авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Google This is a digital copy of a book that was preserved for generations on library shelves before it was carefully scanned by Google as part of a project to make the world’s books discoverable ...»

-- [ Страница 4 ] --

Элише бенъ-Абуя, называемый также Ахеромъ *), имя котораго сдлалось популярнымъ по трагедіи Гудкова,„Уріелъ Акоста“, былъ еретикомъ, и не смотря на то, рабби Меиръ не затруднялся учиться у него, потону именно, что Меиръ, по изрченію талмуда, „сълъ ядро гранатнаго яблока и бросилъ его'скорлупу“. Тотъ же рабби Меиръ руководствовался этимъ изрченіемъ не только относительно еврейскихъ еретиковъ, но и въ отношеніи къ языческииъ мыслителямъ, съ которыми *) Ахеръ значить другой, и въ данноиъ случа равносильно слову, нечестивый. П ерев.

онъ быль въ друхескихъ сношеніяхъ и между кото­ рыми особенно выдается неоплатоничесвій философъ Н у меніосъ. Древній комнентаторъ, переведенной на еврей скій языкъ съ арабскаго, книги „Мибхаръ га-Пенинимъ*, говоритъ: „Набожный и богобоязливый человкъ дол жнъ учиться мудрости даже у еретиковъ (га-кфримъ беіоцромъ). Эта научная терпимость, которая главное вниманіе обращаетъ не на лице, а на самое дло, по дйствовала весьма благотворно на умственное развитіе евреевъ и на обогащеніе ихъ разнообразнйшими по знаніями. Важнйшія философскія системы Платона и Аристотеля въ древности, Алфараби, Алгацали, Ибнъ Сины и Ибнъ-Рошда въ средніе вка, Лейбница, Ш ел­ линга и Гегеля *) въ новйшія времена, были изу­ чаемы евреями и нримняемы для развитія философіи своей религіи. Запрещение отдльныхъ книгъ, встр чающееся въ еврейской литератур, вызвано преимуще­ ственно н р авств ен н ы м и видами.

„Л ю бовь н о р т и т ъ л и н ію и н ен а в и с т ь п о р т и т ъ л и н ію “. (Синедр., 1 0 5 ).

*) Не лишне будетъ здсь замтить, что въ то время, какъ поэтическій идеализмъ Шиллера нашелъ самыхъ горячихъ прн верженцевъ въ сред еврейской молодежи, и увлекалъ даже еврей­ скихъ кухарокъ въ досужіе субботніе часы,—филасофскій идеа­ лизмъ Фихте, сколько мн извстно, не имлъ евреевъ въ ря дахъ своихъ приверженцевъ. Только дальнйшее развитіе Фих тіанизма Шеллингомъ и Гегелемъ въ философію тождества идеаль наго съ реальнымъ заинтересовало отдльныхъ еврейскихъ мы­ слителей.—Въ новйшее время появились сочиненія Леви и Лас саля о философской систем Фихте.

Х ота эта пословица съ перваго взгляда выражаете общечеловческую ннсль, но она все-таки проливаете свтъ на то плена, въ сред котораго она появилась.

Еврей часто впадаетъ въ крайности, любить гиппер болу (гузна) и рдво соблюдаетъ нру, потону что унъ его подвиженъ, фантазіа порывиста, а сердце полно вос­ торженности. В ъ любви и ненависти, похвал я пори цаніи, привязанности и Иерасположеніи, онъ страстеиъ, и его отзывы, вакъ хороші, такъ и дурные, рзви н сильны. Царь Солононъ— нудрйшій изо в с х ъ людей;

ливованія народа во вреня его воронаціи были до того шунны, что зенля треснула;

титла, даваеныя въ пись нахъ раввинанЪ, прославляютъ ихъ „небесными свтила ни“, или „единственныни людьми и чудомъ своего вка“.

Кто хочетъ изучить крайнюю любовь и крайнюю нена­ висть, безнрное восхваленіе и безирное унячяженіе, пусть читаетъ ворреспонденціи и поленическія статьи въ еврейскяхъ періодическихъ изданіяхъ. Находчивость дйетвующихъ танъ еврейскихъ представителей далеко оставляетъ за собою динлонатическія тонкости Талей рановъ, Поццо ди Борго и Пальмерстоновъ, а пропо вди саныхъ незначительныхъ раввиновъ представляются рдвини образцами реторики, не уступающими достоин етвоиъ краснорчію Демосфена и Цицерона.

„ Т о л ь к о т о т ъ б д е н ъ, у к ого н е д о с т а е т ъ у м а“.

(Недарииъ, 4 1 ).

„Е сли у теб я н е д о с т а е т ъ у м а,— то что же ты н р іо б р л ъ ;

если же ты в л ад ш ь ум ойъ, то ч его ж е т е б о о сл э т о г о н е д о с т а е т » ? “ (Тавхума парш.

Ваікра).

Еврей не только отъ природы богато одаренъ умомъ, но онъ уметъ также пользоваться имъ;

онъ понимаетъ значеніе тхъ безчиеленныхъ средствъ и вигодъ, кото­ рый можно извлечь отъ разнообразвыхъ его комбина цій. Эти талнуднческія изрченія, который, выражаясь новйшимъ слогомъ, ставятъ такъ высоко интеллиген­ ции и ожидаютъ отъ нея самой надежной номощи во всхъ финансовыхъ бдствіяхъ, нашлн себ блестящее оправданіе въ долгій періодъ еврейской исторіи. Н а­ сильственные налоги, грабежи, преслдованія и выееле нія часто лишали евреевъ имущества;

такъ, напримръ, они въ 1 4 9 2 году должны были оставить всю свою собственность въ Испаніи, но благодаря своей разсуди тельностн и своей оборотливости, они все снова пріоб рталп земння блага. И только ихъ пбразсудительные н необоротливые враги, которые предпочитаютъ слпое упованіе разсудительной прозорливости, неподвижный авторнттъ— ясному разумнію, могли обвинять ихъ въ обман. Разсудитльность, въ связи съ трудолюбіеиъ и бережливостью, была ангеломъ хранителемъ евреевъ.— Еще многія другія еврейскія пословицы внражаютъ р шительное съ ихъ стороны презрніе къ глупцамъ (Ш о­ те, Типешъ).

„ К о г д а л и си ц а въ сл у ч а, ей дол ж н о к л а н я ть ­ с я “. (Мегилла, 1 6 ).

Еврей, подобно женщин, уступчикъ и податливъ;

онъ кланяется, бываетъ поверенъ, умоляетъ, клянется и-даж е плачтъ, выжидая благопріятнаго случая снова подпяться и занять свободное и независяиое положеніо.

Какъ часто онъ бнлъ поставленъ въ необходимость сл довать этой мудрой поеловиц и кланяться сельскнмъ старостамъ и самммъ незначитльнымъ влаетяяъ въ ие большихъ городкахъ, между тмъ, какъ въ душ онъ иронически думалъ: „когда лисица въ случа, ей должно кланяться“.

