авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Центр проблемного анализа

и государственно-управленческого проектирования

семинар «Проблемы формирования и реализации

современной государственной политики и управления»

И.В.Дойников

Методологические проблемы правоведения

постсоветского периода

Москва

2013

В Центре проблемного анализа и государственно-управленческого

проектирования 15 марта 2013 г. состоялся первый в этом году семинар «Проблемы формирования и реализации современной государственной политики и управления».

С докладом «Методологические проблемы правоведения постсоветского периода» выступил профессор кафедры гражданского и предпринимательского права МГУ, доктор юридических наук И.В. Дойников.

В обсуждении доклада приняли участие: доктор политических наук О.Ф.

Шабров, доктор политических наук, кандидат философских наук Д.Ш.

Халидов, доктор политических наук Е.В. Бродовская, доктор химических наук С.Г. Кара-Мурза, доктор исторических наук В.Э. Багдасарян, доктор философских наук Ю.В. Ирхин, доктор политических наук Л.Н. Тимофеева.

Доклад «Методологические проблемы правоведения постсоветского периода»

Введение Научный доклад посвящен анализу методологических проблем Российского государства и права в переходный период, не нашедших освещение в курсах «Актуальные проблемы теории государства и права», «Актуальные проблемы гражданского права» и «Актуальные проблемы предпринимательского права».

Доклад продолжает обсуждение проблем, поднятых в работе автора «О преподавании юридических дисциплин в современных условиях». (М.:

Юридическое издательство «ЮРКОМПАНИ», 2013).

В докладе рассмотрены следующие вопросы: 1. Освещение в научной литературе государства и права переходного периода. 2. Идеология политического режима 1993 года. 3. Направления деятельности Российского государства в переходный период. 4. Основные черты правой доктрины в переходный период. 5. Современный российский тип хозяйствования.

Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его.

К. Маркс. Тезисы о Фейербахе 1. Проблема освещения в научной литературе государства и права переходного периода 1.1. Причины распада Советского Союза В работах либеральных историков получает развитие обозначенная еще в Беловежье «линия», согласно которой распад Союза ССР закономерен и объективен. Так, директор Института всеобщей истории РАН А.О. Чубарьян представляет распад СССР как результат «с одной стороны, роста национального самосознания, с другой - краха тех методов, с помощью которых создавался и жил СССР».

Со ссылками на общецивилизационные основы выстраиваются объяснения крушения СССР его проигрышем в холодной войне в результате технологического отставания и снижения уровня конкурентности, поражением социализма в многовековом соперничестве с либерализмом.

В соответствии с таким подходом распад СССР объясняется авантюристичностью самой идеи социализма в ее «порочностью, «марксистском варианте», и роспуск СССР предстает уже как счастливый случай избавления от «насквозь прогнившего имперского альянса» или как некая спасительная превентивная мера, предупредившая еще большее несчастье национально-освободительную — «полномасштабную (или имперско-восстановительную) резню».

В ряде случаев вина за распад СССР перекладывается на других носителей власти в бывшем СССР — гекачепистов и депутатов V Внеочередного съезда народных депутатов СССР, во многом предопределивших своими решениями разрушение Союза.

Вышедшие в последние годы книги и статьи государственно национального направления (научные и мемуарные) позволяют нам больше узнать о перестройке, сделать новые открытия. Сегодня глыба лжи о перестройке, нависавшая над нашими головами, в основе своей разрушена… Одним из самых первых среди маститых учёных мощный удар по лжи нанёс декан истфака СПбГУ, доктор исторических наук Игорь Фроянов, написавший фундаментальный научный труд «Погружение в бездну: (Россия на исходе XX века)»1. Проанализировав широкий круг источников, он показал, что СССР «не рухнул сам собой», а был разрушен сложнейшими алгоритмами.

Фроянов И. Погружение в бездну: (Россия на исходе XX века). СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 1999.

Так, по мнению И.Н. Родионова1, Советский Союз потерпел сокрушительное поражение в холодной войне, ибо не смог оказать сопротивления агрессии совершенно нового типа, которой он подвергся.

В этой войне, а точнее – агрессии, использовались не общевойсковые и танковые дивизии и армии, не удары с воздуха и с моря, а непрерывная, внешне невидимая череда «ударов» по общественному сознанию. Это была информационно-психологическая война США в союзе с «пятой колонной»

внутри СССР. Война против СССР и его союзников. Исполнители отдельных этапов этой агрессии опирались на крупномасштабные научные разработки, детально изучали методы воздействия и характеристики общественного сознания, в то время как в СССР не было даже элементарного понимания сути происходящего.

События этой агрессии, их истинный смысл не осознавались окружающими. Многие не поняли, что с ними произошло – все случилось как бы помимо их воли. В такой агрессии воздействие на сознание людей осуществляется как извне, так и изнутри страны, причем именно последнее имеет решающее значение на завершающем этапе.

В настоящее время информационно-психологическая агрессия продолжается. Речь идет уже о непосредственном существовании России, об окончательном захвате ее сырьевых и энергетических ресурсов, о полном развале обороноспособности2.

Доктор исторических наук, профессор А.И. Уткин, используя англоязычные источники, создал монументальную работу под названием «Измена Генсека. Бегство из Европы»3.

А вот несколько цитат из монографии А. Молчанова «Россия, Украина и Белоруссия от Н. Хрущева до “Беловежской пущи”»4.

И.Н. Родионов – генерал армии, министр обороны РФ (1996-1997).

Родионов И.Н. Завтра № 47 2009.

Уткин А.И. Измена генсека. Бегство из Европы. М.: Эксмо. 2009.

Молчанов А. Россия, Украина и Белоруссия от Н. Хрущева до «Беловежской пущи». В 3 т. Издательство:

СПб., Владимир Даль. Русский Остров, 2006.

«Как-то в один из приездов в Москву бывшие американские разведчики в пылу откровенности за ужином в подвальном ресторанчике на Остоженке бросили неосторожную фразу: ”Вы хорошие парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Но пройдёт время и вы ахнете, если это будет рассекречено, какую агентуру имели ЦРУ и Госдепартамент у вас наверху”». «Сценарий перестройки был написан в Вашингтоне» (Мэтлок Дж. «Смерть империи. Взгляд американского посла на распад Советского Союза»).

«Не было никакого “узбекского дела”. Конечно, в Узбекской ССР была масса упущений, недостатков. Но такое “дело” могло быть ”вскрыто” в любом регионе. Огромное количество обвиняемых было оправдано…». По мнению этого очевидца событий, «узбекское дело» сыграло не последнюю роль в разрушении СССР. Горбачёву совсем не нужна была организационно нравственная санация аппаратов власти и управления, ему нужны были «удары по штабам».

«Главный врач Кремля» Евгений Чазов с очень близкого расстояния видел, как Андропов двигал наверх Горбачёва. Чазов вводит в оборот сведения, имеющие большую ценность. Речь идёт о длительных усилиях Андропова по сокрытию недееспособности Брежнева якобы «для спокойствия страны и партии, для благополучия народа». «Что я не понял в то время, – пишет автор, – так это то, что разговорами о благе партии и народа пытались прикрыть свои собственные интересы»… Михаил Полторанин, который был рядом с Ельциным целое десятилетие, пожалуй, откровеннее других раскрыл глубины ельцинизма. Из его мемуаров «Власть в тротиловом эквиваленте. Наследие царя Бориса» узнаём, что Ельцин и Горбачёв были заединщиками, хотя, конечно, не любили друг друга. Узнаём также, что волю народа о судьбе СССР, выраженную на Всесоюзном референдуме 17 марта 1991 г., никто из них не собирался претворять в жизнь. 29 июня 1991 г., на пикнике по случаю избрания Ельцина Полторанин М. Власть в тротиловом эквиваленте. Наследие царя Бориса. М.: Эксмо: Алгоритм, 2011.

президентом РФ, последний признался (под рюмку) Полторанину, что Союз ССР скоро прекратит существование. И это за полгода до «Беловежской пущи»! Горбачёв не был жертвой сговора в белорусской глуши. Именно он, по утверждению Полторанина, благословил Ельцина на «беловежское дело».

Вина за распад Союза ССР, пишут историки А.И. Вдовин и В.А.

Корецкий в статье «Распад СССР и проблемы национально-политического развития России»1, нередко почти полностью перекладывается на Запад: «В этом случае дезинтеграция предстает результатом осуществления планов реставрации капитализма в СССР, инициированных США и осуществленных американо-английской агентурой при помощи деятелей типа Хрущева и Горбачева».

И хотя бывший американский посол в Москве Дж. Мэтлок, занявшись «вскрытием трупа» СССР для установления причин смерти (его мемуары так и называются – «Аутопсия империи»), утверждает, что «администрация США в целом не была заинтересована в развале СССР», факты не позволяют согласиться с этим. К нашим дням стали известны детали целого ряда проектов, разработанных в США и направленных на уничтожение СССР, расчленение его территории, уничтожение русского народа.

Так, А. Даллес (директор ЦРУ в 1953—1961 гг.) еще в конце Второй мировой войны предложил план послевоенной борьбы с СССР, в ходе которой «эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания».

