авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

ВВЕДЕНИЕ

Казанский университет, двухсотлетие которого отмечается в 2004 г., внес огромный вклад в

развитие отечественной и мировой науки. Имена математика Н.И.Лобачевского, химиков

А.М.Бутлерова и А.Е.Арбузова, геолога М.Э.Ноинского, лингвиста Бодуэна де Куртене, физика

Е.К.Завойского и многих других золотыми буквами вписаны в историю науки.

Очень много сделано учеными Казанского университета в изучении культуры и быта народов мира,

развитии науки этнографии (этнологии). Уже в первой половине XIX в. были осуществлены поездки на острова Тихого океана, в Китай, Монголию и особенно по многонациональному Поволжью.

Привезенные из экспедиций предметы народного быта (орудия труда, одежды, украшения, предметы культа и т.д.) послужили основой открытию в университете Этнографического музея. Многочисленные работы, написанные в первой половине XIX в. профессорами И.М.Симоновым, О.М.Ковалевским, В.П.Васильевым, К.Фуксом и другими исследователями, давали возможность делать выводы о закономерностях развития национальной культуры, причинах ее многообразия, таланте ее создателей и носителей, наносили удар расовым теориям, делившим народы на низшие и высшие расы, были пронизаны идеями гуманизма и демократии. Неслучайно про К.Фукса образно говорят, что он «заложил первый камень в фундамент моста через Булак, соединивший русскую и татарскую часть Казани», т.е. работы К.Фукса – первого исследователя культуры и быта казанских татар, написанные с большой любовью и уважением к национальной культуре татарского народа, явились одним из факторов, способствующих установлению дружеских отношений между двумя крупными этносами нашего края – русскими и татарами.

Очень много было сделано учеными университета во второй половине XIX в. В 1878 г. в университете было создано Общество археологии, истории и этнографии, а 1884 г. кафедра географии и этнографии. С этого времени в университете началась систематическая подготовка специалистов-этнографов, чтение лекций и проведение практических занятий, широко развернулась экспедиционная деятельность. Этнографический музей пополнился богатейшими этнографическими коллекциями. Многочисленные экспедиционные исследования в конце XIX – начале XX вв. в Западную и Восточную Сибирь, Среднюю Азию, Поволжье, Дальний Восток способствовали появлению многочисленных работ, где давалась обстоятельная характеристика культурно-бытовых особенностей народов, стоящих на различных уровнях социально-экономического развития.

Это имело очень большое значение, так как многие элементы материальной, и особенно духовной культуры, в то время находились на стадии исчезновения, и уже в начале XX в. были недоступны изучению традиционными этнографическими методами. В своих трудах ученые университета высказывали мысли о происхождении народов, выступали в их защиту, боролись против социального и национального гнета, вредных традиций и обычаев. Интенсивное развитие этнографии продолжалось до конца 20-х годов XX столетия. С этого времени начался кризис этнографической науки в нашей стране. Одной из причин кризиса явилась проводимая в то время политика на сближение наций, стирание национальных различий, формирование новой безэтнической общности людей. Интерес к изучению национальной культуры расценивался как проявление национализма. В Казанском университете было закрыто Общество археологии, истории и этнографии, прекратились этнографические экспедиции, чтение этнографических курсов, лекций и проведение практических занятий.

Период дискриминации целой науки, нанесший огромный материальный и моральный ущерб нашей стране, закончился в начале 40-х годов. С этого времени этнография стала возрождаться.

В Казанском университете, на историческом и географическом факультетах возобновилось чтение этнографических лекций и проведение практических занятий. Регулярно стали проводиться этнографические экспедиции, функционировать Этнографический музей, готовиться квалифицированные кадры этнографов. Ученые университета стали принимать участие в региональных и всесоюзных научных конференциях, международных конгрессах, защищать кандидатские и докторские диссертации, активно включились в разработку научных проблем, стоящих перед этнографической наукой, имеющих большое практическое и теоретическое значение.

В настоящей работе авторы, непосредственные участники становления и развития этнографии с первых послевоенных лет прослеживают долгий и сложный путь ее развития в Казанском университете, говорят о вкладе крупнейших ученых П.И.Кротова, Б.Ф.Адлера, Н.И.Воробьева и др., внесших огромный вклад в изучение народов мира и особенно многонационального Поволжья, характеризуют Этнографический музей, являющийся в настоящее время крупным научным и учебно вспомогательным подразделением университета, играющим большую роль в воспитании интернационализма, уважения к национальным особенностям любого народа. Большое внимание уделено этнографическим экспедициям, проводимым в 1945 – 2000 гг., в результате которых был собран обширный материал, легший в основу многих научных работ по культуре и быту поволжских народов и проблемам, стоящим перед этнографической наукой в настоящее время.

Авторы выражают огромную благодарность Л.Ф.Банцыревой (Замула), Н.М.Бондаревой (Никитская), А.Е.Бусыгину, А.Н.Зорину, Л.И.Зориной, Т.С.Ижецкой, Н.Н.Кучерявенко, Н.В.Лештаевой, З.З.Мухиной (Галимзянова), Е.В.Михайличенко, А.Г.Симонову, И.Н.Смирнову, Г.Р.Столяровой (Мугинова), А.А.Столярову, Л.С.Токсубаевой, С.В.Федоровой, Л.П.Шабалиной, Г.Ф.Шамрай, В.И.Яковлеву, активным участникам этнографических экспедиций, соавторам многих статей и монографий, написанных на основе материалов этнографических экспедиций.

ЭТНОГРАФИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ – НАЧАЛЕ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

Первая половина XIX в. характеризуется в России как период быстрого развития капитализма.

Растущей буржуазии нужны были новые рынки сбыта и источники сырья как внутри нашей страны, так и за ее пределами, необходимы были грамотные, образованные люди, которые могли бы выявлять природные богатства, изучать пути доставки сырья и товаров к месту их производства и потребления.

Особенно интересовали народы, их быт, нравы, обычаи, без знания которых невозможно было решать весь комплекс проблем, связанных с освоением новых территорий. Поэтому в первой половине XIХ в. проводилось много экспедиций по изучению нашей страны и зарубежных территорий.

Для подготовки кадров, способных изучать природу и население различных стран, были открыты университеты. В 1804 г. открываются три университета: Юрьевский (ныне Тартуский), Харьковский и Казанский. Юрьевский университет ориентировал свою научную работу на изучение стран запада;

Харьковский – южных районов России и Кавказа;

Казанский – на изучение стран Востока и многонационального Поволжья. В Казанском университете для решения этих задач открылся Восточный разряд (факультет), где широко было поставлено изучение культурно-бытовых и языковых особенностей малоизученных народов Востока и Поволжья. Даже во второй половине XIX в.

П.И.Кротов в речи по случаю открытия в Казанском университете кафедры географии и этнографии отмечал, что на востоке России находится масса этнографического материала, сбор и обработка которого займет десятки лет, целые дюжины ученых этнологов.

В Казанском университете этнографическими вопросами занимались главным образом ученые, работавшие на кафедре Российской истории, географии и статистики. Под этим названием понималась страноведческая наука, в комплексе и историческом плане рассматривавшая природу, население и хозяйство. Это направление, основанное в XVIII в. В.Н.Татищевым и М.В.Ломоносовым, было теснейшим образом связано с решением вопросов хозяйственного освоения страны.

Одним из профессоров Казанского университета, много сделавшим в развитии этнографии, был И.Ф.Яковкин – первый директор Казанского университета. Илья Федорович Яковкин, занимаясь в основном историей и географией, значительное внимание уделял этнографическим сюжетам. Так, в работе «Летоисчислительное изображение российской истории» он дает характеристику всех народов, обитавших на территории Российского государства с древнейших времен до основания Российской монархии. Автор говорит о делении народов, населявших нашу страну, на славяноязычных и других, отличающихся от славян «...языком, своими нравами, обыкновениями и верою». В работе имеются данные о народах, которые изменили свой этноним, место обитания, говорится о разделении народов на этнические группы. Так, о мордве он пишет, что она разделялась на «...мокшанов, живущих в западной части Мордовской земли, и на ерзянов, обитавших в Восточных районах. Есть еще остаток и третьего мордовского поколения в юго-западной части Казанской губернии, называемого каратаями» [22]. Приведенные в работе материалы позволяют судить об этнических процессах, проходивших в ходе интенсивных перемещений и культурно-бытовых взаимовлияний народов. Так, славяне, пишет Яковкин, «...пришед с радимичами из Польши поселились по верхним странам Оки и приняли название обитавших еще прежде их в оной стране старинных жителей вятичей» [22]. В целом историко-этнографическое сочинение Яковкина давало солидную базу для дальнейшего, углубленного рассмотрения обитавших в нашей стране народов, их культуры и быта.

Интересные этнографические работы появились в первой половине XIX в. у профессоров, работавших на других кафедрах. Так, профессором кафедры всеобщей истории, географии и статистики В.Я.Баженовым были написаны работы «Описание поминок и народных игр в окрестностях Вятки» [1];

профессором кафедры российской словесности М.С.Рыбушкиным – работы «О вероисповедании в Казанской губернии», «Исторические замечания о городе Свияжске» [8;

9] и др.

