авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ВВЕДЕНИЕ Казанский университет, двухсотлетие которого отмечается в 2004 г., внес огромный вклад в развитие отечественной и мировой науки. Имена математика Н.И.Лобачевского, химиков ...»

-- [ Страница 2 ] --

Этнографические статьи и заметки на страницах «Известий» печатались в основном до Октябрьской революции. Они составляли около 1/3 всех опубликованных материалов. После 1917 г. и до конца 20-х годов «Известия» опубликовали лишь 10 сравнительно небольших этнографических статей. Среди них особенно интересна работа Н.И.Воробьева о русском старожильческом населении Восточной Сибири, где дана обстоятельная характеристика многих элементов материальной и духовной культуры русских, живущих в Причунском крае Енисейской губернии59. Это население пришло сюда после первых походов землепроходцев в XVII в. и сохранило многие традиционные культурно-бытовые элементы, исчезнувшие у русских прежних мест их обитания. Хорошо показаны особенности быта и хозяйственной деятельности, воспринятые русскими от местного аборигенного населения.

Небольшая по объему статья Н.Ф.Калинина посвящена характеристике русского крестьянского зодчества. В этой работе впервые применен статистический метод при изучении крестьянской народной архитектуры. Автор, описывая жилища села Красновидова Казанской губернии, делает попытку связать и сопоставить их с таковыми же у русских других областей проживания и четко показывает имеющееся своеобразие, вызванное особенностями формирования в Поволжье русского населения. К сожалению, исследования Н.Ф.Калинина ограничены пределами одного села и потому не могли привести к более широким обобщениям и выводам60.

Ослабление внимания «Известий» к этнографической проблематике после 1917 г. объясняется тем, что в это время этнографическим изучением Поволжья занялись новые научные учреждения и общества, образованные во всех автономных республиках Поволжья. Такими учреждениями в Татарии, например, явились Северо-восточный археологический и этнографический институт, созданный еще в 1917 г. и вошедший в состав Восточного педагогического института в 1920 г.;

Казанский городской музей, где в 1925 г. был впервые в Казани открыт этнографический отдел, в основном посвященный культуре и быту татарского народа;

Общество Татароведения, основанное в 1923 г., где были сосредоточены основные казанские кадры по гуманитарным наукам. В Чувашии в 1921 г. открывается краеведческий музей и общество по изучению чувашского края. В начале 20-х годов начинается исследование культуры и быта марийцев, удмуртов, мордвы. В этнографическую работу в это время включаются крупные ученые: знаток мордвы М.Е.Евсевьев, этнографы М.С. и К.С.Губайдуллины, архитектор В.В.Егерев, искусствовед П.М.Дульский, этнограф Н.И.Воробьев и др.

Однако этих имен нет на страницах «Известий». Все они печатались в других изданиях. Так, Губайдуллины напечатали интересную статью «Пища казанских татар» в «Вестнике» Общества Татароведения61;

М.Е.Евсевьев статью «Мордва Татреспублики» в сборнике «Материалы по изучению Татарстана»62 и т.д. В «Известиях» в этот период печатаются лишь статьи по этнографии народов, живущих за пределами Поволжья, или по отдельным элементам культуры поволжских народов, изучением которых продолжали заниматься казанские этнографы. С этим связано и появление на страницах «Известий» уже отмеченных статей по русскому населению Поволжья, так как изучение его осталось за пределами местных научных этнографических центров.

Большое значение для этнографии имеют многие статьи, опубликованные в «Известиях», которые считаются историческими. Это работы В.К.Магницкого «Список селений мишарей Буинского уезда Симбирской губернии», «К вопросу о тамбовских и казанских татарах»63;

М.И.Лопатина «Подворные описи села Николаевского»64;

Н.В.Никольского «К истории христианского просвещения у черемис в XIX в.»65 и многие другие.

Особое значение имеет «Ведомость о наместничестве Казанском», составленная в 1781 – 1782 гг.

и опубликованная в 1908 г. В этом издании, кроме перечисления населенных пунктов («всех до единого»), содержатся данные о типах сельских поселений, их географическом положении, размерах, национальной и социальной принадлежности населения, а также ряд других материалов.

Сопоставление данных «Ведомости» с писцовыми книгами второй половины XVI в., с одной стороны, и списками населенных мест Казанской губернии XIX в. – с другой, дает возможность проследить процесс изменения и развития типов сельских поселений на территории края и решить ряд вопросов, связанных с формированием народов и их культуры66.

Таким образом, оценивая работу Общества археологии, истории и этнографии с момента его основания в 1878 г. и до 1930 г., можно сделать следующие выводы:

1. ОАИЭ сыграло огромную роль в этнографическом изучении народов нашей страны вообще и народов многонационального Среднего Поволжья в особенности. Это выразилось в фиксации большого фактического материала, содержащегося в многочисленных статьях и заметках, анализ которого в настоящее время позволяет решать многие вопросы, связанные с происхождением поволжских народов, с их своеобразной культурой, а также выявлять изменение ее в новых социально-экономических условиях.

2. Многочисленные этнографические коллекции по народам Поволжья и Сибири, собранные членами Общества, имеют в настоящее время большое значение для изучения сложной этнической истории народов и истории культуры в целом. Они широко используются в настоящее время в научной и учебной работе.

3. В трудах ОАИЭ содержится не только большой фактический материал, представляющий для нас огромную ценность, но и поставлены многие проблемы дальнейшего изучения поволжских народов, их культуры и быта. Это проблемы изучения семейных и общественных отношений, межнациональных связей и взаимовлияний, применения статистических методов и др. Эти проблемы получили свое дальнейшее развитие на новом качественном уровне в многочисленных трудах поволжских этнографов.

Примечания Устав ОАИЭ – Казань, 1878. – § 20.

Там же. – § 23.

Там же. – § 11.

4 См: Протоколы общих собраний ОАИЭ. – Казань, 1906. – С.17 – 27.

5 См: Справочный листок Моршано-Сызранской железной дороги. – 1876. – № 157.

6 См: Волжский Вестник. – 1885. – №25,26.

7 См: Нижегородский сборник. – Т.1. – С.225.

8 См: там же. – С.22.

9 См: Отчет о деятельности и состоянии ОАИЭ. – Казань, 1881. – С.11.

10 См: ИОАИЭ. – Т.XI. – Вып. 1 – 4. – Казань, 1893;

Т.XII. – Вып.1. – 1894;

Т.XIV. – Вып. 3. 1897 – 1898;

Т.XVII. – Вып.1. – 1901.

11 См: Календарь Вятской губернии на 1881 г. – Вятка, 1880. – С.52 – 98.

12 См: ИОАИЭ. – Т.XIII. – Вып.5. – 1895 – 1896;

Т.XV. – Вып.3. – 1899.

13 См: ИОАИЭ. – Т.XIV. – Вып.2. – 1897 – 1898;

Т.XXIII. – Вып.1. – 1908.

14 Краткий отчет о восьмилетней деятельности Казанского ОАИЭ и его задачи. – Казань, 1886. – с. 8.

15 См: Отчет о деятельности и состоянии Общества АИЭ. – Казань, 1881. – С.18 – 28.

16 См: ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. – Казань, 1890. – С.46.

17 См: ИОАИЭ. – Т.3. – Казань, 1882. – С.1 – 32.

18 См: там же. – С.28.

19 См: Краткий отчет о восьмилетней деятельности Казанского ОАИЭ и его задачи. – Казань, 1886. – С.10.

20 См: там же. – С.10 – 11.

21 См: ИОАИЭ. – Т.XIV. – Вып.2. – 1897 – 1898. – С.243–247.

22 См: Известия по Казанской Епархии. – Январь. – 1904.

23 См: ИОАИЭ. – Т.XI. – 1893 – Вып.3. – С.381 – 382.

24 См: ИОАИЭ. – Т.VI. – 1885 – Вып.1. – С.59 – 63;

Т.X. – 1893. – Вып.5. – С. 548;

Т.X. – 1892. – Вып.6. – С.650 – 660.

25 См: ИОАИЭ. – Т.XXIX. – 1915 – 1916. – Вып.4. – С.173 – 186.

26 См: ИОАИЭ. – Т.XIV. – 1897 – 1898. – Вып.3. – С.241 – 250.

27 См: ИОАИЭ. – Т.XXIII. – 1908 – Вып.6. – С.483 – 485.

28 См: ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. Протоколы и отчет за 1889 – 1890 гг. – Казань, 1890. – С.35 – 36.

29 См: Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1911 г. – Казань, 1912. – С.15.

30 Из-за сложной политической обстановки в Европе Международный географический конгресс в Санкт Петербурге был отменен. Он состоялся в 1925 г. в Каире.

31 Отчет о деятельности и состоянии Общества АИЭ за третий год его существования (1880–1881). – Казань, 1881. – С.13.

32 Там же. – С.14.

33 См., напр.: Протоколы заседаний Совета и общих собраний от 3 апреля, 20 апреля, 16 мая, 8 сентября, сентября и 22 декабря 1889 г. // ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. – Казань, 1890.

34 См: Протоколы общих собраний ОАИЭ за 1905 г. – Казань, 1906. – С.9 – 12.

35 См: Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1914 г. – Казань, 1915. – С.25.

36 Отчет о деятельности и состоянии ОАИЭ. – Казань, 1881. – С.5.

37 См.: Загоскин Н.П. Архив князя В.И.Баюшева. Ч.1. – Казань, 1882. – 300 с.

38 Шпилевский С.М. О задачах... – С.25.

39 См., напр.: Протоколы общих собраний ОАИЭ за 1905 г. – Казань, 1906. – С.11;

Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1914 г. – Казань, 1915. – С.25.

