авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |

«Оглавление АРХЕОЛОГИЯ И ОБЩЕСТВО - ПРОБЛЕМНЫЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ. ВВЕДЕНИЕ К ДИСКУССИИ, В. А. ...»

-- [ Страница 6 ] --

Это общежитие коридорного типа с туалетом на этаже и кухней в конце коридора. На кухне вдоль стен стоит множество старых холодильников, многие из которых явно списаны из магазинов или мест общественного питания. На каждом висит большой замок, сделаны хитрые приспособления для запирания. Готовит обеды африканка из Кот Д'Ивуара, плохо говорящая по-французски. Несколько столов, стулья, обедает только один человек (около 3 дня, все уже поели - объясняют мои спутники). Обеды в этом общежитии стоят 1 евро (курица с рисом).

Мой сопровождающий решает показать мне комнаты - он открывает дверь и спрашивает, не продается ли у них телефонная карта для звонков в Западную Африку. Это дает мне возможность увидеть, что происходит в комнате. Комната метров шесть. Две односпальных кровати. На них сидят и лежат несколько человек. На полу разложены матрасы. На них тоже сидят и лежат люди. Всего человек десять. Очень тихо. Все смотрят большой телевизор (африканский канал). Ни вопросов, ни удивления. "Карточки закончились. Приходите через несколько дней".

В коридоре молятся несколько человек. В холле сидит продавец: его товар - африканская одежда. Выходя из общежития, я прощаюсь с его "элитой", позволившей мне осмотреть здание. Как мне объясняют мои сопровождающие, один из этих пожилых людей - имам молельного зала, находящегося в подвале. Мои сопровождающие комментируют при выходе увиденное:

Они здесь живут по многу лет. Выходят только на работу. Едят тоже только здесь. У многих нет документов - они либо нелегально въехали на территорию страны, либо приехали по туристической визе и так и остались здесь... Многие не ездят домой годами:

отсюда трудно выбраться... Они зарабатывают деньги очень тяжелым трудом. Иногда через 15 - 20 лет становятся инвалидами. Часто, возвращаясь домой, они живут несколько лет и умирают. Их здоровье подорвано... (ИМА, 2010, г. Этамп).

Они редко женятся вне своего сообщества. Свадьбы заранее обговариваются их семьями.

Они берут (во Франции. - Е. Д.) 2 - 3 месяца каникул и едут к себе, чтобы жениться и зачать ребенка. Потом они опять уезжают на несколько лет. Его жена в это время стр. живет в его семье. Через 2 - 3 года он опять приезжает и делает еще одного ребенка. Так происходит несколько раз за время их пребывания во Франции. Через лет 15 - 20 они возвращаются на родину. Это типичная ситуация для Западной Африки. И нельзя осуждать их за то, что они живут замкнуто. Просто они так живут (ПМА, 2010, г. Этамп).

На мой вопрос, как же эти молодые люди (возраст обитателей общежитий от 20 до 40 лет) живут годами без женщин, мне объяснили, что примерно раз в неделю к ним приходят проститутки. Обычно это проститутки "самого низшего разряда", либо спившиеся, либо наркоманки, которые за небольшую плату (около 5 евро с человека) обслуживают за несколько часов нескольких мужчин.

Подобные общежития сегодня можно увидеть не только в предместьях, но и в самом Париже. Например, около Национальной библиотеки Франции (BNF), недалеко от станции метро "Quai de la gare", в XVIII и XIX округах Парижа: эти общежития строились в индустриальных кварталах для рабочих, которые трудились на соседних предприятиях или стройках. "Я часто бываю в общежитии около станции метро "Laumiere". Я прихожу туда обедать, а когда мы делаем с друзьями вечеринки, я еду туда за едой - за несколько евро можно купить еды на 10 - 20 человек", - делится со мной француз, выходец из Камеруна, живущий в Париже.

*** Второй тип общежития - для иммигрантов и тех граждан Франции, которые оказались в трудной ситуации (в основном те, кто не может позволить себе в силу различных обстоятельств снять даже социальное жилье). В таком общежитии условия жизни намного лучше. Начать хотя бы с его расположения - в жилом квартале рядом с другими муниципальными домами. Неплохо отремонтированное здание, с небольшим двориком, откуда можно пройти в молельный зал, доступный каждому посетителю. Выглядит как студенческое общежитие: с большой кухней, оборудованной техникой, комнаты маленькие - 4 - 5 м, куда вмещается кровать, шкаф, небольшой холодильник и техника телевизор, музыкальный центр.

Здесь все же стоит рассказать о моем сопровождающем, Юсуфе, как уже мной отмечалось, завсегдатаем этих общежитий. Он не только провел меня по общежитиям, но и познакомил со своими племянниками и друзьями, которые из уважения к нему, согласились дать мне интервью. Сам Юсуф с удовольствием рассказал о своей жизни.

Выходец из Мали, живущий в социальном квартале г. Этампа со своей третьей женой и двумя детьми от нее, а также дочерью от второго брака. Рассказ о его жизни еще раз свидетельствует о социальной неоднородности африканской иммиграции во Франции даже члены одной семьи могут иметь совершенно разные социальные статусы и условия жизни в эмиграции.

Мой брат (у его отца было несколько жен, это брат от одной из первых жен, а он был самым младшим ребенком, от последней жены, поэтому разница в возрасте у них составляла больше тридцати лет. - Е. Д.) был Послом Мали во Франции. Поэтому у меня не было проблем с приездом и с документами. Я приехал как студент (в начале 1980х - Е.

Д.) чтобы изучать право в Университете Париж-12. У меня была стипендия Французского правительства. У меня все было прекрасно, пока мой брат не ушел на пенсию. Тогда я и узнал что такое жизнь в общежитиях... Во время учебы я жил в Университетском городке (Cite Universitaire - университетский городок в XIV округе Парижа. - Е. Д.). Но мне там жить было некомфортно: все мои друзья жили в Университетском городке в Кашане (пригород Парижа. - Е. Д.), там было большое малийское сообщество. Были также сенегальцы, тоголезцы, студенты из многих африканских стран. Что касается Университетского городка в Париже, то там в основном были европейцы, китайцы, американцы. Я чувствовал себя там плохо, чужим, у меня не стр. было друзей. В Университетском городке атмосфера отличается от той, которая в Кашане, где я чувствовал себя как дома, там был кусочек Африки... Я специально попросил перевести меня в Кашан ради этой атмосферы. Там жили все мои друзья и знакомые. К сожалению, я не закончил университет. Я остановился на уровне DEUG. Мои друзья предложили мне работу в Карефуре (сеть супермаркетов. - Е. Д.) в городе Этамп. Я начал свою жизнь в городе в одном из общежитий (ПМА, 2010, г. Этамп).

Вот уже много лет Юсуф не живет в общежитии, но, по его признанию, практически каждый день бывает в одном из трех общежитий, находящихся поблизости. По его словам, он ходит туда встречаться с друзьями и родственниками, в местный молельный зал, обсуждать накопившиеся проблемы, или просто пить чай. На мой вопрос, каким образом он, брат посла Мали во Франции и некогда друг сыновей высокопоставленных чиновников Мали (во время наших встреч он много мне рассказывал о своих "приключениях" с ними и вечеринках в парижских ночных клубах), оказался в неблагополучном районе отдаленного пригорода, Юсуф объяснил, что его семья настолько большая, что в ней есть "и послы, и крестьяне":

В 1960-е гг. мой брат уехал учиться во Францию. Тогда отбирали молодых людей для учебы в университетах за границей. Это была новая элита нашего общества. Другие так и остались жить в деревне... Мои родители коммерсанты. Моя мама безграмотная. Наша семья не относится к элите. Мы жили в Бамако в традиционном доме. Она был достаточно большой. У моего отца было 4 жены, и я был 48 ребенком в семье, считая всех рожденных и умерших детей. Мой отец 1886 г.р. А мама 1913. Сам я родился в 1957. Когда я жил в Париже и мой брат был послом, меня узнавали на дискотеках на Елисейских полях, куда я ходил с сыном президента Мали и другими детьми элиты. Но как только он уехал пропали все связи. Я переехал в Этамп (ПМА, 2010, г. Этамп).

В ходе моего исследования я познакомилась с его племянниками, которые жили в исследуемых мной общежитиях:

В Мали я был студентом и после учебы я приехал во Францию. Сначала тоже как студент.

Я записался в университет, но не закончил его и стал работать. Сейчас я работаю охранником. У меня есть жена. Она живет в Мали с моими родителями (ПМА, 2010, г.

Этамп).

В Мали я был архитектором, работал в строительной фирме. Мы делали и частные заказы, и государственные. Я приехал во Францию, чтобы набраться опыта. Но работаю уже лет в охране. Я не смог продолжить учебу здесь, потому что мне надо работать, чтобы прожить. Работа отнимает все время. Я так и не записался в Университет (ПМА, 2010, г.

Этамп).

Я был рабочим в Мали. У меня все было хорошо. Я строил дома. Мой дядя (мой сопровождающий. - Е. Д.) пригласил меня работать в более развитую страну (во Францию -Е. Д.). Я приехал для того, чтобы развивать свой кругозор и иметь жизненный опыт. Я зарабатываю на жизнь - строю дома. Два года я проработал в одной строительной фирме, теперь перешел в другую. Сначала я был разнорабочим, теперь я каменщик (ПМА, 2010, г.

Этамп).

Основными местами работы моих собеседников были стройки и магазины (в основном они работали там охранниками). Практически все указывали на то, что образование (в основном среднее техническое) им во Франции практически не пригодилось. Будучи каменщиками, строителями, они начинали работу с простых разнорабочих, и лишь зарекомендовав себя, через несколько лет могли получить работу по специальности, но, практически во всех случаях из-за отсутствия документов, их работа все равно оплачивалась хуже, чем у граждан Франции.

