авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ИНСТИТУТ ПРАКТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ СЕМЬИ Сборник научных статей Санкт-Петербург Издательство ...»

-- [ Страница 3 ] --

Рождение больного ребенка оказывает существенное влияние на осмысление матерью собственной жизни. Замедляется идентификация с ролью матери, адаптация к новому образу жизни (табл. 4). Жизнь, которая была до рождения ребенка, кажется более комфортной, нежели нынешняя, которая воспринимается как изменчивая и тревожная. Отличительной особенностью данной группы матерей является расхождение образов «Мой ребенок» и «Идеальный ребенок» (табл. 4), основную причину которого женщины видят в объективных трудностях соматического характера, которые испытывает ребенок. Это расхождение, судя по всему, компенсируется разными путями, связанными с уровнем осмысленности жизни и рефлексивности матери. Рефлексивные «начинающие мамы», для которых характерен более высокий уровень осмысленности жизни, поддерживают свою самоценность и удовлетворенность нынешней жизнью за счет снижения субъективной оценки ребенка и психологического отдаления от него. Матери, высоко оценивающие собственного ребенка, напротив, обладают низкой самоценностью, вероятно, связанной с чувством вины, менее удовлетворены своей жизнью. Аналогичной закономерности подчиняются и взаимоотношения с мужем, которые в этой ситуации приобретают для женщины существенную значимость, но становятся уязвимыми.

Таблица 4. Различия между группами матерей со здоровыми и больными детьми Матери со Матери с Значимо Параметр Методика здоровыми больными сть детьми детьми различий диагностики (*) (n=28) (n=10) Я Символическ 2,08 2, ий анализатор 2, Я-мать 3, мира Мой ребенок 1,69 3,73 0, Моя жизнь сейчас 2,42 2, Моя жизнь до рождения 3,38 3, ребенка Идеальный ребенок 1,85 3,73 0, Я-жена 3,08 3, Работа / учеба 3,31 4, Я-подруга 3,92 3, Я-дочь 4,46 4, Отдых 3,15 3, Работа по дому 4,31 3, Коэффициент автономности 0,81 1,76 0, Активность Рисунок «Моя 2,92 0,00 0, жизнь»

Изображение «Я» 1,00 0,00 0, Враждебность жизни 0,31 0,00 0, Контроль над 1,08 0, происходящим Рефлексивность 1,38 0,20 0, Количество изображенных «Социальные 4,77 4, родственников сети»

Количество других людей 2,00 1, Очевидно, что «начинающая мама», попавшая в подобную ситуацию, сталкивается со значительно более существенными проблемами, чем матери соматически здоровых детей. Ей приходится адаптироваться не только и не столько к новому образу жизни, сколько к тому, что ребенок не в полной мере соответствует ожиданиям семьи. Видимо, в силу своей интенсивности трудности, с которыми сталкивается данная группа «начинающих мам», в меньшей степени ими вербализуются и / или рефлексируются, по сравнению с группой матерей, не столкнувшихся с серьезными проблемами, связанными со здоровьем ребенка.

Таблица 5. Ресурсные» и «потенциально проблемные» стороны трансформаций смысловой сферы «начинающих мам» в контексте проблемы психологической поддержки и помощи:

Группа Решаемая «Ресурсные стороны» «Потенциально проблемные «начинающи жизненная стороны»

х мам» задача 1.Матери, Адаптация Высокая самоценность Отход от образа жизни «активно к Личностная «молодой мамы», типичного осмысляющ изменивше автономность для нашей культуры ие муся Ассимиляция роли «Я- Рефлексия личностных актуальную образу мать» затруднений жизненную жизни Комфортность жизни ситуацию»

2. Матери, Принятие образа жизни Использование актуальной «приспосабл «молодой мамы», ситуации для решения ивающиеся типичного для нашей собственных личностных к культуры или межличностных актуальной Комфортность жизни трудностей жизненной Затруднения в ситуации» идентификации с ролью «Я мать»

3. Матери Адаптация «Закрытость» (сознательная или неосознанная) к больных к объективным трудностям, связанным с болезнью детей расхожден ребенка ию образов Ценность собственного Затруднения в ассимиляции реального и благополучия –роли «Я-мать» и в идеального адаптации к новому образу ребенка жизни Относительно низкая удовлетворенность жизнью Трудности в принятии ребенка Сниженная самоценность, чувство вины Уязвимость семейных отношений Полученные в нашем исследовании результаты позволяют сформулировать основные задачи психологической помощи и поддержки «начинающим мамам», а также наметить «ресурсные» и «потенциально проблемные» стороны происходящих с ними изменений. Они обобщены в таблице 5.

Микляева А. В., Румянцева П. В.

СЕМЕЙНАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ В АСПЕКТЕ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ (Работа выполнена при поддержке гранта РФФИ 06-06-80250-а) Изучение семейной социализации ребенка имеет в отечественной психологии давние традиции. Многочисленными исследованиями показана необходимость учета не только социально-психологических факторов социализации (характер взаимоотношений между членами семьи и социально-психологического климата в семье в целом), но и ее содержательной, ценностно-смысловой стороны (Абраменкова В. В., 2000;

Мухина В. С., 1997).

Ценностно-смысловое пространство семейных взаимоотношений заслуживает особого влияния при исследовании влияния семьи на становление содержательных компонентов самосознания детей, в частности, их социальной идентичности (Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А., 2001;

Бергман Т., Лукман П., 1996;

Бернс Р., 1986;

Хотинец В. Ю., 2002).

Проведенное в 2006 г. пилотажное исследование позволило определить наиболее актуальные в контексте изучаемой проблемы ценностно-смысловые параметры семейных взаимоотношений: семейные традиции, родительские послания и образ семьи. Именно они в дальнейшем изучались в качестве факторов семейной социализации младших школьников, оказывающих влияние на становление их социальной идентичности. При этом образ семьи понимался как элемент семейного самосознания, включающий в себя представления о семейной истории и ценностях (Лебедева Н. Н., Минеева О. А., 2003;

Разумова И. А., 2001;

Сапогова Е. Е., 2004). Родительские послания рассматривались как родительские ожидания, транслируемые ребенку в вербальной или невербальной форме (Шевченко Ю. С., Добридень В. П., 1998;

Франкл Дж., 1998;

Берн Э., 1992;

Джеймс М., Джонгвард Д., 1993;

Уолен С., Ди Гусепп Р., Уэсслер Р., 1997). Под традициями понимались реальные поведенческие практики, сложившиеся и ставшими устойчивыми в ходе развития семьи, а также сопутствующие им ценностные представления (Бондырева С. К., Колесов Д. В., 2004).

Для поведения исследования использовались методы структурированного интервью отдельно с испытуемыми и их родителями, а также тестирования, представленного методиками «Десять Я» и «Кинетические рисунок семьи». В исследовании приняли участие человека (65 мальчиков, 67 девочек и их родители).

В ходе интервью выяснилось, что сами младшие школьники воспринимают своих родителей в качестве идентификационных эталонов менее чем в четверти случаев (21,9 %). В этой связи родители существенно «проигрывают» известным актерам и певцам (31,7%), а также героям мультфильмов и кинофильмов (30,9 %), причем доля социальных идентификаций составляет менее 1 %. Это позволяет в определенной мере подтвердить предположение о том, что влияние родителей на становление социальной идентичности в младшем школьном возрасте происходит не на основе механизма подражания, а в процессе вольного или невольного создания ими определенного ценностно-смыслового пространства семьи (см.

таблицу 1).

Таблица 1. Ценностно-смысловые каналы влияния семьи на становление социальной идентичности младшего школьника (по результатам контент-анализа интервью с родителями) Компоненты Ценностно-смысловые каналы Актуальность Удельный социальной семейного влияния (значимость, %) компонента вес идентичности (СИ) СИ в компонентов Традиции Образ Семейные структуре СИ в семьи семьи послания семейных описаниях влияний (%) детей родителями Возрастной - 7,1 2,7 4,6 0, Гендерный 46,5 6,9 7,7 26,5 0, Гражданский 4,3 - 4,9 4,4 0, Городской - 7,3 - 1,2 0, Социально- 4,7 35,9 11,5 13,0 экономический Этнический 31,2 14,3 3,9 19,3 0, Ученический 8,6 21,5 23,4 15,5 0, Профессиональный 4,9 7,0 45,9 19,5 0, Как видно из таблицы, наиболее интенсивное влияние родителей, в той или иной степени осознаваемое ими, направлено на формирование гендерной (26,5%), профессиональной (19,5%) и этнической (19,3 %) идентичности ребенка.

Гендерный и этнический компоненты транслируются преимущественно посредством семейных традиций. В их число входит, прежде всего, отмечание «мужских» и «женских» (23 февраля и 8 марта, 0, и 0,68 соответственно), а также национальных (масленица, ханука и др., 0,32) праздников. Гендерный компонент также отражается в традициях разделения обязанностей между родителями в семье (0,35): «В нашей семье принято не обременять мужчин домашними хлопотами», «У нас есть традиция говорить с дочкой по воскресениями пирог для наших мужчин» и т.д. Этнический компонент, в свою очередь, может быть связан с соответствующими традициям кулинарными пристрастиями семьи («печь блины на масленицу» и т.д., 0,19), вниманием к другим элементам традиционной культуры («встречать родственников из другого города, как положено, хлебом-солью» и т.д., 0,12).