Особенно известно имя В.А.Сбоева, работавшего также на кафедре русской словесности. Его работы «Исследования об инородцах Казанской губернии» и «О быте крестьян в Казанской губернии» [10;

11] содержат большой и интересный этнографический материал, широко использовавшийся впоследствии многими авторами, писавшими о народах Поволжья.

Ряд историко-этнографических работ создал профессор кафедры русской истории Н.А.Фирсов.

Наиболее известные его работы – «Положение инородцев северо-восточной России в Московском государстве», «Инородческое население прежнего Казанского царства в новой России до 1762 г. и колонизация закамских земель в это время» и др. Это крупные историко-этнографические исследования, написанные на огромном фактическом материале, почерпнутом главным образом из летописей и писцовых книг. Профессор В.Я.Булыгин, работавший также на этой кафедре, опубликовал интересные работы «О Туруханском крае», «О северо-восточных русских» [2;

3] и др.

Значительный вклад в изучение народов края, Сибири, Дальнего Востока и многих зарубежных стран внесли ученые Казанского университета, не имевшие непосредственного отношения к этнографии. Это прежде всего крупный астроном, научный руководитель первой антарктической экспедиции Беллинсгаузена – Лазарева (1819 – 1821 гг.) Иван Михайлович Симонов, ректор Казанского университета с 1846 г. по 1855 г. Во время плавания по центральной части Тихого океана в 1820 г. Симонов проводил этнографические наблюдения, оставил интересные характеристики культуры и быта полинезийцев и привез в университет богатую этнографическую коллекцию.

Этнографические сведения, сообщенные И.М.Симоновым в его работе «Слово об успехах плавания шлюпов «Востока» и «Мирного» около света и особенно в Южном Ледовитом море в 1819, 1820 и 1821 гг.» [12], а также в его «Записках»1, очень интересны, и для ряда островов являются первыми, ставшими известными в науке. Его данные о занятиях и образе жизни народов Океании свидетельствуют о наблюдательности и пытливости исследователя. Коллекция же бытовых вещей, состоящая из 37 предметов, привезенная в Казанский университет, послужила началом образования в университете этнографического музейного фонда.

Значительный вклад в изучение народов Востока и пополнение музея этнографическими коллекциями внес профессор монгольской словесности О.М.Ковалевский – ректор Казанского университета (1855 – 1860 гг.), путешествовавший по Сибири. Он изучал быт забайкальских бурят и тунгусов (эвенков), в течение года находился в Пекине в качестве секретаря духовной миссии.

Современники писали про него, что он первый приподнял часть завесы, закрывающей таинственную жизнь Китая. Из Китая Ковалевский привез, кроме большого числа рукописей и книг, ценные коллекции китайских бытовых вещей. Среди них женские украшения, принадлежности для еды, курения, различные лакированные изделия и др. В результате путешествий О.М.Ковалевский написал ряд интересных этнографических работ: «О забайкальских бурятах», «Поездка из Иркутска в Ургу»

(ныне г.Улан-Батор), «О китайском календаре» [5;

6] и др.

Следует отметить этнографические работы профессора кафедры политической экономии и статистики И.Я.Горлова. В 1839 г. он предпринял путешествие по губерниям Казанского учебного округа, в результате которого собрал этнографический материал, изложенный им в статьях «Калмыцкое народонаселение России» и «Движение народонаселения в Казанской губернии». Обе статьи напечатаны в «Ученых записках Казанского университета» в 1840 г.

Интересный этнографический материал содержится в работах профессора гражданского права С.В.Пахмана, работавшего в Казанском университете с 1852 г. по 1869 г. За это время им написаны работы «О юридическом быте иноверцев Казанской губернии», «Обычное гражданское право в России», «Свадебные обычаи крестьян Костромской губернии», «Очерк народных обычаев Смоленской губернии» и др. С.В.Пахманом составлена также «Программа для собирания сведений по народным юридическим обычаям».

Во всех работах указанных авторов содержится много данных по материальной и духовной культуре, семейным и общественным отношениям, зафиксированным авторами в то время, когда архаические элементы культуры и быта играли большую роль в жизни описываемых народов.

Особое место среди ученых Казанского университета, интересовавшихся этнографией, не имевших к ней по существу какого-либо отношения по основной научной и преподавательской деятельности, занимает профессор естественной истории и медицины, ректор университета в 1823 – 1827 гг. К.Ф.Фукс. Его справедливо считают первым исследователем культуры и быта казанских татар.

К.Ф.Фукс писал о татарах на основании многолетних личных наблюдений. Живя среди них, он объективно отмечал положительные и негативные стороны их жизни и быта. Для Фукса татары не были единым культурным целым. Он хорошо разбирался в классовых группировках и показывал их отражение на особенностях быта. В своих работах он дает описание каждой социальной группы, проводит сравнение их культурно-бытовых особенностей, отмечает взаимоотношения.

К.Фукс приехал в Казань в 1805 г. и сразу же наряду с основными занятиями естественной историей, ботаникой и медициной стал заниматься историей и этнографией местного края. Он поселился в татарской слободе, изучил татарский язык, а врачебная деятельность давала ему возможность проникнуть в татарские семьи, непосредственно наблюдать многие обычаи и обряды, недоступные другим исследователям. Поэтому материалы, собранные Фуксом по быту татар различных социальных групп, очень правдивы, лишены тенденциозности и являются богатейшим источником для позднейших авторов, писавших о татарах. Основной работой Фукса по этнографии является книга, вышедшая в 1844 г. под названием «Казанские татары в статистическом и этнографическом отношениях». Это великолепная сводка многочисленных наблюдений, сделанных автором в течение всей его жизни. Кроме того, Фуксу принадлежит ряд статей о татарах, напечатанных в различных казанских журналах и газетах. Это этнографические очерки: «Прием гостей у татар», «Курбан», «Сабан», «Рамазан», «Татарский праздник Джиен», опубликованные в «Казанских известиях» в 1814 – 1815 гг.;

«Татарская свадьба и женщины», напечатанная в «Казанских губернских ведомостях» в 1841 г. и 1843 г. [14;

15;

16;

17] и др.

В этих работах приведены статистические данные о татарах в Казани, дана характеристика их физического типа (конечно, чисто визуально, так как в то время каких-либо измерений не проводилось), весьма подробно описаны семейный быт, положение женщины, многие обряды и обычаи татар, взаимоотношения между русскими и татарами. Будучи хорошим бытописателем казанских татар, как отмечал известный исследователь культуры и быта этого народа профессор Н.И.Воробьев, К.Фукс был человеком, который с большим вниманием относился к изучаемому народу.

Поэтому он снискал среди татарского населения такую известность и любовь, какой едва ли пользовался кто из европейских ученых и до него, и после.

Большой вклад в развитие этнографии внес известный представитель передовой разночинной интеллигенции, крупный историк-демократ А.П.Щапов. Щапов родился в 1830 г. в Забайкалье в семье сельского дьячка и бурятки. После окончания Казанской духовной семинарии он был оставлен на работу в Духовной Академии и стал усиленно заниматься научными исследованиями. Здесь появилась его работа «Русский раскол старообрядчества», выдержавшая два издания. Эта книга впервые перевела изучение русского раскола из богословско-догматической сферы на историческую почву. Щаповым написано много историко-этнографических работ. Интерес к этнографии у него не был случайным. Как известно, в противоположность взгляду крупных русских историков, таких как Устрялов, Соловьев и другие, он рассматривал русскую историю не как историю смены княжений, царствований, а считал ее историей народа. Он писал: «Главный факт истории есть сам народ, дух народа, творящий историю;

сущность и содержание истории есть жизнь народная» [18]. Отсюда интерес у Щапова к народной жизни, нравам и обычаям. В1860 г. А.П.Щапов был избран профессором Казанского университета. Однако в университете он пробыл только до апреля 1861 г., когда после своей знаменитой речи на панихиде по крестьянам, убитым в селе Бездна Спасского уезда Казанской губернии, он был выслан из Казани. Ему грозила ссылка в Соловецкий монастырь и только благодаря своему таланту он был оставлен в Петербурге. Но и здесь он был недолго. За свои передовые высказывания, участие в кружках народнического и радикального направлений Щапов в 1863 г. был выслан из Петербурга в Иркутск, где и умер в 1876 г.

Этнографические сюжеты занимают значительное место в научных исследованиях Щапова. Так, например, в работе «Этнографическая организация русского народонаселения» он говорит о необходимости глубокого изучения этнографических особенностей народов нашей страны. «Во всей Европе, – пишет он, – не найдется другое государство, которое бы заключало в себе столько самых разнообразных этнографических элементов, как Россия. Взгляните только на этнографическую карту России. Какое множество и какая пестрота красок, означающих разные племена и расы». Он писал, что «этнографические черты объясняют нам происхождение наших областных наречий, областных народных обычаев и особенностей», и сожалел: «У нас не только общество, но и наука еще не обратили должного человеческого внимания на все многоразличные инородческие племена России.., а без этого разработка русской истории и настоящее знание нашего народонаселения, суммы его сил и способностей невозможно» [18]. Особенно интересны его работы, написанные непосредственно на сибирском материале. Это «Историко-географические и этнографические заметки о сибирском населении», «Бурятская улусная родовая община» и «Сельская оседло-инородческая и русско-крестьянская община в Кудинско-Ленском крае» [19;

20;

21].