стр. Посмотрите на охранников в супермаркетах: среди них много "черных"8. Спросите, есть ли у них дипломы, и вы узнаете, что они есть практически у всех. Они не могут найти другой работы. И это распространенный во Франции феномен. Несколько лет назад сгорели общежития в 13-м округе Парижа, около станции метро "Quai de la Gare".

Оказалось, что среди тех, кто там жил, были люди, занимавшие ответственные должности, даже работавшие в парижской мэрии, но у них не было своего жилья, потому что им никто не хотел сдавать квартиры (Интервью Патрик Лозес, бывший президент CRAN9).

Однако даже при наличии родственников в Европе не все малийцы могут выехать из родной страны. Во-первых, Франция накладывает определенные ограничения по количеству и по степени родства тех, кого иммигранту разрешено приглашать. В официальном приглашении, оформляемом в мэрии, родственникам или знакомым могут отказать без объяснения причин. Во-вторых, даже если африканцы могут получить приглашение от своих родственников, живущих во Франции, то в семье так много желающих эмигрировать в страну, что некоторым приходится ждать "своей очереди" на получение приглашения по несколько лет:

У нас в стране (в Мали. - Е. Д.) много проблем, поэтому я решил приехать во Францию.

Мой дядя не мог тогда меня пригласить - была очередь из моих братьев, и я решил сам добраться - этап за этапом. Сначала я перешел пустыню, потом плыл на корабле в Испанию. На корабле было очень холодно, и у нас было много проблем. Я приплыл в Испанию без сознания. Меня поместили в местный госпиталь, и полицейские следили за мной. Но я сбежал и нашел способ добраться до Франции (ПМА, 2010, г. Этамп).

Такой путь во Францию среди многих выходцев из Африки южнее Сахары и сегодня остается популярным. Даже если семья имеет возможность собрать деньги на билет на самолет, молодые люди, не имеющие визы, не могут легально перебраться в Европу. Они предпочитают рисковать жизнью, перебираясь без воды и еды пешком или на грузовиках через пустыню, а, затем, переплывая ночью на простых рыбацких лодках из Марокко в Испанию, утешая себя тем, что не они станут жертвами заморозков или бури, нежели еще несколько лет жить без работы. При этом они достаточно хорошо осведомлены от своих же родственников, в каких условиях им придется жить на другом континенте, и какую работу выполнять. В отличие от иммигрантов 1960-х они не тешат себя иллюзией богатой европейской жизни, а лишь хотят изменить свою. Поскольку люди не видят перспектив у себя в стране, городе, деревне, а экономическое благополучие многих семей в этих городах и деревнях зависит от эмиграции трудоспособных мужчин, молодые люди стремятся выехать в Европу.

У меня нет ни детей, ни жены. Я приехал для того, чтобы моя жизнь стала лучше, чем в Мали. Но когда Вы приезжаете во Францию, вы сталкиваетесь с трудностями. Франция очень хорошая страна, но надо признать тот факт, что здесь у африканцев много трудностей с работой, жильем. Мы здесь заблокированы. У нас у всех есть дипломы. У меня есть диплом (каменщика. - Е. Д.). Но он не нужен здесь. (ПМА, 2010, г. Этамп).

Помимо трудностей с признанием их дипломов, все же основной проблемой во Франции для многих остается получение вида на жительство (carte de sejour). Большинство обитателей общежитий годами не имеют документов, работая нелегально. "Я архитектор, но у меня нет документов, и я ничего не могу с этим поделать, даже подтвердить свой диплом". Многие собеседники говорили о замкнутом круге - они не могут получить документы, вследствие чего не могут подтвердить во Франции дипломы, и соответственно не могут наняться на работу по специальности, так как там нужны дипломированные специалисты. По их заверениям, этим часто пользуются работодатели, которые доверяют им профессиональную работу, но платят как простым разнорабочим.

стр. Я - рабочий. Рабочий- это как ученый. Мы создаем вещи. Но у меня проблемы с документами. Я стараюсь их решить, но власти меня не понимают. Даже если у тебя есть опыт работы, талант и знания, они тебе не верят. Они только видят, что у тебя нет документов. У африканцев все по-другому. Для нас документы не так значимы. В Европе, если у тебя нет документов, у тебя нет будущего. Я квалифицированный рабочий, но они на это не обращают внимание. Я здесь живу уже 8 лет. Благодаря моему начальнику я улаживаю ситуацию с документами. Я хочу вернуться домой, для этого я здесь работаю (ПМА, 2010, г. Этамп).

Во французском обществе нам очень тяжело. Например, существует множество неприятных выражений относительно нас. Нам все время говорят об интеграции. Надо чтобы мы говорили по-французски, приняли французскую культуру, стали французами.

Чтобы мы забыли свои корни. Но нельзя родиться два раза. Во Франции есть вещи, которые мы никогда не примем - например, есть свинину... (выходец из Мали, общежитие.

Этамп, 2010).

В отличие от обитателей предыдущего "малийского общежития", мои собеседники из второго общежития не ведут замкнутый образ жизни. По выходным они ходят на дискотеки, в кино, ездят гулять в Париж. В основном они дружат друг с другом, но у некоторых есть друзья и среди, как сами они говорят, "белых" и "арабов". В своей стране они получили воспитание и образование в особых школах, где за основу была взята французская система образования, а также "общая история" с Францией, колониальное прошлое, отзвуки которого слышны (и видны) по сей день в Мали - все это заставляет их задумываться о связи их родины со страной иммиграции.

Мы приехали во Францию, потому что мы приехали к себе. Потому что мы все французы.

Наша страна была колонизирована Францией. Это административный вопрос. Мы приехали во Францию, потому что Франция должна заботиться о странах, которые были ее колониями. Из-за трудностей, которые есть у нас в стране, мы вынуждены приезжать сюда для того чтобы помочь нашим близким в Африке. Вот какая у меня цель (ПМА, 2010, г. Этамп).

Это довольно распространенная среди моих собеседников точка зрения. Многие из них подчеркивали связь африканских стран, бывших колоний, с Францией и логическое продолжение этой связи - их эмиграция в эту страну. "Когда я говорю что Африка - это у меня дома, то и Франция это тоже у меня дома. Потому что наша страна была колонизирована Францией и все мы французы. С одной стороны французы. Потому что мой дядя приехал во Францию с документами, в которых написано что он родился на территории Франции" (Французского Судана. - Е. Д.) (ПМА, 2010, г. Этамп).

Многие из них живут надеждой, что положение, в котором они оказались во Франции без документов (практически все собеседники), без нормального жилья, квалифицированной работы - должно каким-то образом измениться, когда Франция увидит в них своих граждан. И та история, то колониальное прошлое, которое связывает эти государства с Францией, служат для них доказательством того, что они имеют те же самые права, что и сами французы. "А выход зависит от Франции - что она сможет нам дать. Ситуация для меня постепенно улучшается. Что я сейчас жду - это хорошо здесь интегрироваться. Интегрироваться - это когда нам дадут то, зачем мы сюда приехали.

Деньги, документы", рассуждает мой собеседник (ПМА, 2010, г. Этамп).

Интересна их интерпретация понятия "интеграция": получение документов. Эти молодые люди именно так для себя определяют его. Они недоумевают, чего же от них еще хочет Франция: все они говорят по-французски, одеваются по-европейски, ходили во "французские" школы и в Африке постоянно общались с европейцами. Им не хватает только бумаг, которые закрепили бы за ними статус гражданина страны, который бы решил все их проблемы: жилья, работы, дипломов.

стр. Франции надо только, чтобы мы работали. Есть у тебя документы или нет - им нужна наша работа. Африканцы потихоньку начинают что-то значить в мире. Начнем, хотя бы, с нашего брата Обамы. Сейчас начинают замечать "черных". В Европе ты никогда не увидишь "черного" на административной или управляющей работе. Иногда, может быть, в мэрии, но на низших позициях (ПМА, 2010, г. Этамп).

"Я не хочу такой же судьбы для моих детей", - фраза, которую не один раз я слышала в стенах общежитий. Практически все иммигранты говорят о желании вернуться на родину.

Те несколько лет, которые они провели во Франции, лишили практически всех моих собеседников какой-либо надежды на будущее в этой стране. Мы встречались в воскресенье, во второй половине дня, на общей кухне общежития. Все они приехали сюда еще утром к своим друзьям или братьям (двое из них живут в этом общежитии). По их заверениям так они проводят каждое воскресенье - "в кругу родных и близких".

Общежитие (или общежития - мои респонденты живут в разных местах), становится для них домом, в который они приходят в выходные дни, чтобы увидеть свою "семью", пообщаться с братьями, поделиться проблемами или успехами. Многие из них хотели бы выбраться из общежития - иметь свою студию, квартиру, но те обстоятельства, в которых они находятся во Франции, не позволяют им это сделать.

*** Во многом жизнь иммигранта из стран Африки южнее Сахары во Франции определяется тем, в какое общежитие он попадает: селится ли он в "малийском общежитии", общаясь во Франции только с родственниками и друзьями из своего региона;

или же он попадает в общежитие, где его соседями оказываются и французы, и жители других стран, что позволяет ему уже в самом общежитии обрести разных знакомых. Но для тех и для других на многие годы общежития становятся домом, где живет их "семья", куда они приходят в поисках поддержки и защиты.

"Малийские общежития" не ушли в прошлое: как показало исследование, многие общежития сохраняют неизменной свою структуру и традиции. В них живут уже сыновья или даже внуки тех, кто приезжал на заработки во Францию 30 - 40 лет назад.