„ Д о с т о и н с т в о бож ье — л ю ди, д о с т о и н с т в о лю­ д е й — и х ъ п л а т ь е“. (Д ерехъ ерецъ сута, глава 1 0 ).

Платья придаютъ человку особенную рельефность, предоставляютъ ему случай удовлетворить стремленію къ роскоши и блеску, способствуютъ къ тому, чтобы лич­ ность бросалась въ глаза и выступало ярче раздичіе ея отъ другихъ;

оно становится крайнею необходимо­ стью, коль скоро въ человк пробуждается чувство стыда. Поэтому-то въ еред еврейскаго племени, бла­ годаря его сильно развившейся индивидуальности, его склонности къ блеску и яркости, его стыдливости — платья играютъ важную роль, и многія явленія въ жиз­ ни этого племени свидтельетвуютъ о томъ значніи, которое они придавали во вс времена платьямъ. Еврей скій языкъ выработалъ много синонимовъ для обозпаче нія елова „платье“ (бегедъ симла, лебушъ, малбушъ, кесутъ, вели);

библейскіе ораторы и поэты весьма часто употребляютъ метафоры, изъ воторыхъ можно заклю­ чить, что фантазія еврейскаго народа съ особенною лю бовью обращалась къ пдатьямъ и увлекалась ихъ вели колпіеиъ. В ъ прекрасномъ 1 0 4 псалм, изображаю щеиъ иіросоздані, говорится о Бог, что Онъ- од в а е т с я (лабашта) въ славу и величіе, закутывается въ сіяніе, словно въ о д е х д у (касалиа), и бездну новры ваетъ водою, какъ п л а т ь ен ъ (кал’бушъ);

три другихъ псалма ( 9 3, 1 0 2 и 1 3 2 ) вырахаютъ ту мысль, что Предвчный, какъ царь, н а д в а е т ъ (лабешъ) величіе, что Онъ остается вчно, мехду тнъ, какъ небо и земля распадаются какъ п л а т ь е (кал’бушъ), что Его служи тели н а д в а ю т ъ (илбушъ) побду, и что Оиъ враговъ Давида о д в а е т ъ (албишъ) въ позоръ;

пророкъ Исаія изобрахаетъ предъ своими слушателями Бога „свдящинъ на возвышенномъ црстол, и ф алды его одехды напол няютъ храмъ“ ;

дале, онъ Его представляешь од в аю щ имъ (албишъ) небеса въ мракъ и н ад в аю щ и м ъ п л а т ь е меетн (ваилбашъ бигде |накамъ), требующимъ отъ освобохденнаго Сіона, чтобы онъ нарядился въ ве л и к о л п н о е п л а ть е (либши бигде тифартехъ), выра хаетъ свою радость, что Богъ и ад л ъ на него п л ать е поб ды (гилбишани бигде іеша), и вдается съ Богомъ въ елдующій оживленный и полный яркихъ красокъ разговоръ, состоящій весь изъ фигуральнаго сопостав ленія п л атьевъ :

„Кто это идешь изъ Эдома Въ к р а сн ы хъ п л а т ь я х ъ изъ Боцры?

Блистаетъ въ своей о д е х д Q гордо выступаетъ, полный могущества'?

Это я (т. е. Богъ), благодать возвстивліій, • И владющій силой спасенья.

Почему красна твоя о д е ж д а, И п л атье у тебя, какъ у давильщика винограда?

Одинъ я давилъ виноградъ, И никого изъ народовъ не было со мною.

И раздавилъ я ихъ въ моемъ гнв, И растонталъ ихъ въ своей ярости, И ихъ сокъ брызнулъ на мое п л ать е, И запятналъ я всю о д еж д у мою“.

Достоинство и слава составляютъ, но Притчамъ, ( 3 1, 2 5 ) о д еж д у доблестной женщины;

Іовъ, вычисляя свои благочестивый дянія, говорить: „Я н а д в а л ъ спра­ ведливость, какъ п л а ть е, и, какъ плащъ и турбанъ, на двалъ судейскій приговоръ ( 2 9, 14);

въ рчи Бога, обращенной къ Іову ( 3 8, 9 ), облака являются одеж ­ дою моря;

самъ Д ухъ Божій, воодушевляющій и обод­ ряющей воиновъ, является въ библіи нсколько разъ въ образ п л а т ь я (руахъ адонай лаб’ша), надваемаго героемъ.

Вс эти метафоры, употребляемый при саиомъ вы сокомъ поэтическомъ и ораторскомъ вдохновеніи, застав ляютъ предполагать, что еврейское племя было очень падко къ красивой одежд — этнографическій фактъ, подтверждающейся еще и другими доводами. Пророкъ Исаія исчисляетъ подробности т у а л е т а дочерей Сіона (3, 1 8 ), которыя въ этомъ отношеніи не уступаюсь своимъ хенскимъ потомканъ нашего вриени: он но­ сили серьги, браслеты, вуали, головныя повязки, поясы, перстни, пальто, салопы, сумки, ш лковы я п латья и мантили. Еврейскій законъ иредписываетъ особая платья для субботнихъ и праздничныхъ дней;

рабби Іохананъ называлъ платье— „мехабдута“, т. е. придающее почетъ;

Талмудъ (Холинъ, 8 4 ) говоритъ, что сть и пить сл дуетъ ниж е своего состоянія, но о д в а т ь с я нужно по своему состоянію;

и во вс времена и везд евреи пре­ давались роскоши въ одежд, противъ чего нердко возставали еврейскіе проповдники („относительно одеж­ ды, всякій еврей играетъ роль богача“, жалуется рабби Самуилъ Эдельсъ въ начал X V I I столтія);

еврейскія общины должны были установлять строгія мрн про­ тивъ роскоши въ одежд, и еще ныи еврейскія жен­ щины богатствомъ своихъ нарядовъ вызываютъ зависть и недоброжелательство со стороны враговъ евреевъ. Но »та привязанность въ росвошнымъ платьямъ— какъ ра­ зорительно она ни дйствуетъ на эвономичесвія обстоя­ тельства многихъ еврейскихъ семействъ и какъ ни раздра жаетъ она злые языки недоброжелателей евреевъ— инетъ и свои свтлыя стороны. Еще пророкъ Исаія ( 5 8, 7 ) увщеваетъ еврейскій народъ одвать бдныхъ;

Талмудъ (Баба батра, 9 ) присовокупляетъ, что бднымъ должно давать платья, не длая предварительныхъ изелдова ній — нуждаются-ли они въ нихъ и заслужнваютъ-ли они это. Дале, Талмудъ (Ш аббатъ, 7 8 ) вмняетъ уче / нымъ въ обязанность являться между, людьми всегда въ опрятномъ и прилнчиомъ плать. Навонецъ, нельзя не указать на одннъ еврейскій обычай, который отчасти нскупаетъ неоправдываемую роскошь, которую обнару живаютъ евреи въ своей одежд: мертвые, безъ раз лічія состоянія и званія, хоронятся у евреевъ въ про стомъ полотняномъ саван и въ нростомъ, сколоченномъ изъ обыкновенныхъ досокъ, гроб, между тмъ, какъ у не-евреевъ при погребеніи мертвыхъ замчаетея боль­ шая роскошь въ нлатьяхъ, покрывалахъ и гробахъ.