Не является тайной и освобождения», принятая «Доктрина администрацией Дж. Буша в 1989 г. и преследовавшая цель демонтажа «советской империи». Доктрина ставила задачи поэтапного отторжения четырех кругов государств «империи»: Индокитая и стран социалистической ориентации (4-й круг), восточноевропейских стран и Кубы (3-й круг), союзных Вдовин А. И., Корецкий В.А. Распад СССР и проблемы национально-политического развития России // Выборы в России. Научный журнал, 2000. Вып. № 1.

республик СССР (2-й круг), республик и регионов собственно усеченной России (1-й круг).

Известен целый ряд откровенных признаний виднейших американских государственных и общественных деятелей, утверждающих, что «победа США в холодной войне была результатом целенаправленной, планомерной и многосторонней стратегии США, направленной на сокрушение Советского Союза».

Факты, однако, свидетельствуют, как отмечают А.И Вдовин и В.А.

Корецкий, что самой мощной движущей силой разрушительных процессов выступали не только союзные, но и республиканские лидеры, и в первую очередь – российские, сыгравшие главную роль в подготовке и реализации Беловежских соглашений.

Наряду с деятелями, сделавшими Беловежскую пущу символом волюнтаризма и безответственности в политике, виновниками развала СССР в этом случае представляются парламенты бывших союзных республик, одобрившие роспуск СССР «демократы» в целом или некие политически амбициозные и своекорыстные группы лиц, расчищавшие таким образом себе путь к власти. С этой точки зрения, преднамеренное разрушение СССР предстает следствием целенаправленной политики и «демократов», содеянное в Беловежской пуще осуждается как «самая чудовищная ошибка за всю историю Российского государства».

1.2. Методология научного исследования Теоретические проблемы Российского государства и права в переходный период рассматриваются в курсе «Актуальные проблемы государства и права»1.

В юридической науке сложился ряд отрицательных (в плане развития отечественной науки) тенденций.

Подробнее см.: Методологические проблемы правоведения. Под. ред. М.Н. Марченко. М.: Изд-во МГУ, 1994. 176 с.;

Методология юридической науки: состояние, проблемы, перспективы. Выпуск 1. Сборник.

Под. ред. М.Н. Марченко. М. Изд. группа «Юрист», 2006, 288 с.;

Теоретико-методологические проблемы права. Выпуск 2. Под ред. М.Н. Марченко. М.: ИКД «Зеркало», 2007, 392 с.;

Сырых В.М. История и методология юридической науки. Учебник. М. 2012. С. 199.

Наиболее влиятельным крылом российского правоведения после событий 1993 г. стал нормативизм (неопозитивизм), или «чистая» теория права Г. Кельзена. Для политико-правовой доктрины политического режима 1993 г. это означает, во-первых, формальное закрепление в Конституции (ст.

13) исключения идеологических и аксиологических (ценностных) аспектов.

Противопоставляя науку идеологии, современная российская политико-правовая доктрина полагает, что теория права должна быть свободной по отношению к любой идеологии, только в этом случае она может быть наукой в современном смысле слова. Однако подобный не выдерживает проверки и оказывается мнимым.

«нейтрализм»

«Деидеологизированная» юриспруденция на самом деле оказывается одним из вариантов оправдания существующего положения вещей.

Кроме того, рассматриваемой теории предполагает «чистота»

ограничение ее сферой формально-логических построений, изъятия из нее любых социологических аспектов, т.е. попыток рассмотреть право во взаимосвязи с другими явления общественной жизни. Философско методологической основой такого подхода является субъективный идеализм.

Данный подход, крайне обедняя юридическую науку, ставит жесткую задачу – объяснить право как самодовлеющую систему (переименование курсов теории права и государства) в отрыве от социального бытия. Точное замечание по этому вопросу делает Е.А. Суханов: «Наша наука, к сожалению, в последние годы мало чем стала отличаться от филологической, потому что сводится она к поиску терминов, к уточнению формулировки. Но мы не филологи, мы юристы»1.

Вопросы теории и методологии юридической науки также не занимают подобающее ей место в научных исследованиях современной России. Причин создавшегося положения много. Одни из них имеют объективный характер и коренятся в самом обществе. Всеобщая разруха, душевное смятение, Стенограмма вводной лекции для слушателей Российской школы частного права (проф. Е.А. Суханов, октября 2010) // Сайт Исследовательского центра частного права при Президенте РФ. info@privlaw.ru.

подавленность и униженность, примитивный прагматизм и предельный правовой нигилизм – все эти и им подобные явления, весьма характерные для «обновленного» российского общества конца 90-х гг. XX в., вряд ли создавали необходимые условия и способствовали развитию государственно правовой теории и методологии.

Другие причины имеют субъективный характер и коренятся в самих людях – носителях той или иной, в частности, псевдокоммунистической или псевдодемократической российской идеологии. В один и тот же день в угоду конъюнктуре, начисто отказавшись от одной и тут же «восприняв» другую, новую идеологию, авторы – участники такого рода экспериментов – сами, порой того не ведая, загнали себя и страну в тупик. Развитие государственно правовой теории и методологии в подобных случаях подменяется, как правило, самым заурядным подражательством не всегда лучшим образцам цивилизованного Запада, чистым эмпиризмом в сочетании с переложением общеизвестного материала, неподдельным самобичеванием и неподражаемым критицизмом в адрес бывшего СССР и других, ранее называвших себя социалистическими, стран1.

В соответствии со ст. 44 Конституции РФ, в России каждому гарантируется свобода научного, технического и других видов творчества, что освобождает российских юристов от обязанностей вести правовые исследования, основанные на методологии и теории материалистической диалектики.

На практике методологический плюрализм правовых исследований породил три негативных последствия:

1) переход определенной части российских правоведов на методологию научного познания, основанную на применении релятивистских методов (герменевтики, феноменологии, синергетики и др.), не способных обеспечить получение углубленных научных знаний;

Методологические проблемы правоведения. Под. ред. М.Н. Марченко. М.: Изд-во МГУ, 1994. С. 3.

огульную критику диалектико-материалистического метода, 2) практики его применения советскими правоведами;

3) снижение качества научных правовых исследований1.

Следует признать отстраненность юридических исследований по отношению к существующим фундаментальным государствоведческим проблематикам, в том числе игнорирование теоретико-методологических проблем исследования национальной государственности2.

В большинстве юридических исследований вопросы рассматриваются с позиции либерального фундаментализма, причем при полном игнорировании поражения Советского Союза в холодной войне в результате предательства «пятой колонной» внутри СССР.

В постсоветских исследовательских проектах преимущество отдается западноевропейскому категориально-понятийному аппарату и моделям, сконструированным для анализа специфической (западной правокультурной и этнополитической) среды3.

Речь, конечно же, не идет о неэффективности или нецелесообразности применения методологических схем западного юридико-политического мышления. Вместе с тем данные категории, понятия, методы и приемы воспринимаются научным сообществом веру», без должного «на концептуального анализа и правокультурной адаптации.

Другая тенденция заключается в том, что в исследованиях проблем государства правовая тематика явно превалирует над государствоведческой.

Поэтому, даже когда исследователи обращаются к проблемам правового государства, «на первое место выходят проблемы правопонимания, а вопросами государствопонимания и государствоведения, по существу, никто и не занимается…»4.

Сырых В.М. История и методология юридической науки. Учебник. М., 2012. С. 199.

Керимов А.Д. Сильное государство – ответ на вызов современной эпохи. М., 2009.

Коженко Я.В., Мамычев А.Ю. Сервисное государство: проблемы теории и практики реализации.

«Власть», № 44, март 2010. С. 23.

Раянов Ф.М. Матрица правового государства и наша юридическая наука // Государство и право, 2006, № 8.

С. 45;

Власть, № 45, март 2010.

Отсюда стремление к формально-правовому описанию национальной государственной реальности в соответствии с универсальными, типизированными представлениями о сущности и значении государства. Это нередко выхолащивает специфические закономерности и тенденции развития и трансформации российской государственной власти, публичного управления, либо приводит к редукционизму – упрощенному пониманию проблем отечественного государствоведения1.

1.3. Понятие переходного периода В отечественной советской юридической литературе проблема правового регулирования экономики рассматривалась, как правило, в рамках типологически завершенных обществ. Применительно к переходным обществам она исследовалась обычно лишь в контексте исторического движения к социализму. Отсюда и соответствующие рамки исследования – переход от капитализма к социализму, от социализма к коммунизму;

социалистическая ориентация стран, освободившихся от колониальной зависимости, как форма их движения к социализму и т.д.

Проблема перехода современной России от социализма к капитализму теоретически не разработана. Поэтому работы, затрагивающие вопросы правового регулирования экономики в современной России, отличает недооценка либо полное игнорирование роли МВФ в формировании экономики колониально-сырьевого типа2.

Формационный подход позволяет раскрыть понятие постсоветского переходного общества и его место в историческом процессе. При таком подходе современное российское общество видится как этап исторического перехода от социалистической общественной формации к формации Чиркин В.Е. Государствоведение. Учебник для магистрантов по направлению «Юриспруденция». 3-е изд., испр. и доп. М., 2012.