Исследователь африканской иммиграции во Франции Ж. Бару делает следующие выводы:

больше всего привязаны к общежитиям те, кто считает, что не сможет из них "вырваться", кто не надеется найти другое жилье, обрести другую жизнь. Более того, изначально, будучи выходцами из народа, в культуре которого принято жить общиной, они не могут себе представить жизнь отдельно от "своих". Это во многом, по мнению исследователя, объясняет, что иммигранты из стран Африки южнее Сахары чувствуют себя более комфортно чем, например, европейцы в таких общежитиях (Вагой 1996). На мой взгляд, это верно по отношению именно к обитателям "малийских общежитий".

Сегодня многие обитатели "малийских общежитий" это, как и раньше, выходцы из деревень, чьи отцы и дяди прошли тот же самый путь мигранта. Многие из них плохо говорят по-французски (основная часть их обитателей выучила язык уже во Франции), они рассматривают свое пребывание в стране как временное и не стремятся интегрироваться в европейское общество. Как и 50 лет назад, основная цель их приезда накопление денег, которые позволят им построить свой дом и обеспечить свою семью.

Возможно, сегодня стоит говорить не об изменении профиля малийской иммиграции, а появлении в ней новых фигур. В последние несколько лет во Францию устремились молодые люди, получившие в Мали образование - среднее техническое или даже высшее.

Они приезжают в страну в надежде найти работу, повысить свою квалификацию и заработать денег. Однако последнее, хотя и является для них важной причиной эмиграции, но, по их заверениям, - не определяющей.

стр. Эти молодые люди не ведут замкнутый внутри своего сообщества образ жизни, хотя и постоянно общаются друг с другом, даже если живут на разных концах города. Их образ жизни во Франции не предполагает замыкание внутри общежития: хотя они могут жить далеко друг от друга, они часто общаются, оказывая моральную и материальную поддержку и помогая друг другу в трудных ситуациях. Несмотря на высказанное большинством собеседников желание вернуться на родину, они все же сохраняют надежду получить гражданство Франции и найти соответствующую их квалификации работу.

В отличие от "малийских рабочих" эти молодые люди не могут скопить большие суммы денег на будущее: их образ жизни не предполагает постоянную экономию ради этой цели.

Более того, их участие в жизни французского общества является для них своего рода признанием, пусть даже неформальным, со его стороны их присутствия в стране. Кино, дискотеки, бары, модная одежда - все это для них самих является доказательством того, что они могут претендовать на право называться гражданами страны и стать ее частью.

Примечания Сонинке - народ, проживающий в Западной Африке, в основном в Мали, вдоль границы с Мавританией между городами Нарой и Ниоро, а также в Сенегале и Мавритании.

Официально во Франции существуют общежития для иммигрантов. "Малийское общежитие" - самоназвание - те общежития, в которых селятся в основном выходцы из одного района Мали, постепенно "вытесняя" других его обитателей. Существуют также созданные самими африканцами общежития - в основном, это старые дешевые дома в окраинных районах, где также африканцы годами арендуют комнаты и квартиры, передавая затем их своим родственникам.

Первые общежития для иммигрантов появились во Франции в 1947 г., и в это время они назывались "лагеря временного пребывания" ("camps d'hebergement"). В 1960-е годы, после обретения независимости африканскими странами, иммигранты-рабочие, приезжавшие во Францию, имели небольшой выбор: либо жить в дешевых отелях, либо в заброшенных домах. Именно в это время, по инициативе алжирских рабочих и при участии французского государства в стране создается организация SONACONTRA (SOciete NAtionale de LOgement pour les Travailleurs ALgeriens), которая строит общежития для иммигрантов-алжирцев и контролирует проживание иммигрантов во Франции. Очень быстро эта организация взяла под свое покровительство не только алжирских иммигрантов, но и всех остальных. В 1958 г. во Франции также был создан Фонд социального действия (Fond d' Action Sociale - FAS), основная задача которого сводилась к помощи в обретении жилья и работы алжирским иммигрантам - самому многочисленному на тот момент иммигрантскому сообществу Франции. Необходимость появления такого фонда назревала уже несколько лет - послевоенный наплыв иммигрантов, оказавшихся на территории страны по приглашению властей, был в конце 1950-х годов значителен, и представители именно алжирской иммиграции заговорили о необходимости создания общественного органа при поддержке государства для обеспечения условий проживания и работы иностранцев на территории страны. В 1964 г.

фонд расширяет свою деятельность и начинает оказывать помощь и поддержку всем иммигрантам вне зависимости от страны происхождения. Основной его деятельностью было создание общежитий для иммигрантов (примерно таких же, какие строила организация SONACONTRA), где выходцы из разных стран также стараются селиться семьями или же, сплачиваясь по принципу выходцев из одной деревни, района.

По данным SOFRES, проводившим в 2007 г. исследование, целью которого было показать, связана ли дискриминация во Франции с цветом кожи, опрошенные, назвавшие себя "черными" (noirs) в 75% случаях испытывали трудности при покупке жилья или его аренде.

HLM - habitation a loyer modere.

ADOMA - нынешнее название общежитий SONACONTRA.

Этамп (Etampes), город, расположенный в 48 км к югу от Парижа, супрефектура во французском департаменте Эссона (Иль де Франс). В средние века город, впервые упомянутый в VII веке, входил в королевский домен. Сегодня это небольшой город с историческим центром и окраинными кварталами, преимущественно застроенными социальным жильем.

стр. По-французски слово "черный" - noir - широко употребляется по отношению к чернокожим и не имеет негативных коннотаций. Я буду писать "черные" в кавычках, несмотря на то что во французских текстах кавычек нет, чтобы дистанцироваться от пренебрежительного смысла этого слова в русских текстах, в которых оно чаще всего относится к выходцам из республик Северного Кавказа.

Conseil representatif des associations noires de France - CRAN - Представительный совет ассоциаций "черных" Франции.

Источники и литература ПМА 2010 - Полевые материалы автора. Франция, Этамп, 2010.

ПМА 2011 - Полевые материалы автора. Франция, Сен-Дени, 2011.

Atlas 2012 - L'Atlas natonal des populations immigrees. P.: Ministere de l'interieur, Departement des statistiques, des etudes et de la documentation, Attias-Donfut et al., 2007 - Attias-Donfut C, Barou J., Gallou R., Lapierre N., Razy E., Segalen M.

Relations intergenerationnelles, solidarites et transmissions dans les families immigrees.

Rapport, Novembre, 2007.

Barou 1996 - Barou J. Du foyer pour migrants a la residence sociale : utopie ou innovation // Hommes et migrations. N 1202. Oct. 1996. P. 6 - 13.

Barou 2000 - 2001 - Barou J. Foyers d'hier, residences sociales de demain // Ecarts d'identite. N 94. Hiver 2000 - 2001, P. 17 - 20.

Gubert 2008 - Gubert F. (In)coherence des politiques migratoires et de codeveloppement francaises. Illustrations maliennes // Politique africaine. N 109. 2008. P. 42 - 55.

Munchuelle 2004- Munchuelle F. Les diaspores des travailleurs Soninke (1848 - 1960).

Migration volontaires. P.: Karthala, 2004.

Poiret 1996 -Poiret Ch. Families africaines en France. Ethnicisation, segregation et communalization. P.: CIEMI, 1996.

Quiminal 1991 - Quiminal C. Gens d'ici, gens d'ailleurs. Migration Soninke et transformation villageoise. P.: editeur Christian Bourgeois, 1991.

Timera 1997 - Timera M. Travail, citoyennete urbaine et integration communautaire marginale :

les migrants soninke en France. // Societes africaines et diaspora. N 4. 1997. P. 95 - 106.

Timera, Gamier 2010 - Timera M, Gamier J. Les africains en France. Viellissement et transformation d'une migration // Hommes et migrations. N 1286 - 1287. Juil. -oct. 2010, P. 24 35.

E. Demintseva. We Came Here for A Hope: The Experience of Mali Immigrants in France Keywords: immigrants, France, Africans, city space, territorial identity The wave of mass migration of the Mali to France started in the 1960s: young villagers came to the country for several months or years, then returned, and their brothers and sons would now go to take their place. In France of the time there emerged a notion of "Mali hostels";

these were hostels which grew sporadically or were officially organized, and those resided in them were the Mali coming out of the same village or area. The article examines the history of Mali migration to France and analyzes the role of "Mali hostels" as social organisms in city space. The article draws on interviews conducted in 2010 - 2011.

стр. КАРНАК - КОГНИТИВНЫЙ БАРЬЕР? (ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЯДОВ Заглавие СТЕЛ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ V ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО НАШЕЙ ЭРЫ В статьи СВЕТЕ ДАННЫХ ЭТНОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИИ ЕВРАЗИИ) Автор(ы) Серж Кассен Источник Этнографическое обозрение, № 1, 2013, C. 118- МАТЕРИАЛЫ И ИССЛЕДОВАНИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 57.6 Kbytes Количество слов Постоянный http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ адрес статьи КАРНАК - КОГНИТИВНЫЙ БАРЬЕР? (ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЯДОВ СТЕЛ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ V ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ДО НАШЕЙ ЭРЫ В СВЕТЕ ДАННЫХ ЭТНОЛОГИИ И АРХЕОЛОГИИ ЕВРАЗИИ), Серж Кассен Ключевые слова: Франция, археологический комплекс Карнак, когнитивный барьер, Евразия, этнология, неолит.

Необыкновенный археологический комплекс Карнак, расположенный на атлантическом побережье Западной Франции - это несколько тысяч стоящих камней, образующих параллельные ряды протяженностью в километры, природа и назначение которых до сих пор дискуссионны, несмотря на то что поиски объяснений длятся с конца XVIII в. Этот комплекс интерпретировали и как храм, и как церемониальный проспект, и как некрополь, и как астрономическую обсерваторию, но ни одно из этих отдельных понятий не может быть принято современной наукой и не дает ключа к решению этой исторической загадки.

