авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«А.В.Скиперских ЛЕГИТИМАЦИЯ И ДЕЛЕГИТИМАЦИЯ ПОСТСОВЕТСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ Монография ...»

-- [ Страница 2 ] --

Демократические процессы предъявляют высокие требования к политическим лидерам, которым нужно подтверждать свою легитимность в условиях конкуренции. По мнению Н.Лумана, «есть основания предполагать, что кризисы развиваются ввиду недостаточной власти и (или) недостаточной компетентности»62. Неспособность пребывания в состоянии постоянной мобилизованности политического лидера в способности создавать привлекательные и идентифицируемые источниками легитимности политические тексты, может сигнализировать о наступлении кризиса легитимности политического лидера. Процесс принятия политических решений в активном и конкурентном дискурсе побуждает политического лидера к поиску оптимальной модели собственного позиционирования перед источниками легитимности.

Игра в изолированном пространстве. // Эксперт. 10-16 июля 2006. №27. С.47.

Скиперских А. Персонифицированная легитимность. // Свободная мысль – XXI. №8. 2005. С.198.

Луман Н. Власть. М. 2001. С.136.

Появляются новые, креативные варианты субъектно-объектных интеракций, утверждающие дефиниции стратегий политического лидерства и соответствующих им типов легитимности. Например, это виртуальная легитимность, заключающаяся в эпизодическом признании прав субъекта власти на принятие политических решений, предполагаемая легитимация которых ограничена по времени. Поведение политического лидера - носителя виртуальной легитимности нестабильно, что не может не отражаться на характере предпочтений поддержки. Подтверждением релевантности данной дефиниции может служить отношение некоторых россиян к В.Жириновскому. Часто можно услышать, что «Жириновский иногда говорит правильные вещи», хотя, на самом деле, за воспроизводством подобного отношения не может не скрываться технология63. Применительно к лидеру ЛДПР, право на существование подобной классификационной версии только подтверждается. Несмотря на то, что партия, ассоциируемая с В.Жириновским, является одной из первых политических партий России, она очень нестабильна. Успех на первых выборах в Государственную думу 1993 года не может оправдывать последующие не совсем удачные парламентские кампании и невыразительное представительство либеральных демократов в региональных парламентах, а также на местном уровне политики.

Структурные особенности виртуальной легитимности наиболее расположены к кризисному воспроизводству, ввиду изначальной нестабильности самой легитимационной конструкции.

Конфликтный материал, порождающий кризисы легитимности может содержаться в различных сферах общественной жизни, что, в свою очередь, придает кризису легитимности определенную форму. Тогда границы, в которых может проявляться кризис легитимности, будут совпадать с границами самой власти, с ее формой. Существующая классификация власти по сферам жизнедеятельности на политическую, экономическую, идеологическую вполне может претендовать на готовую матрицу для определения соответствующего форме власти типа кризиса легитимности. Так, в политологическом дискурсе часто встречается дефиниция – «политический кризис», то есть кризис, затрагивающий политическую власть, систему и составляющие ее элементы. В данном контексте, неспособность власти налаживать субъектно-объектное взаимодействие, а также какого-либо элемента политической системы своим функционированием обеспечивать нормальное воспроизводство системного порядка, поддерживая органическую взаимосвязь с другими элементами политической системы, инициирует кризис политической системы.

Скиперских А. Новое прочтение концепта персонифицированной легитимности. // Материалы международной конференции «Человек-Мир-Культура». Киев. 2004. С.784.

Кризис легитимности в экономической сфере означает неспособность власти поддерживать в общественном сознании веру в эффективность существующего экономического порядка и обозначать его как наиболее отвечающий общественным интересам. Классифицирование данного типа неслучайно, потому как оно связано с возрастающей ролью государства в экономической сфере. Именно успехи государства в экономической сфере являются прямо пропорциональными его легитимности. Некоторые исследователи считают достаточно принципиальным рассмотрение легитимности в экономической парадигме, привязывая легитимность к эффективности64.

Государство отвечает за благосостояние своих граждан. В случае если государство начинает испытывать проблемы в экономической сфере, то это может вылиться в кризис его легитимности. Тогда источником кризиса легитимности будет выступать неспособность государства выступать гарантом благосостояния граждан. Данный риск отражается и на легитимности политической власти. К.Маркс подтверждал, что утрата политической власти наступает вследствие утраты властью экономического базиса.

Экономический кризис объективирует кризис легитимности власти.

М.Доган считает, что продолжительные экономические неудачи ослабляют легитимность режима, или, по крайней мере, некоторые из его институтов.

В то же время, экономические успехи предоставляют оспариваемому режиму шанс утверждения его легитимности66.

Говоря о критериях, определяющих легитимность власти в экономическом контексте, польский исследователь Ю.Гайда выделяет такие позиции, как степень политической эмиграции, утечку и оборот капиталов, а также склонность хранить деньги в банке67. На наш взгляд, к данным идентификаторам могут быть отнесены, инфляционные и дефляционные процессы, отраслевые кризисы, отказ государства от привычной патерналистической политики, актуализирующейся в условиях постсоветских транзитов.

Источником кризиса легитимности, берущим своё начало в экономической сфере, может быть и возрастающая асимметрия доходов социальных групп. К этому моменту обращаются классики политической мысли. Аристотель, говоря о круговороте форм правления, отмечал, что одной из причин, приводящих к кризису олигархии, является склонность правителей к «обогащению за счёт общественного достояния»68. Богатство становится навязчивой идеей. «Наряду с непосредственной формой Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.154. Lipset S.M. Political Man.

The Social Basis of Politics. Baltimore. 1981. P.64.

Маркс К. Капитал. М. 1967. С. 147.

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.155.

Гайда Ю. Указ. соч. С.422.

Аристотель. Политика. М. 1984. Собрание сочинений в 4-х томах. Т.4. С. 479.

сокровища развивается его эстетическая форма, обладание золотыми и серебряными предметами»69. К.Маркс, также отмечает, что расширение объёмов богатства власть предержащих, есть предмет скрытой вожделённости социальных слоёв, лишённых его70. Рост благосостояния верхов провоцирует кризис71. Социальные низы всегда будут оспаривать свое положение и считать ответственным государственный строй.

Вероятность социальных потрясений будет возрастать по мере увеличения людей нуждающихся, сводящих концы с концами – с одной стороны, и, наоборот, с другой стороны, по мере уменьшения численности тех групп, что, концентрируя в своих руках ресурсы, только дистанцируются от большинства. Скрадывание различий между доходами людей, путём поиска оптимальной модели функционирования экономики, начинает позиционироваться как весьма важная задача государства. На неё обращал внимание Аристотель, считавший, что «государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй. Эти граждане по преимуществу и остаются в государствах целыми и невредимыми. Они не стремятся к чужому добру как бедняки, а прочие не посягают на то, что этим принадлежит, подобно тому, как бедняки стремятся к имуществу богатых»72.

Власть обладает возможностями влияния на сознание больших социальных групп. Одним из наиболее релевантных средств осуществления влияния и контроля над сознанием источников легитимности является идеология, на основе которой осуществляется властное взаимодействие. «Убеждения в правильности данных ценностей и принципов, а также вера, что власть и режим есть их воплощение, составляют главный мотивационный источник социальной поддержки»73.

При этом вера является основным источником легитимности74. Различные исторические периоды характеризуются спросом на ту или иную идеологию. Кризис старой идеологии как специализированного средства осуществления влияния и контроля, как языка, с помощью которого конструируется политический текст, является и кризисом легитимности власти – носителя определенной идеологической конструкции.

Идеологический кризис провоцируется существованием независимых от власти организованных социальных групп и независимого общественного мнения, интеллектуальные возможности которых репрезентируют необходимость проведения параллельной политики. Существование особого сценария взаимодействия между субъектом и объектом власти, происходящего на основе идеологических привязанностей объекта к Маркс К. Капитал. М. 1967. С. 145.

Там же. С. 145.

Гайдар Е.Т. Гибель империи. М. 2006. С. 76.

Аристотель. Указ.соч. С. 508.

Гайда Ю. Указ. соч. С. 411.

Висоцький О. Сутність легітимації політики. http://www.politic.org.ua/vid/magcontent.

акциям субъекта власти, было отмечено в известной классификации типов легитимности, введенной в научный оборот Д.Истоном.