Профессиональный компонент социальной идентичности ребенка, связанный с представлениями о его будущей профессии, транслируется ему преимущественно посредством прямых родительских посланий соответствующего содержания (45,9 %): «Хотелось бы, чтобы дочка в будущем стала музыкантом», «Надеюсь увидеть сына архитектором» и т.д.

Несколько меньшее значение в структуре родительских влияний имеют социальные идентификации «ученик» (15,5%) и «человек нашего уровня достатка» (13,0%). Первая транслируется преимущественно через представление о семье как «образованной» (0,41), через послание о «важности высшего образования» (0,33). Вторая связана с представлением об обеспеченности семьи как залоге ее благополучия («самое важное для нашей семьи - зарабатывать столько денег, чтобы хватало на интересный отдых» и т.д., 0,31) и надеждами на достойный уровень жизни ребенка в будущем («надеюсь, что, когда он вырастет, он сможет себя обеспечивать не хуже, чем мы обеспечиваем его сейчас» и т.д., 0,46).

Остальные компоненты социальной идентичности младших школьников (гражданская, городская и возрастная) подвергаются осознаваемым родительским влияниям в незначительной (менее 5 %) степени.

Результаты критериального и корреляционного анализа показывают, что родительские влияния связаны с реальной иерархией компонентов социальной идентичности младших школьников прежде всего в случае благоприятного социально-психологического климата в семье, что подтверждается и результатами проведенного а 2006 г. пилотажного исследования.

Основным фактором, препятствующим интериоризации гендерного и этнического содержания семейных влияний, является высокий уровень конфликтности внутрисемейного взаимодействия (критерий *, 0,05 и 0,01) соответственно, что можно проинтерпретировать как результат протестных реакций на актуальные воздействия родителей, направленные на поведение ребенка «здесь и сейчас». Для ценностно-смысловых влияний, связанных с будущей профессией («отсроченное воздействие»), таким фактором оказался высокий уровень тревожности (критерий *, 0,05). Для других компонентов социальной идентичности таких взаимосвязей выявлено не было.

Интересные результаты были получены при сопоставлении социально психологического климата в семье с иерархией компонентов социальной идентичности младших школьников, которые актуальны в контексте взаимодействия с родителями (см. таблицу 2).

Таблица 2. Иерархия компонентов социальной идентичности младших школьников в ситуациях взаимодействия с друзьями, родителями и учителям Контекст Компоненты социальной идентичности (удельный вес) взаимодейств Возраст Гендерн Гражда Городск Социал Этничес Ученич ия ная ая нская ая ьно- кая еская эконом ическая С родителями 0,79 0,71 0,47 0,36 0, 42 0,49 0, С друзьями 0,68 0,86 0,45 0,41 0,37 0,14 0, С учителями 0,30 0,67 0,52 0,54 0,22 0,42 0, Значимые взаимосвязи (rs, 0,05) были получены только в связи с показателем «актуальность возрастной идентичности во взаимодействии с родителями», в то время как остальные компоненты подобные связи не образовали. Оказалось, что этот показатель отрицательно связан с показателями тревожности и переживания неполноценности во внутрисемейном взаимодействии (rs =-0,46, 0,01 и rs = -0,31, 0, соответственно). Этот факт, вероятнее всего, связан с недиффиренцированностью в сознании родителей возрастного статуса «ребенок» и семейной роли «ребенок» и вытекающей отсюда неосознанностью собственных влияний на формирование возрастной идентичности ребенка (см. таблицу 1). Однако это не означает, что подобного влияния нет: оно происходит в ежедневной устоявшейся практике взаимодействия родителей с ребенком. Такая интерпретация позволяет объяснить расхождения между высоким удельным весом возрастной идентичности в описаниях родителями своих детей и ее низкой значимостью в структуре социализирующих влияний семьи.

Итак, результаты исследования позволяют говорить о существовании различных механизмов формирования отдельных компонентов социальной идентичности младших школьников в процессе семейной социализации и о различной степени их осознанности родителями.

Литература 1. Абраменкова В. В. Социальная психология детства. – М.-Воронеж, 2. Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А. Социальная психология личности. – М., 3. Бергер П., Лукман Т.,Особенности конструирования субъективной реальности в ходе социализации детей в семье // Социальное конструирование реальности. - М., 4. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. – СПб., 5. Бернс Р. Развитие Я-концепции и воспитание 6. Бондырева С. А., Колесов Д. В. Традиции: стабильность и преемственность жизни общества. – М., 7. Джеймс М., Джонгвард Д. Рожденные выигрывать. Трансакционный анализ с гештальт-упражнениями. – М., 8. Лебедева Н. Н., Минеева О. А. Метафора как ключ к пониманию имплицитной теории семьи //Психологические проблемы современной российской семьи. Мат-лы конференции. Часть 2. – М., Мухина В. С. Возрастная психология. – М., 9.

Разумова И. А. Потаенное знание современной русской семьи. – М., 10.

Сапогова Е. Е. Культурный социогенез и мир детства. – М., 11.

Уолен С., Ди Гусепп Р., Уэсслер Р. Рационально-эмотивная психотерапия.

12.

Когнитивно-бихевиоральный подход. – М., 13. Франкл Дж. Неизведанное «Я». – М., 1998.

14. Хотинец В. Ю. Толерантность и этноидентичность: философско-психологический анализ. – М., 15. Шевченко Ю. С., Добридень В. П. Онтогенетически-ориентированная психотерапия.

– М., 1998.

Николаева А. Н.

ФОРМЫ ПАРТНЕРСКИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ Потребность в семье для человека на протяжении всей его жизни имеет большое значение. В детстве она тесно связана с потребностью в защите, заботе и т.д. У человека, достигшего определенного возраста (юношеского или периода ранней взрослости), она может трансформироваться в потребность в близких партнерских отношениях, которую он может стремиться реализовать через создание собственной семьи или, наоборот, принять решение не создавать ее, оставаясь одиноким.

В первом случае он определяется также и в форме протекания партнерских отношений: от романтических партнерских отношений до официально зарегистрированного брака. Опишем особенности каждой из форм партнерских отношений.

Официально зарегистрированный брак Согласно определению С. И. Голода (1998), «Брак… это исторически разнообразные механизмы социального регулирования… сексуальных отношений между мужчиной и женщиной, направленного на поддержание непрерывности жизни». Но нам более близко следующее определение: «Брак - исторически меняющаяся форма социальных отношений между мужчиной и женщиной, посредством которой общество упорядочивает и санкционирует их половую жизнь и устанавливает их супружеские и родственные права и обязанности». [3] Более психологичное определение дает К. Роджерс [9]. Его гуманистическая концепция брака подразумевает под браком наиболее длительное и интенсивное из всех человеческих отношений. Для Роджерса брак содержит в себе потенциал постоянного роста и развития. Он соотносит брак с другими значимыми для человека взаимоотношениями: между членами групп личностного роста, между врачом и пациентом… Роджерс анализирует брачные отношения на основании теории личности и останавливается на психологическом аспекте взаимоотношений, которые называет «посвященными соглашениями»

Фактический брак как одна из форм партнерских отношений Некоторые социологи [3] в противовес широко распространенному мнению об «отмирании» семьи пишут о том, что она просто усложняется, появляется множество ее видов (альтернатив традиционной семье). В качестве одной из таких альтернатив выступает фактический брак. Если люди противоположного пола живут вместе и ведут совместное хозяйство, но не оформляют отношения в законном порядке - это фактический брак (в российском праве — сожительство) или незарегистрированный брак, часто неправильно называемый «гражданским».

Этот вид семьи распространен как на Западе [4], а в последнее время все более распространяется в нашей стране. По данным социологов (Волков Ю. Г., Добреньков В. И. и др.) половина взрослых (от 25 до 35 лет) жили или живут в фактическом браке. С их точки зрения такой вид отношений становится социально приемлемым [3].

Югославский социолог М. Босанц [2] приводит достаточно подробную по различным основаниям классификацию внебрачных семей или фактических союзов:

по субъективным признакам партнера: а) возраст — внебрачный союз могут организовать два несовершеннолетних лица, б) гражданское состояние — ни один из партнеров не состоит в браке;

- оба партнера состоят в браке, но не друг с другом;

- один из партнеров состоит в браке с третьим лицом, а другой не состоит в браке;

по признакам публичности: анонимные (с социальной точки зрения такие союзы наиболее нежелательны) и неанонимные;

по продолжительности: случайные, краткосрочные связи;

временные внебрачные семьи и конкубинат. Случайные кратковременные связи не являются в полном смысле внебрачной семьей, потому что не выполняют целый ряд функций, принадлежащих семье. Эти связи чаще всего анонимны, являются часто непредвиденными и неожиданными источниками внебрачной рождаемости. Для общества эти связи крайне нежелательны. Временные внебрачные семьи или «пробные» браки— это те союзы, которые длятся некоторое время и, как правило, неанонимны.

Иногда они ограничиваются обещаниями брака, а иногда завершаются его заключением. Это фаза предбрачной половой жизни, которая все чаще встречается в современном обществе. Отличие данного вида незарегистрированного сожительства в том, с точки зрения Нарицына [8], что здесь существуют определенные правила, права и обязанности.

В отечественной психологии феномен фактического брака и отношений, связанных с ним, еще не вполне изучены. Можно найти лишь немного исследований, среди которых «Гражданский брак как предмет социально-психологического исследования» Т. Е. Аргентовой и Н. Н. Лидовской [1] (в формате данного исследования используется термин «гражданский брак», в который вкладывается смысл термина «сожительство», поэтому в дальнейшем, ссылаясь на данную работу, мы будем пользоваться терминологией ее авторов). В данном исследовании приводятся сведения о том, что неженатые пары менее счастливы и благополучны, чем женатые, на что указывает приводимая ими статистика об исследованиях депрессии (среди сожительствующих пар ее показатели более чем в 3 раза выше, чем среди женатых). Положение усложняется еще и тем, что партнеры могут по-разному расценивать свое семейное положение.

