авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

А.В.Скиперских

ЛЕГИТИМАЦИЯ И ДЕЛЕГИТИМАЦИЯ ПОСТСОВЕТСКИХ

ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ

Монография

Содержание

Введение.

Глава 1. Кризисы легитимности и их источники.

Глава 2. Факторы делегитимации политических режимов.

Глава 3. Специфика легитимации постсоветских режимов в условиях

трансформации политических институтов.

Заключение.

Указатель имён.

Список использованных источников и литературы.

Приложение.

Введение.

Политический режим не наделяется легитимностью раз и навсегда.

Несмотря на относительную эффективность того или иного политического режима в отдельно взятой политической системе, вопрос легитимности правящего режима, его признания населением, всё равно будет актуализироваться в политических дискурсах. Процессы демократизации политических институтов, предъявляют особые требования к последним. В том числе и к политической власти. А именно, отвечая стандартам демократичности власть должна избираться в результате свободных демократических выборов. Институционализация выборов несколько изменила представления власти о политическом процессе, особенно заметно это сказалось на политических системах, испытывающих посткоммунистические трансформации. Политические режимы, встретившиеся с реальной угрозой утраты монополии на власть, стали уделять значительное внимание порядку и содержанию легитимационных процедур. Также, народ, практически во всех конституциях позиционирующий как основной политический актор – источник государственности осознал необходимость реализации активного избирательного права на прямых, равных и свободных демократических выборах.

Изменение диспозиции в пользу политического актора – народа, имеющего право выбирать власть, значительно повлияло на отношение к политической легитимации. Возможность легитимности выступать своеобразным «кудесником», с которым её сравнил К.Ясперс, заметно увеличила её ценность как института. Несомненно, вопросам легитимности и легитимации в этой связи стали уделять большее внимание и представители политологических штудий. А разве не стремление подтвердить свою легитимность, либо, наоборот, соискать её в процессе демократических выборах, двигает политическими акторами, активно обращающимися за помощью и поддержкой к институту политического консалтинга? Существует расхожее утверждение, что политические технологи владеют формулой легитимности, позволяющей выигрывать избирательные кампании различных уровней, вплоть даже до выражения известного политического деятеля, обещавшего сделать президента из обезьяны. Действительно, всё ли так просто?

Легитимность представляет собой достаточно сложный институт, предвосхищающий множественность интерпретаций. «Легитимность проявляется комплексно: в доверии к нормам, в законодательном подтверждении прав, в правовой подотчётности власти, в идеологической прозрачности (оправданности верованиями) и в исполнении взятых на себя обязательств»1. Легитимность приобретается посредством включения легитимационных механизмов. Периодически оспариваясь другими акторами – конкурентами, легитимность позиционирует довольно высоколиквидным товаром, некоей ценностью, владение которыми почётно, вследствие чего процесс соискания прав на легитимность бывает чрезвычайно непростым. Особенно, при конкуренции, необходимом условии демократичности политических институтов.

Легитимация связывается с элементом политической системы, специфической технологией, представляющей собой процесс признания, оправдания и подтверждения прав политической власти на принятие политических поступков, решений и действий, опираясь на насилие.

Объект власти кредитует субъекта власти на определённый период времени, в течение которого субъект власти будет легитимен использовать власть в отношении объекта власти. Соответственно, для достижения ситуации признания собственной платёжеспособности, потенциальному субъекту власти требуется некоторые усилия для убеждения источников легитимности в собственной уникальности, незаменимости и порядочности, что и позволяет нам рассматривать легитимацию как комплекс мер по конструированию репутации субъекта власти как исключительно благонадёжного политического актора.

Легитимация политического актора формирует его легитимность.

Легитимность политического актора (в нашем случае, политического режима) измеряется многими характеристиками. Показателями легитимности являются: уровень принуждения, применяемый для проведения политики в жизнь;

наличие попыток свержения правительства или лидера;

сила проявления гражданского неповиновения, а также результаты выборов, референдумов, массовость демонстраций в поддержку власти (оппозиции)2. Существуют и другие характеристики легитимности, которым, так или иначе, ещё предстоит стать темой особого разговора в контексте нашего исследования. Некоторые характеристики заслуживают особого рассмотрения ввиду того, что представляют собой огромные пласты неформального права. Следует признать, что в таких ситуациях, процессы легитимации, а также делегитимации политических режимов не могут не учитывать требования неформальных институтов, их специфику и эффективность.

В данной монографии речь пойдёт о легитимации и делегитимации политических режимов, образовавшихся на постсоветском пространстве в 1990-х гг. после распада СССР. Становление и развитие государственности в данных политических системах не всегда совпадало с оформлением Завершинский К.Ф. Легитимность: генезис, становление и развитие концепта. // Полис. 2001. № 2. С.

130.

Краснов Б.И. Теория власти и властных отношений. // Социально-политический журнал. №3-6. 1994.

С.84. (76-84).

новых институтов власти, с появлением новых политических акторов. В большинстве случаев политическая власть досталась представителям номенклатуры, партийных региональных элит, что, в свою очередь, не могло не оказать влияния на формирование образов новой государственности, политических преференций и внешнеполитических стратегий.

Политические элиты, оказавшиеся у власти вынуждены были пройти через институт демократических выборов. Конкуренция заставляла их больше внимания уделять собственному имиджу, становящемуся своеобразным товаром, в процессе политической легитимации, конвертировавшемуся в политическое признание и доверие. Вместе с тем, требования к легитимности изменялись достаточно быстро – легитимация на «старом материале», посредством апелляции к традиции в ряде ситуаций не могла принести легитимирующемуся актору эффективность.

Это заставляло политических акторов – претендентов на политическую легитимацию искать новые, более креативные варианты мобилизации поддержки, вкладывая в них огромный объём инновационного материала.

Как происходили данные процессы в постсоветских государствах, каким образом они отправлялись от социокультурной, экономической и политической специфичности бывших союзных республик СССР – об этом, также, пойдёт речь в монографии.

Большое внимание в нашей монографии будет уделено сравнению.

Используя сравнительный метод, мы попытаемся осуществить анализ политических процессов, происходивших в политических системах постсоветского пространства и через их сопоставление выявить определённую закономерность в их конституировании, функционировании, развитии, а также упадке (разложении). Особый акцент мы сделать на институте президентства и его легитимности, попытавшись привязать его к конкретному типу политической легитимности из авторского теоретического построения. На наш взгляд, соответствие политического актора – президента тому или иному типу легитимности нашей классификации, только подчёркивает особенности и дальнейшую траекторию развития политического процесса в конкретной постсоветской политической системе.

Мы решили, что ощущения от работы с данной монографией станут в большей степени интересными, если в ней будут содержаться комментарии непосредственных акторов исследуемых процессов.

Поэтому, в ряде ситуаций, автор решает, что его перманентные case-study только приобретут объективности из-за включения в них стенограмм, комментариев и точек зрения политических акторов – непосредственных участников политических событий, представлявших различные части политического спектра.

Данная монография - результат многолетних исследований автора проблемы легитимации политической власти, а также её специфики в условиях становления и развития постсоветской государственности в бывших республиках СССР. Политический процесс, происходящий в данных государствах, непредсказуемость и специфичность развития политического дискурса в них, предоставляют автору уникальную возможность осуществления исследований с богатым эмпирическим материалом.

Предвосхищая ознакомление с материалами неизвестного читателя, автор надеется, что в его лице он найдёт понимающего, заинтересованного и благодарного собеседника.

Глава 1. Кризисы легитимности и их источники.

Политический режим не наделяется легитимностью раз и навсегда.

Право на легитимность требует очередного подтверждения и оправдания.

Кредит доверия, отпускаемый политическому режиму, распространяется на определенный период, по истечению которого его необходимо снова подтверждать. Срок окончания действия предоставленного политической власти кредита сигнализирует о том, что неизбежно наступление кризиса легитимности. Чувствуя это, политическая власть сталкивается с проблемой необходимости подтверждения прав собственного режима на контроль над конкретным дискурсом принятия и реализации политических решений. Тем самым, для конкретного субъекта политической власти актуализируется проблема легитимности.

Легитимность обладает свойством изменять свою интенсивность, критические показатели которой сигнализируют о наступлении ее кризиса – падения уровня признанности и оправданности полномочий субъектов и институтов политической власти. При наступлении кризиса легитимности, правомочность политической власти начинает оспариваться.