„Ж ен щ и н а есть б л а г о д а т ь д о м а “. (Баба ме ція 5 8 ).

Кротость и мягкость, отличающія еврейское нлемя, какъ и свойственное ему живое семейное чувство, длаютъ его особенно воспріимчивымъ въ благороднымъ чертамъ жен­ щины и женственности и удерживаютъ его отъ грубыхъ внходовъ противъ нжнаго пола и отъ причиннія ему оеворбленій. Бврейсвій супругъ, если онъ только не со всмъ одичалъ, всегда хорошо обращается съ своей же­ ною, и обыкновенно подчиняется ей. въ длахъ семей ннхъ. Бврейскій язывъ даетъ женщнн тоже самое на званіе (иша), вавъ и мущин (ишъ), съ прибавленіемъ лишь окончанія женскаго рода, и въ дальнйшеиъ фа зис своего развитія прямо назнваетъ ее „домомъ“, потому что она составляетъ средоточіе домашней жизни.

Три еврейевихъ патріарха, образцовые представители еврейскаго племени, являются относительно свонхъ женъ бол пассивными, чмъ активными, и множество еврей екяхъ поговорокъ свидтельствуютъ о присущей Израи­ лю нжности, по отношепію къ женщинаиъ. Жену свою должно почитать свыше силъ своихъ (Холинъ, 84)* если она пала ростоиъ, то пухло въ ней нагибаться и говорить тихо (Баба меція, -5 9 );

въ словахъ, упо требляеиыхъ въ обращеніи съ нею, слдуетъ быть осо­ бенно разборчивниъ, потону что она легко плачетъ и скоре чиъ иухчина обижается рзкииъ выраженіеиъ (ibid);

кто женится ради ленегъ жены, у того будутъ недостойный дти (Бидушинъ, 7 0 );

первая жена подоб­ на храну іерусалиискоиу: кто съ нею разводится, о тоиъ санъ алтарь нроливаетъ слезы (Гиттинъ, 9 0 ), и у кого она умираетъ, тотъ подвергается тавоиу силь ноиу потрясенію, какъ будто въ его время разрушено святилище Божіе въ Іерусалим (Синедр., 2 2 ). Если Шиллеръ требовалъ отъ мухчинъ, чтобы они почитали женщинъ, „ибо он вплетаютъ небесныя розы въ зем­ ную жизнь“, то галантный Раба (Баба меція, 5 9 ) ув щевалъ жителей Мехузы: „Чтите женщинъ, ибо въ нихъ благодать дома“.

Еврейско-нмецкія поговорки.

Еврейово-ннедвія поговорки суть отчасти отраженіе древнихъ талмудичесвнхъ, только въ другой фори, отчасти же доставляютъ этнографическому нзелдовате лю новый иатеріалъ. Изъ обоихъ этихъ родовъ мы при I ведемъ и пояснимъ здсь нкоторыя боле характери етичскія.

„ Н е с п р а в е д л и в о с т ь для меня лучш е ш тусъ “ (глу­ пости).

Ничто такъ не противно еврею, какъ г л у п е ц ъ, ко­ торый постоянно нарушаетъ законы ума и произносить неврныя сужденія. Глупость для него, нердко источ никъ зла и начало порока, между тмъ какъ умъ для него тождественъ съ мудростью и добродтелью. Въ библіи слово „глупый“ (ксиль) иметъ такое же значеніе, какъ и „нравственно злой“ ;

а слово „умный“ тождественно съ „нравственно-добрымъ“, по изрченію Талмуда, человкъ не предается грху прежде, чмъ на него находитъ „духъ глупости“ (руахъ штусъ), и въ слдующихъ на родныхъ поговоркахъ особенно рзко выражается отвра щеніе къ дураку: „Гд дуракъ сидлъ, должно выте рть стулъ“ ;

„дуракъ — это гзаръ“ (злой рокъ);

„на дурака не сдлаешь перешъ (комментаріл);

этотъ тоже не вкусилъ изъ эцъ-га-даасъ“ (древа познанія);

„когда одинъ дуракъ броситъ камень въ колодезь, то дееять хахомимъ (умныхъ) его оттуда не вытащатъ“. Понятно, что исключительное положені вреевъ въ средніе вкь много содйствовало тому, что они такъ высоко цнятъ умъ, который они вынуждены были напрягать, чтобы цоддерживать свое существованіе и избавиться отъ пре елдованій и мученій. Кром того, нзученіе Талмуда, окружало умъ, который игралъ главную роль при слож ныхъ діалектическихъ тонкостяхъ, особеннынъ блескомъ.

Съ другой стороны не было недостатка и въ сатири ческихъ пословицахъ, направленныхъ противъ хитрости, пересолоннаго уиствованія и схоластическаго суемудрія.

„Полякъ, гд у тебя ухо?“ спрашивали иольскаго еврея, который на вопросъ — гд у него ухо, правой рукой чрезъ голову указнііалъ на л в о е ухо, чтобы такинъ образомъ насихаться надъ крючкотворнымъ мудрство ваніемъ. „Этотъ длаегь слишкомъ много ве-хохмесъ“’ (слишкомъ много умствуетъ), гласить другая пословица, и пересоленный талмудическій схоластицизиъ осмивается въ поговорк: „это K atze-M ediztrech* (заключеніе кош­ ки). Еошка — разсказыватся въ одной еврейской бас н — увидла разъ незакрытый горшокъ, и разсудила, что въ немъ ничего нтъ, иначе его не оставили бы открытымъ. Но итъ, возражала она сама себ, въ горшк вроятно что нибудь есть, и его именно оста­ вили открытымъ, чтобъ я думала, что въ немъ ничего нтъ. Словомъ „медицтрехъ“ (такъ нужно было) въ Талмуд нердко начинается логическое заключеніе. (Ср.

сочин. Авр. Тендлау: „Пословицы и т. д.).

„ Н а с т о я щ ій д а л л ес ъ (бдность) не и с х о д и т ь о тъ Б о г а “.

Какъ ни глубоко вкоренена въ сердц евреевъ вра въ божественный промыселъ, они однако вообще, вслд ствіе своей п р о н и ц а т ел ь н о ст и и своего п р и л еж а н ія, вовсе несклонны приписывать Богу то, чему виною л ность и неразумность людей, и надяться на чудеса.

Они требуютъ труда и примненія силъ, и высказы ваютъ убжденіе, что совершенно унавшій бднякъ не вполн безвиненъ въ своей участи. Если ты надешься на благословеніе Божье, говорить Талмудъ, то ты не долженъ предаваться праздности, а долженъ работать и производить. „Трудъ вовсе не харпе“ (стыдъ), и „не должно полагаться на ниссямъ и нифлоэсъ (дива и чу­ деса)“ гласить еврейская пословица.

„Онъ амъ г о р е ц ъ “ (невжда).