В этих работах дается характеристика особенностей общинного строя, архаических социальных институтов, бытовавших в то время у местного населения Сибири, а также сведения об общинном укладе у пришедших в Сибирь русских. В целом этнографический материал, собранный Щаповым и изложенный во многих его работах, сохраняет научную значимость до настоящего времени. В частности, особенности общественного строя бурят, изложенные им в указанных работах, использованы при написании статьи «Буряты» в многотомном сочинении «Народы мира», изданном в 1956 г. [7].

Следует сказать о мировоззренческих позициях казанских этнографов первой и начала второй половины XIX в. В этнографической науке в нашей стране в это время четко проявилось два направления: консервативное, отражавшее интересы и идеи господствующих классов – дворян, помещиков, правительства, и прогрессивное, демократическое, отвечающее интересам и чаяниям народных масс. Это разночинная, революционно-демократическая этнография. Представителями консервативного направления были известные русские ученые И.М.Снегирев, И.П.Сахаров, А.В.Терещенко – создатели крупных работ по этнографии. А.В.Терещенко написал семь книг «Быт русского народа», И.М.Снегирев составил сборники русских пословиц, провел исследование русских праздников. В 1840 г. Снегиреву за книгу о русских праздниках была присуждена Демидовская премия – высшая научная награда России. Большую известность получил труд И.П.Сахарова «Сказания русского народа о семейной жизни своих предков», включавший сюжеты из русской народной жизни.

Все эти ученые идеализировали старый патриархальный быт, старались отгородить народ от веяний западной культуры. Терещенко, например, считал: «мы обязаны смотреть на наши нравы и образ жизни как на историю народного быта, его дух и жизнь, и почерпать из них трогательные образцы добродушия, гостеприимства, благоговейной преданности к своей родине, отечеству, православию и самодержавию» [13].

Представителями второго направления были декабристы. Известно, что в результате разгрома декабрьского восстания 1825 г. 121 человек были приговорены к каторге или ссылке в Сибирь.

Конечно, декабристы не были выходцами из народа. Это были дворяне-революционеры. По своему социальному и материальному положению они были далеки от народа, тем не менее, они видели тяжелое положение основной массы крестьян, ремесленников, они хотели служить народу всеми силами и средствами, облегчить его судьбу. Находясь в ссылке или на поселении, в тяжелых условиях, декабристы вели большую просветительскую и научную работу. В записках декабристов Н.В.Басаргина и А.Е.Розена имеются описания быта русских крестьян-старожилов. М.И.Муравьев Апостол, А.А.Бестужев, Н.А.Чижов дали интересные сведения о якутах, тунгусах, чукчах.

Кроме декабристов, можно назвать и представителей разночинной интеллигенции, которые стали появляться в конце первой половины XIX в. Это прежде всего В.Г.Белинский и А.И.Герцен. Герцен, например, будучи в Вятской ссылке, написал ряд статей о быте местных народов – марийцев, удмуртов и живущих по соседству русских, принимал активное участие в устройстве различных этнографических выставок. Белинский и Герцен не фетишизировали старый патриархальный быт, не преклонялись перед ним, как это делали славянофилы, а призывали к общечеловеческим идеалам, не отказываясь при этом от национального своеобразия своего народа.

Мировоззренческие позиции казанских этнографов первой половины XIX в. в основном отражали романтические направления, их работы написаны в духе идеализации крестьянского быта, любования стариной, старинными народными праздниками, обрядами. Но несмотря на это, указанные авторы непрерывно подчеркивали бесправное положение местного населения, тяжелые условия крестьянского быта. Так, В.А.Сбоев, говоря о питании крестьян, отмечал его «скудность и примитивность»;

Фирсов постоянно подчеркивал притеснение властями как местных аборигенных народов, так и пришедших в край русских крестьян. Что касается А.П.Щапова, то по своему мировоззрению он стоял на позициях эволюционизма, перенося законы развития природы, открытые Дарвином, на область социальных отношений. Эволюционное направление получило широкое распространение в русской этнографии во второй половине XIX в.

(Анучин, Харузины и др.). Так, Щапов, ссылаясь на Дарвина, писал, что в борьбе с природой, в борьбе всякой жизни за существование и совершенствование только сильное здоровое разумное переживает и умножается, а все слабое, больное и несмышленое вымирает и исчезает [18]. Здесь явно социальные факторы, оказывающие влияние на развитие народов, их культуру и быт, сбрасываются со счета. Щапов лишь сожалеет об отсталости многих сибирских народов. Так, о бурятах он писал:

«...как грустно становится на душе, когда подумаешь, что люди эти еще остаются в дикости»

[18]. О А.П.Щапове как об историке написано большое число работ, но об этнографических трудах нет никаких исследований. Анализ и должная оценка его вклада в этнографию должна быть сделана.

Таким образом, говоря об этнографии в Казанском университете в первой половине и начале второй половины XIX в., следует сделать следующие выводы:

1. Этнографические исследования начались в университете с момента его образования.

2. Этнографическая тематика разрабатывалась на различных кафедрах. Это объяснялось тем, что этнография в то время еще не выделилась в самостоятельную науку со своими целями, задачами, методами. Быт народа, его нравы, обычаи связывались с различными сторонами человеческой деятельности, поэтому рассматривались учеными в рамках различных научных направлений: истории, статистики, географии, права.

3. Этнографические коллекции, привезенные из многочисленных экспедиций, послужили началом образования в университете Этнографического музея. Этот музей организационно был оформлен при кафедре отечественной истории.

4. Накопление огромного материала привело к необходимости его обобщения для решения вопросов, связанных с происхождением народов, выявлению закономерностей развития культуры и быта. Это поставило вопрос о концентрации исследовательских работ по этнографии в одном центре.

Таким центром стало Общество археологии, истории и этнографии, открытое в университете в 1878г., а затем кафедра географии и этнографии, учрежденная в Казанском университете в 1884 г.

Литература 1. Баженов В.Я. Свистопляска. Описание поминок и народных игр в окрестностях Вятки // Казанские известия. – 1817. – № 53.

2. Булыгин В.Я. О Туруханском крае // Казанский вестник. – 1827.

3. Булыгин В.Я. О северо-восточных русских // Журнал Министерства народного просвещения. – 1836.

4. Воробьев Н.И. К.Ф.Фукс – первый исследователь быта казанских татар // Вестник научного Общества Татароведения. – Казань, 1927. – № 6.

5. Ковалевский О.М. Поездка из Иркутска в Ургу // Казанский вестник. – 1829.

6. Ковалевский О.М. О китайском календаре // Ученые записки Казанск. ун-та. – 1835.

7. Народы Сибири. Народы мира. Этнографические очерки. – М.;

Л., 1956. – 1084 с.

8. Рыбушкин М.С. Исторические замечания о городе Свияжске // Заволжский муравей. – 1829.

9. Рыбушкин М.С. О вероисповедании в Казанской губернии // Заволжский муравей. – 1834.

10. Сбоев В.А. Исследования об инородцах Казанской губернии. – Казань, 1856.

11. Сбоев В.А. О быте крестьян в Казанской губернии. – Казань, 1856.

12. Симонов И.М. Слово об успехах плавания шлюпов «Востока» и «Мирного» около света и особенно в Южном Ледовитом море в 1819, 1820 и 1821 гг. – Казань, 1822.

13. Терещенко А.В. Быт русского народа. – СПб., 1848. – Т.I.

14. Фукс К.Ф. Рамазан // Казанские известия. – 1814. – № 38.

15. Фукс К.Ф. Праздники казанских татар // Заволжский муравей. – 1834. – Т.3.

16. Фукс К.Ф. Татарская свадьба и женщины // Казанские губернские ведомости. – 1843. – № 48, 49;

1844. – № 1, 2.

17. Фукс К.Ф. Казанские татары в статистическом и этнографическом отношении. – Казань, 1844.

18. Щапов А.П. Этнографическая организация русского народонаселения // Библиотека для чтения. – 1864.

– № 1. – С.1 – 42.

19. Щапов А.П. Историко-географические и этнографические заметки о сибирском населении // Известия Сибирского отделения Русского географического общества. – 1872. – Т.3.

20. Щапов А.П. Бурятская улусная родовая община // Известия Сибирского отделения Русского географического общества. – 1874. – Т.5. – Вып.3 – 4.

21. Щапов А.П. Сельская оседло-инородческая и русско-крестьянская община в Кудинско-Ленском крае // Записки императорского Русского географического общества. – 1874.

22. Яковкин И.Ф. Летоисчислительное изображение российской истории (СПб., 1798). – Казань, 1814. – с.

ОБЩЕСТВО АРХЕОЛОГИИ, ИСТОРИИ И ЭТНОГРАФИИ И ЕГО РОЛЬ В ИЗУЧЕНИИ НАРОДОВ ПОВОЛЖЬЯ В 1878 г. при Казанском университете было создано Общество археологии, истории и этнографии (далее ОАИЭ), сыгравшее большую роль в изучении культуры и быта народов многонационального Поволжья.

