авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«А.В.Скиперских ЛЕГИТИМАЦИЯ И ДЕЛЕГИТИМАЦИЯ ПОСТСОВЕТСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕЖИМОВ Монография ...»

-- [ Страница 3 ] --

Географические факторы оказывают влияние на расстановку политических сил в той или иной политической системе. В России подобный факт был отмечен еще в 1989 году, при анализе результатов выборов депутатов Съезда народных депутатов СССР. Тогда отчетливо обозначилась ситуация, позволявшая констатировать зависимость электоральных предпочтений от географического фактора. «Продемократический»

электорат проживает севернее 55 параллели, а «прокоммунистический» южнее148. Даже позднее, результаты выборов президента России 1996 года, ряда федеральных парламентских кампаний, выборов губернаторов в южных субъектах РФ, позволяли говорить о существовании в этих субъектах РФ значительной электоральной базы «левых» сил. Отчетливо данная оппозиция проявляется в современном политическом дискурсе Кыргызстана. С одной стороны можно увидеть промышленный север, с европеизированным менталитетом в основном русских и киргизов, на который практически не влияет религиозный фактор. С другой – сельскохозяйственный юг, с преобладающими в национальном составе киргизами и узбеками, характеризующийся низкими темпами модернизации и традиционно сильным влиянием ислама. Оппозиция север/юг подтверждается соперничеством северных и южных кланов, Голосов Г.В. Поведение избирателей в России: теоретические перспективы и результаты региональных выборов. // Полис. 1997. №4. С. 46.

попеременно контролирующих политическое пространство Кыргызстана.

К делегитимации политического режима может привести оппозиция «центр/провинция». Ослабление центра как средоточия политических инициатив активизирует оппонирующий потенциал провинции, и, наоборот, в случае усиления субъектности политического центра, возможности провинции в проведении самостоятельной, независимой политики от центра значительно ограничиваются. В самой оппозиции «центр/провинция» уже заложен делегитимационный люфт. Иллюстрацией подобной оппозиции может служить активизация региональных лидеров России в начале 1990-х годов, почувствовавших слабость политического режима. Его сосредоточенность в центре предоставляла им возможность ненаказуемого политтворчества, повышающего внутрироссийский статус возглавляемых ими субъектов РФ150.

Делегитимации политического режима может способствовать существование географической оппозиции «город/село».

Её существование предопределяет закономерности электорального поведения. «Левый» электорат, преимущественно базируется в селах и небольших городах, а электорат крупных городов, наоборот, является «центристским» и «правым». Сельский электорат более дисциплинированен, что отличает его от городского электората. Когда аналитики начинают просчитывать риски избирательных кампаний, то одним из них часто выступает низкая явка горожан, связывающаяся, как правило, с праздниками, воскресными днями, дачными сезонами, массовыми выездами за город. Географическая локализованность территории села освобождает выборные кампании от рисков, присущих городским локусам. В то же время, политического участия селян, его людских ресурсов не может быть достаточно для фактической делегитимации правящего политического режима. Эффективность делегитимации достигается посредством городской социальной базы. В частности, в Украине «ноябрьско-декабрьские события были по преимуществу городским движением»151. Городские жители придают делегитимации правящего политического режима необходимый формат, ввиду целого ряда причин. На наш взгляд, к ним следует отнести возможность горожан оперативно реагировать на вызовы политического участия, что дает им преимущество своевременного включения в проблему. Информационные ресурсы городского пространства гораздо Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.

С. 45.

Данный факт подтверждается целым рядом примеров. Так, Татарстане и Чечня проигнорировали подписание Федеративного договора. Позже в этих республиках не состоялся референдум по Конституции РФ. Э.Россель выступил с проектом создания Уральской республики.

Литвиненко А. «Оранжевая революция»: причины, характер, результаты. // Оранжевая революция. М.

2005. С. 18.

активнее и разнообразнее, нежели сельского, к тому же у городского электората есть возможность работать с альтернативными источниками информации, доступ к которым затруднен на селе. Немаловажным преимуществом горожан является их высокая численность, постоянная ротация состава, социальная неоднородность ферментов делегитимации.

Дихотомия «город/село» была отчетливо продемонстрирован в период президентской кампании в Украине, на что обратили внимание многие политологи152.

На наш взгляд, следует обратить внимание на ещё один аспект, образующий корреляцию места проживания (город/село) с политическими предпочтениями (правые электорат/левый электорат). В отечественном политологическом дискурсе существует традиция закреплять за сельским избирателем левый фланг политического спектра, что, несомненно, не лишено оснований. Правда, в других политических системах (в частности, Венгрия, Румыния) предпочтения селян выглядят более правыми. Говоря о постсоветском пространстве, испытывающем влияния постсоветского транзита, следует отметить в каком-то смысле похожую ситуацию в Молдавии, в ряде областей Западной Украины. Например, в Молдове, заинтересованность селян в реформах, а также высокие ожидания относительно их эффективности, могли быть связаны с чересчур резкими шагами правительства по проведению аграрной реформы, темпы которой в сравнении с другими странами СНГ выглядели более быстрыми153.

В революциях, произошедших на постсоветском пространстве, на наш взгляд, была отмечена ещё одна закономерность. Следует обратить внимание на то, что революции начинались именно в столицах государств (Тбилиси, Бишкек, Киев) - крупных городах. Но если 30-40 тысяч киевлян, ежедневно выходивших на майдан, был далеко не предел людских ресурсов украинской столицы, то андижанский формат в силу своей периферийности и геттоизированности не смог получить продолжения, а также должной информационной поддержки. Перенос в 1997 году Н.Назарбаевым столицы Казахстана из Алма-Аты в Акмолу, ставшую затем Астаной, значительно повлиял на политическую диспозицию накануне президентских выборов 2005 года. «Многонаселенная, высокообразованная и политизированная Алма-Ата, если бы оставалась столицей государства, могла стать весьма опасным местом для власти. Тем более, что почти все оппоненты Назарбаева исторически опираются на Алма-Ату и южные, более бедные районы Казахстана. То, что все государственные органы находятся в Астане, за 1200 км от Алма-Аты, является достаточно надежной страховкой от многотысячного митинга под Арель Д. Украина выбирает Запад, но без Востока.// Pro et Contra. 2005. Т.9. №1. С.39-51, Малинкович В. О причинах «оранжевой революции» в Украине. // Оранжевая революция. М. 2005. С. 46.

Рогозин Б.И., Лыжин Д.И. Проблемы реформирования агропромышленного комплекса Молдавии. // Молдавия. Современные тенденции развития. М. 2004. С. 12.

окнами и тем более от внезапного штурма»154. Политическая интертекстуальность выборов в Мосгордуму 04.12.2005 года не могла не предполагать успешного для оппозиции опыта использования ресурса столиц в случаях Грузии, Кыргызстана и Украины. Вполне логичными в этой связи выглядели стремления правящего политического режима России не уступить столичный плацдарм для рекогносцировки в его поле делегитимационных механизмов. Достаточно убедительно эту гипотезу поддержал Г.Сатаров, заметивший, что «контроль в Москве - это чрезвычайно важный ресурс и для тех, кто хотел бы изменить ситуацию, и для тех, кто хотел бы ее законсервировать. Поэтому совершенно не случайно впервые в истории московских выборов федеральной властью делается мощная ставка на безоговорочную победу»155.

К числу географических факторов делегитимации политических режимов, на наш взгляд, относится и фактор регионализма.

Неравномерность развития регионов, их социокультурная и экономическая уникальность, изначально позиционируются как факторы, способные затруднить устойчивое и эффективное протекания процесса приобретения политической власти и отношения к ней со стороны избирателя. Здесь, не будет лишним привести пример ситуации с регионализмом в Украине, по поводу которого очень образно высказался Л.Кучма: «Украина словно бы соткана из отчетливо разных исторических областей. У каждой свой облик, их не перепутаешь. Для равнодушных и недругов это лоскутное одеяло, для тех, кто любит Украину, - исполненный глубокого смысла и красоты узор»156.

Болгарский политолог В.Проданов считает, что на легитимацию и делегитимацию правящего политического режима оказывают влияние и технологические факторы. По его мнению, возможности технологических факторов обусловлены возрастающей созидательной ролью научно технического потенциала. Развитое государство обладает мощным технологическим инструментарием, использующимся правящим политическим режимом для осуществления насилия. Данный технологический инструментарий оказывается призванным обслуживать статус субъектов власти158.

Достижения науки и техники в целях легитимации используются не только правящим политическим режимом. Доступ к высоким технологиям открывает возможность проведения параллельной политики. Разумеется, чем выше уровень технологизированности общества, тем меньше шансов у правящего политического режима создавать релевантные политические Зыгарь М, Соловьев В. Казах нерушимый. // Коммерсант-Власть. 5 декабря 2005. №48. С.51.

Новая газета. 29.09-02.10.2005. №72. С.2.

Кучма Л. Украина – не Россия. М. 2003. С. 45.

