никто не возьмется и разрыв между двумя основными кандидатами невелик, интриги в нынешних выборах, скажем прямо, маловато. Нет ни противостояния ярких индивидуальностей, ни даже соперничества между двумя принципиально отличающимися программами развития страны. За двадцать пять лет существования демократии в Южной Корее у избирателей почти всегда было ощущение, что очередные выборы судьбоносны, что их голоса смогут принести желанные перемены (или, наоборот, «не допустить проведения в стране опасных экспериментов» — тут уж зависит от индивидуального политического вкуса). Сейчас так не считает, пожалуй, никто.

Новые старые партии Формально в выборах участвуют семь кандидатов, но пятеро из них не имеют ни малейших шансов на победу. Скорее всего, все пять «малых»

кандидатов вместе взятые не наберут и 5% голосов. По-настоящему борьба идет между двумя людьми — Пак Кын Хе, кандидатом от партии «Сэнури»

(название ее можно перевести как «Партия новых границ»), и Мун Чэ Ином, кандидатом от Объединенной демократической партии.

Названия обеих партий можно найти только в самых новых справочник ах:

формально «Сэнури» была создана в феврале 2012 года, а Объединенная демократическая партия — в декабре 2011-го.

Однако краткость формальной истории обеих партий никого в Корее в заблуждение не вводит. Всем понятно, что это очередные реинкарнации двух политических блоков, которые в той или иной форме ведут между собой борьбу с момента перехода Южной Кореи к демократической системе (а корни их уходят куда дальше — в первые годы независимости).

«Сэнури» — это очередная ипостась южнокорейских правых. Условно говоря, это корейские тори, или, скорее, корейские голлисты.

Объединенная демократическая партия — текущий аватар умеренных левых, то есть, если использовать европейские реалии, корейский аналог лейбористов.

Одна из особенностей южнокорейской политической жизни — кажущаяся нестабильность партий. Партии в Корее создаются под выборы, а вскоре после окончания очередного выборного цикла проводится, как выразились бы в бизнесе, ребрендинг, в результате которого на старой организационно-идеологической основе создается «как-бы-новая» партия, с новым названием и символикой. При этом и руководство, и региональная база, и идеология этой свежесформированной партии остаются такими же, как и у ее предшественницы;

дело ограничивается просто сменой вывески.

Кажущаяся нестабильность партий в действительности маскирует стабильность политических лагерей, которых в Корее два: умеренно правые и умеренно левые (есть еще полумаргинальные левые радикалы фактически вполне коммунистического толка, но они находятся на периферии серьезной политики).

Исторически правые были сторонниками частного предпринимательства (правда, с сильным оттенком дирижизма) и ускоренного развития, в качестве двигателя которого выступали крупные концерны — чеболи. Левые стояли за социально ориентированную политику и поддержку мелкого и среднего бизнеса. Во внешней политике правые были безусловными сторонниками союза с США и жесткой (хотя и с оговорками) линии в отношении Северной Кореи. Левые относились к этому союзу с подозрением и считали, что Северной Корее надо оказывать помощь и не слишком жестко реагировать на эскапады Пхеньяна.

Два кандидата На нынешних выборах оба лагеря пошли на несколько необычный шаг: их представляют деятели, которые интересны не столько сами по себе, сколько в силу своих связей с символически важными фигурами недавнего корейского прошлого.

От правых баллотируется Пак Кын Хе, которая в случае успеха может стать первой в Корее женщиной-президентом. Хотя у нее есть и опыт собственной парламентской деятельности, для всех она интересна в первую очередь происхождением. Пак Кын Хе — дочь генерала Пак Чжон Хи, который правил страной в 1961-1979 годах (временами как диктатор, временами как «почти законно» избранный президент). Для одних корейцев генерал Пак — кровавый тиран, беспощадно расправлявшийся с рабочим движением и прогрессивной интеллигенцией, для других — отец корейского экономического чуда, человек, под руководством которого Корея десятилетиями била мировые рекорды экономического роста и вырвалась из вековой нищеты.

Левые тоже остановились на человеке-символе. Их кандидат Мун Чэ Ин известен в первую очередь тем, что был ближайшим другом (а временами и деловым партнером) покойного президента Но Му Хёна, который правил страной в 2002-2007 годах. Но Му Хён — столь же символическая фигура для левых, как Пак Чжон Хи для правых. Бывший диссидент и правозащитник (то есть противник режима Пак Чжон Хи), ставший президентом и покончивший с собой, оказавшись под следствием по обвинениям в коррупции (левые считают, что следствие было неправым, а обвинения—дутыми;

правые же, естественно, верят в противоположное).

Как и Пак Кын Хе, в рядах своей партии Мун Чэ Ин вполне заметен, но слава его в основном связана с тем, что он воспринимается как некое живое отражение символически важной исторической фигуры.

Иначе говоря, на этот раз южнокорейскому избирателю предложили выбирать между аватарами двух символически важных (и, бесспорно, незаурядных) политических деятелей. По данным последних опросов, шансов на победу у Пак Кын Хе несколько больше, но разрыв между двумя кандидатами невелик, так что исход выборов предсказать затруднительно.

Впрочем, нетрудно понять, почему и левые, и правые политики уделяют столь много внимания славному прошлому и его символам. Спорить о современности им становится затруднительно. В последнее время различия между платформами этих двух лагерей, некогда разительные, заметно стираются. Как и во многих других развитых странах, в Корее наблюдается дрейф к центру: правые постепенно левеют, а левые, наоборот, правеют.

Нет разногласий Главные вопросы, вокруг которых разворачиваются предвыборные дискуссии, связаны с внутренней политикой, в первую очередь экономической и социальной. В этом отношении, кстати сказать, Корея несколько необычна. Пока в большинстве развитых стран не только правые, но и левые говорят о необходимости некоторого сокращения социальных платежей, в Корее настроения прямо противоположные: почти все согласны с тем, что социальные выплаты следует увеличивать, причем резко. С этим вполне согласны и левые, и правые.

Правые обещают сделать бесплатными все детские сады, уменьшить плату за обучение в вузах и увеличить количество стипендий, сделать медицинское обслуживание полностью бесплатным для ряда категорий населения. Левые, как и следовало ожидать, идут дальше и предлагают полный переход на бесплатное обслуживание, сокращение платы за обучение в вузах в два раза и удвоение минимальных пенсий по старости (сейчас очень низких). В любом случае речь идет о беспрецедентном расширении социальной сферы.

Не следует списывать эти планы как предвыборные обещания, о которых забудут на следующий же день после голосования. Опыт предшествующих администраций показывает: такие обещания в Корее обычно выполняются.

Вне зависимости от результатов выборов в ближайшие годы Южная Корея станет существенно более социалистическим обществом, чем сейчас.