Политический текст, конструируемый властью, начинает испытывать проблемы идентификации аудиторией (объектами власти). Субъект политической власти оказывается в ситуации, когда он становится не способным эффективно воспроизводить собственные полномочия – быть легитимным автором политического текста, и разрешать накапливающиеся противоречия в легальном поле их реализации. У объектов власти появляются сомнения в его правомочности. Субъект власти теряет доверие поддержки, подтверждая кризис собственной легитимности. Кризис легитимности определяется как стресс, испытываемый конституционной структурой и исполнительной властью, который возникает из-за различий во взглядах по поводу авторитета власти как таковой3. Данное состояние является следствием нежелания источников легитимности доверять власти.

Также, необходимо помнить, что источники легитимности достаточно фрагментарны в своей структуре. Среди них могут существовать социальные группы, в политическом сознании которых правящий политический режим представляется совершенно непозитивным. В этом смысле убедительно звучит точка зрения Ю.Гайды, по мнению которого, в случае, даже если все или большинство членов общества принимают доминирующую дефиницию социальной действительности, то это еще не является достаточным основанием для признания власти легитимной4.

Инициация кризиса легитимности всегда будет определенным образом Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М. 1996.

С. 112.

Гайда Ю.. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С. 406.

выгодна достаточной части населения, ввиду её неоднозначного отношения к власти. Тем не менее, количество усилий сторонников радикальных и «революционных методов преобразования режима оказывается недостаточным для того, чтобы поставить под сомнение легитимность существующего режима»5. Но, всё-таки трудно представить отсутствие подобных социальных групп в той или иной политической системе. Это создает дополнительные трудности политической власти, испытывающей кризис легитимности – ведь нужно пытаться наладить управление кризисом, договорившись с частью поддержки, наиболее не заинтересованной в понижении делегитимационных рисков для субъектов власти. В целях упреждения настройки и запуска делегитимационных механизмов, следующих за кризисом легитимности, субъектам политической власти приходится демонстрировать высокий креативный потенциал. Его активация, позволяющая находить верную траекторию, в конечном счете, приводящую к консенсусу с источниками легитимности, существенно понижает делегитимационные шансы. Все это позволяет позиционировать кризис легитимности как некий момент истины, так как от особенностей его развития зависит дальнейшая судьба субъекта политической власти, легитимность которого поставлена под сомнение.

Анализ кризиса легитимности и его возможных источников предполагает, что исследование данного феномена будет осуществляться в достаточно конкретной парадигме, определяющейся самим значением понятия «кризис». «Кризис» в переводе с греческого языка означает перелом, тяжелое переходное состояние6. Под «кризисом» следует понимать «ситуацию сложного переходного состояния, перелома, поворотного пункта, требующего решения»7. Кризис легитимности политической власти означает ситуацию, при которой ставится под сомнение способность конкретного субъекта политической власти удовлетворять ожидания источников легитимности по поводу отношений власти. В их сознании «оказываются поколебленными представления, символы веры, в соответствии с которыми власть предержащие обладают правом принимать решения, которые граждане обязаны выполнять»8.

Американский политолог Д.Сайммонс, исследовавший проблемы легитимности, подтверждает возможность наступления кризиса легитимности, инициируемого, прежде всего, отказом источников легитимности связывать собственную гражданскую ответственность с конкретной политической системой. «Общество легитимно, когда его члены понимают и ценят его, будучи охотно готовыми принимать на себя ответственность, предполагающуюся в членстве. Легитимность Тирских М.Г. Трансформация политических режимов: государственно-правовое исследование.

Иркутск. 2006. С. 106.

Лёхин И.В, Петров Ф.Н. Словарь иностранных слов. М. 1954. С.374.

Глухова А., Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.211-212.

Там же. С.215.

понижается, когда гражданам недостает готовности исполнения обязательств перед обществом»9.

По мнению Н.Лумана, «по мере роста селективного сознания все более осознается и связанный с ним риск»10, то есть, источники легитимности политического режима, становясь все более и более разборчивыми в структуре политической системы, начинают позиционировать себя одними из ключевых политических акторов. «Основной причиной кризиса легитимности обычно рассматривается тот факт, что синдром политического развития всегда неизбежно считает своим результатом расширение восприятий все более возрастающего числа людей (которые вовлекаются в сферу политики) и потому это приводит к росту их восприимчивости к представлениям о наличие альтернативных путей (способов) решения проблем во всех сферах политической жизни»11.

Иными словами, люди начинают разбираться в политике, что, несомненно, создаёт для политического режима некоторую угрозу. Именно от их стратегий зависит судьба политического режима. Будет ли режим легитимирован, начинает зависеть от их чувства политической конъюнктуры. В позиции, представленной Д.Сайммонсом, также, чувствуется наличие отправной точки, своеобразного перелома, дающего начало институционализации кризиса легитимности политической власти, а впоследствии и активирующего делегитимационные процессы.

М.Доган считает, что кризис легитимности политического режима начинается с недовольства граждан, их неудовлетворенностью тем, как функционирует политический режим12.

Похожей точки зрения придерживается Х.Арендт, по мнению которой «все политические институты – суть проявления и воплощения власти;

они окаменевают и рассыпаются, едва только живая народная сила перестает их поддерживать»13.

Тем не менее, несмотря на представленные выше точки зрения на данную проблему, отправная точка, порождающая кризис легитимности, не может быть однозначно определена. На наш взгляд, кризис легитимности является следствием функционирования большого количества точек напряжения, оптимизирующих его развитие и придающих ему форму. Неопределенность и множественность причин, инициирующих кризис легитимности, напрямую связана с комплексностью проявлений самой легитимности как феномена. Данный тезис поддерживается К.Завершинским, соглашающимся с тем, что «легитимность проявляется комплексно: в доверии к нормам, в Simmons A. John. Justification and Legitimacy. Cambridge. 2001. P.132.

Луман Н. Власть. М. 2001. С.126.

Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.

1996. С.112.

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия..// Социс. 1994. №6. С.153.

Arendt H. On violence. Crisis of the republic. New York. 1972. P. 140-143.

законодательном подтверждении прав, в правовой подотчетности власти, в идеологической «прозрачности» (оправданности верованиями) и в исполнении взятых на себя обязательств»14. Нелинейный характер организации кризиса легитимности изначально направляет исследователя на поиск множества причин, его порождающих и находящихся в тесной зависимости друг от друга. Данная неоднозначность в выявлении детерминирующих начал кризиса легитимности только подчеркивает «комплексный характер самого феномена кризиса и глубину противоречий, вызвавших его к жизни»15.

Кризис легитимности политической власти можно рассматривать как своеобразный буфер между двумя состояниями дискурса, контролирующегося субъектом политической власти. Кризис легитимности как состояние, актуализируется для некогда легитимного политического актора, права которого на принятие политических решений начинают оспариваться. Субъектный статус данного актора теряет свою функциональность в пространственно-временном континууме кризиса. В наступившей кризисной ситуации, считает Н.Луман, «может актуализироваться тематически и ситуационно специфическая власть, соответствующая ограниченным во времени особым условиям структурной совместимости»16. А.Глухова и В.Рахманин называют данное состояние «экстремальным», связывая его с экстраординарным обострением конфликтов между ведущими субъектами политики17.

Субъект политической власти уже не обладает поддержкой источников легитимности, существовавшей в момент его наделения легитимностью.

Поэтому, принимая во внимание тезис Н.Лумана, актуализируется необходимость смены власти, посредством вытеснения нефункционального субъекта власти с игрового поля. Кризис легитимности способствует позиционированию субъекта власти в ситуации, когда против него запускаются делегитимационые механизмы.

Легитимность кризис легитимности делегитимация Иными словами, для того, чтобы политический актор из легитимного состояния смог оказаться в нелегитимном состоянии, для того, чтобы против него были запущены делегитимационные механизмы, ему необходимо испытать кризис легитимности. Кризис легитимности будет испытываться субъектом политической власти в момент его перехода в этот буфер.

Завершинский К.Ф. Легитимность: генезис, становление и развитие концепта. // Полис. №2 2002.

С.130.

Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.212.

Луман Н. Власть. М. 2001. С.136.

Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.212.

Ситуация кризиса легитимности может быть смоделирована как следствие кризиса отношений власти между двумя игроками. C одной стороны – это субъект политической власти, ее источник, а с другой объект политической власти, на который политическая власть распространяется, тем самым, удостоверяя объект власти в правомочности и оправданности собственных притязаний на его автономность.