Подробнее см.: Красникова Е.В. Экономика переходного периода. Учебное пособие. М., 2005. С. 7-8.

капиталистической, либо от общества социалистического исторического типа к обществу буржуазного типа1.

Идеологией псевдореформаторства стала доктрина У. Ростоу - одного из разработчиков теории постиндустриального общества (книга Ростоу, вышедшая в 1960 г., была снабжена подзаголовком «Некоммунистический манифест»). Замысел автора – противопоставить марксистскому учению об историческом процессе развития общества свою концепцию. Марксистскому делению общества на пять исторических формаций он противопоставляет свое деление на следующие пять стадий экономического роста – от традиционного общества до века высокого массового потребления2.

Особенности этой либеральной идеологии показал академик РАН Р.С.

Гринберг: «Если коротко, речь идет о нашей неизбывной страсти внедрять якобы прогрессивные в данный момент концепции в родном Отечестве. На этот раз мы стали жертвой рыночного фундаментализма или концепции неолиберальной экономики, которой нас усиленно “потчевал” Запад и которая давно отвергнута всеми развитыми странами в качестве основы для развития экономики.

Российских реформаторов Запад настойчиво уговаривал, потому что хотел испытать “в деле” эту концепцию, ставшую популярной в конце 1970-х годов на фоне тогдашней стагфляции и энергетического кризиса. Но делать объектом испытаний свои страны западные экономисты и политики опасались. И не зря.

Чем эта концепция привлекла наших реформаторов?

Во-первых, требованием максимальной свободы частному предпринимательству. Во-вторых, установкой на демонтаж любого государственного вмешательства в экономику под девизом: “Чем меньше государства, тем лучше”, хотя этот лозунг и глуповат, и несбыточен. В-третьих, обусловленным бездействием и, значит, безответственностью чиновников за происходящее в экономике. До поры до времени такая философия казалась безальтернативной, и только теперь (во многом благодаря глобальному кризису) Горшенин В.В. Переходное общество, экономика и право постсоветской России // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: юридические науки, 2009, № 1. С. 11-15.

Подробнее см.: Нуреев Р.М. Курс микроэкономики. Учебник. 2-е изд., изм. М, 2012. С. 54-56.

обнаруживается ее банкротство. Установка на безбрежный либерализм позволяет быстро и бесконтрольно обогащаться немногим, но не годится для развития экономики, особенно такой запущенной, как в России»1.

К общим чертам переходного периода (в постсоветской России и в странах Восточной и Центральной Европы) можно отнести:

- кризис социализма как начальную стадию такого перехода, - отрицание всеми постсоциалистическими странами, кроме Китая, своего социалистического прошлого;

- противоречивость и неустойчивость социальных процессов вследствие системной перестройки общества;

- изменение в переходный период форм собственности, а также сущностной природы права и государства;

- «возвратный характер» такого развития, поскольку капитализм как социальный строй уже существовал в указанных странах;

- теоретическая непроработанность стратегии и тактики такого перехода;

- экономическая система постсоциалистического переходного общества формируется посредством права, обеспечивающего переход от одного типа экономической системы к другому2.

Нормативно-правовая деятельность выступает своеобразным локомотивом в экономических преобразованиях, занимает лидирующую роль в трансформации экономических систем.

Вместе с тем, страны, входившие в прошлом в «социалистическое содружество», отличаются от России рядом особенностей, во многом обусловивших специфику как их стартовых условий, так и самого процесса перехода к капитализму. Так, к началу переходного периода в социально политической структуре этих стран сохранились частнособственнические отношения, соответствующие политические институты и формы общественного сознания.

Гринберг Р.С. Ловля попутного ветра // «Российская газета», 17 февраля 2010, № 33.

Горшенин В.В. Переходное общество, экономика и право постсоветской России // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: юридические науки, 2009, № 1. С. 14-15.

1.4. Специфика российского перехода от социализма к капитализму В отличие от других стран «социалистического содружества» Россия осуществляла такой переход при практически полном отсутствии необходимых для этого экономических, идеологических и социально-политических предпосылок.

Развитие России во многом определялось либеральными идеями и практиками. Они оказали решающее влияние на направление экономической политики после 1990 г., став основой для перехода к рыночной экономике. В частности, к моменту распада СССР в стране отсутствовали частная собственность на средства производства, классы и партии буржуазного характера, наконец, не было программы построения нового общества, которое создавалось, по сути, «с чистого листа». Такие стартовые условия обусловили ряд существенных особенностей современного российского переходного периода. Они состоят в том, что:

- развитие страны сводится к копированию социальных моделей развитых стран;

- преобразование общества начинается с преобразования права, осуществляющегося, как правило, путем рецепции принципов, норм и институтов развитых стран;

переходное Российское государство обладает исключительной самостоятельностью по отношению к обществу, а новое право и экономика вырастают не из потребностей общества, а из политической воли государства (его правящей верхушки);

- роль гегемона в преобразовании играет бывшая партийная и советская номенклатура, которая в союзе с криминальной буржуазией, с одной стороны, заполняет собой новые властные структуры, с другой – выступает от имени тех классов и слоев будущего буржуазного общества, которые поначалу в стране отсутствуют;

такая технология построения нового общества неминуемо предполагает фазу кризиса в силу чрезвычайной противоречивости этого процесса, крайне низкой эффективности права, распространенности правового нигилизма, коррупции, а также теневой экономики.

моральная критика была обрушена на «Сокрушительная коммунистическую номенклатуру, – пишет В.Д. Зорькин, – которая якобы жила в условиях неимоверной роскоши. К 2012 году общество все уже понимает.

Оно понимает, что у В.М. Молотова на сберкнижке были скудные сбережения, что члены брежневского Политбюро не имели и этих сбережений, что тогдашняя моральная критика была основана на чудовищных преувеличениях.

И что результатом этой критики стала эволюция Ельцина от поездок на трамвае и ботинок фирмы ”Скороход” - к беспрецедентному олигархическому режиму с его вопиющей оргией богатства. И к чудовищной всеобщей бедности».

это ли все запустило страшные процессы нарастающей «Не общественной деградации?» – спрашивает В.Д. Зорькин. – «И не является ли новая волна моральной критики, критики, опять лишенной всякого серьезного позитивного содержания, - желанием усугубить деградацию общества?

Но тогда о каком праве можно будет говорить? О праве пещерного человека, вооруженного ядерной дубинкой?» В результате реализовавшейся в России либеральной «экономики переходного периода» в стране не только капитализм не развивается, но не складываются рынок и средний слой, и даже организованный социум плохо формируется. Вместо него - «общество-каша» без четко выраженных социальных групп, смесь позднего самодержавия, феврализма (февраль сентябрь 1917 г.) и НЭПа. Мы имеем самовоспроизводящийся процесс разложения позднесоветского социума, оседланный и приватизированный определенными группами, установившими монополию на проедание советских запасов, советского наследия, советской субстанции, которые они к тому же всячески поносят (как известно, едят и гадят в одном и том же месте только свиньи).

Зорькин В.Д. В хаосе нет морали // «Российская газета», 11 декабря 2013.

Итогом существования либеральной «экономики переходного периода»

стал 2012 г. «Реализовывать наши планы придется в непростых условиях.

Очевидно, что возврат к докризисной модели развития, докризисной модели роста невозможен», - заявил Владимир Путин 31 января 2013 г. на расширенном заседании Правительства России1.

г. вынес финальный вердикт ресурсно-сырьевой модели экономики. Если обвал 2008–2009 гг. в Правительстве России еще по инерции воспринимали как досадную неприятность, то в 2011–2012 гг. стало очевидно, что произошел окончательный и бесповоротный крах «экономики трубы» или, говоря другими словами, модель проедания нефтедолларов полностью исчерпала себя. Российской экономике, парализованной коррупцией и произволом монополий, не в силах помочь даже стабильно высокие и растущие цены на нефть.

2. Идеология политического режима 1993 года 2.1. Направления в обществоведении России В обществоведении России за два десятилетия «реформ»

выкристаллизовалось два направления. Первое - официальное (основанное на западных либеральных догмах Гайдара, Чубайса, Кудрина, Мау, Ясина и прочих младореформаторов), оправдывающее существование откровенно паразитической феодально-олигархической модели «экономики трубы» и отражающее интересы коррумпированных кругов властной элиты, олигархии и бизнеса (лавочников и торговцев).

Это направление в современном обществоведении получило развитие после «Беловежья». Согласно этому направлению, распад Союза ССР закономерен и объективен. Так, А.Н. Сахаров успокаивал сограждан:

«Происходит то, что и должно происходить... Россия просто проходит со значительным запозданием те же цивилизационные ступени эволюции, что и Министров вызвали в Кремль // «Российская газета», 1 февраля 2013.