Интерес к этнографическому изучению народов нашей страны вообще и народов Среднего Поволжья, в частности, в этот время был закономерен. 1870 – 1880-е годы – это период быстрого развития товарно-денежных отношений в России. Практические потребности общественной жизни в условиях перехода от крепостнической системы к капиталистической требовали глубокого изучения крестьянского хозяйства, материальной и духовной культуры народов, семейных и общественных отношений. Интерес к народной жизни в это время захватывает широкие слои научной общественности. Выдающийся русский ученый–антрополог, археолог, этнограф и географ Д.Н.Анучин говорил в то время о значении этнографии не только с научной точки зрения для общей истории и истории культуры, но и в общеобразовательном, практическом и общественном отношениях. В этот период культуру и быт народов России начинают изучать многочисленные отделы Русского географического общества, губернские статистические комитеты, ученые архивные комиссии, земства и огромная армия краеведов-любителей.

Создание научного общества в Казани не было случайным. Казань в то время была самым восточным в России университетским городом. Здесь имелись достаточные научные силы и положительные традиции исторических, лингвистических, археологических, этнографических и других близких к ним исследований. До создания общества ученые, работавшие в области исторических наук, были рассредоточены по различным кафедрам, факультетам и учреждениям, многие исследовательские работы проводились краеведами-любителями, никак не связанными друг с другом.

Публикации отдельных краеведческих работ в различных печатных изданиях были практически недоступны для использования, так как носили случайный характер. Число периодических изданий было очень большим. Только в Казани в 70-е годы XIX в. выходили «Казанские губернские ведомости», «Волжский вестник», «Справочный листок города Казани», «Казанский биржевой листок», «Волжско-Камское слово», «Камско-Волжская газета» и многие другие. Стоили они довольно дорого.

Иногда этнографические и другие материалы по местному краю печатались в губернских и других изданиях, никак не связанных с Поволжьем и Приуральем. Так, статья Г.Курочкина «Как вятчанин смотрит свою невесту» была напечатана в «Одесском вестнике» (1877, № 57). Исследователи были готовы печатать свои статьи в любых изданиях, где их принимали. А.С.Гацисский, например, напечатал свою статью «Оклик молодых за Волгой» в «Справочном листке Моршано-Сызранской железной дороги» (1876, № 157). Нужен был научный центр, который мог бы взять на себя функции общественной инициативы и координации усилий исследователей Поволжья, Приуралья и Азиатской России, облегчить им возможность ознакомления с археологической, исторической и этнографической литературой, апробацию и экспертизу своих материалов, сообщений и работ и, наконец, публикацию их в специальном журнале. Таким центром стало Общество археологии, истории и этнографии при Казанском университете.

Организационная структура Общества была довольно сложной. Оно включало почетных членов, членов-соревнователей, действительных членов и членов-сотрудников. Почетные члены избирались на общих собраниях Общества по предложению Совета и при согласии кандидатов. В почетные члены избирались лица «известные своими учеными трудами или покровительством наукам»1. Число почетных членов не ограничивалось. Судя по спискам членов Общества, в первые годы его существования был лишь один почетный член – граф Алексей Сергеевич Уваров, действительный статский советник, доктор русской истории, председатель Московского Археологического общества. В последующие годы число почетных членов значительно возрастает: в 1890 г. их было 18, в 1908 г. – 14.

В разные годы почетными членами Общества были Дмитрий Николаевич Анучин – заслуженный профессор, заведующий кафедрой географии и антропологии Московского университета;

Василий Павлович Васильев – академик, заслуженный ординарный профессор Санкт-Петербургского университета;

Сергей Михайлович Шпилевский – профессор, директор Демидовского юридического лицея в Ярославле;

Иван Егорович Забелин – председатель Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете, директор Московского исторического музея;

Афанасий Федорович Бычков – академик, археограф, директор Императорской Публичной библиотеки в Санкт-Петербурге;

Ф.А.Бюлер – почетный член Императорской Академии наук, директор главного архива Министерства иностранных дел в Москве;

Нил Александрович Попов – директор Архива Министерства юстиции;

Рудольф Вирхов – профессор Берлинского университета, основатель современной патологической анатомии;

Леон де Рони – сенатор Французской республики, председатель Парижского этнографического общества;

Людвиг Христианович Штида – профессор Кенигсбергского университета.

Определенную часть почетных членов составляли лица, занимавшие высшие административные должности в крае (попечитель Казанского учебного округа, командующий войсками Казанского военного округа, Архиепископ Казанский и Свияжский и др.).

С начала XX столетия в почетные члены стали избираться наиболее выдающиеся члены Общества, внесшие большой вклад в изучение истории, археологии и этнографии. Среди них заслуженные профессора Казанского университета Дмитрий Александрович Корсаков (с 1903 г.);

Николай Федорович Высоцкий (с 1906 г.);

Николай Павлович Загоскин (с 1909 г.);

Петр Иванович Кротов (с 1909г.);

Николай Федорович Катанов (с 1904 г.) и др.

Членами-соревнователями становились лица, внесшие единовременно в дар Обществу не менее 300 руб. серебром или «соответствующими задачам Общества предметами – книгами, древностями и т.п.»2. Членов-соревнователей было немного. В просмотренных нами списках Общества обычно числится 3 – 4 члена-соревнователя.

Основную часть Общества составляли его действительные члены, избиравшиеся на общих собраниях по рекомендации не менее двух действительных членов из лиц, известных Обществу и «могущих быть полезными деятелями для достижения целей Общества»3. Исключение составляли члены-основатели Общества, присутствовавшие на первом учредительном собрании и принимавшие решение о его создании. Все они автоматически становились действительными членами. Из действительных членов избирались председатель Общества, товарищ председателя, пять членов Совета и секретарь, а также казначей, ревизионная комиссия, заведующие библиотекой, музеем, редакционная комиссия и тематические комиссии, например, комиссия по составлению археологической и этнографической карт Казанской губернии.

Число действительных членов не регламентировалось. Около половины их являлись жителями Казани, остальные проживали в столичных, губернских и уездных городах. География мест проживания иногородних действительных членов общества была очень широкой. Их сеть включала Санкт-Петербург, Одессу, Пермь, Вятку, Астрахань, Варшаву, Киев, Томск, Москву и все губернские города Поволжья. Среди действительных членов Общества в дореволюционный период доминировали профессора Казанского университета, преподаватели институтов и гимназий, инспектора гимназий и народных училищ, чиновники различных ведомств, землевладельцы, духовенство. Многие из них, даже не будучи связаны по роду службы с какими-либо разделами исторических наук, интересовались различными вопросами археологии, истории и этнографии, имели печатные труды и определенную известность среди краеведов-любителей старины.

Действительный член Общества АИЭ Павел Иванович Мельников, действительный статский советник, выпускник Казанского университета, служивший чиновником по особым поручениям при нижегородском губернаторе, а затем при Министерстве внутренних дел, был больше известен как писатель Андрей Печерский (сейчас П.И.Мельников-Печерский). Помимо знаменитых романов «В лесах» и «На горах», а также других, не менее талантливых литературных произведений, ему принадлежат многочисленные труды по этнографии, статистике и истории русского раскола.

Действительный член Общества Николай Яковлевич Агафонов, служивший в Казанском отделении государственного банка, в канцелярии попечителя Казанского учебного округа, бывший ответственным редактором одной из провинциальных газет («Камско-Волжская газета») был известен как литератор, краевед и биограф Казани и Поволжья. Его многочисленные статьи посвящены в основном казанской старине и людям Казани. Библиография литературных трудов Н.Я.Агафонова, представленная Н.Ф.Катановым Обществу при выдвижении Агафонова в почетные члены ОАИЭ, включает более 100 наименований4. В списке работ мы находим статьи о казанской городской жизни, о быте приказчиков, о старообрядцах, а также биографические очерки о В.А.Сбоеве, А.Ф.Можаровском, А.С.Гацисском и др.

Член-основатель Общества, председатель губернского земского управления в Нижнем Новгороде Александр Серафимович Гацисский являлся автором многочисленных очерков и литературных зарисовок народного быта, материалы которых все больше и больше используются современными этнографами-исследователями. Среди них можно отметить «Оклик молодых за Волгой»5, «Среди «паяцев» и статистов»6, «Ярмарочные райки»7, «Приговаривания поводильщика»8 и многие другие.

Действительный член ОАИЭ, воспитатель Первой казанской гимназии (по спискам 1881 г.).

Александр Федорович Можаровский еще до вступления в Общество был известен как талантливый этнограф-краевед, знаток русского народного быта. Уже в первые годы существования Общества за труды по собиранию русских народных песен он был награжден бронзовой медалью Русского географического общества9.

Перу А.Ф.Можаровского принадлежат работы: «Святочные песни, игры и гадания» (Казань, 1873), «Свадебный порядок у крестьян Свияжского уезда» («Волжско-Камское слово», 1882, № 122);

«Из жизни крестьянских детей» (Казань,1892) и др. Содержащиеся в них материалы широко используются этнографами Поволжья, в том числе этнографами Казанского университета.

Среди действительных членов ОАИЭ можно отметить полковника артиллерии (1892 г.), а позднее генерал-майора Валентина Александровича Мошкова, служившего в Варшаве. Его объемная работа посвящена музыкальной культуре народов Поволжья. «Материалы для характеристики музыкального творчества инородцев Волжско-Камского края» публиковались в «Известиях» ОАИЭ в период с 1893 г.

по 1901 г.10 Известно также его описание жизни провинциального города – «Город Царевококшайск», напечатанное в приложении к журналу «Нива» за 1901 г. (№№ 1–4), и другие работы.