Исследователи приводят тот факт, что 92% российских женщин из выборки живущих в фактическом браке в анкетах в графе «семейное положение»

пишут «замужем», а 85% мужчин пишут «холост».

Сожительство как подготовка к браку. В исследовании Т. Е. Аргентовой и Н. Н. Лидовской приведены данные о том, что добрачное сожительство не улучшает подготовку к браку, а наоборот ослабляет институт брака, а также является источником опасности для женщин и детей (они чаще подвергаются насилию). С точки зрения некоторых социологов (Волков Ю. Г., Добреньков В. И., Нечипуренко В. Н., Попов А. В.) это может быть обусловлено тем, что сожительствующие пары помимо финансовых проблем, проблем секса, распределения домашних обязанностей.., характерных для традиционной семьи, сталкиваются с отсутствием стабильности и неуверенностью в отношениях, что и объясняет большее по сравнению с браком количество случаев насилия и жестокости в фактических браках [3].

В заключение описания этого феномена хотелось бы охарактеризовать «портрет» людей, склонных к нежеланию регистрировать отношения. По отношению к большинству они отличаются меньшей религиозностью, более либеральными установками, довольно низкими успехами в школе, более низкой социальной успешностью, но чаще – это выходцы из довольно успешных семей. Скорее всего, они обладают высоким уровнем саморефлексии, готовы противостоять давлению традиционных общественных норм.

Романтические отношения как одна из форм партнерских отношений Особенности этих взаимоотношений в психологической науке иногда связывают с добрачными отношениями, а иногда с одиночеством.

Рассмотрим подробнее эти подходы.

Если рассматривать взаимоотношения встречающихся молодых людей как добрачные отношения, то их можно охарактеризовать так: это период становления брачных отношений после знакомства с брачным партнером.

Данные отношения можно также связать с понятием романтической любви.

В соответствии с работами по проблематике добрачного периода С. И. Голода [5], Комовой С. Ю. [7], А. Г. Харчева [10] и др. на данном этапе взаимоотношений формируется мотивация вступления в брак с конкретным партнером.

Такой феномен как «предбрачный эксперимент» является особенностью современного предбрачного ухаживания. Он представляет собой моделирование всей совокупности супружеских отношений до их официального оформления. Чаще это осуществляется с целью проверки сексуального уровня совместимости молодых людей, хотя, с точки зрения С. В. Ковалева, это может дать более полное представление скорее о функционально-ролевой совместимости. Так как для достижения других уровней (сексуального, интимно-личностного…) порой требуются годы совместной жизни [6].

Некоторые психологи приписывают данные отношения к феномену одиночества, так как молодые люди в этот момент не ведут совместного хозяйства, не живут вместе, достаточно независимы друг от друга, но при этом состоят в сексуальных или романтических отношениях и проводят часть времени друг с другом. Неоднозначность взглядов на данные взаимоотношения говорит о том, что они еще требуют изучения.

Одиночество как альтернатива партнерским отношениям По данным социологов холостяцкий стиль жизни все больше распространяется, хотя в психологической науке этот феномен еще мало изучен. На увеличение числа одиноких людей влияет несколько факторов.

Гидденс [4] приводит следующие:

- тенденция к более поздним бракам, рост числа разводов, - увеличение в составе населения доли пожилых людей, чьи партнеры умерли. Таким образом, среди одиноких людей есть еще совсем молодые люди, которые еще не хотят или не могут в силу различных причин (экономическое положение, получение образования, карьерный рост…), есть разведенные, вдовцы и те, кто не желает вступать в брак. В соответствии с социологическими данными существует зависимость между уровнем образования и семейным положением: чаще среди людей с высоким уровнем образования выявляется тенденция к одиночеству. В особенности последнее касается женщин.

Таким образом, существуют межличностные партнерские отношения четырех видов: официально зарегистрированный брак, фактический брак, романтические партнерские отношения и одиночество как альтернатива партнерским отношениям. Человек, руководствуясь сознательными или бессознательными мотивами, отдает предпочтение одной из вышеописанных форм близких партнерских отношений.

Эмпирическим путем нам удалось определить различия в представлениях о семье и браке представителей различных форм партнерских отношений:

Одинокие более ориентированы на когнитивный и поведенческий компоненты отношений, а эмоциональный ими учитывается меньше, что, возможно, и влияет на отсутствие у них партнерских отношений. В качестве причин вступления в брак среди других (схожих с остальными) они называют собственное счастье. Удивительным оказался тот факт, что они выказали неопределенную позицию по отношению к результатам отказа от вступления в брак, ведь они, по сути, это и делают. Это может быть объяснено выраженным эмоциональным отношением к сложившейся ситуации (одиночеству), а также говорит о существовании неопределенности в том, каковы последствия отказа человека от вступления в брак.

Для состоящих в романтических отношениях брак – один из жизненных этапов, серьезный и важный шаг. Быть может в силу этого, они единственные, кто называют страх как препятствие для вступления в брак. Хотя в целом состоящие в романтических отношениях менее ориентированы на эмоциональный компонент отношений, чем другие.

Проживающие в фактическом браке большое значение придают эмоциональному компоненту взаимоотношений (любовь для них самое главное в браке). Также они считают важной честность, что обусловлено важностью честности именно для этой формы партнерских отношений, т.к. на ней эти отношения держатся, ведь юридической защиты у них нет.

Основной причиной для отказа от вступления в брак, в отличие от других, полагающих, что таковая – отсутствие материальных средств) они считают нежелание – эмоциональный компонент отношений, а также родителей (в чем схожи со вступившими в брак). А под причинами его заключения кроме других (сходных с остальными формами отношений) понимают стремление «узаконить отношения», т.е. указывают на юридический аспект отношений. В то же время они провозглашают, что человек, отказываясь от вступления в брак, многое теряет. Возникает вопрос: почему состоящие в незарегистрированных отношениях не вступают в брак? Может быть, потому что не любят, а может быть этот человек не тот «любимый» человек. Из всего этого можно сделать вывод, что партнер в фактическом браке (при отсутствии желания оформлять отношения) воспринимается как временный, он не любимый, с ним не возможно вступить в отношения, дающие опору и поддержку (ведь именно так воспринимается брак проживающими в незарегистрированных отношениях). Представители этой подвыборки не понимают характера собственной деятельности, связанной с семьей (не могут ответить, что собираются делать в семье). Все эти факты говорят о том, что они не вступают в брак, т.к. не видят себя в семье, не уверены в этой социальной роли, не готовы к семье с этим человеком.

Проживающие в фактическом браке участники исследования существенно отличаются от состоящих в романтических отношениях участников исследования, а также вступивших в брак по личностным характеристикам, ценностям, направленности и связанными с брачно семейной сферой аттитюдами, но в целом схожи с одинокими. Это позволяет сделать вывод об отличной от брачных природе данных отношений, т.е. фактический брак по сути своей не является ступенькой между романтическими отношениями и заключением брака.

В заключение хотелось бы добавить, что по данным нашего исследования современные молодые люди видят в браке в первую очередь опору и понимание, а также еще актуальны установки на рождение детей в браке. Также хочется отметить необходимость исследования особенностей взаимоотношений, называемых фактическим браком, чтобы иметь возможность делать более основательные выводы об их природе.

Литература 1. Аргентова Т. Е., Лидовская Н. Н. Гражданский брак как предмет социально психологического исследования. - Кемеровский государственный университет.

http://www.spf.kemsu.ru. 2000.

2. Босанц М. Внебрачная семья. М., 1981.

3. Волков Ю. Г., Добреньков В. И., Нечипуренко В. Н., Попов А.В Социология.

http://www.i-u.ru/biblio/archive 4. Гидденс Энтони Социология. М.: Эдиториал УРСС, 2005. - 704 с.

5. Голод С. И. Семья и брак: историко-социологический анализ. – Спб.: ТОО ТК «Петрополис», 1998.

6. Ковалев С. В. Психология семейных отношений. – М.: Педагогика, 1987.

7. Комова С. Ю. Изучение представлений добрачных и брачных партнеров о поло-ролевой дифференциации в семье. - Воронеж, 2000.

8. Нарицын Н. Н. Мы живем в воздушном замке, или последнее слово о «гражданском браке» из книги «Свадьба-развод и наоборот» http://www.naritsyn.ru/ 9. Роджерс К. Брак и его альтернативы: Позитивная психология семейных отношений Серия « Современная психология » Пер. с англ. Е. Г. Розановой. – ООО "Издательство "Этерна", 2006 г., 318 с.

10. Харчев А. Г. Брак и семья в СССР. М., 1979.

Посохова С. Т., Липпо С. В.

ОБРАЗ ОТЦА КАК ФАКТОР САМОАКТУАЛИЗАЦИИ У ПОДРОСТКОВ И ВЗРОСЛЫХ Проблема отцовства относительно новая и изучена лишь фрагментарно отечественной психологией. Большинство работ, затрагивающих процесс формирования личности ребенка, посвящено или роли матери, или роли родителей, и не раскрывает специфику влияния отца на развитие ребенка. Роль матери, стили материнского поведения подробно и глубоко исследуются как в России, так и за рубежом. В наши дни появляется большое количество психологической литературы, посвященной феномену материнства в целом. Примером могут служить работа Г. Г. Филипповой [Филипповой Г. Г., 2002], в которой отражены взгляды современной отечественной и зарубежной науки на психическое развитие ребенка в связи со структурой, содержанием взаимодействия с матерью в пренатальном и неонатальном периодах, младенчестве и раннем возрасте.

