авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |

«Google This is a digital copy of a book that was preserved for generations on library shelves before it was carefully scanned by Google as part of a project to make the world’s books discoverable ...»

-- [ Страница 3 ] --

покупка н продажа хлба, шерсти и фруктовъ, платежи и взыскані долговъ, хожденіе къ мстноиу судь и свя­ щеннику, бесды съ руководителями деревеискаго обще­ ственная минія, которыя, хотя не иметъ въ себ ни­ чего государственная, требуютъ, однакожъ, нзвстной дн пломатической тонкости, словомъ, по смерти мужа, она умла продолжать начатый имъ дла. В ъ город она была знакома съ мануфактурными нзддіями, умла покупать и сбывать ихъ, вела корреепонденцію, записывала активъ н пасснвъ, разсчитывала напередъ вс случайности тор­ говли, и еще прежде чмъ сдланъ былъ опытъ назна­ чена женщииъ при кассахъ желзннхъ дорогъ, еврей­ ская женщина дятельно и успшно участвовала въ про мышленннхъ предпріятіяхъ. Въ глубокой древности она „пом ы ш ляетъ о п ол я п р іо б р т а е т ъ е г о “ (Прит.

Солом. 3 1, 1 6 ) своимъ собственнымъ трудомъ, а въ наши дни иы встрчаемъ много превосходныхъ людей, выкормленныхъ и воспитанныхъ своими овдоввшими ма­ терями съ помощью того же сам ая рода занятій, ко­ торый былъ начатъ еще ихъ отцами.

Кто два десятилтія назадъ вздумалъ бы распростра­ нять кругъ дятельности женщины за предлы домаш­ н я я очага, тотъ подвергся бы обвиненіямъ въ недо статк деликатности и въ осквернеиіи германская воз зрнія на значеніе жнщинъ;

теперь же женскій трудъ составляетъ важную тему для политиво-экономичесвихъ изслдованій, и если еврейскія перья мало работаюгь для ея теоретическаго ршенія, за то тмъ правтич не ршаютъ ее сани еврейсвія женщины. В ъ еврей скомъ племени на трудъ смотрли, вавъ на уврашеніе „достойной женщины“, и еще въ настоящее время у евреевъ, воторые вовсе не любятъ, подобно германцамъ, бездльно философствовать, разсвазнвается иного хо рошихъ вещей про „Эшетъ Хайіль“ (славная женщи­ на), которая вавъ нельзя лучше осуществляем собою добродтели еврейскаго племени, еврейское сердце, еврей­ ское иилосердіе, семейныя чувства, хозяйственную забот­ ливость, живое радніе о доброй слав дома и неуто­ мимое прилежані.

У.

Онтимизмъ еврейскаго племени.

Не нужно вовсе быть поелдователемъ Фихте для того, чтобы признать истинность мннія, что особен­ ный качества, склонности, расположенія и изиненія важдаго отдльнаго „я“ имютъ ршительное вліяніе на воспринятіе человвомъ явленій вншняго міра, на установленіе взгляда на земную жизнь и на цль ея.

Что можно сказать о единичномъ „я“, то оказывается справеддивымъ и но отношенію въ цлымъ племнамъ.

Оптимизмъ и пессимизмъ не всегда являются продук томъ фялософскаго мышлевія;

но большей части, они бываютъ слдствіемъ извстныхъ племенныхъ особенно­ стей, которыя, смотря но вліянію климатическихъ и почвенныхъ условій, усиливаются и ослабляются. О бъек ­ тивны й пленена, которыя всецло предаются впечат лніяиъ вншняго иіра, длаютъ ихъ нредметоиъ про странныхъ и глубокоиысленннхъ изслдованій и до саиозабвенія увлекаются теченіеиъ вншнихъ обстоя­ тельству — легко склоняются къ пессимистскимъ міро воззрніянъ, вслдствіе собственнаго печальнаго оиыта, вслдствіе замчаеной повсюду картины бдствій и не долговчности, которой подвержено все въ иір. Они становятся мрачными, ворчливыми и убгаютъ отъ жизни, или въ монастырское уединеніе, или постепенно притуп ляютъ свои чувства до такой степени, что созидаютъ вокругъ себя скучную, безотрадную пустоту. Ипдія, съ ея извстными объективными племенами, стала поэтому классической почвой пессимизма. Родственпыя имъ пер сидскіе суфти стремленіе избгать реальной жизни возвели въ цлую систему (см. D e S a c y, E x tra it du Jou rn al des S avants, дек. 1 8 2 1 иянв. 1 8 2 2 стр. и мои прибавленія къ исторіи Каббалы I, 7 7 ). Эта система различаетъ семь періодовъ въ жизни человка, изъ которыхъ первый есть періодъ покаянія, послуша нія и божественнаго созерцанія, a послдній — періодъ полнаго и с ч е з н о в е н ія или разложенія въ божеств.

Этотъ послдній періодъ есть въ то жб время и абсо­ лютное бытіе и н ебы т іе. Они это состояние сравни ваютъ съ каплей воды, которая, падая въ норе, те ряетъ свое индивидуальное существованіе и за то до­ стигаете безконечпаго существованія, отожествляя себя съ моремъ. Субъективныя же племена, которыя находятъ твердую, непоколебимую никакими буряии, оиору въ своеиъ сильноиъ „я“, стремящейся къ удовлетворен^ своихъ нуждъ, въ извстнымъ удобствамъ въ жизни, въ постоянно увеличивающемуся и цвтущему счастію, стоятъ твердо посреди бушующихъ кругомъ волнъ жи тейскаго моря, даютъ пройти мимо себя всявимъ пере­ ворота мъ, не позволяя ииъ овладть собою, и саиой природой предохранены отъ мироваго горя, поглощаю щаго индивидуальное „я“. Е в р е й с к о е племя, всдд ствіе дознанной его с у б ъ е к т и в н о с т и, не можете имть никакой склонности къ песеимистскоиу міровоззрнію.

Еврейскій оптимизмъ, кром того, поддерживается еще двумя причипами: живымъ семейнымъ чувствомъ я свойственной его женственной натур способностью ни­ когда не терять надежды. Кто, вавъ еврей, всмъ своимъ существомъ, всмъ своимъ горячимъ сердцеиъ привязанъ къ семейству, тотъ не можетъ сдлаться послдователемъ мрачнаго франкфуртскаго пустынника Шоппенгауера. Лю­ бовь къ своему семейству и сильное доланіе видть своихъ дтей счастливыми, не нозволяютъ ему предаться мрачной мысли, что міръ абсолютно дурно устроенъ и что удлъ смертныхъ въ немъ — обманъ и суета. Отецъ и мать отвергайте всякую грустную мысль, что дти ихъ, къ которымъ они прівязанн съ такою любовью и кото рниъ они желаютъ всякаго возиожнаго счастья, сд е ­ лаются жертвами дурно устроеннаго человческаго по­ рядка. Точно также противится пессимизму способ­ ность еврея поддерживать въ себ надежду на луч шія времена;

еврей никогда не отчаивается, покуда на горизонт жизни видно хоть малйше мерцаніе свта.

Этотъ оптимизмъ еврейскаго племени проявляется въ его р е л и г іи, л и т е р а т у р и и с т о р іи.

Совершенно основательно говорить Шоппенгауеръ, что „главное различіе между религіями заключается въ ихъ о п т и м и зм и п есси м и зм, а не въ монотеизм, политизм, тримурти, пантеизм или атеизм (какъ буддизъ). Вслдствіе этого Втхій Завтъ и Новый Завтъ діаметрально противоположны другъ другу и соединеніе ихъ производить удивительнаго центавра.

Втхій Завтъ есть представитель оптимизма, между тмъ, какъ Новый Завтъ— представляетъ собою песси мизмъ.“ Еврейская религія, которая, какъ уже нами за мчено, начинаетъ предположеніемъ, что народъ, которо­ му она передается по своей природ, соотвтствуетъ всмъ условіямъ, требующимся для ея понинанія и охраненія, — эта религія представляетъ первое неоспоримое свид* тльство о виутреннемъ оптимизм еврейскаго племени.

Исторія міросотворенія, которая составляетъ введеніе и основу пятикнижія, оканчивается словами: „И видлъ Богъ все сдланное имъ, и было все х о р о ш о.“ Глав вый отдлъ Моисеева законодательства, которое- представ ляетъ собою замечательную смсь идеализма съ реализмомъ, занимается земными отношеніяни, стремится устроить человеческую жизнь на зем л на лрочныхъ основахъ справедливости и мялосердія, любви и братства, на ра­ дость и утшеніе всмъ приверженцамъ его, и общаетъ послушнымъ зем н ое вознагражденіе. Въ этомъ отношеніи чрезвычайно характеристично сддующее изрченіе Мои­ сея: „Законъ, который я нын даю теб, не скрытъ отъ тебя, не далекъ отъ тебя. Н е н а н е б е с а х ъ онъ, чтобы можно было отговориться, кто за насъ взойдешь на небо, возьметъ его, научитъ насъ и мы его послу­ шаемся! И не з а моремъ онъ, чтобы можно было ска­ зать: кто за насъ подетъ за море, нривезетъ намъ его, научитъ насъ и мы его послушаемъ. Но близко теб это слово, на твоемъ язык оно, и ты можешь исполнять его.“ Это изрченіе требуешь отъ евреевъ сло­ ва, чувства и дла въ пользу іудейства, и длаетъ его идеально-реальной религіей, отличающейся отъ христіан скаго спиритуализма и удаляющей отъ себя всякій пес симизмъ. П р о р о к и — это оптимистическіе ораторы, кото­ рые въ своихъ рчахъ на первомъ план выставляютъ возможность нравственнаго совершенства земной деятель­ ности, спасаютъ руководимый ими народъ отъ ж елез­ ной руки отчаянія и поддерживаютъ его надеждой на прекрасную и лучшую будущность. Месеіянская идея, которую они проповдуютъ съ такимъ вдохновеніемъ и въ такихъ увлекательныхъ выраженіяхъ, составляешь ’ гранитную скалу еврейскаго оптимизма, о которую раз­ биваются волны житейскаго моря, горе и печаль, нужда и бдствія, такъ часто ввергающія душу человческую въ пропасть пессииизиа. Н а тотъ-то гранить пророки указнваютъ, когда горизонтъ еврейскаго народа омра­ чается грозными тучами, предвщаюіцими близкое не счастіе. Такимъ образоиъ, основння начала еврейской религіи дали богатую пищу оптииистическииъ склонно стяиъ еврейскаго плеиени и предохранили его отъ мрач ннхъ видній пессииизиа, которыя убиваютъ свжую, цвтущую жизнь и безъ пощады отнимаютъ у человка всякую надежду на лучшія времена, между тмъ какъ другія религіи внушаютъ своииъ послдователяиъ пре зрніе ко всему земному и представляютъ нмъ утшеніе только въ уединеніи монастырей.