другие развитые страны. Дескать, цивилизационное развитие и политическая жизнь 1960–1970-х годов практически подготовили распад Союза, и тут уж ничего не поделаешь. Согласно такому подходу, СССР, как и советский социальный строй, рухнул в силу своей внутренней несостоятельности, он изжил себя сам по себе, будто советские люди сами (на своем жизненном опыте) пришли к мысли о необходимости отказа и от своего “имперского” государства, и от социализма;

СССР саморазрушился».

«Мы сегодня находимся в сложной ситуации в битве за собственную историю, – пишет заведующий кафедрой социологии международных отношений МГУ им. М.В. Ломоносова А. Дугин. – С либерально-западной точки зрения, русской истории вообще не существует. А есть кровавое грязное месиво, недоразумение “этого омерзительного рабского народа” и “этой страны”, как совершенно открыто говорят либералы.

У либералов - следующий взгляд на нашу историю. Что была Новгородская республика, основанная немцами-норманнами. Затем была, с февраля по октябрь 1917 г., демократическая Россия. И сразу после этого появились диссиденты: Сахаров с Боннэр, которые были Адамом и Евой новой России. А настоящая русская история начинается только с 1991 года, это история Ельцина и Чубайса, Гайдара и Коха. Но её, истории, дальнейшее движение тормозится весьма неблагоприятной средой, этим кровавым, рабским, тираническим народом — грязным, немытым и омерзительным, который ничего не создал, кроме гигантских монументов своего ничтожества.

В результате демократия в полном объёме пока не получается. И то, что мы сейчас имеем в качестве Российского государства, — тоже чудовищное и грязное недоразумение: коррупционное, тоталитарное и рабское.

Возможно, либеральная версия российской истории в этом изложении выглядит несколько утрированной. Но именно в таком духе и строится доминирующий дискурс о нашей истории. Об этом говорит и термин “модернизация”. Если Россию надо “модернизировать” - значит, она архаична. Её надо вводить в “содружество цивилизованных народов”, потому что она нецивилизованная. Всё это отражает западную модель районирования зон. Это совершенно расистская концепция, которая была открыто расистской до 1941 года, а после 1945 года стала сублимированным расизмом, который членит всё человечество на три типа: цивилизация, варварство и дикость».

Характеристика либеральной идеологии рыночных реформ дана в книге директора Института экономики РАН Руслана Гринберга «Свобода и справедливость. Российские соблазны ложного выбора»1.

Россия в результате рыночных реформ, пишет Р. Гринберг, стала «типичной страной третьего мира с громадной поляризацией личных доходов». «Половина её жителей ведёт ещё более суровую борьбу за существование, чем в советские времена».

Подобной поляризации доходов, «чудовищного расслоения» не знала даже дореволюционная Россия. Сегодня 10% населения живут нормально, а 70% выживают, что опасно не только в политическом плане, но и в социальном. На самом деле это люмпенизация миллионов людей. «Нищенские заработные платы учителей и других представителей рядовой интеллигенции при нарастании слоя долларовых миллиардеров» подрывают стимул к инициативе, творческому труду, ведут к росту у российского населения усталости и безразличия, растерянности, озлобленности и агрессии. Сама либеральная доктрина, предлагающая государству «избавиться от социальных обязательств в науке, образовании… это путь к научно-технической, социальной и экономической деградации, к утере нашего суверенитета».

Утрата субъектности и суверенитета – это самая главная угроза для современной России. Либеральному фундаментализму противопоставляется то, что до революции называлось «прагматичным патриотизмом».

Совсем неслучайно уже в начале 1990-х гг. практически все ведущие российские экономисты восстали против нового российского Гринберг Р. Свобода и справедливость. Российские соблазны ложного выбора. М.: Магистр, 2012.

фундаментализма, против веры во всемогущую силу, «невидимую руку»

рынка.

Нельзя не поражаться, с каким рвением и одновременно с фанатической слепотой наши реформаторы выполняли рекомендации либеральной веры. И вся эта ломка, насилие над реальной экономикой сопровождались верой в то, что необходима максимальная скорость перемен, ибо иначе «коммунистический реванш» неизбежен.

При этом наших реформаторов не смущало, что никто никогда в мире не следовал строго предписаниям либерального фундаментализма. Ведь много ума не надо, чтобы понять, что при любой степени зрелости рыночной экономики масса организаций социальной сферы были и будут убыточными.

Никто из реформаторов не обращал внимания на реальную жизнь, реальную экономику «эталонных» рыночных стран, не хотел видеть, что нигде государство не было возведено на роль «ночного сторожа», что на протяжении всего ХХ в. действовала тенденция поступательного участия государства в экономической жизни.

Никто не обратил внимания, что во всех странах Запада стратегия экономического развития вырабатывается и претворяется в жизнь с помощью государства;

что во всех «эталонных» странах механизм перераспределения доходов всегда является ответом на вызовы справедливости;

везде задачи роста экономической эффективности увязываются с задачами сохранения политической стабильности и морального здоровья социума.

Отказ от коммунизма в России не изменил логику нашего развития, когда политики превращают страну в жертву своих философских воззрений и с упорством, достойным лучшего применения, ломают сложившуюся экономику, мучают людей во имя осуществления своих якобы идеалов.

Наибольшую опасность для России, настаивает Руслан Гринберг, представляет антипод марксизма, т. е. вера, что чем меньше доля государственной собственности, чем меньше государство вмешивается в экономические процессы, тем быстрее развивается экономика. По сути, мы, вся наша хозяйственная практика по сей день являемся жертвой тотального террора, либерального фундаментализма, который сводится к максиме:

«Ошибки государства всегда хуже ошибок рынка». В результате теряется государственный суверенитет.

Наши политики, периодически приносящие в жертву благополучие людей, накопленное национальное богатство во имя однажды позаимствованной на Западе философии, мыслят традиционно, действуют согласно требованиям нашего культурного кода. К несчастью, особенности нашего менталитета и в начале 1990-х сыграли решающую роль при выборе программы наших реформ.

Основная ответственность за избранный разрушительный вариант реформ, которые преследовали не столько экономические, сколько политические цели, лежит на самой жертве реформ, на преобладающей части населения РСФСР, которая в 1991 г. голосовала за Ельцина. И тем самым большинство населения поддержало его установку на радикальные, быстрые реформы. Но при этом в России сегодня с трудом найдёшь того, кто в июле 1991 г. голосовал за Ельцина, кто жаждал революционных реформ.

Новое поколение либералов и от политики, и от экономики ещё больше страдает леностью ума, чем основатели посткоммунистического российского либерализма.

Нет гарантии, что представители из либерального крыла Правительства (продолжатели дела Гайдара), которые по сей день обладают монополией на разработку стратегии развития страны, начнут считаться с реалиями российской экономики и российской ментальности, откажутся от своей борьбы с государством, с промышленной политикой, с самой идеей стратегического планирования.

Пока что и Правительство не нашло ничего лучшего, чем вернуться к политике приватизации первой половины 1990-х и довести дело, начатое командой Гайдара.

Второе направление это национально-ориентированное – обществоведение, пытающееся в условиях либерального идеологического террора осмыслить то, что произошло с обществом и государством за последние 20 лет.

Методологические основы научного осмысления, произошедшего с обществом и государством, за последние 20 лет заложили труды ученых национально-государственной ориентации. В сфере философии – это работы А. Зиновьева, С. Гончарука, А. Дугина и др.;

в сфере социологии и истории – А. Барсенкова, А. Вдовина, Ю. Жукова, В. Семенова, В. Соловей, С.

Валянского и Д. Калюжного;

в политологии - А. Панарина, Л. Ивашова, С.

Кара-Мурзы и др.;

в сфере экономики - Л. Абалкина, С. Глазьева, Д. Львова, А. Некипелова, О. Богомолова и др.

Научной основой разработки теории выхода из системного кризиса страны служат идейно-теоретические взгляды политических партий, ориентирующихся на доктрину социализма XXI в., – как представленных в Государственной Думе Российской Федерации, так и не имеющих пока этого представительства.

2.2. Основные черты феодально-олигархической модели «экономики трубы»

Пореформенная модель хозяйства не может более удовлетворять ни один из слоев российского общества, включая действующую власть и, тем более, общество в целом.

На форуме «Россия зовёт!» 2 октября 2012 г. руководитель Министерства экономического развития России А. Белоусов признал, что по мере сползания мировой экономики в рецессию и развития энергосберегающих технологий потребление нефти в мире будет сокращаться. Недовольство самой активной части населения будет расти, переходя из экономической плоскости в политическую.

По оценке А. Белоусова, если до кризиса темпы роста производства энергетических товаров в физическом выражении составляли 6-7% в год, и это давало России примерно 2,5% годового роста ВВП, то в перспективе этот фактор превращается в ноль. Более того, «в лучшем случае в ноль. Он может стать и отрицательным. То есть из драйвера роста энергетический сектор может превратиться в тормоз».

По сути речь идёт о размежевании элиты. Одна её часть считает, что в политике ничего менять не стоит. Что природных ресурсов хватит на многие десятилетия и «торопиться не надо». А тем, кто возбуждает недовольство, нужно укоротить языки. Если цены на сырьё будут падать, говорят они, то запросы среднего класса, ориентирующегося на европейское качество жизни, удовлетворять будет всё труднее.