40 См.: ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. – Казань, 1890. – С.63.

41 Отчет о деятельности и состоянии ОАИЭ за пятый (1882 – 1883) год его существования. – Казань, 1883. – С.11 – 12.

42 См: ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. – Казань, 1890 – С.15.

43 См:Смирнов И.Н. Этнография на Казанской научно-промышленной выставке. – Казань, 1890. – 36 с.

44 См: ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.3. – Казань, 1890 – С.24.

45 См: Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1907 г. – Казань, 1908. – С.30;

то же за 1914 г.

– Казань, 1915. – С.20.

46 См: Протоколы общих собраний и заседаний совета ОАИЭ за 1911 г. – Казань, 1912. – С.6 – 7.

47 См: там же.

48 См: там же. – С.5,6,7,24,43 и др.

49 См: Протоколы общих собраний ОАИЭ за 1905 г. – Казань, 1906.

50 См: Протоколы общих собраний и заседаний ОАИЭ за 1911 г. – С.33.

51 См: Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1907 г. Отчет Общества за 1907 г. – Казань, 1908. – С.53 – 60;

Протоколы общих собраний и заседаний Совета ОАИЭ за 1911 г. – Казань, 1912. – С.33, 60 – 67.

52 См: Смирнов И.Н. Черемисы. Историко-этнографический очерк // ИОАИЭ. – Т.VII. – Вып.2. – Казань, 1889. – С.1 – 212;

он же. Вотяки. Историко-этнографический очерк // ИОАИЭ. – Т.VIII. – Вып.2. – Казань, 1890. – С.1 – 308;

он же. Пермяки. Историко-этнографический очерк // ИОАИЭ. – Т.IX. – Вып.2. – Казань, 1891. – С.1 – 289.

53 См: Катанов Н.Ф. О свадебных обрядах татар восточного Туркестана // ИОАИЭ. – Т.XII. – Вып.5. – Казань, 1894. – С.409 – 434;

он же. О погребальных обычаях тюркских племен. С древнейших времен до наших дней // ИОАИЭ. – Т.XII. – Вып.1. – Казань, 1894. – С.106 – 142;

он же. Исторические песни казанских татар с текстом и переводом // ИОАИЭ. – Т.XV. – Вып.3. – Казань, 1899. – С.273 – 306.

54 См: Никольский Н.В. Краткий конспект по этнографии чуваш // ИОАИЭ. – Т.XXVI. – Вып.6. – Казань, 1910. – С.511 – 624;

он же. Этнографические заметки о чувашах Козьмодемьянского уезда Казанской губернии // ИОАИЭ.

– Т.XXVII. – Вып.4. – Казань, 1911. – С.245 – 270;

он же. Творчество чуваш // ИОАИЭ. – Т.XXXI. – Вып.1. – Казань, 1922. – С.71 – 86.

55 См: Коблов Я.Д. Мифология казанских татар // ИОАИЭ. – Т.XXVI. – Вып.5. – Казань, 1910. – С.415 – 471;

он же. Религиозные обряды и обычаи татар-магометян // ИОАИЭ. – Т.XXIV. – Вып.5. – Казань, 1909. – С.521 – 564.

56 См: Ахмаров Г.Н. О языке и народности мишарей // ИОАИЭ. – Т.XIX. – Вып.2. – Казань, 1903. – С.91 – 160;

он же. Свадебные обряда казанских татар // ИОАИЭ. – Т.XXIII. – Вып.1. – Казань, 1908. – С.1 – 38;

он же. Тептяри и их происхождение // ИОАИЭ. – Т.XXIII. – Вып.5. – Казань, 1908. – С.340 – 364.

57 Гераклитов А.А. История Саратовского края в XVI – XVIII в. – Саратов, 1923. – С. 375.

58Риттих А.Ф. Материалы по этнографии России. Т.XIV (Казанская губерния). – Казань, 1870. – С. 109.

59 См.: Воробьев Н.И. Материалы по быту русского старожильческого населения Восточной Сибири.

Население Причунского края (Енисейская губерния) // ИОАИЭ. – Т.XXXIII. – Вып.2 – 3. – Казань, 1927. – С.59 – 112.

60 См: Калинин Н.Ф. О русском крестьянском зодчестве // ИОАИЭ. – Т.XXXIII. – Вып.1. – Казань, 1925. – С.92 – 104.

61 См: Губайдуллина М.С., Губайдуллин К.С. Пища казанских татар. Этнографический очерк. – Казань, 1927. – 35 с.

62 См: Евсевьев М.Е. Мордва Татреспублики // Материалы по изучению Татарстана. Вып. II. – Казань, 1925. – С.179 – 196.

63 См:Магницкий В.К. К вопросу о тамбовских и казанских татарах // ИОАИЭ. – Т.XII. – Вып.5. – Казань, 1894. – С.466 – 468.;

он же. Список селений мишарей Буинского уезда Симбирской губернии // ИОАИЭ. – Т.XVII. – Вып.2 – 3. – Казань, 1901. – С.120 – 132.

64 См: Лопатин М.И. Подворные описи села Николаевского // ИОАИЭ. – Т.XXIV. – Вып.4. – Казань, 1909. – С.352 – 429.

65 См: Никольский Н.В. К истории христианского просвещения у черемис в XIX в. // ИОАИЭ. – Т.XXIX. – Вып.1 – 3. – Казань, 1915. – С.1 – 75.

66 См: Ведомости о наместничестве Казанском // ИОАИЭ. – Т.XVIII. – Вып.4 – 6. – Казань, 1908.

КАФЕДРА ГЕОГРАФИИ И ЭТНОГРАФИИ И ЕЕ ПЕРВЫЙ ЗАВЕДУЮЩИЙ П.И.КРОТОВ По указу 1884 г. в Московском и Казанском университетах были открыты кафедры географии и народоведческих наук. В Московском университете кафедра называлась кафедрой географии и антропологии, а в Казанском – кафедрой географии и этнографии. «Этим актом, – писал профессор Петр Иванович Кротов, – был уничтожен один из крупных пробелов нашего университетского преподавания»1.

Открытие такой кафедры в Казанском университете было закономерным следствием развития географии и этнографии в университете на протяжении всего XIX в. с момента его основания в 1804 г.

География в Казанском университете рассматривалась как единая страноведческая наука. В ее задачу входило комплексное изучение природы, населения и хозяйства с выходом результатов исследования в практику для решения задач хозяйственного освоения страны. Это было одной из характерных особенностей русской географической школы, основанной еще в XVIII в. В.Н.Татищевым и М.В.Ломоносовым. География в России в XIX в. стояла на более прогрессивных позициях, по сравнению с западноевропейской географией, для которой было характерным разорванное рассмотрение природы и общества, наличие идеалистических и метафизических концепций в объяснении причин развития природных и социальных явлений. Русские географы в это время стояли в большинстве своем на стихийно-материалистических либо эволюционистических позициях (со второй половины XIX в.). Поиски общих закономерностей развития природы и общества приводили русских географов к глубокому комплексному подходу в изучении природы и общественной жизни.

Многочисленные исследования ученых Казанского университета, большое число научных работ в виде отдельных статей и монографий по страноведению, характеризующих весьма обстоятельно природу и население различных территорий, изданных в течение первой и начале второй половины XIX в., а также интенсивно развернувшаяся научная и экспедиционная деятельность Русского географического общества, открытого в 1845г., а позднее и Общества археологии, истории и этнографии (1878 г.) со всей остротой выявили необходимость подготовки высококвалифицированных кадров для более глубокого изучения природы и культурно-бытовых особенностей народов нашей страны и в особенности народов многонационального Поволжья. П.И.Кротов по этому поводу писал:

«Россия может с гордостью указать на целый ряд своих замечательных ученых географов и путешественников, успешно работавших в области географии. Но они выдвинулись или совершенно самостоятельно, без участия высшей школы, или же совершенно случайно.

Естественно, при возможности получить высшее систематическое образование, число таких лиц увеличится, в чем так нуждается наше обширное и мало исследованное отечество»2.

В начале кафедра географии и этнографии была образована по традиции на историко филологическом факультете, но в 1888 г. была перенесена на естественное отделение физико математического факультета. Это объяснялось тем, что в то время этнография считалась частью обширной страноведческой науки. Среди ученых, занимавшихся изучением народов, их культурно бытовых особенностей, широко было распространено эволюционное учение, считавшее, что в основе развития человеческого общества и его культуры лежат те же закономерности, что и в основе развития животного и растительного мира. Эволюционистами в то время были крупные русские ученые – Д.Н.Анучин, братья Харузины, Э.Ю.Петри, И.Н.Смирнов и др. Поэтому этнография вместе с географией была перенесена на естественное отделение физико-математического факультета и долгое время развивалась совместно с географией. Даже после длительного прекращения этнографических исследований в Казанском университете и исключения преподавания этнографии из числа учебных дисциплин (с 1929 г. по 1945 г.) этнографические исследования возобновились на географическом факультете. И только в 1988 г. кафедра этнографии была перенесена на исторический факультет.

Всю организационную работу по деятельности кафедры географии и этнографии (составление учебных планов и программ, обеспечение читаемых курсов наглядными пособиями, развертывание студенческой научной работы, проведение экспедиций по изучению природы и населения края, чтение всех основных курсов по географии и этнографии) взял на себя первый заведующий кафедрой профессор Петр Иванович Кротов. Эту гигантскую работу он вел в течение 23 лет. Должность лаборанта была утверждена лишь в 1900 г. Единственным служителем кафедры, которая занимала шесть комнат, прилегающих к Этнографическому музею, был Галий Хисамутдинов, который по свидетельству В.Н.Сементовского (приват-доцент кафедры с 1908 г.) «поддерживал в строгой чистоте и исправности все обширные помещения кабинета»3.