Понятно, что эта социальная программа будет стоить огромных денег, которых в нынешнем бюджете просто нет. К счастью, кандидаты честно признают это обстоятельство и вполне открыто говорят о необходимости повышать налоги. Пока, кажется, южнокорейцы не очень возражают против этого. Для большинства из них идеалом является не чисто рыночный капитализм американского образца, а социальное государство североевропейского типа. Именно в этом направлении хочет двигаться корейский избиратель — и даже правые политики ничего не имеют против, пытаясь использовать эти настроения и перехватить популярные в народе лозунги левых.

Между партиями нет особых разногласий и по внешнеполитическим вопросам. Левые сейчас во многом отошли от былого антиамериканизма — в первую очередь потому, что их, как и корейское общество в целом, все больше беспокоит растущий и временами весьма напористый Китай. Нет особых разногласий и по другому весьма важному для Сеула вопросу — политике в отношении Северной Кореи. И Пак Кын Хе, и Мун Чэ Ин согласны с тем, что проводившаяся нынешней корейской администрацией жесткая политика в отношении Северной Кореи себя не оправдала и от нее следует отказаться. Оба кандидата обещают улучшить отношения с Пхеньяном, что на практике означает готовность к резкому увеличению односторонней южнокорейской помощи беспокойному северному соседу.

Можно, конечно, воспринимать это единодушие, которое кандидаты иногда пытаются замаскировать видимостью дебатов, как доказательство того, что Южная Корея стала развитой демократией. Действительно, в большинстве развитых демократий давно миновали времена ожесточенных идеологических споров, а ведущие партии все меньше отличаются друг от друга. Однако очевидно и то, что нынешние выборы по своим потенциальным последствиям станут, пожалуй, наименее значимыми в корейской истории последних десятилетий. Результаты голосования определят состав будущего кабинета, но вот на политику, которую этот кабинет будет проводить, они повлияют не слишком сильно.

Хилиазм, В. Емелин 17.12. Всеволод Емелин Эксперт Москва 50 "50" Вулканоизвержения, глобальные потепления и прочие знамения Множатся снова и снова.

Все как в книге «Откровения Святого Иоанна Богослова».

На нашу планету прогневались боги.

Переполнилась чаша, восстала природа.

Самое время подводить итоги Прошедшего года.

И прозревают местные жители, Отчетные доклады читающие:

У несогласных итоги неутешительные, У руководства страны — впечатляющие.

Миллион не вышел на «марш миллионов», А вышло тысяч так сорок пять.

Зато Госдума придумала столько законов, Что сидит без дела — больше нечего запрещать.

Лидеры оппозиции гонят усталый народ На Лубянскую площадь в качестве камикадзе.

Еще бы, ведь их за ниточки дергает опытный кукловод, Все они марионетки в руках самого Таргамадзе.

Он к неизведанным безднам людей, как стадо, Посохом гонит железным вдоль по проспектам московским.

Гиви такой, я бы ему палец в рот никогда...

Это не вшивенький вам Березовский.

Из моря вышел зверь с семью головами.

В Москву приехала Леди Гага Опять всех доставать ЛГБТ-правами — Это у ихних звезд теперь модная шняга.

На звере воссела жена в багрянице, Вода стала горше желчи.

И тогда президент решил обратиться К Федеральному собранию с речью.

Накануне приближающегося Апокалипсиса, Когда труба ангела уже заиграла, Он призвал коррупционеров покаяться И деофшоризироватъ свои капиталы.

Небу, свивающемуся, как свиток, Непрекращающемуся злодейству Госдепа Призвал противопоставить наш главный политик Прочные духовные общества скрепы.

Предложил считать креативным классом И для всех остальных сословий примером Не ходящих на митинги пидарасов, А сельских учителей, врачей, землемеров.

И еще сказал президент в послании:

Чтобы увеличить деторождение, Необходимо уделять внимание Всевозможным дошкольным учреждениям.

Не на площадях должна проявляться отвага, А в том, чтобы обзавестись тремя здоровыми детками.

Тогда никакая Леди Гага Не одолеет нас со своими профурсетками.

Внимательно слушали речь президента Лучшие люди российской нации.

Ее прерывали лишь аплодисменты, Переходящие порою в овацию.

И внимая словам этой речи недлинной, Здесь, в Москве, занесенной колючим снегом, Я узрел новый город — Иерусалим, По словам Иоанна, сходящий с неба.

Так что зря мы занимались протестом, Выходили на площадь, как волки, воя.

И без этого станет Россия Иерусалимом Небесным.

Занимайтесь любовью, а не войною!

P.S.

Некоторые, осилив это стихотворение, Решат, что я впал в состояние маразма, Но я действительно верю в построение В одной отдельно взятой стране хилиазма.

Чемпионат мира каждые три дня, Е. Бирюкова 17.12. ЕКАТЕРИНА БИРЮКОВА Эксперт Москва 98, 99, 50 "50" Проект «Королевы оперы», открывшийся в октябре выступлением Джесси Норман, продолжает Мария Гулегина Мария Гулегина — одна из ведущих певиц мировой сцены в самом «золотом», преимущественно итальянском репертуаре, требующем крепкого драматического сопрано. Ее героини — Турандот, Тоска, Леди Макбет, Абигайль из «Набукко», Лиза из «Пиковой дамы». Ее площадки — «Метрополитен-опера», «Ла Скала», берлинская Deutsche Oper, Венская опера, с некоторых пор — Мариинский театр. Родилась она в Одессе, какое то время пела в Минском оперном театре, в 1986 году заняла третье место на Конкурсе Чайковского, ее оскорбившее. Взлет международной карьеры, пришедшийся на конец 1980-х — начало 1990-х, в России замечен почти не был. Первое, вполне сенсационное появление в Москве после долгого перерыва случилось в 2003 году по приглашению Пааты Бурчуладзе на его юбилейном концерте в Большом театре. Сейчас певица живет в Люксембурге, активно гастролирует, кроме того, входит в Попечительский совет Параолимпийских игр. 26 декабря на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Мария Гулегина продолжит проект «Королевы оперы», для которого подготовила программу «Вердиевские героини».

— Готовясь к интервью, обнаружила вашу страницу в фейсбуке, по которой поняла, что вы увлеклись сетевой жизнью...

— Не то что увлеклась, но жизнь заставила. Сейчас даже самые простые люди пишут в твиттер про каждый свой шаг. Я сама ничего такого не хочу.

Но сегодня невозможно не общаться со своими фанами. Если мне пишут в фейсбук, то я с удовольствием отвечаю.

— А прежние формы общения остаются? Я помню сцену после вашего спектакля в Венской опере: длинная очередь поклонников у служебного входа, и всем вы должны дать автограф. Эта процедура может длиться час и больше. Я так понимаю, это входит в контракт?

— Нет, не входит. Но все зависит от человека. Я себе дала зарок: как бы я ни устала, даже если мне завтра улетать на другой спектакль, я все равно выйду к публике и хотя бы объясню ситуацию. В позапрошлом году в Вене я пела с двусторонним воспалением легких, у меня пот холодный тек, я вышла, извинилась — все всё поняли и меня тогда прямо до отеля проводили, такой группой.