Кризис легитимности может быть интерпретирован как кризис способности субъекта политической власти осуществлять воздействие на её объект. Рассматривая кризис легитимности в парадигме политического текста, неспособность субъекта власти создавать релевантный политический текст, и контролировать меню не вынужденных интерпретаций, как раз и будет свидетельствовать о наступлении кризиса легитимности. Субъект политической власти сталкивается с проблемой идентификации собственного статуса объектом власти. В ситуации кризиса, как считает Н.Луман, «локализованная в политической системе власть, видимо уже более не отвечает требованиям принятия решений и их трансляции»18. Отмеченный Н.Луманом кризисный симптом, позволяет говорить о существовании ключевого элемента кризиса легитимности, так или иначе отправляющейся от не способности объекта власти принимать и распознавать закодированные в содержании политического текста смыслы.

Власть уже не успевает за потребностями аудитории в репрезентациях.

«При более высокой взаимозависимости общественных процессов и различных временных ритмов властитель, упорядочивая властный процесс, как правило, оказывается не в состоянии синхронизировать его с другими процессами»19. Возвращаясь к отношениям власти, возникающим между двумя игроками, предположим, что кризис легитимности того, который наделен властью, начинается с кризиса возможности оказывать воздействие на другого игрока, некогда легитимировавшего сигнал власти.

Представляя отношение власти как систему, основными элементами которой являются субъект власти, сигнал власти и объект власти, выходит очевидным, что ее эффективность прямо пропорциональна той функциональности, которая обеспечивается бесперебойной и устойчивой связью ее основных составляющих. Сбой в системе отношений власти, рассматриваемый нами как кризис легитимности системы, покушение на существующий в ней порядок, способен обеспечить каждый из составляющих ее элементов.

На наш взгляд, кризис легитимности может иметь три сценария развития, каждый из которых связан с изменениями в структуре отношений власти, ввиду утрачивания одним из элементов системы функциональной нагрузки. В данном случае отлаженный порядок не обеспечивается, он теряет смысл, ввиду того, что не решается задача, Луман Н. Власть. М. 2001. С.132.

Там же. С.131.

определяемая для системы изначально – субъект власти должен воздействовать на объект власти, тем самым, добиваясь от объекта того, что тот не сделал бы по своей воле.

Субъект власти сигнал власти объект власти Выстроенный ряд есть идеал-типическая модель. В нем представлены идеальные отношения власти. Субъект власти адресует объекту сигналы и объект, не подвергая их сомнению, стремится декодировать их. Но, как бы то ни было, вероятность сбоев присутствует практически в любой системе отношений власти. Означает ли сбой в работе системы кризис ее легитимности? Допустим, если сигнал, адресованный объекту власти, недостаточно отчетлив. Или есть основания сомневаться в способности субъекта политической власти создавать релевантный политический текст.

Предположим, что данная последовательность верна и эффективна, даже если она функционирует с издержками. Не все они способны реально вмешиваться в установленный в системе порядок и каким-то образом изменять его. Но, в то же время, кризис легитимности может быть порожден более серьезными симптомами, каждый из которых в состоянии повлечь за собой эрозию элементов системы, их распад. В случае сбоя каждого из трех элементов системы отношений власти, ее функциональность уже объективно должна ставится под сомнение.

Возникающие трудности, связанные с качеством прохождения сигнала власти на том или ином уровне системы, сигнализируют о кризисе системы.

В системе отношений власти важно устойчивое функционирование каждого элемента. Роли каждого элемента должны четко соблюдаться, потому как отчетливым проявлением кризиса легитимности является нарушение ролевых обязанностей управляющих и управляемых20. В первом сценарии кризиса легитимности системы, рассматриваемом нами, в случае возникновения вопросов к способности субъекта власти воспроизводить властные сигналы, представляется очевидным релевантность и качество самих сигналов, а также стремления не подчинения им со стороны объекта власти. В этой системе отношений, сигнал власти, несомненно, является ключевым элементом, потому как отношения между субъектом и объектом власти происходят при его помощи. Второй сценарий кризиса легитимности связан с легитимацией сигнала. Именно сигнал власти мобилизует объектов власти на игру с субъектом. Легитимация сигнала свидетельствует о том, что объект власти признает правила игры, диктуемой субъектом политической власти, что подтверждается позицией П.Уинча, акцентировавшего внимание на том, Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.217.

что «сам акт повиновения содержит в качестве существенного элемента признание данного приказа»21. Отчетливость сигнала, его ясность и своевременность, минимизация латентных смыслов, подготавливают сигнал к последующей репрезентации. И наоборот, шансы репрезентации сигнала существенно понижаются, если не выполнены условия по минимизации рисков возможных нежелательных и непрогнозируемых прочтений. Согласно третьему сценарию, данная система отношений власти может испытать кризис легитимности, инициированный объектом власти. Объект власти не соглашается с претензиями конкретного субъекта власти на конструирование властных сигналов, вследствие чего, складывается ситуация, при которой властные сигналы не идентифицируются объектом власти. Право на существование третьего сценария, по которому способен развиваться кризис легитимности, было отмечено М.Доганом, выделившим три варианта репрезентаций легитимности существующего режима. По его мнению, уровень легитимности правящего режима может проявляться в трех позициях объектов власти - источников легитимности:

а) я признаю существующие законы и современную систему правления;

б) я вижу много недостатков в нашей системе правления, но я верю в возможность постепенного совершенствования существующего режима;

в) я полностью отвергаю законы, нашу систему правления и наше общество и вижу единственное решение в полном социальном изменении23.

Существование третьей позиции свидетельствует об изначальном нежелании объектов власти принимать условия игры, предложенные правящим политическим режимом. В этом случае можно констатировать наличие кризиса легитимности. Подтверждать его будет сравнение кризиса легитимности с популярной в политологическом дискурсе ситуации непонимания регулировщика на перекрёстке и шофёра. Здесь, у субъекта власти отсутствуют какие-либо механизмы апелляции к сознанию объекта, не чувствующего сигнал власти, кроме как насилия. Именно насилие оказывается решающим аргументом субъекта власти. В заявленном нами контексте, идеальными отношениями власти будет являться последовательность (субъект власти сигнал власти объект власти), воспроизводимая без каких-либо задержек и недопонимания, с низкой рисковой вероятностью утраты функциональности одного из элементов выстроенного нами ряда.

Winch P. The Idea of a Social Science. // Rationality. Oxford. 1970. P.9-10.

Идентификация властного сигнала оказывается невозможной еще и потому, что объект власти изначально не настроен на интеракционную конструктивность с субъектом власти. Для объекта власти сама власть и тот субъект, который реализует ее, не способны концентрировать в себе авторитет, что по большому счету является оправданием нелегитимности власти.

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.150.

Также как и отношения власти, выраженные в различных формах, кризисы легитимности отношений принимают те же формы, что и сама власть. Поэтому, данные формы, на наш взгляд, будет справедливо квалифицировать теми дефинициями, что определяют характер самой власти в той или иной политической ситуации. Точки зрения исследователей, так или иначе занимавшихся классификациями форм кризисов легитимности, как правило, совпадают. Это свидетельствует о наличии в политологическом дискурсе доминирующей тенденции рассмотрения форм кризисов легитимности в контексте варианта организованных субъектно-объектных отношений24. Как правило, имеющиеся дефиниции являются сценариями развития и протекания политического кризиса внутри конкретного института политической системы.

А.Глухова выделяет правительственный, парламентский и конституционный кризисы.

Правительственный кризис. Правительственный кризис наступает тогда, когда правительство не способно удовлетворять ожидания источников легитимности в тех или иных сферах общественной жизни.

Правительство, приступая к выполнению своих функций, автоматически связывает себя ответственностью с достигаемыми результатами. Так, кризисы, происходящие в обществе, ассоциируются с не совсем удачной политикой правительства, вследствие чего претензии к нему бывают обоснованными, актуализируя кризис правительственных функций.

Угроза делегитимации, стоящая перед каждым правительством, считает Л.Дробижева, «требует от правительства сознательного изменения политических институтов общества путем образования новых или обновления функций уже существующих. Неразрешённость или откладывание решения той или иной проблемы приводит к тому, что такая проблемная область превращается в кризисную ситуацию, становясь ареной социальных конфликтов, и проявляется уже в форме кризиса как событий межгрупповой борьбы».26 Как правило, правительственный кризис инициируется экономическими предпосылками. Е.Гайдар отмечает, что «столкнувшись с экономическим кризисом, правительству приходится сокращать бюджетные расходы, повышать налоги, девальвировать национальную валюту, ограничивать импорт, сокращать дотации. Всё это тяжелые, непопулярные меры»27. Правительственному кризису обычно Тем не менее, следует признать, что достижения политологических штудий в данном исследовательском поле не могут представляться значительными. Отсутствие активного дискурса, налаженного вокруг классификаций форм кризисов легитимности, каких-либо конкурирующих между собой проектов, только подтверждает это.