Кризис легитимности власти может актуализироваться для властных форм, классифицируемых в системе форм власти, существующих на основе источников и мотивов подчинения объекта субъекту. Так, В.Ледяев выделяет шесть форм власти, при этом наиболее подробно иллюстрирующих ее нюансы – силу, принуждение, побуждение, убеждение, манипуляции и авторитет75. Кризисом легитимности в данном случае классификации можно считать кризис самой формы, затрудняющий ее идентификацию, что позиционирует объекта власти в ситуации затруднения. Сигнал власти не очевиден, властный импульс, направленный объекту в политическом тексте не является выпуклым, что создает определенные трудности его опознавания и предсказуемого декодирования. Например, о кризисе легитимности авторитета будет сигнализировать ситуация, при которой политические решения авторитета станут подвергаться сомнению и тестированию. Тем самым будет происходить кризис властных отношений и кризис самого авторитета, подчиняющая сила которого «заключена не в содержании коммуникации между субъектом и объектом, а в ее источнике»76.

Для возникновения и развития кризиса легитимности необходима энергия, поддерживающая кризисное функционирование. Кризис легитимности должен забирать потенциал в определенных источниках, способных артикулировать в кризис легитимности энергетический заряд, вырабатывающийся в их структурах. Многогранность кризиса легитимности, отсутствие однозначных портов причисления к той или иной причинности и источниковости, позиционируют его как следствие организации нелинейного характера. Тем не менее, несмотря на это, при анализе источников кризиса легитимности, в исследовательском дискурсе используются наработки польской политологической школы, и конкретно Ю.Гайды. Польский исследователь находит три источника кризисов легитимности, каждый из которых своим существованием обязан политическому режиму и результатам его функционирования77.

1.Источником кризиса легитимности является несоответствие декларируемой и реальной политики. Правящий политический режим не способен устранить имеющееся противоречие между универсальными ценностями господствующей идеологии и партикулярными, а в каких-то случаях даже эгоистическими интересами элиты и связанных с нею социальных классов.

Ледяев В. Формы власти: типологический анализ. // Полис. №2. 2000. С.7.

Там же. С.13.

Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С.419.

2.Источником кризиса легитимности может быть нарушение демократических основ, проявляющееся в попытках интерпретации недемократической социально-политической практики как истинно демократической. Разумеется, в ряде ситуаций факта существования данного источника может не хватать на активацию делегитимационных механизмов. Например, выборы президента Беларуси в 2006 годы для А.Лукашенко прошли в демократическом режиме, а у лидера оппозиции А.Милинкевича возникли вопросы к справедливости и прозрачности избирательных процедур.

3. К источникам кризиса легитимности относят и противоречия, возникающие между идеей эгалитаризма и неэгалитарным социально экономическим порядком. Кризис легитимности в этой связи может явиться следствием существующей асимметрии в доходах социальных групп. Декларирующийся эгалитаризм в реальности имеет совершенно иное лицо. Политическая действительность оказывается прямо противоположной тезисам о всеобщем благополучии78.

Результаты исследования источников кризисов легитимности, осуществленного Ю.

Гайдой, не останавливаются на представленной выше классификации. По его мнению, к кризису легитимности может привести и «отсутствие в политической системе артикуляции интересов важных социальных групп»79, что радикализирует настроения оппозиционных групп, выступающих против правящего режима. На это обращают внимание и другие как зарубежные, так и российские исследователи. По мнению болгарского политолога В.Проданова, источником кризиса легитимности политического режима может выступать стратификационный дисбаланс, связанный с изменениями в статусе социальных групп80. Кризис легитимности возникает тогда, «когда статусу основных социальных институтов грозит опасность, когда требования основных групп общества не воспринимаются политической системой.

Кризис может возникнуть и в обновленной общественной структуре, если власти в течение длительного времени не удается оправдать надежды широких народных слоев»81. В фокусе их политического участия находится легитимность тех ценностей и норм, носителями которых они являются. Пытаясь восполнить дефицит легитимности, правящий режим Исследования польской школы несколько предвосхищали постсоветский транзит и различные варианты его траекторий, что на первый взгляд, может повлиять на ощущение привязки данного кризисного источника к конкретному историческому периоду, существование которого было зафиксировано практически неоспоримыми дефинициями (капитализм, социализм). Несмотря на это, выделенные Ю.Гайдой источники выглядят довольно релевантными и в современных условиях. На наш взгляд, объяснение такой универсальности третьей гипотезы, из представленных Ю.Гайдой, восходит к вопросам неискоренимых конфликтов верхов и низов.

Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С.420.

Проданов В. Насилието в модерната епоха. София. 2003.С.84-85.

Краснов Б.И. Теория власти и властных отношений. // Социально-политический журнал. 1994. №3-6.

С.84.

запрашивает поддержку у одних из наиболее референтных представителей социального ансамбля - интеллектуалах. М.Доган считает, что «когда интеллектуалы ставят под сомнение существующий режим, его легитимность становится еще более слабой»82. По словам венгерского политолога П.Тамаша, в период демократизации в Венгрии, «общественный строй испытывал недостаток общественного признания, и от сотрудничавших с властью групп интеллектуальной элиты, пользовавшихся авторитетом в глазах населения (прежде всего писатели и известные ученые), требовалось восполнить этот недостаток легитимации». Успешность включения данного фермента политической легитимации объясняется способностью интеллектуалов создавать релевантную политическую текстуру, или как сказал В.Гавел «некие формы самостоятельного и независимого мышления»84.

Источником кризиса легитимности политической власти могут выступать причины, связанные с активизацией оппозиционных сил, заинтересованных в ослаблении политического режима. Казахстанский политолог Ерлан Карин отмечает, что кризису легитимности правящего режима А.Акаева в Кыргызстане предшествовала раздробленность политического пространства. В сложившейся ситуации «на участие в процессе принятия политических решений претендовали номенклатурные группировки, региональные элиты, родовые и этнические кланы, а также криминалитет»85. Продолжающийся кризис легитимности (теперь уже режима К.Бакиева) подтверждает высокая степень фрагментированности политических акторов, претендующих на политическую легитимацию собственных стратегий. В Кыргызстане «появились и быстро заявили о своих претензиях на влияние новые фигуры и группировки – Бекназаров, «консолидированный» парламент, «люди Кулова», проамериканские демократы» (Отунбаева, Байсалов и т.д.) и множество иных «центров силы»86. На фрагментированность государственной власти в России в период правления Б.Ельцина, заложившую источниковую базу для кризиса легитимности, обращает внимание О.Крыштановская87.

С представленным выше источником кризиса легитимности тесным образом связаны открытые формы недовольства политическим режимом.

Оппозиция превращается в ключевого игрока на политическом поле и ее ресурсов вполне хватает на организацию и поддержание революционного сценария, государственных переворотов, насильственных акций в отношении власти. Способность осуществления перевода ситуации в Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С.155.

Тамаш П. Роль элит в венгерском «мягком переходе». // Pro et Contra. Том 1. №1. 1996. С. 98.

Гавел В. Об истоках «Хартии-77». Гостиница в горах. М. 2000. С. 120.

Карин Е. Бархатный сезон в Центральной Азии: кыргызстанская модель смены власти. // Вестник Евразии. 2005. №2 (28). С. 198.

Грозин А. Вещий Нурсултан. Казахстан становится Киргизией. // http://www.arabeski.globalrus.ru Крыштановская О. Анатомия российской элиты. М. 2004. С. 235.

подобные формы оппонирования политическому режиму говорит о высоком потенциале оппозиционных групп, одновременно подтверждая кризис легитимности власти, оказывающейся не в состоянии защитить сама себя. В данной ситуации индикатором кризиса легитимности власти является сама политическая ситуация. Делегитимационные процессы в Грузии, Украине и Кыргызстане, получившие соответствующее определение (революции), являются следствием имевшего места кризиса легитимности правящих политических режимов. В то же время, отсутствие каких-либо определенных претензий со стороны оппозиции, соответствующим образом оформленных в революционный сценарий в Казахстане и Беларуси, ставят под сомнение справедливость тезиса о кризисе легитимности применительно к данным случаям. После президентских выборов в Беларуси в марте 2006 года, даже не дождавшись официального объявления итогов голосования, сторонники оппозиции стали покидать площадь, не простояв там и трёх дней.

Источником кризиса легитимности политической власти может выступать недоверие к субъекту власти как таковое. Наиболее отчетливо это проявляется в демократических режимах, где уровень доверия к институтам власти является традиционно невысоким. Право на использование власти может оспариваться, и эта особенность выступает важнейшей характеристикой демократических режимов. Интересно, что подобный скептицизм в отношении субъектов власти, её невысокие рейтинги могут вовсе не означать недоверия источников легитимности к самой политической системе. В демократических системах, как считает М.Доган, «большинство населения не оспаривает легитимность режима.

Теоретически это может быть объяснено тем, что недовольство и протест относят лишь к действиям режима, а не к его легитимности»88.