Л и т е р а т у р а библейскаго иеріода представляете намъ дв книги, весьма важныя для насъ во многихъ отно шенілхъ: книгу І о в а и К о г е л е т ъ, или Соломонову муд­ рость. Іовъ, хотя и идумейскій выходецъ, но полу чилъ гражданство въ Іуде по книг, носящей его имя и составляющей часть Св. Писанія, пессимястъ, но пес симистъ совершенно особеннаго рода. Не міровое горе, не картина в с е о б щ и х ъ бдствій, не скоротечность зем наго счастія возмущаютъ его, не они вырываютъ его изъ тихой, спокойной жизни и вызываютъ у него жалобы на превратности міра, а его собственное горе, его ли ч н ое печальное положеніе. Обладатель богатыхъ стадъ, окру* женный цвтущимъ смействомъ, уважаемый и ночитае мый своими согражданами, наслаждаясь полнннъ здо ровьеиъ,— Іовъ никогда не внадаетъ въ пессимнстское расположеніе духа, уста его не произносятъ ни одной жалобы даже тогда, когда онъ- со всхъ сторонъ полу чаетъ извстія о бдствіяхъ, поражающихъ его семей­ ство;

нн одного грустнаго слова разочарованія не выры, вается у него при вид несчастія, пОстигающаго столько добрыхъ людей. Только тлесная боль, которая постигаетъ его самаго, въ состояніи поколебать его снокойствіе, возстановляетъ его протявъ міроваго порядка и вызы ваетъ у него пессимистскія рчи. Но даже н тогда, когда изъ устъ его вырываются горькія жалобы, онъ иметъ въ виду свою собственную судьбу, исторію своей собствен­ ной жизви. Только изрдка являются у него порывы, возвышающіеся до общихъ разсужденій о превратностяхъ человческой жизни, какъ напр, въ гл. 14: „Смертный, отъ женщины рожденный, ндолговченъ л удрученъ го рель;

какъ цвтокъ вырастаетъ онъ и увядаетъ, исче заетъ, к акъ т н ьи — слдантъ“. Его собственное „я“, его судьба, е г о горе, е г о страданія, его безсонныя ночи— вотъ что составляетъ центръ его мрачныхъ мы­ слей. Особеннность этого пессимизма ярче всего выка­ зывается тогда, когда онъ;

при появленіи Бога, присты­ женный переходитъ въ состояніе тихаго подчинения судьб, между тхъ какъ еще недавно, онъ дерзко воз ставалъ противъ дйствительности, дурнаго и несправед ливаго міроваго порядка. В ъ сущности нетрудно зам твть, что весь Іовсшй пссимизмъ инетъ оптимистиче­ скую подкладку. Boa кннта эта есть нечто аное какъ еаіый торжественный протестъ п р о т н в ъ пеесимистекаго міровоззрвія. Друзья Іова тщательно стараются дока­ зать ему справедливость ' ностигшаго его несчаетія, по явленіе Бога совершеио уннчтожаетъ его песспистскіе порывы и весь разеказъ заканчивается возвысившпся зешыиъ счастіемъ самого Іова.

В ъ книг К о г е л е т ъ, или Солоионова мудрость, представляется боле широкій кругозоръ;

не тягость лич н ы хъ несчаетій и неудачъ возмущаетъ ея автора и не она приводить его къ недовольству земными п орядк аи и грустйымъ размышленіянъ о вееобщемъ бдствіи на зем л. Лице, действующее и философствующее въ книг— царь, который въ язбнтв обладалъ всми благами жизни, составляющий обыкновенно ближайшую цль сиертныхъ. „Чего желали глаза мои*, признается дй ствующій здсь царь, „ни въ чеиъ я имъ не отказнвалъ, ни отъ какой радости не удерживалъ я своего сердца*.

Первое взрчевіц вырвавшееся изъ устъ Когелета: „Суе­ та суетъ, всяческихъ суетъ суета, все суета!“ грозно несется по цвтущииъ ниваиъ жизни и превращаетъ прекрасный, радужный міръ въ опустошенную печальную пустыню. И привсемъ томъ, и въ этоиъ иыелител вее презирающій пессииизиъ не одержяваетъ верхъ. Сквозь ирачныя облака его грустныхъ разиышленій, какъ мол ніи просвчиваютъ оптимистическія вставки й противо рчія;

мы видииъ, какъ уста Когелета, то судорожно стягиваются горькой ироніей, то раскрываются для ияг вой, доброй улыбки;

глаза его, то проливаютъ горькія елезн надъ скоротечностью всего живущаго, то сіяютъ радостью при вид мирнаго счастія. Мы видинъ, какъ духъ пытливаго изслдованія готовитъ ему безъимянныя страданія, какъ онъ иногда, въ своеиъ странствіи но всмъ областяіъ жизни, съ удовольствіемъ отдыхаетъ, встрчая разбросанный по ней свтлыя точки, и какъ онъ, наконецъ, обртаетъ точку оноры въ уиренности въ васлажденія мирскими благами и въ достигнутому, досл продолжительной борьбы, самоограниченіи, и осво­ бождается отъ безутшнаго пессимиетекаго хаоса. Та вимъ образомъ и Кегелетъ, воззрнія котораго носятъ на себ отпечатокъ чужестраннаго вліянія, не удаляется совершенно и на всегда отъ добраго генія своего пле­ мени и не становится добычею пессимизма.

В ъ нкоторыхъ псалмахъ также иногда слышатся жалобы на творящіяся назеил насилія и нанародныя бдствія;

но это только минутные порывы, которые обыкновенно утнхаютъ при восноминаніи о Бог. Въ „Прнтчахъ“ говоритъ и дйствуетъ п р а к т и ч е с к а я мудрость, которая научаетъ читателя умнію пользоваться вастоящимъ, и поэтому вращается въ сфер оптимисти чесвихъ воззрній на жизнь.

В ъ побиблейсвой лнтератур, въ періодъ среднихъ ^ вковъ, представителями пессимистскихъ воззрній яв­ ляются поэты;

между ними въ особенности отличается Іедая-га-Пениня Бедареси (въ начал X I V вка), ко­ торый въ своей, выдержавшей множество изданій, вниг „Бехинотъ-Оламъ“ (Иепытаніе ніра) рнсуетъ всю жизнь съ самой мрачной стороны. Но въ томъ нтъ ничего удивительнаго. Тяжелыя времена вызвали грустное ва строевіе этихъ поэтовъ, которое однако быстро нроя сняется ори малйшемъ мерцаніи свтлаго луча надеж­ ды на освобожденіе. Ідая впрочемъ боле риторъ, чмъ поэтъ;

кто въ состояніи написать длинное стихотвореніе, каждое слово котораго начинается одной и той же бук­ вою (М), тотъ, но всей вроятности, не слишкоіъ преда­ вался міровому горю. Искусетвенно-вншняя отдлка стиха несовмстна съ потрясающей печалью о быстро­ течности всего земнаго!

Наконецъ еврейскій оптинизмъ проявляется во всемъ его величін въ нсторіи еврейскаго племени, страницы которой разсказываютъ такъ много о ненависти и гвет народовъ и рисуютъ одну изъ самыхъ ужасныхъ истори ческихъ драмъ. Никакое бдствіе, какъ бы опо велико ни было, но въ соетояніи было привести весь народъ въ пессимистское отчаяніе. Полный надеждъ и вры йъ свое освобожденіе, онъ высоко поднимался посл лрослдованій, осматриваясь кругомъ оптимястическимъ окомъ своего племени. Еврейское племя — »то второй Іовъ въ семь народовъ, оно переносить безконечныя мученія даже отъ друзей своихъ, которые постоянно упре­ в а л и его въ его прегршеніяхъ;

но послдній актъ той всемірно-исторической драмы, въ которой оно фигури­ рует^ въ качеств главнаго героя, оканчивается въ его пользу. Его оптимиэмъ не обманулъ его!

V I.

Исключительность (партикуляризм !.) и всеобщ ность (универсализм ъ) еврейскаго племени въ библейскую и no-би блейск ую эпоху.

Соедивеніе зтихъ двухъ противоположностей, которое помогло еврейскому плеиени сдлаться однимъ нзъ са иыхъ замчательнБіхъ историческнхъ еародовъ и кото­ рое разршаетъ иногія кажущіяся противорчія въ его жизни, заслуживаетъ того, чтобы мы изучили его н сколько обстоятельне, чмъ мы это сдлали въ первой глав. Мы постараемся здісь по возможности просл дить вс его нравственныя измненія.

Этотъ контрастъ замчается въ каждой изъ трехъ глав ныхъ частей Библіи, но такииъ образомъ, что въ одной еильне выступаетъ партикуляристическій, а въ другой универеалистическій элементъ. Первый въ особеиності рзко выдается въ Пятикнижіи;

но представлять его съ абсолютно партикуляристической точки зрнія, какъ нердко длаютъ противники еврейскаго племени, зна читъ совершенно не понимать его сущности. Историче­ ская часть Пятикнижія занята разсказами о событіяхъ изъ жизни не одного только еврейскаго народа;

она на­ чинаете съ изображенія сотворенія міра и человка во­ обще, и съ исчисленія в с х ъ племенъ и народовъ. Пер­ вая глава Бытія, заключающая исторію міросозданія, и десятая, представляющая таблицу народовъ, служатъ какъ бы вступленіеиъ въ Пятикнижіе и являются внст съ тмъ торжественнымъ протестомъ противъ узкаго пар тивулярязіа и несомннныиъ опроверженіемъ односто роннихъ историковъ, которые въ священнйшей княг еврейскаго народа не вндятъ ничего, крон узкой исклю­ чительности. З а к о н о д а т е л ь н а я часть Пятикнижія инетъ въ виду ближайшимъ образоиъ только народъ еврейскій и заиииается устройствоиъ его общественна«) и государственного быта;

но, тиъ не иеве, совершенно несправедливо было бы видть въ Моисеевоиъ завон одно только ооощреніе нартикуляристичесвихъ стреиленій еврейскаго нлеиени. В ъ этоиъ закон нісколько разъ повторено предписаніе любить ч у ж е зе н ц е в ъ, не обижать, не угнетать ихъ, дозволять ииъ участвовать въ праздно* ствахъ и въ пользованіи произведеніяни земли. Это нредиисаніе обливаетъ яркииъ лученъ свта исключи­ тельный характеръ Моисеева закона, согрвая и смяг­ чая сердца тхъ, для кого законъ этотъ предназиаченъ.

Народъ, которому наказано любить чужестранцевъ, ни* когда не можетъ впасть въ узкую, отталкивающую ис­ ключительность. Богъ Израиля не есть абсолютно націо нальный и строго партикуляристическій — онъ Богъ в сег о человчества, и какъ отецъ возложилъ на одного изъ своихъ сыновей, на первенца, который долженъ идти впереди другихъ дтей, особенную ниесію. Уже въ начал второго вка, одинъ изъ еврейскцхъ за­ коноучителей замтилъ, что еврейскій символъ вры „Адонай есть намъ единый Богъ“, означаетъ только, что Богъ Израилевъ есть Богъ всего жявущаго и что в с е о б щ е е призпаніе Его совершится черезъ посредство еврейскаго народа.

Но въ особенности въ Ёниг Пророковъ, рчи во торыхъ заключаются во второй части Библіи, универ сализиъ прорнваетея съ силою бурнаго потока. Времена Мессіи, возвщаиыя въ нихъ восторженными, иолными надежды, словами, вовлекаютъ вс народы земли въ вругъ еврейскихъ врованій и ниспровергаютъ етнн, отд ляющія Израиля отъ рстальнаго человчества. Обни* мая пророческимъ взоромъ широчайшій гаризонтъ, они устремляютъ его также и на великі и мелкіе народы Азіи, изображая будущія судьбы ихъ въ пламенныхъ рчахъ, соперничающихъ между собою въ богатств образовъ.

Пророки Исаія и Іеремія отврываютъ нанъ элегичесвія струны своего сердца, звучащія подобно арф и лютн, когда ши вынуждены предрекать гибель Моабу. Правда, пророкъ никогда не позабываетъ, что онъ сынъ с в о е г о н а р о д а, посланникъ Б о г а И з р а и л е в а и вождь св оего племени, но въ немъ еврейскій партикуляризиъ и чело вчесвій униварсализмъ соединяются и становятся ед и нымъ духомъ. Рядомъ съ проровомъ стоить свящ ен* н и в ъ, хранитель закона, строго соблюдающій и истолко вывающій его. Силы, которыми онъ дйствуетъ, суть па­ мять и разумъ, упражняемые наДанномъ нредмет, ко­ торый можетъ быть развить не иначе, какъ путемъ стро гихъ логичесвихъ выводовъ и опредленныхъ правилъ;

поэтому священникъ заботливо и трезво, какъ адвоватъ религіи, охраняетъ главнымъ образомъ партикуляристи чеекую сторону ввреннаго его надзору ученія.