Глухова А.В. Политические конфликты: основания, типология, динамика (теоретико методологический анализ). М. 2000. С. 72-93.

Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.

1996. С.109.

Гайдар Е.Т. Гибель империи. М. 2006.С. 77.

предшествует недоверие к данному институту власти со стороны источников легитимности, что подтверждается данными опросов. Так, в период с 1995 по 1999 год в России происходили частые отставки кабинета министров, сопровождаемые достаточно низкой легитимностью правительств как таковых. В целом, как показывают данные опросов и исследование М.Руткевича по девяти институтам, правительству доверяли всего 13% опрошенных. Еще хуже обстояли дела с признанием деятельности Президента и Совета Федерации28. Подобную конъюнктуру в целях минимизации делегитимационных издержек, использовал Б.Ельцин, перекладывавший ответственность за реформы именно на правительство.

Частые отставки правительства (В.Черномырдин, С.Кириенко, М.Примаков С.Степашин, В.Путин) способствовали освобождению Б.Ельцина от ответственности за кризисное состояние политического, экономического и социального дискурсов в государстве. Вина инкриминировалась исполнительной ветви власти, которая и являлась разменной картой в руках более ресурсоспособного политического актора29.

Правительство как политический институт часто является разменной картой в руках более ресурсообеспеченных субъектов политической власти. Скажем, при президентской форме правления, случаи отставки правительства происходят довольно часто, что позволяет рассматривать их как весьма эффективную политическую технологию, а также один из способов институционализации конфликта, управления им. Похожую ситуацию с отставками можно наблюдать и в Украине, где виновником неудачных реформ всегда выступало правительство. Интересно, что за период двух президентских сроков, Л.Кучма поменял 7 премьер министров, в среднем отрабатывающих на своем посту чуть больше одного года30. За первый год президентства В.Ющенко, украинским избирателям было представлено два правительства – высокая неопределенность только подтверждала кризис легитимности самого уязвимого института власти при президентской форме правления. Высокая степень фрагментации политических партий в Верховной Раде, отсутствие парламентского большинства создает предпосылки для торга, что позиционирует сформированные правительства как результат временно достигнутого компромисса. В ряде политических систем коалиционная правительственная архитектура является вполне нормальной практикой.

А.Глухова подтверждает, что «правительственные кризисы чаще всего Руткевич М. Власть: кризис доверия. // Власть. 1999. № 4. С.72.

Меньше чем за два года в России при Б.Ельцине сменилось шесть правительств. Работа правительств становилась чуть ли не сезонной. Подробнее об этом см. Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции.

Елец. 2003. С.22.

Танин-Львов А.А. Выборы во всем мире. Электоральная свобода и общественный прогресс.

Энциклопедический справочник. М. 2001. С.358.

возникают в тех странах, где правительства формируются на многопартийной основе. Возникающие периодически разногласия между представленными в правительстве партиями легко могут вызвать разрывы существующих договоренностей и выход части министров из состава правительства, лишив последнее дееспособности»31.

Правительственный кризис легитимности особенно актуализируется в условиях трансформации политической системы. Так, период постсоветского транзита в странах Балтии был отмечен большим количеством аппаратных перестановок в правительствах. Только за период с 1990 года по 1999 год, который, на наш взгляд можно считать практическим завершением постосоветского транзита и диффузированием балтийских стран в европейскую идентичность, в Латвии сменилось - 11, в Литве – 8, а в Эстонии - 7 правительств. В ситуации политической трансформации роль институтов власти повышается, с их деятельностью связываются очень высокие ожидания поддержки. Неспособность институтов власти (а в нашем случае, правительств) обеспечить запрашиваемый поддержкой объем эффективности оборачивается для них кризисом. К правительствам в подобных ситуациях предъявляются достаточно высокие требования, но в то же время у них подчас нет времени для экспериментов. Высокие требования предъявляются при одновременно низком кредите доверия, отпускаемом субъектам власти.

Поэтому следующие за очередной неудачей отставки, являются, в известном смысле, оптимальным средством разрешения конфликтов, нейтрализации кризисных эффектов.

Правительственный кризис может быть вызван недоверием к персоналии премьер-министра, попавшей в фокус критики32. Преступления глав кабинетов министров существенно понижают доверие к ним, свидетельствуя об их неспособности осуществлять управление таким важным институтом власти. Риски наступления правительственного кризиса наиболее велики в сравнении с другими вариантами кризисов.

Данная вероятность обусловлена постоянным пребыванием правительства в конфликтном поле, что является вполне нормальным режимом его функционирования. В свою очередь, как уже отмечалось нами, подобная позиция правительства, являясь изначально проигрышной, существенно Глухова А.В. Указ соч. С. 78.

Иллюстрацией могут послужить некоторые примеры. Так, в Литве был отправлен в отставку премьер министр правительства А.Шлежявичус (1994-1996), обвиненный в моральной нечистоплотности в период банковского кризиса в государстве. Позже у общественности, выразителем интересов которой является, разумеется, литовский сейм, нашлись вопросы к премьер-министру Р.Паксасу. В России отправляют в отставку правительство С.Кириенко (1998-1998), не отработавшее и года, в вину которому был поставлен августовский дефолт. Узнав о том, что премьер-министр правительства Чехии имеет отношение к покупке особняка в центре Праги, чешские парламентарии поспешили выразить свое отношение к этому. События сентября 2006 года в Венгрии явились следствием недоверия к премьер министру Ф.Дюрчаню, признавшемуся в том, что он обманывал народ, говоря об успехах правительственного курса.

увеличивает возможность манипуляции им. Перманентность возможности осуществления власти исполнительной ветвью и правительством, чрезмерная зависимость их от изменений политической конъюнктуры, является достаточным мотивом для использования правительством и его членами своего положения в личных целях, что способствует распределению имеющихся ресурсов в собственных интересах. В этой связи, логично, что правительство оказывается склонным использовать коррупционные поводы, впоследствии приводящие к громким разоблачениям.

Тем не менее, вероятность парламентских кризисов, на наш взгляд, вступает в очевидную корреляцию с формой правления, имеющейся в той или иной политической системе. Если в парламентских системах, правительство является парламентом в миниатюре, если правительство представляет собой своеобразное «детище» парламента, то, соответственно, правительство может обладать легитимностью до тех пор, пока легитимен парламент. Да, парламент контролирует правительство и у него есть большие возможности управлять им. Но, в то же время, если предположить, что правительство составляют, как правило, те игроки, которые имеют неплохие контакты и договорённости с парламентским большинством (а порой, они же и являются из него выходцами), то, логично предположить, что подобный вариант организации отношений существенно минимизирует риски делегитимации правительства и лишения его работоспособности.

В полупрезидетских (смешанных) системах – правительство, как правило, слабое. Кабинет понимает некую подвешенность собственного положения, его неопределённость. Деятельность кабинета практически постоянно осуществляется с оглядкой на более авторитетных политических акторов, способных сразу же возложить вину на правительство при возникновении кризисных ситуаций. Правительство в таких случаях оказывается разменной картой. Следует отметить, что подобные механизмы действуют в большинстве политических систем постсоветского пространства, что, на наш взгляд, лишний раз подтверждает специфичность процессов легитимации и делегитимации политической власти. В большинстве постсоветских политических систем сформировались режимы личной власти. Поэтому, процедура перемещения фокуса ответственности с главы государства на менее авторитетного, слабого по сравнению с ним политического актора, позиционирует вполне релевантной технологической схемой, позволяющей главам государств сохранять легитимность вне зависимости от изменения политической конъюнктуры.

Парламентский кризис. Данный вариант кризиса связан с конфликтами, происходящими в парламенте, либо непосредственным образом, имеющими к нему отношение. Парламент является местом политических дискуссий, центром законотворчества и демократической традиции.

Парламент составляют представители различных политических партий, что создает дополнительные трудности для его эффективного функционирования, для поиска оптимального режима его деятельности. В парламенте могут присутствовать и политические оппоненты, вероятность компромисса между которыми изначально невелика. Парламентский кризис может быть следствием нежелания принимать какое-либо решение, отсутствием в парламентской структуре вето-групп, представляющих парламентское большинство. Часто парламентский кризис возникает из-за длительных, заходящих в тупик переговоров по поводу поста спикера, нежеланием и неумением договариваться, чрезмерной амбициозностью лидеров коалиций. При парламентском кризисе ключевым игроком становится парламентский институт. А.Глухова считает, что парламентский кризис способен развиваться по 5 сценариям.