— Что это за публика в основном? Японцы?

— Необязательно. Но японцы — это особая статья. У некоторых японцев столько моих автографов, что и не сосчитать! Некоторые целые альбомы моих фотографий имеют, они их приносят, и там под каждой надо подписаться, это занимает кучу времени. А в Японии на таких мероприятиях обычно стоят специальные распорядители, которые разрешают публике только по три фотографии подписывать. Я всегда говорю: «Спокойно, я все подпишу, нет проблем».

— Какие театры сейчас ваши любимые?

— Да все те же: Мариинский, «Метрополитен», «Ла Скала», Вена.

— Вымажете сравнить теперешний «Ла Скала» с тем, в котором вы дебютировали четверть века назад?

— Сейчас это хороший театр, добротный очень. Но, с моей точки зрения, не то святилище, как раньше, во времена Мути. Когда туда я приходила на каждую репетицию, как в последний раз. Потому что любая репетиция могла оказаться последней. Если ты поешь плохо, тебе просто говорили «до свиданья». Сейчас же этого нет. Сейчас публика «букает» на всех спектаклях, и никого не снимают, никого не заменяют.

— Ну, «букают» сейчас обычно режиссеру, и это, скорее, идет спектаклю в плюс.

— Это если в конце спектакля — то да, режиссеру или дирижеру. Или это специальные люди, которых могло и не быть на спектакле, — просто им заплатили, они пришли к концу «букать». Такое бывает, особенно на премьере. Но это все не то. А вот когда начинают «букать» с самого начала спектакля — это уже другое дело. Во времена Мути такого не было. Потому что, если кто-то из певцов был не совсем готов, он просто снимал с постановки. Все было гораздо серьезнее.

—Пару лет назад заговорили об «оперной катастрофе» в Италии. Денег нет, театры закрываются, опера на своей исторической родине не может выжить. Это так?

— Там очень урезали фонды. В Италии сейчас самая большая проблема в том, что оперный процесс не могут планировать на два-три года вперед.

Максимум на полгода, на три месяца. Или могут что-то запланировать, а потом в последний момент скажут: «Извините, денег нет». Очень многие мои коллеги рассказывали, что им по полтора-два года не могли заплатить за уже сделанную работу.

— В России вы только с Мариинкой сотрудничаете. О том, чтобы спеть полноценный спектакль в Москве, речь никогда не шла?

— Нет. Это, кстати, типично русское: нет пророка в своем Отечестве. К своим — полное неуважение. Это было продемонстрировано и на открытии Большого театра, когда его потрясающим солисткам — молодым, красивым, талантливым — доверили только квартет спеть. А на сольные номера пригласили иностранок, одна из них не потрудилась даже выучить ноты! Не будем называть имена, но я считаю, что это просто неуважительно было — вот так вот петь Лизу! В таком виде, с такими улыбочками!

— Вы там были?

— Я смотрела по телевизору. Чайковский, Пушкин — это наше все, это наше святое. Мы должны за это бороться. Я была совсем еще девчонка, когда пела Лизу в Венской опере. И мне начала режиссерша рассказывать, как я всеми местами должна тереться о все места Германа, а в конце лечь перед ним — «твоя». Я грубо тогда ответила, что со своими Брунгильдами делайте все, что хотите, но русскую культуру я вам поганить не дам. Лиза — это светлый чистый ангел. Это не похотливая самка. Режиссерша побежала за директором, а директор сказал, чтобы меня не трогали.

— Вы часто с режиссерами спорите?

— Спорю, да. Но это не споры ради спора. В споре рождается истина. Он мне говорит свою идею. Я свою. Мы оба заинтересованы в том, чтобы спектакль был интересным. Чтобы более выпуклые были характеры. Чтобы публике было понятно, о чем речь. Я всегда вспоминаю этот случай, который был у меня на «Макбете» с Филлидой Ллойд. Когда она сказала, что перед сценой сомнамбулизма я должна лезть в ванну и там купаться, чтобы всю кровь с себя смыть. Я была в шоке, сказала «нет». А потом пошла домой, поспала, мне приснилось, как это может быть, я вскочила, все это записала прямо ночью и рассказала потом Филлиде. А она сказала, что именно этого она и хотела. То есть я увидела во сне то, чего она хотела.

— А вы вообще были в Большом театре после ремонта? Что-нибудь можете сказать про акустику, о которой такие разные мнения?

— Нет, не была. Ну лично мне-то никакая акустика не страшна. Если я в Доме музыки пела без микрофона!

— Как, по-вашему, оперный мир сейчас воспринимает Большой театр?

— Да никак, по-моему. Русская опера — это Мариинский. Гам Валерий Гергиев. Он приглашает и из-за рубежа самых лучших, но он также растит и ценит своих. А вот в Большом есть Катя Щербаченко, потрясающая певица, я с ней пела в «Скала», она лауреат того же конкурса, что когда-то, двадцать лет назад, выиграл Дима Хворостовский. И что? Ее запихнули в этот квартет на церемонии открытии театра! Я считаю, что-то там неправильно. Русские певцы должны там петь, и их нужно поддерживать.

Особенно молодых. Иначе плюнут на все и уедут. Я в «Метрополитен» пою уже двадцать два года. Знаете, сколько солисток Большого театра, включая народных артистов, было у меня за это время на кавере (cover, страховка.

— «Эксперт»)? И среди них очень много хороших певиц. Больно на это смотреть. Это знаете какие каверы? Без права участия хотя бы в одном спектакле. Только если прямо во время спектакля со мной что-то случилось — тогда она допоет. А если я заболела за день, то все равно зовут кого-то еще.

— Большой театр вроде как раз и занялся поддержкой молодых — молодежная программа у него развивается...

— Ну, я как-то ничего не слышала... Не хочу критиковать Большой. А то подумают, это из-за того, что я там не пою. Я бы с удовольствием им гордилась и сама в нем пела, если бы там была какая-то идея, как есть в Мариинском.

— То, что вы называете «идеей», — это Гергиев. Но он же все равно один.

— Значит, надо клонировать!

— В чем разница в вашей работе с русским театром и с западными?

— С Мариинкой всегда, конечно, есть элемент экспромта. Валерий может решить что-то сделать буквально через два-три месяца, и это повергает меня в шоковое состояние. Но поскольку спеть с ним — это счастье, то я что-то подвину и все равно поеду к нему. Он настолько гениальный, что с ним можно не репетировать. Если он тебя уже знает как певицу, то это просто как летать на крыльях. Есть дирижеры, с которыми нужно работать, работать, работать, и уже только на спектакле летаешь, как на крыльях, — это Мути, Ливайн.