Заслугой автора является также раскрытие материнства как самостоятельной психологической реальности.

Между тем, отец также является одной из ключевых фигур в жизни ребенка. Он вносит большой вклад в воспитание ребенка, в развитие его способностей, приобретение им различных навыков. Отец, в силу значимости его роли, не может быть заменен никем другим без ущерба для ребенка. Не случайно даже дети, приписывающие своим отцам негативные характеристики, воспринимающие их отношение, как враждебное, отчужденное, все равно говорят, что отец – это тот человек, в котором они сильно нуждаются, которого они любят и ненавидят одновременно.

Для полноценного воспитания ребенка необходимо наличие взрослых обоего пола. Однако современная цивилизация все более отдаляется от тех условий, которые принято считать благоприятными для психического развития личности: растет число разводов, женщины чаще решаются воспитывать ребенка без отца, уменьшается время общения ребенка с родителями, даже если они живут вместе. Кроме того, родительские роли в современной семье претерпели значительные изменения. Патриархальные представления об отце как о главе семьи, который почитаем и непререкаем, заменяются представлениями об отце-друге, демонстрирующем стабильность, самоуважение и силу [Исаев Д. Н., Каган В. Е., 1988], об отце – полноправном партнере матери в уходе за детьми и в их воспитании [Кон И. С., 1999]. Патриархальная семья отличалась большей стабильностью и внутренней упорядоченностью, у каждого ее члена была своя четко определенная роль. В современных семьях многие роли переплелись, отсутствует адаптационная стратегия семьи, разграничения отцовских и материнских функций.

Очевидно, что проблема отцовства нуждается в глубоком и детальном изучении в связи с изменением социальной ситуации воспитания.

Психологическое исследование отцовства может вестись в разных направлениях. Во-первых, феномен отцовства может рассматриваться как обеспечение условий развития ребенка;

во-вторых – как проявление личностно-смысловой сферы мужчины [Манеров Р. В., 2003, 2005];

в третьих – как выражение структуры и функций образа отца.

Проведенное исследование выполнено с позиции изучения роли образа отца. Цель нашей работы заключалась в изучении роли образа отца в самоактуализации личности. В центре внимания были не объективные характеристики стилей поведения и личностных качеств отца, а субъективные представления и оценки детей. Такой подход был продиктован тем, что другие люди, окружающий мир всегда воспринимаются не сами по себе, такими, какие они есть, а через призму своей личности, своих установок, искажающих реальность, но являющихся более значимыми для внутреннего мира человека, чем действительность [Бодалев А. А., 2005].

Исследование позволило выявить иерархию признаков, характеризующих образ отца у подростков и взрослых. Более того, было выявлено, что эта иерархия практически не зависит от половых и возрастных особенностей детей. Оказалось, мальчики и девочки, мужчины и женщины, прежде всего, признают авторитарность и эгоистичность своих отцов. Менее всего они представляют их в подчиненном положении. Можно предположить, что отец продолжает оставаться в традициях русской семьи доминирующей личностью.

Общность обнаружена и в структурной организации образа отца у взрослых мужчин и женщин, а также у девочек подросткового возраста. Эта общность заключается в возникновении двух полярных, хотя и взаимосвязанных блоков признаков. В первый блок входят представления, в большей степени характерные для современных представлений об отце, как друге – дружелюбие, альтруистичность и зависимость. Второй блок составляют такие характеристики образа отца, как авторитарность, эгоистичность и агрессивность, более свойственные патриархальным представлениям. Представления об отце мальчиков подросткового возраста высоко интегрированы, что, возможно, обусловлено как их меньшей критичностью и наблюдательностью, так и большей толерантностью к негативным чертам характера и поведения отца. Поэтому в образе отца у мальчиков-подростков отсутствуют указанные выше блоки.

Наряду с этим, в исследовании выявлены существенные различия в структуре образа отца в зависимости от пола детей. Представление об отце у мальчиков-подростков и взрослых мужчин менее дифференцировано, чем у девочек-подростков и женщин соответственно.

Результаты исследования позволяют считать, что возраст представляет собой детерминанту содержания и значимости отдельных характеристик образа отца. Для подростков наиболее значимой характеристикой образа является успешность отца. Однако, согласно результатам исследования, мальчики и девочки подросткового возраста используют разные критерии для оценки успешности отца. Для сыновей его успешность связана с социальной значимостью, конкретными материальными достижениями.

Дочери, оценивая успешность, больше ориентированы на роль отца в межличностных отношениях. Для взрослых мужчин и женщин успешность отца перестает быть значимой, у них стираются критерии успешности. Они одновременно ориентируются на социальную значимость и компетентность отца в построении межличностных отношений. Более того, успешность отца становится условием, препятствующим самоактуализации взрослого человека. Одно из объяснений этому можно найти в психоаналитической трактовке отцовства: при сравнении себя с очень успешным отцом происходит девальвация собственных достижений [Гуггенбюль–Крейг А., 1997].

Поскольку успешность отца оказалась значимой характеристикой для отношения ребенка к нему, то целесообразно было проследить взаимосвязи образа идеального и реального отца, а также их роль в развитии ребенка.

Полученные результаты позволяют сделать вывод о сходных представлениях мужчин и женщин о характеристиках идеального отца.

Видимо, представление об идеальном отце и его личностных качествах обусловлено не столько жизненным опытом человека и его отношениями с реальным отцом, сколько стереотипами, присущими нашему обществу на данном этапе исторического развития. Это положение еще раз доказывает, что отцовство является в большей степени архетипичным, социо– культурным и психологическим, нежели биологическим феноменом.

Тем не менее, у мужчин и женщин близость образа реального и идеального отца оказалась различной. Наибольшее сходство содержания и структуры образов наблюдалось у мужчин. Группа женщин, участвовавших в исследовании, оказалась менее однородной. Для одних образы реального и идеального отца практически сливались, что позволило говорить о гармоничности образа отца в целом. Для других – образы оказались противоположными по содержанию и структуре, и отражающими дисгармоничность целостного образа отца.

Одна из основных задач исследования заключалась в установлении взаимосвязей между представлениями об отце и самоактуализацией личности. Постановка этой задачи была неслучайной, поскольку в психологической литературе существуют данные о том, что отсутствие отца отрицательно сказывается на уровне притязаний и школьной успеваемости ребенка [Кон И. С., 1999], а формирование жизненных целей происходит именно в общении с отцом [Селихов С., 1996]. В работе Б. И. Кочубея [Кочубей Б. И., 1990] приведены результаты исследования, согласно которому отец влияет не только на формирование способностей, но и на то, будут ли они реализованы. Уверенное, лидирующее поведение отца, согласно этим результатам, способствует успешному овладению любыми знаниями, а грубость и авторитарность вызывают тревогу и неуверенность ребенка, что отрицательно сказывается на его успеваемости.

Как показало наше исследование, влияние отца на уровень самоактуализации не только подростков, но и взрослых неоднозначно. С одной стороны, образ отца может стимулировать стремление к самоактуализации, с другой стороны, он может подавлять это стремление.

Приведенная ниже схема отражает значимые для самоактуализации характеристики образа отца на разных возрастных этапах в зависимости от половой принадлежности ребенка.

качества, препятствующие группа качества, стимулирующие самоактуализацию самоактуализации Мальчики- Отец – глава семьи и социально Длительность и близость подростки успешный человек отношений с отцом Достижения отца Дружелюбие, альтруистичность Девочки- Формальное присутствие отца отца, успешность отца;

подростки Качества отца ставшие эталоном -------- Уверенность отца;

Отец-глава семьи, социально Мужчины Доминирование отца;

успешный и опекающий сына Дружелюбие отца Эгоистичность и агрессивность отца Гармоничность образа отца;

Конформность отца;

Женщины Дружелюбие отца;

Опека отца;

Альтруистичность отца;

Властность отца;

Насыщенность совместно Авторитарность отца проводимого времени;

Поддержка отца в детские годы;

Позитивное восприятие отца и отношений с ним Достижения отца и длительность общения с ним Таким образом, мы видим, что в зависимости от пола и возраста трансформируется не только образ отца, но и особенности влияния представлений ребенка об отце на собственную самоактуализацию. Так, если для мальчиков подростков социальная успешность отца, восприятие его главой семьи стимулируют стремление к самоактуализации, то для взрослых мужчин эти же характеристики становятся препятствием к реализации своего потенциала. Самоактуализация взрослых мужчин в большей степени обусловлена представлением о широком спектре, даже противоречивости качеств отца, сочетанием в его поведении дружелюбия и доминирования, то есть властности, агрессивности и эгоизма.

Во всех изучаемых группах, кроме группы девочек-подростков, оказалось возможным выделить качества образа отца, имеющие амбивалентное влияние на самоактуализацию. Разнонаправленное влияние образа отца на самоактуализацию еще раз свидетельствует о сложности и неоднозначности взаимосвязей изучаемых феноменов. Следует отметить, что достижения отца и длительность общения с ним выступают как характеристики амбивалентно влияющие на самоактуализацию у мальчиков подростков и взрослых женщин. Кроме того, отец подавляет самоактуализацию дочери, если они проводят слишком много времени вместе, поддерживая формальные отношения, лишенные искренней заботы и дружелюбия.