1. Кризис взаимодействия между партийными фракциями. Проявлениями этого сценария развития кризиса может быть отсутствие большинства для принятия каких-либо решений. Для оформления парламентского или конституционного большинства партийным фракциям приходится заключать временные союзы, коалиции, блокироваться с другими парламентскими фракциями. Так, сложившаяся ситуация в кыргызском парламенте, его консолидированность, недвусмысленно предполагающая возможные разломы по границам пактировавшихся политических сил, не может не сигнализировать о кризисной перспективе. Разумеется, союзы не могут быть прочными, пакты заключаются на короткое время, задача решается, стороны удовлетворяют свои ожидания вплоть до следующей кризисной ситуации. Так, в Липецкой области, в Елецком городском совете депутаты в течение года не могли выбрать председателя и его заместителя. Городской парламент не функционировал ввиду конфликта между группами депутатов, равными по своей численности. Каждая группа претендовала на то, чтобы быть источником конструируемого политического текста в локусе елецкой политики, но ей не хватало для этого правомочности. Данное обстоятельство, разумеется, давало преимущество вето каждой группе депутатов с одной стороны, но с другой – парализовывало работу городского парламента, подтверждая кризис его легитимности.

2. Кризис взаимоотношений парламента и правительства. В ряде политических систем парламент определяет судьбу правительства. И если в некоторых политических системах позиция парламента является скорее технической – кандидатура премьера, предлагаемая президентом, утверждается без каких-либо рисков для нового кабинета, то в политических системах с парламентом - ключевым игроком, можно Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С.95.

наблюдать ситуацию, в которой именно парламент выступает основным актором преобразований, в большинстве случаях реализуя собственные политические стратегии. В политических системах с парламентской формой правления, правительство представляет собой парламент в миниатюре. В ситуациях, когда у победившей на парламентских выборах политической партии не хватает голосов для избрания премьера, его кандидатура является больше согласительной. Любое изменение конфигурации парламентских фракций не в пользу сформированного правительства, будет означать возможный кризис легитимности правительства, потому как условия блокировки парламентских фракций ввиду новой диспозиции практически всегда пересматриваются.

Утяжеляющие внутрипарламентный вес игроки, претендуют на изменение правил игры, сигнализируя о своей способности выступить активаторами правительственного кризиса. Отсрочить кризис, погасить его конфликтный потенциал могут институциональные механизмы регулирования. Игрок, пытающийся оспорить легитимность диспозиции, может получить определенные уступки в обмен на собственную лояльность. На наш взгляд, убедительным примером данного сценария может быть ситуация, сложившаяся перед парламентскими выборами в Украине. Верховная Рада проголосовала за отставку коалиционного правительства Ю.Еханурова. Но в тоже время, Верховная Рада была сдерживаема В.Ющенко, который имел право распустить ее. Заявляя о своих амбициях, Верховная Рада пыталась предвосхитить превращение в ключевого игрока после парламентских выборов. Критиковать правительство, делать в его стороны недвусмысленные выпады накануне парламентских выборов-2006 стало одной из составляющих PR-концепции депутатов Верховной Рады. В целом, следует отметить, что доверие народа парламенту несколько выше, нежели к правительству. Данный факт подтверждается исследованиями, проводимыми в различных государствах34.

3. Кризис взаимоотношений парламента и президента. Данный сценарий парламентского кризиса, на наш взгляд, может иметь два варианта развития в зависимости от того, какой из двух игроков располагает большими возможностями в контроле над дискурсом принятия и реализации политических решений. В первом случае инициатива развития ситуации может принадлежать парламенту, способному выстраивать конфигурацию взаимоотношений с президентом под свою диктовку, спровоцировав кризис президентской легитимности. Либо, наоборот, президент позиционирует более авторитетным игроком, подчиняющим себе парламентский институт, и выстраивающим взаимоотношения с парламентом в удобном для себя режиме. К первому варианту развития кризиса легитимности можно отнести ситуацию В Армении, когда Руткевич М. Власть: кризис доверия. // Власть. 1999. № 4. С.72.

парламент, избранный в 1995 году существенно затруднял легитимацию Л.Тер-Петросяна35. Похожий сценарий развития кризиса взаимоотношений парламента и президента был отмечен в Кыргызстане. Оппозиционность кыргызского парламента президенту К.Бакиеву не выглядела откровением, как и достаточно резкие заявления в его адрес, сделанные спикером Жогорку Кенеша О.Текебаевым36.

Второй вариант развития парламентского кризиса легитимности является следствием нежелания президента идти на уступки парламенту, что позиционирует парламент жертвой президентских полномочий, реализация которых является вынужденной мерой. Президент вынужден прибегать к крайним мерам в целях минимизации кризисных рисков, ударяющих по его легитимности. Для включения санкций против парламента могут быть основания. Например, парламент отказывается утверждать предложенные президентом кандидатуры. Показательным, также, в контексте кризиса взаимоотношений парламента и президента, может быть российский пример с Верховным Советом РФ и президентом Б.Ельциным. Парламент пытался оппонировать президенту, в планах которого стояла реализация поэтапной конституционной реформы37.

Результатом противостояния стали трагические события 3-4 октября года, после которых Верховный Совет прекратил свое существование и в России появился новый парламент - Государственная дума, выборы в которую состоялись в декабре 1993 года. Кстати, на наш взгляд, довольно интересно обстоит дело с общественной оценкой самого факта конфликта.

Раньше водораздел дискурса по данному факту четко проходил между сторонниками насильственных действий со стороны президента и теми, которые не смогли легитимировать использованные Б.Ельцином механизмы, позволившие ему взять развитие кризиса под свой контроль.

Каждый из оппонировавших друг другу институтов власти «к моменту наивысшего противостояния сумел мобилизовать на свою сторону часть институтов гражданского общества»38. По данным исследования, проведенного ВЦИОМ в сентябре 2002 года, уже 59% россиян считали, что применение силы во время беспорядков в Москве 3-4 октября года не было оправдано, и только 22% опрошенных были готовы оправдать ее применение39.

Саркисян Г. Армения на пороге «бархатной революции». // Политический класс. 2006. № 9. С. 62.

Тогда спикер кыргызского парламента О.Текебаев публично произнес в адрес К.Бакиева очень много нехороших слов, даже посоветовав ему «повеситься, если он мужчина». Подробнее об этом в работе «Вещий Нурсултан» А.Грозина см. http://www.arabeski.globalrus.ru Оппонирование Верховного Совета РФ Б.Ельцину касалось таких важных вопросов как назначение губернаторов. Верховный Совет РФ считал, что необходимо создать институт избираемых губернаторов.

Вопрос удалось разрешить не в пользу Б.Ельцина, который был против этой инициативы. Подробнее об этом, см. Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов.

М. 1996. С.117-118.

Глухова А.В. Указ соч. С. 87.

Коммерсант-Власть. №39. 7-13 октября 2002. С.10.

За президентом может быть закреплено право на роспуск парламента и в других случаях. Внутрипарламентский кризис способен привести к нефункциональности парламента. Высокая фрагментированность парламента затрудняет принятие консолидированного решения, что позволяет действующему президенту санкционировать роспуск парламента и назначить новые выборы. Именно так поступил президент Молдовы П.Лучинский в 2000 году, после того как молдовские парламентарии несколько раз не смогли выбрать нового президента40.

4. Кризис взаимоотношений между парламентом и группами давления.

Парламент является институтом, выражающим настроения политизированных групп давления. У групп давления может существовать достаточное количество оснований для проведения параллельной политики. Возможность обладания различными видами ресурсов позволяет им оказывать воздействие и на государственную политику.

Масштабы влиятельности групп давления могут достигать огромных размеров, что может делать небезосновательными угрозы функционированию парламента в нормальном режиме. Парламентский кризис легитимности возникает тогда, «когда прогрессивные требования основных групп общества не воспринимаются политической системой»41.

«Тюльпановая» революция в Кыргызстане началась с отказом оппозиционных сил признавать итоги парламентских выборов, по результатам которых в Жогорку Кенеш оказалось большое количество ближайших родственников А.Акаева. Смена власти в республике, произошедшая позже, на наш взгляд, вовсе не означала устранения с игрового поля акаевскую элиту. До сих пор ее представители обладают достаточным потенциалом для влияния на устойчивое функционирование парламентского института, а стало быть, и на политический процесс в государстве.