Действительными членами Общества в разные годы были исследователь культуры и быта поволжских татар: учитель Гайнудин Назмутдинович Ахмаров;

профессор Казанского университета, редактор одной из лучших русских либеральных газет «Волжский вестник» Николай Павлович Загоскин;

татарский ученый-просветитель Каюм Насырович Насыров (Каюм Насыри);

инспектор народных училищ, этнограф-краевед Василий Константинович Магницкий;

редактор неофициальной части газеты «Казанские губернские ведомости» Николай Фирсович Юшков;

епархиальный миссионер, автор «Мифологии казанских татар» (Казань, 1910) Яков Димитриевич Коблов;

преподаватель Родионовского института историк и археолог Петр Александрович Пономарев;

выдающийся этнограф и историк, профессор Казанского университета Иван Николаевич Смирнов, долгие годы бывший редактором «Известий» ОАИЭ и товарищем председателя Общества;

преподаватель Духовной семинарии и миссионерских курсов, этнограф Николай Васильевич Никольский, а также профессора Казанского университета Николай Федорович Катанов, Михаил Михайлович Хвостов, Бруно Фридрихович (Федорович) Адлер, Константин Васильевич Харлампович, сменявшие один другого на посту председателя ОАИЭ.

Действительные члены получали диплом установленного образца, подтверждающий звание члена Общества археологии, истории и этнографии. Они обязаны были ежегодно платить членские взносы, активно участвовать в работе Общества, выполнять поручение Совета или общего собрания.

Следующее подразделение ОАИЭ составляли члены-сотрудники (или корреспонденты). Они рекрутировались из лиц, изъявивших готовность поставлять Обществу сведения, сообщения, статьи, способствующие выполнению основных задач Общества. Зачисление в члены-сотрудники производилось по определению Совета. Денежные взносы члены-сотрудники не платили. Их численный состав не ограничивался. В просмотренных нами отчетах (1881, 1890, 1906, 1908, 1912 гг.) он колеблется в пределах от 30 до 58. В 20-е годы XX в. члены-сотрудники в списках членов Общества не выделялись.

Состав членов-сотрудников был очень разнообразен. Среди них можно отметить значительную долю сельской интеллигенции (учителей, священников) и работников сферы просвещения:

директоров, инспекторов, смотрителей и преподавателей различных учебных заведений, а также чиновников разных уровней. В составе сотрудников и корреспондентов числились уездные судьи, врачи, земледельцы, фотографы, художники, студенты. Значительно ниже, по сравнению с действительными членами, была доля профессоров, доцентов, магистров наук.

Многие из членов-сотрудников Общества вели интенсивную исследовательскую работу, собирали сведения по различным разделам исторических наук, представляли материалы, сообщения и доклады, печатались в «Известиях» Общества и других изданиях.

Член-сотрудник Общества АИЭ, секретарь Тетюшской земской управы Евпл Титович Соловьев оставил последователям целую серию очень ценных работ по народному юридическому быту. Среди них – «Очерки обычного права крестьян Мамадышского уезда» (Казань, 1878), «Очерки семейственного права русских крестьян Мамадышского уезда» (Казань, 1878), «Гражданское право.

Очерки народного юридического быта» (Казань, 1888). Им опубликованы работы: «Знаки собственности в России» (Казань, 1885), «Святки в среде купцов и мещан в Казани» (Известия РГО, 1876, т.XII, вып.2) и семь статей по исторической географии и археологии в «Известиях» Общества.

Член-сотрудник, штатный смотритель Сарапульского уездного училища Василий Семенович Кошурников был известным этнографом и историком-краеведом. Он представил Обществу статью «Быт вотяков Сарапульского уезда», которая была одобрена и напечатана особым приложением ко второму тому «Известий» Общества. Им написана обстоятельная работа «Свадебные обряды и песни крестьян юго-восточной части Вятской губернии»11, содержащая фрагменты русской свадьбы, уже давно выпавшие из свадебного ритуала. Член-сотрудник священник села Бокалы Белебеевского уезда Уфимской губернии Степан Матвеевич Матвеев внес значительный вклад в изучение семейной обрядности крещеных татар. Им опубликовано в «Известиях» Общества подробное описание свадебных обычаев и погребально-поминальных обрядов у крещеных татар Уфимской губернии12, а также описание гаданий у кряшен при помощи веретен и колец13.

Членом-сотрудником Общества был известный русский путешественник, этнограф и фольклорист Григорий Николаевич Потанин. Его сообщение «У вотяков Елабужского уезда» было напечатано в «Известиях» Общества в 1882 г. (т.III, с.189 – 259).

Звание члена-сотрудника на первых этапах в Обществе имели учителя инородческой семинарии известный мордовский этнограф Макар Евсевьевич Кобаев (Евсевьев), титулярный советник, инспектор народных училищ, этнограф и историк Василий Константинович Магницкий, профессора Петр Иванович Кротов и Николай Федорович Катанов.

Одной из важнейших задач Общества в первые годы существования являлось формирование его личного состава. В момент открытия Общества оно включало всего лишь 40 членов-основателей, или учредителей. Нужно было, используя все существовавшие в то время формы информации, как можно шире распространить сообщение об учреждении Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете, выявить интересующихся историей, археологией и этнографией как среди специалистов, так и среди лиц, не связанных с этими науками в своей профессиональной деятельности, довести до их сведения условия членства в Обществе, права и обязанности членов и т.д.

Как свидетельствуют протоколы общих собраний и заседаний Совета Общества, а также другие источники, работа эта производилась довольно успешно. Так, в «Кратком очерке восьмилетней деятельности Казанского Общества археологии, истории и этнографии и его задачах» сказано, что к концу первого года Общество имело уже 64 члена14. К концу 1881 г. число членов увеличилось до 11415, а в 1889 г. составило 178 (9) человек16.

Важной задачей Общества являлось привлечение к его работе широких масс населения. Товарищ председателя Общества профессор С.М.Шпилевский на первом годичном публичном собрании 19марта 1879 г. выступил с обширным докладом «О задачах деятельности Казанского общества археологии, истории и этнографии и о возможном содействии обществу со стороны жителей местного края»17. Говоря об этнографии, он подчеркнул, что Общество должно составить подробную программу о различных сторонах жизни народов и распространить ее, по возможности, между большим числом лиц, от которых можно ожидать ответов18.

Для ознакомления публики с задачами и деятельностью Общества, а также с предметами самих исследований члены Общества читали публичные лекции, выступали на общих собраниях с докладами, способными пробудить у присутствующих интерес к исследовательской работе, вызвать желание написать что-то подобное, подарить Обществу хранящиеся в доме и уже не нужные документы или предметы, имеющие научное значение.

Так, в первые годы деятельности Общества были заслушаны сообщения кандидата права К.В.Лаврского «Что такое этнография»19, профессора Н.А.Толмачева «О рукописях, представляющих интерес для исторического и этнографического изучения местного края»;

приват-доцента С.К.Кузнецова «О рождественских праздниках черемис и о мордве-каратаях»;

В.К.Магницкого «Археологические и этнографические данные, собранные при поездке в село Шуматово Ядринского уезда» и многие другие20. С интересом была встречена публикация отдельным приложением ко II тому «Известий» Общества «Полного систематического указателя статей местно-областного содержания», напечатанных в «Казанских известиях», составленного П.А.Пономаревым.

Общество разрабатывало, публиковало и распространяло программы, которыми могли пользоваться как члены Общества, так и посторонние лица. Среди программ, имеющих отношение к этнографии, можно отметить программу Н.И.Ашмарина по собиранию материалов, необходимых для чувашского словаря21, программу Н.В.Никольского для собирания материалов о чувашах22,«Программу для собирания инородческих примет о погоде», составленную А.В.Смоленским23. Три программы составил И.Н.Смирнов. Две из них касаются русского влияния на народы Поволжья, а третья – сбора сведений о мордве24. В 1916 г. Н.В.Никольский опубликовал подробную программу «Для собирания сведений о инородцах Поволжья», которая охватывает, с разной степенью подробности, материальную культуру, занятия, домашнюю и общественную жизнь, религиозно-нравственные воззрения и ряд других вопросов25.

Были разработаны также программы по изучению народов Сибири, Средней Азии и других регионов России. Среди изданных программ можно отметить работу В.Ф.Трощанского «Опыт систематической программы для собирания сведений о дохристианских верованиях якутов»26, а также «Краткую программу для описания киргизского аула»27, составленную М.В.Филипповым.

Общество археологии, истории и этнографии в лице своих членов осуществляло научную экспертизу рукописей, документов, деловых бумаг и тому подобных материалов, давало консультации по реставрации и ремонту исторических зданий и предметов, оценивало вещи, представляющие музейную ценность.

16 декабря 1889 г. городской голова обратился в Общество со следующим письмом:

«Его Высокопреосвященство Архиепископ казанский член Святейшего Синода, Павел пожертвовал городу Казани золоченую карету Императрицы Екатерины II. Городская дума поручила Городской Управе реставрировать означенную карету по указанию местного археологического Общества, на что ассигновала из городских средств 200 рублей. Предполагая карету экспонировать на предстоящей в г.Казани научно-промышленной выставке, а затем предполагая таковую поместить в имеющем быть в Казани археологическом музее...имею честь просить Вас М.Г., не найдете ли Вы возможным со своей стороны предложить кому-либо из членов принять на себя труд наблюдения и указаний при реставрации означенной кареты и о последующем почтить меня уведомлением»28. В тот же день Общество на своем собрании обсудило это обращение и просило члена Общества, профессора Николая Алексеевича Осокина «взять на себя руководство реставрацией означенной кареты».