Значимой для самоактуализации характеристикой образа отца у взрослых людей является гармоничность образа отца, проявляющаяся в схожести идеального и реального образов. Женщины с гармоничным образом отца имеют более высокий уровень самоактуализации, по сравнению с женщинами с дисгармоничным образом отца. Они более точно ориентируются во времени, более склонны опираться на свое мнение в принятии решений, обладают более высоким уровнем самоуважения и самопринятия. Кроме того, эти женщины воспринимают природу человека в целом более позитивно, чем женщины из группы с дисгармоничным образом отца. Женщины с гармоничным образом отца чаще стремятся к реализации своего потенциала в работе, саморазвитии, достижении материального благополучия, чем женщины с дисгармоничным образом отца. Более того, хочется отметить, что у женщин с гармоничным образом отца разрыв между показателями направленности на реализацию себя в семье, в воспитании ребенка и показателями направленности на раскрытие своих способностей в работе и материальных достижениях меньше, чем во второй группе. Можно предположить, что женщины из группы с дисгармоничным образом отца больше сосредоточены на ценностях взаимоотношений, так как стараются компенсировать свою неудовлетворенность отношениями с отцом в родительской семье.

Однородность группы мужчин по этому признаку не позволила нам провести сравнительный анализ показателей самоактуализации между группами мужчин с гармоничным и дисгармоничным образами отца.

Полученные в эмпирическом исследовании результаты подтверждают нашу гипотезу о наличии в образе отца качеств, как стимулирующих самоактуализацию, так и препятствующих ей.

Полученные результаты исследования нуждаются в дальнейшем развитии. Исследование может идти в нескольких направлениях. Одно из них предполагает расширение спектра психологических феноменов, трансформирующихся под влиянием образа отца, например, формирование стратегии адаптации. При этом, следует учитывать, что исследование должно затрагивать не только влияние образа отца на сына или дочь, но и обратное влияние ребенка на своего отца. Так же, следует обратить особое внимание на то, насколько отец осознает те критерии, которыми пользуются дети, оценивая его.

Второе направление исследований предполагает изучение регулирующей функции образа отца у подростков и взрослых с разными социальными девиациями, например, у наркоманов, а также у людей с отцовской депривацией, например, воспитанников детских домов.

Целесообразно проведение исследований совместного влияния образов отца и матери.

Выявление особенностей влияния образа отца на всех этапах развития может послужить основой при индивидуальном консультировании отцов по вопросам построения наиболее адекватных отношений с их детьми.

Воспитание детей накладывает на родителей ряд обязанностей, для исполнения которых часто необходимы специальные знания. Постоянный рост таких социальных проблем, как детский алкоголизм, наркомания, проституция требует от родителей большей бдительности, заставляет чаще обращаться за помощью к специалистам. Полученные данные могут быть использованы при создании программы психологической поддержки отцов, которая бы совмещала в себе как просветительский, так и обучающий компоненты. Эта программа должна быть направлена не только на помощь отцам, уже столкнувшимся с какими-либо проблемами, но и тем мужчинам, которые только готовятся стать отцами и испытывают потребность в помощи подготовки к отцовству. Такая программа позволит не только решить некоторые трудности, с которыми сталкивается каждый отец, занимаясь воспитанием своих детей, но и предотвратить их появление при опережающей подготовке отцов к каждой стадии развития ребенка.

Разработка конкретных рекомендаций отцам проблематична из-за того, что отдельные советы могут вызвать отторжение. В связи с этим, мы считаем целесообразным создание специальной программы поддержки отцов.

Эрих Фромм в своей работе «Искусство любить» [1990] выделил два типа родительской любви. Первый тип - материнская любовь, которая, по его мнению, слепа, безусловна, не зависит от качеств ребенка, его успехов или неудач. Второй тип - отцовская любовь, она требовательна, справедлива, зависит от заслуг ребенка. Возможно, именно необходимость заслужить любовь отца, делает его столь значимым фактором для самореализации личности.

Литература 1. Васина Н. В., Бодалев А. А. Познание человека человеком (возрастной, гендерный, этнический и профессиональный аспекты). - М.: Речь, 2005.Исаев Д. Н., Каган В. Е. Половое воспитание детей: медико-психологические аспекты. - Л. 1988.

2. Гуггенбюль – Крейг А. Благо сатаны. Парадоксы психологии. - СПб., 1997.

3. Исаев Д. Н., Каган В. Е. Психогигиена пола у детей (Руководство для врачей). - Л., 1986.

4. Кон И. С. Социологическая психология. - М., 1999.

5. Кочубей Б. И. Мужчина и ребенок. - М. 1990.

6. Манеров Р. В. Отцовство как проявление личностно – смысловой сферы мужчины // Смысловые пространства современного человека / под ред. В. Х. Манерова. – СПб., 2005.

7. Манеров Р. В. Психологическая диагностика отцовства как проявления личностно смысловой сферы мужчины // Справочник практического психолога.

Психодиагностика / под ред. С. Т. Посоховой. – СПб., 2005.

8. Манеров Р. В. Психология отцовства // Ежегодник Российского психологического общества. Материалы 3-го Всероссийского съезда психологов. 25 – 28 июня 2003г. в 8-ми томах, том 5м – СПб: Изд-во СПбГУ, 2003.

9. Селихов С. Мать и отец: кто сильнее влияет на ребенка? // Генетика, социальная и общая психология. 1996(3).

10. Филиппова Г. Г. Психология материнства: учебное пособие. – М., 2002.

11. Фромм Э. Искусство любить. Исследование природы любви, глава: Любовь между родителями и детьми. - М., 1990.

Протасенко Л. Ю.

РОЛЬ СЕМЬИ В СТРУКТУРЕ СОЦИАЛЬНОГО АТОМА ПОЖИЛОГО ЧЕЛОВЕКА Сегодня демографы всего мира говорят о снижении рождаемости в мире и увеличении доли людей пожилого возраста. В России данная проблема приобретает большую актуальность, поскольку современная ситуация демонстрирует индивидуальное обособление людей в межличностных отношениях. С другой стороны, человек, выходящий на пенсию оказывается не готов к своей новой социальной роли, материальной ситуации и переменам в межличностных отношениях.

Современная геронтология понимается не только как наука о старении, но скорее как наука о долговечности человеческого организма [5].

С возрастом человек становится все более зависимым от своих родных и друзей, и адекватное восприятие себя, своего возраста и своих потребностей обеспечивают поддержание жизненного благополучия индивида, способствуя его долголетию и сохранению здоровья.

В данном исследовании мы опирались на понятие социального атома, введенным в психологию Дж. Морено [2]. Именно социальный атом человека, или его социальная сеть, является наиболее точным и подробным описанием особенностей взаимоотношений конкретного индивида с его окружением. Социоатомическая структура, которую выстраивает человек вокруг себя в течение своей жизни, несомненно, оказывает влияние на его физическое и психологическое благополучие. Таким образом, в данном исследовании мы пытались ответить на следующие вопросы: Существует ли взаимосвязь структуры социального атома с особенностями самовосприятия пожилого человека? Какова роль семьи в структуре социального атома пожилого человека и, какие функции выполняет семья по отношению к пожилому человеку на примере оказания поддержки?

Мы рассматривали разные формы оказания поддержки, ее наличие или отсутствие, поскольку именно это явление имеет первостепенное значение в адаптации пожилого человека к своей новой роли и успешному преодолению кризиса пожилого возраста.

Таким образом, мы выдвинули следующие гипотезы:

Объем социальной сети пожилого человека сужается с возрастом;

Структурные характеристики социальной сети связаны с особенностями самовосприятия. Чем шире социальный атом, тем позитивнее самовосприятие. Чем уже социальный атом, тем негативнее (пессимистичнее) самовосприятие.

Структурные и функциональные характеристики социальной сети связаны с особенностями восприятия поддержки (объем социального атома, доля семьи, доля друзей, доля значимых других в структуре социальной сети, интенсивность и взаимность межличностных отношений). Чем ярче выраженность структурных и функциональных характеристик социальной сети, тем позитивнее восприятие поддержки.

Предметом нашего исследования стали такие базовые понятия, как социальная сеть и самовосприятие.

Объектом исследования стали такие феномены, как объем социальной сети, образ Я, уровень субъективного восприятия поддержки.

В исследовании приняли участие 40 человек в возрасте от 65 до 85 лет.

Феномен социального атома изучался нами с помощью методики социального атома Дж. Морено [2], которая позволяет наглядно изобразить структуру и характер отношений индивида с его окружением. В ходе построения социального атома, испытуемый в первую очередь группирует вокруг себя наиболее значимых для него людей. Социальный атом включат в себя такие параметры как: друзья, значимые другие, интенсивность, плотность, близость, общий объем социальной поддержки, информационная поддержка, эмоциональная поддержка, инструментальная поддержка, финансовая помощь, совет.

Метод репертуарных решеток [1]. позволил нам определить особенности самовосприятия у людей пожилого возраста и составить портрет личности на основе образов Я – прошлое, Я – настоящее, Я – будущее.

Многомерная шкала воспринимаемой поддержки [3]позволила нам выявить эффективность и адекватность социальной поддержки по трем аспектам: семья, друзья, значимые другие.


Согласно полученным результатам, с возрастом семья приобретает значимо (Т=3,29 у мужчин, Т=4,44 у женщин) [4] большее значение, нежели в среднем возрасте. Такая ситуация объясняется, прежде всего, особенностями возраста. Пожилой возраст сопряжен с ухудшением физического и психологического состояния. Поэтому семья становится основным объектом доверия для пожилого человека.