Я обожаю Питер, питерскую публику и считаю, что там в театр ходят все таки меломаны. Я не знаю, как сейчас в Большом. Может, из-за того, что билеты страшно дорогие, в него ходят только туристические группы, которые понимают в опере, как я в кибернетике. Я считаю, этого не должно быть. Театр — это не группы туристов. Театр — это люди, которые не могут жить без оперы. Они кого-то любят, кого-то ненавидят, и они ходят на спектакли вот этого, которого они ненавидят, чтобы сказать: «Вот ты эту ноту не взял, а тут у тебя пиано не получилось!» Пусть ненавидят! Главное — чтоб не было безразличия.

— Такие театры, как «Мет», «Скала» — это ведь тоже туристические места.

— Да, сейчас стали. Верона — абсолютно туристическое место, к сожалению. Кто дирижер, кто режиссер — там неважно. О певцах вообще забудьте. Вы на афише даже не найдете, кто поет! Только название и число. Главное, что все придут на «Арену ди Верона», включат фонарики и будут ими махать. Раньше-то со всей Италии туда съезжалась публика за любимыми певцами. Сейчас не так.

— По какому принципу составлена ваша программа в проекте «Королевы оперы»?

— Когда пришло это приглашение, я долго думала, что спеть. Надо ж как-то по-королевски! Чтобы щедро было. И стильно. Трудно было придумать. Но в связи с тем, что сейчас грядет юбилей Верди, я подумала, что замечательно будет сделать одну линию — вердиевских героинь. Думала сначала спеть двенадцать арий, дать концерт в три отделения! Потом думаю: кому я хочу что доказать? Выбрала — четыре арии в первом, четыре во втором. Сначала будет «Дон Карлос» — это была первая опера, которую я учила с гениальным дирижером Ярославом Вощаком в Минском оперном театре. Тогда еще на русском языке. Вот кому я благодарна по гроб жизни!

Совесть в музыке и в театре — это был для меня Вощак! Ему и моим учителям Евгению Николаевичу и Людмиле Ильиничне Ивановым я обязана всем, чему я научилась. Потом будет «Бал-маскарад» — это та опера, которой я дебютировала на Западе, в «Ла Скала». Потом «Сила судьбы» и «Набукко».

Второй акт я собираюсь начать с Виолетты. Вот так! Совсем не мой репертуар с точки зрения сегодняшних установок.

Конечно, это очень резко будет звучать для людей, которые привыкли к легким колоратурам, но я хочу показать, как я это слышу. Может, не всем это понравится. Это для меня огромный вызов. Я один раз пела эту партию в турне, в Японии. Я тогда к ней готовилась пятнадцать лет. И худела к ней на пятнадцать килограммов. Я буду петь «Е strano», арию из начала оперы, потому что здесь Виолетта еще здоровая, еще человек, полный сил и страстей. То, что она чуть-чуть начинает кашлять, не означает, что она должна петь тоненьким несчастным голосом. Это в конце уже она отказалась и от любви, и от жизни. Я-то считаю, что для Виолетты нужен большой голос, что молоденькие колоратуры для этой партии не подходят.

Виолетта старше Альфреда, он для нее юнец. Он целый год вокруг нее ходил, стеснялся подойти.

Потом будет «Макбет». Мне часто говорят, что партия Леди Макбет подходит моему характеру. Я даже как-то в интервью пошутила, что да, конечно, если я не выпью за завтраком стакан крови, то у меня день не день. Народ же не понимает, что жизнь и сцена разные вещи, что артистка может сыграть все, что угодно! Потом ария Леоноры из «Силы судьбы», потом Болеро Елены из «Сицилийской вечерни». Ну и бис, если публика захочет еще что-то слушать. В принципе каждое отделение — как сольный концерт.

— У вас есть какие-то житейские правила перед выступлением? Есть? Спать?

Ни с кем не разговаривать?

—Конечно. Тем более у меня сейчас муж спортсмен — он гостренер России по греко-римской борьбе. Он все это понимает. Правда, в первые разы, когда прилетал ко мне на спектакли, просился зайти в антракте. Я говорю:

«А как бы ты отнесся, если бы на чемпионате мира к твоему атлету жена бы зашла в раздевалку?» «Нет-нет, это нельзя!» — отвечает. «Ну вот, считай, что у меня чемпионат мира!» Он говорит: «Слушай, но это ж невозможно, у нас чемпионат мира раз в год, Олимпийские игры раз в четыре года, а у тебя — каждые три дня!» Ну, так и есть.

Культура 17.12. Эксперт Москва 50 "50" Из банкиров в антиквары В Москве открылась новая антикварная площадка — Восточно-Европейский антикварный дом, который помимо проведения аукционов планирует работать как магазин, ломбард и оборудованное всем необходимым хранилище произведений искусства.

Учредителем антикварного дома выступил Сергей Юнин, банкир и нумизмат со стажем, давно коллекционирующий русские монеты. Отечественный антикварный рынок кажется ему «настолько серым и непрозрачным», что он решил изменить ситуацию своими силами, показав всем, как нужно работать.

Первые аукционные торги новой институции «Монеты, ордена и медали»

пройдут 9 февраля. Каталог включает подборку из трех сотен монет, орденов и медалей. В топ-лотах — золотой полуимпериал (5 рублей) с изображением профиля царя Николая II, отчеканенный Санкт Петербургским монетным двором в 1895 году (стартовая цена — 5,28 млн рублей).


Всего же в календаре на следующий год — девять тематических аукционов, на которых помимо нумизматики будут продавать фарфор, стекло, живопись, графику, книги и античные артефакты. График для молодого дома очень интенсивный, с одной стороны, выдающий амбиции основателя, с другой — не оставляющий времени на анализ ошибок, которых на начальном этапе мало кому удается избежать. Среди новшеств, заявленных на презентации дома, — экспертиза на все предметы, подтверждение гарантии подлинности банком и страхование профессиональной ответственности экспертов. Сейчас экспертизу, которая в силу молодости отечественного рынка остается не до конца урегулированным процессом, заказывают сторонним экспертам, но в следующем году Юнин планирует организовать собственный «институт независимой экспертизы». Поскольку ошибки совершают даже самые высококлассные специалисты, аукционные дома, как правило, предоставляют некоторый гарантийный срок, на деле являющийся сроком, в который возможна апелляция. Но если у мировых гигантов Sotheby’s и Christie’s этот период составляет пять лет, то у Восточно-Европейского антикварного дома — год, и тот отдельно оплачивается клиентом, поскольку является договором между покупателем и банком, который должен будет выплатить компенсацию в случае ошибки аукциониста. А чтобы эту ошибку доказать, придется предоставить три альтернативных экспертных заключения, причем, отметил Сергей Юнин, экспертизу западных экспертов принимать не будут.

Несмотря на заявленную прозрачность бизнеса, загадкой остался список специалистов, собирающих аукционные коллекции, хотя именно от них зависит состав будущих торгов и как прямое следствие — успех или провал аукционов. Впрочем, рынок — структура живая и быстро корректирующая намерения и заявления. А появление нового игрока лишь подтверждает возрастающую в последнее время активность российского арт-рынка.