Общество привлекалось к экспертной оценке научной ценности документов и других бумаг, утративших к настоящему времени практическое значение. Так, в отношениях казанского губернатора от 24 февраля 1911 г. сообщалось, что «по Губернской чертежной накопилось много старых дел, нарядов и чертежей, утративших всякое значение и потому предназначенных к продаже».

Губернатор просил Общество заняться разборкой этих дел «с целью удостовериться, что в них не имеется материалов научного значения». По решению Общества от 18 марта 1911 г. для осмотра дел был уполномочен действительный член Общества профессор М.М.Хомяков29.

Члены Общества давали заключение о научной и нумизматической ценности монет, обнаруженных в находимых кладах и раскопах, совершаемых отдельными лицами.

Общество выделяло руководителей обслуживания образовательных и других экскурсий в Казани.

В ответ на прошение комиссии образовательной экскурсии народных учителей Тульской губернии о предоставлении экскурсии руководителя от Общества 1 – 3 июня 1914 г. Совет Общества просил своего действительного члена Б.П.Денике и преподавателя П.М.Дульского принять на себя обязанности руководителя экскурсии. В том же году Русское географическое общество обратилось к Обществу АИЭ с просьбой оказать помощь в ознакомлении с Казанью участникам XI Международного географического конгресса, которые планируют поездку по Волге летом 1916 г. В ответ на ходатайство IV Археологического съезда, состоявшегося в Казани в 1877 г., в июле г. по высочайшему разрешению комплекс археологических памятников г.Булгара, расположенных на площади 852 кв. сажени земли, был передан в распоряжение Обществу АИЭ. Летом того же года секретарь Общества Н.П.Загоскин и член Совета П.А.Пономарев осмотрели развалины г.Булгара и констатировали крайне печальное их состояние «... вследствие самовольных раскопок кладоискателей и местных обывателей, подрывающихся под здания и выбирающих камень из остатков древних зданий»31.

Общество отметило «неотложную необходимость реставрировать два сохраняющихся еще в целости здания – «Малый минарет» и так называемую «Черную Палату», огородить как эти последние, так и представляющиеся ныне в виде груд камней и щебня места остальных каменных строений г.Булгара... и установить постоянное наблюдение на месте за неприкосновенностью и сохранностью драгоценных для восточной археологии единственных следов культуры древнего царства Волжских Булгар, воспретив производство здесь каких бы то ни было раскопок без ведома и разрешения Общества археологии, истории и этнографии»32. Был намечен план первоочередных мероприятий для сохранения памятника.

В последующие годы Общество проводило систематические обследования состояния памятника, возможные реставрационные работы, организовывало научные экскурсии (экспедиции) и раскопки и обеспечивало его охрану. Состояние «Булгарских развалин» многократно обсуждалось на общих собраниях Общества и заседаниях его Совета33. Так, 8 сентября 1889 г. Совет ОАИЭ обсудил и одобрил отчет секретаря П.В.Траубенберга о поездке в Булгары специальной комиссии в составе председателя Общества Н.А.Фирсова, члена Совета И.Н.Смирнова и члена Общества архитектора Х.Г.Пашковского и те меры, которые приняты членами комиссии и намечены на будущее.

8 мая 1905 г. комиссия в составе товарища председателя Общества А.И.Александрова, члена Совета П.И.Кротова при участии казначея Д.В.Васильева и бетонного мастера А.И.Рачкова провела тщательное обследование (ревизию) «Булгарских развалин», наметила план первоочередных работ, составила смету ремонтных работ и сделала ряд интересных приобретений для музея Общества.

Протокол ревизии был обсужден на общем собрании 12 мая 1905 г. Собрание признало «настоятельно необходимыми» мероприятия, отмеченные в докладе Булгарской комиссии, утвердило смету реставрационных работ и поручило их проведение А.И.Рачкову. 2 октября Общество вновь вернулось к обсуждению этого вопроса. По предложению П.И.Кротова для большего удобства ознакомления посетителей с булгарскими ценностями было решено устроить отделение булгарского музея в «Монастырском погребе»34.

14 мая 1914 г. булгарские памятники осмотрела комиссия в составе действительных членов Общества, председателя Общества М.М.Хвостова, товарища председателя Б.Ф.Адлера, члена Совета Н.Т.Петровского и секретаря Н.П.Грацианского;

их сопровождали ректор Софийского университета В.Н.Златарский, доцент того же университета И.И.Иванов, проректор Казанского университета А.А.Овчинников и другие лица. Комиссия тщательно обследовала состояние памятников и наметила план их подготовки к предстоящим раскопкам35.

Протоколы общих собраний и заседаний Совета Общества содержат массу актов ревизий и осмотров «Булгарских развалин», отчетов о раскопках и экскурсиях, «Программу исследования Булгар», доклады о выполненных ремонтных работах и т.п. Так, например, вопрос о состоянии Булгар в 1889 г. ставился на обсуждение членов Общества и членов Совета 7 раз, в 1905 г. на общие собрания он выносился 4 раза, в 1914 г. он обсуждался на заседаниях Совета 4раза, а на общих собраниях 2 раза. Это свидетельствует о том, что Булгарский комплекс памятников находился под систематическим контролем и неустанной заботой Общества и его Совета.

Видное место в работе Общества занимала его собирательская деятельность. С самого начала основания ОАИЭ при нем стали складываться библиотека, архив рукописей и актов, а также археологический и этнографический музей. Библиотека Общества формировалась «почти исключительно путем частных пожертвований и доставлений их различными частными лицами, учеными обществами и учреждениями»36.

Архив рукописей и актов складывался также за счет их «принесения в дар» частными лицами.

Одним из первых крупных пополнений архива явился «Архив князя Баюшева», содержащий акты, касающиеся истории Арзамазского, Алатырского и Сибирского уездов XVII в. Документы, переданные В.И.Баюшевым, были обработаны и переписаны секретарем Общества Н.П.Загоскиным и составляли первый том «Материалов исторических и юридических района бывшего приказа Казанского Дворца»37.

Большую ценность имеет собрание актов XVI – XVII вв. (161столбец), касающееся истории Казанского уезда, подаренное членом-сотрудником Г.И.Мешковым. Из более близких к этнографии рукописей можно отметить «Сборник заговоров и заклинаний на различные случаи жизни» (конец XVII в.), принесенный в дар Обществу врачом С.Любославовым;

травник-лечебник «Прохладный Ветроград» (начало XVIII в.), доставленный С.В.Смоленским;

списки с писцовых книг городов Чердыни и Соликамска 1623 и 1624гг., переданные П.И.Шляпниковым, и многие другие.

Ценные исторические документы сохранялись не только у помещиков и чиновников различных ведомств и уровней. С.Мельников в предисловии к своему изданию «Акты исторические и юридические Казанской и других соседственных губерний» пишет, что встречаются они и в мирских бумагах, у выборных, старост и поверенных38.

Общество АИЭ считало своей задачей выявлять подобные документы, грамоты, ценные рукописи и приобретать их или при необходимости делать с них списки. Архив Общества пополнялся не только материалами частных лиц, но и документами государственных учреждений, утратившими свою практическую ценность, но не потерявшими научного значения.

При Обществе археологии, истории и этнографии с первых лет его существования стал складываться музей археологии и этнографии. Была собрана масса археологических вещественных памятников, характеризующих культуру древнего Булгарского царства: городов Булгара, Жукотина и других, а также знаменитого Ананьинского могильника. Пополнение новыми материалами осуществлялось как путем проведения научных экскурсий (экспедиций) и плановых раскопок, так и приобретением археологических ценностей у местного населения39.

Этнографический отдел музея на первых порах формировался также за счет отдельных, в большинстве случаев случайных вещей и небольших коллекций, а затем – целенаправленно собранными коллекциями, относящимися к определенному народу, определенной территории и определенному времени. Большое количество марийских, мордовских, удмуртских и чувашских вещей было доставлено И.Н.Смирновым, проводившим изучение быта этих народов. Только в 1889 г. для музея ОАИЭ им была приобретена коллекция «черемисской и чувашской одежды», украшений и других предметов, «состоящая из 150 №№»40. Собранные обществом коллекции по финно-язычным народам включают орудия охоты и бортничества, старинную утварь, культовые предметы и музыкальные инструменты.

Большую собирательную деятельность проявил действительный, а затем и почетный член Общества Н.Ф.Катанов. Для музея им собраны различные бытовые вещи многих поволжских народов, особенно татар, а также народов Сибири, в частности, большая коллекция по шаманскому культу народов Сибири и особенно Алтая и Саян (шаманские костюмы, бубны и др.). Были собраны в музее и русские бытовые вещи. Это старинные косоклинные штофные сарафаны, бархатные обшитые золотым галуном кафтанчики, головные уборы (кокошники, повойники, сороки) и др. Большой интерес представляет резная деревянная утварь, резные ковши, солонки, вальки, туески, светцы и другие предметы. Была собрана большая коллекция кружев, изготовлением которых славилось русское население края.

Неразрешимой проблемой Общества являлось отсутствие помещения для размещения музейных ценностей и организации публичного музея. Помещения, в которых размещались музейные ценности, были тесны и непригодны для экспозиции.