Мудрено-ли, что, какъ мы увидимъ впослдствіи, изъ этой холодной умственной дятельностн священника раз­ вился юридическій методъ, не отступающій отъ буквы, изощренный до безконечности въсвоихъ умозрніяхъ, ка­ зуистически истолковывающій движенія сердца и схола­ стически относящійся къ требованіяиъ ума) У нророковъ же, нанротивъ того, господетвуетъ фантазія съ ея уни­ версальными крыльями, уносящими за предлы замкну таго міра на высоты, откуда взоръ свободно устремляется въ даль;

у нророковъ дйствуетъ сердце, отвергающее, подъ наплнвомъ чувства и страстей, всякія партикуляри стическія стсненія и препятствія. Христіанство разви­ лось изъ пророчскаго универсализма, но разширило его стремленія до отрицаиія всякихъ различій, нроисходя Щйкъ отъ характера племенъ и отъ разнородныхъ влія ній, обусловливающихъ ихъ національный быть. Католи цизмъ отказался признать даже разумные элементы пар­ тикуляризма и обратился къ первобытному - человку, существующему въ иде, но не въ дйствительности.

Слдствіемъ этихъ крайностей, не признающихъ реаль ныхъ основъ человчества, было то, что католицизмъ, впослдствіи, принялъ въ себя языческіе элементы, ко торыхъ дергались народы, поплатился расколоиъ за нре зрніе къ національно-партикуляристическимъ инстинк тамъ въ человк и вчно долженъ былъ вести борьбу съ народными стремленідии. Пророки, при всенъ своемъ универсализи, говорятъ о народахъ, какъ объ отдль ныхъ группахъ человчества, признаютъ, какъ истори ческій фактъ, раздленіе ихъ да націи и отдльння общества, и далеки отъ созиданія идеальнаго царства на развалинахъ этихъ великихъ историческихъ форнацій.

И х ъ ц а р с т в о о т ъ и и р а с е г о, поэтому ихъ фантазія сохраняетъ взвстную мру, и душа ихъ не стремится въ боэпредльную, туманную даль.

Третья книга Библіи почти сплошь ииетъ харак теръ всеобщности, за исключеніемъ ея историческихъ отдловъ. Правда, нкоторне изъ псалмовъ имютъ исключительно національный оттнокъ, но это собраніе нснонній принадлежите разлнчнымъ эпохамъ и раз личнымъ авторамъ;

въ нихъ отражаются самыя разно­ образный, частью личння, частью національння настрое нія;

однако, многіе изъ нихъ возвышаются до уни­ версальной точки зрніл. П р и т ч и, принаровленвыя къ общеиу строю человчоской жизни и служащія совтомъ въ разнообраэныхъ проявленіяхъ человческой дятель ности, чужды всякаго исключитльнаго характера. Мало того, въ 8 глав мы встрчаемъ философскія размыш ленія, не подходящія подъ еврейскія воззрнія и оли­ цетворяющая мудрость, проявляющуюся въ законахъ все­ ленной. Исторія І о в а — это не только чисто человче екая исторія, объясненіе и оправданіе страданія на земл, но и самое мстодйствіе ея вн Іудеи;

дйствующія въ ней лица— идумеяне. В ъ П с н и П с н е й воспвается чи­ стая и цломудренная любовь, и пытливый глазъ Б о г е л ета, уста котораго ни разу не произносить н ія Адонай, изучаетъ хизнь и деятельность человка на всхъ точ кахъ земли. Даже книга Д а н іи л а завлючаетъ въ себ рзко выдающійся универсалиетическій злементъ;

его исторія раснаденія всемірныхъ ионархій громко свид тельствуетъ о его дальновидномъ универсалистическомъ взгляд. Такимъ образомъ, библейскія книги составляютъ удивительное соединеніе національнаго партикуляризма съ чисто чеяовческимъ универсализмомъ, и такъ какъ он вліяютъ на все позднейшее развитіе еврейскаго пле мени, то оно измняется смотря потому, исходитъ ли оно изъ того, или другаго момента Библіи.

И действительно, мы, въ тал м уди ч еск ую эпоху, встречаемъ въ уиственномъ развитіи еврейскаго народа два главныхъ направленія, нредетавляющія, одно— исключи­ тельность, другое— всеобщность. Это— Г а л а х а и Г а г а д а. Галаха растолковываетъ и развиваетъ національный законъ, какъ священникъ, съ холоднымъ и трезвымъ разсудкомъ. склоннымъ къ эгоизму не только личному, но и народному;

свои задачи решаетъ она съ по­ мощью логики и герменевтики н естественно усили ваетъ нартикуляристическое сознаніе. Гагада, напротивъ того, ветунаетъ на путь философіи, украшается цв тами поэзіи, изучаетъ творенія природы, защищаетъ евреевъ отъ нападеиій другихъ народовъ, порицаетъ сла­ бости и пороки націй, разсухдаетъ о семейныхъ длахъ, о превратностяхъ человческой судьбы, старается обод­ рить опечаденныхъ, поднять нринихенныхъ, остановить потокъ человческихъ страстей, и возжечь въ сердцахъ любовь къ прекрасному к нравственному— словомъ Га гада, обращаясь, подобно пророкамъ и поэтамъ, въ сердцу и воображенію человка, поощряетъ чувство всеобщно­ сти и доставляетъ ему обильную пищу. Въ вабинет Галахистовъ остаются, съ теченіемъ времени, одн увяд шія ватегоріи и высохшія схемы, тогда вахъ въ саду Гагады цвтетъ золотое дерево жизни и приносить дра гоцнные плоды.

Въ эпоху, слдовавшую за талмудачсвой, въ кото­ рую господствовали эти дв силы— Галаха и Гагада— арабская философія внесла, въ еврейское нлемя новый элементъ брожнія, а такъ какъ философія вообще беретъ нредметомъ для своихъ умозрній природу или духъ, такъ какъ она носитъ широкую мантію, а не узвій на ціональный костюмъ, и выступаетъ смло и свободно, то и вліяніе арабской филоеофіи на евреевъ напра­ вило ихъ къ универсализму. Дйствительно, философ­ ская мысль вызвала въ исторіи развитія народовъ въ высшей степени важный общчеловческій элементъ. В ъ X I I вк, Іегуда ra-Леви и Маймонидъ высказали мнніе, что христіанство и магометанство предшествуютъ будущей всемірной религіи, что въ вихъ кроются за­ датки великаго религіознаго синтеза, имющаго обнять вс народы. Такая широкая 'мысль могла родиться только въ голов философа.

Кром разсмотрнныхъ нами литературныхъ матеріа ловъ, для полноты нашего обзора, слдуетъ упомянуть еще о двухъ моментахъ еврейской жизни: о т о р г о в л в р а зб р о с а н н о с т и еврейскаго плеиенн. Торговля, служа съ одной стороны эгонетнчеекимъ цлямъ, съ другой образуетъ сильную связь между націяин, ебдижаетъ ихъ и, посредетвоиъ частыхъ сношеній, сглаживаетъ рзкія нлеяенныя разлнчіл. Торговый иародъ, не привязанный, подобно зеиледльческоиу, къизвстноиу клочку земли, расширяетъсвой кругозоръ и сжягчаегь надіональную рз воеть. Торговл, къ которой принудила ихъ необходи­ мость, евреи и обязана тиъ, что въ ихъ плеиенноиъ ха рактер развилось общечеловческое влеченіе. Наконецъ, разбросанность по веиъ странаиъ свта, вист съ со зпаніеиъ, что у нихъ нтъ родины— сознаніеиъ, постоян­ но возбуждаемыяъ нетерпимостью другнхъ народовъ, хотя и препятствовали ихъ полному сліянію съ другими нація ии, но, съ другой стороны, не дали выработаться въ ннхъ и рзкой исключительности, которой способствуют замк­ нутая территория и отдльный быть. Вообще, въ тхъ етранахъ, гд евреи были принуждены жить въ отдль иыхъ частяхъ города, подъ управленіеиъ своихъ етар шинъ или раввиновъ, исключительность развивалась въ нихъ сильне, но эта исключительность не могла пу­ стить слишконъ глубокіе корни уже потому, что кругъ ея развитія былъ всегда елишкомъ иелоченъ и положеніе слишконъ не обезоечено. Неопредленность, неустойчи­ вость условій жизни плохо содйствуютъ живучести партикуляризм.

V II.

А л ф а в и т ъ.

Д а не подумаетъ читатель на&ти въ предлежащей глав лингвистическое или палеографическое изслдо ваніе;

еврейскій языкъ и его своеобразная исторія бу дутъ здсь разсиатриваться только какъ матеріалъ для х а р а к т е р и с т и к и е в р е й с к а г о п л еи ен и.

По О л ь с г а у зе н у (О происхожденіи алфавита) и Г и т д и г у (Изобртеніе алфавита), честь одного изъ важнйшихъ, вліятельвйшихъ и остроуннйшихъ изоб ртеній человческаго ума принадлежитъ евреяиъ, а не финикіянаиъ. Гитдигъ заключаетъ свое изслдованіе сл дующиии словами: „Если изобртеніе это дйствительно принадлежитъ народу израильскому, то онъ познаніемъ разумна го, отдльнаго отъ міра божества, не только отдлилъ духъ отъ природы вообще, но;

путемъ такой же абстракціи, вндлилъ его, въ язык, изъ непосред­ ственной связи съ неосмысленной жизнью“.

Съ этнографической точки зрнія, это мнніе пред­ ставляется весьма основательнымъ. Алфавита образо­ вался изъ упрощнія сложяыхъ египетскихъ іерогли фовъ, а къ подобной операціи— въ очищейію и раяъя сненію запутанной системы письменностн — еврейское племя виолн способно. Что прежде выражалось фигу­ рой, стало теперь выражаться абстрактными звуками и единичными знаками. Оставляя въ сторон вопросъ о времени, въ которое сдлано это изобртеніе, равно какъ и о прав собственности на него, мы должны, однако-же, допустить, что во всдвомъ случа еврейское племя прежде всхъ имъ воспользовалось, прежде всхъ усвоило себ эту важную основу цивилизаціи, что мо­ жетъ служить яснымъ доказательствомъ его способности къ образованію и прогрессу. Мало того, безъ алфави­ та, безъ упрощенной системы письменности, не могла осуществиться его религія, и не могъ удовлетвориться его дятельный индивидуализмъ. Въ Египт не было религіи, основанной на идеальномъ равенств людей, такъ какъ одви только жрецы были посвящены въ ре лигіозныя таинства;

тамъ не было индивида, не было нроявленія личности, a всякій имлъ значеніе только какъ членъ своей касты.

Этимъ отношеніямъ соотвтствовали и іероглифы, ко­ торые были доступны однимъ только жрецамъ, но не употреблялись въ обыденной жизни народа. Еврейская же религія была доступна каждому индивиду, она была понятна всякому простому израильтянину, отъ котораго требовала, чтобы онъ читалъ и снисывалъ законы, и потому она нуждалась въ алфавит, въ простой пись­ менной систеи, которую всякій могъ бы легко пони­ мать. Индивидуализмъ и субъективность стремятся въ свободному развитію своего „я“, которому существенно способствустъ письменность. Кто не уметъ писать, тотъ лишенъ части своей индивидуальности;

у того не до стаетъ средства управлять своики мыслями, приводить ихъ въ порядокъ, сосредоточивать ихъ и, такъ сказать, на­ ходить свое второе „я“. Прекрасны и характеристичны слдующія слова Гагады: „Двадцать дв буквы алфа­ вита блистаютъ и пылаютъ огнемъ въ міровой коров, украшающей божество“ (сравни мой „Бетъ га-Мидрашъ“ III, 6 0 ).

Въ еврейскомъ язык согласная буква представляетъ стойкій, а гласная— подвижной элементъ;

первая выра жаетъ нонятіе, сущность, ядро, объектъ явлевія, а по слдняя означаетъ оттнки, тонкія различія, тонъ и цвтъ *). Еврейское племя, слдуя своей стойкости, и побуждаемое живою субъективностью и остроуміемъ, удо­ вольствуется знаками для обозначенія лишь согласныхъ, предоставляя обозначеніе оттнковъ гласными субъектив­ ной энергіи и дятельиости ума.