Проданов В. Насилието в модерната епоха. София. 2003.С.39.

Можаровский В.В. Критика догматического мышления и анализ религиозно-ментальных оснований политики. СПб. 2002. С. 184.

тексты, отслеживая и контролируя информационный и технологический дискурс. Создается ситуация, при которой правящий политический режим не успевает за потребностями общества в технологической фактуре.

Украинская «оранжевая революция» значительно оптимизировала рост технологий обращения к аудитории избирателей, представленных в форме разнообразных креатур. Использование данных технологий оппозицией, делегитимировавшей режим Л.Кучмы и его вероятного преемника В.Януковича, явилось одним из условий легитимации собственного имиджа. К их числу нужно отнести Интернет, распространение которого «резко увеличило возможности для эффективной коммуникации»159.

Социальные группы, в возможностях которых было обеспечить себе доступ к сети Интернет и телевизионным спутниковым каналам, будучи ферментами делегитимации политического режима, несут в себе высокий делегитимирующий потенциал.

Американский политолог М.Олкотт отмечает, что «хотя содержание новостей на государственных каналах строго контролируется, около половины семей в Ташкенте, по разным оценкам имеет доступ к спутниковым программам, в частности новостным, на русском, английском и турецком языках. Для блокировки доступа к «запретным»

сайтам в Узбекистане используют китайскую технологию, но существуют интернет-кафе, и многие молодые узбеки уже приобрели достаточные навыки работы с компьютером, чтобы получить материалы, которые государство старается делать недоступными»160. Отсутствие таких социальных групп в Туркменистане, существенно понижало делегитимационные шансы. Правящий режим С.Ниязова внимательно контролировал процесс конструирования политических текстов, имеющих отношение к внутреннему политическому дискурсу. В Туркменистане всего насчитывается порядка двухсот интернет-пользователей161.

Разумеется, подобные условия не могли не сказываться на делегитимационной активности оппозиционных групп, предполагавших использование технологического арсенала в процессе делегитимации правящего режима С.Ниязова.

Возможности эффективного влияния технологического фактора на делегитимацию правящего политического режима, были продемонстрированы в революционных сценариях в Югославии, Грузии, Кыргызстане и в Украине. На примере событий, произошедших в этих государствах, с большой уверенностью можно утверждать, что существенно изменилась технология самих революций. С.Марков считает, что в данных событиях мы имеем дело с новым типом революций – Погребинский М. Как Украина шла к «оранжевой революции». // Оранжевая революция. М. 2005. С.

133.

Олкотт М. Центральная Азия: перспективы смены власти. // Pro et Contra. 2005. Т.9. №1. С. 63.

Каменев С. Современное социально-политическое положение Туркменистана. // Центральная Азия и Кавказ. 2002.№2(20). С. 46.

революциями НПО. «Революция НПО – это революция в век глобализации и информационного общества»162, создающая альтернативные источники политического действия, которые и рассматриваются как технологические креативы.

«Тюльпановая революция» в Кыргызстане поддерживалась ресурсами порядка 170 НПО. «Отделения USAID, Freedom House, Национального демократического института, Информационных центров демократии и прочих организаций имеются в каждом районном центре, в аилах, где проживает сто крестьян и двести их баранов», - замечает политолог С.Михеев163. Эффективность использования возможностей НПО в условиях реализации революционных сценариев на постсоветском пространстве, действительно, имевшая место, не могла не обратить на себя внимание правящие режимы. В ряде политических систем (Казахстан, Россия, Белоруссия) правящие режимы своевременно почувствовали, откуда исходит угроза, и подстраховались от делегитимационных вызовов при помощи спешно созданных норм, существенно затрудняющих деятельность НПО в конкретных политических системах.

Политические технологии своевременно реагируют на последние технические достижения, учитывая их возможности в конструируемой текстуре. Ярким примером является создание интернет-сайтов, предоставляющих пользователю информацию, делегитимирующую правящий режим. В период украинской революции распространение получило искусство граффити. В университетах создаются комитеты действия, наконец, не прекращающийся многодневный карнавал на майдане, открывают новую страницу техники революционного действия, атакующего правящий политический режим. Наконец, к делегитимации правящих политических режимов стали подключать мобильный телефон.

СМС-сообщения стали использоваться практически в каждом более или менее масштабном как легитимационном, так и делегитимационном проекте. Сторонники бывшего премьер-министра Ливана Р.Харири моментально среагировали на взрыв его автомобиля, разослав при помощи телефонного оператора СМС-сообщения жителям Бейрута. Спустя некоторое время толпы горожан заполнили улицы, памятуя о бывшем премьере и выражая протест правящему режиму.

Бытие политической власти окутано тайной, которая является одним из ее источников. Политическая власть существует тогда, и, соответственно, ее легитимность поддерживается до тех пор, пока существует тайна, пока действует ее сакральный элемент, с которым связывается функциональность правящего режима. В этом контексте вырисовывается еще одна зависимость правящего политического режима, относящаяся к Марков С. «Оранжевая революция»-пример революции глобального сообщества. // Оранжевая революция. М. 2005. С. 71.

Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.

С. 45.

действию эзотерического фактора. «Истинная» власть непременно одухотворена и сакральна. Утрата этих качеств и победа внешнего начала ведут к профанированию, распаду иерархии и исчезновению центра»164.

Способность к сохранению и репродукции сакрального предохраняет правящий режим от делегитимационных вызовов. Потеря правящим политическим режимом легитимности в эзотерическом контексте является следствием утрачивания его тайны, исчезновения его сакрального фонда.

Происходит развенчивание сущности политического режима, подтверждая его неспособность поддерживать связь с сакральным легитимирующим набором. В процессе делегитимации правящего режима выясняется, что «король все-таки голый», что у правящего режима отсутствуют какие-либо ресурсы, сдерживающие сомнения общества в справедливости его мессианской позиции.

Обращение к эзотерическому знанию в процессе легитимации характеризует политические режимы, во главе которых стоят харизматические лидеры. Знание законов власти и ее механики предоставляет им значительные преимущества при конструировании политического текста и меню интерпретаций, причем функционализм эзотерического дискурса не является отличительной чертой конкретного исторического времени. На наш взгляд, можно согласиться с И.Исаевым, который считает, что «эзотеризм являлся неотъемлемым признаком властвующей элиты»165, но в то же время нужно признать, что эзотерический фактор значительно влияет на легитимность правящего политического режима и в современный период.

Склонность к разделению эзотерических идентичностей с правящим режимом, характеризует традиционные общества, не распознающие, либо с трудом декодирующие инновационные импульсы изменяющейся, эволюционирующей внешней среды. Особенно релевантными подобные практики были в монархических системах, где монархи могли совершать чудеса. Легенды о способности французских и английских королей исцелять золотушных, поддерживали традиционную легитимность монархической власти166. Политический лидер в целях легитимацию может использовать властную атрибутику, в которой концентрируется сила (корона, скипетр, держава, трон). Высокий статус позволяет политическому лидеру коллекционировать знания о мире, в том числе и опредмеченные, с целью их периодической демонстрации народу. В этом смысле неслучайно появление в XVI веке кунсткамер, наличие которых у носителей власти говорило об их привилегированности и могуществе.

«Кунсткамера должна была представлять собой модель мира. Астролябии, Исаев И.А. Politika hermetika: скрытые аспекты власти. М. 2003. С. 153.

Исаев И.А. Там же. С. 514.

Будюкин Д. Представления о Старшей Крови в европейской традиции. // «Социально-гуманитарные науки в XXI веке. Личность и власть в трансформирующемся обществе». Липецк. 2004. С. 12.

камни из козьих желудков, античные бюсты, «оживающие» механические манекены, небесные и земные глобусы, дорогие панцири, сушеные скорпионы, коралловые ветки, оправленные в золото»167. Эзотерический ресурс делает политического лидера пророком, обладающим знанием о существующем институциональном порядке, о тайных законах бытия. Это знание божье, потому как в пророке слышится голос Бога.

«Архаическое мышление воспринимает почти всякое знание как священную власть, и, разумеется, с этой точки зрения знание будущего не может быть ничем иным. Пророчество проникает сквозь толщу времен и обстоятельств, причем осуществляется это не посредством рационального анализа, а в результате просветления, визионерства, духовного прорыва»168. За пророчествами аятоллы Хомейни ездили из Ирана во Францию, чтобы затем привезти видеокассеты с его проповедями.