Действия политического режима часто ассоциируются с политическими решениями конкретного субъекта власти. Американский политолог Ч.Фэйрбэнкс отмечает, что кризис легитимности Э.Гамсахурдиа и А.Эльчибея был во многом связан с неспособностью использовать имеющиеся у них ресурсы в полном объёме89. В каком-то смысле данная неспособность не выглядит удивительной. В результате революций к власти подчас приходят люди, не имеющие представления об управлении государством. Как считает руководитель департамента стран СНГ ЦПТ С.Михеев, к кыргызской «тюльпановой революции» привела «личная неспособность Акаева принимать по-настоящему государственные решения в условиях нарастающего кризиса»90. Применительно к украинской «оранжевой революции», по мнению С.Мирзоева, «кризис Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С. 154.

Fairbanks Ch.H. Revolution Reconsidered. // Journal of Democracy. January 2007. Volume 18. Number 1. P.

44 - 45.

Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.

С. 42.

власти, и ее нехватка, и кризис суверенитета власти, а также в немалой степени кризис государственного суверенитета Украины, были вызваны личностными характеристиками и особенностями главы государства»91.

Вышесказанные причины, способствовавшие развитию кризиса легитимности, во многом связываются с неспособностью субъекта власти прибегать к помощи насилия. Наша точка зрения содержит достаточное количество реминисценций других исследований. Например, З.Бауман подтверждает, что «отказ в праве использования силы равнозначен отказу признать легитимность существующей власти»92, а В.Проданов утверждая, что достижение цели в субъектно-объектных отношениях нуждается в определенном инструментарии, считал, что именно таким инструментом и является насилие93. Отсутствие у субъектов власти возможности применять силу, по сути дела минимизирует их шансы на репрезентацию как легитимных политических акторов. С.Кара-Мурза считает, что «утрата, даже в небольшой степени, монополии государства на легитимное насилие является первым признаком краха государственности»94. То, есть, при неспособности включать аппарат принуждения, вероятность достижения поставленной цели ставится под сомнение, что само по себе обеспечивает делегитимационный оптимум.

О недоверии к субъекту власти могут свидетельствовать данные многочисленных рейтингов, следящих за изменением траектории общественного доверия к власти. В демократических политических системах рейтингам уделяется большое внимание, потому как они предстают своеобразным кризисным лакмусом. Данные рейтинга составляет сумма позиций источников легитимности в отношении того или иного субъекта власти, причем позиции нельзя не объективировать.

Рейтинг выступает экраном, глядя на который можно сделать вывод о легитимности конкретного субъекта власти.

Совершенно по иному обстоит дело с рейтингами в политических системах, по целому ряду характеристик не идентифицируемыми демократическими системами. Рейтинги в данных системах скорее успокаивают власть относительно правильности осуществляемых процедур, нежели отражают реально существующий уровень доверия к субъектам власти. На наш взгляд, в подобных условиях, имеет право на существование гипотеза, связывающая стабильность легитимности конкретного субъекта власти с параллельно развивающимся кризисом легитимности самой системы95. По данным ВЦИОМ, на конец 2005 – Мирзоев С. Гибельправа: легитимность в «оранжевых революциях. М. 2006. С. 24.

Бауман З. Индивидуализированное общество. М. 2002. С. 265 – 266.

Проданов В. Насилието в модерната епоха. София. 2003.С. 40.

Кара-Мурза С.Г. Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили… М. 2005. С. 41.

В каком-то смысле, нашу гипотезу можно признать неким аргументом М.Догану, но все дело в том, что данная гипотеза имеет право на существование в недемократических системах, легитимность которых изначально невысока. Поэтому политический лидер – глава государства должен во время начало 2006 года рейтинг доверия россиян В.Путину колебался в пределах 72%96. Опрос, проведенный ROMIR Monitoring в сентябре 2005 года, в целом подтверждает данный уровень доверия президенту. Порядка 60% россиян хотят, чтобы В.Путин, так или иначе продолжал править в России после 2008 года97. По данным «Левада-центра», в начале 2006 года уже 75% россиян одобряли деятельность В.Путина на президентском посту98.

С другой стороны можно наблюдать очень низкий уровень доверия институту правительства, в сравнении с президентской легитимностью99.

Согласно данным грузинской ассоциации общественного мнения и маркетинговых исследований «Горби» на конец 2005 года, М Саакашвили как президенту доверяли 63% опрошенных, в то время как премьер министра З.Ногаидели поддерживали всего лишь 29% респондентов100.

Интересно, что высокий уровень легитимности М.Саакашвили как политического лидера подтверждается по результатам опросов, происходящих и в России. Так, в период обострения российско-грузинских отношений по абхазскому вопросу, 75% опрошенных считали угрозы М.Саакашвили реальной угрозой101. В высоких личных рейтингах президентов постсоветских государств присутствует значительная технологическая составляющая. Уровень легитимности того или иного политического актора начинает зависеть от объемов вложенного в его имидж политтехнологического творчества. Легитимность политического лидера начинает зависеть от насыщенности политического текста репрезентативной информацией, количественное уменьшение которой способно актуализировать кризис его легитимности. Например, политическая легитимация В.Путина происходит на фоне довольно разнообразных интерьеров, идентифицируемых источниками легитимности без каких-либо явных рисков президентскому имиджу102.

правления одновременно брать на себя ответственность за положение дел, одновременно пытаясь сконструировать миф об эффективности, совпадающей с собственным позиционированием в субъектном статусе.

Итоги. 10 апреля 2006. С. 15.

Русский Newsweek. №34. 12-18 сентября. 2005. С. 6.

Коммерсант-Власть. №10. 13 марта 2006. С. 33.

В конце 2004 года правительству РФ доверяло 35% опрошенных россиян, а не доверяло 48%. Таким образом, опрос показал отрицательный рейтинг легитимности правительства РФ. При этом, 17% россиян затруднились высказать какую-либо оценку его деятельности. Что касается опроса по поводу доверия к В.Путину, то затруднились обозначить собственную позицию только 9% россиян. В конце 2005 года деятельность правительства РФ была представлена приблизительно в похожих цифрах. Исключение составляет лишь процент затруднившихся высказать какую-либо позицию по данному вопросу. Число таких респондентов составляло 16%. Подробнее об этом см. Итоги. 30 ноября 2004. С. 11, Итоги. апреля 2006. С. 15.

. http://www.abkhazeti.ru/news_detail.htm Президент Грузии М.Саакашвили пригрозил расстреливать катера с российскими туристами.

Отреагировать на это заявление попросили аудиторию телезрителей, принявших участие в интерактивном опросе в программе «События. Время московское» на канале ТВЦ. Подробнее об этом см. Итоги. 24 августа 2004. С. 13.

В течение 2005 года список светских и культурных мероприятий, в которых принял участие В.Путин, насчитывает 124 пункта. Чаще всего президент возлагал цветы и венки (22 раза) и что-нибудь открывал Источником кризиса легитимности политического режима может выступать конфигурация самой политической системы. Легитимность политического режима зависит оттого, насколько институциональный набор системы отражает потребности политического участия. Как правило, трудности с легитимацией возникают у политических режимов, сменивших старые режимы в результате революционных событий. Подчас у них просто не хватает времени удовлетворить высокие ожидания народа.

На данную особенность постреволюционных режимов обращал внимание Р.Дарендорф, по мнению которого режимы сталкиваются с проблемой легитимности ввиду слабости развития инфраструктуры, не успевающей за инновациями и встречающей сопротивление политических акторов, представляющих интересы старого режима103.

Доверие к власти со стороны источников легитимности связывается со способностью власти принимать быстрые решения, так или иначе влияющие на диспозиционную конфигурацию. Данная способность изменять политический дискурс, связана с имеющимися у власти ресурсами, моментальная активация которых существенно помогает власти легитимироваться. Ограничение доступа к ресурсам сковывает власть, ставя под сомнение её эффективность. Кризис ресурсов политической власти означает снижающуюся способность принятия быстрых решений с целью удостоверения источников легитимности в своей функциональности. Власть утрачивает скорость - одно из важнейших качеств, с которым она метафоризируется. Одним из источников кризиса легитимности политической власти может выступать и эта особенность власти. «Темп, синхронизация и своевременность становятся в сфере властной практики проблемой и меняют структуру ее преференций»104, считает Н.Луман. Перегруженность власти, приводящая к ее недостаточности, в данном контексте позиционирует достаточно опасным качеством власти (и, соответственно, источником кризиса легитимности), впоследствии приводящим власть к утрате признания со стороны источников легитимности.

В этой связи актуализируется способность политической власти разрешать проблему собственной легитимации. От нее ждут политических решений, но она не в силах обеспечить их принятие и реализацию, потому (16 раз). Президент побывал в Большом театре, Государственном театре оперы и балета Республики Саха и в Костромском государственном театре им. А.Н.Островского. В.Путин посетил в Калмыкии буддийский храмовый комплекс Гедден Шеддуб Чой Корлинг. Глава государства посещал скачки, осматривал музейные экспозиции и выставки, принимал участие в торжественных вечерах, приемах, собраниях и церемониальных мероприятиях, управлял различными автомобилями и снова поднимался в воздух на стратегическом бомбардировщике ТУ-160. В.Путин прогуливался вблизи египетских пирамид и осматривал достопримечательности старых кварталов Иерусалима. Подробнее об этом см. П.Черников.