Еврейскій аьфавитъ иметъ своеобразную исторію, которую мы изложимъ въ общихъ чертахъ, для х а р а ­ к т е р и с т и к и е в р е й с к а г о п лем ен и.

Нердко высказывается мнніе, что женщина въ сред еврейскаго племени занимала низкое положеніе и что только новйшими религіями указано ей надлежа­ щее мсто— и все-таки зтимъ племенемъ сочинена древ нйшая пснь о доблестной жнщин, заканчивающая собою Притчи Соломона! Пснь эта составлена въ ал *) Въ кабалистическихъ сочиневіяхъ Б агиръ и С огаръ, в еще довихъ А бр ан ояъ И бн ъ -Э зроЛ, согласныя уподобляются тЬл, а гласвыя— дупі.

ф а в и т н о м ъ порядк, т.. буквы алфавита, ао по рядку, образуютъ начало отиховъ. Это, вроятно, сд лано съ тою цлью, чтобы ео легче можно было выу­ чить наизусть, такъ какъ память тутъ находитъ опору въ алфавитномъ порядк,— а это составляетъ древнй шее мненоническо вспомогательное средство евреевъ.

Еще во времена пророка Іереміи, въ Іуде извстно было искусство расшифрированія, съ которымъ халдеи, какъ видно, не были знакомы, такъ какъ пророкъ, опа­ саясь сверной державы, унотреблялъ въ своихъ рчахъ слово lb k m i вмсто c s d im (casdim, халдеи), и приб галъкъ нреложенію буквъ J, вмсто с, Ъвмсто s, и т. д.).

Этотъ же пророкъ нанисалъ свои элегіи о разрушеніи Іерусалима въ алфавитномъ гіорядк, чтобы народъ со хранилъ ихъ въ памяти.

Къ Гиллелю разъ явился язычникъ съ просьбою при­ нять его въ лоно іудейства, съ тмъ однакожъ, чтобы ему не нужно было признавать устный законъ — тра дицію. Еврейскій мудрецъ въ первый день сталъ пре­ подавать ему еврейскій алфавитъ въ обыкновенномъ порядк;

на слдующій же день въ обратноиъ порядк.

Это крайне удивило язычника. „Вдь это совсмъ не то, что я слышалъ отъ тебя вчерапшій день!“ восклик нулъ онъ. „Вотъ видишь-ли“, возразилъ мудрый рабби, „ты ссылаешься на мое вчерашнее устное ученіе, а между, тмъ отказываешься принять мое устное ноясненіе за­ кона!“ Талмудъ разсказываетъ, что въ еврйскихъ элементар ныхъ школахъ названіе и форма буквъ алфавита истол­ ковывались и объяснялись въ этичскомъ смысл, а объ ясненіе это — кратчайшій катихизисъ благотворительности, которая внушалась еврейскимъ дтямъ уже въ ранней ихъ молодости.

Рабби Симеонъ бенъ-Дакишъ — разсказывается дале— замтилъ, что изъ первой, средней и послдней буквъ алфавита составлятеся слово „правда“ (эметъ);

изъ этого можно заключить, что рабби Симонъ былъ ршительнымъ противникомъ Талейрана, который, какъ извстно, утверж далъ, что человку данъ языкъ для того, чтобы онъ скры валъ свои мысли.

ГГиеагорейцы считали число началомъ міра. Одинъ еврейскій мудрецъ воспользовался для этой цли ал фавитомъ, исочинилъ въ этомъ дух книгу І е ц и р а, которая, кром декады, приводить еще 2 2 еврейскихъ буквы для объясненія и нриведенія въ органическую связь законовъ и явленій міра. Этимъ, впослдствіи, воспользовались каббалисты.

Массореты сосчитали стихи и буквы пятикнижія, чтобы предохранить его отъ поддлки *).

*) Любопытно въ высшей степени, что и индейцы знаютъ нчто въ род массоры. Л. Гейгеръ («Йроисхожденіе и развитіе человче скаго языка и разума» 1,470)говорить слдующее: Всякому должно показаться страцнымъ то поразительное сходство между пріемами индейце въ при составленіи Пратисаки и Анукрамани и пріемами массоретовъ. Мысль сосчитать части священной книги, начи­ ная съ стиховъ и кончая элементами словъ, безъ сомннія, со ставляетъ нчто такое, вторичное появленіе чего должно возбуж* Какое терпніе и какой піэтизкъ!

В ъ празднвкъ пятидесятницы — такъ разсказнваетъ рабби Елеазаръ изъ Вормса — начиналось обыкновенно обученіе дтей чтенію. Преподавали имъ алфавитъ въ пряжонъ и обратномъ порядк, и затмъ давали лизать наиазанныя иедомъ буквы. Всякое еврейское дитя та кииъ образоиъ выучивалось читать. Даже въ наше время нтъ народа, кром еврейекаго, вс члены котораго, безъ исключепія, умли-бы читать по крайней мр на - од н ом ъ язнк. Этому господствовавшему обычаю обя занъ своимъ происхожденіемъ Мидрашъ, истолковываю щій буквы алфавита, и особенно прославляющій данную въ пятидесятницу Тору. Это алфавитный Мидрашъ рабби Акибы.

Подобно тому, какъ въ библейскую эпоху пснь о -доблестной женщин, многіе псалмы и элегіи Іереміи дать удивленіе. И цль въ обоихъ случаяхъ одна и таже, а имен­ но—предохранить текстъ отъподдлки. Если же принять во вни маніе сходство, которое при всемъ ихъ различіи, проявляется въ отношеніяхъ Брамановъ къ ихъ гимнамъ, и Талмудистовъ къ Библіи, то трудно будетъ объяснить это одной только вншней причиной. Въ то именно время, о которомъ здсь идетъ рчь, около 100 лтъ посл Александра, все устрмляется къ тому, чтобы выставить въ яркомъ свт умственный отношенія южной Азіи къ Востоку*.—Съ этимъ мнніемъ автора я не могу согла­ ситься. Сходство двухъ историческихъ явленіб у двухъ различ ныхъ племенъ не всегда должно быть сведено къ умственному соглашению и подражанію. Массоретическая и талмудическая дятельность предполагаетъ священныя книги, каждая буква ко­ торыхъ заботливо охраняется, и отмчаетъ собою фазисъ умствнной деятельности, въ который ея первоначальная производительная сила уже начинаетъ ослабвать.

сочинены въ алфавитномъ порядк, такъ и ново-еврей сві поэты сочиняли свои свтскія и духовныя нсни весьма часто въ порядк алфавитнонъ и, большею частью, съ акростихами, содержащими имя автора. Этотъ ст снительиый для поэта обычай овазываетъ большія услуги исторіи литературы.

. И чужіе языки, которые евреи изучали во время своего разеянія, они переложили на еврейскій алфа­ виту У насъ есть арабсвія, нерсидсвія, испансвід, нмецкія и даже татарсвія книги, напечатанныя еврей­ скими буквами. Здсь партивуляризмъ и универсализмъ слиты въ высшее единство.

V III.

Этическіе голоса въ прнрод.

Впечатлнія природы дйствуютъ различно не толь­ ко на отдльныхъ личностей, но и на цлыя племена.

Одн обоготворяютъ ея величественную, безыскусствен­ ность;

другія побуждаются въ изслдованіямъ и владутъ основані наук;

третьи смотрятъ на нее поэ­ тическими глазами и воспроизводятъ свои впечатлнія въ поэтичесвихъ образахъ;

четвертые стараются подра­ жать ея объэвтамъ въ пластичесвихъ изображеніяхъ.

Евреи, какъ народъ т е л е о л о г и ч е с в ій, и потому, какъ уже сказано выше, преимущественно э т и ч е с к ій, находятъ въ я многочисленныхъ предметахъ эт и ч е с к іе намеки, способные направить человческую волю къ добру. Бас нописецъ, для поученія людей, тоже заставляете говорить природу, планеты, минералы, растенія и животныхъ, но у него ноученіе рдко истекаетъ изъ самой природы, изъ сущности ея, изъ качествъ и особенностей ея предметовъ;

посредствомъ поэтической фикціи онъ ихъ превращаетъ въ существа разумныя, одушевленныя страстями, которыя, какъ римскіе актеры;

носятъ различныя маски и играютъ т роли, которыя предписываются имъ воображеніемъ по­ эта. Совершенно иначе поступаете еврейскій наблюдатель, извлекающій нравственные нримры изъ предметовъ при­ роды. Отдльная жизнь каждаго предмета, какъ р е а ль fl аго явленія природы, въ томъ вид, какъ онъ представ­ ляется нашимъ вншнимъ чуветвамъ, а не въ поэтиче скихъ украшеніяхъ вымысла, возбуждаетъ этическое чув­ ство еврейскаго наблюдателя и доставляетъ ему пищу для нравственныхъ поученій. Ничего человческаго не вно­ сить онъ въ природу, онъ не приписываете человческихъ качествъ и страстей міру растеній и животныхъ и не тре­ буете, чтобы наше воображеніе переносилось въ м іръ вы­ м ы сла, но обращаете наше внимані на то, что въ дй ствительности происходите вокругъ пасъ и, имя въ виду извстную цль, указываете намъ на пользу, которую мы можемъ извлечь изъ явленій и дйствій природы.

Пророкъ Исаія упрекаете еврейскій народъ въ не­ благодарности къ Богу, который воспиталъ и возвы силъ его и, чтобы пристыдить его, восклицаете: „Знаете волъ своего хозяина, и оселъ корыто своего господина, Израиль х е ничего незнаетъ и не нонимаетъ ничего!“ Пророкъ Іеремія жалуется на то, что Израиль не соблюдаетъ бохескихъ законовъ, которые предписаны человку, какъ выешій законъ природы и должны быть вчно памятны ему. „Даже аистъ въ неб, восклицаетъ о н ъ, знаетъ свое время, голуби, ласточки и журавли строго соблюдаютъ сроки своего возврата, а народъ мой не знаетъ путей Предвчнаго!»

Библйскій мудредъ, желая побудить человка къ дятельноети и къ предусмотрительности, ставитъ ему въ примръ муравья.

Благонравію ты можешь научиться у кошки, говорить Талмудъ, честному труду у муравья, скромности у голу­ бя, супружескому обхожденію у птуха.

Горькій листъ во рту голубя, высланнаго Ноемъ изъ ковчега, сказано въ Мудраш, напоминаетъ теб, что скром­ ная пища, при свободной и 'самостоятельной жизни, лучше сластей, пріобртаемыхъ цною свободы.

Еакъ лиетья винограда закрываютъ и защищаютъ гро­ зди, точно также должны люди непросвещенные защи­ щать и заботиться о благородныхъ и просвщенныхъ му­ дростью народныхъ дятеляхъ, поучаетъ Талмудъ.

Рабби Елеазару, сыну Гиркана — разсказывается въ книг „Пирке де-рабби-Елеазаръ“ — пришлось об работывать каменистое поле, которое онъ долженъ былъ превратить въ плодоносное, и когда его тяжелый трудъ увнчался успхомъ, то онъ, не смотря на свои 2 8 лтъ, ршился посвятить себя наукамъ. Если ин удалось пре­ вратить эту твердую, каменистую почву въ плодородное поле, сказалъ онъ сб, то почему же невозможно, при помощи прилежанія и выдержанности, образовать свой умъ и сдлать его воспріимчивымъ для сменъ науки?

Рабби Акиб, разсказываетъ „Аботъ-де-рабби На танъ“, былосорокъ лтъ отъ-роду, когда ему. однажды случилось увидть большой камень, лежавшій у колод­ ца. Кто выдолбилъ этотъ камень? спросилъ онъ, ука­ зывая на него. Водянныя капли, которыя падаютъ на него ежедневно, было ему отвтомъ. И такъ, сказалъ онъ, если твердый камень не можетъ устоять противъ маленькой, капли воды и съ теченіемъ времени становится мягкимъ, то почему черствое человческое сердце и дол­ жно поддаться постепенному влілнію науки и не стать въ конц концовъ способнымъ къ воспріятію ея духа?