Ирина Осипова *** Классики и современники 118 декабря на сцене Концертного зала имени Чайковского пройдет заключительное мероприятие культурного Года Россия—Германия — совместное выступление Мюнхенского камерного оркестра и знаменитого скрипача, дирижера и исполнителя камерной музыки Томаса Цетмайра.

Каждый сезон один из лучших немецких оркестров под руководством Александра Либрайха презентует зрителям тематические циклы, где классическая музыка вступает в диалог с произведениями современных композиторов. В двух отделениях программы, которую музыканты привозят в Москву, в такую «беседу» вступят Первый концерт для скрипки с оркестром до мажор Йозефа Гайдна, «Лира Орфея» для скрипки, струнного оркестра и ударных Софии Губайдулиной и «Просветленная ночь» для струнного оркестра Арнольда Шенберга.

Олег Краснов *** Вековой смотр Московский музей современного искусства, увлекшийся в этом году организацией временных выставок, вспомнил и о собственной коллекции, включающей немало шедевров искусства XX века. Новой экспозицией «Избранное из собрания Московского музея современного искусства», открывающейся 20 декабря в главном здании на Петровке, музейщики иллюстрируют историю русского искусства прошлого века — от авангарда до концептуализма и художников-постмодернистов. Публике покажут работы Казимира Малевича и Василия Кандинского, Ларионова и Гончаровой, Лентулова и Петрова-Водкина, Кончаловского и Григорьева.

Отдельные залы будут посвящены мастеру примитивизма Нико Пиросмани, неоклассику Василию Шухаеву и мастерам русского зарубежья — Анисфельду, Анненкову, Пуни, Экстер и Баранову-Россине.

Олег Краснов Венецианский маг, И. Осипова 17.12. Ирина Осипова Эксперт Москва 102, 50 "50" Из итальянских музеев в ГМИИ имени А. С. Пушкина привезли десять картин одного из ведущих живописцев Высокого Возрождения Лоренцо Лотто Эпоха итальянского Ренессанса осталась в истории именно эпохой, а не мимолетным стилем, не только в силу временной протяженности и кардинального переворота в изобразительном искусстве, но и благодаря тому, что помимо десятка ярчайших звезд вселенского масштаба она дала миру множество ярких, талантливых, самобытных живописцев. Подъем ли экономики был тому причиной или новые гуманистические идеалы, наличие в обществе класса, готового к дорогостоящим заказам, или система обучения в мастерских — не так уж важно. Но в любом европейском музее (и уж особенно в итальянском) залы Возрождения — самые «богатые», посещаемые и способные принести множество эстетических открытий. Даже если имена на этикетках ни о чем не говорят не углублявшемуся в историю искусства зрителю.

Лоренцо Лотто не из тех художников, ради которых выстраивается многочасовая очередь вокруг Пушкинского музея, его имя для этого недостаточно на слуху. Хотя среди мастеров Чинквеченто (термин применяется к итальянскому искусству XVI века) он принадлежит к плеяде лучших. В собрании Пушкинского есть лишь одна его работа, небольшая «Мадонна с младенцем и ангелами», купленная в Англии для императорской коллекции то ли Екатериной II, то ли Павлом I и считавшаяся тогда работой Леонардо да Винчи. Сама эта ошибка уже многое говорит о качестве живописи. По случаю Года Италии в России в прошлом году в Москву привозили парные портреты Лотто (впрочем, не самые выдающиеся) из миланской Бреры. Теперь же десять картин — монументальный алтарный образ, более камерные работы на религиозные сюжеты и один портрет, — собранные по разным музеям (в их числе римское Палаццо дель Квиринале, музеи Бергамо, Урбино, Йези и Анконы), дают более или менее полное представление о манере художника. Для завершенности все-таки не хватает еще образцов портретного жанра — в нем Лотто достиг особых высот. Но их любителям искусства придется отлавливать в других мировых музеях.

Лоренцо Лотто был венецианцем. Для раздробленной Италии, с самостоятельными городами-государствами, с папским и множеством герцогских дворов, каждый из которых был художественным центром, это существенно, поскольку сразу же очерчивает круг, в котором развивался художник. Итак, Лоренцо Лотто был венецианцем, почти ровесником Джорджоне и старшим современником Тициана. Однако их влияние, сформировавшее венецианскую школу, его не захватило. Лотто уехал из Венеции, исколесил север и центр Италии, много работал в маленьких провинциальных городках. Его маршрут стоит повторить в наши дни, чтобы увидеть самые интересные его работы — росписи капеллы Суарди в Трескоре, алтарный полиптих святого Бартоломео и фрески капеллы церкви Сан-Микеле аль Поццо Бьянко в Бергамо. Этому периоду и посвящена московская выставка «Лоренцо Лотто.

Ренессанс в провинции Марке», ограничившая отбор работ по географическому принципу областью, протянувшейся в центре «сапога», вдоль Адриатики, с величественным собором в Пезаро, родиной Рафаэля Урбино и одной из главных христианских святынь — Сайта Каза, домом Богородицы в Лорето, во францисканской обители которого Лотто закончил свои дни.

Стиль Лотто вобрал понемногу из разных источников — толику поэтичности Джорджоне, но без излишнего растворения в пасторали, немного классического, почерпнутого у античности величия, но без римского пафоса, интерес к эффектным цветовым решениям, более прямолинейным, чем в живописи Тициана. Любовь к бытовым деталям он почерпнул у североевропейских школ, в особенности у Дюрера, с которым познакомился, когда тот приезжал в Венецию. У Рафаэля и Леонардо да Винчи он учился построению сложных многофигурных композиций и перенял отчасти знаменитое леонардовское сфумато. В его работах можно встретить даже прямые цитаты: например, на картине «Святое семейство со святой Екатериной Александрийской» из Академии Каррара в Бергамо рука Иосифа, указывающая на младенца, в точности повторяет такой же, указующий на Христа, жест апостола из «Тайной вечери» Леонардо.

В центре московской экспозиции — большой алтарный образ «Мадонна, коронуемая ангелами, с младенцем и святыми Стефаном, Иоанном Евангелистом, Матфеем и Лаврентием» из городской пинакотеки в Анконе, в полной мере представляющий все достижения Лотто в религиозной живописи. Пирамидальная композиция, симметрия, разбавленная живыми движениями и позами святых, звучные плотные цвета. Святой Матфей опирается на алебарду со сломанным древком, что служит намеком на исторические события, произошедшие за шесть лет до написания работы.

Свободную республику Анкону оккупировали папские войска, насильно и с кровопролитием включив ее в состав Папского государства.

Оригинально решена композиция «Святого семейства со святой Екатериной Александрийской». Лотто использует пейзажный фон, но выстраивает его наподобие архитектуры, с аркой из плюща. А точеные скульптурные лица выдают тщательное изучение античного наследия.