1002 дела за 311 дней. // Коммерсант-Власть. №10. 13 марта 2006. С. 28-33.

Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 69-70.

Луман Н. Власть. М. 2001. С. 131.

что перед ней существует проблема сохранения легитимности. Субъектно объектные связи оказываются нарушены. Политическая власть может их наладить различными способами, пактировавшись с объектами власти.

Если ей это не удается, то вполне возможно включение насилия в отношении объектов власти. «Мускулы» власти в этом случае не устрашают источников легитимности издалека, а применяются для более подходящих задач, налаживая расстроенную систему субъектно объектного подчинения. В представленной интерпретации, источником кризиса легитимности может выступать неспособность субъекта власти воздействовать на объект власти без применения насилия, не обращаясь к помощи репрессивного аппарата. Если у субъекта политической власти не остается никаких аргументов добиться от объекта признания, кроме как включив механизмы насилия, то это будет сигнализировать о наступлении кризиса легитимности субъекта власти.

Ю.Гайда выделяет еще один источник кризиса легитимности политических режимов. По его мнению, им может быть «внешнее происхождение власти и политического режима»105. Президентская кампания В.Ющенко 2004 года связывалась у избирателей с достаточно очевидным внешним фактором. Получаемая помощь в организации избирательной кампании во многом ассоциировалась с США и Европой.

Поддержать В.Ющенко на киевский майдан приезжали президенты Литвы и Польши - В.Адамкус и А.Квасьневский. Большое количество некоммерческих организаций, поддерживающих кампанию, также имели внешнее происхождение. Многие украинские избиратели были против такой западной экспансии. У источников легитимности могло складываться ощущение, что их новый президент не является самостоятельным в принятии политических решений, что полученная помощь в период «оранжевой революции» ему предоставлена в обмен на его лояльность на политический консалтинг со стороны. На наш взгляд, кризис легитимности В.Ющенко, актуализировавшийся перед парламентскими выборами 2006 года, во многом забирал потенциал из данного источника. В свою очередь, президентская, а затем и парламентская кампании В.Януковича, ассоциировались с внешнеполитическими интересами России. Кризис легитимности власти, связанный с ее внешним происхождением, часто актуализируется на региональном уровне политики. Региональный политический лидер может принимать на себя делегитимационные импульсы по причине его связи с альтернативным центром принятия политических решений, способным диктовать свои условия региональной власти. У источников легитимности может складываться ощущение, что региональный политический лидер в своем политическом творчестве во многом ориентируется на него Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С. 421.

(альтернативный центр), разменивая стратегические региональные интересы на сиюминутную личную выгоду. Поэтому, процедура назначения губернаторов в России, по нашему мнению, не может не быть рискованной, потому как этим изначально закладывается противоречие, приводящие к конфликту интересов. Конечно, это обеспечивает некоторую стабильность в диспозиции, но, одновременно с этим является и скрытым источником аккумулирования делегитимационных вызовов. Деятельность большого количества губернаторов, назначенных непосредственно из Москвы, и имеющих отношение к федеральным политическим элитам, у региональной бюрократии связывается с удовлетворением личных интересов, лоббистской деятельностью, с учетом внутригрупповых интересов политических элит.

Источником кризиса легитимности политической власти может быть этнический сепаратизм, имеющий претензии на государственность. Данная угроза, характерная для многонациональных государств, является достаточно актуальной, потому как мобилизованная этничность разрушает основы государственной целостности. В свою очередь, неспособность власти справиться с данной проблемой, воспринимается как утрата функциональности власти. Сам факт существования в ряде государств оппозиции, оформленной на этнической основе, изначально предполагает невысокое доверие с ее стороны к правящему политическому режиму (можно привести примеры таких организаций как «Шинн Фейн» в Северной Ирландии и «Ботасуна» в Испании). Есть примеры, когда оппозиция приходила к власти, формируя парламентское большинство, тем самым активно участвуя в создании новой государственности («Народный фронт» в Латвии, «Саюдис» в Литве в 1990 году, «Хамас» в Палестинской автономии в 2006 году). Политическая этничность в многонациональных государствах позиционируется как важный источник легитимности. Некоторые авторы склонны полагать, что легитимность правящего режима зависит от восприятия населением политической системы как отражающей его этническую и культурную идентичность, что заставит в ситуации крайнего выбора, большинство людей предпочесть «плохое правление своих собратьев по этносу, чем хорошее правление чужаков, оккупантов или колонизаторов»106. Это заставляет этносы активно участвовать в процессе этнополитической легитимации, представляющей собой «процесс кооптации местных этнических лидеров и референтных групп в состав политической элиты государства»107. В политологическом дискурсе существуют различные модели, позволяющие упредить отрытое противостояние этносов в борьбе за политическую гегемонию. Наиболее интересной и востребованной моделью, Rothschild J. Ethnopolitics: A Conceptual Framework. New York. 1982. P.14 -16.

Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции. Елец. 2003. С. 41.

позволяющей учитывать претензии мобилизованной этничности на политическую легитимацию, является модель консоциативной демократии, подробно проанализированная и описанная А.Лейпхартом в сравнительном исследовании многосоставных обществ108.

Учитывая тот факт, что в фокусе нашего исследовательского интереса находятся проблемы легитимности на постсоветском пространстве, актуализировавшиеся в условиях «цветных революций», да и в контексте заявленного сценария кризиса легитимности, достаточно убедительным может показаться пример ситуации на юге Кыргызстана в 2005 году в период «тюльпановой революции». Революция продемонстрировала националистические амбиции узбекской диаспоры и стала их катализатором109. «Появлялись организации, лидеры, выдвигались требования об обязательной квоте для узбеков в парламенте и органах государственной власти, о необходимости законодательного закрепления поста губернатора Ошской области и мэра города Ош за лицами узбекской национальности, о переносе столицы из Бишкека в Ош»110. А.Артыков, известный как лидер крупной узбекской диаспоры и пользующийся поддержкой И.Каримова, заявил от имени народа о правах на власть. Как считает С.Михеев, А.Артыков «полностью вышел за рамки правового поля, фактически заявив о перевороте в отдельно взятом регионе»111.

Достаточно напряжённая ситуация в настоящий момент имеет место в Украине по поводу Крыма, где крымские татары пытаются заявлять о своих претензиях на формирование собственной государственности.

Наиболее востребованным данный источник кризиса легитимности и его конфликтный материал бывает в периоды политических трансформаций, когда перед политической системой актуализируется вопрос поиска оптимальной траектории развития политического процесса.

По мнению Л.Дробижевой, «проблемы политической трансформации с неизбежностью ставят многоэтничные общества перед необходимостью решать одновременно и проблемы национальной идентичности, и проблемы этнополитической легитимности»112. В данном контексте показательной выглядит ситуация в Молдове, к власти к которой пришёл народный фронт, представлявший интересы радикалистов, претендовавших на европейскую идентичность. В то же время, Приднестровье, располагавшее достаточным экономическим потенциалом и «аккумулировавшее в себе силы, ориентированные на существование в Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование. М. 1997.

На юге Кыргызстана (особенно в Ошской и Джал-Абадской областях) проживает большое количество узбеков). Поэтому, неудивительно, что узбекская этничность, уловив политическую конъюнктуру, мгновенно была мобилизована в условиях «тюльпановой революции» на решение собственных проблем.

Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.

С.39.

Там же. С.39.

Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.

1996. С.112.

орбите российско-советской цивилизации»113 оказывает серьёзное сопротивление, вплоть до создания собственной государственности. В ПМР уже сформировано общественное мнение, приоритетами которого является предпочтительность дружеских отношений с Россией, вместо следования интересам утопических концепций европейскости. Прошедший в конце 2006 года в Приднестровье референдум, также, подтвердил незыблемость данной позиции.

Источником кризиса легитимности может позиционировать и кризис идеологии, переживаемый обществом. Общество не готово противостоять делегитимационным вызовам, адресованным правящему режиму. Оно с удовольствием начинает играть на стороне оппозиции. Общество «атомизируется и теряет способность сохранять устойчивую позицию.

Уже при небольшой угрозе поражения власти такое население быстро и внешне немотивированно переходит на сторону той стороны, «чья берёт»114.