П.И.Кротов родился в 1852 г. в с.Елово Глазовского уезда Вятской губернии. В 1874 г. он поступил в Казанский университет на естественное отделение физико-математического факультета. Будучи студентом, Кротов по поручению Общества естествоиспытателей при Казанском университете занялся сбором геологического и палеонтологического материала в районе рек Чепцы и Вятки.

Позднее он совместно с профессором Штукенбергом проводил геологические исследования в Пермской губернии, изучал остатки каменного века во Владимирской и Нижегородской губерниях, исследовал в геологическом отношении территорию между Нижним Новгородом и Казанью. После окончания университета Кротов со званием кандидата естественных наук был оставлен при геологическом кабинете университета. В 1885 г. он выдерживает магистерский экзамен, защищает диссертацию на тему «Артинский ярус: геолого-палеонтологическая монография артинского песчаника» и назначается штатным хранителем геологического кабинета.

В 1888 г. П.И.Кротов избирается на должность заведующего кафедрой географии и этнографии.

Избрание Кротова на эту должность не было случайным. Он обладал огромной эрудицией, был чрезвычайно разносторонним ученым. С его именем связано зарождение геоморфологии в Казанском университете, со студенческих лет он интересовался археологией местного края, много сделал для развития этнографии и, наконец, как справедливо отметил преемник Кротова по кафедре этнографии профессор Б.Ф.Адлер, он явился пионером университетской географии в России.

Основным научным направлением деятельности П.И.Кротова была геология. Он занимался ею в течение всей жизни. Кротовым собран и обобщен огромный геологический и палеонтологический материал на территории Вятской губернии, изучены каменноугольные и девонские отложения в Приуралье, месторождения фосфоритов в Симбирской и Казанской губерниях, проведены исследования ижевских минеральных вод. Кротова справедливо считают первым геологом, исследовавшим обширные площади Вятской и Пермской губерний.

Велика заслуга Кротова перед отечественной геоморфологией. Он один из первых, кто ясно осознал глубокую связь форм рельефа с тектоникой не только в областях горного рельефа, но и на обширных пространствах Восточной Европы. По существу он положил начало изучению роли тектонических структур в формировании рельефа Русской равнины. Им впервые была установлена крупная антиклинальная структура Вятского вала и проведены собственные барометрические определения высотных отметок. Кротов назвал эту структуру Вятским валом. В работе «Вятский вал»

он писал: «Современная орфография не довольствуется только описанием рельефа, изучением свойств пластики известной страны;

она ищет причины возникновения данных пластических форм, стремится уяснить их генезис». Происхождение речных долин Кротов рассматривал в тесной связи с геологическими условиями и литологией.

Значительный вклад внес Кротов в изучение ледниковых образований на северо-востоке Европейской части страны и на Урале. Им на территории Вятской губернии обнаружены валуны не скандинавского, а уральского происхождения и высказано мнение о существовании в ледниковый период общего Тимано-уральского ледника. Кротов примерно наметил его границу, которая в основном соответствует современному представлению о южной границе ледника на этой территории.

Таким образом, взгляды Кротова стояли на уровне передовых идей современной геоморфологии.

Много сделал Кротов в деле изучения археологии Поволжья и Приуралья. С первых дней основания в Казанском университете Общества археологии, истории и этнографии Кротов являлся его деятельным участником. Уже в первом томе «Известий» за 1879 г. было помещено его сообщение «О некоторых местах находок каменных орудий в Вятской и Казанской губерниях». Затем появилась статья о раскопках, произведенных близ деревни Галкиной в устье Чусовой («Известия», т.X, вып.4).

Орудия труда, найденные Кротовым, были отнесены им не к каменному веку, а к эпохе «финской железной культуры», так как каменные орудия применялись здесь одновременно с железными.

Археологические статьи публиковались Кротовым в «Известиях» и в более позднее время. Так, в 1905г. была помещена заметка «О новых поселениях каменного века в Казанской губернии»

(«Известия», т.XXI, вып.3), а в 1910 г. – «Археологическая поездка в северо-восточную часть Чебоксарского уезда Казанской губернии» (т.XXVI, вып.1 – 2). Кротов состоял председателем комиссии при Обществе АИЭ по составлению археологической и этнографической карты Казанской губернии. В состав этой комиссии входили известные в то время археологи и этнографы Поволжья:

профессора И.Н.Высоцкий, М.И.Хомяков, Н.В.Никольский, а также Г.Н.Ахмаров, Г.И.Комиссаров и др.

Это свидетельство признания Кротова крупным знатоком археологии нашего края.

П.И.Кротов много сделал в развитии географии как широкой страноведческой науки. Географию он понимал как древнейшую страноведческую науку с ее конкретными целями, задачами и методами. В противоположность многим западноевропейским и некоторым отечественным ученым, представлявшим географию сводом всевозможных сведений, заимствованных из различных наук и объединенных лишь общим термином «география», Кротов считал, что у географии есть своя задача, отличающая ее от других конкретных наук. Этой задачей полагал он «всестороннее изучение Земли как естественного тела в ее настоящем состоянии... изучение различных сил и их проявление в тех или иных явлениях, совершающихся на поверхности Земли, в доступных нам глубинах, ее внутренности и в области ее воздушной оболочки, в их взаимной связи и генетической зависимости»4. В этом понимании географии как науки, несмотря на влияние хронологической концепции Гетнера, определяющей изучение пространства только в его современных границах, игнорирующей идею развития, тем не менее сформулирована общая проблема, стоящая и в настоящее время перед географической наукой, – изучение ландшафтной оболочки Земли как единой материальной системы.

Кротов разделил географическую науку на общую, предметом которой должна быть вся Земля – часть Солнечной системы, и частную, изучающую конкретную территорию. Общая география, по Кротову, должна изучать рельеф, гидрографию, атмосферу и биосферу, включая и «человека с его физическими и культурными особенностями», а частная – природные географические особенности:

«...характер фауны и флоры, человеческое население, материальную и духовную культуру ее обитателей» в их связи и обусловленности.

Кротов четко показал, чем должна заниматься географическая наука в отличие от специальных наук, таких как ботаника, зоология, почвоведение и др. Он писал: «не дело географии описание и определение форм растений и животных, а только констатирование их распределения и разыскания причин его, в связи с другими особенностями рассматриваемой страны». Кротов рассматривал почвоведение как часть географической науки, как один из компонентов ландшафта, находящийся в тесной связи с рельефом, растительностью, климатом и другими компонентами природно-географического комплекса.

П.И.Кротов считался авторитетнейшим географом своего времени. Неслучайно только ему известный немецкий антропогеограф Ф.Ратцель доверил перевод своего фундаментального двухтомного труда «Земля и жизнь» (СПб., 1905). На титульном листе этого издания напечатано:

«Единственный разрешенный автором и издателем перевод под редакцией ординарного проф.

Императорского Казанского университета П.И.Кротова»5.

Большое место в изучении географии П.И.Кротов уделял человеку. Он писал: «...человек, его место в природе, его расовые и племенные особенности, его культурное состояние, в связи с географическим распространением рас, культур, является существенным элементом землеведения». Он со всей убедительностью показал, что география, относясь к циклу естественных наук, изучая природно-географическую среду, должна большое внимание уделять рассмотрению населения. Человек не изменяет естественных законов, считал он, но влияет на их проявление, на интенсивность их деятельности в различных районах Земли, поэтому выяснение «влияния окружающей природы на человека и человека на природу должно быть одной из интереснейших глав землеведения». Следуя традициям географической школы Татищева–Ломоносова, Кротов рассматривал географию как науку, необходимую для глубокого знания страны, в которой «суждено жить современному человечеству». Он писал: «я принадлежу к сторонникам строго фактического изучения стран и не разделяю мнение тех географов, которые желают сделать из землеведения какую-то натурфилософию»6.

Таковы были мировоззренческие позиции П.И.Кротова. Исходя из этих прогрессивных установок, он составил учебный план подготовки в университете специалистов-географов с хорошими знаниями этнографии. В учебный план, наряду с чтением различных землеведческих дисциплин (метеорология и климатология, общее землеведение, картография и др.), входили различные народоведческие курсы: общая и частная этнография, антропогеография с основами антропологии и др. В программу также были включены практические занятия по географии. Они предусматривали знакомство с рельефом прилегающей к Волге местности, выявление зависимости рельефа от петрографического характера пород, изучение речных террас, распределение глубин на Волге и проведение других гидрологических работ, знакомство с водоразделом Волги и Свияги и др. Большое внимание в практических занятиях уделялось изучению различных населенных пунктов и культурно-бытовых особенностей проживающих в Поволжье народов. В программе было предусмотрено знакомство с археологическими памятниками Жигулей, Булгар и других мест, фотографирование, собирание гербария, коллекций минералов и т.п. Кроме того, Кротов предусматривал сообщение студентам необходимых сведений по географии и этнографии соседних с Поволжьем областей. Эти сведения, как говорилось в программе, необходимы для выявления общего и особенного в природе сравниваемых территорий, культуре и быту проживающих там народов.

П.И.Кротов сам руководил практическими занятиями, что ставило их на высокий научный уровень.

Поездки Кротова со студентами отражены в его научных статьях. Это «Географические экскурсии по Волге» (1892);

«Экскурсия по Волге в 1900 г.»7 (1901). В 1903г. Кротовым была организована и проведена научно-педагогическая экскурсия со студентами на Урал. В этой экскурсии принимали участие многие преподаватели географии из средних учебных заведений. Это не было случайным.