Исследователи Лотто выделяют в качестве отличительной черты «магический» синий цвет на его картинах, который варьирует от выбеленного и почти прозрачного голубого в развевающихся одеждах архангела из «Благовещения» до глубокого, насыщенного тона в одеждах Богородицы или плаще «Святого Иакова Странника». Он любит сочные и яркие цветовые сочетания, так что один из современников даже ругал его за «дурные краски», которые «не сливались гармонично, как у Тициана, а резко выделялись своим хроматическим звучанием и как таковые обладали индивидуальностью и трудно согласовывались с общей тональностью и с пространством».

Портрет на выставке хоть и один, но зато вошедший во все учебники по истории итальянской живописи: «Лючина Брембати» из Академии Каррара в Бергамо. К началу XVI века в Италии как раз сформировался новый тип портрета — вместо профиля, как на медалях, модель стали изображать по пояс в трехчетвертном развороте на фоне пейзажа или в интерьере. Лотто добавляет к новой традиции психологизм, живой разговор модели со зрителем, в противоположность идеализированным и отстраненным образам Тициана. Лотто совсем не льстит модели — у Лючины слегка асимметричное лицо, тяжелый подбородок, крупный нос. Роскошные одежды с золотым шитьем, лентами и многочисленными украшениями написаны с большим мастерством, а внимание художника к деталям позволяет изучить не только костюм, но и нравы того времени.


Драгоценная подвеска в виде загнутого рога в те времена использовалась как зубочистка. Рука на животе может намекать на беременность, а ласка символизирует супружескую верность.

А если была бы возможность добавить в экспозицию «Портрет молодого человека» из Берлинской картинной галереи или «Портрет молодого ученого» из венецианской Галереи академии, то представление о творчестве выдающегося венецианца можно было бы считать совсем уж полным.

Вопросы языкознания, М. Визель 17.12. Михаил Визель Эксперт Москва 50 "50" АНТИУТОПИЯ Вотрин Валерий. Логопед — М: Новое литературное обозрение, 2012. — с. Тираж 1000 экз.

В основу этой антиутопии положено буквальное истолкование утверждения, что язык есть основа жизни страны. Русский бельгиец родом из Узбекистана, Вотрин доводит это утверждение до абсурда. В созданном им мире искажение языка—употребление просторечий, картавость, шепелявость и так далее — приравнивается к тяжкому преступлению. За соблюдением норм следит сословие логопедов, коему приданы функции исполнительной власти, включая репрессивные. Это закрытое сословие (все логопеды — дети и внуки логопедов) — один из двух столпов государственной системы. Другой столп — Партия;

между этими двумя силами идет борьба. Партия постоянно нуждается в новых кадрах. Эти кадры, призываемые из народа, обязаны пройти «логопедическую комиссию». И для большинства это оказывается непреодолимым препятствием, поскольку они, как правило, говорят на «испорченном»

простонародном языке. Недостойные подвергаются варварскому «речеисправлению», после чего порой превращаются в «немтырей», то есть просто теряют язык. Кроме того, тут активно действуют две подпольные секты — «лингвары» и «тарабары», ратующие за полное снятие ограничений и приравнивание простонародного языка («плошу площения», «просу просения», «пвощу пвощения») к государственному. Читателю, более или менее следящему за современной словесностью, книга напомнит не столько «Кысь», сколько «День опричника» Сорокина. И, конечно, роман памфлет Бенигсена «ГенАцид», в основе которого — убеждение (дважды иронично вывернутое наизнанку): только великая русская литература может выступить настоящей национальной идеей. Но «Логопед», в отличие от «ГенАцида», не просто разросшийся до романа фельетон, а хорошая литература. Собственный узнаваемый язык, яркие герои, переживающие драматические события... То есть книга заслуживает внимания не только в связи с обострившимися разговорами о роде слова «кофе».

Руководство для отчаявшихся, О. Ханцевич 17.12. Олеся Ханцевич Эксперт Москва 50 "50" ДЕТСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ Латта Найджел. Прежде чем ваш ребенок сведет вас сума. — М.:

РИПОЛКлассик, 2012 — 349 с. Тираж 7000 экз.

Новозеландский детский психолог Найджел Латта считается специалистом по «безнадежным» случаям. К таким обычно обращаются, когда семья стоит на грани распада, а мысль о возвращении домой становится родителям невыносимой. Латта убежден: родительство не только может, но и должно приносить удовольствие. Его книга имеет все шансы стать бестселлером в России, заняв на полке «тех, кого это касается», место рядом со знаменитыми «После трех уже поздно» японца Масару Ибуки и «Общаться с ребенком. Как?» Юлии Гиппенрейтер.

Латта предлагает четкие и доступные инструкции, как вести себя, когда ситуация вышла из-под контроля, или, попросту говоря, дети сели вам на шею. Если верить автору, все проблемы воспитания, над которыми веками бьется человечество (сон, еда, капризы, непослушание и открытая агрессия), можно решить за несколько дней, максимум — недель. И без ущерба для детской и родительской психики. Но надо быть последовательным, терпеливым, уверенным в себе и четко следовать рекомендациям.

Книга особенно ценна для сторонников модного сегодня «естественного родительства», подразумевающего кормление по требованию, сон в родительской постели чуть ли не до школы, отсутствие запретов и удовлетворение любых желаний ребенка. Когда силы таких матерей подойдут к концу, а нервы окажутся на пределе, Латта поможет им сохранить рассудок и изменить подход на более здравый. Его основной принцип: «Если вы не ставите своим детям никаких границ, вы идиот».

Детям нужны границы, так им спокойнее и комфортнее в этом мире.

В стремлении помочь родителям не сойти с ума Найджел Латта напоминает популярного доктора Комаровского. Только если украинского педиатра чувство юмора иногда подводит, а его «лирические отступления»

раздражают, то у новозеландца с этим все отлично.

На Восточном фронте — перемены, К. Кириченко 17.12. Кирилл Кириченко Эксперт Москва 50 "50" МИРОВАЯ ИСТОРИЯ Белаш Евгений. Мифы Первой мировой. — М.: Вече, 2012. — 416 с. Тираж 2000 экз.

В советской истории для широкого круга читателей Первая мировая шла фоном к событиям Октябрьской революции. После развала СССР российская историография начала создавать свою историю о войне, проигранной на пороге победы. И наши знания об этой войне свелись к набору мифов, большинство которых связано именно с российской частью истории. Про Западный фронт почти ничего неизвестно, а что касается событий, приведших к конфликту, то вспоминается прежде всего лишь Швейк:

«Убили, значит, Фердинанда-то нашего».

А ведь Первая мировая внесла много нового в применение и дальнейшее развитие технического потенциала, а в глобальном смысле полностью изменила не только политическую карту Европы, но и мировой ранг ведущих держав.