Образованность и знаніе всегда высоко цнились евреями;

ибо они отчасти составляютъ потребность ор­ ганизации ихъ натуры, отчасти же они доставляютъ индивиду больше всу и больше значенія. Кром того, знаніе Библіи, которая читалась весьма прилежно, и изу ченіе Талмуда требовали нкоторыхъ познаній, обога тившихъ образованность. Еврейскіе родители поэтому всегда употребляли и теперь употребляютъ вс за висящія отъ нихъ средства, чтобы обучать и обра­ зовать своихъ дтей, и у евреевъ это считалось са­ мою скверною бранью, если кому нибудь говорили, что „онъ амъ-горецъ“ (невжда), равно какъ, выра женіе: „онъ можетъ быть ровъ (раввиномъ) въ колъ ишроэлъ“ (всемъ Израил) считалось великою почестью для того, кому это говорилось. Дале, пословица: „Для ученія никто не слишкомъ старъ“, показываетъ, что евреи усердно изучали науку и считаютъ ее до того • важною, что никакой возрастъ не можетъ удержать ихъ отъ стремлнія познать ее. Однако, это особенное почитаніе научнаго образованія, соединенное съ быетрымъ сообра женіемъ и способностью легко усвоивать себ все чу­ жое, ноощряло съ одной стороны поверхностную мно­ госторонность, которую уста народа назвали „разсы нанной кружкой бсомимъ“ (пряностей), а съ другой стороны дилентантизмъ, который особенно распростра ненъ между евреями и представителемъ котораго яв­ ляется „прекрасный балъ-босъ“ (гражданинъ или членъ общины). Если такой „прекрасный балъ-босъ“ обла даетъ еще, кром того, земными благами, или если онъ руководствуется поговорками: „хуцпе (смлость), стбитъ больше наличныхъ денегъ“, и „хуцпе всего до­ стигаете“ — тогда ужъ онъ наврное сдлается еврей скимъ представителемъ и будетъ истинной напастью для дйствительнаго образованія и положительнаго знанія.

„ В с ев р еи и м ю тъ оди н ъ с е х е л ъ “ (умъ).

Евреи, какъ и женщины, мало отличаются другъ отъ друга и не особенно богаты разнообразіемъ отдль ныхъ личностей. У нихъ много талантливыхъ людей, но мало геніевъ, изъ за своего однообразія они часто при хдятъ между собою въ столкновенія, постоянно ссорятся между собою, часто ведутъ процессы другъ противъ друга и, поэтому, охотно имютъ сношенія съ не-врея ми, которымъ они во всемъ стараются подражать. „Съ евреемъ -хорошо лишь идти вмст въ шуль“ (синагогу), гласитъ еврейская пословица, а другая говоритъ: „Какъ аукнется у христіанъ, такъ откликнется у евреевъ“ (w ie e s sich ju d elt, so ch ristelt es sich ). Эта послд няя поговорка подтверждается слдующимъ интерснымъ фактомъ. Хотя евреи, им енно въ главныхъ чертахъ и ихъ племенномъ тип, похожи другъ на друга, тмъ не мен легко отличить австрійскаго еврея отъ вен герскаго, южно-германскаго отъ сверо-грманскаго, фран цузскаго отъ англійскаго, и не только по его языку, но по его вншнимъ пріемамъ, манерамъ и извст нымъ особенностямъ страны, къ которой онъ принадле житъ.

„ Х о х м е (мудрость) А р и с т о т е л я “.

Глава нернпатетиковъ въ средніе вка господствовать надъ умами магометанскими, ев р ей ск и м и и христіански ми, и его собственны«, или по его философской систем на­ писанныл, сочиненіл читались и комментировались на язы кахъ арабскомъ, еврейскомъ и латинскомъ. Въ особенности же евреи много содействовали ихъ распространен^, такъ какъ при ихъ посредств они передены были съ гфаб скаго языка на латинскій. Сочиненія Аристотеля, въ особенности его Э т и к а, пользовались между евреями вы сокимъ уваженіемъ, ихъ цитировали въ синагогахъ;

въ релнгіозныхъ проновдяхъ и вдохновенныхъ гимнахъ упо­ треблялась его философская терминологія, въ особенности таблица его категорій, и какъ популаренъ онъ сдлался съ теченімъ времени, свидтельствуетъ приведенная выше поговорка, которая въ другой варіаціи гласитъ:

„Это голова Аристотеля“, и подобную которой едва ли можно найти у другихъ народовъ. Это показываетъ, какъ еврейское племя способно къ образован», и какъ быстро оно усвоиваетъ ееб духовныя блага другихъ народовъ.

Внрочемъ, трезвый реализмъ Аристотеля, по самому духу евреевъ, былъ нмъ боле по вкусу, чмъ поэтиче свій идеалвзмъ Платона и неоплатониковъ, который на шлъ ееб мето лишь на поприщ противной корен­ ной сущности еврейскаго племени, К аббал ы.

„ И зъ б а х у р а (изучающего Талмудъ) м ож но сд л а т ь в с е, что у г о д н о “.

„Бахуръ“, или юноша, который все свое время и вс свои умственный силы посвящаетъ изученію Талмуда, составляете въ высшей степени интересное явленіе для этнографичесваго изслдователя. Представьте себ маль­ чика лтъ восьми или десяти, который безостановочно выучилъ нкоторыя части еврейской библіи и вотораго тотчасъ же посл этого начинаюсь обучать предмету, сильно отличающемуся отъ библейскаго гебраизма, не имющему ни гласныхъ, ни пунктуацій, и изобилующему самыми разнообразными матеріями, относящимися въ области гражданскаго, уголовнаго и государственнаго права, къ жертвонриношенію, законамъ о пищи, зеиле длію, торговл и взаимнымъ сношеніяиъ. Чмъ старше онъ становится, тмъ онъ боле углубляется въ него, въ Т а л м у д ъ т. о., привыкаетъ къ олредленію саиыхъ тонвихъ различій и, не оставляя аудиторіи своего учи­ теля, знакомится со всвозмножными случаями, встр чающимся въ практической жизни, и такимъ образомъ, пріобртаетъ извстную ловкость, опытность и юриди­ ческую снаровку. Изъ такого молодаго человка можно все сдлать, и дйствительно изъ него все и длали.

Онъ длался раввиномъ, учителемъ, купцомъ, мнялой, натаріусомъ, врачемъ и адвокатоиъ своихъ постоянно тяжущихся единоврцевъ. Такой юноша, поэтому, былъ выгоднымъ женихомъ и обыкновенно женился на бога­ той, некрасивой двушк, которую называли ч „Баху римъ-Cxope“ (товаръ для бахуровъ). Въ этногра фическомъ отношеніи такой „бахуръ“ составляетъ за мчатльный зкземпляръ, такъ какъ въ его жизни отра­ жается проницательностъ, терпніе, практическая лов­ кость еврейскаго племени, которое уметъ находиться вс всякомъ ноложеніи я пользоваться имъ.

„П о ш ь п л отн о, п о к у д а у тебя д т е й н т ъ *.