Источники кризиса легитимности могут быть представлены в различных сферах общественной жизни. В тех или иных политических ситуациях, источники кризиса легитимности непосредственным образом связаны с объектами власти, ожидания которых относительно политики конкретного субъекта или института власти оказываются не удовлетворёнными. Также, кризис легитимности может возникнуть в результате сравнения политических систем115. В целом нужно признать, что источники кризисов легитимности взаимосвязаны, и наступивший кризис легитимности власти не может быть следствием актуализации какой-то одной проблемы.

Источников всегда много и каждый из них претендует на исключительное место в делегитимационной сценарии. Также, следует отметить, что по мере развития политического процесса могут появляться новые источники, способные аккумулировать делегитимационную энергию. В подобном случае, считает Н.Луман, «одновременность множества различных требований в условиях высокой комплексности ускользает от программирования»116. Отмеченная нелинейность кризиса легитимности только подтверждает нелинейный характер его источников.

Политический режим не наделяется легитимностью навсегда. В любой политической системе, вне зависимости от способа осуществления в ней власти, снижение доверия к ней будет свидетельствовать о наступлении кризиса легитимности. На наш взгляд, было бы не совсем верно рассматривать кризисы легитимности как нечто удивительное и иррациональное. Кризисы представляются вполне закономерными периодами развития, они «образуют последовательность изменений, Кожокин Е.М. Молдавия. Современные тенденции развития. М. 2004. С. 7.

Кара-Мурза С. Экспорт революций. Ющенко, Саакашвили… М. 2005. С. 208.

Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С.421.

Луман Н. Власть. М. 2001. С.131-132.

узловые моменты политико-институциональных преобразований, образуя последовательные цепочки (секвенции) ситуаций, через которые общество движется в новом направлении своего политического развития»117.

Кризис легитимности инициирует процесс делегитимации политической власти. Политическая власть, легитимность которой подвергается сомнению, оказывается в сложной ситуации, будучи вынужденной использовать весь свой инновационный потенциал на поддержание легитимности. В противном случае, правящий режим уступает место более мобильному и ресурсоспособному политическому актору.

Дробижева Л.М. Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов. М.

1996. С.109.

Глава 2. Факторы делегитимации политических режимов.

Наряду с процессом легитимации политической власти, закрепляющим за тем или иным ее субъектом право на ее (власти) воспроизводство в конкретном политическом пространстве, может происходить и обратный процесс. Политическая власть может испытывать процесс делегитимации.

Легитимность не дана политической власти навечно. «Правомочность никогда не дана никакой власти навсегда. Власть должна постоянно ее подтверждать и укреплять»118. Легитимность власти – это не постоянное, застывшее состояние, а подвижная переменная. Политическая власть может переходить из состояния легитимности в состояние делегитимности119. Способность моментального реагирования на вызовы политической действительности, позиционирует легитимность как неустойчивый институт, конфигурация которого периодически отправляется от идентификации имманентных требований. Данная способность связана с процессами легитимации и делегитимации120. Право политической власти на контроль над конкретным дискурсом, ее правомочность и признанность как источника политического текста, может периодически оспариваться. Легитимность политической власти, а также политического режима может подвергаться сомнению. Процесс демократизации политических институтов, являющийся характерной чертой современности, порождает конкуренцию среди претендентов на политическую субъектность, тем самым, создавая условия для развития и институционализации практик делегитимации, «обострение которых может вызвать кризис и даже крах политического режима»121.

Исследование процесса делегитимации политических режимов невозможно без факторного анализа. Процесс делегитимации зависит от целого ряда причин и условий, его сопровождающих. К делегитимации политического режима причастен целый ряд факторов, которые еще не были востребованы как объект и предмет исследования отечественным и зарубежным политологическими дискурсами. На наш взгляд, проблема делегитимации политического режима заслуживает более серьезного внимания со стороны политологических штудий. Отсутствие классификаций факторов, влияющих на процесс делегитимации, ориентированность на сравнительно небольшие успехи политологических штудий в попытках систематизации факторов, позиционируют Гайда Ю. Процесс легитимизации политической власти. // Элементы теории политики. Ростов. 1991.

С.419.

Ачкасов В.А., Елисеев С.М., Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.1997. С.57.

Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции. Елец. 2003. С. 39.

Фетисов А.С. Политическая власть: проблемы легитимности. // Социально политический журнал.

1995. №3. С. 110.

исследователя в ситуации tabula rasa, что, несомненно, обеспечивает ему некоторые преимущества. Одно из них связано с отсутствием в научном обороте более или менее подробной классификации факторов делегитимации. Представлением её, автор пытается восполнить этот пробел. На наш взгляд, факторы, инициирующие процесс делегитимации политических режимов, могут быть представлены в четырех классификационных системах.

1.Первая система, предложенная нами, классифицирует факторы делегитимации в зависимости от сферы жизнедеятельности. В ней представлены социокультурные, экономические, экологические, географические, технологические, эзотерические и политические факторы.

Процесс политической делегитимации социально обусловлен. Он напрямую зависит от общественных структур, возникших много столетий назад, отвердевших и представляющихся в форме традиций. Политический режим должен поддерживать их. В случае, если политический режим будет бережно относиться к традиционному наследию системы, велики его шансы на легитимацию. Легитимация закрепляет институциональный порядок. Она поддерживает его, т.к. институциональный порядок есть следствие репрезентаций традиционного. Субъект власти, разделяющий идентичности с традиционными механизмами признания и оправдания и транслирующий через свою субъектность объектному полю имеющийся у него традиционный символический набор, будет признаваться и оправдываться по мере сохранения своей связи с традиционными механизмами, являющимися тем языком, на котором и происходит общение с объектным полем. Трансформация социокультурного канона может представляться серьезным основанием для настраивания механизмов делегитимации политического режима. «При ценностной, моральной и идеологической эрозии в обществе увеличивается аномия и деконцентрация на насилие, осуществляемое правящим политическим режимом»122. Политический режим начинает утрачивать имеющиеся у него ресурсы контроля над сознанием объектов власти. Ценностные, религиозные и идеологические сдерживатели подвергаются трансформации, контролирующие субъектно-объектные интеракции, не являются больше релевантными механизмами настройки отношений власти.

Легитимационная судьба политического текста во многом зависит от способности политической власти учитывать в его композиции социокультурный фактор. Неслучайно, в современной России у нового государственного гимна музыка заимствована из старого советского, а инициативы, связанные с перезахоронением тела В.И.Ленина, не встречают активной поддержки со стороны поколений, воспитывавшихся в Проданов В. Насилието в модерната епоха. София. 2003.С. 42.

советской традиции. В.Путин не решается взять на себя такую ответственность, потому как в этой ситуации слишком велики риски политической делегитимации. Основы новой традиции еще не диффузировали в политическое сознание россиян123. Но, тем не менее, правящий режим идет на упразднение 7 ноября как годовщины Великого Октября, заменяя этот праздник, на День освобождения Москвы от польских захватчиков. Правящий политический режим России апеллирует к достаточно большому электоральному сегменту, не поддерживающему левые силы. В то же время, выступая с данной инициативой, политическая власть соглашалась, со своей стороны, на своеобразный откат, предлагая замену 7 ноября, как бы извиняясь за совершенный политический поступок. Политическая власть редко принимает молниеносные решения – все они, так или иначе, отправляются от результатов многочисленных мониторингов, социологических опросов и исследований. В условиях, когда большинство россиян еще сохраняют ностальгию по советскому прошлому, с которым они готовы разделять сентиментальные идентичности, попытки разрушения традиции несут за собой громкий резонанс, способный сыграть на политическую делегитимацию, что не может устроить правящий политический режим.

Показательно, что еще активнее сопротивление реформам может происходить в политических системах, где связь с традицией проявляется еще более отчетливо, где традиция диффузировала в политические интеракции. «Совокупность правил, определявших отношения между властными и подвластными, имела различное происхождение и была результатом длительного исторического развития. Одни из таких правил складывались на протяжении столетий и закреплялись потом в виде обычаев и традиций. Другие возникали и закреплялись в качестве точных формулировок законов»124. Наверное, тяжело предположить, что когда либо республиканцы и демократы США станут оспаривать справедливость проведения президентских выборов раз в четыре года, в первый вторник ноября, следующий за первым понедельником ноября. Более того, субъект легитимации, решившийся на подобную инициативу, рискует поставить под сомнение свою политическую судьбу. Другое дело, если правящий режим атакует традицию, по вопросам которой общественность имеет неодинаковую позицию. Так, в Великобритании популистская инициатива Т.Блэра, упраздняющая аристократическую забаву – охоту на лис, вызвала неоднозначную реакцию даже со стороны тех, кто не имеет непосредственного отношения к этому досугу. Порывая с традицией, политический режим изначально не может претендовать на признание со В личной беседе автора с главой администрации Б.Ельцина в 1991-1993 г. С.Филатовым, автор ещё более утверждается в подобном выводе.