События иранской революции 1979, делегитимация правящего режима шаха вообще, могут быть объяснены фактором аятоллы Хомейни, его исключительных знаний и авторитета. В туркменских школах дети изучают «Рухнаму»- своеобразный этический кодекс туркмен, автором которого является президент Туркменистана С.Ниязов. Возможно, способности С.Ниязова воздействовать на сознание туркмен, поддерживать в них веру в исключительность собственных пророчеств, являлись в бытность его президентства одной из составляющей идеологической защиты легитимности правящего в Туркменистане политического режима. Для туркменского правящего режима это было несомненным преимуществом. На наш взгляд, экспортирующиеся «цветные» революции имели наименьшие шансы найти сторонников делегитимации режима С.Ниязова. Правящий режим, при всем его диктаторском стиле, был уважаем населением, что существенно понижало делегитимационные риски. Э.Канетти заметил, что «уважение к диктатурам в значительной степени вызвано тем, что в них видят способность концентрации тайны, которая в демократиях забывается и распыляется. Издевательски говорят, что в них все забалтывается»169. В Узбекистане, эзотерический фактор способствовал репрезентации легитимационного сценария И.Каримова, совпавшего с началом нового тысячелетия, «с магией трех нулей в обозначении наступившего года»170.

Легитимирующие возможности эзотерического фактора были продемонстрированы в период украинской оранжевой революции. К ним можно отнести миф об отравлении В.Ющенко, на наш взгляд, очень грамотно отыгранный его политтехнологами. Лицо В.Ющенко вызывало сострадание украинского избирателя, к тому же сама история с Ходнев С. Вся королевская дичь. // Коммерсант-Власть. 2005. №35. С. 67.

Исаев И.А. Указ соч. С.153.

Канетти Э. Масса и власть. М.1997. С.314.

Левитин Л. Узбекистан на историческом повороте. М. 2001. С. 19.

отравлением представлялась как таинственная и непрозрачная. Счет людей, сочувствовавших В.Ющенко, шел на миллионы171. Если бы избиратель узнал подробности случившегося с В.Ющенко, то эзотеризм факта с отравлением потерял бы свою сущность. В контексте созданного мифа В.Ющенко представлялся героем, на пути которого встали злые силы. Контекст, вне всякого сомнения, содержал мифологемы реванша.

Избиратели следили за развитием событий полтора месяца, репрезентировав контекст мифа и версифицировав возможные результаты противостояния главного героя и правящего режима. А.Окара считает, что В.Ющенко апеллировал к коллективному катарсису, поэтому избиратели были вынуждены следить за тем, как он проходит мистериальные циклы «расправления крыльев». «Недостаточно организованный, недостаточно стратегичный по типу мышления В.Ющенко после отравления превращается в совершенно другого человека – политика с железной волей, в «президента надежды», в реального борца с метафизическим и социальным злом»172. Эзотерические следы чувствуются и в моменте присяги В.Ющенко, в метафоризациях больного лица как реальной картины украинской действительности, в представительной свите, ориентированной на него, наконец, в самом карнавальном действе, сопровождавшем его собственную легитимацию и делегитимацию режима Л.Кучмы. «Революция – это карнавал: «кто был ничем, тот стал всем». Это мир наоборот, наизнанку. Это – «мир иной», «мир блаженства», значит «мир вечности», ибо время исчезает там, где появляется блаженство.

Карнавал это переход из мира необходимости, обыденного мира, мира повседневности в мир необычайный, мир сакральный»173. Умение продуцировать чудеса, поддерживать веру в их не случайность, позиционируют политического лидера и возглавляемый им режим в тесной зависимости от эзотерического фактора.

Эзотерические факторы способны обеспечивать делегитимацию политических режимов вне зависимости от уровня проводимой политики.

К эзотерическим сценариям достаточно часто прибегают в тех дискурсах, где уровень легитимности традиционных институтов является очень высоким. Так, в России, сопротивляясь объединению Иркутской области и Усть-Ордынского округа в 2006 году, незаинтересованные политические акторы в качестве аргументов приводили позицию шаманов, которые «прокляли власть за объединение»174.

К числу факторов, делегитимирующих политический режим можно отнести и непосредственно политические факторы. Например, Котляревский Ю.Л. Оранжевая революция. Глазами консультанта. Ростов-на-Дону. 2005. С. 44.

http://www. president 2004. strategema.org.

Минаков С.Т. Хронотоп и этос досуга или рождение вечного праздника (размышления над могилой вещего Олега). // Материалы всероссийской конференции «Досужий мир. Отдых как форма культурного диалога». Орел. 2006. С.13.

Коммерсант-Власть. 2006. №14. 10 апреля. С. 22.

фальсификация итогов выборов. Революции на постсоветском пространстве происходили по приблизительно похожему сценарию.

Вначале было недовольство результатами прошедших выборов. Правящий режим обвинялся в фальсификации в Грузии, Кыргызстане и Украине.

Сходство сценариев делегитимации правящих режимов в данных государствах трудно представить случайным. С.Кара-Мурза считает, что «если перехват власти проводится в момент выборов, эффективным приёмом является создание обстановки максимально «грязных» выборов – с тем, чтобы возникло общее ощущение их фальсификации»175.

На делегитимацию политического режима влияет затруднение восходящей вертикальной мобильности, приводящей к интенсификации делегитимационного процесса176. Претенденты на политическую легитимацию вынуждены вести борьбу в рамках конфликта с нулевой суммой. К делегитимации правящего режима способна привести коррумпированность власти, переход от избираемой населением власти к назначаемой. Исследователи отмечают, что ограничение права политических игроков на восходящую мобильность приводит к депривации, фрустрации, недовольству политическим режимом, дезинтеграции и распаду политических институтов, порождающим политическую нестабильность177.

Политическая нестабильность, приводящая к делегитимации политического режима, представляет собой отношение политического участия к политической институционализации. Чем своевременнее политический режим замечает вызовы политического участия «снизу» и создает под них определенную конфигурацию, то есть институционализирует поступающие политические вызовы, тем вероятнее его шансы на производство стабильности. Так, режим В.Путина, ужесточивший требования к деятельности политических партий и общественных объединений, тем самым, упорядочив политическую конкуренцию, наверняка встретит много противников этой инициативы на местах. Данная мера является непопулярной, потому как она ограничивает основные политические права и свободы, в частности право на активное и пассивное политическое участие, и вероятно, источниковые фонды делегитимации будут концентрироваться в пределах границ электоральных групп, чье право на политическое участие было приостановлено правящим политическим режимом. Скатывание в авторитаризм политических режимов в России, Белоруссии, Грузии, Казахстане, Азербайджане, также сказывается на свободе политических партий, конкурирующих между собой за право влияния на принятие политических решений. Высокий Кара-Мурза С. Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили… М. 2005. С. 63.

Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта. // Социс. 1994. № 5. С. 144.

Дарендорф Р. Элементы теории социального конфликта. // Социс. 1994. № 5. С. 142-147, Кудрявцев В.Н. Социальные деформации (причины, механизмы, пути преодоления). М. 1992. С. 133, Проданов В.

Насилието в модерната епоха. София. 2003. С.86.

процентный барьер, фильтрующий попадание в парламент, ограничивает шансы малых политических партий, члены и сторонники которых могут справедливо упрекнуть политический режим в нелояльном реагировании на выражение их участия.

Переход от процедуры избрания должностных лиц к их назначению «сверху» также затрудняет доступ к власти «снизу», по сути дела закрывая канал, обеспечивающий право на вертикальную восходящую мобильность.

Распределение и наделение властью происходящее по горизонтальной сети не может устроить активные электоральные группы, предоставляя последним повод для инициации процедуры отчуждения права на использование власти у правящего политического режима.

К числу политических факторов делегитимации правящего режима относится и коррупция. Падению режимов часто предшествует широкий размах коррупции, приобретающей всеобщий характер. Последним оплотом режима является сопротивление коррупции, оказываемое судебной власти, которая, по словам Р.Дарендорфа может «оказаться добычей политических сил»178. Если разложение коснулось и судебной власти, то у обычных граждан уже не остается никакой надежды на справедливость и полный кризис легитимности можно считать предрешенным. Связь данной проблемы с делегитимацией политических режимов была отмечена как российскими, так и зарубежными политологами179. Проблемы коррупции часто оказываются не разрешенными по причине того, что коррупция пронизывает все институты власти, и в том числе, власть государственную, в период вызревания вынужденную обращаться за поддержкой к представителям «теневой» экономики.

В делегитимации правящего режима велика роль института оппозиции. В некоторых политических систем власть достаточно спокойно относится к оппозиции, являющейся легитимным политическим институтом. Процессы смены власти протекают в данных системах более или менее безболезненно – существование оппозиции, её право на диалог с властью на равных давно воспринимается как само собой разумеющееся.

Например, в Великобритании, политическая партия, занимающая второе место по результатам кампании по выборам в Палату Общин, официально получает статус оппозиционной партии.

Лицо оппозиции могут определять достаточно колоритные политические игроки, роль которых бывает трудно переоценить. Тем самым, можно говорить о наличие личностного измерения способности оппозиции выступать ферментом делегитимации правящих политических Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 73.

Глухова А, Рахманин В. Политическая конфликтология. Воронеж. 2002. С. 217, Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и её проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 69 75, Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С. 151.

режимов. М.Саакашвили и Н.Буржанадзе, В.Ющенко и Ю.Тимошенко изначально воспринимались как популярные оппозиционные лидеры.