Как показал сравнительный анализ, структуры социальных атомов пожилых мужчин и женщин имеют достаточно много сходств. Социальный атом содержит в среднем 7 – 8 человек [4], в котором в равной степени представлены мужчины и женщины. Представленности обоих полов в атомах пожилых мужчин и женщин не имеет различий на 5% уровне значимости, хотя по средним значениям можно видеть, что в женских атомах преобладают женщины (0,55), а в мужских – мужчины (0,53).

Анализ взаимности отношений показал, что мужчины пожилого возраста ориентированны на обоюдные, взаимные отношения (0,51).

Женщины склонны к отношениям, в которых они получают разного рода поддержку (0,34). Можно говорить, что обоюдные отношения и отношения принятия поддержки у женщин пожилого возраста выражены в равной степени (нет существенных различий 0,34 и 0,33). Можно предположить, что ориентация мужчин именно на взаимные отношения обусловлена культурными стереотипами и формой воспитания человека, пережившего Великую Отечественную войну. Стереотипным является положение о том, что мужчина должен быть всегда сильнее женщины, активным, зарабатывать деньги и т.д. Ситуация болезни (что особенно характерно для пожилого и старческого возраста) делает человека слабым и беспомощным. Т.о. человек стремиться быть активным, полезным своей семье.

Каким образом семья может поддержать пожилого человека и насколько эта помощь может быть принята?

Корреляционный анализ взаимосвязи структурных и функциональных характеристик социальной сети с особенностями восприятия поддержки показал, что все элементы корреляционной плеяды имеют значительные корреляции между собой. Структурообразующим элементом данной корреляционной плеяды является «Количество интенсивных связей». Этот конструкт имеет значимые отрицательные связи с такими конструктами как, «информационная поддержка» (32, r = -0,39, p 0, 05), т.е. чем чаще и ближе люди контактируют друг с другом, тем больше стирается потребность в оказании какой – либо информационной помощи (люди больше узнают друг о друге, проблемах, ситуациях и т.п., не ставя перед собой цель получить или оказать информационную поддержку). Отрицательная связь наблюдается с конструктом «Объем социальной сети» (38, r = -0,55, p 0, 05), т.е. в узкой социальной сети люди общаются интенсивнее, нежели в широкой. При этом с увеличением интенсивности взаимодействия, количество поддерживающих связей снижается ( 31, r = -0,37), увеличивается общий уровень поддержки согласно многомерной шкале воспринимаемой поддержки. Интенсивность возрастает за счет уменьшения доли друзей и доли значимых других в структуре социальной сети. Интересным является тот факт, что конструкты «эмоциональная поддержка» и «финансовая помощь» не имеют значимых корреляций с другими видами поддержки и характеристиками социальной сети. Мы можем предположить, что это связано с особым отношением к эмоциональной помощи и деньгам. Люди оказывают и принимают эмоциональную поддержку без особой значимой причины. Сам фактор общения уже подразумевает под собой оказание эмоциональной поддержки в той или иной форме. Т.о. эмоциональная помощь как – бы разлита во всех областях взаимодействия, рассматриваемых в данной работе. Финансовая поддержка (по результатам статистического анализа) не является значимой для наших испытуемых, соответственно она не имеет значимых корреляций с другими видами поддержки.

Т.о. можно говорить, что помощь в пожилом возрасте становится более конкретной, «предметной», больше ценятся и запоминаются инструментальные виды помощи (крупные, мелкие услуги). Эмоциональная поддержка насыщает процесс общения, делая сам факт оказания или принятия помощи не столь очевидным (принимается как само собой разумеющееся).

К особенностям восприятия поддержки относится значимая отрицательная корреляция между двумя противоположными категориями «отдача в отношениях» и получательство от отношений (r=- 0,41), чем больше человек отдает в отношениях, тем меньше он получает взамен. На наш взгляд здесь наблюдается противоречие, которое заключается в субъективной оценке человеком собственной пользы («прибыли») от отношений. На наш взгляд, данную проблему можно рассмотреть с трех позиций. Во – первых, человек склонен недооценивать роль своих близких в собственной жизни, считая, что только он способен эффективно оказать помощь. Во – вторых, проблема принятия помощи, когда человеку трудно смириться с мыслью о собственной немощи, болезни. В – третьих, эффект неоправданных ожиданий, когда человек стремится отдавать больше, чтобы получить желаемую реакцию, но не получает.

Социальные атомы мужчин и женщин пожилого возраста существенно различаются по параметрам «Доля интенсивных связей» и «Доля неинтенсивных связей». Согласно результатам исследования, можно говорить, что мужчины, с возрастом, больше обосабливаются. Они поддерживают связи со своими старыми друзьями и знакомыми. Но в силу возраста, затруднениях в установлении новых отношений, удаленности людей друг от друга, эти связи носят пассивный характер. Женщины, наоборот, стремятся как можно активнее общаться со своими близкими, вследствие чего, у них достаточно низкая доля неинтенсивных связей в социальном атоме.

Т.о. несмотря на примерно равное количество членов в социальной сети мужчин и женщин, интенсивность общения более высока у женщин, что подтверждает положение о большей социальной активности и коммуникабельности у женщин.

Данное исследование представляет собой многомерный анализ особенностей структуры и функционирования социальной сети, а также особенностей самовосприятия и восприятия социальной поддержки. В исследовании мы попытались осветить проблему специфики взаимодействия пожилого человека с окружающими его людьми и самим собой.

На наш взгляд, данная работа открывает следующие перспективы в области исследования психологии старения: особенности психосоматического здоровья у людей с разным объемом социальной сети и методы их реабилитации, особенности копинг – стратегий в психологическом переживании старения у людей с разным объемом социальной сети, трансформация межличностных отношений при переживании кризиса пожилого возраста у людей с разным объемом социальной сети.

Литература 1. Бурлачук Л. Ф., Коржова Е. Ю. Психология жизненных ситуаций: Учебное пособие.

М.: Российское педагогическое агентство, 1998.

2. Дж. Морено. Социометрия. Экспериментальный метод и наука об обществе. Подход к новой политической ориентации / Пер. с англ. В. Н. Корзинкина. М.: Издательство иностранной литературы, 1958.

3. Матрехина Н. В. Социальная сеть как модель межличностных взаимодействий:

Магистерская диссертация. Спб., 2002.

4. Протасенко Л. Ю. Взаимосвязь структуры социального атома с особенностями коммуницирования и самовосприятия у людей пожилого возраста // Коммуникативные стратегии информационного общества: Материалы Всероссийской научно – теоретической конференции. Спб.: Изд-во Политехн. ун-та, 2006, с.77-85.

5. Психология здоровья / Г. С. Никифоров, В. А. Ананьев, И. Н. Гурвич и др.;

под ред.

Г. С. Никифорова. Спб.: Изд-во С.-Петербург. ун-та, 2000.

Семенова З. Ф., Кирдяшкина М. Л.

ДИАГНОСТИКА ДЕТСКО-РОДИТЕЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ОСНОВЕ АНАЛИЗА СКАЗОК ДЕТЕЙ Развитие психологической службы сопровождения семьи требует разработки и внедрения в практику валидных диагностических методик.

Особенности детско-родительских отношений являются важнейшей характеристикой семьи. Эти отношения существенно отличаются от других межличностных отношений. На основе анализа отечественной теории отношений (Л. И. Божович, А. Ф. Лазурский, В. Н. Мясищев, К. К. Платонов, С. Л. Рубинштейн) понятие «детско-родительские отношения» определяется как процесс и результат индивидуального отражения семейных связей, опосредующие внутреннюю и внешнюю активность родителей и детей в их совместной деятельности. Е. О. Смирнова, раскрывая специфику детско родительских отношений, выделяет несколько их существенных особенностей:

1) они характеризуются сильной эмоциональной значимостью, как для ребенка, так и для родителя;

2) имеет место амбивалентность в отношениях родителя и ребенка;

эта амбивалентность выражается в том, что, с одной стороны, родитель должен позаботиться о ребенке, а с другой стороны, научить его заботиться о себе самому [Логинова И. А., 1998].

Однако большая часть используемых в практической работе методов оценивает детско-родительские отношения с позиции родителей. Таким образом, проблема диагностики детско-родительских отношений у дошкольников связана с поиском и разработкой адекватного, с учетом возрастных и половых особенностей, информативного, соотносимого с имеющимися методиками инструментария для оценки всех важных аспектов этих фундаментальных взаимосвязей между людьми.

Известно, что сказка является жанром, наиболее близким и понятным ребенку. Кроме того, она может служить средством диагностики не какой либо одной узкой сферы, а предоставлять широкий спектр разноплановой информации. В последнее время в практической психологии начали появляться работы по использованию сказки в диагностических целях (Т. Д. Зинкевич-Евстигнеева, Е. А. Тихонова;

И. В. Добряков и др.). Так, Н. Б. Кедрова [1998] применяет близкую по сути к сказке игру «В принцессу» для диагностики и последующей терапии нарушений, связанных с неудовлетворенными потребностями ребенка (виновниками чего зачастую являются родители). Т. Д. Зинкевич-Евстигнеева [2003] выделяет диагностический аспект в сказкотерапии и предлагает анализировать сказки по пяти ключевым характеристикам: 1) энергоинформационное поле сказки – ощущения, чувства, впечатления от сказки;


2) основная тема сказки – идея, пронизывающая весь сюжет сказки;

3) сюжет сказки – изложение хода событий;

4) линия главного героя – ключевая характеристика, отражающая актуальное самоощущение и стремление автора;

5) символическое поле сказки – отражает информацию о внутреннем мире, зашифрованную в образах и символах. Данная схема является весьма ценной при индивидуальной консультативной практике, но использование ее в научных целях встречает некоторые затруднения при формализации выделенных характеристик.