И онъ тотчасъ же отправился въ школу, гд началъ учиться азбук, a впослдствіи сталъ великинъ учи телемъ во Израил.

Въ Мехвльт сказано: Когда бьютъ одну овцу, все стадо дрожитъ;

точно также и весь еврейскій народъ чувствутъ, когда одинъ членъ его подвергается пре слдованію.

Какъ вода съ высоты течтъ въ равнину, такъ и духъ истинной науки протекаетъ только въ сердца та кихъ людей, которыя не ослпляются гордостью, а от­ личаются смиренной искренностью, говоритъ Гагада.

Когда І о в ъ, подъ бременемъ тяжкихъ тлесныхъ страданій, увлекся размышленіями, лодвергалъ сомннію существованіе справдливаго закона, управдяющаго судь­ бами міра н людей и, наконецъ, сталъ обвинять Бога въ томъ, что Онъ жеетоко нгратъ съ людьми, тогда Богъ, но еловамъ еврейской легенды, указадъ дерзкому обвини­ телю на одинъ его волосъ и сказалъ: „Взгляни, каждый волосокъ на твоей голов, нметъ Свое углубленіе, изъ котораго онъ сосетъ влагу, питающую его ростъ;

ни одинъ волосъ не можетъ захватить мсто другого;

и такъ — на теб самомъ, на малйшей частичк тво­ его тла оказываются существованіе и сила строгаго и неумолимаго закона, и ты можешь думать, что жизнь и страданія человка стоятъ вн всякаго закона и пре­ доставлены деспотическому и жестовому произволу?'“ Тавимъ образомъ вс предметы, явленія и законы при-, роды телеологичесвій духъ еврейскаго племени превра щаетъ въ э т и ч е с к о е руководство, для епоспшеетво ванія возвышенію нравственности въ жизни. Эта ев­ рейско-этическая энергія, которая, не поддаваясь любо знанію и художественному чувству, выдвнгаетъ на пер­ вый плаеъ практическую мораль, вызвала даже своеоб­ разное литературное явленіо, извстное подъ названіемъ „Пирке Ш ира“. Въ этомъ твореніи влагаются въ уста всхъ вредметовъ н явленій природы — небу ж земл, солнцу, лун и звздамъ, дню и ночи, облавамъ, дождю, молніи, втру, рос, вод, родиикамъ, рвамъ и морямъ, степи и нив, множеству растеній и живот ды хъ— извстные тексты изъ библіи, которые, илиcoot втствуютъ свойствамъ этихъ предметовъ, или содер­ жать въ себ ихъ названія, и служатъ религіозно-нрав ственныиъ поученіемъ людей. Это маленькое литературное твореніе есть, такъ сказать, библія природы.

Однако, ошибочно было бы, изъ склонности еврейскаго племени пользоваться явленіями природы для э т и ч е с к и х ъ длей, вывести заключеніе, что оно вообще лишено чув­ ства и способности воспринимать прелести природы, иди что природа для него н и ч то и ное, какъ этическое ру­ ководство. А д е к с а н д р ъ Г у м бол ь дт ъ говорить объэтомъ предмет слдующее: „Семитическія и арамейскія націи представляютъ въ древнйшихъ памятникахъ ихъ поэти ческаго духа и творческой фантазіи доказательства гду бокаго иониманія природы. Особенно величественно и жи­ вотворно оно выражается въ настушескихъ сказаніяхъ, въ храмовыхъ и хоральныхъ нсняхъ, въ блеск лиричеекой поэзіи временъ Давида, въ твореніяхъ пророковъ, высо­ кое вдохновеніе которнхъ почти чуждо прошедшаго и на­ правлено на будущее. Еврейская ноэзія, помимо ея вну­ тренняя, божественная вличія, представляется для на родовъ занадныхъ странъ особенно привлекательною еще и потому, что. она тсно связана съ мстными воспоми наніями приверженцевъ трехъ весьма раснространенныхъ религій— моисеевой, христіанской и магометанской. ----- Характеристическая черта еврейской поэзіи природы за­ ключается въ Томъ, что она, какъ рефлексія монотеиз­ ма, обнимаетъ веегда всю цлостность вселенной въ ея единств, какъ земную жизнь, такъ и небесныя сферы.

Она рдко останавливается надъ индивидуальными свой­ ствами явлній и охотно наблюдатъ болыпія массы. При­ рода не изображается, какъ нчто самостоятельное, воз­ величенное собственною красотою;

еврейскому поэту она представляется всегда въ связи съ высшей, руководящей силою. Природа для него — созданіе, живое выражені вездсущаго Бога въ твореніяхъ чувственной природы. По­ этому еврейская поэзія, уже но одному своему содержанію, величественна и полна серьезной торжественности, она ста­ новится грустной и чего-то страстно ожидающей, когда ка­ сается земнаго состоянія людей. Замчательно также, что эта поэзін, не смотря на свою величественность, даже при самомъ возвышнномъ и полномъ вдохновеніи, вызывае момъ чарующимъ дйствіемъ музыки, почти н и к о г д а не ли ш ается р а зм р а, к ак ъ п о э з ія и н д ій с к а я. Пре­ данная чистому созерцанію божественнаго, образная въ язы к, но ясная и простая въ мысляхъ, она любитъ при бгать къ сравненіямъ, которыя почти римически повто­ ряются въ одномъ и томъ же вид. Какъ описаніе при­ роды, книга Бтхаго Завта представлятъ отражніе свойствъ страны, въ которой жилъ еврейскій народъ, и частыхъ смнъ пустыни съ плодородными нивами и ли­ вонскими лсами, которые предетавляетъ почва Пале­ стины“. — Кром Псни-Псней, можно найти у многихъ псал мопвцевъ, въ книг Іова, въ особенности же во второй части книги Исаія, самую нжную и живую воспріим чивость къ красотамъ природы, ея явленіямъ и жизни.

Пророкъ взбирается на вершины горъ, спускается въ глубокія долины, наблюдаетъ дйствіе дождя и росы, направляетъ свой взоръ на свтящіяся небесныя тла, на многоцвтную радугу и мимопроходящія облака, прониваетъ въ капарисовые и миртовые л са— и по­ всюду отысвиваетъ сравненія и образы для своихъ утшитльныхъ рчей, ласкающихъ слухъ своею нжно стью и мелодичностью.

Позднйшіе литургическіе стихотворцы обнаружива­ ю т также живое чувство къ воспріятію красотъ при­ роды, что встрчается въ особенности въ псняхъ,,чи таеиыхъ въ праздники пасхи, или весны,.и кущей, или осени. Если же у евреевъ въ гетто, мы не встр чабмъ того явиаго сочувствія прелестямъ природы, не видимъ украшніи жилищъ цвтами, то не слдуетъ за­ бывать, что въ душной сфер всеобщаго презрнія, ча стыхъ и безпрсстанныхъ мелкихъ преслдованій, посреди вчныхъ заботъ о насущномъ хлб, необходимо должна была притупляться живая воспріимчивость къ мирному те ченію природы и ея освжаюіцему и оживляющему дй етвію.

Еще мене способствовала къ развитію подобныхъ чувствъ т о р г о в л я, которой евреи принуждены были исключительно заниматься и которою они занимались съ свойственнымъ имъ увлеченівмъ. Торговля длаетъ че ловка существомъ разсяннымъ, вчно комбйнирую щимъ, и съ многообщающимъ видомъ обращатъ его вниманіе только на такіе продукты природы, каковы хлб ные амбары и магазины шерсти. — Въ наше же время стоитъ только постить мста прогулки около Вны, чтобы убдиться, что воспріимчивость евреевъ къ кра сотамъ природы пробудилась отъ тяжелаго сна рабства и подъ вліяніемъ изученія естественныхъ наукъ начи наетъ терять свой древне-библейскій характеръ.

IX.

Б иблейскія и по бнблейскія изрчепія о еврейскомъ нлемени.

Хотя этнографія, какъ по методу, которому она елдуетъ, такъ я по цлямъ, къ которымъ она стре­ мится, припадлежитъ къ самымъ новйшимъ наукамъ, однакожъ и въ древности можно встртить случайныя сужденія- и афоризмы о характер и особенностяхъ пле менъ, потому что изветныя особенности, присущія имъ и проявляющіяся при различныхъ случаяхъ, бросаются въ глаза всякому безпристрастному наблюдателю. Лите­ ратурное произведені, которое по древности своей не уступитъ Мишн, именно Мехильта, представляетъ ха­ рактеристику идумеевъ, аммонитовъ, моабитовъ и ара війскихъ бедуиновъ. И о еврейскомъ племени также встрчаются характеристическія изрченія въ библіи и въ произведеніяхъ по-библейской литературы, которым нн приведемъ здсь для подтвержденія воззрній, изло жеяяыхъ нами въ нашемъ настоящемъ изслдованіи.

„ В зг л я н и, н ар од ъ э т о т ъ у п р я м ъ “. (2 кн. М.

3 2, 9.) Здеь выставляется постоянство, терпливость и у ст о й ­ ч и вость еврейскаго характера;

' эти свойства съ одной стороны обнаруживаются въ исторіи какъ упрямство и строптивость, слишкомъ часто доводящія пророковъ до отчаянія, съ другой же стороны вызываютъ извстную упругость характера, которая выражается въ неклон номъ стремленіи къ достиженію разъ поставленной цли, во что бы то ни стало, и не взирая ни на какія пре пятствія и затрудненія. Это характеристическая черта еврейскаго племени въ эпоху перваго храма стоила много заботъ и усилій его руководителям^ которые поставили себ задачей отвлечь его отъ чувственныхъ соблазновъ язычества и воспитать его для высшаго призванія;

но эта же самая черта придавала ему силы переносить са­ мый тяжвій гиетъ и самыя страшныя преслдованія, и остаться врнымъ религіи предковъ, а въ обыденной жизни эта же черта помогаетъ еврею доводить до сча стливаго окончанія практичскія предпріятія.

„Іеш у р у н ъ р а зж и р л ъ, и бодливъ стал ъ “.

(5 кн. М. 3 2, 1 5 ).

Эта поэтическая картина, употребленная Моисееиъ въ его предсмертной псни, представляетъ наглядныиъ обра зомъ боле темную, чмъ свтлую сторону еврейскаго характера, которая, въ сожалніи, часто проявляется и въ наше время. Еврей въ счастіи и изобиліи часто ста­ новится высовомриымъ и дерзвимъ, какъ это высва заво еще въ Библіи (5 кн. 8, 1 2 — 4): „Когда ты нашьея и насытишься, выстроишь себ дома и будешь въ нихъ жить, и стада твои умножатся, и много у тебя будетъ серебра и золота, и все твое умножится — остерегайся, чтобы с е р д ц е т в о е не в о зго р д и л о сь, и не забылъ бы ты Господа Бога твоего“. Его энергическое „я“ обнаруживается съ стремительностью, и его востор­ женный духъ не хочетъ покоряться и подчиняться. Осу ществленіе этого библейскаго текста можно встртить въ сред еврейскихъ общинъ, гд выбранные для об щественныхъ должностей люди, по большей части бога­ тые. съ оскорбительной гордостью относятся къ людямъ, гораздо боле ихъ заслуживающимъ уваженія, въ осо­ бенности въ ученымъ и образованнымъ, не осущая при этомъ нивакихъ угрызеній совсти.


„Они (израильтяне) р а зд р а ж и л и Е г о (Бога) чуж­ дыми б о га м и “. (V кн. М. 3 2, 1 6 ).

„Н о ты говори ш ь: н ап р асн о! нтъ! я лю блю ч у ж и х ъ и з а ними п о й д у я“. (Іерем. 2, 2 5 ).