Автор исследования не задается целью создать панораму всех четырех лет войны, он акцентирует внимание на точках, связанных с основными мифами. Например, на одной из самых любимых легенд как советской, так и постсоветской историографии о том, что разгром армии Самсонова спас Париж. Между тем источники доказывают, что немецкое командование было готово даже пожертвовать Восточной Пруссией ради успешного наступления на Западе. Провал на Западном фронте случился вовсе не из за того, что Россия якобы приняла на себя основной удар: против нее действовала незначительная группировка войск. Большую роль сыграл отказ Бельгии беспрепятственно пропустить германские войска. Впрочем, книга интересна не только документами и исторической фактурой. Автор подробно разбирает как планы военных ведомств, так и представления тогдашних футурологов о будущей войне. В итоге военные, в отличие от писателей, оказались плохими прогнозистами в том, что касалось ужасов и масштабов войны. Это могло бы послужить уроком нынешним политическим деятелям, играющим в геополитику, если бы только они захотели вдуматься в историю.

ПОТРЕБЛЕНИЕ HI-END 17.12. Эксперт Москва 106, 50 "50" Старейшая швейцарская мануфактура Blancpain существует с 1735 года — именно тогда часовой мастер Жан-Жак Бланпа открыл мастерскую в деревне Вильре. Так же, Villeret, названа одна из классических коллекций, которую в 1983 году в Blancpain запустили Жан-Клод Бивер и Жак Пиге.

(Бивер, один из главных деятелей современной часовой индустрии, перенес производство из Вильре в Ле-Брасю и возродил марку после кварцевого кризиса 1970-х.) Нынешний президент компании Марк Хайек, внук Николаса Хайека, легендарного основателя Swatch Group, также принявшего участие в судьбе Blancpain, говорит: «Дом Blancpain очень силен в традиционном часовом дизайне. Тут мы всегда впереди, многие наши модели выглядят как образец часов». И это чистая правда — любые часы Blancpain являют собой идеальный баланс механизма, конструкции и дизайна. Последняя модель Villeret — особенно яркий тому пример. Это ультратонкие часы с циферблатом, лакированным в технике flinque, когда несколько слоев прозрачного голубого лака создают глубокий синий цвет.

В 40-миллиметровый корпус из белого золота установлен ультратонкий новый калибр 7663Q. Кроме хода часовой и минутной стрелок он обеспечивает функцию индикации даты с помощью центральной змеевидной стрелки-указателя, а также работу маленькой секундной ретроградной стрелки, находящейся в положении «6 часов». Чтобы быстро установить дату, в Blancpain придумали расположить ее корректор на креплениях ремешка в положении «5 часов», сделав его практически незаметным. Прозрачная задняя крышка из сапфирового стекла открывает особую примету коллекции — изящно гильошированный инерционный груз.

Стоят часы 718 700 рублей.

*** Старая заслуженная шотландская марка кашемира Ballantyne, производящаяся сегодня в Италии, выпустила целую линию теплых вещей — шапок, курток, пальто из особого высокотехнологичного материала Termic Cashmere. Получается он путем особой обработки кашемировой нити, которая сохраняет мягкость, но делается при этом водостойкой, поэтому в одежде Termic Cashmere невозможно замерзнуть практически в любом климате и при любой температуре. Этой зимой из Termic Cashmere выполнены и исторические модели, например классическая куртка Field Jacket, которую Ballantyne выпускает с момента своего основания в году. Кроме одежды из термокашемира есть очень красивые свитеры из кашемира обычного, но тоже очень теплого, — однотонные, меланжевые и со знаменитыми ромбами Diamond.

Именно этот узор, который Ballantyne вывязывает тоже с 1921 года, и прославил марку. Свитера, кстати, до сих пор ткут на исторической фабрике в Шотландии.

*** Chanel, как всегда, выпустила специальную рождественскую коллекцию макияжа. Эту коллекцию ждут — потому что Питер Филипс, креативный директор Chanel Makeup и один из лучших визажистов, умеет делать одновременно очень модные и вполне утилитарные продукты. В этом году среди главных трендов сезона светлая кожа, холодные ягодные оттенки, блеск бронзы и золота. Самый ударный продукт коллекции — палетка Harmonie du Soir из четырех теней в виде фирменных шанелевских костюмных пуговиц. Самый универсальный — легкая рассыпчатая пудра Reverie. Самый радикальный — матовая помада L’impatiente насыщенного черно-красного оттенка rouge noir. А самый красивый — лак для ногтей Malice глубокого бордового оттенка с черным отблеском.

*** Вот еще один идеальный новогодний подарок — ароматические свечи из праздничной коллекции Diptyque. К свечам Diptyque вполне применимо затертое слово «культовый»: вы непременно увидите их в фоторепортаже из дома какой-нибудь звезды, например, в журнале Vogue, они будут на снимке в ванной или спальне. Они стоят у изголовья кровати Керри Бредшоу в «Сексе в большом городе». Свечей в праздничной коллекции, собственно, две: Epinette с уместным в Новый год ароматом канадской ели и Perdigone с ароматом пряной сливы с корицей и гвоздикой, напоминающим о рождественском кексе. Первая есть в трех вариантах — от мини до гигантского размера, вторая — в двух: мини и стандартного размера. Узоры стекла и упаковки — легендарный орнамент Diptique 1960-х годов. Есть еще праздничный набор из трех мини-свечек с традиционными этикетками в прекрасном викторианском стиле и ароматами поленьев в камине, хвои и специй.

*** В Москве наконец-то появилась Patyka — замечательная французская марка органической косметики. Органическая — значит с соответствующими сертификатами, подтверждающими безупречное экологическое происхождение всех растительных ингредиентов и отсутствие различных неприятных парабенов и нефтехимии. Все продукты марки делятся на две линии — ежедневного ухода Absolis и специальных антивозрастных средств Biokaliftin. И те и другие очень хороши — Patyka много использует разнообразные растительные экстракты и абсолюты, у средств всегда очень сбалансированный аромат (цветочный, цитрусовый или древесный, выразительный, но не тяжелый), они любят выпускать масла (очищающие, увлажняющие или регенерирующие), которые сейчас считаются одними из самых прогрессивных продуктов. Кремы, масла и сыворотки марки достаточно продвинуты, чтобы производить впечатление на потребителя, но при этом не настолько переусложнены, чтобы ставить его в тупик.

Возможно, именно такое оптимальное сочетание факторов и красивая упаковка в придачу делает Patyka суперпопулярной при всей ее нишевости.

Ее преданно любят — во Франции это одна из главных марок на рынке органической косметики (а таков там почти весь косметический рынок). А в Москве, едва Patyka появилась в магазине Cosmotheca на «Винзаводе», буквально тут же разлетелась половина ассортимента.