Сочинение ребенком проективной сказки не только дает ценную для диагностики информацию, но и оказывает благотворное терапевтическое действие при наличии психологических проблем.

Очевидно, что собственные сказки ребенка отражают его индивидуальный опыт, их содержание опосредуется объективными обстоятельствами жизни ребенка и его субъективным восприятием этих обстоятельств и отношений, в первую очередь, с близкими людьми. Мы полагаем, что сказка может быть использована как средство диагностики детско-родительских отношений, поскольку художественное творчество детей является способом самовыражения и отреагирования эмоциональных переживаний, а в качестве основных механизмов литературного творчества выступают проекция и компенсация.

Целью данной работы являлось выявление диагностических возможностей сказок детей и определение наиболее информативных показателей для исследования особенностей детско-родительских отношений с позиции ребенка.

В исследовании принимали участие дети старшего дошкольного возраста (6-7 лет) в количестве 50 человек (28 мальчиков и 22 девочки), а также их родители (матери). Данная возрастная группа была выбрана на основании того, что дошкольный возраст имеет ряд специфических особенностей, которые делают сказку наиболее близкой ребенку и значимой для его развития в этом возрасте. Так, в психической деятельности дошкольника преобладают эмоциональные и конкретно-образные компоненты и при этом уже достаточно хорошо сформирована речь, ведущее значение имеют наглядно-образное мышление и образная память, многообразны проявления активного воображения, разнообразна художественно-речевая деятельность старших дошкольников [Мухина В. С.,2000].

Результаты многочисленных исследований (Л. А. Венгер, Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, Б. М. Теплов) свидетельствуют о том, что элементы творчества, стремление детей к фантазированию, наиболее интенсивно начинают проявляться именно к старшему дошкольному возрасту. В этом возрасте расширение словаря, формирование грамматического строя и развитие связной речи дают возможность для появления и становления речевого творчества детей. При этом устное сочинительство возникает, как правило, практически у каждого ребенка старшего дошкольного возраста, независимо от степени его интеллектуального, эмоционального, эстетического развития. Кроме того, известно, что к 6-7 годам рассказ ребенка становится все более рациональным, организованным, оригинальным и логически связанным, пропадает «скачкообразность», множественность рассказов в одном рассказе [Бурлакова,, Олешкевич, 2001, Родари Дж., 1990]].

Все вышесказанное подтверждает, что язык сказки может оказаться наиболее подходящим для общения с ребенком.

Основные методы и процедуры, использованные в исследовании:

сочинение сказки о семье, методика Р. Жиля, методика «Рисунок семьи», методика диагностики родительского отношения (А. Я. Варга, В. В. Столин) и тематическая беседа с воспитателем.

Остановимся немного подробнее на методическом приеме сочинения сказки. Исходя из целей исследования, необходимо было найти подходящий прием «разогрева», актуализации проблем, связанных с семейными отношениями ребенка. На основе пилотажного исследования было выявлено, что такой предварительный прием, как рисование семьи в образах животных актуализирует семейные проблемы, снижает уровень цензуры, облегчает установление контакта с ребенком, а также является хорошим стимулом, опорой для сочинения сказки. Изобразительная деятельность, подобно игре, позволяет более глубоко осмыслить интересующие ребенка сюжеты. Однако еще более важно, что по мере овладения изобразительной деятельностью у ребенка создается внутренний идеальный план, который отсутствует в раннем детстве. В дошкольном возрасте внутренний план деятельности еще не полностью внутренний, он нуждается в материальных опорах, и рисунок – одна из таких опор [Обухова Л. Ф., 1996]. Рисунок семьи в образах животных был выбран в качестве опоры для сочинения сказки еще и исходя из известного факта, что для творчества детей дошкольного возраста характерна анимация, т.е. персонификация предметов, животных. Таким образом, процедура сочинения сказки предполагала два этапа:

1) Рисование ребенком семьи в образах животных.

2) Непосредственно сочинение ребенком сказки про нарисованную семью.

Рисунок в данном случае – это форма объективации семейных отношений глазами ребенка, проекция его эмоционального состояния. В нем находит отражение то, что не может быть вербализовано ребенком в силу возрастных особенностей или травматичности для психики. В процессе рисования может происходить своеобразное отчуждение от имеющихся проблем и конфликтов, т.к. они «выносятся во вне». И, таким образом, сочинение сказки с опорой на рисунок раскрепощает ребенка.

Поскольку старшие дошкольники в очень редких случаях владеют письмом, сказки записывались нами в процессе их сочинения детьми.

Для оценки детско-родительских отношений при анализе полученных текстов сказок был выделен комплекс показателей, включающий формальные и содержательные категории.

В качестве формальных единиц анализа были взяты показатели предметного разнообразия текста и количество «приближающих», «удаляющих» и «нейтральных» глаголов.

Предметное разнообразие – это показатель информативности сказки, а соответственно, общего интеллектуального развития ребенка, включенности его в данную тематику. Данный показатель косвенно свидетельствует о качестве детско-родительских отношений: предметное разнообразие является показателем когнитивной сложности, а также вовлеченности ребенка в задание, что, в свою, очередь, может опосредованно отражать отношения ребенка с родителями.

Количество «приближающих», «удаляющих» и «нейтральных» (или «игровых») глаголов было взято за формальную единицу анализа, поскольку в речи старших дошкольников наблюдается преобладание глаголов (наряду с существительными), а глаголы в наибольшей степени отражают особенности взаимодействия. При этом «приближающие» глаголы указывают на некое приближение, присоединение персонажей (например: встретиться, вернуться, приехать, прийти, прилететь), «удаляющие» – на отдаление, уход персонажей (например: расстаться, улететь, умирать, увозить), а «нейтральные» говорят об общем фоне событий, динамичности сюжета (например: веселиться, кататься, купаться, играть, летать, готовить, гулять).

В качестве интегральных, наиболее общих содержательных категорий сказки, характеризующих детско-родительские отношения, были выделены следующие категории: «единение», «близость с матерью», «близость с отцом», «автономность» «значимость матери» и «значимость отца». Ниже данные категории раскрыты более подробно и проиллюстрированы примерами из сказок детей.

«Единение» - восприятие единства своей семьи, близость всех членов друг к другу («Все вместе», «Они жили дружно и вместе», «Хорошо, что у нас такая семья»).

«Близость с матерью» – эмоциональная, поведенческая дистанция (небольшая) с матерью, кооперация с ней («И они стали обниматься (сынок с мамой)», «А котенок маму обнимал», «Каждый день этот снегиренок ухаживал за мамой»).

«Близость с отцом» - эмоциональная, поведенческая дистанция (небольшая) с отцом, кооперация с ним («Мы с папой играли в стрелялки», «Папа меня снял с дерева», «Мы с папой в норе играли»).

«Автономность» – изоляция и самостоятельность ребенка («Я ходил сам гулять возле дома», «А сынок один всегда играл», «Я одна дошла до волшебника и все ему рассказала»).

«Значимость матери» – важность матери, демонстрируемая ребенком в различных проявлениях, выделение ее в сказке («Я звонила маме каждый день», «Мама правильно говорила», «Сороконожка помогла черепашке рану зажить»).

«Значимость отца» - важность отца, демонстрируемая ребенком в различных проявлениях, выделение его в сказке («Папа знал, где живет очень умная волшебница», «Папа дом построил», «Папа добычу добывал»).

При анализе текста также оценивалась «Тревожность» – косвенный показатель детско-родительских отношений, отражение переживания этих отношений ребенком в форме негативно-тревожных высказываний («Крот боялся Змея Горыныча», «Я боялась очень дождя», «Зайчик сразу испугался»).

Основные результаты исследования Оценка информативности выделенных категорий проводилась на основе: 1) частоты встречаемости данных категорий;

2) корреляционных связей категорий с показателями по общепринятым методикам.

Предварительный анализ показал наличие половых различий в отношении детей к родителям: мальчики более тяготеют к отцу, а девочки – к матери. В связи с этим, представлялось целесообразным рассмотрение особенностей проявления детско-родительских отношений отдельно у мальчиков и девочек.

Было обнаружено, что проявления особенностей этих отношений в сказках мальчиков и девочек различаются. На рисунке 1 сопоставлены средние значения проявленности категорий в сказках у мальчиков и девочек.

70% 60% 50% Кол-во чел, % 40% Мальчики Девочки 30% 20% 10% 0% ь" " " " ом ю" е" ри ца ть ст ни рь ц ос те от но от не те жн ма ь ом с ди ма ст во ь ь он мо "Е ст ст ре с вт зо мо чи ь "Т ст "А ли на чи зо "Б "З на ли "З "Б Рис. 1. Частота проявления выделенных категорий в сказках девочек и мальчиков Как видно из рис. 1, у мальчиков наиболее ярко проявились категории «Значимость отца», «Единение» и «Тревожность». Менее всего выражена категория «Значимость матери». У девочек наиболее выражены категории «Близость с матерью» и «Автономность», затем – «Значимость матери».

Самые низкие показатели у девочек – «Значимость отца» и «Близость с отцом».

Примечательно, что у мальчиков в большей степени проявляется «Значимость отца», в то время как у девочек – «Близость с матерью».