Понимая значение доступа населения к собранным и постоянно пополняющимся археологическим и этнографическим коллекциям и потеряв надежду на выделение Городской думой отвечающего требованиям музея помещения, Общество стало проводить временные археолого-этнографические выставки, используя для этих целей временно предоставлявшиеся Казанским университетом аудитории.


Первая такая выставка была проведена в апреле 1882 г. На ней кроме коллекций Общества экспонировались предметы, принадлежащие Географическому кабинету, а также собрания частных лиц. Выставка «возбудила большой интерес в среде казанской публики, интерес, поддерживавшийся устными объяснениями, которые давались посетителям членами Общества и ясно выразившийся большим числом посетителей, из которых многие были на выставке неоднократно, проводя по несколько часов в обозрении выставленных предметов, воскрешавших перед глазами посетителя историческое прошлое и этнографическое настоящее местного края»41. Выставка имела большое значение в популяризации целей и задач научной деятельности Общества. Она не только окупила все расходы на ее устройство, но дала некоторую сумму денег, позволившую организовать три научных экскурсии (экспедиции) летом 1882 г.

Так же успешно прошла археолого-этнографическая выставка в 1889 г., устроенная на пасхальной неделе в залах университета42. Общество принимало активное участие в организации этнографического отдела на Казанской научно-промышленной выставке в 1890 г. Рабочими органами Общества археологии, истории и этнографии были заседания Совета и общие собрания членов Общества. На них заслушивались и утверждались протоколы собраний и заседаний Совета, рассматривались текущие дела, докладывались и обсуждались содержание поступивших в Общество отношений, предложений, запросов и приглашений, сообщалось о предстоящих съездах, юбилеях и т.п. Здесь членов Общества информировали о поступивших в библиотеку новых изданиях, подаренных Обществу книгах, журналах и газетах, а также предметах, имеющих археологическую, историческую и этнографическую ценность.

На общих собраниях по предложению Совета или отдельных членов проводилось обсуждение кандидатур в действительные члены и члены-сотрудники Общества, а также баллотировка первых и зачисление, после простого голосования, вторых. На годичных собраниях выбирались должностные лица Общества, обычно на два года.

На собраниях Общества заслушивались и обсуждались отчеты о научных экскурсионных поездках и других полевых исследованиях. Часто такие отчеты сопровождались демонстрацией собранных в экспедициях вещевых материалов. Так, на общем собрании 15 сентября 1889 г., проходившем в актовом зале университета, профессор И.Н.Смирнов выступил с предварительным отчетом об этнографической экскурсии летом текущего года. В зале были выставлены коллекции марийской и чувашской одежды, головных уборов, вышивок, посуды и других предметов, а также большое число фотографий44.

11 октября 1907 г. был заслушан «отчет по командировке в Чистопольский уезд» А.П.Прокопьева, а 20 апреля 1914 г. общее собрание слушало отчет А.А.Валидова о командировке в Ферганскую область45.

Важнейшей функцией собраний было заслушивание и обсуждение научных сообщений, докладов, статей и других материалов, а также определение их дальнейшей судьбы. Просмотр протоколов общих собраний свидетельствует, что доклады и сообщения с этнографической тематикой составляли значительную часть от их общего числа. Их обсуждение проходило оживленно и, как правило, заканчивалось рекомендацией к опубликованию в «Известиях».

Сделанное на общем собрании Общества 6 февраля 1911 г. сообщение Г.И.Комисаровым о чувашах Казанского Заволжья сопровождалось демонстрацией большой коллекции чувашских костюмов и фотографических снимков. Сообщение вызвало массу вопросов. Многих интересовали функции головных уборов и используемые для украшения одежды раковины каури, которые не встречаются на территории России. Выступивший по докладу Комисарова П.И.Кротов отметил важность установленного автором географического разделения чувашей на три группы: верхних, средних и нижних, и высказал пожелание ускорить печатание как настоящего труда, так и прошлогоднего его доклада с картой и чертежами. В заключение автор и П.И.Кротов доложили собранию, что представленные «костюмы передаются университетскому музею, где они будут храниться на специально заказанных для них в Гамбурге манекенах», чем вызвали еще большее оживление зала46.

На том собрании А.И.Путинцев сделал сообщение «О частушках-припевках из села Кубасы, Чистопольского уезда, Казанской губернии». Некоторые сомнения у присутствующих вызвала этнографическая ценность этой формы народного творчества. Однако доводы докладчика убедили слушателей в необходимости их изучения, и собрание постановило «доклад напечатать в «Известиях» Общества47.

13 мая 1911 г. доктором медицины М.М.Хомяковым было сделано сообщение «К вопросу о жертвоприношениях у чуваш Козьмодемьянского уезда» с демонстрацией изображений жертвенных животных, птиц и рыб, изготовленных из теста. Оценивая сообщение Хомякова, П.И.Кротов отметил, что Общество уже располагает двумя коллекциями жертвенных фигурок – «аргамаков», или «архамаков», доставленных им и Н.Ф.Катановым. Это позволяет надеяться, что в скором времени можно будет «приступить к более точному описанию этого, еще мало исследованного религиозно бытового явления».

21 сентября 1911 г. М.М.Хомяковым было зачитано сообщение «Свадебный обряд у вотяков Глазовского уезда», в котором была предпринята попытка сопоставления форм заключения брака у вотяков (удмуртов) с аналогичными формами у других народов края. 15 ноября 1911 г. на общем собрании Общества было заслушано сообщение М.Е.Евсевьева на тему: «Языческие моления у мордвы Пензенской губернии». Мы перечислили далеко не все этнографические сообщения, сделанные в 1911 г., и этот год не выделялся по числу этнографических докладов от других48.

На общих собраниях ОАИЭ обсуждались сообщения и доклады не только членов Общества. На равных условиях их могли представлять и «посторонние лица». Авторам предоставлялась возможность самим зачитывать свои сообщения, а при невозможности приехать в Казань принятые доклады зачитывались членами Совета. В 1905 г. «посторонними лицами» были представлены следующие статьи, доклады и сообщения: «Черты быта Усень-Ивановских староверов» Д.К.Зеленина;

«Религиозные верования черемис» М.Г.Васильева;

«О языческих обрядах и верованиях вотяков Казанской и Вятской губерний» И.Васильева;

«О чувашских поминках» С.К.Кирилова и др. Доклад Д.К.Зеленина зачитывал главный редактор «Известий» Общества, секретарь Совета К.В.Харламович, а доклад И.Васильева – председатель Общества Н.Ф.Катанов49.

Заслушивание, обсуждение и рецензирование докладов «посторонних лиц» способствовало популяризации Общества и его задач, давало возможность учитывать научные работы, выполненные в порядке личной инициативы, и своевременно отбирать лучшие из них для «Известий» Общества.

Огромную роль в консолидации ученых, привлечении их внимания к отдельным вопросам исторических наук, а также в фиксации результатов научных исследований играли «Известия Общества археологии, истории и этнографии», являвшиеся единственным в русской провинции (с 1892 г.) двухмесячным журналом, всецело посвященным вопросам науки50.

В «Известиях» печатались монографии и статьи, доклады, сообщения и материалы, библиография и хроника, протоколы общих собраний и заседаний Советов и отчеты, последние – чаще отдельными приложениями. Многие монографии и статьи из «Известий» дублировались отдельными книжками и брошюрами. Так, например, труды М.П.Веске «Славяно-финские культурные отношения по данным языка» (1890), и Я.П.Дуброва «Быт калмыков Ставропольской губернии» (1898);

а также работы Д.К.Зеленина «Черты быта Усень-Ивановских староверов» (1905) и В.К.Магницкого «Чувашские языческие имена» (1905) можно было приобрести как в виде соответствующих году издания выпусков «Известий», так и в виде отдельных книжек.

«Известия» рассылались почетным членам Общества, соревнователям, пожизненным и тем действительным членам, которые уплатили членские взносы, а также некоторым работникам редакции.

Кроме того, Общество обменивалось своими изданиями и, в первую очередь, «Известиями» со многими научными учреждениями как в России, так и за рубежом. Стремясь дать своим сочленам возможность знакомиться со многими русскими, и иностранными журналами по археологии, истории и этнографии, Общество поставило обмен с другими периодическими изданиями весьма широко. В 1907 г. «Известия» высылались в России 116 учреждениям и за рубежом – 51;

в 1910 г. в России – учреждениям и за рубежом – 33;

в 1912 г. в России – 131 и за рубежом – 35 учреждениям51.

Среди российских адресатов «Известий» можно отметить университеты и другие учебные заведения;

Русское географическое общество, его отделения и филиалы;

Московское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии и многие другие научные общества;

губернские статистические комитеты;

Ученые архивные комиссии;

редакции губернских периодических изданий, библиотеки и т.д. За рубежом Общество вело обмен с Академиями наук, университетами, научными обществами, крупнейшими музеями, издательствами и редакциями научных журналов.

«Известия» отсылались в Австралию и Соединенные Штаты, в Англию, Францию, Германию, Италию, Швецию и многие другие европейские государства.

На страницах «Известий Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете» был накоплен огромный материал о различных сторонах культуры и быта народов Поволжья и Приуралья. Следуя традициям Восточного разряда, существовавшего в Казанском университете до 1856 г., сохранился интерес и к изучению народов Востока, в частности Сибири и Средней Азии. Такие статьи, как «Кульджинские переселенцы пограничной с Китаем полосы», «Обряды якутов», «Алтайские инородцы», «Этнографические очерки киргизов» и т.