Не смотря на свою стойкость и свой партивуляризнъ, еврейское племя весьма склонно подражать всему не­ еврейскому и превозноспть все то, что носитъ на себ печать чужаго. Еврей охотно устраиватъ свою жизнь, одвается, держитъ и ведетъ себя такъ, чтобъ не было замтно слдовъ его происхожденія;

похвала и нризна ніе со стороны не-еврея нмютъ для него гораздо боль­ шее значеніе, чмъ похвала я признаніе со стороны его единоврца;

уваженіе къ чужимъ скоре внушитъ ему воздержность, чмъ сужденіе его соплеменниковъ;

по­ этому многіе законы, обычаи и запрещенія должны были удержать его отъ поглощнія язычествомъ и чу­ жими элементами. Богумилъ Гольцъ, въ своихъ „Чело вкъ и люди“, разсказываетъ, что четырехлтній еврей свій мальчякъ, котораго учили азбук, ни за что не хотлъ выговорить „алефъ“, потому только, что х р и с т іа н с к ія д т и произносятъ только „а“.

Эта особенная склонность ко всему чужоиу отрази­ лась отчасти и въ еврейской литератур, гд ораторы Гагады считаюсь особенныиъ украшеніемъ своей рчи удотребленіе греческихъ и латинскихъ словъ, вмсто еврейскихъ, или же соединеніе ихъ съ еврейскими, и еще въ наше время очень часто встрчаются евреи, которые въ своихъ рчахъ о сочиненіяхъ вывазываютъ особенную любовь къ мностраннымъ сдовамъ.

Однако, это стремленіе ко всему тому, въ чемъ отра­ жаются чужія краски и слышатся чужіе звуки, расши ряетъ его способность воспринимать въ себя все хоро­ шее отъ другихъ народовъ и охраняетъ его отъ той рзкости, которая съ дтсвимъ упрямствомъ отказы­ вается признать преимущество другихъ племнъ и ас­ симилироваться съ ними. Эта склонность во всему чу хом у, нсколько смягченная и ослабленная, развила также т психическі задатки, изъ которыхъ разцвла р е л и г іо зн а я т ер п и м ост ь по отношенію ко всмъ в роисповданіямъ.

„ К то не см и л у ет ся н адъ бл и ж н и м ъ, т о т ъ на в р н о не п р о и с х о д и т ъ отъ п р а о т ц а А в р а а м а “.

(Талмудъ, трак. Бцца, 3 2 ).

„ М и л о сер д іе и б л а г о т в о р и т е л ь н о с т ь суть отл и ­ чительны е п р и зн а к и е в р е й с к а г о н а р о д а “. (Талм.

тр. Іебаматъ, 7 9 ).

Еврейское сердце, какъ и женское;

оно доброе, мяг­ кое и кроткое;

его легко тронуть и оно полно состра данія;

поэтому благотворительность евреевъ не есть только слдствіе ихъ религіи, вмняющей имъ благо твореніе, состраданіе и искреннее сочувствіе ко всмъ страждущимъ, но и наслдственное достояніе ихъ благо­ родной натуры. Всякое чужое горе возбуждаетъ ихъ уча стіе, и еврей не знаетъ никакого, ни нлеменнаго, ни ре лигіознаго различія, когда дло идетъ о томъ, чтобы подать помощь бднымъ или облегчить участь несчаст нымъ. Какъ бы ни былъ разгнванъ еврей, гнвъ его тотчасъ же укрощается, когда ему указываютъ, -что у двери его ждетъ бдная вдова съ своимъ ребенкомъ, ю Въ еврейско-нмецкомъ лсаргов есть слово, которое и теперь очень часто употребляется необразованными еврея­ ми и которое магически дйствуетъ на сердце каждаго, еврея, растрагиваетъ его и внушаетъ ему глубокое со страданіе. Это слово: „N ieb ich “, о нроисхожденіи ко тораго нельзя сказать ничего опредленнаго. Ни одинъ языкъ не иметъ междометія, которое произвело бы т а ­ кое дйствіе;

когда еврей, при вид какого-либо горя, восклицаетъ „небихъ“, то въ этомъ сосредоточивается все его сочувствующее сердце, изъ устъ его вырывается глубокій вздохъ, глаза его наполняются слезами, а рука его, подвигаемая какою-то невидимою силою, опускается въ карманъ или открываетъ кассу, чтобы матеріальною помощью утшить и облегчить страждущихъ.

Іо с и ф ъ В е р т г е й м е р ъ этому еврейско-нмецкому слову, призывающему къ человколюбію и милосердію, посвятилъ слдующія строфы:

„Ein Wrtchen geht von Mund zu Munde — Sein Ursprung blieb uns unbekannt — Doch Zeugniss gibt’s vom Bruderbunde, Dem Mitleid tief in’s Herz gebrannt.

Wo sich ein menschlich Weh erschlieszet, Wo schwer und bang die Pilgerfahrt, Das „Nbich“ wie’s der Lipp’ entflieszet, Sagt: Liebe sei hier fromm gewahrt.

Die Furchen, die der Gram gezogen, Fllt aus das Wort mit seiner Saat;

Denn rasch wie abspringt Pfeil vom Bogen, Vom Wort sich lst die gute That.

Ob’s trbes Alter gilt zu ehren, Ob frh gebeugt ein Jugendmuth, Ob Jud’, ob Christ, vergieszt die Zhren, Das Wort ertnet mild und gut“.

„ З о л о т а довольн о для святы ни П р е д в ч н а г о и для и зг о т о в л н ія т е л ь ц а “. (Коим. Сифрэ еъ к. М. гл. I).

„Евреи“, сказалъ одинъ иудрецъ вреиенъ Мишны, „съ такою же охотою жертвовали свое золото для ски ніи завта, какъ идля изготовленія тельца“, потому что ихъ э н т у з іа з м ъ быстро увлекаетъ и хъ, длаетъ ихъ тароватыми и готовыми на жертвы,, и не даетъ разыграться холодному расчету. Если кто уметъ воз­ будить знтузіазмъ еврея, то онъ, впродолженіе извст наго времени, въ состояніи сдлать изъ него что угод­ но: еврей нринимаетъ тогда самыя благородныя рше нія, не знаетъ никанихъ препятствій, готовъ взять на себя всевозможный трудъ, жертвовать всевозможныя сум­ мы— пока трезвая обдуманность и разумный расчетъ не возьмутъ въ немъ верхъ. Характеристиченъ въ этомъ отношеніи разсказъ Библіи, какъ евреи въ нустын на вопросъ Моисея: будутъ-ли они слдовать влніямъ Божьимъ и сохранятъ-ли они союзъ съ нимъ? едино­ гласно отвтили: „Все, что Предвчный повелитъ, это иы исполнимъ“. Однако, лишь только прошло нкото ро время и Моисея не было при нихъ, то это легко воспламеняющееся племя ухе танцовало около золотаго тельца. Энтузіазмъ— это живительный огонь еврейскаго сердца, и въ бурныя времена, когда народы вдохнов­ лены стремленіемъ въ свобод и борются за нее сло вомъ и орухіемъ, тогда нердво можно найти еврей скихъ ратниковвъ въ самыхъ переднихъ рядахъ боевой линіи.

„ Д е р з о к ъ, к ак ъ п есъ меж ду ж ивотны м и и п т у х ъ м еж ду п ти ц ам и, е в р ей меж ду н а р о д а м и.

Н о э т о не тем н ая с т о р о н а его, а н а п р о т и в ъ, по­ х в а л ь н а я : и л и ев р ей, или м уч ен и к ъ “. (Мидрашъ Рабба во 2 кн. М. гл. 4 2, и Талм. тр. Бецца, 2 5 ).

Стойкость, дерзость и упорство еврейскаго племени не безъ основанія разсматривается здсь, какъ преиму­ щество и свтлая сторона его. Религіозное мучениче­ ство, которое свело на костеръ тысячи еврейскихъ муж чинъ и жнщинъ— это историчесвій фактъ, въ которомъ еврейская дерзость отражается въ величайшемъ ея бле св и вызываетъ удивленіе историковъ.

„ С ты д л и в о сть — это п р и зн а к ъ е в р е й с к а г о на­ р о д а “. (Талм. тр. Іебаматъ, 7 9 ).

Это прекрасное качество еврейскаго -племени есть слдствіе присущаго ему ж ен ск а го элемепта (ср. стр.

9 5 ), охраняющего его отъ животной грубости и дико­ сти и присвояющаго ему ту мягкость и кротость, ко­ торыя составляютъ лучшее его украшеніе. По библей­ скому разсказу, первая человческая чета, лишь только вкусила изъ древа нознанія, тотчасъ начала сты ди ться своей наготы, и въ Гагад мы находимъ изреченіе:

»Это хорошій нризнакъ, если кто стыдливъ“. Моисеевъ законъ и талмудическое преданіе укрпляютъ и по ощряютъ прирожденную еврейскую стыдливость, которая нашла себ высшее выраженіе въ одномъ каббалист.

Объ немъ разсказывается, что онъ постоянно раздвался въ темнот для того, чтобы не видть своего собствен наго н а га г о тла. Даже для супружескаго сожитія мужа и жены Талмудъ и Каббала содержатъ особыя нредоисанія, чтобы не оскорблено было чувство стыдли­ вости.

„ Б д н о ст ь у к р а ш а ет ъ ев р ея, к а к ъ к р асн ы е у здц ы шею б л а г о к о н я “. (Ком. Мидрашъ къ Псн Псней, гл. I).

Какъ соловей особенно увлекательно поетъ тогда, когда онъ болнъ, какъ женщина въ своемъ страданіи раскрываетъ самыя лучшія стороны своего нжнаго и мягкаго существа, такъ и еврей въ гор и бдствіи чаще всего обнаруживатъ самыя благородныя свойства своего драгоцннаго наслдственнаго достоянія, своего сердца. Онъ рдко вырождается, не длатся одича лымъ, не попадатъ на крайнюю ступень грубости, напро тивъ того, онъ длается мягче, сострадательне, смирен н, воспріимчиве и чувствительне къ праву и ненраву.

Ни одинъ судья не можетъ такъ тонко выяснить при­ чиненную страдальцу несправедливость, какъ бдный - еврей, и часто случается, что онъ проситъ для дру­ гихъ, когда ему самому что. нибудь дали. Такъ мн одинъ русскій разсказалъ про слдующую сцену, кото­ рой онъ былъ очевидцемъ. Раввинъ подалъ бдняку монету съ тмъ, чтобъ онъ размнялъ ее и принесъ ему сдачи. „Сейчасъ, рабби“, отвтилъ бднякъ, вы шелъ на улицу, привелъ съ собою другаго нищаго и сказалъ: „Зачмъ, добрый рабби, еще сдачу, я отдамъ этому бдняку то, что вамъ слдуетъ“.

„Лиш ь тол ько и с ч е за ю т ъ тни у г н е т е н ія и н а ч и н а е т ъ св т и т ь со л н ц е о св о б о ж д ен ія, т о т ч а съ ж е и е в р е й с к ій н а р о д ъ р а с ц в т а е т ъ, к акъ р о за, и р а с п р о с т р а н я е т ъ ар ом атъ в сего д о б р а г о и б л а г о р о д н а г о “. (Ком. Мидрашъ къ Псн Псней, гл. 2 ).