Преподаванию географии в средних учебных заведениях Кротов уделял очень большое внимание.

Это объясняется тем, что решение задач, стоящих перед университетской географией, он тесно связывал с улучшением постановки преподавания школьной географии. Преподаванию географии в средних учебных заведениях П.И.Кротов посвятил две свои работы: «О постановке преподавания географии в средних учебных заведениях» и «Еще раз о постановке преподавания географии в средних учебных заведениях»8. В этих работах Кротов говорит о большом познавательном и воспитательном значении школьной географии и сожалеет об отсутствии у школьных учителей специальной географической подготовки. А это, по его мнению, приводит к тому, что студенты университета плохо воспринимают основные географические закономерности, что в свою очередь влияет на подготовку учителей этого предмета. Кротов предложил ряд мер, которые способствовали бы улучшению преподавания географии в средней школе. Это такие методическое приемы, как рациональное распределение материала сообразно возрасту учащихся, широкое использование при преподавании географии наглядности, развитие самостоятельного мышления и др.

Принципу наглядности Кротов придавал особое значение. Наглядность, считал он, одно из основных требований методов и диалектик школьной географии. Рационально поставленное преподавание географии в средних учебных заведениях должно быть обставлено весьма разнообразными пособиями, столь необходимыми при преподавании этого предмета, как лексиконы и словари при изучении языков, физические приборы для изучения физики и т.д.

Большое внимание П.И.Кротов уделял наглядности и в преподавании университетских географических курсов. При кафедре географии и этнографии он создал прекрасный географический кабинет, в котором сосредоточивались всевозможные наглядные пособия: наборы различных карт и атласов, учебных картин, гербарии, коллекции горных пород, минералов, экзотических раковин, насекомых, плодов и т.д. Всеобщее внимание всегда привлекал огромный глобус на массивной подставке. Ценнейшим прибором был теллурий, воспроизводивший одновременное движение всех планет Солнечной системы вокруг Солнца. В кабинете было много различных приборов, которыми студенты пользовались на практических занятиях, во время экскурсионных поездок и на экскурсиях в окрестностях Казани.

Географический кабинет имел и все время пополнял богатейшую фототеку стереоскопических фотографий, которые группировались по тематическим разделам (по ландшафтам, материкам, странам и т.д.). В нем имелся не менее богатый набор крупноформатных (9 x 9 см) черно-белых и расцвеченных диапозитивов для так называемых «волшебных фонарей». При кабинете кафедры географии и этнографии имелась довольно большая библиотека специальной литературы и учебников.

Все это способствовало значительному улучшению преподавания географии в университете.

Профессор А.Борзов так оценил заслуги П.И.Кротова: «Нужно удивляться необычайной энергии и выдающейся даровитости наших первых профессоров географии. Ведь не было ни в одном университете ни пособий, ни книг, ни помощников;

все приходились делать с начала. В настоящее время (это писалось в 1913г.), мы имеем огромные коллекции по географии (карты, фотографии, картины), антропологии, этнографии, целые музеи в Московском Университете, прекрасный географический кабинет в Казанском и т.д. Это создано не поколениями профессоров и их учеников, а в каждом университете одним человеком – Анучиным в Москве и Кротовым в Казани»9.

Особое внимание Кротов обращал на приобретение пособий по общей этнографии и народоведению. Он писал, что характеристика населения известных стран со стороны его физической организации, материальной или духовной культурой «без соответствующих учебных пособий является почти невозможной». Поэтому из музея Умляуфа в Гамбурге были выписаны многочисленные этнографические коллекции по быту многих народов мира, а также картины быта и антропологические типы различных народов. Географический кабинет, созданный при кафедре географии и этнографии, пополнился этнографическими коллекциями из музея Общества археологии, истории и этнографии. В одном из постановлений Общества от 1 апреля 1908 г. записано: «просить Кротова взять на себя труды быть директором музея Общества АИЭ, а также просить его ради большей сохранности коллекций временно перенести часть их в заведуемый им кабинет географии». Этот перенос был осуществлен, однако перед передачей кафедры профессору Б.Ф.Адлеру П.И.Кротов вернул коллекции Обществу.

Много сделал Кротов и в деле непосредственного сбора этнографического материала по поволжским народам. Большое число фотографий марийцев, удмуртов и других народов в национальных костюмах, различные бытовые и производственные сцены с подписями Кротова и поныне хранятся в Этнографическом музее университета. Фотографированию Кротов придавал очень большое значение. Он считал необходимым обучить студентов приемам фотографирования, а также составить «коллекцию характерных видов по Волге и групп населения, что в будущем может принести большую пользу при чтении курса географии России».

Мы видим, что Кротов, не занимаясь специально этнографическими исследованиями, придавал большое значение этнографическому материалу для понимания географических проблем. Он делал все возможное для улучшения преподавания народоведческих курсов и проведения практических занятий.

Таким образом, говоря о первой в нашей стране кафедре этнографии и географии и ее руководителе Кротове, можно сделать следующие выводы:

1. П.И.Кротов поставил преподавание географии в Казанском университете как широкой страноведческой науки на новый качественный уровень. Неслучайно Б.Ф.Адлер, сменивший Кротова в должности заведующего кафедрой в 1911 г., писал, что «только в Казани и Москве география с самого начала была поставлена широко и полно: Анучин в Москве и Кротов в Казани с достоинством несли знамя нашей науки. Ни Харьков, ни Одесса, ни Петербург не являлись раньше центрами, где культивировалась университетская география».

2. В Казанском университете впервые в нашей стране была начата по специальному учебному плану подготовка высококвалифицированных специалистов этнографов. Большое внимание было уделено практическим занятиям и использованию в процессе обучения наглядных пособий.

3. Собранные бытовые вещи и иллюстративный материал во время многочисленных поездок по Поволжью и Приуралью, а также приобретенные в качестве наглядных пособий многочисленные коллекции в Германии были сконцентрированы в образованном при кафедре географическом кабинете. Эти коллекции стали впоследствии частью Этнографического музея Казанского университета.

ПРИМЕЧАНИЯ 1 Кротов П.И. Задачи научной географии и постановка ее преподавания в Казанском университете // Ежегодник РГО. – СПб., 1892. – Т.2. – С.361 – 368.

2 Там же. – С.341.

3Сементовский В.Н. Кафедра географии и этнографии Казанского университета за 25 лет. Приложения к протоколам заседаний Общества естествоиспытателей при Казанском университете за № 295. – Казань, 1915. – С. 8.

4 Кротов П.И. Задачи научной географии... – С. 345.

5 См.: Ратцель Ф. Земля и жизнь. – СПб., 1905. – Т.I. – 736 с.;

Т.II. – 736 с.

6 Кротов П.И. Задачи научной географии...

7 См: Кротов П.И. Экскурсия по Волге в 1900 г. – Казань, 1901. – 21 с.

8 См: Кротов П.И. О постановке преподавания географии в средних учебных заведениях. – М., 1899. – 28 с.;

он же. Еще раз о постановке преподавания географии в средних учебных заведениях. – М., 1900. – 16 с.

9 Борзов А.А. Профессор Дмитрий Николаевич Анучин // Естествознание и география. – 1913. – № 8. – С. 40 – 53.

Бруно Фридрихович Адлер В развитие высшего этнографического и географического образования в Казанском университете, а также этнографического научного краеведения в Казанском Поволжье значительный вклад внес Бруно Фридрихович (Федорович) Адлер. Он был избран на кафедру географии и этнографии Казанского университета в 1911 г. и в сентябре этого же года приступил к своим обязанностям. Выбор Б.Ф.Адлера на заведывание кафедрой не был случайным. Он имел блестящее образование, широкий кругозор и значительный опыт педагогической работы.

Бруно Федорович Адлер родился 26 октября 1874 г. в Воронеже. После окончания Воронежской гимназии в 1893 г. он поступил в Московский университет на естественное отделение физико математического факультета. Студент Адлер своими способностями, трудолюбием обратил на себя внимание заведующего кафедрой географии и антропологии профессора Д.Н.Анучина 1 – крупного ученого и педагога. Анучин начинает привлекать его к научным исследованиям, к работе в Этнографическом музее Московского университета, поручает перевод трудов Н.Н.Миклухо-Маклая с немецкого языка на русский2. Постоянное общение с Д.Н.Анучиным, а также читаемые курсы оказали решающее значение на определение круга интересов молодого формирующегося ученого. Он унаследовал от своего учителя любовь к географии, этнографии, археологии, антропологии и музеям.

Уже в студенческие годы Б.Ф.Адлер стал Д.Н.Анучину близким человеком. Анучин считал его своим прямым последователем и до конца своей жизни сохранял к нему дружеские чувства, делился своими планами и мыслями, охотно брал статьи в свой журнал «Землеведение».

В 1899 г. Б.Адлер оканчивает университет с дипломом первой степени и едет для усовершенствования знаний в Лейпцигский университет. Непосредственным руководителем занятий Адлера в Лейп-цигском университете становится один из выдающихся географов и этнографов того времени Фридрих Ратцель3.