Нжное семейное чувство и доброе, мягкое сердце еврея особенно ярко обнаруживается въ отношеніяхъ въ дтямъ, Еврейсвіе родители нердво отказываютъ себ въ самомъ.необходимомъ, лишь бы ни въ чемъ не отка­ зывать своимъ дтямъ, и не страшаться никакой жертвы, лишь бы доставить имъ лучшее положеніе въ жизни.

Между евреями вы рдво встртите такихъ родителей, которые въ нжномъ возрает посылали бы дтей сво­ ихъ на фабрики, гд они чахнутъ и погибаютъ. О маленькомъ дитяти еврейская пословица говоритъ, что это „діамантъ въ дом“, и о матери говорится, что она должна имть широкій передникъ, „чтобы закры­ вать ошибки своихъ дтей“. Однако нельзя умолчать и о тоиъ, что любовь евреевъ къ дтамъ не всегда знаетъ иру, н еврейская жолодежь очень часто бы ватъ слишкомъ избалована и изнжена.

„E s i s t n ie b ic h eiu R a c h m o n e s “1 (ахъ, какая жа­ лость).

И эта поговорка показнваетъ, что нилосердіе н состра даніе составляютъ одну изъ національныхъ особенностей еврейскаго пленени. Участіе и сердечная доброта, сосредо­ точенный въ слов „ніебихъ“, уже указаны были выше;

слово: „рахмонесъ* (милосердіе) иметъ такое же маги­ ческое значеніе для евреевъ;

оно также— мягкій сере­ бристый тоиъ нжноструннаго еврейскаго сердца. Когда еврей произносить слово „рахмонесъ“, то вънемъ про­ буждаются самыя глубокія чувства, и точно какой ни­ будь ангелъ милосердія сидитъ въ его душ и вдох новляетъ его на самыя благородные, человколюбивые подвиги. „Рахмонесъ“ еврея распространяется не только на его ближнихъ безъ различія вры и происхожденія, но и на неразумныхъ животныхъ. Достаточно обратить ся къ еврею съ выраженіемъ: „Это цааръ баале хаимъ“ (мученіе живаго существа), чтобы удержать его отъ жстокаго обращения съ животными. Евреи, поэтому, не нуждались въ общеетвахъ для покровительства живот нымъ;

ихъ сердце и ихъ законъ представляютъ животнымъ самое врное въ этокъ отношеніи обезпеченіе.

X I.

йсторнческія вліявія на развнтіе еврейскаго племевн.

Какъ развиті талантовъ и умственныхъ способностей отдльныхъ личностей завиеитъ отъ разныхъ вншнихъ вліяній, поощряющихъ, мшающихъ и измняющихъ иногда это развитіе, такъ точно это иметъ исто и относительно первоначальныхъ качествъ цлаго племени.

То они грозно прорываются со всею своей природной силой, то они задерживаются какъ бы твердымъ опло томъ, то, наконецъ, ихъ общее дйствіе встрчаетъ пре пятствія, чмъ нарушается существующее между ними рав новсіе. Все это завиеитъ отъ климатическихъ, полити ческихъ, соціальныхъ и культурныхъ условій, который вліяютъ на нихъ и опредляютъ ихъ развиті.

Еврейское племя также не могло избгнуть господ­ ства извстннхъ историческихъ силъ, находилось подъ ихъ дйствіемъ и развитіе его иодвргалось ихъ влія нію. Поэтому, кто хочетъ судить о немъ врно и безпристрастно, тотъ не долженъ основывать свое мн ніе, ни на одной исторической эпох, ни на одной ка­ кой-либо стран, а долженъ принять во внимані вс т моменты, вліяніе которыхъ, въ извстное время и въ извстномъ пространств, были особенно сильны. Такъ, напримръ, испанскіе евреи среднихъ вковъ произво дятъ на изслдователя совершенно другое впечатлніе, нежели евреи германскіе, хотя и т, и другіе, суть сыны одного и того же племени;

это различіе имютъ свои историчесвіе мотивы и вытекаетъ изъ географическихъ свойствъ, политическая) положенія и культурнаго раз витія Исцанін и Германіи.

Тамъ, подъ кастильскимъ небомъ, среди роскошной южной природы, въ сообществ иснанцевъ и мавровъ, побуждаемые арабскими философами и поэтами и подъ вліяніемъ, то высокаго, то угнетеннаго соціальнаго по ложенія, евреи производятъ великихъ поэтовъ, мысли­ телей, дипломатовъ, государственныхъ людей, и ихъ вншній видъ принимаетъ многое отъ маврскаго рыцар­ ства и испанской гр ан дец ц ы ;

здсь, подъ нмецкими императорами, вблизи посоха и рыцарскихъ замвовъ, предоставленные нмецкому педантизму, который про­ является даже и въ притсненіяхъ, отверженные, не видя никакого сильнаго умственнаго побужденія извн, германсвіе евреи представляютъ собою грустную и пе­ чальную картину. Люди были те же на Пиренейсвомъ полуостров и на берегахъ Рейна и Дуная;

но, такъ какъ климатическія и соціальныя условія были различ­ ны, то они изъ испанскихъ и нмецкихъ евреевъ обра­ зовали дв втви одного и того же дерева, изъ кото рыхъ одна, богато одаренная плодами, производитъ весь­ ма пріятное, а другая, своими скудными цвтками, весь­ ма тяжелое и грустное впечатлніе.

Однако, большею частью вс т, которые говорили, писали и судили о евреяхъ, упускали изъ виду и не обращали вниманія на дйствіе и противодйствіе исто­ рическихъ силъ, отчасти ио недостаточному знакомству съ этнографическимъ матеріалояъ и неясному нониманію различія историческихъ эпохъ, отчасти же вслдствіе пре дубжденій и вкорененныхъ нредразсудковъ. Одни— луч mie и боле справедливые — положили въ основаніе своихъ изслдованій библейскую древность, другіе же оказались, до того близорукими, что видли только то, что совершается при нихъ и около нихъ, и цритомъ еще большею частью кривымъ глазомъ. Если Б е р н е и Г ей н е, ко благу нмедкаго народа ивъинтерес про­ грессивная духа, разлагали и разрушали болзненныя политическія, литературная и соціальныя отношенія своего времени, то евреи, тотчасъ же, разъ на всегда, признаны были разлагающимъ злементомт. въ европейскомъ обще ств. Неужели они должны были истощать свое остро уміе на то, чтобы защищать узкую реакционную поли­ тику, господствовавшую со времени паденія Наполеона до іюльской революціи, чтобъ поощрять фантастическія пиршества романтизма, государственную и церковную реакцію, господствовавшую въ Германіи и Австріи до самаго послдняго времени, и абсолютистическія похоти и насилія властвовавшихъ? Неужели, евреи должны сты­ диться того, что они-дали свту Б е р н е, вмсто Г ен ц а, Г ей н е, вмсто Ф уке или Н о в а л и са, Е р ем ь е и Г о д еф р о а, вмсто Б а х о в ъ и М а н т ей ф е л о в ъ, Б ер н ш тей ­ на и Я к о б и, вмсто В е й л ь о и ф он ъ -Г р л аха? Или выдающаяся еврейскія личности должны были содйство вать охраненію политическихъ и еоціальныхъ учрежде ній, въ которыхъ господствовали нетерпимость упорнаго лютеранства и ненависть ультра монтановъ? Предоставьте еврею возможность чловческаго существованія, и онъ всми своими силами, всмъ своимъ оетроуміемъ будетъ стремиться охранять то положеніе, откуда ввтекла эта возможность;

если же вы наложите на него цни и за­ претите ему свободно двигаться, то не удивляйтесь, если онъ будетъ разлагать н разрушать, пока желзо не расплавится и цпи не разорвутся!