Полученные закономерности можно объяснить тем, что в дошкольном возрасте ребенок в наибольшей степени стремится сблизиться, идентифицироваться с родителем своего пола. При этом, вероятно, девочки склонны демонстрировать сближение с матерью на эмоционально поведенческом уровне (что проявляется через категорию «Близость с матерью»), а мальчики проявляют отношение к отцу скорее на ценностном уровне (что отражает категория «Значимость отца»). Тот факт, что девочки значимо реже проявляли тревожность в своих сказках, возможно, объясняется тенденцией к функционированию механизма компенсации в литературном творчестве у девочек.

Для оценки диагностической ценности сказок детей данные, полученные при их анализе, сопоставлялись с результатами общепринятых методик.

Корреляционный анализ показал наличие взаимосвязей между показателями детско-родительских отношений по методике Р. Жиля, и содержательными категориями, выявленными при анализе сказок дошкольников.

Характер взаимосвязей оказался одинаковым у мальчиков и девочек.

Так, были обнаружены высоко значимые связи (p0,001) между шкалой «Отношение к матери и отцу как к родительской паре» методики Р. Жиля и категорией «Единение» сказки в группе мальчиков (r=0,62) и в группе девочек (r=0,82).

Между шкалой «Отношение к отцу» методики Р. Жиля и категорией «Близость с отцом» сказки также выявлены высоко значимые корреляционные связи (p0,001) у мальчиков (r=0,74) и девочек (r=0,64).

Также были обнаружены значимые корреляционные связи между данными по шкале методики Р. Жиля «Отношение к матери» и данными, полученными с помощью категории «Близость с матерью», выделенной из сказок дошкольников. Но у девочек эта связь является чуть более значимой (r=0,51;

p0,01), чем у мальчиков (r=0,37;

p0,05).

Рассмотрим результаты сопоставления методики Р. Жиля и «удаляющих», «приближающих» и «нейтральных» глаголов, говорящих об общем эмоциональном фоне сказки ребенка. Как оказалось, такие единицы, как «удаляющие» глаголы находятся во взаимосвязи с результатами данной методики. На рис. 2. представлены эти взаимосвязи в группе мальчиков и девочек (поскольку эти связи целесообразно рассмотреть в сравнении).

«Удаляющие»

глаголы Мальчики Девочки Отношение Отношение к матери к отцу Рис. 2. Сопоставление количества «удаляющих» глаголов алфавитно-частотных словарей и показателей отношения к матери и отцу (Р. Жиль) по мальчикам и девочкам Как видно из рис. 2, показатель «удаляющих» глаголов у мальчиков обратно связан с отношением к матери, а у девочек - к отцу. Т.е. у мальчиков в сказках наблюдается меньше удаляющих глаголов при лучшем отношении к матери, а у девочек – к отцу.

В целом, можно сделать вывод о том, что категории сказки «Единение», «Близость с отцом» и «Близость с матерью» совпадают с подобными показателями методики Р. Жиля: отношения к родительской паре, к матери и к отцу. Различия между мальчиками и девочками проявляются лишь по величине и степени значимости корреляций. По сравнению с методикой Р. Жиля сказка дает более развернутую, детализированную картину детско-родительских отношений, в сказке выявляется больше категорий, характеризующих эти отношения.

Сопоставление показателей содержательных категорий анализа сказок и результатов по методике Варги-Столина подтвердило, что в сказках находят отражение особенности материнского отношения. Приведем наиболее интересные результаты, обнаруженные при сравнении данных сказки, и данных по «Методике диагностики родительского отношения» у мальчиков и девочек (см. рис. 3, 4, 5).

Из рисунка 3 видно, что у мальчиков и девочек наблюдаются противоположные тенденции. При повышении уровня отвержения со стороны матери у мальчиков повышается, а у девочек понижается уровень автономности, наблюдаемый в сказке. Отвержение со стороны матери приводит к снижению «Единения» у мальчиков и к повышению его же у девочек.

Анализируя данные результаты, можно предположить, что у мальчиков по данным характеристикам детско-родительских отношений в литературно-художественном творчестве выступил механизм проекции, а у девочек – компенсации.

Мальчики «Автоном- Принятие «Единение»

ность» отвержение Девочки Рис. 3. Сопоставление взаимосвязей показателей по шкале «Принятие-отвержение»

методики Варги-Столина и категорий сказки «Автономность» и «Единение» у мальчиков и девочек Кроме того, у девочек и мальчиков проявилась противоположная тенденция во взаимосвязи категории анализа сказки «Тревожность» и результатов по шкале «Кооперация» (см. рис. 4). Взаимодействие матери с дочерью, сотрудничество с ней отражается в низкой тревожности у дочери.

А у мальчиков наоборот: в повышенной тревожности. Вероятно, как уже упоминалось выше, девочкам необходимо поддерживать более тесные отношения, иметь больше совместных дел с матерью как представительницей одного с ними пола для формирования адекватной идентичности, самооценки и уверенности в себе. Мальчикам же необходимо такое взаимодействие с отцом. При отсутствии этого и наличии кооперации с матерью, мальчики становятся менее уверенными в себе, более тревожными.

Мальчики Кооперация «Тревожность»

Девочки Рис. 4. Сопоставление взаимосвязей результатов по шкале «Кооперация» методики Варги-Столина и категории сказки «Тревожность» у мальчиков и девочек На рисунке 5 сопоставлены взаимосвязи результатов по методике Варги-Столина и формальных единиц анализа сказок у мальчиков и девочек.

Симбиоз Мальчики Девочки «Удаляющие»

глаголы Рис. 5. Сопоставление взаимосвязей результатов по методике Варги-Столина и количества «удаляющих» глаголов алфавитно-частотных словарей по мальчикам и девочкам Из рис. 5 видно, что у мальчиков наблюдается обратная связь количества «удаляющих» глаголов со шкалой «Симбиоз» методики Варги Столина: чем более симбиотические отношения демонстрируются матерью, тем меньше «удаляющих» глаголов ребенок использует в сказке. У девочек данная взаимосвязь является прямой: чем больше симбиоз со стороны матери, тем больше «удаляющих» глаголов в сказке.

Таким образом, можно увидеть, что взаимосвязи показателей детско родительских отношений по указанным методикам довольно непростые, неоднозначные и отличающиеся у мальчиков и девочек. Возможно, это объясняется тем, что опросник Варги-Столина и сказка воспроизводят эти отношения с разных позиций – родителей и детей.

В целом, категории сказок «Близость с отцом», «Автономность», «Значимость матери» и «Значимость отца», «Тревожность» у мальчиков и «Близость с матерью», «Тревожность», «Значимость матери» и «Единение» у девочек нашли подтверждение в показателях по методике Варги-Столина.

Сопоставление результатов анализа сказки с общепринятыми методиками диагностики детско-родительских отношений показало информативность многих категорий анализа сказки и подтвердило возможность использования сказки для исследования столь существенных для ребенка отношений.

Кроме того, было отмечено, что весьма продуктивным, с точки зрения многоаспектной диагностики, является сочетание методов проективного рисунка и сказки, поскольку оказалось, что в сказке в большей степени проявляются обобщенные, интегративные показатели отношений ребенка, его взгляд на мир в целом, а в рисунке – детальные, конкретные особенности частных отношений ребенка.

Таким образом, все вышеперечисленные результаты свидетельствуют о том, что сказки детей на семейную тематику содержат много ценной информации о детско-родительских отношениях, эта информация обнаруживает множество самых различных взаимосвязей с существующими валидными и надежными методиками диагностики этих отношений. А значит, анализ продуктов литературного творчества дошкольников на семейную тематику является информативным методом диагностики детско родительских отношений как результата рефлексии их детьми.

Литература 1. Бурлакова Н. С., Олешкевич В. И. Проективные методы: теория, практика применения к исследованию личности ребенка. – М.: Институт общегуманит-х иссл ий, 2001.

2. Зинкевич-Евстигнеева Т. Д., Кудзилов Д. Б. Психодиагностика через рисунок в сказкотерапии. – СПб.: Речь, 2003.

3. Зинкевич-Евстигнеева Т. Д., Тихонова Е. А. Проективная диагностика в сказкотерапии. – СПб.: Речь, 2003.

4. Кедрова Н. Б. Перевод с детского, или игра в принцессу // Семейная психология и семейная терапия, 1998, №1, с. 47-53.

5. Логинова И. А. О специфике детско-родительских отношений // Семейная психология и семейная терапия, 1998, № 4, с. 76-79.

6. Мухина В. С. Детская психология. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000.

7. Обухова Л. Ф. Детская психология. – М.: Роспедагентство, 1996.

8. Родари Дж. Грамматика фантазии: Введение в искусство придумывания историй. – М.: Прогрес, 1990.

Солнцева Н. В.

ВЛИЯНИЕ СЕМЬИ С АЛКОГОЛЬНОЙ ЗАВИСИМОСТЬЮ НА ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВУЮ СФЕРУ ПОДРОСТКА На сегодняшний день проблеме алкоголизма и наркомании уделяется повышенное внимание во всем мире. Алкоголизм — это семейное заболевание, где болезнь деформирует не только личность употребляющего наркотическое вещество, но оказывает негативное влияние на всех членов семьи.

Нарушение семейной системы отражается и на развитии ребенка.

Воспитание – это, прежде всего, интериоризация ценностей, как реально действующих регуляторов деятельности индивидов, которые оказывают влияние на поведение независимо от их отражения в сознании.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.