Еврейское племя иметъ весьма эл асти ч н ую натуру и эту свою эластичность оно въ особенности доказы ваетъ быстротою, съ которою оно, едва свергнувъ съ себя иго рабства, уживается въ свободномъ положеніи и умтъ пользоваться имъ. Новйшая исторія евреевъ представляетъ тому тысячу доказательства Вчера еще рабъ, еврей сегодня уже такъ ужился съ свободой, какъ будто онъ никогда не слыхалъ голоса угнетателя, или никогда не платилъ особыхъ налоговъ за свое еврей­ ство. Его живость, его могущественное я, стремящееся къ независимости;


.его демократически принципъ права, требующій равенства всхъ, и его неразрушимый опти мизмъ, который всегда држитъ себя на готов всту­ пить въ обтованную землю свободы, 'все это вмст иметъ своимъ послдствіемъ то, что онъ такъ быстро уживается съ свободой и тотчасъ же пользуется ея пло­ дами. Какъ быстро евреи во Франціи, Англіи, Голлан діи, Италіи и Австріи достигли высокаго почета и какъ мало времени нужно было имъ для того, чтобы утвер­ диться на почв свободы! В ъ р а зб о г а т в ш е м ъ евре тотчасъ можно узнать парвени;

его манеры, его рос­ кошь, его спсь, его рчи, его обезьяничанье и подража ніе природной арвстократіи— все обнаруживаетъ въ немъ выскочку, который неохотно продолжаетъ сношенія съ прежними своими знакомыми и товарищами. Напротивъ того, еврей, ставшій свободн ы м ъ, носитъ одежду сво­ боды такъ, какъ бы она прямо для него была предна­ значена и вавъ бы онъ никогда другой одежды и не * носилъ. Истинно трогательно, какъ еврей въ гетто, подъ бременемъ особыхъ и исвлючитльныхъ зако.нопо ложеній, въ Пасху п р о в о зг л а ш а е т ъ тосты за сво­ б о д у. Мтвое слово австрійскаго государственнаго ми нистра фонъ-Шмерлинга: „Мы м о ж етъ ж д а т ь !“ слу^ жило и служитъ лозунгомъ евреевъ!

Кром этихъ разсянныхъ повсюду изрченій, прямо характеризирующихъ еврейское племя, мы въ древнихъ твореніяхъ гагадистовъ находимъ еще отрывки публич ныхъ чтеній, которыя весьма интереснымъ образомъ ри суютъ евреевъ;

въ особенности интересна обличительная сторона этихъ отрывковъ, которая во всемъ находитъ что нибудь порицать и осмивать, и возстаетъ даже противъ самыхъ высшихъ еврейскихъ авторитетовъ.

Такъ одинъ изъ ораторовъ-гагадистовъ разсказы ваетъ слдующее въ Мидрагаъ Танхума: „Когда Мои­ сей окончилъ въ пустын скинію завта, то онъ ска залъ: „Я знаю острые языки и злые толки моего на­ рода, и потому я ему дамъ подробный отчетъ о по жертвованномъ имъ золот и серебр“. И вотъ онъ началъ съ мельчайшей подробностью излагать свой от­ четъ предъ всми израильтянами, но къ ужасу своему замтилъ, что недостаетъ 1 7 7 5 сиклей серебра. „О, Господи“, воскликнулъ онъ, „теперь злые языки под • нимутся противъ меня, и кто знаетъ, что они будутъ разсказывать обо мн другъ другу!“ Но Богъ просв тилъ память своего врнаго слуги Моисея, и онъ вдругъ вспомнилъ, что крючки у столбовъ сдланы изъ рас плавленнаго серебра, и громкимъ голосомъ иродолжалъ:

„а 1 7 7 5 сиклей серебра употреблены для крючковъ на столбахъ!“ Само собою разумется, что это не боле, какъ ора* торская фикдія гагадиста, который имлъ въ виду кар­ тиной прошлаго дать понять современникамъ неумстность и х ъ толковъ противъ и хъ учителей;

однако, это тмъ не мен остается матеріаломъ для характеристики быстрой, подвижной, порицающей н критикующей еврейской рчи, и достойно замчанія, что еще и теперь во всхъ еврей скихъ синагогахъ чтецъ, нри чтеніи нятнкнижія, осо­ бенно у д а р я т ъ на слов „а тысяча“, которыми на­ чинается упомянутый стихъ Св. Писанія (2 кн. М.

гл. 3 8, 2 8 ), чмъ какъ бы напоминаютъ еврейскимъ общинамъ, чтобъ они немного попридержали свои языки при осужденіи своихъ учителей и руководителей.

В ъ еще гораздо боле древнемъ твореніи гагади стовъ, въ коммнтарі Сифрэ къ 5 кн. М. гл. I, одинъ еврейскій мудрецъ причину, почему Моисей свои карательныя рчи всегда говорилъ всем у народу, объя сняетъ тмъ, дабы отсутствовавшіе не говорили. Если бы мы были въ числ слушателей Моисея, то не р а з ъ, а пять р а зъ сдлали бы ему оннозицію и опровергали всякій его упрекъ!

Эта склонность къ порицанію, въ критик и зло словію? которая во вс времена порицалась еврейскими моралистами, иногда въ весьма гипперболическихъ вы раженіяхъ, направленныхъ противъ „злаго языка“ (Ло шонъ гора), вроется, однако, вовсе не въ зломъ сердц еврея, а въ его остромъ ум, который охотно все под вергаетъ критяк и анализу, въ живой его натур и въ стремденіи къ субъективности, которая какъ бы чув ствуетъ себя стсненной всякимъ не-я, и потому воз­ буждается къ оппозиціи. Стремленіе евреевъ къ оппо зиціи рисуется въ Мидраш весьма оригивальнымъ об­ разомъ: „Когда Богъ приказалъ Моисею, чтобы всякій помстился у своего знамени“, разсказываетъ гагадистъ, „то Моисеемъ овладло весьма непріятное чувство. Я же знаю еврейскій народъ, думалъ онъ;

онъ не охотно подчиняется вынужденному порядку;

всякій еврей иметъ свое мнніе и свою волю, всякій хочетъ быть на верху, хочетъ быть первымъ! Господь Богъ! воскликнулъ онъ, какъ же я установлю дленіе въ Израил? Не будетъ конца спорамъ и неудовольствію! Если я, напримръ, скажу колну Іуды, чтобы оно расположилось на вос­ т о к, то оно отвтитъ: мн бы лучше оставаться на юг. Точно также отвтитъ и Рувимъ, и Ефремъ, и всякое другое колно. Что же я теперь сдлаю?“ „Успо­ койся, мой врный слуга“, сказалъ Господь;

„есть средство, которбе никогда еще не преминуло оказать свое дйствіе на мой народъ и которому, вс охотно подчиняются: это— указаніе на ихъ праотцевъ, на свя­ щенное чувство семьи, на несокрушимую врность ее мейнымъ преданіямъ. Гд нибудь должно быть за вщаніе Іакова, въ которомъ точно указывается, въ какомъ порядк его сыновья должны. носить гробъ его изъ Египта въ Ханаанъ. Прочти имъ это, скажи имъ, что порядокъ, который ты ихъ предиисываешь, ухе установленъ Іаковохъ, что это влніе ихъ праотца, священное воспоминаніе объ Изряил, и ты увидишь, какъ эти, обыкновенно такіе строптивые, недовольные и упорные люди, сдлаются совершенно покорными, до­ вольными, проникнутся о д н и м ъ чувствомъ и подчи­ нятся твоимъ приказаніямъ“.

Въ по-талмудичской и по-мидрашной литератур я нашелъ два весьма рзкихъ сухденія объ особенно стяхъ еврейскаго племени. Одно принадлжитъ жившему въ X V столтіи итальянскому еврею E lia del M edigo, [ профессору падуанскаго университета, а другое— испан­ скому еврею X V I столтія Іуд Лерм. Первый, въ своемъ сочиноніи „Бехинатъ га-датъ“ (анализъ закона), & говоритъ между йрочимъ: Это о с о б ен н о е с в о й с т в о еврейскаго племени, что большая часть евреевъ,’ если г они только обладаютъ самыми незначительными позна ніями, тотчасъ же осмливаются нападать на пЗрвыхъ авторитетовъ религіознаго и свтскаго знапія, наставлять и поучать ихъ. Это одна изъ главныхъ причивъ, почему у насъ таікъ много несогласія, въ особенности, если.об­ ратить вниманіе на мелкую зависть, злость и страсть * тоже казаться чмъ нибудь. Недостатокъ единства и уступчивости, говоритъ тотъ же авторъ въ другомъ м ст, составлястъ, повидимому, о со б е н н о с т ь нашего на­ рода, которая, смотря по различію странъ и ихъ влія нію, то усиливается, то ослабляется, и которая, можетъ быть, происходить отъ того, что всякій изъ насъ счи тается рожденнымъ правитлемъ, между тмъ, какъ ис­ кусство правленія состоитъ именно въ охраненіи поряд­ ка. Іуда Дерма, въ своемъ комментаріи къ „Изрче ніямъ отцевъ“, къ замчанію, что еврейскій народъ иметъ какую-то особен н ую организацію, присовокун ляетъ длинное разсужденіе, и старается доказать ото положеніями, граничащими оъ матеріалистическимъ воз зрніемъ на человка или съ аристократической тео ріей о голубой крови, причемъ онъ ссылается на своего соотечественника, Исаака Араму.

X.

Еврейское нлемя do талмуднческимъ и еврейско-н мецкимъ ооговоркамъ и нословицамъ.

Поговорки— это неподдльный vox populi, эпиграма тичекое проявленіе народнаго опыта, неподкупный судъ разнообразнйшихъ классовъ общества, представляющая самый надежный матеріалъ для этнографическихъ изсл дованій. Л, поэтому, приведу и поясню нсколько талму дическихъ и еврейско-нмецвихъ поговорокъ, содержа щихъ нкоторый' матеріалъ для х а р а к т е р и с т и к и е в р е й с к а г о п л ем ен и.

Талмудпчеекія поговорки.

„ З а с л у г и п р ед к о в ъ (Сехутъ аботъ)“. Во многихъ талмудическихъ поговоркахъ выражено господствующее по нын между евреями врованіе, что заслуги, доброе имя и благочестивыя дянія предковъ внослдствіи зачтутся ихъ потомкамъ. Вра эта коренится въ библейской древности, когда израильтянамъ возвщено было, что Богъ будтъ поддерживать ихъ во вс времена, р а д и п а т р іа р х о в ъ,— и она только могла зародиться въсердц народа, нроникнутаго столь могучею любовью къ се­ мейству, любовью, воспроизведшей такіе прекрасные обряды благочестиваго поминовенія умершихъ родителей.

Словно смерть не въ состояніи разорвать узы между предками и лотомствомъ, и семейныя чувства образуютъ невидимую нить, связывающую между собою небо съ землею и отдаленныя другъ отъ друга эпохи.

Эта вра въ долговчность заслугъ предковъ нашла яркое выраженіе въ древне-еврейской легенд, по смы­ слу которой пророкъ Іеремія, при первомъ разрушеніи Іерусалима, спшитъ къ могиламъ патріарховъ, будитъ ихъ и заклинаетъ заступиться у Бога, дабы онъ от вратилъ отъ Израиля зло. Но вс мольбы его не въ состоянии измнить божественный рокъ. Тогда Рахиль встаетъ изъ своего гроба, исчисляетъ нрдъ Богомъ свои заслуги, и горько плача, умоляетъ Его сжалиться надъ ея дтьми — и вотъ слезы матери смягчаютъ строгаго судью, и онъ ей возвщаетъ, что ея потомки со врменемъ снова возвратятся въ землю отцовъ своихъ.

Этой же сильной семейной привязанности слдуетъ при­ писать то, что евреи такъ высоко цнятъ хорошее про исхожденіе (іихусъ). Талмудъ Іерусалимскій разсказыватъ еще, что еврейскдмъ юношамъ въ Іерусалим, отправляв­ шимся въ опредленный день года за городъ, для из бранія себ женъ изъ числа собранныхъ тамъ двицъ, кричали въ слдъ: „Обратите вниманіе на семейство и на хорошее происхожденіе жены“ ;

и даже въ наши дни богатые евреи въ Полып выдаютъ своихъ дочерей за потомковъ извстныхъ смействъ, чтобъ часть славы послднихъ перешла на ихъ собственное потомство.

Это выражено нагляднымъ образомъ еще въ другомъ изрченіи талмуда (Талм. Іерус. тракт. Берахотъ, глава 4): „Благо тому, у кого гвоздь, на который можно что нибудь новсить“, т. е. у кого есть предки, на заслуги которыхъ онъ можетъ сослаться.