Но возвратимся, однако, къ анализу историческихъ вліяній, направлявшихъ его развитіе въ ту или другую сторону. Эти историческіе моменты суть: р а з с я н іе, г н е т е н іе, т а л м у д о -р а в в и н и с к а я к а зу и с т и к а и то р го в л я.

Р а з с я я н о с т ь по всему свту принесла евреямъ страшныя страданія и ужасныя преслдованія, но въ то же время имла на нихъ благодтельное вліяніе.

Они, при этомъ, приходили въ столкновені съ племе­ нами, обладающими ббльшею объективностью, боле склонными къ строгому порядку, систематичности и ар хитектоник и отличающимися спекулятивнымъ духомъ, не столь преданннмъ телеологичскимъ цлямъ и, такимъ образомъ, находили случай разширить свой кругозоръ, ас­ симилировать новые образовательные элементы, принимать дятельное участіе въ умственномъ движеніи и нердко быть посредниками между восточною и западною циви лизаціей, при чемъ имъ много помогала способность легко усвоить себ чужіе языки. Поэтому, ири изученіи исто рій евреевъ, можно изучать и исторію всхъ образован выхъ народовъ;

безъ этой посддией первая даже остается загадкой. Бакъ ни малочисленно это илмя въ сравненіи съ романами и германцами, тмъ не мене въ аналахъ его религіи и литературы можно найти сдды всхъ умствен ныхъ эволюцій въ теченіе тысячелтій. Ученіе Платона, Аристотеля, неоплатониковъ, софистовъ, арабскихъ и христіанскихъ схоластовъ, гуманистовъ Бартезія и Воль­ фа — вс они, такъ сказать, имли свои склады и сво­ ихъ послдователей на почв еврейскаго племени и при­ носили тамъ плоды, изъ которыхъ самый лучпгій— систе­ матика, которою, боле всякаго другаго еврея, въ сред ніе вка отличался логически образованный М айм инодъ.

Куда евреи ни пришли въ своеиъ странствованіи, и гд бы они ни поселились, они повсюду, въ силу своихъ объ ек ти ви ы хъ вл еч ен ій и ун иверсализм а, быстро освои вались, и ихъ расположеніе въ просвщевію и знанію побуждало ихъ воспринимать и перерабатывать въ себ все хорошее и превосходное, которое находили у дру гихъ народовъ, но иногда и все дурное и вредное. Еврей­ ская народная поговорка подтверждаетъ этотъ фактъ.

Она гласить: „W ie es jtidelt, so ch ristelt es sic h “ (вакъ аукнется у христіанъ, такъ откликнется и у евреевъ), т. е. евреи обыкновенно еоставляютъ рефлевсъ окружаю­ щей ихъ не еврейской среды. Христіанскій роиавтизиъ и фанатизмъ нашли себ одновременное отраженіе въ синагог, и даже австрійскій конкордатъ возбуждалъ зависть не одного еврейскаго духовнаго пастыря въ Венгріи, и нчто подобное должно было установиться у евреевъ, хотя еврейство вовсе не знаетъ еиископовъ, получающихъ свою должность пряно отъ Бога, и ничего. не вдаетъ объ абсолютной власти раввина. Евреи вовсе незамкнутый и неисключительный народъ, который из бгаетъ чужаго вліянія и не подврженъ, какъ мадья­ ры или русскіе, напримръ, странной иде развивать­ ся изъ самихъ себя, но они на столько умны, разсуди тельны, чтобъ брать, гд находятъ, не д ен ь г и, какъ графъ Бисмарвъ, а все хор ош ее. Поэтому для евреевъ всегда было очень важно, куда судьба загнала ихъ, и на добросовстномъ изслдовател лежитъ обязан­ ность, прежде чмъ произнести свое сужденіе о евреяхъ, анализировать соетояніе народовъ, среди воторыхъ они жили, и познать культурную почву, на которой они дви­ гались.

Г н е т ъ, подъ которымъ евреи стонали въ различныхъ полосахъ земли, производилъ еамо сильпое дйствіе на ихъ духовную жизнь, умственное развитіе, характеръ и вншній видъ. Правда, врны слова Гагады: „какъ оливковые плоды при давленіи даютъ чудное маслр, такъ Израиль подъ гнетомъ развиваетъ превосходныя качества“ ;

этотъ гнетъ укрннлъ у евреевъ семейное чувство, придалъ пріятное обаяніе совмстной жизни, * питалъ и поддерживалъ благородные порывы сердца, окружилъ субботу такою прелестью, съ которою не мо жеть сравниться ни одинъ праздникъ у другихъ народовъ* заставлялъ евреевъ напрягать свои тлеспвя и духовный силы, чтобы поддерживать свое существованіе, и поощрялъ ихъ склонность къ умренности и бережливости. Однако гнетъ, какъ вообще въ жизни народовъ, такъ и въ боле тсномъ кругу еврейскаго племени, имлъ весьма дрныыя и вредныя послдствія. Угнетенный еврей принужденъ былъ льстить и угодничать и чрезъ это лишился своей красивой, мужественной осанки;

его уиъ, который дол­ женъ былъ пріискивать средства для охраненія себя отъ погибели, извращался нердко въ хитрость и лукавство, его душевное настроеніе сдлалось печальнымъ, мрачнымъ, его фантазія находила удовлетвореніе во всемъ сказоч номъ, чудесномъ и сверхъестественномъ, егоумъ сдлался доетупнымъ мистическимъ внушеніямъ— которымъ преда­ ются несчастные боле одаренные люди;

между тмъ, какъ люди необразованные и неразвитые предаются пьянству— и его сивагогальнынъ поэтамъ недостаетъ свтлыхъ ме лодій радости. Если же, напримръ, на основаніи со ціальныхъ, литературныхъ и религіозныхъ явленій, ко­ ренящихся въ гнет, захотли бы произнести общее сужденіе о еврейскомъ племени и приписывали бы ему, напр., угодничество, лукавство и склонность къ фан­ тастическому, то это ни въ какомъ случа нельзя было бы признать справедливымъ и научно-основательнымъ.

Пусть избавляютъ евреевъ отъ гнета, или пусть разр жутъ корни, изъ которыхъ развиваются извстныя этни ческія начала, и тогда они также оправдаютъ собою простой законъ мышленія и природы, по которому, съ нрекращеніемъ дйетвія причинъ исчзаютъ и.послд ствія.