Автор данной статьи приходит к выводу, что было бы примечательно, если бы Карнак, "открытый" на фоне данных евразийской археологии и этнографии, нашел признание в исходном назначении неолитического памятника атлантического побережья - назначении когнитивного барьера.

Введение Изолированно стоящие стелы и огромные системы параллельных или расположенных перпендикулярно друг другу рядов - не решенное уравнение и загадка в археологии доисторической Европы V, IV и III тысячелетий до н.э. В этом прилегающем к Атлантике регионе Европы (Бретань, Франция) комплекс Карнак является знаковым памятником как минимум по двум причинам: во-первых, из-за уникальной архитектурной морфологии, невероятной по своему масштабу;

и, во-вторых, благодаря очевидно неудачному возобновлению попыток анализа и интерпретации семантики этого комплекса в современной археологии (Bailloud et al. 1995). Не имея возможности осуществить раскопки, - обычное средство археологического исследования - на территории памятника, границы которого неопределимы, а оцениваемая площадь очень велика (100 км2), мы вынуждены предпринять теоретическое изыскание с целью предложить концептуальное решение, способное привести в порядок и интегрировать как можно большее количество данных, имеющихся на данный момент. Таким образом, одна из задач состоит в том, чтобы создать самостоятельную теоретическую модель назначения карнакского комплекса и проверить ее на материалах различной хронологической и географической приуроченности.

Если понятие "стоящий камень" общеизвестно, то система прямолинейно расположенных необработанных монолитов - менее распространенная архитектурная структура. В центре Евразии, в западной Монголии и Алтайском регионе, где берут свое начало две самые большие реки мира Обь и Енисей, сохранились многочисленные примечательные свидетельства культовых и погребальных памятников, содержащих ряды стел. Как археологическое исследование этих памятников может помочь объяснить феномен кромлеха - вот тот вопрос, который нам показалось необходимым задать себе для получения принципиально новых данных о Карнаке.

Серж Кассен - Laboratoire de recherches archeologiques, Universite de Nantes;

e-mail: serge. cassen@univ-nantes.fr стр. Также мы обратимся к другому источнику - этнографическому. У многих кочевых современных и исторических народов Сибири можно часто встретить такой предмет как вертикально вбитый кол для привязи. Именно этот предмет показался нам тем объектом, который поможет по-иному взглянуть на феномен кромлеха. К тому же, как привязь связана с жилищем, так ряды стел приурочены к погребальным памятникам. Таким образом, данная статья - это опыт использования сложного и в значительной мере дискуссионного метода: использования этнографических данных для моделирования семантики археологических объектов. Мы отдаем себе отчет в том, что этот подход - в известном смысле провокация и может показаться кому-то поразительно наивным, но все же предлагаем этот опыт когнитивного исследования.

Археологическая проблема. По историческим источникам известно, что комплекс Карнак был широко известным местом христианского паломничества в XI-XVII вв. (Parant 1996).

Этот факт- безусловное доказательство того, что ряды камней протяженностью более трех километров, расположенные на гладкой равнине, притягательны для человека. С конца XVIII в. эти объекты, стали интересовать антикваров и любителей древностей.

Первоначально происхождение комплекса связывали с культовыми памятниками кельтов.

В скором времени понятие "храм" обосновывается в литературе. Такова позиция J.

Cambry, изложенная в книге "Храм кельтов" (1805 г.). A. Maudet de Penhouet в работе "Храм Змеи" (1805 г.), предполагает, что ряды камней расположены волнообразно и имитируют движение змеи. Эта его интерпретация восходит к предположению британского исследователя W. Stuckeley, работавшего на Стоунхендже (1740 г.). Британец J.B. Deane (1830) также применяет модель W. Stuckeley и снимает планы, на которых воспроизводятся волнообразные ряды камней, которые, по мнению исследователя, отражают пластику животного, столь часто связанного с хтоническими культами.

Уже в скором времени концепция храма подвергается критике со стороны P. Merimee (1836 г.). Однако представление о том, что сооружения на территории Карнака совмещают в себе храм, астрономическую обсерваторию, необходимую для практических нужд (Gaillard 1897), и погребальный памятник, утвердилось на долгое время. Впоследствии эта интерпретация не пересматривалась. И даже сегодня в тексте туристического буклета, представляющего официальное мнение и принятого на уровне Министерства культуры Франции, указывается следующее назначение комплекса: "Ряды камней Карнака.

Неолитические храмы" (Mohen 2000).

стр. Если термин "храм", предложенный в 1805 г., абсолютно понятно звучит в терминах эрудитов ушедшей эпохи, то насколько это понятие адекватно сегодняшним нашим представлениям? И что думать об области, в которой "теория" не обновлялась, а понятия не пересматривались? Классическая археология и история религий дают нам крайне лапидарное определение: храм - это "публичное сооружение, посвященное культу божества". А о каком сооружении идет речь в Карнаке? Какому сообществу оно принадлежит? Какому культу оно посвящено? В честь какого божества?... Столько простых вопросов, на которые мы не можем дать точных, археологически документированных ответов. В поиске научно выверенного определения историки приходят к общему мнению и понятию храма как религиозного сооружения, часть которого, по крайней мере, рассматривается как обитель бога, хранящая его статую и иногда сокровище, и в котором священнослужители совершают культовые действия.

Причем эти действия должны быть недоступны для рядовых участников культовой практики. Пытаясь определить, в чем состояло бы назначение неолитического храма V тысячелетия до н.э. в западной Франции, мы видим, насколько становится невозможным согласиться с господствующей и признанной интерпретацией. В действительности, ни начало, ни конец структуры не могут быть точно определены из-за разрушений, реставраций XIX в. и отсутствия фундаментального исследования, создающих столько дополнительных препятствий для оптимального понимания памятника.

Не желая занимать внимание читателей подробностями созданной нами ранее модели (Boujot et al. 1995;

Cassen 2009), отметим два важнейших положения:

1. Стела - предмет, невольно привлекающий к себе внимание как любой вертикально расположенный предмет. Смысловое назначение стел самое разнообразное: оно может иметь сексуальную окраску, быть похоронным или мемориальным, стать знаком приобретенного престижа. Таким образом, стела является смысловым порогом между двумя состояниями, двумя пространствами, двумя мирами, и чувствительная сфера нашего сознания не может остаться равнодушной, когда мы "наталкиваемся" на нее.

2. Когда предмет повторяется непрерывно или с регулярными интервалами, возможны две интерпретации: первая (общепризнанная), предполагает движение вдоль ряда из конца в конец ("церемониальный проспект"), вторая "наталкивает" нас на ряд, который становится препятствием, рубежом. Исходя из второго предположения, мы можем констатировать, что Карнак в этом отношении "преграждает" все естественные доступы к плоскогорью, на котором он расположен.

Приведем лишь один пример использования рядов вертикально стоящих объектов ловушки на карибу, созданные инуитами Канады на пространстве открытой тундры. Два длинных ряда стоящих камней (1 - 2 м высотой и 500 м длиной), разделенные промежутками в десяток метров, образуют V-образную структуру, в которую вынуждено устремляться стадо, подгоняемое загонщиками;

направляемое этими двумя непроницаемыми рядами, стадо заканчивает свой бег в углу этой V-структуры, где его ожидают охотники, как правило, на берегу водоема. Этот пример иллюстрирует предлагаемый нами подход к анализу локализации рядов вертикально стоящих камней.

Руководствуясь этим подходом, рассмотрим несколько археологических памятников и примеров из современной этнографии.

1. Комплекс Арташен (Армения) Комплекс Арташен (Дузхараб) расположен на высоте 2000 м на севере Армении (область Ширак), сохраняет удивительную архитектурную структуру, которая явилась предметом нашего изучения. Отметим, что четкой археологической интерпретации памятника до сих пор не было проведено. Его приблизительная датировка относится к неолиту (Djindjian 2007: 9). Но даже первое простое визуальное восприятие архи стр. тектурного комплекса с параллельными рядами стоящих камней провоцирует нас на сопоставление с комплексом Карнака (Cassen 2009;

фотографическая база рисунка N взята у S. Deschamps, французская археологическая миссия в Армении, 2007).

Можно выделить две основные структуры (рис. 2). Одна проходит по склону холма и состоит из трех параллельных рядов камней, высота которых не больше 1,5 м;

другая расположена на краю долины и также состоит из трех рядов, но высота моно стр. литов, еще находящихся на месте, не больше 1 м. Если первая структура хорошо сохранилась, то вторая больше разрушена, несколько блоков перемещены. Итак, эти две структуры очень близки, но резко различаются своим расположением в пространстве.

Опишем эти различия:

Ручей спускается с горы и стекает в нижнюю часть долины, прежде чем пересечь деревню Арташен и влиться в реку Гукасян, которая меандрирует в болотистой низине. Именно здесь, у подножия возвышенности, была воздвигнута структура монолитов, перпендикулярно течению ручья, как бы препятствующая, естественному движению воды. Ряды камней 500-метровой длины начинаются на голых скалах, пересекают русло ручья и заканчиваются у другого скального выхода. Очевидно, что микроландшафтная приуроченность этих рядов не случайна.

К юго-востоку другая линия из рядов камней вытянута по склону этой долины таким образом, что большинство монолитов не вертикальны, а несколько наклонены. Три параллельных ряда "сходят" вниз по склону, однако, начинаются не с вершины этого склона. Возможно, локализация начала и конца линии рядов обусловлена возможностью обзора с некоторой точки. Юго-западный фланг этой линии завершается на вершине пологого склона. Общая протяженность этой структуры более 500 метров. Мы не можем выделить каких-либо ландшафтных ориентиров, с которыми можно было бы связать расположение этой линии рядов. Отметим лишь, что направление линии совпадает с направлением сужения долины вверх по течению.