Кризис взаимоотношений парламента и групп давления, приводящий к парламентскому кризису может быть следствием разногласий внутри самих групп давления. Так, раскол в украинской оппозиции, появившиеся разногласия между В.Ющенко, Ю.Тимошенко и А.Морозом, конфликт их интересов накануне парламентских выборов привели к ослаблению «оранжевых» сил. Кризис легитимности парламента может быть следствием активизации мобилизованной этничности, у которой существуют основания констатировать нарушение принципов консоциативности. Подтверждающим эту гипотезу будет пример кризисной ситуации в Госсовете Дагестана, после того, как в начале года произошла отставки главы Госсовета, даргинца М.Магомедова. Глава Дагестана избирается не прямым голосованием, а Госсоветом, поэтому Бойко А. Диктатор и его модель. Молдова – власть без легитимности. М. 2005. С.17.

Краснов Б.И. Теория власти и властных отношений. // Социально-политический журнал. №3-6. 1994.

С.84.

самые большие шансы занять место М.Магомедова были у представителей наиболее ресурсообеспеченных дагестанских этносов. Новым главой республики стал председатель парламента Дагестана аварец М.Алиев.

Интересно, что освободившееся место председателя парламента занял сын М.Магомедова. Данный пример свидетельствует о проведенном размене ресурсов между этносами, подтверждая тезис о способности этносов выступать ключевыми игроками в политических интеракциях. И можно представить себе последствия устранения (даже тактического) ключевых игроков – наиболее влиятельных дагестанских этносов с поля принятия политических решений. Вряд ли после этого возможно функционирование дагестанского парламента в устойчивом режиме. Трудно представить, что представители малочисленных дагестанских народов смогут быстро найти компромисс.

Группой давления может выступать весь общественный ансамбль.

Тогда кризис легитимности парламента возникает в случае, «если системе в течение длительного времени не удается оправдать надежды широких общественных слоев»42.

К парламентскому кризису могут быть причастны политические элиты.

Украинская Верховная Рада представляет собой модель реальной диспозиции крупнейших украинских финансово-экономических групп.

Каждая группировка имеет достаточные возможности для мобилизации лояльных депутатов, запуска лоббистских механизмов, что, в конечном счете, способствует изменению баланса сил между парламентскими фракциями, вызывая к жизни парламентский кризис.

Кризис взаимоотношений между парламентом и группами давления часто возникает на региональном уровне политики. Как правило, он возникает в результате противостояния регионального парламента и какого-либо влиятельного игрока43. Такими игроками как раз и выступают носители социального ресурса – группы давления, имеющие отношение к конкретному политическому локусу. Отторжение этих групп от политики, проводимой парламентами, подтверждает кризис его легитимности. Так, рассчитывая на популистский эффект, министр здравоохранения Латвии Г.Берзиньш высказал резкие упреки в адрес Рижской думы из-за ее бездействия и нежелания принимать какие-либо решения в связи с реорганизацией больницы Гайльэзерс. Атака Г.Берзиньша смогла повлиять Краснов Б.И. Теория власти и властных отношений. // Социально-политический журнал. №3-6. 1994.

С.84.

В данном случае игроками могут быть группы давления, возможности которых позволяют им проводить параллельную политику, будучи сформированными в границах этнических групп (приведенный выше пример с Дагестаном), экономических элит («Норильский никель» и «КрАЗ» в Красноярском крае), политических элит (элита М.Евдокимова противостоявшая краевому законодательному собранию в Алтайском крае и спикеру А.Назарчуку), транснациональных корпораций, инвестиционные проекты не встречают серьезного сопротивления со стороны региональных парламентов.

на формирование отношения рижан к городской думе44. В декабре года, по данным латвийского центра по исследованию рынка и общественного мнения SKDS положительно о деятельности Рижской думы отозвался 36,1% респондентов, а очень положительно 3,4%. Отрицательно ее деятельность оценивают 31,2% рижан, а очень отрицательно о её работе отзываются 6,3%. Данные проведенного опроса не могут однозначно свидетельствовать о кризисе легитимности Рижской думы. Тем, не менее, на наш взгляд, следует обратить внимание на небольшую разницу между положительным и отрицательным отношением рижан к деятельности городской думы, к тому же данные предыдущего опроса значительно отличались от представленных результатов. Тогда намного больше рижан высказали свое одобрение городскому парламенту45. Следует обратить внимание на невысокую поддержку органов власти в Латвии, независимо от их уровня, в целом характерную для политических систем с оптимизированным политическим участием. По данным SKDS, на конец 2005 года, практически все политические институты Латвии имели отрицательный рейтинг доверия46.

5. Кризис взаимодействия между палатами парламента. Данный сценарий способен проявиться при двухпалатной (бикамеральной) парламентской системе. Нижняя и верхняя палата могут быть выразителями различных политических предпочтений. При этом нижняя палата, как правило, формируется преимущественно из представителей общественности, в то время как верхняя палата состоит больше из политических игроков, имеющих непосредственное отношение к процессу принятия и реализации политических решений. Порядок формирования палат, уже является тем основанием, на почве которого вероятно развитие кризиса взаимодействия между палатами парламента. Нижняя палата представляет политические (партийные) интересы, в то время как верхняя палата ориентирована на конкретные регионы. Эффективность функционирования двухпалатного парламента заключается в способности каждой палаты постоянно осознавать необходимость и принципиальность работоспособности в своеобразном тандеме. Риски парламентского кризиса обозначаются тогда, когда между палатами возникают разночтения по поводу конструируемого политического текста. Верхняя палата оказывается не в состоянии подтверждать его релевантность, входя Валковска Л. Гайльэзерс меж двух властей. // 5 min. 1 декабря 2005. С.2.

Рижская дума теряет доверие жителей города (Латвия). // http://www.regnum.ru /news/579939.html SKDS приводит следующие рейтинговые данные по итогам опроса, проведенного в конце 2005 года:

рейтинг доверия латышей к Сейму – минус 45,3%, рейтинг доверия к правительству Латвии – минус 31,9%. Намеки на имеющий место в Латвии кризис легитимности политических институтов не выглядят двусмысленными. Интересно, что подобные рейтинги, представляемые в большинстве государств (за исключением, разве что Молдовы, Украины, Литвы и Эстонии), содержат довольно оптимистичные цифры. Об отрицательном рейтинге не может быть и речи. На наш взгляд, это только подтверждает способность общественного мнения выступать навигатором легитимационных и делегитимационных процессов.

в соавторство с его источником. Кризис возникает и в случае, если большинство в каждой из палат принадлежит политическим противникам, что предоставляет верхней палате неоспоримое преимущество вето политических текстов, следующих к ней на доработку или утверждение.

Данный сценарий парламентского кризиса может быть взят под управление посредством институционализации инновационных проектов, не допускающих его повторения. Например, в России была апробирована новая модель верхней палаты – Совета Федерации, по сути дела состоящая из сенаторов, лояльных президенту. Старый Совет Федерации мог представлять для президента потенциальную угрозу, ввиду того, что его представлял авторитетный губернаторский корпус, у которого было право блокировать законодательные продукты думского большинства.

Эффективность могла быть достигнута только с помощью гарантированной лояльности сенаторов. Сейчас, в России практически минимизированы шансы на воспроизводство парламентского кризиса по данному сценарию. В других политических системах с бикамеральными парламентами опасность рассмотренного нами варианта продолжает существовать.

Приведенные варианты сценариев развития парламентских кризисов могут иметь место на всех уровнях политики. Вероятность их наступления обратно пропорциональна политической стабильности в том или ином политическом локусе, а также устойчивости диспозиции основных политических акторов. Инициированные и получившие развитие на местном уровне, не поддающиеся управлению, парламентские кризисы могут фокусировать внимание государственных институтов.

Убедительным примером парламентского кризиса легитимности на местном уровне может выступить случай с Елецким городским советом депутатов, приковавший внимание полномочного представителя в ЦФО, Государственную думу, Администрацию Президента России.

Определенное судом бездействие городского парламента (фактический кризис легитимности) послужило основанием его роспуска, подписанного губернатором О.Королевым.

Конституционный кризис. Конституционный кризис свидетельствует о том, что возникают противоречия в той или иной сфере общественной жизни, и государство не способно их разрешать посредством основного закона. «Различные противоборствующие политические силы пытаются использовать ситуацию правовой неопределенности и акцентировать внимание на тех правовых нормах, которые их в данный момент более всего устраивают. Одновременно игнорируются нормы, не совпадающие с сил»47.

сиюминутными политическими интересами этих К конституционному кризису может привести ослабление конституционного Ачкасов В.А, Елисеев С.М, Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М. 1996. С. 81.