Т а л м у д о -р а в в и н ск а я к а зу и ст и к а, изучевію кото­ рой евреи предавались сътакииъ радостнвмъ усердіемъ, образуетъ собою одинъ изъ вахнйшихъ факторовъ раз витія итого племени въ побиблейсвую эпоху. Талмудо раввинскій м ето д ъ есть методъ ю р и ди ч еск ій (ср. выше), адвокатски разсматривающій всю религіозную жизнь и длающій саныя сокровенный движенія сердца предме тоиъ хитроумныхъ преній и колкихъ н а м ек о в ъ. Она воз­ буждала и шлифовала умъ и такъ отлично вышколила его, что онъ мастерски уметъ распознавать и строить самыя остроумныя комбинаціи. Этотъ испытанный на арен талмудо-равви некой юриспруденции умъ оказывалъ евреямъ важныя услуги, въ особенности въ то время, когда имъ приходилось нрибгать къ тонкостямъ, чтобы избгать нападеній клерикадовъ и варварства своихъ христіанскихъ собратовъ. Однако, слишкомъ острая брит­ ва часто иметъ много зубринокъ, иди какъ Талмудъ говоритъ: „изъ остроумія— къ заблужденію“. Тадмудо раввинскій методъ извратился въ крючкотворную ка­ зуистику, затмившую стремленіе къ простой истин и красот и превратившую своихъ нриверженцевъ въ спор ливыхъ, унрямыхъ, систематическихъ оппозиціонистовъ, которые все хотли знать лучше всхъ, обо всемъ острили, нетерпливо прерывали говорящихъ, никогда не давали прямыхъ отвтовъ, всякую вещь любили поставить на н ож к и, свой безнокойный и подвижный умъ обнаруживали въ своихъ вншнихъ пріемахъ и жестивуляціяхъ и съ какимъ то авторитетаымъ презрніемъ относились къ тви реніямъ искусства, ко всему прекрасному и высокому.

Какое нибудь софистическое объясненіе имло для нихъ большее значеніе, чмъ вдохновенныя рчи Исаіи, и ка­ кой нибудь казуистическій крючекъ былъ для нихъ выше Давидовнхъ псалмовъ. Не гласъ Божій слышали они въ законахъ Пятикнижія, а хлопанье своихъ рукъ, которыми они часто ударяли одна о другую во время своихъ спо ровъ. Весьма естественно, ' что нодъ вліяніемъ этого ме­ тода, который, мало по малу, овладлъ всми умствен­ ными способностями, провозгласилъ царемъ острый умъ, а разсудокъ и фантазію унизилъ на степень вассаловъ, евреи извращали и затмвали многія свтлыя и блестлщія сто­ роны своей племенной природы! Поэтому-то, впослд ствіи, боле разсудительнымъ людямъ стоило очень много труда пріучать ихъ къ простому и ирямому, къ порядку и умренности, къ эстетик въ пніи и разговор, во вншнихъ пріемахъ и выраженіяхъ. Впрочемъ не духъ Талмуда виновенъ въ этихъ извращеніяхъ. Кто изучаетъ его не софистическимъ и казуистическимъ образомъ, а по требованіямъ научнаго метода, т. е. съ точки зрнія филологической, исторической, археологической, законо­ дательной и религіозной, какъ это длаютъ лучшіе еврей скіе ученые нашего времени, тому нечего оиасаться всхъ тхъ ненормальностей, о которыхъ мы выше говорили и которыя должны быть осуждены всми обладающими науч­ ною и нравственною серьезностью и тонкимъ вкусоиъ. Самъ Талмудъ осуждаетъ тхъ вавилонянъ, которые, въ проти вуположность палестинскому духу, любили сложнуюи запу­ танную діалектику, и пользовались ею въ своихъ пренінхъ.

Наконець, т о р го в л я наложила свою печать на основ ння свойства еврейскаго племени. Однако, прежде чмъ подробне разберемъ вліяніе торговли, мы, въ виду опро верженія долгое время госиодствовавшихъ предразсуд ковъ, приведемъ отзывы двухъ безпристрастныхъ авто ритетовъ о значепіи евреевъ въ торговл. В. Киссель бахъ въ своемъ сочиненіи: „Ходъ всемірной торговли и развитіе народной жизни въ средніе вка“ (Ш тутгартъ, 1 8 6 0 г.) говоритъ между прочимъ слдующее: „Еще за­ долго до Рождества Христова во многихъ городахъ за­ пада и востока уже существовали купеческія гильдіи израильтянъ. Уже со времени пребыванія ихъ въ Бгипт, они, такъ сказать, имютъ въ одной рук пряности, бумажныя и шелковыя матеріи Африки, Аравіи, Персіи, Индіи и Китая. Знаменитое, приписываемое Арріаму (A rrh iam ) описаніе нутешествія (P eriplus) по эритрей­ скому морю, въ которомъ выражается точное знаніе всхъ портовъ и предметовъ ихъ вывоза, отъ Раите, на афри канскомъ берегу, до Тиндра, въ восточной части передней Азіи, принадлежать, вроятно, александрийскому еврею;

который, не обладая вовсе греческимъ образованісмъ, разсматриваетъ вс эти мстности, которыя онъ какъ купецъ, самъ видлъ во второй половин перваго вка до P. X., съ исключительной торговой точки зрнія. Паль цамиже д р у го й руки они держали многочисленныя колоніи на остров Брит, на островахъ Эгейскаго моря въ рав нинахъ Дуная, Итадін, Франціии даже Цспаніи“. Дал, тотъ асе авторъ говорить: „Подобно тому, какъ европей екій міръ ввелъ въ свою культуру иногія азіятскія нити, которыя еще и въ настоящее время порождаютъ весьма странвыя явленія, такъ наша часть свта и въ евреяхъ иметъ соціально-экопомическій элемента съ неизмнив шимися содержаніемъ и формою, который достался ей въ удлъ изъ древнеазіятскаго быта. Великое значеніе его для новой экономической жизни среднихъ вковъ, однако, только тогда выразится для насъ съ пол­ ною ясностью, когда мы р а зс м о т р и м ъ о б щ е с т в е н н о ­ г о с у д а р с т в е н н о е в л ія н іе, к а к о е ок а за л о обра щ ен іе ден еж н ы х ъ зн а к о в ъ въ зем л ед л ь ч еск ом ъ бы ту. Здсь достаточно замтить, что, если бы, при распаденіи Римской Имперіи, участвовавшіе во всемір ной торговл, еврейскіе купцы не образовали собою связующаго звена между Азіей и Европой и не сдла лись, такимъ образомъ, представителями движимой соб­ ственности, вносившими соціальное движеніе въ земле дльческій быть средней Европы, то тамъ едва ли такъ екоро появилось бы гражданство съ его городами н выработавшимся отсюда государственнынъ развитіемъ.