Очевидно, что архитектурный комплекс не зависит от астрономических явлений (солнцестояние, равноденствие и т.п.) или специфических ориентиров на формы близкого или далекого рельефа. Геометрия рядов определяется спецификой топографии долины.

Сравнивая топографию рядов камней Артешена с расположением стел Карнака, находим общее, а именно: архитектурные структуры пересекают пространство движения воды (тальвег), которое ориентировано вдоль долины (Cassen, Vaquero, Lastres 2003). Добавим, что поперечные параллельные ряды Арташена "цепляются" за естественные скальные выходы, - та же черта была отмечена и для одного бретонского памятника (Roux et al.

1989;

Boujot, Cassen 2000a).

Итак, это сравнение, хотя и не дает ответы, необходимые для понимания топографии стел Карнака, однако позволяет нам сделать важный вывод: топография рядов вертикальных стел, которую мы наблюдаем на Карнаке, может быть встречена и на других памятниках, географически и хронологически абсолютно с ним не связанных.

2. Ряды вертикальных стел в Южной Сибири, Казахстане и Монголии Вертикальный объект - явление, очень распространенное в Центральной Азии благодаря каменным стелам и деревянным столбам (к которым мы еще вернемся), имеющим отношение к погребальным, культовым и мемориальным памятникам. Стелы чрезвычайно широко распространены на протяжении "скифского" (IX-IV в. до н.э.) и тюркского периодов (I тысячелетие н.э.). Мы не будем затрагивать явно выраженную антропоморфную скульптуру с ярко выраженной антропоморфной спецификой. Обратим внимание на ряды вертикально стоящих камней, их топографию и функциональное назначение.

Для множества памятников, которые имеют сходные черты с архитектурными структурами Западной Европы, мы намеренно не принимаем в расчет абсолютную хронологию, культурную принадлежность и региональные изменения, которые уже явились предметом многочисленных работ начиная с XIX в. (например, Веселовский 1915;

Шер 1966;

Гумилев 1967;

Кубарев 1984). В данном случае для нас важны связь интересующих нас архитектурных комплексов с другими сооружениями и их расположение в ландшафтном пространстве.

стр. Чтобы упростить задачу, мы также опускаем такие варианты рядов камней как ограды и огораживающие структуры погребальных памятников. Некоторые из таких стел могут быть явно антропоморфными, отождествляться с образом предка, великого воина, персонажа-хранителя и т.п. Мы ограничимся рассмотрением параллельных рядов (простых, двойных и тройных) вертикально стоящих необработанных камней, длина которых варьирует от нескольких метров до нескольких километров. Эти необработанные монолиты иногда носят название балбалы ("каменные бабы").

Вероятно, то обстоятельство, что вертикальные плиты не несут на себе явных признаков антропоморфного (или зооморфного) облика, стало причиной достаточно свободных толкований этих объектов в исторической и археологической литературе. Опираясь на китайские хроники, исследователи утверждают, что число камней может соответствовать количеству убитых врагов или числу лошадей, которые были принесены в жертву в ходе погребальных церемоний (Castane 1910;

Кызласов 1964, 1966). Действительно, эти линии стел зачастую находятся вблизи курганов или сакральных (погребальных) четырехугольных оградок. Примечательно, что и с рядами стел Карнака также связана аналогичная легенда, записанная в XIX в. Согласно этой легенде, пространство стоящих камней - Поле мертвых - это воины обращенные в камень святым, преследуемым римской армией и прижатым к берегу моря (Le Rouzic 1909). Как показывают собранные нами сведения, ассоциация вертикального камня с воином и врагом, - явление достаточно универсальное. Характерный пример есть в восточной Фракии (Ozbek 2008: 85). Сходные, хотя и противоположные по "механике", сюжеты можно встретить в ирландских мифах, составленных около VIII-IX вв., в которых камни превращены в солдат, чтобы одолеть врага (Le Roux, Guyonvarc'h 1978: 152).

В этнографических материалах, описывающих вертикальные архитектурные структуры, можно встретить самые различные варианты значения этих объектов. Так, у народа консо (Эфиопия) существует традиция возводить антропоморфные деревянные изваяния в виде колонн на территории вокруг погребения воина. Эти изваяния изображают жен погребенного и убитых врагов (Gallay 2006: 66). Каменные стелы зачастую демонстрируют персональную власть. У афаров (Эфиопия) каменные стелы, воздвигнутые у погребального холма, числом соответствуют количеству убитых врагов (Joussaume 2007:

237). Такие ассоциации замечены не только в культурах традиционных народов.

Например, каменные стелы Соддо были воздвигнуты Ахмедом Грань, мусульманским завоевателем XVI в., который подчинил себе крупный регион Северо-Восточной Африки и был описан в сказаниях как гигант, привязывающий к стелам свою лошадь во время военных стоянок (Le Quellec 1987). Любопытно отметить, что мы обнаруживаем картину, уже встреченную нами в Центральной Азии. Итак, обобщим данные, полученные нами при анализе памятников из центральноазиатского региона.

- Очевидно, что ряды вертикальных менгиров возводились достаточно редко, в неких особых случаях. Мы не учитываем целые некрополи, тогда как другие местонахождения, объединяющие несколько идентичных скифо-сибирских курганов, расположенных в линию, насчитывают только один памятник, имеющий подобный тип структуры.

- Породы камня, используемые для возведения стел, очень часто отличны от тех, что используются для сооружения каменной насыпи кургана. Камни насыпи, как правило происходят из моренных остатков террас рек. Эта тенденция наиболее ярко может быть продемонстрирована на памятниках в долине Юстид (Алтай), где светлые валуны кургана контрастируют с темными плитами (часто из сланцевой породы).

- Размер и длина аллей менгиров могут быть важными параметрами, позволяющими выявить "богатые" курганы или отметить погребение социально значимого индивида.

Около деревни Сентелек (Чарышский район Алтайского края;

рис. 3) в группе курганов, сконцентрированных вокруг наиболее крупного ("Царский курган"), можно стр. выявить ряд стел, состоящий приблизительно из двадцати узких плит. Этот ряд длиной в 50 метров соединяет оградку этого "царского" кургана с естественным выступом чуть выше реки Сентелек (Кубарев, Шульга 2007: 255). Очевидно, это погребение является основным. Отметим, что высота стел значительна (до 3,5 м), причем высота стел возрастает по мере удаления от насыпи кургана. Такая же зависимость была отмечена нами и для рядов стел долины Юстид.

Широко известный курганный могильник Пазырык (эпонимный для культуры в целом) расположен на юго-востоке республики Алтай. К четырем его курганам, расположенным в линию, примыкают ряды стоящих камней. Длина рядов составляет около 20 метров, число камней невелико, всего 4 - 5 стел (Руденко 1970).

Системы рядов стел встречаются и в памятниках более позднего - тюркского времени.

Так, четырехугольные погребальные площадки памятника Ак-Карасуг-Шоль-Аксы (Тува) сопровождаются рядами стел, хотя и скромных размеров (30 - 50 см высотой), но значительной длины - более чем 400 метров (Герасимов 1989;

рис. 4). Наконец, наиболее масштабные ряды стел характерны для памятников на территории Монголии. В Хушу Цайдам (Khushuu Tsaidam) от двух крупнейших погребальных холмов/храмов Билже Хана (умершего в 734 г.) и Кул Тегана (умершего в 731 г.), отходят стр. Рис. 4. Изменения направлений некоторых линий рядов стел в зависимости от рельефа:

долина Юстид, восточный сектор (Республика Алтай, Российская Федерация - у Bourgeois et al. 2000, 2009);

памятник Ак Карасуг Шол Акси (Тува, Российская Федерация Герасимов 1989 у Ермоленко 1995) ряды камней, направленные на восток и состоящие из более чем тысячи балбалов протяженностью 3 и 5 км (Castane 1910;

Bayar 1997, 2009), что сопоставимо с длиной рядов стел Карнака - самого крупного памятника Западной Европы эпохи неолита.

- Для всех этих разновременных памятников мы можем определить сходную ориентировку рядов стел - преимущественно на восток (Кубарев, Шульга 2007). Тем не менее, их направленность нельзя считать четко определенной. Так, угол схождения двух рядов стел в долине Юстид составляет 40° (Bourgeois et al. 2000;

рис. 4), на стр. плоскогорье Укок (Алтай), большинство рядов стел ориентированы на северо-восток (Молодим и др. 2004). Эти отклонения объясняются топографией местности и местонахождением курганов, к которым привязаны ряды балбалов. Так как курганы ориентированы чаще всего по направлению север-юг, а ряды стел расположены перпендикулярно этому главному направлению, то восток - преимущественное направление рядов стел. Так, в том случае, если ориентировка север-юг не может быть сохранена из-за рельефа долины, а некрополь ориентирован на северо-восток, то перпендикулярно ориентированный ряд стел "смещается" к юго-западу. Следовательно, в горных долинах направление русла реки может определять эти отклонения. Но существуют комплексы, такие, как уже упомянутый Ак Карасуг Шол Акси, где долины ориентированы по линии юг-север (рис. 4). Итак, в восточной части долины, где рассположен этот комплекс, находится естественная ровная площадка, ширина которой колеблется от 100 до 400 м. Исходя из изложенных выше соображений, это пространство могло служить местом для размещения тюркских погребальных памятников с оградками по линии север-юг и, соответственно, направленными на восток рядами камней. Однако в данном случае девять погребальных площадок с оградками и одна антропоморфная стела выстроены в линию, ориентированную по сторонам запад-восток (Ермоленко 1995);

а линии 14 рядов балбалов параллельны реке и ориентированы на юг.


В долине Каракол, также вытянутой по линии север-юг, курганы тюркского периода иногда расположены вместе с рядами балбалов, но направлены - на этот раз на север (Bourgeois et al. 2009). Итак, река и гора являются определяющими координатами, способными изменить общую ориентировку сооружения.