д. содержат ценный фактический материал по хозяйству, материальной и духовной культуре этих народов. Однако основное внимание на страницах «Известий» было сосредоточено на изучении культуры и быта народов Поволжья и сопредельных областей. Тематика этих этнографических статей и заметок разнообразна. Здесь имеются работы, посвященные общей этнографической характеристике поволжских народов, их происхождению, подробно описывается хозяйство, промыслы, жилища и поселения, постройки, верования, семейные и общественные отношения. Особого внимания заслуживают работы выдающегося этнографа и историка И.Н.Смирнова о марийцах, удмуртах, коми, мордве. Это крупные монографии, которые печатались во многих номерах «Известий». В этих работах дана обстоятельная характеристика хозяйства финно-язычных народов края, говорится о земледелии, животноводстве, древних занятиях – охоте и пчеловодстве. Характеризуются поселения и жилища, транспортные средства, орудия труда. Рассматриваются разнообразные промыслы, удовлетворяющие различные потребности крестьянского хозяйства: обработка сельскохозяйственных продуктов, необходимые поделки из дерева, изготовление сельскохозяйственных орудий, ткачества и т.д. В монографиях И.Н.Смирнова приведены многочисленные примеры тесного этнокультурного общения финно-язычных народов с соседями – русскими и татарами. Очень интересны разделы, посвященные древним языческим верованиям, говорится о древних земледельческих молениях у удмуртов («Эелен-восями»), дается определение воршуда как покровителя рода и семьи и т.д. Труд И.Н.Смирнова «Восточные финны» был высоко оценен русской и зарубежной научной общественностью. В 1896 г. императорская АН наградила этот труд Уваровской премией, РГО присудило Смирнову золотую медаль, Угро-финское ученое общество в Гельсингфорсе (Хельсинки) избрало его своим членом. Во Франции труд Смирнова был переведен на французский язык.

Следует отметить многочисленные работы Н.Ф.Катанова, освещавшие различные стороны истории, культуры и быта тюркских народов. Особенно интересны его работы «О погребальных обычаях тюркских племен с древнейших времен до наших дней», «О свадебных обычаях татар восточного Туркестана», «Исторические песни казанских татар» с текстом и переводом53.

Огромный фактический материал содержат работы Н.В.Никольского о чувашах, в частности, «Этнографические заметки о чувашах Козьмодемьянского уезда Казанской губернии» (1911), «Краткий конспект по этнографии чуваш» (1910), «Творчество чуваш» (1922) и др.54 Очень интересны работы Я.Д.Коблова, посвященные мифологии казанских татар и анализу религиозных обрядов и обычаев татар (1910)55.

Особо следует отметить работы татарского ученого Г.Н.Ахмарова «О языке и народности мишарей», «Тептяри и их происхождение» и др., в которых высказаны суждения о происхождении мишарей, тептярей и некоторых других этнических и этнографических групп татар56, а также статьи просветителя татарского народа Каюма Насыри (А.К.Насырова). Правда, число этнографических публикаций Каюма Насыри в «Известиях» невелико, но в них содержится интересный материал, характеризующий многие стороны социальных отношений, материальной и духовной культуры татарского народа. Наиболее известны работы, напечатанные на русском языке: «Образцы народной литературы казанских татар – загадки, пословицы, песни» (1898), «Сказки казанских татар в сопоставлении их со сказками других народов» (1900) и др. В этих работах дается представление о древних мусульманских верованиях татар, приводятся многочисленные приметы, в частности, связанные с предсказаниями погоды. Есть у Каюма Насыри статьи фольклорного плана, в которых собраны многочисленные пословицы, загадки, любовные песни и другие материалы, дающие представление об отношении народа к богатству, бедности, обману, жадности. В работах Каюма Насыри есть сведения о жилище, одежде, пище, весьма подробно описаны различные бытовые вещи. Все эти материалы имеют большую ценность, так как они были первыми сведениями о материальной и духовной культуре, тщательно собранными представителем своего народа.

В целом в этнографических статьях давалось представление о свое-образной и интересной культуре поволжских народов, высказывались мысли об их происхождении, говорилось о тяжелом, бесправном положении марийцев, чувашей, удмуртов и других народов, приводились факты культурно-бытовых взаимовлияний в процессе совместной жизни и труда, указывалось на наличие в их быту некоторых вредных пережиточных обычаев и обрядов. В ряде работ на этнографическом материале подчеркивались факты классового расслоения в деревне, которое стало интенсивно проходить в конце XIX в. в связи с развитием капиталистических отношений.

Характерной чертой всех этнографических работ дореволюционного периода, опубликованных в «Известиях», являлось собирание и накопление фактического материала по культуре и быту поволжских народов. Это имело большое значение, так как некоторые элементы материальной и особенно, духовной культуры уже в то время находились на стадии исчезновения и к началу XX в.

стали недоступны для изучения традиционными этнографическими методами. Изучая культуру и быт народов Поволжья, исследователи в большинстве своем выступали в защиту их интересов, боролись против национального и социального гнета.

Вместе с тем в этот период отмечается отсутствие теоретических обобщений, а имеющиеся высказывания о происхождении народов и отдельных элементов культуры в большинстве своем не являлись верными. Это объясняется, с одной стороны, недостаточностью фактического материала, что не давало возможности делать широкие выводы и обобщения по проблемам этногенеза, а с другой стороны – слабой изученностью Поволжья смежными историческими дисциплинами, в частности, археологией, антропологией, лингвистикой. Несомненно сыграло роль и отсутствие научной методики в объяснении причин развития общества и его культуры. Это особенно проявилось в вопросе происхождения татар Поволжья. Одни ученые считали татар потомками татаро-монголов, господство которых установилось в Поволжье в середине XIII в., другие выводили татар от булгар, считали их единственными предками казанских татар и ставили знак равенства между древними булгарами и современными татарами. Обе эти точки зрения игнорировали историческое развитие народа, его неизбежные изменения в процессе длительной и сложной этнической истории, часто приводящей к изменению этнонима и самосознания. Многие авторы этнографических статей, являвшиеся сторонниками эволюционной школы, искали общие закономерности в развитии культуры, переносили законы развития природы на область социальных явлений, а некоторые стояли на явно монархических, шовинистических позициях. Отдельные работы были написаны тенденциозно с христианско-миссионерских и великодержавных позиций.

Большим недостатком, вытекающим из неверного понимания этнографии как науки, в тот период являлось то, что внимание исследователей обращалось лишь на пережиточные явления, с помощью которых можно делать суждения о прошлых этапах жизни народа. Этнография понималась лишь как вспомогательная историческая наука, способствующая освещению тех страниц истории, которые остались неотраженными в письменных документах. Известный исследователь Поволжья А.А.Гераклитов писал: «ход заселения нашего края далеко неясен во всех подробностях... при таком положении... часть дефектов может быть исправлена при помощи этнографии, и она даст много корректив к изъянам письменных документов»57. Это очень узкое, а в целом неверное понимание задач этнографической науки сохранилось и в первое десятилетие после Октябрьской революции и явилось одной из причин сокращения этнографических исследований, закрытия этнографических кафедр, научно-исследовательских центров, в том числе и Общества археологии, истории и этнографии. Этнографические исследования, направленные только на изучение старины, не давали возможности выявить закономерности развития этнических общностей, процессов этнического и культурно-бытового развития народов нашей страны.

Следует отметить еще одну задачу, поставленную организаторами Общества АИЭ перед его основанием и оказавшуюся фактически невыполненной. Это изучение русского населения Поволжья.

Один из основателей Общества АИЭ Д.Корсаков в своей речи, посвященной основанию в Казани Ученого общества, говорил о настоятельной необходимости изучения «особенностей пришлого сюда русского населения», однако это осталось лишь пожеланием. С начала основания Общества и до 1930 г., времени, когда оно фактически перестало существовать, в его «Известиях» было опубликовано всего несколько небольших статей, посвященных культуре и быту русского населения.

Это объясняется тем, что исследователей прежде всего интересовали нерусские народы, их совершенно неизученная своеобразная культура, неясные и загадоч ные вопросы их происхождения. Русские же считались «обычными великороссами», быт которых достаточно хорошо был изучен в местах их основного расселения. Так, известный этнограф края А.Ф.Риттих в книге «Материалы по этнографии России (Казанская губерния)» писал: «Мы не касаемся особенностей русского народа Казанской губернии, так как они гораздо более разработаны, чем инородческие, отличаясь при этом весьма немногими отступлениями от нравов и обычаев внутренних губерний» (1870)58. Это далеко не так. Как показали наши многолетние исследования русского населения Среднего Поволжья, здесь сформировалась своеобразная этнографическая группа русских, особенности которых сложились в результате интенсивных культурно-бытовых взаимовлияний различных этнографических групп русского населения, приходивших в Поволжье из различных районов страны и приносивших с собой различные бытовые и языковые особенности, а также в результате длительного совместного проживания с ранее жившими здесь народами – татарами, чувашами, удмуртами и др. В послевоенные годы эти особенности прослежены этнографами Казанского университета по многим элементам материальной и духовной культуры, семейным и общественным отношениям.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.