Отсутствие выраженных флангов, оппонирующих правящим режимам Н.Назарбева, А.Лукашенко и В.Путина, позволяет им набирать рейтинг (так, на выборах 2005года Н.Назарбаев получил больше 90% голосов избирателей, А.Лукашенко в 2006 году – 83,6%, «Единая Россия», ассоциируемая с российским президентом выигрывает все кампании) в условиях отсутствия конкуренции. Делегитимация данных режимов, наверное, маловероятно, если в оппозиции не заявит о себе мощный личностный фактор. Тем не менее, считает А.Рябов, в Кыргызстане, где «оппозиция была также слаба, разобщена, не имела единого центра и признанного общенационального лидера»180 удалось сместить правящий режим А.Акаева без каких-либо неблагоприятных инерций для государства в целом.

К числу политических факторов делегитимации режимов может быть отнесен рост националистических вызовов, оптимизирующих национально-этнические формы политической институционализации. Так, по мнению некоторых исследователей, ряд государств, образовавшихся после распада СССР, уже нашел наиболее релевантную форму политической консолидации источников легитимности. Как отмечают В.Лапкин и В.Пантин, «ряду государств (страны Балтии, республики Закавказья, Туркмения) тем или иным способом удалось найти кратчайшие пути к достижению этой цели, и уже на этой основе они выстраивают сегодня свою идентичность и геополитику. В других (Украина, Белоруссия, Казахстан, Киргизия), в силу их высокой включенности в советское рыночное хозяйство и далеко зашедшей ассимиляции соответствующих этнических групп с русским этносом, процессы национальной консолидации протекают гораздо медленнее»181. Это затрудняет формирование и артикуляцию делегитимационных вызовов правящему политическому режиму. Требования к правящему режиму недостаточно четко формулируются, что является одним из следствий не достаточной этноидентичной природы запроса. Практики, имевшие место на постсоветском пространстве, убедительно продемонстрировали зависимость делегитимации политических режимов от территориальной целостности государства. Наличие внутри новообразовавшихся государств политических субъектов, претендовавших на признание и институционализацию собственных сепаратистских проектов, в первую очередь, сказывалось на снижении доверия к правящему политическому режиму, выступая мощнейшим фактором его политической Рябов А. Москва принимает вызов «цветных» революций. // Pro et Contra. 2005. Т.9. №1. С. 24.

Лапкин В.В, Пантин В.И. Ритмы международного развития как фактор политической модернизации России. // Полис. 2005. №3. С. 44.

делегитимации. Так, в России, один из пунктов импичмента, вынесенного Б.Ельцину, содержал чеченскую тему. Проблемы подобного характера, актуализирующие делегитимационные вызовы правящим политическим режимам, характеризовали политическую действительность постсоветского транзита в таких государствах как Азербайджан (Карабах), Молдова (Приднестровье) и Грузия (Абхазия и Южная Осетия).

2. Вторая предложенная нами система, классифицирует факторы делегитимации правящих политических режимов по степени их принадлежности к институтам конкретной политической системы. Мы предлагаем выделить институциональные и неинституциональные факторы.

Институциональные факторы политической делегитимации берут свое начало в особых формах социальных связей, для которых характерна длительность существования и определенные условия осуществления взаимодействий. Институциональные факторы – следствие существования легитимных институтов, вмещающих в себя комплексы общепринятых норм и правил. Конечно, тяжело предположить, что по всем из них сложился консенсус. Несомненно, в ряде ситуаций, правомочность особых социальных институтов на контроль политического дискурса может оспариваться, приводя к делегитимации политического режима, опирающегося на некогда признаваемый институциональный набор.

Делегитимации политического режима А.Акаева в Кыргызстане предшествовали парламентские выборы, в результате которых в высшем органе законодательной власти Кыргызстана оказались многочисленные родственники А.Акаева, включая супругу М.Акаеву. Институциональные факторы могут иметь культурные (традиция), географические (регламентированная практиками жузовая оппозиция в Казахстане) и социологические характеристики (место рождения, соседство, землячество, кумовство). Социологические характеристики являются конституирующим элементом самоидентификации политического игрока в перспективах политического участия. Правящими политическими режимами государств постсоветского юга создана система институциональных фильтров, затрудняющих, либо оптимизирующих инкорпорацию в политическую элиту. Подобные принципы инкорпорации характеризуют правящие политические элиты Азербайджана (режим семейной власти Алиевых), Казахстана (жузовая система, фактически делающая неоспоримой право на использование власти Н.Назарбаевым и его семьей), Кыргызстана (феномен кеминизации при А.Акаеве и ситуация, сложившаяся после «тюльпановой революции», когда семь братьев К.Бакиева получили высокие должности), Таджикистана Скиперских А.В. Местничество в постсоветских государствах Юга как один из принципов рекрутирования в политическую элиту. // Вестник Волжского университета им.В.Н.Татищева. Тольятти.

2004. С. 179.

(кулябская группа Э.Рахмонова), Туркменистана (гегемонизация туркмен теке) и Узбекистана (самаркандский клан)183.

Роль институциональных факторов, способствующих, с одной стороны, легитимации политических режимов, а с другой стороны, наоборот, инициирующих включение делегитимационных механизмов в постсоветских государствах уже попадала в исследовательский фокус ряда политологических штудий184. Некоторые авторы предпочитали останавливаться на анализе конкретных политических институтов, считая, что именно их особенности функционирования оказывают решающее воздействие на развитие политического процесса в конкретной политической системе.

Подтверждая вышесказанное, некоторые исследователи обращают внимание на возможности такого института как армия, явившегося «могущественным фактором делегитимации во многих развивающихся странах»185. В некоторых политических системах, роль института армии является традиционно высокой, что превращает ее в один из ключевых ферментов как легитимации, так и делегитимации политического режима.

А.Глухова подтверждает, что вероятность дестабилизации политической системы «особенно высока в тех странах, где существует устойчивая традиция военных переворотов»186. Как правило, военные перевороты случаются тогда, когда армейские социальные круги не удовлетворены своим положением, а их ресурсов вполне бывает достаточно для того, чтобы они выступали легитимационным механизмом. Диспозиция в армейских социальных кругах является заведомо проигрышной для подавляющего количества акторов, что исключает возможности разрешения конфликта в консенсуальном режиме. Действительно, доминирующее социальное расслоение в армии, обостряющаяся асимметрия в доходах, ощущение оставленности, брошенности армии на произвол судьбы, спад патриотических настроений, выступают генераторами делегитимационных претензий. Высшие армейские чины могут осознавать, что они являются определёнными гарантами порядка и Рассматриваемая нами ситуация наблюдалась не только на постсоветском пространстве Юга.

Достаточно привести ряд примеров, характеризующих принципы кадровой политики при Л.Брежневе (СССР), Б.Ельцине (Россия), В.Путине (Россия), Л.Кучме (Украина), отдававшим приоритет при инкорпорации с учетом фатора места рождения и проживания.

Звягельская И. Таджикистан как зеркало «исламской революции». // Pro et Contra. 2000. Т.5. №3, Кадыров Ш. Этнические истоки и перспективы туркменской государственности. // Восток. 2003. №5, Каменев С. Современное социально-политическое положение Туркменистана. // Центральная Азия и Кавказ. 2002.№2(20), Левитин Л. Узбекистан на историческом повороте. М.2001, Масанов Н. Казахская политическая и интеллектуальная элита: классовая принадлежность и внутриэтническое соперничество.

// Вестник Евразии. 1996. №1(2), Мусабеков Р. Исторические особенности формирования азербайджанских элит. // Политическая элита. М. 2003, Мурзалин Ж.А. Влияние традиционности на функционирование института президентства в Казахстане. // Государство и общество в странах постсоветского Востока: история, современность, перспективы. Алматы. 1999.

Доган М. Легитимность режимов и кризис доверия. // Социс. 1994. №6. С. 155.

Глухова А.В. Политические процессы и политические процедуры. Воронеж. 2000. С. 80.

справедливости, но в то же время, правящий режим, разрушает сложившийся стереотип. Кризис правящего режима сказывается на положении дел в армии, что, направляет фокус ответственности на высшие армейские чины. Пытаясь освободиться от ответственности за сложившееся положение дел, высшие армейские чины могут переложить вину на сам правящий режим, выступив при этом ферментом его делегитимации.

Ферментом делегитимации выступают не только высшие военные чины.

«Убеждение в нелегитимности и нестабильности режима нередко распространяется и на солдат, сержантов, младших офицеров. Когда диктатору особенно нужны лояльные силовые структуры, они перестают работать»187. Тем не менее, сменившейся власти в лице военных часто не хватает знаний и дипломатичности для достижения относительной стабилизации. При осуществлении власти представителям военной элиты может быть свойственна «безапелляционная, императивная тональность выступлений, авторитарность в принятии решений, ощущение собственной безнаказанности и неподотчетности населению»188.

Делегитимационные вызовы правящему режиму с их стороны могут формироваться посредством интеракционных связей с референтными высшими армейскими кругами. Констатируя разницу между собственным экономическим положением и возможностями высших армейских кругов в поле экономических свобод, а также чувствуя их моральное разложение, младшие офицеры и солдаты могут вполне выступить на стороне политических сил, пытающихся сменить правящий режим.