Приведем пример способа организации традиционного жилища в монгольской степи:

идеальным считается ориентация юрты дверью к реке;

если юрта находится на склоне горы, то дверь должна быть со стороны подножия горы;

если же юрта расположена в ущелье, то дверь - в направлении, противоположном направлению ветра;

если юрта установлена в равнине - дверь направлена к югу (Lacaze 2006). Итак, можно заключить, что направление рядов стел на восток проявляется в том случае, когда какое-либо важное топографическое препятствие не противоречит логике организации пространства памятника (Castane 1910).

Эта игра в поиск смысла направлений на материалах памятников Центральной Азии, которая с XIX в. непременно присутствует в исследованиях об аллеях менгиров в Западной Европе, может объяснить наш подход к комплексу Карнак и принять критику обычных его интерпретаций. Мы возвратимся к этой теме в заключении. В настоящий момент мы предпочитаем вернуться к гипотезе, согласно которой линейное расположение курганов похоже на расположение кочевых жилищ, зафиксированное в ходе изучения археологических памятников Алтая и Саян (Кубарев, Шульга 2007: 156). Эта идея, возвращает нас к некоторым фундаментальным представлениям, базирующимся на широких этнографических данных о Сибири в целом.

3. Этнографические сравнения Вертикально расположенные предметы, повторяющиеся через регулярные интервалы и образующие линию, - первый феномен, интересующий нас с точки зрения археологии.

Важна также связь этой структуры с пространством дома и домашнего хозяйства. Итак, предлагаемая нами модель сводится к следующему: ряды неолитических менгиров Бретани, непрерывные и периодические, рассматриваются нами как материальная и виртуальная граница между двумя мирами, пространствами, состояниями. Эти ряды становятся "барьером стел", выражающим идею торможения, препятствия, фильтра.

Именно так они должны влиять на существо, находящееся в движении и встречающееся лицом к лицу с подобным рубежом (Cassen 2009). Отталкиваясь от этой концептуальной схемы, мы "проверяли" ее на никак не связан стр. ных с Карнаком, чрезвычайно удаленных археологических памятниках Центральной Азии. Теперь обратимся к данным этнографического источника, чтобы понять, с какой целью используют ряды кольев и какую роль они играют в шаманских ритуалах, а также что именно изображают ряды кольев на сакральных изображениях некоторых сибирских народов.

3.1. Ряды кольев в шаманских обрядах тунгусов1. Остановимся на ярком примере, описанном А. Анисимовым (Анисимов 1958). Среди кочевого населения Подкаменной Тунгуски, восточного притока Енисея, для проведения важного обряда изгнания из больного злого духа и отправления его в нижний мир, шаман, которому помогает весь клан, строит церемониальную палатку. Зона, названная онанг и расположенная на западной стороне палатки, символизирует нижний мир, там шаман устанавливает колья с навершиями в виде деревянных птиц (рис. 5, В). Эти птицы (гагары, утки, гуси) должны помешать любому тайному переходу между средним миром, жилищем живых, и нижним миром, жилищем умерших. Кроме того, шаман устанавливает в середине онанга барьер, который напоминает заграждения, какие можно встретить в реках, для ловли рыбы. Этот барьер состоит из ряда подрезанных лиственниц, опирающихся на большое изображение молодого лосося. Верхушки лиственниц также несут деревянных птиц, которые стоят на страже, чтобы помешать злому духу, вырванному из тела больного и брошенному шаманом за барьер, убежать из нижнего мира (Delaby 1997: 75). Похожую картину в виде 9 рядов кольев (от 0,40 до 1,20 м), названных bylyttar oloxtor ("облака-места" или "облака стоянки" (рис. 5, А), с возвышающимися 9 птицами на страже 9 стоянок, которые должен пройти шаман по дороге верхнего мира, находим у долган и якутов (Васильев 1909, Delaby 1997). Отметим также, что размер кольев и птиц не одинаков. В иконографии западных тунгусов рисунок, изображающий дорогу шамана вдоль большой мифической реки в нижний мир, содержит аналогичные мотивы (Анисимов 1958;

рис. 5, С). Духи шаманов закрывают доступ к нижнему миру барьерами из ветвей и колышков, поверх которых возвышаются птицы. Другой рисунок, который описывает родовую территорию (рис. 5, D), позволяет обнаружить такое же изображение аналогичного назначения: изгородь из духов лиственницы возведена шаманом в месте, где прошел злой дух. Эти животные и растительные стражи часто изображаются в виде вертикальных, ритмично повторяющихся объектов, образующих заграждение в важнейших местах, где движение и перемещение должны быть под контролем (Delaby 1981: 375).

3.2. Колышки для привязи в ритуалах якутов. Колышки для привязи открывают другое интересное для сравнения поле. Эти деревянные столбы - обычный предмет в хозяйстве скотоводческого народа. Часто такой столбик имеет навершие в виде головы птицы или лошади, снабженное двумя отверстиями для привязи повода лошади (сверху) или быка (внизу). Названные serge (слово "serge" означает "ряд"), эти колышки, действительно, часто поставлены в ряд в количестве трех, шести, или девяти штук рядом с жилищем.

Помещенный к югу от юрты колышек предназначался гостям. Размер столбиков уменьшался по мере отдаления от жилища. Последний столбик, предназначенный бедным и простым гостям, был самым маленьким (Рыков 1986). Богатые люди, когда собирались жениться, ставили дополнительные три колышка: для братьев невесты, для ее отца и для самой невесты;

родители жениха обращались к духу колышков, чтобы тот оберегал их от злых духов, так как дух колышка мог благословить или проклясть (Delaby 1987).

Значимость этого деревянного столба была такова, что переезжая в другой дом, богатые якуты выкапывали и уносили их с собой. Что касается столба, называемого elbut sirgite ("колышек для привязи, принадлежащий покойному"), то он возводился около могилы покойного и служил для привязи невидимой лошади. Ранее реальная лошадь привязывалась к этому колышку перед принесением ее в жертву наиболее состоятельным умершим. Наконец, когда нужно стр. Рис. 5. Ряды колышков и религиозные обряды шаманов: A - у якутов: ряды птиц, расположенных на колышках (Bylyttar oloxtor, "Облака-места") и охраняющих девять стоянок на дороге верхнего мира (по Васильеву 1909, Delaby 1997). B - шаманский обряд у тунгусов;

слева онанг, который символизирует нижний мир, на заднем плане (1) находится ряд кольев, несущих птиц-помощниц, которые должны противостоять злым духам;

другой ряд кольев, вооруженных птицами (2), изображен опирающимся на бревно в виде молодого лосося (3) и хранит выходы из нижнего мира (по Анисимову 1958). C рисунок западного тунгуса (по Анисимову 1958);

в окружении ряд из стволов лиственницы и колышков с птицами наверху, чтобы закрыть доступ к нижнему миру. D рисунок западного тунгуса (по Анисимову 1958;

Delaby 1981);

изгородь из духов лиственниц, возведенная шаманом там, где проходит злой дух.

было вызвать духа, чтобы сделать ему приношение, обычно ставили колышек для его лошади (Жамбалова 2000).

Исходя из этого короткого информативного обзора, подытожим значения столбов для привязи и рядов таких столбов для привязи. Еще в XIX в. обряд жертвоприношения быка был связан с рядами вертикальных предметов (рис. 6): животное, приносимое в жертву, привязывалось к столбу высотой приблизительно до 2-х метров;

перед этим столбом устанавливались три колышка, увенчанные резными птицами стр. (здесь орел, ворон и кукушка);

- на этой же линии были воткнуты в землю семь кольев из свежей сосны со снятой корой, которые представляли собой разные небеса;

веревка, изготовленная из белых конских волос и предназначенная в приношение, символизировала дорогу, которой, вслед за птицами, шаман будет лететь на небо для того, чтобы привести душу быка к стаду небесного духа, которому тот был пожертвован.

Отметим увеличивающуюся высоту колышков. Последний, символизирующий конец пути, представляет наиболее удаленное небо. Очевидно, что эта временная структура является чем-то средним между колышком для привязи животного и деревянными кольями с навершиями из птиц-помощниц. Впрочем, археолог ошибся бы, интерпретируя увеличение размеров кольев таким же образом, как увеличение важности социального статуса антропоморфных персонажей. Веревка в одном случае означает путь, намеченный линией вертикальных предметов, в другом случае веревка могла служить барьером (Delaby 1998: 38).

В советское время праздник Республики был поводом отметить праздник Ысыах (рис. 6, Станский район, автономная республика Якутия (Республика Саха)), во время которого устанавливались гигантские столбы для привязи. Центральный был самым стр. высоким. На этих деревянных столбах ставились пиалы для кумыса. В 1967 г. в честь пятидесятилетия советской власти и в 1968 г. в честь установления этой власти в Якутии, обновили и возвели новые колышки для привязи по всей республике (Delaby 1987: 68).

Эта монументализация колышков для привязи - проявление некоего специфического процесса, очень распространенного в многочисленных обществах, касающегося переноса объектов реальной хозяйственной направленности в сферу идеального.

3.3. Организация пространства жилищ. Временные поселения (зимние, летние, сезонные) современных кочевых народов Центральной Азии редко характеризуются упорядоченностью расположения жилищ. Это их отличает от структур, выявляемых при археологических исследованиях памятников этого региона. Также можно отметить известную сопоставимость расположения погребений и жилых построек. Мы подчеркнули эту структурную связь между погребениями и жилищами в неолите западной Франции (Cassen 2000;

Laporte, Tinevez 2004). Аналогии таких сопоставлений можно найти в этнографии народов Северной Америки, Африки и по всему миру.


По этнографическим описаниям традиционной погребальной обрядности у современных кочевых групп в Монголии, тело умершего располагают в могиле так же, как человек укладывается спать в юрте: головой на север. Выбор места для расположения погребения и расположения юрты во многом совпадают (Ruhlmann 2009). Наиболее часто выбирается место у подножья горы на пологом спуске.