Глава Министерства экономического развития России А. Белоусов официально озвучил то, о чём уже многие годы говорят лучшие российские макроэкономисты: модель паразитического проедания природной ренты и хищнической эксплуатации научно-технического и производственного потенциала, доставшегося в наследство от СССР, себя исчерпала.

Сегодня объёмы выпуска наукоёмкой продукции в 3-10 раз ниже, чем 20 лет назад;

объём капитальных вложений в высокотехнологичные производства находится на отметке середины 1960-х гг. (35% от 1990 г.), а износ базовой технологической инфраструктуры зашкаливает за 80-85%.

В силу занимаемой позиции в вертикали власти Белоусов не стал озвучивать вслух цену президентских обещаний относительно удвоения ВВП и не стал говорить о том, какой ценой и за счёт чего удалось продемонстрировать весь рост российской деиндустриализированной «экономики трубы» в период 2002-2011 гг.

По сути дела, то, что в научном сообществе именуется структурной деградацией экономики, разрушением научно-технического потенциала, качественной примитивизацией производства и превращением в «сырьевую колонию», преподносилось российскими властями и контролируемыми ими СМИ в качестве «вставания с колен», выхода из провала 1990-х и бурного развития отечественной экономики1.

«Экономика трубы» базируется на сверхэксплуатации природных и человеческих ресурсов нашей страны, а потому не в состоянии создавать что то новое и продуктивное, являясь тупиковой ветвью экономического бытия.

Модернизировать здесь просто нечего — нет ни субъекта, ни объекта модернизации.

От пореформенной модели российского хозяйства нам нужно переходить к постреформенной. Модернизировать, «улучшать»

пореформенную модель означает только еще дальше залезать в социально экономический тупик. Сырьевая колония и свалка для отходов мирового производства — вот будущее России в рамках действующей модели хозяйства. Разумеется, можно жить и в колонии, можно жить и на свалке, но история и потенциал нашей страны таковы, что подобное будущее вряд ли кого-то способно устроить2.

2.3. Идеология потребительского общества В период антисоциалистической контрреволюции 1990-х свобода и демократия связывались с полной ликвидацией основ прежнего общества и его надстройки.

Мировоззрение правящего в России класса, по своей природе, почти полностью сформировалось на освоении государственной собственности и демонтаже державы. В силу существовавших обстоятельств, представители правящего класса научились богатеть за счет страны, но не вместе с ней.

Господствующая у нас идеология нацелена на закрепление и освящение власти денежного мешка. В результате стирается грань между свободой и вседозволенностью.

Жуковский В. Вылетаем в трубу. «Завтра», № 44 2012.

Примаков Е.М. Достижения не должны заслонять проблемы // «Российская газета», № 5381 (5). 14 января 2011.

Характеризуя статус-кво, либералы предпочитают говорить о «засилье бюрократии», призывают государство «уйти из экономики». Но отрицать факт доминирования олигархического капитала и его срастания с верхушкой коррумпированного чиновничества невозможно.

Вместо общественного блага либералы провозгласили культ личного интереса с девизом: Выпестованная властями «Обогащайся!».

«семибанкирщина» знала приписываемую Черчиллю формулу: «Кто владеет информацией – тот владеет миром». Во всяком случае, она тотчас же потянулась к СМИ. Стоит ли удивляться, что оказавшиеся в руках олигархов СМИ насаждают идеологию потребительского общества, телеканалы потчуют нас бандитскими детективами, низкопробной развлекаловкой и чернухой, а пресса столь основательно пожелтела. Мозги граждан как будто целенаправленно замусоривают, а мысли отвлекают от острых социальных вопросов1.

Изгнанный из СССР и долго живший за рубежом известный философ и писатель Александр Зиновьев пришёл к выводу, что западные люди подвергаются неизмеримо большему идеологическому оболваниванию, чем советские, хотя и не замечают этого. Теперь же Россия может дать фору Западу.

2.4. Выбор пути развития Поиск общенациональных целей и интегральной идеологии нельзя вести без уяснения того, в каком обществе мы живём и к чему следует стремиться.

«Россия потеряла сюжет своего существования… Если граждане страны не улавливают сюжет существования государства – оно разваливается, – не Цаголов Г.Н. Модель для России. М., 2010. С. 11-12.

без горечи констатирует проницательный Фазиль Искандер. – К чему стремимся?».

Открывший дискуссию на обсуждаемую тему профессор Б.Ф. Славин прав в том, что с самого начала надлежит уточнить «образ будущего общества, более совершенного, чем то, которое в данный момент существует в реальности».

В дискуссиях, по мнению известного экономиста Г. Цаголова, обозначились три позиции:

1) «нормальный» капитализм;

2) социализм прежнего или обновлённого типа;

3) смешанная или конвергентная модель.

Третья позиция, считает Г. Цаголов, заслуживает особого внимания.

Комбинируя преимущества капитализма и социализма и отсекая по возможности их недостатки, общество становится устойчивым и динамичным.

Под теорией модели конвергентной экономики понимается многоукладная экономика, сочетающая наиболее сильные, эффективные стороны капитализма и социализма. Именно переход от бюрократическо олигархического капитализма к подобной конвергентной экономике с запоздалым признанием допущенных ошибок и перегибов, а также возвратом всего лучшего из практики социалистического хозяйства и есть настоящая программа выхода России из затяжного падения.

Гипотезу об успехе конвергенции двух противоположных систем впервые высказал выдворенный из России и оказавшийся впоследствии в Гарварде выдающийся русский социолог Питирим Александрович Сорокин.

«Западные лидеры, – писал он в 1960 г., – уверяют нас, что будущее принадлежит капиталистическому типу общества и культуры. Наоборот, лидеры коммунистических наций ожидают победы коммунистов в ближайшее десятилетие. Будучи несогласным с обоими этими предсказаниями, я склонен считать, что… господствующим типом возникающего общества и культуры, вероятно, будет не капиталистический и не коммунистический, а тип специфический, который мы можем обозначить как интегральный»1.

Цивилизационный выбор Китайцы всех стран мира, поняв это, объединились и стали теми, кем они сегодня являются. Они перестали быть капиталистами, социалистами и т. д. По тому же пути идут Индия, Евросоюз;

ищет свою цивилизационную идентичность в боливарианской инициативе Латинская Америка, стремясь отделиться от двухсотлетнего господства США: как исламскому миру через салафитов был подброшен очень выгодный для Америки цивилизационный проект, вокруг которого можно объединяться. Каддафи пытался образовать Африканский Союз и был уничтожен...

Пытаясь остаться «всего лишь» государством, а не цивилизацией, Россия будет уничтожена. (Если Россия не станет субъектом мирового прогресса, то при всём нашем гигантском потенциале страну просто растащат на куски другие цивилизации и ТНК).

Когда субъектами мировой политики были государства, межгосударственные образования, то можно было при помощи войны захватить какие-то ресурсы и рынки. А сегодня мировая финансово экономическая система покрыла весь мир, и искать новые рынки можно только на других планетах. Поэтому идёт борьба за передел рынков уже существующих — и в основном не военным путём2.

Новый дискурс общественного развития в сфере государственного строительства Новый дискурс общественного развития в сфере государственного строительства – восстановление суверенитета – нацеливает на решение трех задач.

Цаголов Г.Н. Почему все не так. М., 2012. С. 53-54.

Ивашов Л. Быть цивилизацией! «Завтра», № 4, 2013.

Первая задача - создание национального государства и исправление «ельцинских загогулин» ассиметричной федерации, предполагает следующие направления государственного строительства:

а) ликвидацию отставания среди государств СНГ в сфере национального государственного строительства;

б) преодоление наследия «Веймарской» Конституции РФ 1993 г.;

в) разработка новой политико-правовой доктрины с учетом опыта государственного строительства СССР и опыта двадцатилетия постсоветского периода1.

Вторая задача - переход к подлинному социальному государству.

Стране навязали старые буржуазные теории «гражданского общества» и «правового государства». Укрепление социального государства будет иметь широкую поддержку в обществе. Защита внутреннего рынка и протекционизм – то же самое. Разгром олигархии, антимонопольная политика, низкие цены на продовольствие, отмена реформы ЖКХ – вот неполный набор экономических мер, которые будут очень и очень популярны. Их и надо проводить.

Третья задача - изменение экономической роли государства. Основное здесь – повышение роли государственного регулирования экономики, оптимизация размеров государственной собственности, изменение механизма закупок для государственных нужд.

Разработка национальной доктрины экономической роли государства предполагает критику теорий – саморегулируемого рынка и оказания публичных услуг, использованных либеральными кругами Правительства России при проведении экономической реформы» и «радикальной административной реформы, «теории сервисного государства».

Дойников И.В. О преподавании юридических дисциплин в современных условиях. М.:

Юридическое издательство «ЮРКОМПАНИ», 2013. С. 47-49.

Разработка доктрины экономической роли национального государства делает необходимым показ несостоятельности теории «эффективного частного собственника».