строя государства, утрата его территориальной целостности и подрыв основ его безопасности. Конституционный кризис сигнализирует о нелегитимности самого основного закона. Конституция уже не способна выступать арбитром, разрешая накопившиеся противоречия между игроками. Конституционные конфликты порождаются политическими причинами. Это приводит к ситуации, когда «и исполнительная, и законодательная, и федеральная, и местная власти стремятся быть как можно менее стесненными в своих действиях правовыми актами, если они в данный момент их не устраивают»48. Политическое противоборство действующих субъектов политики «приобретает антиконституционную направленность, ведет к разрыву конституционных связей на всех уровнях государственной организации»49. Так, обострившиеся противоречия между законодательной и исполнительной ветвями власти, и как следствие их, события 3-4 октября 1993 года, явились продолжением конституционного кризиса. Политическая ситуация не была защищена определенной нормой, устраивавшей президента Б.Ельцина, поэтому механизмы, способные разрешить обострившиеся противоречия, их законность вообще, не были оговорены в Конституции, которая, кстати, была еще союзного образца.

Поэтому, 12 декабря 1993 года в России появляется новая Конституция. В настоящее время, на наш взгляд можно говорить о кризисе легитимности и Конституции РФ 1993 года. Политические реалии позволили усомниться в ее референтности и авторитетности, в ее способности выступать руководством к политическому действию на легальных основаниях50.

Впрочем, большое количество изменений, произошедших на современном российском политическом ландшафте, подготавливают отечественный политологический дискурс к появлению нового основного закона.

Определенным свидетельством наличествующего конституционного кризиса может выступать невысокая легитимность самого основного закона. Подобная позиция свидетельствует о существовании конкретного Там же. С.81.

Глухова А.В. Указ.соч. С. 84.

В действующей Конституции РФ, ряд норм, определенных в статьях уже не успевает обеспечить правовую поддержку политических процессов. Так, в статье 32, ч.2 говорится о праве граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы государственной власти. В настоящий момент шансы на это практически сведены к нулю. В России отменены губернаторские выборы, в ряде городов отменены прямые выборы мэров, а выборы депутатов Госдумы проходят по партийным спискам. То есть попасть в партийный список становится невозможным без соответствующей политической и партийной идентичности. В статье 65 Конституции РФ говорится о том, что в составе Российской Федерации находятся Пермская область и Коми-Пермяцкий автономный округ. Не так давно эти субъекты слились в один субъект РФ – Пермский край. Подобная ситуация произошла в Красноярском крае, поглотившем Эвенкийский АО, Таймырский АО и Республику Хакасию. Состоялся референдум по слиянию Иркутской области с Усть-Ордынским АО. В 2008 году Читинская область и Агино-Бурятский АО станут Забайкальским краем. То есть, по большому счету разговор о существовании поглощенных субъектов РФ перестал вестись в соответствующем дискурсе, но в то же время они (данные субъекты) пока не элиминированы из Конституции РФ. Интересно, что невысокая легитимность Конституции РФ подтверждается и в неопределенном отношении, считать или не считать 12 декабря значимой датой. Существующая дискуссия по этому вопросу, на наш взгляд, только подтверждает достаточно вольное обращение с основным законом.

типа политической культуры, в традициях которой отсутствует благоговение перед Конституцией страны. В этом контексте совершенно неслучайно, что по итогам опроса, проведенного ROMIR monitoring, 63% опрошенных россиян считают День Конституции 12 декабря обычным выходным днём51. Данное обстоятельство не может не сигнализировать власти о существовании крайне невысокого уровня доверия основному закону.

Б.Окуджава в одном из стихотворений сказал, что царства погибают оттого, что «люди царства своего не уважают больше». На наш взгляд, почитание и признание основного закона страны, является серьезным стабилизирующим фактором, минимизирующим делегитимационные риски и возможность эскалации конституционного кризиса на уровне гражданской позиции.

Президентский кризис. Так как рассмотренные выше сценарии кризиса легитимности происходят в границах определенных институтов власти, есть необходимость квалификации еще одного сценария кризиса легитимности, заложником которого является президент и его институт.

На наш взгляд, президентский кризис легитимности, ввиду его фактической распространенности, требует однозначного определения в матрице кризисов легитимности. Президентский кризис инициируется неспособностью президента выступать гарантом политического порядка в том или ином государстве. Президентский институт способен растерять доверие источников легитимности и спровоцировать процесс делегитимации существующего политического строя. Кризис президентской легитимности может быть следствием утрачивания функциональных способностей самого института президентства, как уже было в конце лета 1991 года с президентом СССР М.Горбачевым. Распад государства подтвердил нелегитимность президента государства, закончившего своё существование.

Президентский кризис легитимности может сигнализировать о недоверии к самой фигуре президента. Спровоцировать его может непопулярность президента, совершенные им преступления.

Справедливость и не случайность запуска делегитимационных механизмов, которым обычно предшествует кризис легитимности, реализуется в процедуре импичмента. Вотум недоверия президенту, влекущий за собой перестановки в его кабинете, а в крайнем случае, и его собственную отставку будет свидетельствовать о кризисе президентства. В этом случае, как правило, основным актором изменений выступает законодательная власть.

Случаи, когда парламенту приходилось возбуждать процедуру импичмента против президента, не являются распространенными в Коммерсант-Власть. №49. 13 декабря 2004. С.10.

современных политических процессах. Инициировать эту процедуру можно только в каком-нибудь экстраординарном случае, да и то, для того, чтобы рассматривать вопрос об импичменте, у его инициаторов должны обладать представительным парламентским лобби. К тому же позиция спикера парламента должна быть не на стороне президента. У вопроса, связанного с отрешением президента от должности, среди парламентариев всегда находятся сторонники и те, которые возражают этому. Поэтому, не всегда существует уверенность в возможности принятия консолидированного решения по процедуре импичмента. Убедительным примером неудачного импичмента может послужить процесс в Государственной думе РФ против Б.Ельцина, с вынесением ему обвинения по пяти пунктам. Несмотря на попытки, предпринятые спикером Г.Селезневым и консолидированными левыми силами, отрешить Б.Ельцина от должности не удалось. В то же время в Бразилии, непопулярные решения президента Ф.Колора, заставляют Национальный конгресс в 1992 (1994?) году успешно провести процедуру импичмента. В некоторых конституциях не прописаны механизмы отрешения президента от должности (Узбекистан), что только усиливает президента, изначально наделяя его альтиметрически выгодной позицией по отношению к парламенту.

Обобщая вышесказанное, можно констатировать, что шансы на инициацию процедуры импичмента, существуют только в демократических политических системах. Чем демократичнее режим, тем реальнее сменяемость власти – данная зависимость касается и института президентства, кризис которого вправе свидетельствовать о том, что в скором времени может произойти смена политического режима.

Успешность процедуры зависит от способности парламента позиционировать себя самодостаточным игроком, за которым может организоваться конституционное большинство, потому как только рассчитывая на него можно серьезно ставить вопрос о доверии президенту, конструктивно оппонировать ему. Кризис президентской легитимности способен развиваться по траектории, которая задается более функциональным и активным, нежели президент, политическим актором на какой-то период времени. Актором в данном случае может выступать оппозиция. Сам факт того, что оппозицией подвергается сомнению авторитет президента, однозначно свидетельствует о наличие кризиса его легитимности. Примером покушения на президентскую легитимность могут послужить события в Таджикистане в 1992 году, когда законно избранный первый президент Р.Набиев «практически оказался в роли заложника у оппозиции. А в сентябре 1992 года вооруженная группировка оппозиции, захватив его в аэропорту, угрожая расправой под дулом автомата, заставила подписать заявление об отставке»52. Сам факт покушения на президента является очевидным свидетельством нежелания оппозиции признавать его легитимность, не видеть в нем субъекта власти.

Кризис легитимности института президентства на постсоветском пространстве продемонстрировали и события украинской «оранжевой»

революции 2004 года. Порожденная ею политическая нестабильность, парламентская кампания 2006 года, призванная разрешить судьбу президентского института только удостоверили справедливость выставленной нами гипотезы о возможности развития особого сценария кризиса легитимности53. Право на существование данной разновидности кризиса подтверждается повышенным вниманием к ней со стороны как отечественных, так и зарубежных исследователей.

Президентский кризис может репрезентироваться на всех уровнях политики, имея различные проявления, к числу которых может быть отнесена невысокая легитимность президента по итогам президентских выборов в том или ином регионе.