Ачкасов В.А., Елисеев С.М., Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.1997. С. 52.


стороны всего электората, потому как у старого режима, наверняка останутся сочувствующие, не склоняющиеся в пользу разделения идентичностей с реализующимися инновациями.

Риски политической делегитимации многократно увеличиваются, если политический режим берет на себя ответственность за разрушение традиции и, при этом устанавливает новые правила и нормы, канонизируя их. Примером можно привести политический текст «оранжевой революции». Карнавальные элементы, вмонтированные оппозицией в политический текст, релевантные для украинской политической культуры, были декодированы и поддержаны аудиторией. Спустя год после событий украинской «оранжевой» революции, на майдан вышли десятки тысяч человек, а на улицах Киева снова появились тысячи машин со следами «оранжевого» политического текста.

Карнавальная модель неслучайно заявляется в политическом тексте. Ее декодирование с последующей репрезентацией аудиторией, обязано существованию особой традиции в проведении праздничных мероприятий.

Праздничная атмосфера способствует созданию ситуации, при которой неугодный и дискредитировавший себя политический режим часто высмеивается, потому как в нем находится комическое, являющееся показателем определенного несоответствия, оппонирующего реальному, традиционному, привычному. Формат высмеивания увеличивается по мере демонстрирования замеченного несоответствия в карнавальной форме.

Смеховой элемент политического текста расстраивает политический режим, так как содержит в себе делегитимационный заряд. Причастность политического смеха к процессу делегитимации власти уже попадала в исследовательский фокус ряда авторов125. В этом смысле, на наш взгляд, неслучайно появление революционной символики, связанной с растительными элементами. Революции, произошедшие на постсоветском пространстве, метафоризировались с цветочными революциями, с бунтом цветов, вызывающих правящий политический режим на своеобразный диалог ненасилия. Грузинская революция роз, кыргызская тюльпановая революция, молдовская революция виноградной лозы, «оранжевая»

революция в Украине демонстрируют нам присутствие элементов растительного мира, противопоставляющих собственную органичность – синтетичности правящего режима, позиционирующих себя в оппозиции к нему.

Группа социокультурных факторов делегитимации политического режима может быть измерена и социологической парадигмой.

«Способность политической власти удовлетворить интересы различных социальных групп и объединить их в общий интерес, создать у них убеждение в своей справедливости является ее важным качеством, которое Дмитриев А.В. Социология политического юмора. М. 1998, Разуваев В.В. Политический смех в современной России. М. 2002, Соловьев А.И. Политические коммуникации. М. 2004.

усиливает стабильность политической системы и повышает уровень ее легитимости»126. Особенности и закономерности поведения тех или иных социальных групп в периоды кризиса политической системы могут быть учтены при конструировании делегитимационного сценария. Легитимация и делегитимация политического режима осуществляется при помощи социальных ферментов, декодирующих содержание политического текста, отражающего политтворчество конкретного политического режима.

Одним из ферментов делегитимации политического режима является молодежь, потому как она наиболее активна в периоды кризисов. Темп политической неопределенности оптимизирует ее. Именно молодежь первой среагировала на карнавальные элементы стояния на киевском майдане, в свою очередь, политическая оппозиция, заинтересованная в делегитимации режима Л.Кучмы, сделала все для того, чтобы политический текст был верно декодирован молодежной аудиторией.

Молодежь, собиравшаяся на майдане, выступала как своеобразная референтная группа. «Мирный характер блокады правительственных зданий и администрации президента, несомненно, был тем фактором, который усилил движение и обеспечил ему уважение со стороны граждан»127. Многие украинцы с удовольствием носили на майдан горячий кофе в термосах и пирожки. Роль молодежного движения «Пора»

в делегитимации политического режима Л.Кучмы и В.Януковича отмечена как российскими, так и зарубежными исследователями128.

Говоря о легитимации новых режимов и делегитимации старых режимов, дискредитировавших себя в глазах ферментов делегитимации – молодёжных движений, следует обратить внимание на получившую распространение практику ненасильственного действия. Теоретик ненасильственных действий, консультировавший противостоящие правящему режиму Л.Кучмы силы, американский учёный Д.Шарп выделяет порядка 180 способов ненасильственного влияния на правящий режим. Подобные меры могут быть весьма эффективны, потому как они ничем не грозят их устроителям. В этой связи логично допустить гипотетическую социальную базу приверженцев данных акций.

Разумеется, в первую очередь, применить ненасильственные действия против правящего режима попытается молодёжь. Активисты грузинской «Кмары» могли дружно снять верхнюю одежду при виде какого-нибудь Ачкасов В.А., Елисеев С.М., Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.1997. С. 55.

Шульце П. Борьба за ближнее зарубежье: Украина, Россия и европейский союз. // Оранжевая революция. М. 2005. С. 248.

Котляревский Ю.Л. Оранжевая революция. Глазами консультанта. Ростов-на-Дону. 2005, Марков С.

«Оранжевая революция» - пример революции глобального сообщества, Никонов В. «Оранжевая революция» в контексте жанра, Литвиненко А. «Оранжевая революция»: причины, характер, результаты, Погребинский М. Как Украина шла к «оранжевой революции», Шульце П. Борьба за ближнее зарубежье: Украина, Россия и европейский союз. // Оранжевая революция. М. 2005, Krushelnycky A. An Orange Revolution. London. 2006. P. 227.

чиновника, или приветствовать его «смехом без причины». Уникальность ненасильственных действий, действительно, обращает на себя внимание ввиду ненаказуемости актора. Допустим, прогул рабочего дня ещё нужно доказать. А если, данный своеобразный вскрытый протест против режима будет подкреплён документально. Например, справкой из поликлиники о временной нетрудоспособности. Достаточно подробно практику ненасильственных действий в легитимации и делегитимации политической власти применительно к украинским событиям 2004 года исследует С.Жильцов129.

Делегитимационные возможности использования практик ненасильственного действия, действительно, очень широки.

Эффективность ненасильственных действий была обнаружена во время известной палестинской Интифады, когда израильским солдатам противостояли дети, бросавшие в них камни. При этом, камни странным образом не долетали до военных, но в при этом и не исчезала и мысль о том, что агрессия палестинских детей имеет какой-либо иной адресат. В данной ситуации тяжело было предположить, что израильские солдаты могли открыть огонь на поражение – действия детей вполне могли позиционироваться как безобидные, не приносящие реального вреда. В то же время, данные акции существенно ударяли по имиджу израильской армии и израильских властей. С.Кара-Мурза отмечает, что «ненасильственный характер действий со стороны оппозиции (особенно если их совершает «приличная» публика, как на банкетах либеральной профессуры) притупляет саму способность власти видеть угрозы, служит как «обезболивание» государства на первом этапе революций и мятежей.

Государство престаёт реагировать на сигналы, которые в нормальной ситуации повлекли бы самые решительные действия»130. При этом, ненасильственные действия являются ещё одной из форм политической партиципации. Можно представить, что подобный вариант политического участия будет являться достаточно популярным среди тех граждан, которые имеют некоторые претензии к правящему режиму. Чем больше граждан будет апробировать и впоследствии использовать ненасильственные практики взаимодействия с правящим режимом, тем больше будет вероятность постепенной эрозии правящего режима, его политической делегитимации. Убедительным примером реализации ненасильственного потенциала может быть использование оранжевого цвета в период противостояния правящего режима и оппозиции в Украине в период «оранжевой революции». Огромное количество социальных групп, начиная от водителей автомобилей и заканчивая бизнес-леди, так или иначе, использовали оранжевый цвет, подтверждая тем самым собственное участие в революционном перфомансе и идентифицируя себя Жильцов С.С. Неоконченная пьеса для «оранжевой» Украины. М. 2005.

Кара-Мурза С.Г. Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили… М. 2005. С. 50.

с массовым ненасильственным действом. «Выразить свой протест против власти демонстративно стало очень просто: достаточно было повязать оранжевый шарфик или ленточку»131.

Склонность к демонстрации и реализации ненасильственной партиципаторности граждан находится в фокусе креативных разработок оппозиционных сил. Ненасильственные действия населения могут провоцироваться посредством различных игровых стратегий. Так, в России, в конце 2006 года оппозиционная «Новая газета» объявила фотоконкурс «1001 мигалка» среди читателей, предлагая им фотографировать на улице автомобили со спецномерами и проблесковыми маячками, нарушающие правила дорожного движения. Тем самым, оппозиция пыталась найти и организовать единомышленников, склонив их к достаточно нетрадиционной форме политического сопротивления.

Победители фотоконкурса получили три денежных приза132.