3. Направления деятельности Российского государства в переходный период 3.1. Утрата суверенитета в экономической сфере В Москве 1-2 октября 2012 г. состоялся XVI Всемирный русский народный собор «Рубежи истории — рубежи России». На заключительном заседании (2 октября) было принято Соборное слово, в котором отмечается следующее.

Во-первых, эпоха, в которую мы живем, становится временем нового противостояния между геополитическими центрами, конкурирующими за влияние, ресурсы и рынки сбыта. В отличие от событий ХХ в., когда явными признаками такого противоборства становились военные конфликты, в современном мире особую роль играет фактор так называемой «мягкой силы»

когда превосходство над противником достигается (soft power), преимущественно методами информационного, культурного и мировоззренческого воздействия.

Во-вторых, подобные методы уже доказали свою эффективность в период, непосредственно предшествовавший разрушению Советского Союза.

Под воздействием «мягкой силы» общество лишается воли к сопротивлению и теряет способность защищать себя и свои ценности, проигрывая войну без единого выстрела. Оно разрушается, атомизируется, теряет сплоченность, превращаясь в хаотическую массу индивидуумов, лишенных чувства национального единства и осознания ценности единения вообще.

В-третьих, в таких условиях нуждается в переосмыслении само понятие государственного суверенитета, которое наполняется новыми гранями, приобретает новые измерения. Сегодня уместно говорить не только о суверенитете государственных границ, но и о суверенитете гуманитарного пространства — пространства смыслов, духовных символов, социально культурного развития.

В-четвертых, сегодня под гуманитарным суверенитетом следует понимать совокупность культурных, религиозных, мировоззренческих и социально-психологических факторов, позволяющих народу и государству утверждать свою идентичность. Необходимо избегать социально психологической и культурной зависимости от внешних центров влияния, быть защищенными от деструктивного идеологического и информационного воздействия, сохранять историческую память, следовать своим идеалам и хранить верность своим ценностям и святыням.

В-пятых, гуманитарный суверенитет России — это ее независимость, ее защищенность от воздействия «мягкой силы», которая в XXI в. становится главным инструментом экспансии внешних сил, стремящихся к мировому господству.

Подобная экспансия несет угрозы и риски, о каждом из которых следует сказать особо. На первом месте стоит размывание цивилизационных границ, утрата цивилизационной идентичности и, как следствие, неизбежное встраивание в иные цивилизационные системы в качестве управляемого извне объекта. Интересно провести параллель между Соборным словом XVI Всемирного русского народного собора «Рубежи истории — рубежи России»

и первым Посланием третьего срока Президента В. Путина.

В Послании Президента РФ (декабрь 2012 г.) сформулирована задача и дано понимание того, что при нынешней структуре экономики Россия себя воспроизводить дальше не сможет (а соответственно — и действующая власть). Выражена необходимость экономического рывка, «сопоставимого с тем, который мы совершили в 30-х годах прошлого века». При этом в реальной экономической стратегии не делается ровным счетом ничего.

О «политэкономических» причинах этого, по сути, двоевластия говорить как-то не принято. Констатируем только, что в экономической политике, полностью контролируемой финансовым блоком «представителей МВФ», осуществляется диктатура компрадорско-олигархического либерального фундаментализма. Следствием чего является практически полное прекращение доступа отечественных производителей к кредитным ресурсам (кроме тех единиц, кто допущен к тем или иным льготным программам).

Кредит при 20-25% годовых таким доступом считать невозможно. В то же время осуществляется массированное кредитование потребления, практически полностью импортного. То есть иностранное производство напрямую субсидируется за счет внутреннего. При этом из экономики изымаются огромные средства – 4 трлн руб., которые за последние три года выведены и размещены в иностранных государственных облигациях инструментах с отрицательной доходностью и стремительно убывающей надежностью. Неиспользуемые остатки средств Правительства на счетах в ЦБ и коммерческих банках составляют 7 трлн руб. То есть вместе обе эти цифры превышают размер федерального бюджета в текущем году. Осталось только определиться: что это - паранойя или государственная измена? Президентом в Послании (декабрь 2012 г.) в качестве действительных целей государственной политики безоговорочно утверждаются суверенитет России и ее лидерство.

Раз в президентском Послании лидерство и суверенитет преподносятся в качестве стратегических целей, то, как минимум, признается и постулируется, что сейчас у нас нет ни того, ни другого.

О чем свидетельствует Послание. Во-первых, о том, что к нам постепенно возвращается сознание. Страна уже почти преодолела соблазнение Западом. До нас доходит, что на пути слепого копирования западного мироустройства никакое светлое будущее нас не ждет. Становится ясно, что демократия и рынок сами по себе жизнь нам не организуют, что западные «партнеры» - это прежде всего конкуренты, что жизнь все-таки не следует Жуковский В. Смерть нефтяного бобика. Модель проедания нефтедолларов полностью исчерпала себя // «Однако» № 40 (149), 2012. С. 11-12.

пускать на самотек, а надо планировать и строить самим. Более того, есть понимание, что стоять на месте долго не получится: или страна будет развиваться, или России не будет.

Во-вторых, Послание показывает, что в стране действует широкий фронт агентов влияния. Они всячески, в разнообразных идеологических формах - от «мягких» до «жестких» - подталкивают нас к мнению, что нам и не нужно ни то, ни другое. И что это и означает быть «нормальной» страной.

И что в том-то и заслуга 20 лет погрома, что мы наконец-то лишились и лидерства, и суверенитета, от которых, собственно, и происходят все русские беды. От лидерства и суверенитета бежали как от огня страны Восточной Европы — бывший соцлагерь и Прибалтика — «внутренний Запад» СССР.

3.2. Пятая колонна Заслуга авторов учебного пособия по истории России XX века – А.С.

Барсенкова и А.И. Вдовина – состоит во введении в современный научный оборот термина «пятая колонна»1.

Пятая колонна (исп. Quinta columna) - наименование агентуры генерала Франко, действовавшей в Испанской республике во время Гражданской войны в Испании 1936—1939 гг. В широком смысле - любые тайные агенты врага (диверсанты, саботажники, шпионы, провокаторы, террористы, агенты влияния).

К термину «пятая колонна» примыкает термин «коллаборационизм».

Коллаборационизм сотрудничество) в (фр. collaboration — юридической трактовке международного права — осознанное, добровольное и умышленное сотрудничество с врагом, в его интересах и в ущерб своему государству. Термин чаще применяется в более узком смысле — как сотрудничество с оккупантами.

Барсенкова А.С., Вдовина А.И. История России 1917–2009. Учебное пособие. 3-е изд., расш. и перераб.

2010. С. 846.

В уголовном законодательстве подавляющего большинства стран мира факт коллаборационизма квалифицируется как преступление против своего государства, обычно – как государственная измена.

17 марта 2011 г. в 20-ю годовщину Всесоюзного референдума «О сохранении Союза ССР», состоявшегося 17 марта 1991 г., следует ещё раз напомнить о тех, кто попрал волю большинства советских граждан, совершив тем самым государственное преступление.

Именно на этом основании 4 ноября 1991 г. начальник управления Генеральной прокуратуры Союза ССР по надзору за исполнением законов о государственной безопасности В. Илюхин возбудил уголовное дело в отношении президента СССР М. Горбачёва за измену Родине. Для этого были все объективные основания. Однако расследование дела не получило продолжения. Бывший Генеральный прокурор СССР Н. Трубин отменил решение В. Илюхина, а сам он был уволен со службы.

На I съезде Советов (30 декабря 1922 г.), утвердившем Декларацию и Договор об образовании Союза ССР, присутствовали 2215 делегатов: от РСФСР – 1727, от Украинской ССР – 364, от Закавказской Федерации (Азербайджан, Армения, Грузия) – 91, от Белорусской ССР – 33.

Семь десятилетий спустя, в глухих дебрях Беловежской пущи судьбу СССР решали шестеро, а по сути – трое. Вопрос рассматривался вне всяких конституционных процедур лицами, не имевшими соответствующих полномочий. Заговорщиков по телефону, растоптав военную присягу, поддержал министр обороны СССР, маршал авиации Е. Шапошников.

12 декабря 1991 г. Р.И. Хасбулатов, председатель Верховного Совета и в то время верный ельцинист, ставит на голосование предложение провести обсуждение беловежских договорённостей в течение часа. Предложение принимается. Вдумайтесь: страна создавалась веками, а народные избранники решили её судьбу за один час! Вот итоги поимённого голосования: «за» – 188, «против» – 6, «воздержались» – 7. Зал взорвался бурными аплодисментами. Чему аплодировали? Уничтожению своей Родины… Поправ Конституцию СССР, международные правовые акты, разрушив страну, современные геростраты спровоцировали кровавые конфликты, унёсшие жизни и искалечившие тысячи и тысячи людей, вызвавшие «великое переселение», крушение людских судеб, привели к ситуации, когда насильно стали внедряться чуждые народам моральные и этические ценности.

Да, в жизни советского общества имелись проблемы и противоречия, которые решались несвоевременно. Но вместо обновления и системы управления экономикой, и кадров, с учётом требований времени и ростом конкуренции в мире, был взят курс на слом государства в угоду стратегическим соперникам.