Б.Ф.Адлер произвел на Ратцеля очень хорошее впечатление, и тот буквально завалил его работой, окружив своим вниманием и заботой. Он посещал Адлера на квартире, интересовался его бытом, представлял в пользование свою личную библиотеку и рукописные материалы. Ф.Ратцель убедил Адлера заняться изучением стрел и луков народов Северной Азии4. Б.Ф.Адлер инициативно включился в работу над полученным заданием, посещал семинары, проводившиеся Ф.Ратцелем в Лейпцигском университете для лиц уже получивших географическое образование в учительских семинариях, классических и реальных гимназиях. Весь процесс усовершенствования знаний основывался на самостоятельной работе обучающихся, которые могли выбирать любые темы по географии, этнографии, антропологии, гидрографии, лимнологии и т.п. Ф.Ратцель только давал консультации по избранным темам, рекомендовал литературу и источники, направлял мысли стажеров в научное русло. Принимая участие в работе семинара, Б.Ф.Адлер, помимо основной работы, интересовался организацией семинаров, методикой их проведения и организацией учебного пространства. Неслучайно в своей статье «Географический семинарий в Лейпцигском университете»

он приводит план учебного помещения с точным обозначением специализированных залов и комнат5.

В Лейпциге Адлер уделяет большое внимание учебным географическим картам, обеспечивающим нанесение на них всевозможных линий, границ, знаков и т.п. в процессе чтения лекций6.

Во время пребывания в Лейпцигском университете Б.Ф.Адлер работал также у профессора Генриха Крендера – по геологии, у Артура Эттингена – по метеорологии, у Фридриха – по картографии, у Веулэ – по этнографии, у Феликса – по палеонтологии. Здесь он пишет диссертацию «Североазиатская стрела», за которую ему была присуждена степень доктора философии7. Ратцель, «зачисливший» Адлера в свои ученики, начинает хлопотать о представлении ему доцентуры по этнологии в Лейпцигском университете. Однако Бруно Федорович предпочел доцентуре предложенное ему место в Лейпцигском этнографическом музее, где он в течение года работал в должности ассистента по отделу сибирской этнографии.

Во время пребывания в Германии Б.Ф.Адлер, кроме Лейпцигского музея, детально ознакомился со многими другими этнографическими музеями Западной Европы, в том числе этнографическим и торговым музеем в Бремене, этнографическими музеями в Копенгагене, Стокгольме и других городах.

В этот период Адлер пишет свои первые работы, опубликованные в 1890 – 1902 гг. Среди них можно отметить статьи «Северогерманская низменность»8, в которой Адлер одним из первых ознакомил русских читателей с морфологией ледниковых областей Центральной Европы9;

«Происхождение и переселение народов с географической точки зрения», опубликованной в «Русском антропологическом журнале»10;

«Лейденский этнографический музей»11 и многие другие.

В 1901 г. Б.Ф.Адлер возвратился в Россию и поступил в Этнографический музей им. Петра I при Императорской Академии наук на должность младшего хранителя музея. Здесь он занимался каталогизацией и расстановкой фондовых этнографических коллекций «десятки лет покоившихся в подвалах и ящиках»12. Здесь он встретился с В.В.Радловым13, Л.Я.Штернбергом14 и другими этнографами-музейщиками, которые оказали большое влияние на формирование молодого ученого. В 1906 г. Адлер выдержал магистерский экзамен по географии и этнографии и стал читать лекции по антропологии в женском педагогическом институте, где преподавал 5 лет, в то же время давал уроки географии в различных средних учебных заведениях Петербурга.

В женском институте Адлер работал совместно с Ю.М.Шокальским15, А.П.Нечаевым и другими известными педагогами – географами, геологами, картографами. В их среде совершенствовалось педагогическое мастерство будущего профессора.

В эти же годы Б.Ф.Адлер являлся также руководителем Географического бюро при педагогическом музее военно-учебных заведений в Петербурге. Бюро было организовано молодыми учеными города и представляло собой справочно-консультационный пункт для обслуживания учителей географии. В Бюро обсуждались программы школьной географии, рассматривались новые учебники и учебные пособия, демонстрировались карты, картины, диапозитивы и т.д. Здесь давались консультации и справки по всевозможным вопросам географической науки. Кроме того, «Бюро» собирало заявки на платные лекции по различным географическим темам и организовывало их. Среди постоянных лекторов «Бюро» можно отметить основоположника климатологии в России А.И.Воейкова, создателя учения о лесе, ботаника и географа Г.Ф.Морозова, известного исследователя Центральной Азии П.К.Козлова, основателя геоботанической школы, биолога и географа В.Н.Сукачева, крупного специалиста в области кристаллографии и минералогии, вулканолога Ф.Ю.Левинсон-Лессинга, океанографа и картографа Ю.М.Шокальского и многих других. Позднее, в связи с переездом в Казань Б.Ф.Адлер передал руководство Географическим бюро известному географу, будущему академику Л.С.Бергу.

В 1909 г. Бруно Федорович переходит на постоянную работу в Русский музей на должность хранителя этнографического музея (отдела)16, который к тому времени становится крупнейшим музеем российской этнографии. Через год по поручению Русского музея Адлер совершил поездку по главнейшим музейным центрам Сибири и Дальнего Востока. По пути в Сибирь он остановился в Казани, где ознакомился с музеями Казанского университета и его географическим кабинетом, который произвел на него очень хорошее впечатление.

В Хабаровске произошла встреча Адлера с директором Городековского музея известным путешественником и исследователем Уссурийского края Владимиром Клавдиевичем Арсеньевым17.

В.К.Арсентьев, окончивший Петербургское юнкерское училище и прошедший курсы этнографии, археологии и географии под руководством Э.Ю.Петри, С.И.Руденко, Ф.К.Волкова и М.Е.Грум Гржимайло, считал свою подготовку в области этих дисциплин недостаточной и был рад приезду столичного этнографа, хорошо знающего сибирскую этнографию. С этого времени Б.Ф.Адлер становится постоянным научным куратором Арсеньева. Между ними устанавливаются дружеские отношения, и завязывается оживленная переписка. Б.Ф.Адлер оказал большое влияние на формирование научных взглядов и интересов исследователя. Под его влиянием у Арсеньева в работах стала доминировать этнографическая тематика18.

В 1911 г. в Московском университете Бруно Федорович успешно защищает диссертацию на тему:

«Карты первобытных народов» и ему присуждается степень магистра географических наук. В том же году он был избран на должность профессора кафедры географии и этнографии Казанского университета и утвержден Министерством просвещения.

Рекомендуя Адлера физико-математическому факультету, П.И.Кротов характеризовал его как видного и разностороннего ученого, опытного педагога и знатока музейного дела. Кротов отмечал, что значительная «этнологическая подготовка Б.Ф.Адлера весьма кстати для Казанского университета. На востоке России находится такая масса антропологического и этнографического материала, что сбор и обработка займет десятки лет не только одного исследователя, но целые дюжины ученых»19.

К работе в Казанском университете Б.Ф.Адлер приступил с начала 1911/12 учебного года. сентября в аудитории географического кабинета он прочитал вступительную лекцию в курсе «Географии и этнографии» на тему «Новейшие течения в народоведении», о чем были извещены все профессора и преподаватели физико-математического факультета. Открытая лекция подтвердила большую эрудицию и педагогическое мастерство нового экстраординарного профессора.

Адлер был сторонником комплексной географии. Он писал, что география «как ее понимают большинство современных авторитетов, делится на три основных отдела: на введение, рисующее положение Земли среди других небесных тел и проистекающих от этого родства зависимости и явления на самой Земле, – это область математической географии, сюда же относится учение о карте. Некоторые, впрочем, математическую географию считают не введением, а самостоятельным отделом географии. Второй главнейший отдел географии, без которого немыслимо ее здание, – отдел физической географии, изучающей физические явления на земной поверхности и классифицирующей эти явления на ней. Подотделы этого обширного отдела: орография, океанография и климатология так тесно связаны с громадным зданием естествознания, что понимание их без физики, химии, геологии немыслимо». К третьему отделу географии Адлер относил фито- и зоогеографию, которые «могут быть освещены только натуралистом-географом»20.

Изучение человека в системе географических наук, по мнению Адлера, имеет наибольшее применение в страноведении, которое без рассмотрения населения не может быть полным. Однако «изучение человеческой культуры, – писал он, – настолько сложно,.. что правильнее антропогеографию выделить как отдельную науку, а не в виде отдела географии, как это делает отец антропогеографии Ратцель и его школа»21.

Как свидетельствует докладная записка на имя ректора по проекту университетского устава, Б.Ф.Адлер считал, что география и этнография дополняют друг друга и не могу существовать одна без другой. Поэтому он выступал за сохранение этнографии среди дисциплин, читаемых для географов, и в то же время – за разделение кафедры «географии и этнографии» на две самостоятельные кафедры: «кафедру географии» и «кафедру этнографии», сохранив их в составе физико-математического факультета.

Интересен взгляд Б.Ф.Адлера на цели научных исследований, которые в новых условиях должны развиваться «не вширь, а вглубь», так как к исследованиям стран «предъявляются теперь неизмеримо высшие требования»22. Что касается этнографии, то Адлер считал первоочередной задачей изучение этнографии народов, их сословных групп, культурно-бытовых особенностей сельского и городского населения23.

Большое значение в научных исследованиях он придавал музеям и вслед за И.Н.Смирновым отстаивал необходимость создания музеев под открытым небом как наиболее полно отражающих культурно-бытовые комплексы24.

Взгляды Адлера на географию и этнографию нашли свое отражение в его деятельности в Казанском университете. Высоко оценивая вклад П.И.Кротова в развитие университетского географического образования, Б.Ф.Адлер, приступив к заведыванию кафедрой, со свойственной ему решительностью и энергией начал дальнейшее усовершенствование учебного процесса и его материальной базы. Прежде всего значительно увеличивается число преподавателей, читающих курсы по специализации «география и этнография». Нужно отметить, что до 1900 г. весь «штат»

кафедры был представлен одним профессором П.И.Кротовым, который и обеспечивал чтение обязательных географических курсов для всех студентов естественного отделения физико математического факультета, а также проведение всех видов занятий по специализации. Только в 1900 г. на кафедре географии и этнографии была утверждена должность лаборанта. В 1909 г.