К делегитимации политических режимов, образовавшихся на постсоветском пространстве, причастны и политические элиты, пришедшие к власти в результате распада СССР. Поэтому, делегитимацию сформированных при их участии политических режимов можно рассматривать как комплекс закономерностей, являющихся их отличительным групповым признаком. Способность демократов первой волны «играть» социальной дистанцией, нивелировать ее, в каких-то случаях ее отсутствие в период декларирования демократических принципов, выступали предпосылками их политической легитимации с одной стороны, и делегитимации политических режимов советской номенклатуры - с другой. Американский исследователь Н.Хомский считает, что факторами трансформации выступали сами «различия между «комиссарами» и «диссидентами»133. Говоря о демократических трансформациях Восточной Европы в данном контексте, Р.Дарендорф восклицает: «Что может быть лучше профессора истории средневековья в качестве ведущего парламентария в Польше, драматурга – в качестве президента Чехословакии и дирижёра – как надежды для многих людей в Восточной Германии»134.


Еще одним примером социологического измерения делегитимации политического режима, может выступать участие в этом процессе в качестве фермента делегитимации маргинализированных социальных групп. Политический режим, легитимность которого оспаривается маргинализированными группами, несет полную ответственность за неспособность профессиональной самоидентификации последних, за их Марков С. «Оранжевая революция» - пример революции глобального сообщества. // Оранжевая революция. М. 2005. С. 75.

Новая газета. // № 08 (1228). 05.02-07.02.2007. С. 16-17.

Chomsky N. On Nature And Language. Cambridge. 2003. P.162.

Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 74.

склонность к девиантным действиям. Решающую роль в производстве беспорядков в Кыргызстане играли как раз безработные, маргинализированные элементы, моментально заполнившие нишу политического участия с элементами девиаций. «Наиболее агрессивно вели себя молодые люди 16-20 лет. Многие из них ходили по улицам с отобранными у солдат щитами и касками, браво демонстрировали окровавленные палки, переворачивали легковые машины, крушили стекла автобусов»135. Процесс делегитимации политического режима актуализирует проблему реализации пассионарных возможностей представителей маргинализированных, лиминальных социальных групп.

Ослабленный контроль со стороны институтов принуждения позволяет им активизироваться и обеспечивать делегитимации лиминальный резонанс.

Допустим, если есть возможность безнаказанно разбить витрину магазина, перевернуть автомобиль, спровоцировать толпу, обратить в бегство стражей порядка, то почему бы ею не воспользоваться? Специфика процессов делегитимации политических режимов, как правило, заключается в участии в них маргинализированных социальных групп, уверенно позиционирующих себя как активный фермент делегитимации.

К социокультурным факторам делегитимации политического режима относятся идеологические привязанности той или иной социальной группы. Новые социокультурные знания, идеалы и ценности стимулируют кризис старой идеологии и ускоряют делегитимацию существующего политического режима. Данную проблему в политологии поставил и решил итальянский исследователь Г.Моска, считавший, что специальные знания и подлинно научная культура являются важной политической силой136. Значительное место в системе социокультурных факторов, делегитимирующих правящий политический режим, отводится также и религии, на почве которой и возникают делегитимационные вызовы.

«Созданию социальных условий для стабильности и легитимности политической власти способствуют те ценности, которые разделяет большинство членов общества»137. Эрозия данных ценностей ставит под сомнение легитимность политического режима и выступает инициатором делегитимационных процессов.

Еще одним фактором делегитимации политического режима является экономический фактор. Легитимность режима во многом связана с его экономической эффективностью. Разделенные с политическим режимом экономические идентичности несут большой легитимационный потенциал, и, наоборот, в случае их отсутствия, вероятна делегитимация политического режима. Политическая власть несет ответственность за Капелистый И. Эта странная «революция тюльпанов». // Вестник Евразии. 2005. №2(28). С. 191.

Моска Г. Правящий класс. // Социс. 1994. № 10 С. 192.

Ачкасов В.А., Елисеев С.М., Ланцов С.А. Легитимация власти в постсоциалистическом российском обществе. М.1997. С. 87.

благосостояние своих граждан, наделяющих ее легитимностью в случае совпадения собственных представлений об экономическом благосостоянии с тем объемом благ, который представляется им политической властью.

Политический режим, способный обеспечить народу гарантированный минимум благ, пользуется поддержкой народа, готового легитимировать этот политический режим.

Периоды политических кризисов, ставящих под сомнение легитимность правящего режима, коррелируют с экономическими кризисами. Падение уровня жизни, рост цен, инфляционные и дефляционные процессы, неспособность политического режима экономически защитить важные социальные программы способны деструктивно сказаться на легитимности правящего режима. Политическая власть воспринимается как некомпетентная власть, не способная разрешать накопившиеся противоречия, что впоследствии вызывает к жизни сомнения электората в ее дальнейшей правомочности. Поэтому источники легитимности правящего режима отказываются подтверждать его право на контроль над конкретным политическим дискурсом. Каждая смена политического режима отправляется от экономических предпосылок. Неудовлетворенные избиратели прежней власти, поддерживая новую власть, связывают надежды с новым политическим режимом, который обещает решить проблему экономической самоидентификации избирателей. Так, грузинской «революции роз» способствовал глубокий экономический кризис. Безработица, низкая зарплата, высокая квартплата, энергетический кризис, перебои в функционировании систем жизнеобеспечения населения явились неплохим раздражителем для социальных ферментов делегитимации политического режима Э.Шеварнадзе138. Разумеется, в условиях подобного экономического кризиса, тяжело было представить, что защитников легитимности Э.Шеварнадзе было бы больше, и действия группы М.Саакашвили встретили бы серьезное противостояние с их стороны. В целях предотвращения процесса делегитимации политический режим может прибегать к помощи политтехнологических механизмов, способствующих восстановлению доверия к нему. Экономический кризис, ударяющий по легитимности правящего режима, может предстать следствием недальновидной политики какого-либо института власти, имевшего к нему непосредственное отношение. В данном случае запускается механизм перекладывания ответственности. Так, последние годы президентства Б.Ельцина отмечались, с одной стороны, экономической стагнацией, а с другой частыми отставками По свидетельствам жителей города Тбилиси, проблемы с электроэнергией являются обычным делом.

Свет в квартирах отключается регулярно, есть даже график отключения света, поэтому на данные факты реагируют как на само собой разумеющееся. Эта проблема не представляется как нечто из ряда вон выходящее, даже когда внутренние проблемы Грузии обозначаются на международном уровне. Так, во время отборочного матча футбольного чемпионата Европы-2004 Грузия-Россия на стадионе неожиданно погас свет, словно свидетельствуя о неспособности правящего режима контролировать ситуацию.

правительства139. Между приведенными характеристиками, на наш взгляд, существует достаточно четкая взаимосвязь, потому как отставки обычно следовали за экономическими кризисами. Например, правительство С.Кириенко было отправлено в отставку из-за знаменитого дефолта – «черного» вторника. Поиск виноватых и их выявление помогали амортизировать недовольство, смягчая угрозу делегитимации политического режима Б.Ельцина. Похожая ситуация наблюдалась и в Украине, когда к подобной технологии перекладывания ответственности прибегал уже Л.Кучма, а после него - В.Ющенко, отправивший в отставку правительство Ю.Тимошенко. Наряду с данной технологией, предотвращающей снижение популярности политического режима, спровоцированное экономическим фактором, могут применяться и другие технологии, роль которых в процессе легитимации и делегитимации политических режимов так или иначе уже попадала в исследовательский фокус политологического дискурса140.

Экономические потребности электората оказываются очень эффективным мотивом, активизирующим политическое участие.

Тенденция к рационализации ценностей и ее связь с политическим участием также удостаивалась внимания политологических штудий. Так, по мнению Э.Даунса, участвуя в выборах, «каждый гражданин голосует за ту партию, которая, как он полагает, предоставит ему больше выгод, чем любая другая»141. Это и выступает определяющим моментом легитимации нового политического режима и делегитимации старого. Электорат, декодирующий политический текст, может принять то или иное решение относительно репрезентативности его содержания. Г.Голосов считает, что «существует прямая связь между положением в экономике и результатами выборов»142. Легитимированный политический режим несет ответственность за благосостояние электората. Тот, в свою очередь прекрасно осведомлен о размерах собственного благосостояния, заявленных к исполнению легитимированным им политическим режимом.

И если политический режим не сдержит данных обязательств, то неизбежно приведение в действие механизмов делегитимации. Источники легитимности имеют определенное представление о том, каким должно быть содержание политического текста. «Граждане располагают лишь одним видом сравнительно «твердых» данных: они знают, как им жилось при данной администрации. Им не надо знать в деталях экономическую Скиперских А.В. Легитимация политической власти в России в условиях становления и развития федеративных отношений: специфика и тенденции. Елец. 2003. С. 54.

Зазыкин В.Г. Психологические аспекты избирательного процесса. М. 2002. Скиперских А.В.