Противуположный этому образъ представляетъ пого­ ворка: „Уксусъ — сынъ вина“ (Баба Медія, 8 4 ), оз­ начающая, что сынъ ведетъ жизнь нссоотвтствующую его благородному происхожденію. Наконецъ, на-семейное чувство евреевъ указываютъ слдующія дв образныя поговорки: „Дождь есть мужъ земли“ (Таанитъ, 6 ), и „Если мсяцъ тебетъ (декабрь) овдоветъ (ibid.), (т. е. когда въ теченіе этого мсяца нтъ дождя), то это предзнаменованіе, что годъ будетъ хорошій“.

(Ср. Л. Дукесъ, R abbinische B lum enlese, стр. 2 8).

„Онъ не н а ш ел ъ с в о и х ъ рукъ и ногъ въ х р а м н а у к и “. (Іебамотъ, 9 6 ).

Евреи и французы отличаются живостью въ разго вор и сопровождаютъ свои слова сильными жестику ляціями. У первыхъ это проявляется особенно тогда, когда предиетомъ обсужденія служатъ талмудическія теяы, богатыя остроумными поворотами, діалектику ко­ торыхъ они въ тоже время хотятъ представить въ пластической форм посредствомъ сильныхъ движеній рукъ и ногъ — причемъ главную роль играетъ боль­ шой палецъ правой руки;

Приведенная поговорка озна чаетъ, поэтому, что такой-то не устоялъ въ спор и не умлъ защитить свои ученыя положенія.

„ Н е б р о с а й камня въ к о л о д езь, и зъ к отор аго ты иилъ в о д у “ (Баба кама, 9 2 ).

Женщины и евреи весьма б л а г о д а р н ы за оказан­ ный имъ услуги, потому что они находятся главнымъ образомъ подъ вліяніемъ своего мягкаго, добраго и кроткаго сердца. Талмудъ въ сильныхъ выраженіяхъ караетъ неблагодарность, и у еврейскихъ лтописцевъ мы встрчаемъ очень часто весьма гипперболическія вы раженія благодарности, когда они вспоминаютъ имена мо нарховъ, извстныхъ своимъ расположеніемъ къ евреямъ.

Турецкі султаны, которые, въ качеств преемниковъ халифовъ, своимъ гуманизмомъ нердко заставляли кра снть христіанскую любовь преемниковъ апостола Петра, удостоены во многихъ еврейскихъ сочинніяхъ эпитета „Государи милости“ (малхё хесдъ). Равнымъ образомъ, евреи относятся съ сапою искреннею признательностью къ памяти Іосифа I I и къ Наполеонидамъ, снявшимъ съ нихъ иго рабства, и чувствуютъ себя обиженными, когда просвщенвый и вротерпимый австрійскій импе раторъ подвергается нападкамъ со стороны клерикаловъ.

„О дно зер н ы ш к о к р п к а г о п ер ц у лучш е п ол­ ной к орзи н ы ты к въ “. (Мегилла, 6 ).

Быстрая находчивость, остроумный истолкованія, кол кія слова, поражающія комбинаціи, ршсніе и разъ яененіе трудныхъ задачъ — боле приходятся по вкусу острому уму евреевъ, чмъ солидное знаніе и начи­ танность. Д а и любовь къ изученію талмуда чаето была основана не столько па привязанности къ его религіозному содержанію, сколько къ общему его духу и къ той тонкой изворотливости, на которую онъ вы зываетъ умъ. Съ теченіемъ времени стали различать два рода талмудистовъ: одни изъ нихъ отличались діалектическимъ остроуміемъ въ толкованіи талмудиче скаго текста и назывались поэтому „харифъ“, т. е.

„острый**;

другіе же имионировали своею начитанностью въ талмудической литератур и носили названіе „баки“, т. е. „опытный“. Эта любовь въ дкому и остро­ умному, даже въ области религіозпаго ученія — нс рдко извращала вкусъ, отучая его отъ всего пря маго, яснаго и простаго и заставляя многихъ равви новъ, въ своихъ публичныхъ рчахъ, предпочитать остроумный элемента въ ущербъ истин и здравому толкованію;

они позволяли себ всевозможные умствен вые скачки и искаженід текста Овященваго Писанія въ интерес оетроумяыхъ выходокъ я поражающихъ из воротовъ. Острота прорывается также въ обыденной жнзни евреевъ и нердко даже танъ, гд она нару шаетъ благопристойность;

Б е р н е, Г е й н е и многія юмористическія нзданія ввели ее въ ннецкую литера­ туру* Въ большей части случаевъ, еврейское остроуміе • не иметъ, однакож, злостнаго характера;

оно напра вляетъ свое жало не для того, чтобы уязвить другихъ, а для удовлетворенія собственной страсти въ кажущемуся нриииренію противоположностей. Самый скупой еврей скоре ршится подать милостыню бднону, чнъ воз­ держаться отъ хорошей остроты.

В ъ новой еврейской стилистив острота воспроиз­ вела своеобразное явленіе. Дло въ тоиъ, что изъ библіи заимствуютъ отдльныя предложенія или длые тексты, которые затиъ сопоставляются въ иноиъ по рядв, такъ что они, вслдствіе новаго своего стили стичесваго ensem bl’a, получаютъ совершенно другой смыслъ. Эта двойственность, проистекающая изъ сопо ставленія первоначальнаго и новаго значенія словъ, про­ изводить своеобразную игривость ума, которую нельзя передавать ни на вакомъ другомъ языв. Еврейскіе стихотворцы ввели также въ новую еврейскую литера­ туру арабское „тедшнисъ“, т. е. двустрочныя стихо творенія, которыя имютъ р а в н о зв у ч а щ е е, но раз­ личное по смыслу окончаніе;

они ввели эту форму по­ тому именно, что она отличается силою и остротою, Испанцъ Моисей Ибнъ-Эзра подъ названіеиъ „Тар шисъ“ сочинилъ множество такихъ тедшнисовъ, кото рнмъ можно придать двоякій смыслъ.

„Л учш е б р о с и т ь с я в ъ р а ск а л ен н у ю печь, чмъ п убл и ч н о п р и ст ы д и т ь с в о е г о бл и ж н я го * (Сота, 1 0 ).

Честь, достоинство, подвалу, отличіе и славу еврей­ ское племя ставить столь же высоко, какъ и фран­ цузы свою' національную gloire;

отсюда это гиппер болическо изрченіе противъ публичнаго пристыженія своего ближняго, которое въ другомъ мст выражено еще сильне, именно, что еврей, публично пристыдившіі своего ближняго, лишается будущей жизни. Честь че ловка, учитъ талмудъ, столь важна, что въ нкото рыхъ случаяхъ ставится выше библейской заповди.

По отношенію къ Богу, изъ этого присущаго евреямъ чрства чести и славы вытекаетъ то основное положе ніе, что хвалені, или прославленіе божественнаго имени (Кидушъ гашемъ) есть высочайшая заслуга, точно также какъ оскорбленіе и оскверненіе его (Хилулъ гашемъ)— величайшій грхъ.

„Семь *) л т ъ п р о д о л ж а л ся г о л о д ъ, но ч ер езъ п о р о гъ р ем есл ен н и к а онъ не п е р е с т у п и л ъ *. (Си недр., 2 9 ).

*) Древне-еврейскимъ словомъ «шавъ я хочу объяснить проис хозденіе поговорки: «Семь есть ложь». Суіцествуетъ нзвстное еврейское словосочетаніе шавъ вешекеръ, т. е. фальшь и ложь.

Такъ какъ слово шавъ» на арамейскомъ язык означаетъ семь, то отсюда и произошла поговорка «семь есть ложь.

Еврей дятеленъ к трудолюбивъ, и, въ противополож­ ность влассичесвимъ греванъ и римлянамъ, считаетъ трудъ почетнымъ. „Сними шкуру съ околвшаго скота за плату при всхъ и не говори: я священнивъ, ве ликій чловвъ, и это для меня не прилично“ — гла­ сить другая поговорка (Песахимъ, 1 1 3 ), которая еще ярче внставляетъ достоинство и почетность труда. „Самъ Богъ", говорится въ аботъ д-рабби Натанъ, глава 1 1, „явился въ лагерь Израиля не прежде, чнъ израиль­ тяне, изготовленіенъ скиніи завта, не представили до­ казательства своего трудолюбія". Знаменитйшіе учи­ теля талмуда принадлежали въ ремесленному сословію, и рабби Меиръ прославляетъ трудъ, какъ преимущество, отличающее человва отъ животцаго. Поэтому сколь‘на­ стоятельно ни вмняютъ евреямъ благотворительность, имъ, съ другой стороны, внушаютъ не страшиться ни какихъ усилій и сносить всевозможный лишнія, лишь бы избгнуть необходимости обращаться въ благотворитель­ ности своего ближняго. „Живи въ субботу также просто, какъ и въ будни, чтобы теб не нужно было обра­ щаться къ чужай помощи" — гласить весьма распро­ страненная талмудическая поговорка (Песахимъ, 1 1 2 ), и въ своей ежедневной послобденной молитв евреи умоляютъ Бога, чтобы Онъ ихъ предохранилъ отъ не­ обходимости поддерживать свою жизнь чужою благотво­ рительностью. По словамъ рабби Хаииъ бенъ Самуила изъ Туделы, автора рувописнаго сочиненія „Цероръ га Кееефъ“, травтующаго о раввинскомъ граждансвомъ прав, между испансвимв евреями была распространева поговорка: „Трудъ— есть царство“ (Мелаха— мелуха).

„Б л агор од н ы м ъ лю дям ъ н еч его в о зд в и га т ь па­ м ятники;

н еп р ех о д я щ а я и хъ д я т е л ь н о с т ь на зем л— и х ъ п а м я т н и в ъ “. (Іерус. Швалимъ, глава 2).

Независимо отъ того, что влеченіе въ пластив и архитектоник въ еврейскомъ племени искони прояв­ ляется весьма слабо (почему у него обыкновенно недо стаетъ: въ умственпыхъ произведеніяхъ — творческой систематики, въ практической жизни— организаторекаго таланта, не упускарщаго изъ виду ни одной мелочи, а въ отношеніи государственнаго устройства— склонности к ъ ‘бюрократіи), и можетъ только возрастать, укр пляться и подняться подъ вліяніемъ другихъ народовъ,— само собою понятно, почему т люди, которые, при по­ мощи своего проницательнаго ума, свободно подвигаются въ мір представленій и царств духа, не склонны ув ковчивать умственную дятельность великихъ людей ка­ менными или мдными памятниками м создавать мону­ ментальный культъ. Б ъ »тому еще присоединяется піэ тизмъ евреевъ, въ отношеніи умершихъ, который не нуждается въ бросающихся въ глаза памятникахъ для вспоминанія человческаго величія;

онъ выработалъ дру­ гую форму для увковченія памяти великихъ людей и благодтелей.

Между евреями существуетъ старинный обычай поми Щ г нать въ молитв, которая совершается въ праздничные дни за снасеніе душъ усопшихъ, ииена т х ъ, которые въ своей жизни оказали услуги своииъ ближнииъ.

Распространеніе вышеприведеннаго талмудическаго изрченія иежду евреяии нашего вреиени, которые почти не обращаютъ на него вниианія и наиолняютъ свои клад­ бища дорогиии, хотя и не всегда красивыми, памят никаии, было бы весьиа полезно для склонныхъ къ мо* нуиентаиъ совреиенниковъ.

„О нъ н аш ел ъ г р а н а т н о е ябл ок о, с ъ л ъ я др о, а ск о р л у п у б р о с и л ъ “. (Хагига, 1 5 ).

Умственная даровитость еврейскаго илеиени, его силь­ ное расположенно ко всему, что возбуждаетъ умъ и до ' ставляетъ ему пріятное занятіе, его телеологическое су­ щество, которое везд ставить на первомъ план по­ лезное и длесообразное, сдлали его вротерпимымъ.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.