Также, одной из причин, объективирующих частоту военных переворотов в той или иной политической системе, может выступать фактор неспособности военных позиционировать себя менеджерами, обеспечивая в конкретном политическом дискурсе эффективное управление. Находясь в ситуации, когда у населения существуют очень высокие ожидания относительно реформаторских способностей новой власти, сменившей старую, военные политические круги часто бывают неспособны продуцировать грамотные политические решения, что, в свою очередь, сказывается на их легитимности. Тем самым, создаются оптимальные условия для очередного переворота.

Приведённые выше примеры корреспондируют и аналогиями, имевшими место в европейских политических дискурсах. Так, говоря о военных переворотах в Греции, А.Улунян отмечает, что его основными причинами «стали как кризисные моменты в развитии греческого общества, так и процессы в вооруженных силах страны. Офицерство, являвшееся на протяжении всего существования новогреческого государства одним из важнейших слоев общества, почувствовало Гайдар Е.Т. Гибель империи. М. 2006. С. 78.

Другов А.Ю. Общество и власть в современной Индонезии. // Восток. 2004. № 3. С. 88.

ослабление своей позиции, а начавшиеся изменения в социально политической структуре Греции лишь способствовали вызреванию у него недовольства своим социально-экономическим положением»189. О том, что греческая армия традиционно является ключевым ферментом, активирующим делегитимационные процессы, говорит тот факт, что за последние 80 лет в стране произошло 11 военных переворотов. На образ политических систем Испании и Португалии также оказывали влияние военные перевороты. Гражданское общество в этих странах, а вместе с ним и относительная политическая стабильность в условиях демократизации не могли быть сформированы без устранения армии с внутриполитической авансцены. «Укрепление демократии в этих странах происходило параллельно с уменьшением роли армии в политической жизни, ликвидацией социальной базы для военных переворотов»190. Эта особенность продолжает оставаться актуальной для ряда стран Латинской Америки, в которых отмечается традиционно сильное вмешательство военной элиты в политический процесс (Венесуэла, Чили, Эквадор).

Таким образом, можно вывести гипотезу, связывающую делегитимацию правящего политического режима с традицией военных переворотов в конкретной стране. В случае существования данной традиции, в моменты наступления кризисов легитимности правящему политическому режиму будет необходимо достичь консенсуса с институтом армии, потому как вполне вероятно, что он станет ключевым политическим актором в вероятной трансформации. Также, именно его позиция будет определять дальнейшую траекторию развития политического процесса в стране.

Легитимность некоторых политических режимов прямо связана с эффективностью действия армии. Особенно это актуально для тех режимов, «само признание которых обществом нередко связано с их способностью отстоять национальные интересы в вооружённой борьбе с внешним врагом»191. Делегитимация правящего режима будет иметь шансы на осуществление, если институт армии не сможет эффективно реализовывать возложенные на него функции.

Что касается легитимации и делегитимации политических режимов, образовавшихся на постсоветском пространстве, то следует заметить, что роль армии в данных процессах не представляется заметной. На наш взгляд это может быть связано с традиционно низким влиянием института армии на политические процессы в СССР, что, в свою очередь, поддерживает инерцию в конкретных репрезентациях образа армии. Тем не менее, эффективность делегитимации правящих режимов, во многом, обусловлена отказом армии в применении силы против оппозиции.

Некоторые исследователи считают, что подобная установка являлась Улунян А.А. Политическая история Греции. М. 2004. С. 153.

Глухова А.В. Указ соч. С. 94.

Цыганков А.П. Современные политические режимы: структура, типология, динамика. М. 1995. С. 218.

следствием падения уровня ответственности и дисциплины армии в целом192. «Цветные» революции были ненасильственными (что, собственно говоря, и являлось их отличием от других революционных проектов), а случаи, когда, действительно, армия использовала против оппозиционных сил имеющиеся у неё ресурсы, являются практически единичными. Так, к празднованию второй годовщины революции роз, М.Саакашвили представил аудитории кадры из Зугдиди, где имел место случай применения оружия против демонстрантов и был убит один человек193. Разумеется, данный пример не может свидетельствовать о разложении института армии – он, скорее, является неким исключением.

Но, в то же время, он является определённым осуждением действий института армии. В данной ситуации, на наш взгляд, можно обратить внимание на то, что грузинский лидер попытался апеллировать к исключительно гуманистическим идеалам, лежащим в основе демократического порядка – аудитория пыталась услышать крик конкретного пострадавшего человека. М.Саакашвили всячески пытался подчеркнуть важность этого. В этой связи будет не лишним обращение к художественной классике. Герой «Братьев Карамазовых» Ф.Достоевского - И.Карамазов, считал, что достижение гармонии в отдельно взятом государстве невозможно, если есть место подобным крикам. Пытаясь рассуждать вслед за позицией героя Ф.Достоевского и учитывая объективную недостижимость идеального, автор приходит к мысли о том, что, так или иначе, реальная демократизация политической системы способствует тому, что криков становится значительно меньше194.

В отдельных случаях, разложение армии может достигать совершенно немыслимых примеров. В условиях, когда офицеры обирают подчинённых и склонны к хищениям армейского имущества, когда солдаты задыхаются под землёй, выкапывая для генерала траншею для бассейна, когда рукоприкладство в отношении солдат достигает таких масштабов, что волгоградских солдат вынуждены дезертировать, наверняка, следует согласиться с наличествующим кризисом института армии в конкретной политической системе195.

Наверное, вполне логично предположить, что в подобных условиях сложно рассчитывать на лояльность армии правящему режиму196. В Жильцов С. Неоконченная пьеса для «оранжевой» Украины. М. 2005. С. 37-39. Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005. С. 63-73.

Fairbanks Ch.H. Revolution Reconsidered. // Journal of Democracy. January 2007. Volume 18. Number 1. P.

46.

На наш взгляд, следует, действительно, говорить о демократизации без каких-либо уточняющих дефиниций. В противном случае, вопрос социальной и политической гармонизации остаётся открытым.

Наверное, как и в случае с суверенной демократизацией.

Politkovskaya A. Putin`s Russia. London. 2004. P. 3 – 21.

Впрочем, следует отметить, что применительно к российским условиям, армия пока всё ещё остаётся надёжным оплотом правящего политического режима. Достаточно вспомнить ГКЧП и конституционный кризис в 1993 году, для того, чтобы убедиться в верности армии президенту и его политике. Вопрос о некоторых ситуациях данные особенности старается использовать в своих интересах и оппозиция. Более, того, можно отметить даже стремление найти в институте армии союзника. Чувствуя неопределённость предпочтений военных, и существующие у них «вопросы» к правящему режиму, оппозиция рано или поздно может решиться на прямое обращение к институту армии за поддержкой. Многочисленные апелляции В.Ющенко во время «оранжевой» революции, адресованные институту армии, призывали солдат и офицеров не вмешиваться в электоральный процесс, отказаться от пособничества фальсификации выборов, а также не применять против оппозиции силу197. В этом смысле, не выглядят каким-то откровением заявления и другого лидера оппозиции - Ю.Тимошенко, призывавшей соратников по оппозиции «интересоваться номерами мобильных телефонов руководителей спецподразделений МВД, которые будут патронировать Киев в выборную ночь»198. В подобных обращениях, вне всякого сомнения, присутствует некоторая логика, в том числе, и связанная с возможной реакцией адресатов данных апелляций.

И дач государственных охра Укроет посадских светил, И будет мордастая ВОХРА Следить, чтоб никто не следил.

А.Галич. «Опыт ностальгиии».

Отрывок из стихотворения А.Галича приведён не случайно. Проблема, на наш взгляд, заключается в том, что армия как актор довольно чутко улавливает политическую конъюнктуру. Гарантировать безопасность правящего режима армия во многих случаях способна лишь до поры до времени. Штыки ВОХРА могут выполнить совершенно противоположную функцию той, которая закреплялась за ними первоначально. Если предположить, что армия в ключевой момент истории вдруг осознает, что защищать ей придётся тех, чьи дома находятся за семью заборами, либо исполнять приказы генералов, превратившихся в апологетов правящего режима, либо в шашлычников внутри своих коттеджных мирков, следовательно, существуют все шансы на то, что армия не отреагирует на подобные вызовы адекватно требованиям власти.

В данном контексте, выстраивается достаточно чёткая зависимость эффективности действий армии от её связи с различными неформальными институтами, способными оказывать на неё решающее воздействие.

Похожей точки зрения придерживается С.Кара-Мурза, считающий, что том, станет ли какой-либо среднестатистический солдат защищать дом генерала с Рублёвки, может быть выяснен, наверное, в тот момент, когда подобная проблема станет актуальной.