О меньшом брате, А. Привалов 17.12. Александр Привалов Эксперт Москва 50 "50" С Министерством культуры случилась неловкость: досужие люди нашли на портале госзакупок и растиражировали по рунету не очень пристойную его заявку. Оказывается, Минкульт готов потратить 500 тысяч рублей на смартфонов (iPhone 4S или эквивалентных) — чёрного цвета с объёмом памяти не менее 16 ГБ;

гаджет должен иметь две камеры, одна из которых — непременно с автофокусом, функцией распознавания лиц и записью видео. Конечно, неловкость эта типична и по нынешним меркам смехотворно мелка, но для Министерства культуры она всё же очень некстати, а именно сейчас — вдвойне. Несуразно дорогими вещами за казённый счёт балуют себя начальники во всех ведомствах, да не какими то там смартфонами, а автомобилями и гарнитурами;

этим уже всерьёз никто и не возмущается: привыкли. Но министерству, чьи подопечные столь общеизвестно нищи, а тем более сейчас, когда они ещё и предельно раздражены серией неудачных заявлений министра, следовало бы всё-таки взять себя в руки и хоть на время воздержаться от публичных акций мелкого разврата.

Надо отметить, что министру Мединскому ещё и не повезло: он расплачивается пока скорее за чужие перформансы. В этот раз руководимую им сферу начало трясти не по его вине. Не Минкульт, а большой его брат, Минобр, опубликовал в ноябре перечень вузов «с признаками неэффективности» и ясно дал понять, что судьба этих вузов будет печальной. А в списке было 15 вузов, подчинённых Минкульту.

Мединский, естественно, вступился за своих. Он напечатал статью, где поклялся, что «ни один из наших вузов не будет закрыт на основе рейтинга Минобрнауки». Но разволновавшихся уже деятелей культуры эта клятва мало успокоила — ведь Мединский продолжил её заявлением, что «право и обязанность Министерства культуры, приняв к сведению мнение коллег, усовершенствовать систему управления своими» вузами и НИИ. Коллеги (то есть Минобр) как раз в это время всё более доходчиво показывали миру, во что выливается их мнение: чиновничьим голосованием разделяли вузы на курабельные и инкурабельные, устами своего министра заявляли, что преподавательский корпус высшей школы в целом не соответствует современным задачам, — словом, давали прикурить. Немудрено, что на таком фоне первых же слухов о намечаемых уже в Минкульте шагах хватило, чтобы вызвать и панику, и почти бунт. Общественный совет при министерстве предложил объединить все пять НИИ, находящихся в подчинении Минкульта, в некое «гуманитарное Сколково». Предложение странное: исходное-то Сколково перебивается из кулька в рогожку — каково же было бы в гуманитарном? Узнав, что было бы и впрямь крепко: из нынешних восьми сотен сотрудников пяти институтов объединение оставило бы сотню, — люди возмутились. Была написана петиция Путину, жёстко требующая остановить такие планы. Сейчас (пятница, шестой день со дня написания петиции) под ней почти десять тысяч подписей. А во вторник, когда подписей было только шесть тысяч, Мединский поехал разговаривать с бунтарями: министр посетил открытое собрание коллектива Государственного института искусствознания.

На этой встрече министр сказал несколько, на мой взгляд, очень неудачных фраз. Он предложил сотрудникам ГИИ радоваться, что они не в тюрьме («Представляете, что с вами сделали бы, если б в 1943 году ваш директор через газету начал бы со мной общаться?»), — и даже тому, что он вообще с ними разговаривает («Мне было бы значительно проще принять все решения за закрытыми дверями, и вы бы о них узнали из приказа, вывешенного у входа») — и так далее. Но беда даже не в отдельных ляпах — чего не говорят люди в запале! Беда в интонации, которую Мединский избрал для разговора с учёными — в том числе с весьма именитыми учёными. Раздражённый начальник говорил с бестолковыми и нерадивыми подчинёнными, взявшими слишком много воли: «Не может учёный сам определять направление своей деятельности!» Даже тот, на иной взгляд, не красящий самого министра факт, что он не знает, чем занимаются подведомственные НИИ, министр назвал не его, а их, научных работников, промахом: «Когда президент не знает о моей работе, это моя проблема. А когда о вашей работе не знают в министерстве, которое платит деньги, это ваша проблема!» Это ведь не просто неверный тон — это неверное понимание самой роли министра культуры.

Нет, по факту эта роль однозначна: по факту министр культуры — это младший счетовод, раздающий голодным подчинённым крохи, выделенные старшим счетоводом, министром финансов. Но по интенции он должен быть послом культуры в правительстве, а не наоборот. Он должен драться с Минфином, Минобром, Минэкономики за интересы культуры, но никак не с работниками культуры за более бравое и хватское исполнение бюджетных ограничений. Он может сказать что-нибудь вроде «да, я понимаю, на фундаментальные исследования хотелось бы дать больше денег, но нету сейчас больше». Но он не должен говорить, как Мединский говорил в ГИИ:

«Насколько в обществе востребована фундаментальная наука, настолько мы будем вас поддерживать». Не только потому, что не знает на самом деле ни один чиновник, насколько наука востребована в обществе, но прежде всего потому, что это слова с неверной интенцией.

Мединского подводит ещё и то, что он вольно или невольно ориентируется на брутальный стиль, в котором сокращение кадров и прочие малоприятные вещи проводит Минобр. Напрасно он это делает. Ливанов готовится перераспределять гигантские деньги, причём перераспределять круто: он будет по мере сил ужимать Академию наук, он будет активно подпитывать крупнейшие университеты — итак далее. Поэтому у реформ Ливанова есть внутри отрасли серьёзные и влиятельные сторонники. Мединскому же почти нечего перераспределять, а потому у его реформ будут только противники, скрытые и явные. Мозговой центр образовательных реформ за много лет добился полной монополии на доступ к уху больших начальников и подавляющего перевеса в центральных СМИ. Ничего подобного для реформ в области культуры не делалось и делаться не будет: денег таких нет. Так что выступать в стиле «Я начальник — ты дурак» министру культуры не только не подобает по должности, но ещё и совсем не разумно.

Крылья вырастут не у всех, В. Рязанов 17.12. Влас Рязанов Ведущий эксперт Центра экономического моделирования и прогнозирования компании «Прогноз».

Эксперт Москва 50 "50" Зафиксирован бурный рост пассажирских перевозок в ряде региональных аэропортов, многие из которых ищут частные инвестиции для развития.

Инвесторы же остро нуждаются в адекватной оценке перспектив приобретаемых активов Сейчас под контролем частных инвесторов находится уже около трех десятков аэропортов, ведется активный поиск новых хозяев для воздушных портов Ростова, Перми, Ставрополя и других городов. Интерес к этим объектам понятен: пассажиропоток многих региональных аэропортов растет значительно быстрее, чем трех воздушных гаваней московского авиаузла, а уровень тарифов позволяет неплохо существовать всем игрокам авиационного бизнеса.

Инвесторам рады. Многие российские аэропорты давно нуждаются в реконструкции, для местных чиновников это статусный объект - первое, что видят все, кто прилетает в регион. Однако инвестиции в региональные аэропорты - это прежде всего бизнес, от которого ждут определенной доходности и сроков окупаемости вложений. Он требует грамотной и трезвой оценки перспектив роста пассажиропотоков и понимания того, от чего они зависят. А вот с этим, как показывает практика, есть проблемы.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.