Институциональное строительство президенства в постсоветский период в России, было отмечено достаточно асимметричной легитимацией Б.Ельцина. В ряде субъектов РФ его кандидатура находила поддержку, в других, наоборот, предпочтение отдавалось другой идеологии, а, стало быть, другому кандидату на президентский пост. Причину конфликта Центр-регионы, изначально позиционируемого как конституционный кризис, можно также увидеть в кризисе легитимности Б.Ельцина. О кризисе политического центра, его слабости говорит Р.Дарендорф, связывая его с «возобновлением старых региональных, этнических и религиозных трений»54. В данном контексте можно интерепретировать ситуацию в Украине, сложившуюся после оглашения предварительных результатов второго тура президентских выборов. Тогда западные области Украины поочередно подтверждали легитимность В.Ющенко, несмотря на то, что Центризбирком Украины назвал победителем В.Януковича. Главы администраций областей Мировая общественность должна знать, что на самом деле происходит в Таджикистане. Пресс-центр Прокуратуры Республики Таджикистан. // Таджикистан в огне. Душанбе. Ирфон. 1993. С. 275.

Справедливость определения сложившейся ситуации на Украине в 2005-2006г. как кризиса легитимности президентского института, имеет право на существование хотя бы потому, что подтверждается данными различных социологических опросов. Несмотря на данные украинского аналитического еженедельника «Корреспондент», согласно которым В.Ющенко возглавляет рейтинг ста самых известных политиков, личный рейтинг президента Украины не столь высок. По данным фонда «Демократические инициативы», по шкале «доверие-недоверие», на конец 2005 года у В.Ющенко был отрицательный рейтинг. Кризисную тенденциозность легитимности В.Ющенко можно почувствовать и в рейтингах доверия, представленных Н.Слюсаревским, директором Института социальной и политической психологии АПН Украины. В начале 2006 года В.Ющенко доверяли 38% украинцев, но в то же время, более высоким рейтингом обладали В.Литвин и А.Мороз. См.

http://www.news.uaportal.com/pub/news/25208.

Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 70.

Западной Украины и их парламенты отказывались признавать В.Януковича президентом.

Кризис президентской легитимности может подтверждать снижение доверия к президенту со стороны источников легитимности, проявляющееся в тех или иных формах, начиная от пассивных констатаций, выраженных в различных рейтингах доверия и отражающих тенденции отрицательной динамики, и заканчивая активизацией действий гражданского неповиновения, явно направленного на свержение президентской власти55.

Кризис политического режима. Данную форму кризиса легитимности предлагает выделить Р.Арон. К кризису политического режима, по его мнению, имеют отношение такие переменные как Конституция, политические партии, способ функционирования политического режима, включающий в себя особенности парламентской структуры и взаимоотношений парламента и правительства, группы давления и те, которым политический режим отводит первые роли – политические лидеры и их соответствие ситуации56. Устойчивое взаимодействие выделенных Р.Ароном пяти переменных способствует стабильному функционированию политического режима, и наоборот, утрата взаимосвязей представленных переменных может привести политический режим к кризису легитимности.

Кризис легитимности может актуализироваться для любого политического режима, вне зависимости от способа его функционирования. Некоторые исследователи отмечают своеобразный антикризисный иммунитет демократических режимов57, хотя есть немало примеров, когда политический кризис в них предвосхищал утверждение авторитаристических практик. Другие авторы, наоборот, считают, что способность противостоять делегитимационным вызовам значительно выше у недемократических режимов, ввиду того, что их текстуры являются более плотными и поэтому стабильными58.

К ним можно отнести государственные перевороты, начинавшиеся и заканчивавшиеся в президентских дворцах. Так, участие в двух военных переворотах помогло обычному тоголезскому сержанту Э.Гнассингбе стать президентом республики Того. Э.Гнассингбе убил первого президента Того С.Олимпио, и имел непосредственное отношение к политической делегитимации второго президента – Н.Груницки. См. В.Белаш. Президент всего Того. // Коммерсант-Власть. №6 14 февраля 2005. С.54-56. В Никарагуа А.Сомоса убивает популярного в народе генерала Сандино и впоследствии становится диктатором. Как акцию гражданского неповиновения можно рассматривать эпизод с группой национал большевиков, забаррикадировавшихся в кабинетах здания Администрации Президента РФ на Старой площади. В Карачаево-Черкессии женщины предприняли попытку захвата кабинета президента М.Батдыева, зять которого обвинялся в убийстве семи известных в республике людей. Женщинам удавалось в течение долгого времени удерживать президентский кабинет. М.Батдыев так и не решился вступить с ними в переговоры, чем подтвердил кризис собственной легитимности как президента.

Договариваться с женщинами пришлось полпреду В.Путина в Южном федеральном округе Д.Козаку.

Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М. Текст. 1993. С.101.

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.154.

Канетти Э. Масса и власть. М.1997. С.314.

Кризис политического лидерства. Политические реалии подтверждают релевантность данного сценария кризиса легитимности, возникающего в отношениях носителя власти – политического лидера и объектов власти – ведомых политическим лидером. Кризис легитимности политического лидерства является следствием утраты доверия к политическим лидерам, что не позволяет осуществлять его в полной мере, взаимодействуя с ведомыми. Это происходит потому, что именно политические лидеры персонифицируют осуществляемую политику. Стало быть, в случае отсутствия репрезентаций источниками легитимности проводимой политики как позитивной, политические лидеры рискуют утратой собственной легитимности. «Люди утрачивают доверие к своим лидерам значительно легче, чем доверие к системе»59. Вероятность наступления кризиса легитимности политического лидерства варьируется в зависимости от типа политического режима. В недемократических политических системах смена власти происходит не так часто, причем на всех уровнях политики. Наоборот, политические системы, приоритетными для которых являются демократические ценности, наиболее подвержены ротациям. Циркуляции элит в демократических режимах происходят достаточно часто, потому как принцип несменяемости власти не является табуированным. Кризис политического лидерства может быть вызван утрачиванием политическим лидером поддержки источниками легитимности, основанной на конкретном типе легитимности. Особенно это актуально в период демократизации, в условиях политических трансформаций, когда кредиты доверия, отпускаемые политическому лидеру, не являются долгосрочными. На ожидаемый результат отпускается не так много времени, поэтому политическое лидерство становится технологичным, политический лидер, в целях предотвращения кризисов собственной легитимности вынужден манипулировать политическим сознанием источников легитимности. Разумеется, ожидания источников легитимности, связывавшиеся с политическим лидером, например, рациональными идентичностями, и выбравшие объекта поддержки путем взвешивания позитивных и негативных рисков поиска лидера, вряд ли могут быть удовлетворенными. Легитимация и делегитимация бывшего диссидента З.Гамсахурдия в Грузии объективируется именно этими причинами. Наверняка, грузинского избирателя мог не устроить явный люфт политического лидера в сторону харизматической составляющей.

Также, на наш взгляд, в условиях политических трансформаций актуализируется общественная потребность в динамичном, активном политическом лидерстве. Подобный лидерский тип репрезентируется высоким общественным спросом на инновации. Открытие каналов для осуществления вертикальной социальной мобильности существенно Lipset S.M., Shnider W. The confidence Gap. Business, Labor and Government in the public mind. Baltimore.

The Johns Hopkins University Press. 1983. P. 378.

увеличивает скорость ротаций политических элит. Динамичность политической жизни в ряде политических систем является еще одним катализатором циркуляций. К власти начинают приходить новые игроки, компетентность которых не является высокой, что в свою очередь не может не отразиться на их политическом творчестве, в итоге создающем предпосылки для кризиса легитимности. Советник В.Ющенко, А.Ткачук, в интервью украинскому политическому еженедельнику «Эксперт»

признался, что «уровень компетентности людей, собравшихся в парламенте, невысок. Ни одна фракция не способна формулировать политику в той или иной сфере. Большинство предпринимателей во фракции – это не ресурс в борьбе за власть»60. В условиях демократизации, каналами вертикальной мобильности пользуются, как правило, игроки, обладающие экономическим ресурсом, приходящие к власти для лоббирования интересов собственного бизнеса. Их легитимность, впоследствии будет подвергаться оспариванию, что вполне закономерно – народные избранники часто забывают о своих избирателях. Низкий политический профессионализм не позволяет им конструировать эффективную и качественную законотворческую текстуру. Данная особенность, на наш взгляд, является характерной для политических систем постсоветского пространства. Уже редко можно встретить действительно идейных игроков, для которых парламент является, прежде всего, трибуной.

Релевантность традиционного лидерства не является привлекательной и существует больше по инерции, потому как среди источников легитимности всегда находятся поклонники прежнего порядка. В целом, говоря о кризисе легитимности традиционного типа политического лидерства, следует связать его актуализацию с тем, «что в «кухарках»

перестали видеть перспективных субъектов власти»61.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.