3.3. «Несостоявшееся государство»

С экономической точки зрения современная Россия, несомненно, представляет собой failed state, т. е. «несостоявшееся государство». В России построен спекулятивный бюрократическо-олигархический капитализм (Г.Н.


Цаголов), отрицающий созидательные, конструктивные начала.

Сформировано общество, насквозь пронизанное монополизмом, рейдерством и коррупцией и при этом почти полностью зависимое от Запада. Действующие на политической и экономической сцене основные игроки вовсе не заинтересованы ни в каких инновациях. Им, скорее наоборот, нужны застой и инерция. Поэтому отсутствует спрос на высокотехнологичную продукцию, внедрение научно-технических разработок и активное применение изобретений.

В Институте современного развития было представлено исследование – посткризисного развития: глобальная война или новый «Модели консенсус?». В его основе - опрос 247 экспертов из 53 стран мира, который проводился с ноября 2009 г. по январь 2010 г. Эксперты практически единодушно отмечают кризис модели государственного управления в России, ее недостаточный уровень по сравнению с теми, которые применяются в наиболее эффективных странах и экономиках. Довольно медленно идет модернизация, малозаметен отход от минерально-сырьевой направленности, тормозится переориентация на инновационное развитие1.

На заседании Президиума Государственного Совета по вопросу инновационного развития транспортного комплекса, прошедшем в Ульяновске 24 ноября 2009 г., Президент России Д.А. Медведев оценил результаты применения закона о техническом регулировании следующим образом: «И в отношении технического регулирования… Здесь беда какая-то просто, я просто не знаю, что делать с этим… Может быть, отказаться от этого закона? Он не работает. Наша попытка создать стройную систему технического регулирования ничем не закончилась. Мы не можем принять эти решения в том порядке, в котором это вытекает из закона… Если нужно будет отменить закон, пожалуйста, я его отменю».

Получается, что закон, который на протяжении семи лет находится в перманентном состоянии доработки (в настоящее время принято семь изменений к нему и готовятся новые изменения), который не учитывает ни интересы реального сектора экономики, ни международный опыт, никому не нужен. Все семь лет переходного периода в стране работали правила и процедуры, установленные до принятия закона. Промышленность выпускала продукцию по национальным стандартам, ставшим преемниками государственных стандартов, а также по отраслевым стандартам и техническим условиям, не предусмотренным законом. Здания строились по СНиПам, по специальным ТУ, по региональным и местным документам.

Самолеты разрабатывались по федеральным авиационным правилам… Короче говоря, жизнь обходила этот закон стороной.

Но ведь это абсолютно ненормальная ситуация! Потому что со стороны государства пустить на самотек вопросы обеспечения безопасности в стране, Юргенс И. Время пошло // «Российская газета», № 78, 14 апреля 2010..

практически игнорировать такие инструменты обеспечения любых государственных социально-экономических задач, как стандарты, нормативы и процедуры их задания и соблюдения, - это значит полностью самоустраниться от решения этих задач и выполнения своей основной роли – обеспечения безопасности своих граждан, безопасности продукции и инфраструктуры1.

Экономика генерирования прибыли Восторжествовавший неолиберализм, а затем вызванный им кризис превратили пропагандируемый и всеми средствами превозносимый рынок на деле лишь в косвенный ориентир, разрегулировав и придав экономическим процессам стихийный характер, в значительной мере девальвировав этические нормы ведения бизнеса.

Погоня за прибылью, борьба за успех и просто за выживание отодвинули на второй план все остальное. Потеснили и законы, и мораль.

Ситуация с выраженной и завуалированной экономической преступной деятельностью обострилась по всему миру. Так, например, по оценкам Национального центра исследований мошенничества США, если в 1970 г.

экономические преступления обошлись стране в 5 млрд долл., в 1980 г. — млрд долл., в 1990 г. —100 млрд долл., то сегодня только прямые убытки от действий корпоративных преступников обходятся в 200 млрд долл. в год (оценка профессора Стива Альбрехта из Университета Бригама Янга). Во Франции ущерб от экономических преступлений еще в конце прошлого тысячелетия вдвое превзошел совокупный бюджет МВД, юстиции и здравоохранения2.

Воронин Г.П. Не вводите в заблуждение Президента России! Техническое регулирование спустя семь лет // Представительная власть - XXI век, № 2-3, 2010. С. По сообщению ИА «Росбалт» 22 октября 2012 г., в Москве прошел первый международный форум «Антиконтрафакт», на котором представители бизнеса, Минпромторга и МВД, насколько это возможно, сообща пытались разобраться, как остановить лавину подделок — от DVD-дисков до лекарств, – в буквальном смысле накрывшую собой Россию.

Из России изначально пытались всеми силами сделать (и сделали!) помойку для сбыта контрафакта и всевозможных залежалых и некачественных товаров, от которых цивилизованные народы воротят нос.

Правительство, к примеру, той же Турции, недавно осуществившей, по сути, пиратский акт по изъятию российской продукции двойного назначения, предназначавшейся Сирии и не запрещенной никакими международными документами, закрывает глаза на целую индустрию контрафакта, работающую на ее территории и поставляющую свои изделия главным образом в нашу страну. Практически легально здесь производится все — от ювелирных изделий из низкопробного золота или вообще без такового и до продуктов питания, элитного алкоголя, всевозможных «дорогих» меховых изделий и аксессуаров. Причем клейма и брендовые лейблы на указанные подделки поставят любые как российские ведущих – (например, отечественных ювелирных заводов), так и мировые (Gucci, Prada, Trussardi, Nina Ricci, Cavalli, Chanel, Wrangler – пожалуйста!). Недалеко ушли в этом отношении и другие страны.

Но контрафакт и теневой рынок — это лишь часть проблемы. Причем не самая большая и не самая главная. Суть проблемы заключается в постепенном и незаметном большинству обывателей стирании граней между преследуемой по закону экономической преступной деятельностью и латентной (но преступной по самой сути) деятельностью корпораций, финансовых империй, людей, обличенных богатством и властью, чьи деяния несут государствам и народам не меньший, а больший вред, но к ответу за это не привлекаются1.

«Величайшие преступления совершаются из-за стремления к избытку, а не к предметам первой необходимости». Эти слова Аристотеля, если можно так выразиться, и сегодня «живее всех живых». В современных условиях господства неолиберальных принципов и ценностей они звучат актуально Бондарь В. Этот преступный, преступный, преступный мир // «Однако», № 33. С. 42-43.

как никогда. Поскольку то, что американский экономист и основоположник институционального направления в политической экономии Торстейн Веблен называл «хищнической фазой» человеческого развития, приобретя лощеный, вид, в плане результативности своей «цивилизованный»

разрушительной и вредоносной деятельности стало гораздо более эффективным.

Главные герои этой деятельности отнюдь не громилы или кровавые маньяки с бензопилами, а вполне респектабельные и уважаемые в построенном ими мире люди. В основе этого мира лежит трансформированная модель капитализма, главным движущим фактором которой, в отличие от старого производственного капитализма, является не товарность, а прибыльность. То есть прибыль любой ценой, независимо от того, что несет увеличение этой прибыльности государству, остальным членам общества, окружающей среде, будущему. Это первое.

Второе. Всем многообразием самых современных и качественных товаров и услуг сможет в полной мере пользоваться и владеть – как, собственно, и наслаждаться всеми благами жизни, на которые способен прогресс современного мира, – только та часть общества, которая в состоянии генерировать эту прибыль. Не производить что-то, а именно генерировать прибыль. Одно, конечно, другому не мешает, но производство при этом осуществляется в целях прибыли, а не потребления. Отсюда все глобальные изменения свойств и качества товаров и услуг, которые мы наблюдаем в последние десятилетия.

Генно-модифицированные сельхозпродукты, изделия пищевой промышленности, больше напоминающие нетленные мумии и якобы «живую воду», товары массового спроса, напротив, преднамеренно рассчитанные на минимальные сроки использования, кредитные финансовые инструменты, изначально и опять же преднамеренно лишенные гарантированной материальной опорной основы, — все это придумано не просто так, а для того, чтобы за счет одурачиваемого массового потребителя избранная группа генераторов прибыли получала ее в геометрической прогрессии, независимо ни от чего1… 3.4. Компрадорский характер постсоветского государства и права России Задачи и направления деятельности Правительства России в переходный период определяются в результате использования правящем классом идеологии «Вашингтонского консенсуса». Идеология «Вашингтонского консенсуса» отличается кратким упрощением задач экономической политики и сведением её к трём постулатам: либерализация, приватизация и стабилизация через жёсткое формальное планирование денежной массы.

В 1989 г. такая модель экономического развития была оформлена в виде идеологической доктрины под названием «Вашингтонский консенсус». Автор этого выражения – Джон Вильямсон, экономист Института международной экономики в Вашингтоне – включал в эту доктрину макроэкономическую стабилизацию, микроэкономическую либерализацию и открытие внутреннего рынка для иностранных инвестиций и свободного перемещения капиталов.