Krushelnycky A. An Orange Revolution. London. 2006. Р. 231.

http://www.tymoshenko.com.ua/rus /news/ first/1310/ «армия и полиция, попадающие под теневой контроль этих сил (неважно, по каким причинам – из-за коррупции, страха или из идейных соображений), сами становятся одним из главных источников опасности для государства»199. Можно предположить, что если у лидеров оппозиции будет возможность запросто обмениваться телефонами с видными армейскими чиновниками и проводить с ними время на различных банкетных мероприятиях – правящий режим может выступить в данной ситуации разменной картой, особенно, как уже отмечалось нами, если подобные контакты являются частыми в политических системах с традиционно высокой вероятностью военных переворотов.


Неинституциональные факторы не являются отвердевшими, так как они не оформлены социально и не закреплены соответствующей традицией их репрезентирования. Вследствие этого, они не могут претендовать на длительность существования. Неинституциональными факторами делегитимации политического режима в рассмотренных нами выше примерах, могут быть экономический кризис, неспособность диссидентских политических элит обеспечить эффективность в управлении, персональные качества политического лидера, внезапно обозначившаяся экологическая проблема, форс-мажорные обстоятельства (такие, например, как землетрясение в Каире и бездействие властей Египта, и как оппозиция своевременности принимаемого политического решения – действия организации «Братья-мусульмане»).

Неинституциональные факторы делегитимации политического режима субъективированы, за каждым случаем стоит эксклюзивная проблема, не являющаяся для конкретного политического режима релевантной, не отвердевшая в традицию.

В неинституциональных факторах политической легитимации достаточно заметна роль случая. Политические решения в ряде ситуаций могут приниматься с достаточно серьезными ограничениями (недостаток информации, дефицит ресурсов), что будет позиционировать их как результат спонтанного, моментального творческого акта того или иного субъекта власти. Последствия принятых политических решений могут сыграть как в пассив, так и в актив правящему политическому режиму.

3. Факторы делегитимации политических режимов могут классифицироваться в зависимости от дислоцирования делегитмационных механизмов. Определяющим критерием классификации является принадлежность механизмов делегитимации к конкретной политической системе. Процесс делегитимации политического режима может конституироваться в самой политической системе. Также запуск делегитимационных процессов может осуществляться из-за пределов политической системы. Порождающие и управляющие Кара-Мурза С.Г. Экспорт революций. Ющенко, Саакашвили... М. 2005. С. 41.

делегитимационными процессами механизмы оказываются неподконтрольны политической системе. На наш взгляд, в этой связи следует различать внутренние (эндогенные) и внешние (экзогенные) факторы делегитимации политических режимов.

Внутренние факторы делегитимации политического режима учитывают возможности системы в автономизации конфликтного материала на всех представленных в политической системе уровнях, его концентрации в пределах созданной текстуры. Внутренние факторы подтверждают адресацию проблем исследуемому политическому дискурсу. Сам концепт направляет нас по конкретному адресу, в конкретную политическую систему, проставляя точные координаты проблемы. Проблема, способная породить и активизировать делегитимационные механизмы, характеризует конкретный политический дискурс, производящийся и реализующийся внутри конкретной политической системы. А.Глухова, рассматривая внутренние факторы, приводящих к делегитимации правящего политического режима, предлагает выделить кризис легитимности, кризис институтов, кризис системы правления200. Разновидности кризисов легитимности и его источники нами были проанализированы в предыдущем параграфе.

Г.Алмонд и С.Верба среди большого количества факторов, приводящих к делегитимации правящего политического режима, предлагают акцентировать внимание на факторе политической дискриминации, характеризующей конкретные политические дискурсы. Здесь мы имеем место с рассматривающимися уже нами корреляцией политического участия и легитимности политического режима. «Чувство, что у тебя есть возможность участия в политике, увеличивает легитимность системы и ведет к политической стабильности»201. Способность внутренних факторов делегитимации правящего политического режима порождать политические практики, наполняться реальным содержанием, зависит от конфигурации политической системы, от ее предрасположенности к локализации и нейтрализации возникающих внутри нее делегитимационных вызовов, к опыту консенсуса, разрешающему проблему артикулированных противоречий.

Внешние факторы делегитимации политических режимов, как правило, результируют политтворчество других дискурсов применительно к испытывающим на себе их влияние. Практически каждая политическая система представляет собой поле для игроков со стороны, давая им возможность оставить в политическом тексте следы собственных стратегий. Предпринимаемые ими попытки влияния на конструируемые политические тексты в конкретном политическом дискурсе, катализируют Глухова А. Политические конфликты: основания, типология, динамика (теоретико-методологический анализ). М. 2000.

Makropolitische Konfliktforschung. Westdeutscher Verlag. 1978. S.590.

развитие делегитимационного сценария. Особенно явно это прослеживается в условиях политических кризисов. Привнесение в политический текст компонентов, репрезентирующихся аудиторией и декодирующихся в оговоренном меню смыслов, вызывает манифестацию политических действий, направленных на смену политического режима.

Так, избирательная кампания В.Ющенко ассоциировалась у избирателей с европейским влиянием и внешней политикой США, а избирательная кампания В.Януковича не вызывала сомнений в консультировании российской стороной. Роль внешних факторов в делегитимации политического режима Л.Кучмы достаточно подробно рассматривалась политологами, акцентировавшими внимание на их внешней политической природе202. Похожую ситуацию можно было наблюдать в Кыргызстане в 2005 году. Один из лидеров оппозиции Э.Байсалов, в интервью американской газете «The New York Times», признался, что свержение режима А.Акаева было бы «абсолютно» невозможно без американской помощи203.

Внешний фактор может способствовать как легитимации, так и делегитимации правящего режима. Приоритеты внешней политики в данном случае являются своеобразной парадигмой, в соответствии с которой начинают выстраиваться отношения между государствами.

Именно они определяют характер легитимационного сценария.

Разумеется, легитимность конкретного режима будет поддерживаться в зависимости от его способности заручиться признанием со стороны более могущественных геополитических игроков. Так, именно поддержка Россией режима А.Лукашенко в течение долгого времени способствовала довольно высокой персональной легитимности белорусского лидера, выступая, по словам немецкого политолога Х.Тиммерманна «средством легитимации Лукашенко и внутри, и вне страны»204. В то же время, откровенно западные ориентиры внешней политики В.Ющенко (вопрос вступления Украины в НАТО) не могли не сказываться на легитимности его курса. По данным социологического Центра Разумкова на конец года, в традиционно поддерживающих внешнеполитический курс В.Ющенко западных областях Украины доля тех, которые позитивно реагировали на данную инициативу, составляла примерно треть опрошенных респондентов. На юге и востоке страны доля противников вступления Украины в НАТО приближалась к 80%205.

Мирзоев С. Гибель права: легитимность в «оранжевых революциях». М.2006, Марков С. «Оранжевая революция»-пример революции глобального сообщества, Мошес А. Российский прессинг и притяжение Европы, Толпыго А. Что произошло в ноябре-декабре 2004 года? Погребинский М. Как Украина шла к «оранжевой революции» // Оранжевая революция. М. 2005.

Михеев С. Жертва дурно понятой демократии. // Киргизский переворот. Март – апрель 2005. М. 2005.

С. 93.

Тиммерманн Х. Особый случай Белоруссии. // Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 2. С. 99.

Мошес А. Украина: и всё-таки она движется! // Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 2. С. 91.

Вместе с тем, некоторые авторы считают, что роль внешнего фактора в делегитимации режима корреспондирует с самой способностью правящего режима противостоять внешним вызовам. Политические режимы, проводящие более или менее независимую политику, не «вынуждены сверять свои действия с тем, что скажут в Вашингтоне»206. Напротив, наиболее уязвимыми для внешнего фактора, существенно корректирующего траекторию политического процесса, являются режимы, только начинающие проектировать и формировать политические институты. Правящие режимы, здесь, могут быть заинтересованы в патронаже авторитетного государства с одной стороны, а с другой, поддержка действий одного из ключевых геополитических игроков политическим режимом, находящимся на пути становления и развития, может вполне вписаться в существующую доктрину национальной безопасности. Если посмотреть на ситуацию на постсоветском пространстве, то данную гипотезу подтверждают заявления М.Саакашвили о готовности Грузии вступить в НАТО. Подтверждают нашу гипотезу и двусмысленные заявления А.Лукашенко, приоритеты внешней политики которого не окончательно оформлены.

Следует отметить, что в целом, право на существование внешних факторов делегитимации политических режимов подтверждается существованием феномена внешней политики как таковой. Каждая политическая система окружена другими политическими системами и имеет как прямое, так и косвенное участие в политических процессах, протекающих в них. Неслучайно, что интересы ведущих игроков мирового политического сообщества могут пересекаться. Так, политическая площадка Украины явилась местом пересечения геополитических интересов США, Объединенной Европы и России, а Кыргызстана – России, США и Китая. Иногда, для того, чтобы изменить расклад сил между оппозицией и правящим политическим режимом бывает достаточно одного только участия мощного геополитического игрока-соседа, возможности которого способны в значительной степени определять векторы легитимационного или делегитимационного сценария применительно к конкретному политическому режиму. Демократически избранный президентом Азербайджана А.Эльчибей взял внешнеполитический курс на дистанцирование от России. Данная стратегия привела к внутриполитической дестабилизации в Азербайджане и к резкому обострению российско-азербайджанских отношений. После этого произошел государственный переворот (при одобрении Москвы) и была осуществлена легитимация Г.Алиева.