лаборант кафедры В.Н.Сементовский получил звание приват-доцента и стал привлекаться к ведению учебного процесса25.

В 1911/12 учебном году круг читаемых курсов значительно расширяется. Кроме обязательных курсов «Общего землеведения» (для всех студентов естественников) и курса «Страноведения», «География России» и «Этнология» (для географов-этнографов) при Адлере стали читаться курсы картографии, климатологии, лимнологии, экологии растений, экологии животных, фитогеографии, зоогеографии, исторической географии и методики географии.

Лекции для географической специализации читали приват-доцент И.М.Забусов26 и приват-доцент Б.А.Келлер27. Первый читал курс зоогеографии, второй – фитогеографии. В 1914 г. на должность лаборанта «без содержания» был избран С.Н.Лаптев28.


Значительное место в учебном процессе принадлежало практическим занятиям студентов. Они вычерчивали проекции, графики, строили диаграммы, писали рефераты. Большое внимание Б.Ф.Адлер уделял самостоятельной работе студентов, которая была очень разнообразной и носила целенаправленный характер. Так, по сохранившимся отчетам 1911/12 учебного года студент А.А.Половинкин29, готовился к поездке на Южный Урал с лимнологической целью;

студент Эльбекянц разбирал этнографические коллекции по Африке и Океании и зарегистрировал их с соблюдением музейных правил;

студент С.Н.Лаптев прорабатывал литературу по Новой Земле;

студент И.А.Лопатин30 занимался научным описанием и дешифрированием знаков на долгано-якутском шаманском костюме31.

В 1919 г. студент В.К.Давыдов в порядке выполнения самостоятельной работы чертил этнографическую карту Казанской губернии;

студент Л.Б.Шнеерсон занимался обработкой своей археологической коллекции, собранной на дюнных стоянках Приказанья;

студентка Е.Э.Адольф собирала материал по тундре и населяющим ее народам. Многие из самостоятельных работ имели характер научных исследований, заслушивались на заседаниях Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете и даже были напечатаны в его «Известиях».

Значительное место в подготовке специалистов занимали практические занятия, проводившиеся в окрестностях Казани. Студенты выполняли различные геодезические и гидрографические работы, принимали участие в археологических раскопках в Займище32 и в многочисленных экскурсиях на различные географические объекты, которыми так богат пригородный район.

Большая работа была проведена Адлером по реорганизации пространства географического кабинета, который состоял из шести комнат, соединенных между собой дверями. В результате проведенной перепланировки было полностью изменено распределение помещений. Каждая комната получила самостоятельный вход, а двери, соединяющие соседние комнаты, были закрыты и частично задрапированы приспособлениями для построения графиков и диаграмм. Изолированными стали лекционная аудитория, чертежная комната, залы, в которых размещались археологические, этнографические и антропологические коллекции. Это значительно улучшило условия проведения лекционных, практических и самостоятельных занятий студентов.

Значительное внимание было уделено пополнению географического кабинета наглядными пособиями. Приобретались новые приборы, эпидиаскопы. Были куплены различные чертежные принадлежности, а также карты, глобусы, картины, диапозитивы для «волшебного фонаря», стереоскопы и фотографии к ним. В 1913 г. из Германии были выписаны демонстрационные коллекции муляжей по бронзовому и железному веку33. На приобретение наглядных пособий и материалов Б.Ф.Адлер использовал не только выделявшиеся университетом средства, но зачастую вкладывал и свои. Н.И.Воробьев рассказывал, что когда наступало время составления финансового отчета, Бруно Федорович просил его отобрать из ящика письменного стола документы на нужную сумму, а остальные порвать за ненадобностью.

Много сил было потрачено на изготовление демонстрационной карты для лекционной аудитории.

Был детально изучен опыт других специалистов в этой области, чему не в малой степени способствовало знакомство Адлера с картами барона Торнау в Германии и картами М.В.Ускова в Петербурге. Б.Ф.Адлер поставил задачу создать такую демонстративную карту, на которой можно было отмечать нужные точки, рубежи, линии при помощи булавок, флажков и мела. Для этой цели были испробованы торфяные плиты, хлопчатобумажная масса и, наконец, листы из прессованной пробки, оказавшиеся наиболее пригодными. На пробковой основе в аудитории № 4 (ныне 326) ассистентом В.Н.Сементовским и студентом С.Н.Лаптевым была создана уникальная физическая карта мира в проекции Меркатора. Она имела ширину в 175 см и длину в 450 см. В центральной ее части были изображены Евразия и Африка, а справа и слева помещались изображения Америки, в результате чего полностью сохранились (не разрывались) изображения как Атлантического, так и Тихого океанов. Рельеф континентов изображался шестью высотными ступенями. Карта не имела аналогов. Ее краткое описание было дано в журнале «Землеведение» в 1913 г.34 Кроме того, в лекционной аудитории сплошной полосой, занимающей верхнюю часть стен, были повешены прекрасные картины, на которых изображались географические сюжеты: горы, вулканы, гейзеры, долины рек, всевозможные ландшафты и т.д. Все это придавало аудитории торжественный вид, и студенты входили в нее с благоговением.

Студентами-географами были изготовлены рельефные карты Северной и Южной Америки и Африки и специальные щиты для быстрого построения графиков и диаграмм при помощи цветных шнуров и лент35. Все это способствовало улучшению подготовки специалистов, давало возможность разнообразить методы проведения занятий.

При Адлере значительно пополнилась библиотека в кабинете. Книги не только приобретались, но и присылались авторами в дар кабинету. По сохранившимся записям свои труды присылали Л.С.Берг, А.И.Воейков, С.И.Руденко, В.Н.Харузина, Ю.М.Шокальский, С.А.Теплоухов, академик А.А.Шахматов, барон Н.И.Торнау и многие другие.

Огромная работа была проделана Б.Ф.Адлером по созданию в университете единого этнографического музея.

Сразу по приезде в Казань Бруно Федорович начинает длительные переговоры с ОАИЭ и с кафедрой русской истории об объединении археологических и этнографических коллекций. 23 апреля 1913 г. Б.Ф.Адлер выступил на общем собрании ОАИЭ с заявлением о необходимости объединения коллекций по их предметной значимости на базе географического кабинета. К ноябрю 1913 г.

переговоры между Б.Ф.Адлером и председателем Общества АИЭ Н.Ф.Катановым были закончены и они вошли в Совет Общества с предложением о передаче на хранение музейных ценностей общества географическому кабинету. Одновременно было заключено соглашение и с историко-филологическим факультетом. В январе 1914 г. Министерство просвещения разрешило передачу из музея отечествоведения в географический кабинет «предметов по этнографии и собранию вышивок», а также археологических и этнографических коллекций ОАИЭ 36.

Работы по созданию объединенного археологического и этнографического музея университета на базе географического кабинета велись чрезвычайно быстро. В срочном порядке была изготовлена специальная экспозиционная мебель, разобраны и систематизированы коллекции, разработаны планы экспозиций по определенным темам и в целом по музею. В конце марта 1914 г. музей начал функционировать.

Создав менее чем за три месяца совершенно новый, лучший в России университетский музей археологии и этнографии, Б.Ф.Адлер показал себя крупным специалистом музейного дела.

В.Н.Сементовский, подводя итог 25-летней работы кафедры географии и этнографии Казанского университета, отмечал, что благодаря инициативе Б.Ф.Адлера Этнографический музей Казанского университета стал первым в русской провинции и не имеет аналогов среди учебных заведений в Европе37. 20 апреля 1914 г. на общем собрании членов Общества АИЭ Б.Ф.Адлеру была объявлена благодарность «за образцовое оборудование музея»38.

В дальнейшем Бруно Федорович уделял большое внимание совершенствованию хранения экспонатов, пополнению музея новыми экспонатами и коллекциями, а также его интенсивному использованию в педагогических и культурно-просветительских целях. В 1912 г. была приобретена у фирмы Умляуфа крупная коллекция по народам Африки (93 предмета). Царскосельская юбилейная выставка передала коллекцию по ненцам Архангельской губернии. В 1916 г. были куплены две коллекции мордовской одежды у известного мордовского этнографа М.Е.Евсевьева.

В музее систематически проводились занятия как со студентами-географами, этнографами Казанского университета, так и со студентами других высших учебных заведений Казани. Студенты, уезжавшие на практику в различные уголки России, считали своим долгом собирать для своего музея этнографические коллекции.

В музее при непосредственном участии Адлера устраивались выставки и демонстрации новых поступлений и частных коллекций39. Благодаря этому коллектив университета и жители Казани познакомились с богатейшей коллекцией одежды, украшений и предметов прикладного искусства народов Поволжья (более 5000 экспонатов), собранной учителем первой гимназии Л.О.Сиклером.

В 1920 г. в залах географического и этнографического кабинета КГУ была проведена этнографическая выставка «Культура народов Востока».

К организации выставок и демонстраций новых поступлений, а также к проведению экскурсий Б.Ф.Адлер широко привлекал своих студентов. Участвуя в этих мероприятиях, студенты получали хорошую практику музейной работы.