После десятилетнего «опыта» внедрения «Вашингтонского консенсуса»

по всему миру бывший главный экономист программы ООН по вопросам развития Изабелл Грюнберг сформулировала его принципы2.

В 1992 г. Россия вступила в Международный валютный фонд (МВФ), и правительство Ельцина–Гайдара подписало с фондом «Письмо о намерениях», взяв обязательства внедрять программы «переходного периода», законы и кодексы, разработанные только экспертами Фонда. Таким образом, формирование институтов «рыночной экономики» перешло к МВФ, представляющему интересы США и ЕС. В Конституцию РФ 1993 г. включено положение (ст. 15. п.4): «Если международным договором РФ установлены Бондарь В. Этот преступный, преступный, преступный мир // «Однако», № 33. С. 44-45.

Глазьев С.Ю. Родина в опасности. М., 2009. С. 7-9.

иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

Поэтому Президент и Правительство России являются в рамках международного договора е. о намерениях») только (т. «Письма исполнителями программ «переходного периода», менеджерами, выбранными субъектом управления. Ежегодно МВФ в соответствии с договором оценивает результаты реализации программ за прошедший год, доводит Правительству РФ задания по их исполнению на предстоящий год, устанавливает параметры бюджета, величину Стабфонда и отчислений из бюджета для погашения госдолга, процент инфляции. Правительство РФ с учетом указаний формирует проект бюджета, передает его на рассмотрение Федеральному Собранию, на подпись Президенту РФ1.

В результате применения идеологии «Вашингтонского консенсуса» в России сложилась парадоксальная ситуация, суть которой определяется формулировкой: «Не Минфин при Правительстве, а Правительство при Минфине». Говоря простым языком, это означает, что Президент и глава Правительства в предвыборной эйфории могут заявлять, что угодно и раздавать какие угодно обещания относительно модернизации экономики, сокращения чудовищной имущественной пропасти и т. д. Однако ключевые решения в области разработки и реализации приоритетов социально экономической политики и общий вектор движения определяют вовсе не они, а Минфин.

Влиятельность либералов во многом связана с тем, что антиобщественность и антигосударственность политики либеральных реформаторов объективно вынудила их во внутриполитической борьбе опираться на стратегических конкурентов России, платя за это последовательным попранием ее национальных интересов и искренней верой в то, что «солнце встает на Западе»2.

Дойников И.В. Национальная доктрина хозяйствования и современная либеральная теория гражданского и предпринимательского права // Бизнес в законе. Экономико-правовой журнал, № 3, 2007. С. 168-167.

Глазьев С. Родина в опасности. М., 2009. С. 154.

3.5. Клептократический характер постсоветского государства и права России Клептократия (от др.-греч. — воровать и — господство, власть;

буквально – «власть воров») — идеологическое клише, применяемое к правительству, контролируемому мошенниками, использующими преимущества власти для увеличения личного богатства и политического влияния с помощью расхищения государственных средств, иногда даже без попыток имитации собственно честной службы народу. Для клептократии характерны коррупция и лоббизм1.

Клептократия - наиболее подходящее определение политического строя в России, начиная с 1992 г. Политический режим клептократии в России обладает следующими чертами.

1. Клептократии обычно связаны с коррумпированными формами авторитарных правительств, в частности, с диктатурой, олигархией, военными хунтами или какими-либо другими формами самодержавных и основанных на кровных связях правительств, по причине возможности клептократов персонально контролировать использование бюджета государства.

2. Клептократы обычно относятся к государственным деньгам так, как будто это их персональный банковский счет, тратя средства туда, куда они считают нужным. Многие из клептократов также скрытно передают бюджетные деньги на засекреченные банковские счета в зарубежных странах с тем, чтобы обеспечить себе роскошное существование в случае их отстранения от власти или, при необходимости, бегства из страны.

3. Клептократии наиболее распространены в странах третьего мира, где в экономике (часто, как наследие колониализма) доминирует добыча Словарь современных понятий и терминов. 4-е изд., дораб. и доп. / Сост., общ. ред. В.А. Макаренко. М.:

Республика, 2002. С. 188-189.

ресурсов. Нередко на начальных фазах клептократий можно столкнуться с компрадорами, которые наживают свои богатства, являясь посредниками в государственных тендерах. Последствия подобных режимов в политике, экономике и сфере гражданских прав губительны для наций, находящихся под гнетом клептократов.

Клептократия часто искажает возможности привлечения 4.

иностранных инвестиций и резко ослабляет внутренний рынок и международную торговлю.

5. Клептократы пользуются для личных нужд деньгами своих граждан, отмывая деньги и растрачивая государственные средства на роскошь;

качество жизни живущих в клептократии рядовых граждан неуклонно падает. Кроме того, деньги, которые крадут клептократы, часто взяты из средств, предназначавшихся для общественных благ таких как – строительство больниц, школ, дорог, парков и т. п., — что ещё сильнее снижает качество жизни проживающих под клептократией.

6. Квази-олигархии, возникающие как последствия клептократий, также подмывают демократию (либо любой другой политический формат государства, в котором оно находится).

3.6. Проблемы ошибочности экономического управления России Обвал жизнеспособности страны в 1990-е гг. совпадает с резким ростом ошибочности управления – делают вывод авторы монографии «Национальная идея России». Такого уровня ошибочности управления в истории России не наблюдалось никогда. Мы имеем дело не с ошибочностью управления, а с очень продуманным и навязанным стране «антипроектом», цель которого состоит вовсе не в развитии России.

Описанная ситуация теоретически может иметь место только в случае, когда управление носит диверсионный характер, т. е. осуществляется в интересах иных государств1.

Успешность экономического развития, по мнению авторов шеститомной монографии идея России», зависит от качества «Национальная государственного управления в этой сфере и определяется следующими параметрами: монетизация экономики (доля государственных расходов в ВВП);

доля оплаты труда в ВВП;

внешнеторговый оборот;

отношение экспорта к импорту;

доля государственного бюджета, направляемая на оборону, науку, здравоохранение, культуру, образование, субсидирование сельского хозяйства;

соотношение платного и бюджетного образования;

доля населения, занятого в силовых структурах и армии;

соотношение доходов федерального бюджета и бюджетов регионов;

соотношение расходов федерального бюджета и бюджетов регионов.

В исторической динамике ошибочности экономического управления интересно отметить мобилизующую роль мировых войн, эффект смены экономической системы после 1917 г. и эффект «сталинского ренессанса»

1935 г., отчасти приоткрывающий завесу над причинами репрессивных действий власти в те времена. Видна растерянность в экономическом управлении во время борьбы за власть после смерти Сталина.

Четко просматривается период хрущевского волюнтаризма, закончившийся с приходом Л. Брежнева. Затем – постепенный выход на более эффективное экономическое управление вплоть до 1985 г., когда началась горбачевская перестройка.

Здесь наблюдается скачок нелепости в экономическом управлении, затем такой же резкий скачок в 1991 г., с началом «рыночной» реформы по Гайдару.

Национальная идея России. Т. 4. М.: Научный эксперт, 2012. С. 2262-2263.

Эффективность управления увеличивалась по мере адаптации к новым условиям, а минимальной ошибочность была в короткий период работы правительства Е. Примакова.

Приход В. Путина и его команды вновь ознаменовался резким скачком ошибочности управления. История показывает, насколько неустойчива модель управления в России до сих пор. Естественным представляется то, что ошибочность экономического управления является фактором снижения жизнеспособности страны.

Анализ факторного пространства экономического развития, как сферы одного из главных факторов-потенциалов жизнеспособности страны, выявляет следующие основные проблемы, требующие своего решения1.

1. Главная проблема — это приверженность государственного управления догматике экстремального либерализма. Вместо оптимизации регулирующих государственных функций реализуется их элиминация. По этой причине доля государственных расходов в ВВП, доля государственного имущества в структуре собственности страны далеки от оптимальных и меняются в неоптимальном направлении.

2. Системы мотивации труда, организации производства, иные экономические условия не учитывают цивилизационные особенности России, что не позволяет достигать оптимальных состояний производства и потребления.

3. Монетаристская модель национальной финансовой системы. Уровень монетизации необоснованно занижен в 3–7 раз. Центральный банк осуществляет весьма подавленную эмиссию исключительно под потребности сырьевого экспорта и вне связи с потребностями экономического развития страны и обеспечения ликвидности банковской системы.

4. Системно выстраиваемый сырьевой и низкопередельный тип российской экономической модели. Структура выпуска и структура Там же. С. 2263-2265.

инвестиций по видам экономической деятельности государством не управляется, что еще более закрепляет выбор сырьевой модели.

5. Избыточно экспортизированный тип экономики. Из страны вывозится ресурсов до трех раз больше, чем ввозится. Валютная выручка также в основном из страны экспортируется.

6. Отсутствует равномерность в управлении развитием регионов, нарастают их диспропорции.

7. Не управляется распределение доходов населения. Выведены из-под мониторинга и фактически из-под адекватного налогообложения наиболее высокодоходные группы. Расслоение населения по доходам нарастает.

Сокращения бедности в должной мере не происходит.



Pages:   || 2 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.