Примерно то же самое произошло в 1991-1992 годах с первым грузинским президентом З.Гамсахурдиа, который, также, не имея Кара-Мурза С.Г. Экспорт революции. Ющенко, Саакашвили…М. 2005. С. 50.

отношения к правящей коммунистической элите, фактически довел грузино-российские отношения до разрыва207. Делегитимация правящего режима З.Гамсахурдиа и легитимация политического режима Э.Шеварнадзе происходила при активной поддержке российской стороны.

Впоследствии, после прихода к власти в Грузии М.Саакашвили, отличавшегося критическими выпадами в адрес более могущественного геополитического соседа, российская сторона, заинтересованная в политической делегитимации грузинского президента, стала создавать ему определенные проблемы. В частности, энергетический кризис, постигший Грузию в начале 2006 года, был одним из способов, запускающим делегитимационные механизмы.

Произошедшие события в узбекском Андижане, послужили поводом к разрыву отношений Узбекистана с США и Европой, осудившими действия правящего режима И.Каримова против организовавшейся оппозиции. «За Андижан и суд власти Узбекистана уже понесли суровое наказание. Их страна стала классическим «изгоем». Чиновников, в том числе президента Ислама Каримова, не пускают в Европу. США сравнивают его с самыми одиозными диктаторами»208. Внешние делегитимационные импульсы, адресующиеся политическому режиму И.Каримова, не могут не вызвать поддержку изнутри. Чем жестче политический режим, тем изобретательнее становятся формы политического участия оппонирующих ему изнутри социальных групп.

Необходимо признать, что роль внешнего фактора в делегитимации политических режимов не может рассматриваться в единственно возможной парадигме. Если следовать логике геополитики, то внешний фактор будет предполагать вмешательство во внутренние дела какого-либо государства. А принимая во внимание логику политического транзита, внешний фактор может быть определённой гарантией мирного развития демократического процесса. Более авторитетное государство или государства, принимая под свой протекторат другое государство, в котором нарождается демократия, могут выступать своеобразными гарантами успешных трансформации, протекающих в нем.

4. Четвертая классификационная система, предлагаемая нами, разделяет субъективные и объективные факторы делегитимации политического режима. Делегитимация политического режима может быть следствием как субъективных, так и объективных факторов. Невозможно предположить, что включение механизмов делегитимации обязано какому либо конкретному фактору, что оно целиком и полностью отправляется от его архитектуры. Процесс делегитимации инициируется суммой различных факторов. В данном случае, делегитимация политического Малашенко А. Постсоветские государства Юга и интересы Москвы.// Pro et Contra. 2000. Т.5. №3. С.

37.

Хайден У, Ротарь И. Стратегия узбека. // Русский Newsweek.21-27 ноября 2005. №44. С. 44.

режима зависит и от субъективных, и от объективных факторов, проникающих друг в друга и представленных в определенном комплексе.

Субъективные факторы принадлежат конкретному предмету исследования, являясь его отличительной характеристикой. Репродукция субъективных факторов - частное дело конкретного политического дискурса и порождаемого в его поле политического текста. Легитимация и делегитимация политического текста, проецирующаяся на состояние правящего политического режима, происходит в конкретном проблемном контексте, имеющем непосредственное отношение к истории создания политического текста, репрезентации, особенностей его содержания, взаимодействия его основных элементов. Субъективная сторона, на наш взгляд и представляется тем важным ферментом, определяющим конфигурационную судьбу политического режима, а также его возможности с той или иной степенью эффективности отвечать на делегитимационные вызовы.

Субъективным фактором, определяющим делегитимационный сценарий, может выступать непопулярность конкретного политического лидера, играющая на недоверие к политическому режиму. Субъективный фактор в этом случае наполняется персонифицированным значением в репродукции легитимационной и делегитимационной композиций. В Грузии неприятие правящего режима Э.Шеварнадзе достигло кульминации и по сути дела явилось одним из факторов «революции роз». Правящий режим Л.Кучмы был непопулярен во многом благодаря личности самого украинского президента, замешанного в ряде коррупционных скандалов, в убийстве журналиста Г.Гонгадзе, в допуске семьи к процессу разработки и принятия политических решений государственной важности. Недоверие к правящему режиму в Украине подтверждалось готовностью людей участвовать в акциях протеста, что подтверждается данными проводимых социологами исследований. В период с 1999 по 2004 год количество таких людей выросло с 39% до 44%. Украинский политолог В.Малинкович отмечает значительное увеличение количества людей, склонных принять участие в нелегитимных акциях протеста, вплоть до бойкота и создания вооруженных формирований. Если в 1997 году к подобной форме противостояния готовы были прибегнуть 22% опрошенных, то в 2004 году их уже было 37%209. Популярность политического лидера, ассоциирующегося с конкретным политическим режимом, связывающимся с ним ответственностью, становится достаточно важным фактором, способствующим как легитимации, так и делегитимации политического режима. «Если бы Кучма, Шеварнадзе и Акаев не были бы так чудовищно непопулярны, если бы странами не правили их кланы-«семьи», а у большинства людей не возникало бы ощущения полной безнадежности Малинкович В. О причинах «оранжевой революции» в Украине. // Оранжевая революция. М. 2005.

С.40.

возникшей системы, отсутствия в ее рамках каких-либо личных перспектив, ее морального износа, то никакая помощь ниоткуда не смогла бы свернуть эти режимы»210.

Интересно, что спустя год после «оранжевой» революции, несмотря на огромное количество несбывшихся ожиданий, украинцы готовы были подтверждать наличие явных изменений, произошедших с их страной. И, в первую очередь, связанных непосредственно с президентом. По данным Киевского международного института социологии, более 60% респондентов посчитали, что их страна отличается от Украины Л.Кучмы.

На востоке так полагали 53,6%, на юге 57%, в центре 57,6%, на западе 75,6%. Не ощутили различий 28,6% опрошенных211.

Предвосхищая делегитимацию, правящий политический режим может попытаться нарастить персонификацию, то есть, фактически утяжелить роль субъективного фактора. «Креативация требований к «имиджу»

фокусируется вокруг структурных особенностей его носителя;

персонифицированность как принцип определяется во многом благодаря активации компетенции в политическом игроке, претенденте на легитимацию»212. Делегитимация правящего политического режима в ряде случаев подтверждает неспособность политического лидера, осуществлять власть в тех формах, которые ему представлены для ее реализации213.

Неслучайно, пришедшие к власти в республиках постсоветского пространства, представители диссидентских кругов не смогли удержать ее. Решающим фактором делегитимации стала их непрофессиональность как политиков, предпочитавших обращаться к политике ценностей. В то же время, неумение выходцев из диссидентской среды эффективно управлять, концентрируя в своих руках полноту политической власти, их компромиссность по отношению к оппозиции, явились предпосылками позиционирования себя заложниками собственной лояльности. «Свергать власть и самим управлять народом – совершенно разные виды деятельности, особенно в случае, когда низложенное правительство оставляет новому ворох серьёзнейших проблем»214. Неуверенность демократических лидеров, пришедших к власти в национальных республиках, заставляла их искать поддержки у авторитетного директорского корпуса, у руководителей, успевших расстаться с коммунистическим прошлым. Азербайджанский политолог Р.Мусабеков именно этим социальным группам приписывает решающую роль в делегитимации новых демократических режимов: «эти люди предпочитали держаться в тени, предоставив опасность борьбы за изменение существующей системы народившимся демократическим движениям и Кынев А. Синдром технолога. // Независимая газета. 27.05.2005. С. 11.

Мошес А. Украина: и всё-таки она движется! // Россия в глобальной политике. 2006. Т. 4. № 2. С. 82.

Скиперских А. Персонифицированная легитимность. // Свободная мысль-XXI. 2005. №8. С. 198.

Ледяев В.Г. Формы власти: типологический анализ.// Полис. 2000.№8. С. 8 - 12.

Бхагвати Д. В защиту глобализации. М. 2005. С. 56.

опальным партаппаратчикам. Когда же основная задача по демонтажу советско-социалистического строя оказалась неожиданно легко достигнута, то директорский корпус, обогатившийся в период политической и экономической неразберихи, сомкнулся с прагматической частью бывшей коммунистической номенклатуры, и вместе они отстранили демократических политиков новой волны»215. В результате в Азербайджане образовался политический режим Г.Алиева. Похожий сценарий делегитимации политического режима с возвращением к власти коммунистической номенклатуры наблюдался в Грузии. Делегитимация политических режимов в начале 1990-х годов, спровоцированная ресурсообеспеченной оппозицией из советской номенклатуры, жаждавшей реванша, не заставила себя долго ждать.