Большое значение в подготовке специалистов широкого географо-этнографического профиля Б.Ф.Адлер придавал студенческой кружковой работе. Почти ежегодно он выступал на заседаниях кружка с проблемными докладами, которые оказывали большое влияние на направление кружковой студенческой работы. Под влиянием научных интересов значительно изменяется тематика студенческих научных собраний. На заседаниях кружка, наряду с географическими докладами заслушивались доклады на этнографические, археологические и демографические темы. С большим интересом были заслушаны доклады студентов И.А.Лопатина о шаманстве у сибирских народов ( г.), Кольцова по этнографии киргизов (1913 г.), Гачечиладзе – географо-этнографический очерк Имеретии (1914 г.), Масленникова – способы и средства передвижения (1914 г.) и др. В первые пять лет кружок возглавлял профессор А.А.Остроумов. Однако в 1915 г. он оставил руководство кружком, и на его место был избран Б.Ф.Адлер. В 1916 г. в работе кружка отмечалась наибольшая активность. В этом году было заслушано более двадцати докладов. К работе кружка привлекался педагогический состав кафедры и факультета, активно работала секция по изготовлению учебных пособий. Усилилась экскурсионная работа. На средства физико-математического факультета и Общества естествоиспытателей при Казанском университете проводились дальние поездки студентов в Уссурийский край, Иркутскую губернию, в низовья реки Енисей, на Урал, в Семипалатинскую область и в другие районы страны41. Однако с 1917 г. отмечается резкое ослабление работы кружка, что было связано с призывом студентов на военную службу, потрясениями, причиненными городу гражданской войной и хозяйственной разрухой. Б.Ф.Адлеру пришлось приложить максимум сил для сохранения кружка и продолжения его работы42.


По инициативе Б.Ф.Адлера и при его содействии осуществляется давняя мечта кружковцев об издании студенческих трудов. Для получения средств на издание сборника профессора и преподаватели университета (Б.Ф.Адлер, А.А.Остроумов, Г.В.Домрачев, А.Я.Гордягин, А.Ф.Самойлов) в 1921 г. прочитали ряд платных научно-популярных лекций, и вырученные деньги передали кружку.

Таким образом было осуществлено два выпуска «Трудов» студенческого кружка в 1921 – 1922 гг.

Студенческий кружок привлекал наиболее талантливых, инициативных студентов. Многие из них (А.А.Половинкин, В.А.Кондаков, И.А.Лопатин, Н.И.Воробьев, А.М.Алексеев, В.И.Баранов, М.В.Марков, В.Н.Лаптев и др.) впоследствии стали видными педагогами, крупными учеными в области географии, этнографии и других отраслей науки.

Деятельное участие принимал Адлер в работе Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете. 23 октября 1911 г. он был единогласно избран действительным членом общества43. К участию в работе ОАИЭ он привлекал своих студентов. По его рекомендации некоторые студенты выступали с сообщениями на заседании общества (Н.Масленников, С.Лаптев и др.).

В марте 1914 г. Б.Ф.Адлер был избран товарищем председателя ОАИЭ44. Через месяц ему поручается заведывание музеем Общества. Его выбирают также в Булгарскую комиссию, в составе которой он совершает поездку в Булгары, участвует в осмотре городища и принятии решений о необходимости проведения ряда технических мер по сохранению исторических ценностей.

Б.Ф.Адлер принимал активное участие в подготовке общества к 1000-летию посещения Ибн Фадланом Волжско-Камского края. Им был намечен план торжеств, начаты разведывательные археологические работы и новые раскопки в районе Билярска.

В 1918 г. Бруно Федорович Адлер был избран председателем ОАИЭ. Это был один из наиболее сложных периодов в истории Общества, и Бруно Федоровичу пришлось отдать немало сил для поддержания его существования и функционирования. Благодаря его усилиям Общество не испытало серьезных нарушений в своей работе. Регулярно проводились заседания и общие собрания членов Общества и его Совета. Без серьезных нарушений выходили Известия ОАИЭ. Продолжалось чтение членами Общества научно-популярных лекций. Адлер сам нередко читал лекции.

В 1920 г. по инициативе Бруно Федоровича было проведено несколько этнографических концертов.

28 марта в Актовом зале КГУ состоялся этнографический концерт, посвященный музыкальному творчеству народов Поволжья. В мае 1920 г. было проведено два этнографических концерта, посвященных мадьярской музыке, которые сопровождались историческим очерком музыкального творчества, сделанным Б.Ф.Адлером45. Все это способствовало популяризации этнографической науки в Казанском университете и в Казани, давало новые импульсы для работы Общества.

В октябре 1917 г. в Казани был открыт Северо-восточный археологический и этнографический институт – первое в стране специальное высшее учебное заведение для подготовки специалистов археологов и этнографов. «Для подготовительных к открытию института действий» был создан временный организационный комитет, в состав которого вошли инициатор создания института профессор кафедры русского права С.П.Покровский, а также Б.Ф.Адлер, Н.И.Ашмарин, М.В.Бречкевич, Н.Н.Фирсов и другие ученые46. Комитет определил структуру института, который должен был состоять их трех отделений: археологического, археографического и этнографического;

разработал план преподавания на первый год и на все остальные годы, а также решил ряд других важных для функ-ционирования института вопросов. В конце сентября сформировалась администрация института. Его первым директором стал профессор С.П.Покровский, деканом археологического отделения – профессор Н.Ф.Катанов, археографического – профессор М.В.Бречкевич и этнографического – профессор Б.Ф.Адлер. Таким образом, Адлер был первым в России деканом этнографического отделения специального высшего археологического и этнографического учебного заведения.

Северо-восточный археологический и этнографический институт ставил своей целью сосредоточить научные исследования в крае в одном центре и готовить специалистов, способных вести самостоятельные исследования в многонациональном регионе.

В институт принимались все желающие, имевшие достаточную подготовку для восприятия читаемых курсов. Представления документов об образовании было необязательным. В число студентов принимались как мужчины, так и женщины. Занятия проводились в вечернее время. Срок обучения на археологическом и археографическом отделениях был определен в три года, на этнографическом – 4 года. В 1917/18 учебном году на первый курс было зачислено более двухсот человек47. Занятия проводились в аудиториях географического кабинета Казанского университета и в его музеях.

Став деканом этнографического отделения, Б.Ф.Адлер начинает активную деятельность по организации учебного процесса. Он составляет учебный план этнографического отделения на все 4 года обучения, включавший около сорока исторических, географических, этнографических и лингвистических курсов. В их числе мы находим общую этнографию, славянскую этнографию, этнографию народов Поволжья, этнографию Сибири, медицинскую этнографию, обычное право народностей России, антропогеографию, антропологию, историческую географию, географию Поволжья, введение в турецко-татарское языкознание, введение в финно-угорское языкознание, историю искусств и многие другие дисциплины48. В дальнейшем в учебный план были введены курсы этнографии татар, чувашей, мордвы. Для слушателей института Б.Ф.Адлером были разработаны курсы антропологии, первобытной археологии, антропогеографии и музееведения. По последнему курсу им был подготовлен учебник «Музееведение»49.

К ведению занятий Б.Ф.Адлером были привлечены крупный специалист в области этнографии народов Поволжья Н.В.Никольский, известный мордовский этнограф М.Е.Евсевьев, выдающийся востоковед и этнограф Н.Ф.Катанов, ученик Адлера, молодой географ С.Н.Лаптев, молодые татарские этнографы Губайдуллины и др. В 1920 г. над Северо-восточным институтом нависла угроза ликвидации как самостоятельного научного и учебного заведения. Это породило идею о его преобразовании «в более солидное учреждение» – Восточную академию. СНК ТССР постановлением от 15 декабря 1920 г. реорганизовал Северо-восточный институт в Восточную академию. Б.Ф.Адлер не разделял эту идею и от перехода в Академию отказался. Первый выпуск этнографов был осуществлен в 1921 г. фактически уже Академией, но выпускники этнографического отделения получали дипломы об окончании Северо восточного института51. В это время Адлер здесь уже не работал. Осенью 1922 г. Восточная академия была закрыта.

Бруно Федорович Адлер внес огромный вклад в дело музейного строительства в Татарской АССР.

В 1919 г. он был по совместительству назначен директором Казанского городского музея, который к этому времени перешел в ведение отдела народного образования республики. Во главе музея, как отмечали современники, был поставлен специалист, широко известный в России, теоретик и практик музейного дела, хорошо знакомый с постановкой музейной работы в крупнейших музейных центрах страны и Зарубежной Европы52. С именем Адлера была связана полная реконструкция музея, которая превратила его из хранилища художественных и исторических ценностей и раритетов в научное учреждение, призванное решать задачи культурного строительства.

Все предметы, входившие в состав коллекций, были перерас-пределены по тематическому признаку. Началась научная каталогизация предметов. Усилилось внимание к истории и культуре мест-ного края. Была открыта выставка (отдел) «Старая Казань», которая привлекла массу посетителей. Значительно расширилась площадь музея. Резко возрос интерес к нему публики.

Усилился приток в музей новых материалов. За один только 1919 г. в музей поступило 30 тыс.

предметов53. Для сравнения можно отметить, что в 1918 г. в музей поступил только один экспонат.

26 августа 1919 г. на совместном заседании Всероссийской коллегии по делам музеев и охране памятников старины и искусства и соответствующего подотдела Казанской губернии Б.Ф.Адлер избирается председателем последнего54. К работе в подотделе были привлечены специалисты многих отраслей знаний: архитектор В.В.Егерев, художник П.М.Дульский, географ и краевед И.В.Тюшняков, историк Г.Губайдуллин, искусствовед профессор А.М.Миронов и многие другие.