При установке юрты, наиболее почетная ее часть (hojmor) смотрит в сторону севера (hojno), у склона горы. Противоположная часть юрты (omno), имеющая входную дверь, ориентирована на юг. При идеальном стечении обстоятельств дверь будет открываться на расположенную ниже реку и дорогу. В погребении же голова ориентирована на север, а ноги - на юг и к дороге, по которой хоронившие покидали кладбище. Вероятно, правильно будет заключить, что основной системообразующей структурой в пространстве становится гора, которая воспринимается как место обитания предков.

В поисках примеров линейного расположения жилищ в поселении мы не могли не отметить современные туристические лагеря (например в Китае и Монголии. Рис. 7), а также организацию структур типичных для советского периода таких, как лагерь отдыха, тюрьма, лечебница и т.п. (G. Lacaze, Maison Interuniversitaire des Sciences de l'Homme, Strasbourg). Мы предлагаем два ракурса анализа этих структур для понимания нашей модели.

В XIII в. Гийом де Рубрук, посланник французского короля Людовика IX, в своем описании путешествия от Черного моря в Западную Монголию, повествует о примечательном положении юрт шестнадцати жен Бату, главы "тартар", которые располагаются последовательно с запада (первая жена) на восток (жены низшего положения). Отметим, что входы в юрты ориентированы на юг:

Когда они ставят свои передвижные дома в определенном месте, они всегда поворачивают дверь к югу и рядом, приблизительно на расстоянии половины броска камня, они размещают большие сундуки таким образом, что их дом расположен между двумя рядами тележек и сундуков, как между двух стен. [...] И когда они устанавливают эти дома для стоянки в каком-либо месте, первая из жен требует поставить свой маленький двор к западу, затем все остальные делают так же, согласно своему положению - так что последняя оказывается на востоке и пространство между ними приблизительно равно расстоянию броска камня (Rubruquis 1255, II - De la demeure des Tartares).

Подобное расположение не похоже на то, что демонстрируют поселенческие памятники бронзового или железного веков на Алтае. Оно совпадает с ориентировкой рядов курганов, располагающихся по линии юг-север. Для нас важно, прежде всего, что историческими источниками зафиксирована традиция линейного расположения жилищ.

стр. И другой яркий пример из практики строительства жилищ у народа Пёль - пастухов Сахель - Сахарского региона. Круглые дома жен выстраиваются в линию с севера на юг. В данном случае первая супруга обладает "первым" домом, который находится в наиболее северной части ряда, а последняя супруга устраивает свой дом на юге (Musch 2008: 107).

Эта биполярность связана с некими параметрами, заданными соответствующими космогоническими мифами. Но развивать эту тему не станем, а приступим к заключительной части.

4. Заключение Итак, целью нашей работы было сравнение различных разновременных и разнокультурных структур, исходящее из общих гносеологических представлений.

Необыкновенный археологический комплекс Карнак, расположенный на атлантическом побережье Западной Франции - это несколько тысяч стоящих камней, образующих параллельные ряды протяженностью в километры, природа и назначение которых до сих пор дискуссионны, несмотря на то что поиски объяснений длятся с конца XVIII в. Этот комплекс интерпретировали и как храм, и как церемониальный проспект, и как некрополь, и как астрономическую обсерваторию, но ни одно из этих отдельных понятий не может быть принято современной наукой и не дает ключа к решению этой исторической загадки.

Вот уже почти два века не появлялись свежие теоретические гипотезы, имеющие сколь нибудь значимый гносеологический базис, а прежние толкования никак не могут удовлетворить любопытство тех, кто посещает этот памятник сегодня.

Эта нечеткость в определении памятника и его функции может быть общей для всех архитектурных структур этого типа, находящихся в Западной Европе (Бретань, Ирландия, Шотландия, Англия, Швейцария, Сардиния, Португалия) и датируемых между началом неолита и началом бронзового века. Для разрешения проблемы в 2009 г. была предложена концепция, которая оперирует несколькими понятиями, такими, как вертикальность, граница, повторение, а также такими как чувства тяжести, твердости камня, страха.

Была предложена модель, где эти описательные и аналитические комплексы объединены, и где стела становится базисным элементом. К тому же, слово "стела" выбрано потому, что оно содержит индоевропейский корень *sta - "стоять", а слово менгир, пришедшее из бретонского языка, может означать естественное образование так же, как камень, поставленный человеком.

В данной публикации мы стремимся обратить внимание читателей лишь на некоторые похожие явления в разных археологических памятниках, никак не связанных культурно и хронологически. Так, мы смогли наблюдать расположение интересующих нас структур в гористой местности, разительно отличающейся ландшафтом и особенностями рельефа от Карнака. Сравниваемые памятники связаны по большей части с стр. кочевыми пастушескими культурами и не имеют ничего общего с неолитическими культурами Западной Франции. Алтае-Саянский регион нам показался значимым для наших сопоставлений, так как там находятся многочисленные системы стел, организованные в простые или параллельные ряды, созданные в комплексе с погребальными и культовыми памятниками, которые хорошо изучены русскими археологами, и уже более века привлекают внимание исследователей других стран.

Территории Монголии и Казахстана также находятся в поле пристального внимания как российских археологов, так и представителей ряда других стран. Наконец, нами были упомянуты памятники, расположенные на полпути между Карнаком и Алтаем - это комплексы на территории Армении. Они резко отличаются как культурными характеристиками, так и степенью изученности, и в настоящее время не могут быть однозначно соотнесены с другими культурами Закавказья.

Очевидно, что производящий столь яркое впечатление комплекс Арташен в Армении организован согласно топографии местности и это лучше всего подтверждает модель, созданную при анализе Карнака.

Отметим сходство и различия между комплексами:

- Три параллельных ряда нескольких сотен монолитов, возведенных на протяжении более чем 500 м, однако они располагаются таким образом, что формируют границы некого пространства внутри долины, "фиксируясь" на естественных неровностях, таких, как голые скалы;

следуя за линией пологого склона долины. Выражение "барьер стел", кажется, абсолютно соответствует визуальному эффекту структуры, так как ряды стел буквально перегораживают и дно долины, и пологий склон, который задает им направление. Другой же склон, более крутой, не нуждается в таком символическом "барьере". Нам бы не хотелось углубляться в анализ памятника из-за недостаточной его изученности;

однако идея выделения пространства рядами стел четко прослеживается и в Арташене, и в Карнаке.

Памятники Алтая и монгольских степей предоставляют возможность попробовать в деле другой предлагаемый нами подход, основанный на предположении, что ряды стел напрямую связаны с погребальными памятниками и ориентированы, как правило, на восток. Именно направления этих курганов, объединенных в некрополь, ориентированный по направлению север-юг, определяют направления рядов стел. В том случае, если рельеф (в данном случае долина) не позволяет сохранить эту ориентировку некрополя, соответственно меняется и расположение рядов стел, ориентированных перпендикулярно основной оси некрополя. На материале этнографических свидетельств нами было показано, что расположение погребальных и поселенческих памятников Сибири и Монголии подчинено определенной логике. Топография поселений и кладбищ в этой части Евразии может быть описана и объяснена исходя из противопоставления таких понятий как север-юг, гора-вода, повседневное-мифическое, небо-земля (Beffa, Hamayon /983;

Musch 2008). В этом отношении колышек для привязи лошадей, символ очага и вертикально поднимающегося дыма, а также движения солнца, указывавшего путь во время каждого кочевого передвижения, также как особенное символическое представление о пространстве юрты, являются яркими показателями сложности символов.

Таким образом, горный массив Алтая и гора Хухэй являются мифическими местами, представленными в сказаниях. Будучи географической реальностью, эти массивы появляются в фольклоре некоторых народов (например, у бурятов- Musch 2008: 118) как территория мифических событий. Нам было бы гораздо сложнее интерпретировать расположение структуры в археологических памятниках, если бы мы отказались от использования исторического и фольклорного источников. Однако мы отдаем себе отчет в том, что археолог исходит из того, что правила организации сложных археологических комплексов определяются космогоническими представлениями, принятыми в каждой конкретной культуре. Естественно, стр. конкретная модель будет отличаться от теоретической схемы, созданной для сравнения Карнака и Арташена.

И еще одна ремарка о вертикальных каменных стелах различных эпох и территорий:

зачастую происходит произвольная "антропоморфизация" стел. Вероятно, не в последнюю очередь, это связано с давней традицией гравюрных изображений, создающих образ умершего, предка или божества-защитника. Однако распространять эту интерпретацию на любой необработанный стоящий камень кажется нам ошибкой. Давняя и современная тенденция видеть антропоморфное изображение во всех менгирах западной Европы достойна серьезной критики (Cassen 2007: 202). Эта склонность к антропоморфизму кажется следствием работы нашей когнитивной системы: это мы представляем персонажей в человеческом облике, так как они нам ближе. Сталкиваясь с неопределенными образами, мы часто "видим" лица в облаках и в горах... Между тем, боги и духи не всегда имеют человеческую внешность, нет, они наделены человеческим "интеллектом", что более важно (Воуег 2003: 206).

В итоге, когда ряд стоящих камней "отходит" от стелы с человеческим изображением, установленной в ногах или в изголовье могилы, это не означает, что ряд необработанных монолитов также является репрезентацией человеческих персонажей, более или менее обожествленных предков. Археологическая интерпретация может пройти мимо действительного назначения этих камней, если будет ограничиваться только человеческим изображением. Так, известны многочисленные этнографические примеры из обычаев земледельческих сообществ, где вертикальные монолиты связаны с обрядами повышения статуса, и где стелы знаменуют церемонии, проведенные в честь этого события (Gallay 2006). Безусловно, в ряде случаев оба значения могут быть совмещены.