Технологии политической легитимации. Елец. 2005. Гришин Н.В. Основы проведения избирательных кампаний. М. 2003. Морозова Е.Г. Политическое консультирование и избирательный процесс. М. 2001.

Downs A. An Economic Theory of Democracy. N.Y. 1957. P. 36.

Голосов Г.В. Поведение избирателей в России: теоретические перспективы и результаты региональных выборов. // Полис. 1997. №4. С. 45.

или внешнюю политику действующей администрации, чтобы судить о политики»143.

результатах этой Экономические привязанности, определяющие электоральную модель, лежат в основе ретроспективного и перспективного голосования. Большое количество исследований, находящих связь между экономическими мотивами приведения в действия механизмов легитимации и делегитимации на выборах, позволяют признать существование «экономического» голосования, характерного для политических режимов Восточной Европы и постсоветского пространства.

Склонность к репрезентациям модели экономического голосования особенно актуализируется в моменты политических транзитов. Данная закономерность, на наш взгляд, объясняется существованием одного из важнейших источников кризиса легитимности правящего режима, корреспондирующего с его неспособностью разрешить противоречия, накопившиеся в экономической сфере. Так, экономическое голосование будет выглядеть вполне предсказуемым ответом избирателей на отказ правящего режима от некогда проводимой патерналистической политики.

К делегитимации политического режима могут иметь отношение и экологические факторы. Выстраивая концепцию политической системы, американский политолог Д.Истон обращал внимание на роль экологических факторов во взаимодействии с самой политической системой. Экологические проблемы коррелируют с легитимностью правящего политического режима и вполне логично, что их актуализация ставит под сомнение его легитимность. Так, советский диссидент раньше не мог состояться без реагирования на проблемы Байкала. Проблема целлюлозно-бумажного комбината, загрязняющего воды озера, являлась серьезным раздражителем для правящего режима, тем более эта тема очень активно навязывалась обществу диссидентскими кругами, в каких-то случаях, несомненно, преувеличивающими ее «опасность».

В свое время некоторые политические партии пытались делегитимировать правящий политический режим России, согласившийся утилизировать ядерные отходы на территории государства. Выступая ферментами делегитимации, политические партии пытались найти поддержку и участие в поднятой теме своего электората. Неслучайно популярностью у электората в западноевропейских государствах пользуются политические партии, ориентированные на проблемы экологической безопасности, разделенные идентичностями с достаточно представительными электоральными группами, которых не могут не беспокоить подобные проблемы. Подтверждение тому - успех «зеленых»

на выборах в германский бундестаг в 2001 году, апеллировавших к правящему политическому режиму, не справлявшемуся с проблемами экологической безопасности. Среди причин, вызвавших к жизни Fiorina M. Retrospective Voting in American National Elections. New Haven. 1981. Р. 5.

автономистские движения в Крыму в конце 1980-х годов, некоторые исследователи называют ухудшение экологической обстановки на полуострове. «Формированию крымской региональной идентичности в значительной мере способствовали масштабные протестные акции общественности против строительства на полуострове атомной электростанции», считает украинский политолог А.Мальгин144.

Перед выборами президента Казахстана, в политическом дискурсе возникла проблема Балхаша, рассматривавшаяся как экологическая катастрофа. Содержание политического текста, компонентами которого являются обращения к экологическим проблемам, предполагает их последующую репрезентацию частью аудитории, совмещающей свои идентичности с заявляемым в обращениях контекстом. Выпуклость идентифицируемой информации – неотъемлемое условие включения делегитимационных механизмов. Сентиментальные привязанности к экологической гармонии и демонстрация повышенной рефлекторности в случае ее нарушения являются характеризующими признаками многочисленных неправительственных организаций, деятельность которых сосредотачивается вокруг экологической политики государства.

Причем ответственность за экологическую политику связывается с конкретным политическим режимом. Это подтверждают нападки норвежских НПО на премьер-министра Г.Брундтланд - видную активистку природоохранного движения. В случае политической легитимации представителей каких-либо групп давления на высшем уровне политики, их попадание в дискурс принятия политических решений государственной важности многократно увеличивает их ответственность за проводимую политику в той сфере, которая некогда ими же и подвергалась критике.

Экологические факторы влияют на развитие политического процесса вне зависимости от конфигурации политической системы и доминирующего политического режима. В некоторых, прописанных законодательно случаях, экологические факторы могут способствовать формированию особого режима чрезвычайного положения. Так, в соответствии с законодательством России к введению чрезвычайного положения могут привести «чрезвычайные ситуации природного и техногенного характера, чрезвычайные экологические ситуации, в том числе эпидемии и эпизоотии, возникшие в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий»145. Природа непосредственным образом может подвергать коррекции легитимность правящего режима, который, в свою очередь, предвосхищая её вызовы, с помощью законодательства может предохранять себя от делегитимационых процессов.

Мальгин А. Украина: соборность и регионализм. Симферополь. 2005. С. 136.

Федеральный конституционный закон «О чрезвычайном положении»// Собрание законодательства Российской Федерации. 30.05.2001. № 23. Ст. 2277.

Делегитимации политического режима способствуют и географические факторы. Геополитические оппозиции «Восток/Запад», «Север/Юг», «центр/провинция», «город/село», также находят свое прочтение в делегитимационном контексте. Оппозиционная композиция, представленная географическими феноменами, существующая в той или иной политической системе, определяет конфигурацию способов осуществления в ней власти. Делегитимация политического режима может быть неизбежной вследствие актуализации определенных геополитических закономерностей. Президентская кампания В.Ющенко в 2004 году не встретила большой поддержки у избирателей Восточной Украины, и наоборот, В.Янукович не смог конкурировать с В.Ющенко в споре за голоса избирателей Западной Украины. Интересно, что достаточно категорично западноукраинский и восточноукраинский электорат отзывались о вероятных фальсификациях выборов в пользу основных кандидатов. Так, по данным социологического Центра Разумкова в пользу фальсификации результатов выборов В.Януковичем, высказались 21,3% избирателей востока и 88,2% избирателей запада Украины146. Похожую ситуацию можно было наблюдать и на парламентских выборах 2006 года.

Результаты кампаний являются следствием прохождения по территории Украины линии цивилизационного разлома. С.Хантингтон подтверждает тезис о том, что «Украина – это расколотая страна с двумя различными культурами. Линия разлома между цивилизациями проходит по ее центру вот уже несколько столетий»147.

Закономерности оппозиции «Север/Юг» также могут распространяться на доверие к тому или иному политическому режиму. Особенно актуальна данная оппозиция в условиях современной России. Делегитимирующий потенциал Юга в настоящее время нужно признать очень высоким, потому как именно оттуда исходят реальные угрозы легитимности правящего политического режима России, его способности контролировать ситуацию, а в случае возникновения конфликтного материала своевременно нейтрализовывать его. Геополитическое пространство российского юга сегодня наиболее активно участвует в делегитимации правящего политического режима в России, в его дестабилизации. Практически в каждом национально-территориальном образовании российского юга были отмечены попытки посягательства на легитимность правящего политического режима, на легитимность институтов федеральной власти.

Республики Кабардино-Балкария (захват боевиками Нальчика, 2005 год), Карачаево-Черкессия (убийство депутата республиканского парламента и захват жителями Черкесска кабинета президента М.Батдыева, 2005 год), Дагестан (череда террактов), Ингушетия (череда террактов, обстрел здания Громадська оцiнка фальсифiкацiй у другому турi выборiв Президента Украiны 21 листопада року. // http://www.uv.ukranews.com Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М. 2003. С. 255.

ФСБ, многочисленные покушения на президента М.Зязикова), Чечня (военная кампания, убийство А.Кадырова в 2004 году, череда террактов) и Северная Осетия (Беслан, 2004 год), представляющие российский юг, по своему заявили о себе как проблемные субъекты РФ. В данных субъектах РФ, на наш взгляд, можно констатировать высокую циркуляцию политических элит, практически везде менялись президенты, а в настоящее время в двух субъектах российского юга (Республики Ингушетия и Чечня) у власти находятся представители силовых структур. Неслучайно, что в ЮФО часто меняются полномочные представители президента РФ (В.Казанцев, В.Яковлев, Д.Козак).

Натуралистическая парадигма закрепляет за феноменом юга неиндустриальные характеристики хозяйства, агрикультурную ориентированность, вообще – отставание от более продвинутого, оппонирующего севера. Виноватым в асимметрии, в догоняющей позиции юга обычно оказывается непосредственное руководство государства, некий центр, правящий политический режим, на который возлагается ответственность за фактическое положение дел. В этом смысле, нет ничего удивительного в южной географии адресантов делегитимационных импульсов, предназначенных правящему политическому режиму.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.