Политологи уже обращали внимание на чрезмерное влияние диссидентствующей интеллигенции на политические процессы на постсоветском пространстве216. Тем не менее, как замечает болгарский политолог В.Проданов, «диссиденстство жестоко наказуемо»217;

в контексте нашего исследования цена диссидентства – легитимность политического режима, сохранность которого начинает коррелировать с личными качествами, способностями, средой, определяющих принимаемые политическим лидером решения.

Персонифицирование политической власти, а в контексте нашего исследования - правящего политического режима может базироваться на визуальной, профессиональной и гендерной компонентах. Перечисленные компоненты, формирующие имидж политического лидера, и одновременно, создающие делегитимационную ситуацию, так или иначе, также были отмечены в политологическом дискурсе218.

Российский аналитический еженедельник «Коммерсант-Власть»

исчисляя субъективный фактор в рейтинге губернаторов субъектов РФ, предлагает руководствоваться такими переменными, как частота цитирования губернатором президента, лояльность избирателей партии власти и работал ли губернатор в прошлом в силовых структурах, ФСБ или Санкт-Петербурге219.

Мусабеков Р. Исторические особенности формирования азербайджанских элит. // Политическая элита.

М. 2003. С. 110.

Бхагвати Д. Указ. соч. М. 2005. С. 57, Дарендорф Р. Дорога к свободе: демократизация и ее проблемы в Восточной Европе. // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 69 - 75.

Проданов В. Насилието в модерната епоха. София.2003. С. 60.

Айвазова С.Г. Русские женщины в лабиринте равноправия. Очерки политической теории и истории.

Документальные материалы. М. 1998. Динес В.А, Николаев А.В. Власть и знание: эволюция технократических концепций. // Власть.1998. №10. Зазыкин В.Г. Психологические аспекты избирательного процесса. М. 2002. Ачкасов В.А., Елисеев С.М., Ланцов С.А. Легитимность власти в постсоциалистическом российском обществе. М.1997. С. 11. Скиперских А. Персонифицированная легитимность. // Свободная мысль-XXI. 2005. №8.

Камышев Д, Черников П. Демократический процессор.// Коммерсант-Власть. 4 июля 2005. №26. С. 32.

Субъективный фактор, исчисляемый по представленным выше показателям, способен непосредственным образом сыграть как на легитимацию, так и на делегитимацию политического лидера субъекта РФ.

Высокие субъективные показатели Ю.Лужкова, М.Шаймиева, М.Рахимова, М.Зязикова и А.Тулеева, позволили им уверенно закрепиться в выстроенной В.Путиным властной вертикали. Что касается Б.Говорина, В.Тихонова, В.Стародубцева, то на их делегитимации (их фамилии не были предложены полпредами на рассмотрение В.Путину) сказались невысокие показатели, достигнутые в обозначенных выше позициях.

Субъективный фактор формируется и посредством оценок сугубо политического характера. В частности, делегитимация иркутского губернатора Б.Говорина явилась следствием не реализованного проекта по объединению Иркутской области и Усть-Ордынского округа в единый субъект РФ. Н.Назарбаев, чувствуя потенциальную опасность молодого губернатора Павлодарской области Г.Жакиянова и его проекта «Демократический выбор Казахстана», поспешил дистанцировать его от непосредственного процесса принятия политических решений, чем застраховал собственный режим от возможных делегитимационных рисков.

В отличие от субъективных факторов, объективные факторы делегитимации политического режима являются следствием установленного в политической системе порядка, отвердевших в традицию социальных связей, исчисляемых показателей эффективности, определенных обстоятельств, не контролируемых человеческим фактором.

Например, если в политической системе существуют выборные институты власти, то делегитимация правящего режима по определению может быть следствием установленного в политической системе, прописанного законодательно и закрепленного нормой, легализованного порядка.

Механизмы смены политического режима (выборы, импичмент, референдумы о доверии) представлены в объективном порядке и являются следствием существующего в обществе консенсуса по вопросам, связанным с функционированием политической власти. В случае их запуска, легитимность режима ставится под сомнение. Окончание срока полномочий ослабляет легитимность, «делегитимирует ее, а продление полномочий или избрание на новый срок рассматриваются как закономерный, то есть ожидаемый шаг правителя, несмотря на его явную неправомерность, неконституционность»220. Данные факторы не могут не объективировать недовольство источников легитимности, для которых политический режим утрачивает доверие, что, в свою очередь служит основанием для инициирования делегитимационных процессов.

Мирзоев С. Гибель права: легитимность в «оранжевых революциях». М. 2006. С. 23.

Объективными факторами эффективности (стало быть, его легитимации и делегитимации) правящего политического режима могут выступать экономические показатели, достигнутые за конкретный период правления.

Федеральная служба государственной статистики РФ предлагает следующий алгоритм, позволяющий определять эффективность деятельности губернаторов по девяти параметрам. Параметрами оценки являются: естественный прирост населения, число зарегистрированных безработных, среднедушевой доход населения, число зарегистрированных преступлений, валовой региональный продукт, удельный вес убыточных организаций, задолженность по зарплате, поступление налоговых платежей и трансферты, получаемые субъектом РФ из федерального бюджета. Полученные данные сравниваются с показателями, полученными по РФ в целом. Подобный алгоритм, формирующий объективную оценку, позволяет также вычислить эффективность правящего режима, которая будет сравниваться, например, с прошлогодними показателями, либо с успехами, достигнутыми в соседних государствах. Объективные факторы помогают освободиться от субъективных предрассудков. Политический лидер, поддержка которого основывается на мощной персональной составляющей, вряд ли сохранит легитимность, если его режим не сможет противостоять объективным факторам делегитимации. Объективные факторы, обеспечивающие содержание политического текста шансами на репрезентацию аудиторией, становятся основаниями для настройки как легитимационных, так и делегитимационных практик.

Существующие факторы легитимации и делегитимации политических режимов, выделенные нами в классификационных системах, тесным образом связаны с конкретными условиями и способами осуществления власти - с конкретным типом политического режима. Делегитимация политического режима есть следствие артикулированной комбинации факторов – на самом деле трудно представить, что делегитимационные механизмы запускаются в действие под воздействием какого-то одного фактора. В этой связи, немаловажным представляется определить, насколько закономерным и предсказуемым может быть порядок факторов легитимации и делегитимации применительно к конкретному типу политических систем. Алгоритм делегитимации представляется исключительно принципиальным, к тому же выдвинутая нами гипотеза позволяет корреспондировать особенности делегитимационного сценария и конкретный тип политических систем, погружённый в строго определённый пространственно-временной континуум. Фокус нашего исследования затрагивает проблемы политических систем, образовавшихся на постсоветском пространстве, поэтому в следующем параграфе речь пойдёт о специфике легитимации политической власти в трансформирующихся постсоветских обществах.

Глава 3. Специфика легитимации политической власти в трансформирующихся постсоветских обществах.

Трансформации политических институтов, затронувшие политические системы постсоветского пространства находятся в тесной связи с кризисом легитимности власти. Трансформации политических институтов являются его следствием. Процесс делегитимации старых, утративших признание институтов и легитимация новых, более функциональных институтов, в значительной мере отвечающих требованиям и условиям трансформирующихся политических систем, характерен практически для всех государств, образованных на постсоветском пространстве. В начале 1990-х годов стало ясно, что политическая власть может отчуждаться и приобретаться в конкурентной борьбе, что начали существовать вполне реальные механизмы, способствующие легитимации политических акторов, освобожденных от определенных обязательств корпоративных отношений. Легитимация как процесс соискания и утверждения во власти начинает технологизироваться, во многом отправляясь от имманентности политической ситуации трансформации. Так или иначе, процесс легитимации ключевого института политической системы – политической власти в трансформирующихся политических системах постсоветского пространства имеет свою определенную специфику, которая отличает его от других случаев трансформации (например, посткоммунистические транзиты в государствах Восточной Европы). Определение специфичности постсоветской трансформации и особенности легитимации политической власти в ее условиях как раз и находятся в поле нашего исследовательского интереса.

На наш взгляд, политическая ситуация трансформации постсоветских обществ и легитимация политической власти в ее условиях, может быть измерена при помощи прикладного политического анализа, выявляющего основные компоненты политической ситуации и их взаимосвязь.

Неслучайно, в классификации политических ситуаций, введенной в оборот политологической науки, говорится о переходной (транзитной) политической ситуации, в классификационной оппозиции к которой находится стабильная политическая ситуация221. Анализ компонентов политической ситуации, также, представляется оптимальным методологическим инструментарием, позволяющим квалифицировать ее (политической ситуации) специфичность. Анализ ситуации политической трансформации и легитимации политической власти в ее условиях, возможен в случае наличия в ней основных компонентов, та или иная комбинация которых и представляет собой конкретную модель политической ситуации, что и придает каждой политической ситуации Дегтярев А.А. Прикладная политология. // Полис. 1997. №3. С. 171.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.