Так, камень, возведенный в ходе обряда, связанного с повышением статуса, со временем становится жилищем духа предка. Однако заметим, что различия в первоначальных назначениях от этого не исчезают, подобно тому, как при воздвижении фаллического камня также могут затрагиваться обряды плодородия (для всех), а сам процесс перемещения, сооружения мегалитической структуры может служить укреплению власти конкретного человека. Для того чтобы остаться в контексте памятников Центральной Азии, в конечном счете, мы предлагаем общую гипотезу, согласно которой эти монолиты, расположенные и связанные с курганами, могли бы сыграть роль, подобную роли serge, деревянного колышка для привязи настоящих или небесных лошадей, или (почему бы и нет) в то же время, роль символического барьера (ловушки, фильтра), расположенного в месте прохода между двумя состояниями, двумя пространствами.

Нашей точкой отсчета был Карнак, место образов, где стереотипные представления и ошибочные концепции, некогда созданные исследователями, постепенно пришли в противоречие с гносеологическими основами исследования. В подобной ситуации, как известно, достаточно трудно выйти из тупика. Было бы примечательно, если бы Карнак, "открытый" на фоне данных евразийской археологии и этнографии, нашел признание в исходном назначении неолитического памятника атлантического побережья - назначении когнитивного барьера.

Примечание Мы сохраним этот неточный общий термин "тунгус", чтобы не входить в детали этнических групп, рассеянных на широкой территории. Важнее - относительная общность мыслей и представлений.

Литература Анисимов 1958 - Анисимов А. Ф. Религия эвенков в историко-генетическом изучении и проблемы происхождения первобытных верований. М.;

Л.: издательство Академии наук СССР.

стр. Васильев 1909 - Васильев В. Н. Изображения долгано-якутских духов как атрибуты шаманства // Живая Старина. 1909. N 18. С. 268 - 290.

Веселовский 1915 - Веселовский Н. И. Современное состояние вопроса о "каменных бабах" или "балбалах" // Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса, 1915. Т.

XXXIII.

Герасимов 1989 - Герасимов А. Н. Археологические работы в Западной Туве в 1988 году.

Отчет (рукопись). Кемерово, 1989.

Гумилев 1967 - Гумилев Л. Н. Древние тюрки. М.: Наука, 1967.

Ермоленко 1995 - Ермоленко Л. К. К вопросу о картине мира древних тюрков (на материале изваяний и оградок) // Военное дело и средневековая археология Центральной Азии. Кемерово: Российская академия наук, Сибирское отделение. С. 186 - 199.

Жамбалова 2000 - Жамбалова С. Г. Профанный и сакральный миры ольхонских бурят (XIX-XX вв.). Новосибирск: Наука. Сибирская издательская фирма РАН, 2000.

Зыков 1986 - Зыков Ф. М. Поселения, жилища и хозяйственные постройки якутов XIX начала XX в. Историко-этнографическое исследование. Новосибирск, 1986.

Кызласов 1964 - Кызласов Л. Р. О назначении древнетюркских каменных изваяний, изображающих людей. // Советская археология. 1964. N 2. С. 27 - 39.

Кызласов 1966 - Кызласов Л. Р. О значении термина "балбал" древнетюркских надписей.

//Тюркологический сборник. К шестидесятилетию А. Н. Кононова. М., 1966. С. 206 - 208.

Кубарев 1984 - Кубарев В. Д. Древнетюркские изваяния Алтая. Новосибирск, 1984.

Кубарев, Шульга 2007 - Кубарев Д. В., Шульга П. И. Пазырыкская культура (курганы Чуи и Урсула) // Монография. - Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2007.

Молодин и др. 2004- Молодин В. И., Полосьмак Н. В., Новиков А. В., Богданов Е. С., Слюсаренко И. Ю., Черемисин Д. В. Археологические памятники плоскогорья Укок (Горный Алтай) // Материалы по археологии Сибири. Вып. 3 - Новосибирск: ИАЭт СО РАН, 2004.

Шер 1966 - Шер Я. А. Каменные изваяния Семиречья. М.: Наука, 1966.

Bahar 2009 - Bahar H. The Excavation and the conservation of Bilge Khan monumental grave complex in Mongolia // 22-nd CIPA Symposium. Oct. 11 - 15, 2009, Kyoto.

Bailloud et al. 1995- Bailloud G., Boujot C., Cassen S., Le Roux C. -T. Carnac. Les Premieres architectures de pierre. Paris, Ed. du CNRS, CNMHS (Patrimoine au present), 1995.

Bayar 1997 - Bayar D. The Turkic Stone Statues of Central Mongolia. Ulan Bator: Edt. D.

Tseveendorj, 1997.

Beffa, Hamayon 1983- Beffa M. L., Hamayon R. Les categories mongoles de l'espace// Etudes mongoles et siberiennes, centrasiatiques et tibetaines. 1983. Vol. 83. N 14. P. 81 - 119.

Boujot et al. 1995- Boujot C., Cassen S., Vaquero Lastres J. Ideas de tierra. In: Congresso de Arqueologia Peninsular, Porto 1993, Actas VI. Porto // Sociedade portuguesa de antropologia e etnologia. 1983. N 2. P. 169 - 191.

Boyer 2003 - Boyer P. Et l'homme crea les dieux : comment expliquer la religion. P.: Ed.

Gallimard, 2003.

Boujot, Cassen 2000 - Boujot C., Cassen S. Tertres et pierres dressees. In.: Elements d'architecture (Exploration d'un tertre funeraire a Lannec er Gadouer, Erdeven, Morbihan.

Constructions et reconstructions dans le Neolithique morbihannais. Propositions pour une lecture symbolique). Chauvigny: Editions chauvinoises, 2000. Memoire 19. P. 181 - 206.

Bourgeois et al. 2000 - Bourgeois I., Cammaert L., Massart C., Mikkelsen J. H., Van Heule W.

Ancient nomads of the altai mountains. Belgian-Russian multidisciplinary archaeological research on the Scytho-Siberian culture // Musees royaux d'art et d'histoire de Bruxelles, Monographie de Prehistoire generale. 2000. N 5.

Bourgeois et al. 2009 - Bourgeois /., Gheyle, W., Goossens R., De WulfA., Dvornikov E., Ebel A., Van Hoof L., Loute S., De Langhe K., Malmendier A., Van De Kerchove R., Capelle R., Te Kiefte D. Survey and inventory of the archaeological sites in the valley of the Karakol (Uch-Enmek Park). Report on the Belgian-Russian expedition in the Russian Altay Mountains 2007 - 2008 // Мир Евразии. 2009. N 1. P. 10 - 20.

Cambry 1805 - Cambry J. Monuments celtiques, ou recherches sur le culte des pierres, Precedees d'une Notice sur les Celtes et sur les Druites, et suivies d'Etymologies celtiques. P.:

chez Mad. Johanneau, Libraire, Palais du Tribunat, An XIII.

Cassen 2000 - Cassen S. Superposition d'un tertre sur un "habitat" // Elements d'architecture (Exploration d'un tertre funeraire a Lannec er Gadouer, Erdeven, Morbihan. Constructions et стр. reconstructions dans le Neolithique morbihannais. Propositions pour une lecture symbolique).

Chauvigny: Editions chauvinoises, 2000. Memoire 19. P. 160 - 180.

Cassen 2007 - Cassen S. Un pour tous, tous contre un... Symboles, mythe et histoire a travers une stele morbihannaise du Ve millenaire. In.: Testart, Barray, Brun (dir.), Pratiques funeraires et societes. 12 - 14 juin 2003. Sens: Labo d'Anthropologie sociale, College de France;

Centre de Recherche et d'Etude du Patrimoine. P. 37 - 67.

Cassen 2009 - Cassen S. Exercice de stele. Une archeologie des pierres dressees. Reflexion autour des menhirs de Carnac. P., 2009.

Cassen, Vaquero Lastres 2003- Cassen S., Vaquero Lastres J. Les Marches du Palais.

Recherches archeologiques sur alignements de steles et tertres funeraires neolithiques autour de la baie de Quiberon (Morbihan, 2000 - 2002). Nantes: Ed. Taskil - Laboratoire de Prehistoire, Universite de Nantes, 2003.

Castane 1910 - Castane J. Etude historique et comparative des statues babas des Steppes Khirghizes et de Russie en general // Bulletins et Memoires de la Societe d'anthropologie de Paris. 1910. Vol. l.N LP. 375 - 407.

Deane 1830- Deane J.B. The worship of the serpent traced throughout the world attesting the temptation and fall of man by the instrumentality of a serpent tempter. L.: J. & F. Rivington, 1830.

Delaby 1981 - Delaby L. Esprits-maitres et chamanisme en Siberie. // Bonnefoy (Dir.), Dictionnaire des mythologies. P., 1981. P. 369 - 376.

Delaby 1987 - Delaby L.. Piquets d'attache pour chevaux celestes // Etudes mongoles. 1987. N 18. P. 48 - 74.

Delaby 1997 - Delaby L. Figurations siberiennes d'oiseaux a usage religieux // Etudes mongoles et siberiennes. 1997. N 28. P. 55 - 101.

Delaby 1998 -Delaby L. Bataclan chamanique raisonne, 2. Nanterre // Etudes mongoles et siberiennes. 1998. Cahier 29.

Djindjian 2007- Djindjian F. Une histoire de l'Armenie, de origines aux debuts du IV siecle. // L'Armenie, des origines a la christianisation // Les dossiers d'archeologie. 2007. N321. P. 6 - 19.

Doury 1999 - Doury С. Peuples de Siberie, du fleuve Amour aux terres boreales. P., 1999.

Gallay 2006- Gallay A. Les societes megalithiques: Pouvoir des hommes, memoire des morts.

Lausanne, 2006.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 9 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.