В 1920 г. подотдел был преобразован в Отдел Комиссариата народного просвещения ТАССР по делам музеев и охране памятников искусства старины и природы. Адлером была разработана структура отдела55. По инициативе Бруно Федоровича и при его личном участии с 1920 г. начинает выходить журнал «Казанский музейный вестник» – первый в стране музееведческий журнал. В нем публиковались статьи, посвященные охране природы, истории местного края, искусству. Б.Ф.Адлер широко использовал журнал для публикации статей методического характера, направленных на помощь музейным работникам, как правило, не имевшим специальной подготовки. Большое значение имела публикация на страницах журнала правительственных постановлений по делам музеев и других официальных материалов. Все эти статьи, а также публикация хроники культурной жизни местного края имели чрезвычайно важное значение для городской и сельской интеллигенции, усилиями которой создавались уездные и сельские музеи. В этих музеях сосредоточивались значительные исторические, этнографические и художественные ценности, которые без научной обработки могли потерять свое значение. Статьи журнала помогали правильно построить экспозицию, наиболее эффективно использовать музейные ценности в пропаганде научных знаний.

Отдел по делам музеев своей работой способствовал организации музеев в уездных городах Чебоксары, Цивильск, Козьмодемьянск, Краснококшайск (ныне Йошкар-Ола), Свияжск и Чистополь, передавал им коллекции из своих фондов56. Председатель отдела Б.Ф.Адлер вместе со своими сотрудниками внимательно следил за предметами искусства и старины, которые обнаруживались в различных учреждениях, городских складах, магазинах и т.п. и принимали меры к их передаче в фонд отдела по делам музеев. Много ценных вещей было получено из Губчека, Уголовного розыска, ликвидируемых домовых церквей и др.

Большое место в культурно-просветительной работе Отдела отводил Б.Ф.Адлер организации и проведению всевозможных выставок. При его непосредственном участии 28 мая 1920 г. в Казани была открыта Первая государственная выставка искусства, имевшая значительный общественный резонанс57. На ней были представлены художественные произведения из фонда Наркомпроса РСФСР. Сюда дали свои произведения известные художники И.Э.Грабарь, В.Н.Бакшеев, С.Т.Конёнков и др. На выставке были представлены все поступления картин и скульптур в фонд губернского музея. Заслугой Б.Ф.Адлера являлась организация археологического и этнографического отделов выставки, где были представлены искусство первобытного человека и бытовое искусство различных народов Земли. На выставке экспонировалась значительная часть коллекций Этнографического музея университета. К открытию выставки был выпущен каталог, включавший статью Б.Ф.Адлера «Искусство в освещении этнологии». На выставке читались лекции по искусству, проводились беседы по различным вопросам искусствоведения, давались консультации. Выставка, как отмечалось, имела громадный успех. Она способствовала распространению этнографических знаний среди населения и гостей города.

Большая педагогическая и организаторская работа сочеталась у Б.Ф.Адлера с не менее интенсивной научной работой. В казанский период жизни Адлер занимался темой «Немцы колонисты в России», работал над научно-популярным очерком об эволюции одежды. Им была написана статья «Знак с острова Оно», в которой рассматривалась палица вождя племени из коллекции И.М.Симонова, собирались материалы для книги «Наш Дальний Восток». В 1915 г. Бруно Федорович заканчивает свою докторскую диссертацию и начинает ее печатать58.

Большое место в научной работе Б.Ф.Адлера в этот период занимают переводы на русский язык географических и этнографических трудов немецких ученых. На протяжении многих лет он работал над переводом двухтомного труда широко известного немецкого этнографа и географа Рихарда Андре «Этнографические параллели и сравнения», перевел учебник географии Н.Вагнера, статью Вейде «Могилы индейцев», редактировал книги Веулэ «Начатки человеческого хозяйства», «Элементы человеческой культуры» и т.п. В Казани Б.Ф.Адлер пишет ряд работ методического характера, среди которых следует отметить статью «Этнография в средней школе», а также статью «Новая карта в географическом кабинете Казанского университета». В это же время им был подготовлен учебник «Музееведение», который был апробирован в Московском археологическом институте и в Северо-восточном археологическом и этнографическом институте в Казани. Кроме того, в первые послереволюционные годы Б.Ф.Адлер опубликовал ряд статей, освещающих проблемные вопросы музейного строительства и конкретные вопросы музейной работы на местах.

Бруно Федорович высоко ценил и с большим уважением относился к своим учителям, товарищам по работе, ученикам. Характерно, что во всех исходивших от Адлера проектах по организации комитетов и комиссий, при подборе кадров для музеев и т.п. в числе конкретных кандидатов на те или иные должности видное место принадлежало его ученикам, в которых он был, безусловно, уверен.

Среди печатных работ Б.Ф.Адлера немало персоналий. Он пишет статьи-некрологи, посвященные Фридриху Ратцелю, Рихарду Андре, Д.Н.Анучину, И.В.Тюшнякову59 и др.

Образование Татарской АССР внесло еще одно направление в научную деятельность Адлера. По поручению Народного комиссариата просвещения он пишет характеристику природных условий вновь образованной республики. Им готовились очерки антропологии и этнографии Татарии для второго тома «Географического описания Татарской республики». Первый том этого издания вышел в 1922 г.

Судьба подготовленного второго тома нам неизвестна.

Многие годы Бруно Федорович был научным куратором студенческого кружка по изучению Сибири при Казанском университете. Он готовил членов общества к самостоятельным летним исследованиям по географии, этнографии, археологии, антропологии и другим направлениям. Вместе с ними он разрабатывал планы и маршруты поездок, читал кружковцам обзорные лекции по отдельным регионам Сибири, помогал членам общества материально.

Значительное время Б.Ф.Адлер уделял полевым исследованиям. С большим интересом он занимался археологическим изучением дюнных стоянок. В 1917 – 1920 гг. Адлер провел изучение дюнных стоянок в районе станции Займище, относящихся ко II тысячелетию до нашей эры. Здесь были обнаружены фрагменты лепной керамики с гребенчатым орнаментом и отдельные кремневые орудия60. Кроме того, Б.Ф.Адлер курировал исследования дюнных стоянок в Приказанье и других районах страны, которые проводились студентами во время летних индивидуальных практик61.

В различных уездах Казанской губернии Б.Ф.Адлер проводил также антропологические исследования, привлекая к ним местных учителей. Он проводил консультации своих помощников по вопросам проведения антропологических измерений, обеспечивал их инструментами. Но больше всего в этом отношении его влекли еще почти совсем не изученные в антропологическом отношении народы Восточной Сибири. В 1917 г. он готовит экспедиционную поездку в устье Амура с чисто антропологическими целями. Адлер считал, что, изучив антропологические особенности народов стыковой зоны, можно понять все разнообразие населения Азии и Восточной Европы. Однако эта экспедиция из-за отсутствия средств не состоялась.

В феврале 1922 г. Б.Ф.Адлер уезжает в длительную зарубежную командировку и больше в Казань не возвращается. На этом закончился казанский период его жизни и деятельности. С отъездом Б.Ф.Адлера этнография в Казанском университете прекратила свое существование и как специализация, и как наука. О дальнейшей судьбе Б.Ф.Адлера мы имеем лишь отрывочные известия.

После отъезда из Казани Бруно Федорович увлеченно работал над воплощением идеи о создании уникального Всероссийского этнографического музея в Москве, где предполагал показать историю человечества и этнографическое разнообразие населения Земли и детально все народы Советского Союза62. В эти годы Адлер продолжал педагогическую деятельность в Первом Московском государственном университете, профессором которого он являлся. Известно также, что в 1926 г.

Б.Ф.Адлер вместе с М.Горьким и поэтом В.Ходасевичем участвовал в издании литературно-научного журнала «Беседы»63.

В самом начале 30-х годов научная, педагогическая и общественная деятельность Б.Ф.Адлера была подвергнута жестокой критике. Он наряду с другими крупными учеными-этнографами (Д.К.Зеленин, С.И.Руденко, Е.Г.Кагаров и многие другие) был объявлен буржуазным ученым, приспешником классового врага. Этнограф Н.М.Маторин писал: «Мы не говорим здесь о разоблаченном ныне антисоветском ученом Б.Адлере, продукцию которого и его друзей в Большой советской энциклопедии еще надлежит подвергнуть внимательной и серьезной критике...» С этого времени имя Б.Ф.Адлера стало замалчиваться. Сделанное им стали приписывать другим лицам. Сотрудники и ученики Бруно Федоровича, с которыми автор этой статьи работал длительное время, предпочитали не говорить о нем или говорили с большой осторожностью. В.Н.Сементовский, работавший на кафедре географии и этнографии под руководством Адлера более 10 лет, высоко оценил его деятельность в брошюре, посвященной 25-летию кафедры. Однако в аналогичной статье к 50-летию той же кафедры он даже не назвал его имени. Не упоминает Б.Ф.Адлера и «Библиографический словарь профессоров и преподавателей Казанского университета 1905 – 1917», изданный в 1986 г.

Впервые, в послевоенные годы, имя Б.Ф.Адлера с положительной оценкой было упомянуто в г. в путеводителе по Этнографическому музею КГУ, а краткие сведения о его жизни и деятельности опубликованы в журнале «Татарстан» в 1993 г. Подводя итог, следует отметить, что, несмотря на относительно короткий промежуток времени, когда кафедрой географии и этнографии руководил Адлер, Бруно Федорович внес неоценимый вклад в развитие географической и этнографической науки в Казанском университете и подготовку специалистов этого профиля.

Адлер, как уже отмечалось, стоял на передовых позициях географической и этнографической науки. Он одним из первых выделил целый ряд проблем, связанных с охраной природы и разумным использованием ее ресурсов66. Им были сформулированы основные задачи географического и этнографического изучения Среднего Поволжья и Татарской АССР.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.