Ибо, живущимъ въ своихъ дворахъ, рыцарямъ и кре стьянамъ н не могло придти въ голову завести торго выя сношенія съ совершенно неизвстными имъ аэіятски ми гаванями. Новое среднеевропейское народное хозяй­ ство нуждалось, такимъ образомъ, въ соціально-экономи ческой примси, которая привела бы его въ сиошеніе съ вншнимъ міромъ. Эта задача, въ конд древнихъ и въ пачал среднихъ ввовъ, выпала на долю бездоиныиъ, вчноподвижнымъ евреямъ, о воторыхъ Августввъ раз еказываетъ, что „они часто молодыми мужьями оставлялъ своихъ молодыхъ женъ и только уже стариками возвра­ щались къ своимъ старухамъ.... Д а, исторія обни маетъ собою многія тайводйствующія силы!“ Нако нцъ, относительно позднйшей средневковой эпохи, Киссельбахъ замчаетъ: „Если израильтяне — эти уче­ ники фИНИКІЯНЪ — И ДОЛЖНЫ 6ЫЛИ уступить BC6 мірную торговлю товарами европейскому гражданству, которое они вызвали въ жизни, то тииъ, однако, еще е окончилась ихъ торгово-историческая миссія. Какъ въ фвяичесвомъ мір, природа въ своихъ твореніяхъ дйствуетъ экономично и бережливо, и почти всегда уметъ пользоваться матеріей отживающихъ тлъ для новыхъ организацій, такъ она и въ исторіи человчества \ не хочетъ, повидимому, совсмъ отказаться ни отъ од­ ной, разъ выпряденной и затканной нитки, которую она возобновляетъ, хотя и въ другомъ, измненномъ вид— таинственное соціальнбе движеніе, на которое историки до сихъ поръ слишкомъ мало обращали вниманія. Вы­ ясненный отчасти изъ городскихъ промысловъ, еврей отправляется въ деревню, и для мстноетей, воторыхъ еще не коснулЗсь торговля, снова образовываетъ систему волосянныхъ трубочекъ, сквозь которыя господствующее въ главннхъ пунвтахъ авономичесвое движеніе прово дится въ самыя отдаленныя части организма. Хоиякъ зконоиичеекой дятельности, еврей собираетъ затолтан ння зерна, отпавшія при общей жатв, и съ пріобртен- * нымъ, такимъ образоиъ, капнталомъ длаетея предиоз встнивомъ будущихъ боле широкихъ торговыхъ сно шеній и вовлекаете паетуха и крестьянина въ расирос тертую л о всему земному шару сть взаимнаго обмна енрнхъ матеріаловъ и фабричннхъ провзводетвъ. Если мы обратомъ вничаніе на общій строй европейсваго об­ щества, захватывающей ве отдльныя части, то нельзя будетъ не признать, что еврей, въ начал среднихъ в ковъ, былъ экономическою необходимостью и что въ чисто земледльческихъ странахъ, еще но настоящее время, не­ возможно обойтись безъ него. — Таиъ же, гд евреи умли удержаться въ городахъ, они забрали въ свои руки торговлю деньгами— также наслдіе ихъ финикіан свихъ прдшественниковъ, съ воторнмъ молодые народы Ерропы не умли обращаться. Этимъ они положили осно вані новйшеиу банкирству“.

Вотъ, что говорить Виссельбахъ, который, полагаеиъ, достаточно убдилъ читателя, что миновало то время, когда общество было на столько не благодарно и не образованно, что не признавало заслугъ, которыя евреи, посредствомъ торговли, оказали европейскому міру.

Другой, не мене значительный и не меве безпри страстный авторитета— это англичанянъ Д ек и, который въ своей „Исторіи возникновенія и вліяиія цивилизаціи въ Европ“ (Т. П.) говорить слдующее объ зтомъ предмт: „Важнйшая заслуга, которую они (евреи) оказали иіру, состоять въ поддерживаніи купеческой дя * тельности, которой они, въ теченіе многихъ вковъ, были почти единственными представителями. Путешествуя изъ страны въ страну, ознакомившись со всми произведе­ ниями и подробностями каждой изъ нихъ, практически и искусно примняя систему ссуды денегъ въ самыхъ ши рокихъ размрахъ, поддерживая продолжительную тай­ ную корреспонденцію и организовавъ неслыханную еще тогда въ Европ вексельную систему, евреи съумли сд латься необходимыми христіанскому міру. Когда итальян скія республики достигли могущества, он сдлались сре доточіемъ, куда устремлялись евреи, и, подъ купеческими правительствами Ливорно, Венеціи, Пизы и Генуи, торго­ вое дло, хотя и не достигло, конечно, совершенства, но во всякомъ случа было неимоврно выше, чмъ гд либо.

Евреи были защищены отъ оскорбленій;

они могли за­ ниматься медицинскою практикой и безпренятствецно производить торговлю деньгами, а общественное мнніе, равно какъ и законодательство, проникнуто было въ этомъ отношенін терпимостью“. „Коммерческій генійеврей скихъ изгнанниковъ былъ однимъ изъ элементовъ, со дйствовавшихъ развитію Ливорно, Пизы и Анконы“.

И такъ, торговля расширила горизонтъ евреевъ, и развила въ нихъ универсалистическое начало, она, какъ и гнетъ и талнудораввинская казуистика, шлифовала ихъ умъ, такъ какъ всякій купецъ долженъ умть расчи тать и пользоваться кризисами и другими случайностями и вынужденъ сопоставлять всевозиожныя обстоятельства;

она вызвала въ нихъ извстную ловкость, которая во­ обще свойственна купеческому сословію, и придала ихъ существу нчто подвижное, безпокойное, легковозбуждаю щееся, въ противуположность земледлію, которое д лаетъ характеръ спокойнымъ и консервативнымъ.

Такимъ-то образомъ, съ теченіемъ времени, три силь ныхъ фактора дйствовали сообща для того, чтобы дать обнаружиться од н о й сторон еврейскаго племени— именно дятельности его ума— со всею ясностью, рзкостыо и однообразностью, какъ съ хорошей, такъ и съ дурной стороны. И не справедливо было бы, при окончательномъ опредлніи существа евреевъ 'и ихъ первоначальныхъ свойствъ, упустить изъ виду эти факторы и ихъ необхо­ димый послдствія. Чтобы предупредить ошибочныя мн нія, нужно, кром того, прибавить, что эксцентрическая дятельность ума, если и не совершенно парализируется еврейскимъ сердцемъ и іудействомъ, требующимъ отъ че ловка любви и кротости, то, по меньшей мр, въ сильной етеиени ими ослабляется. Слишкомъ сильное раз витіе остроумія и одностороннее его проявленіе нельзя назвать хорошимъ, и оно, дйствительно, въ извстныя времена, весьма вредно дйствовало на религіозное раз виті;

но его необходимо прослдить исторически и по­ знать его первоначальные источники.

X II.

Вовоеврейекій язы къ.

Древяеврейскій языкъ уже разснотрнъ съ этногра­ фической точки зрнія въ первоиъ отдл «того сочи ненія. „Онъ не сдлался“ — какъ характеризуете его Эвальдъ — „подобно санскритскому, чистйшииъ и точ нйшимъ отпечаткомъ мысли, и имъ не такъ легко вполн точно и тонко выразить извстныя п о н я т ія ;

онъ еще ступенью ближе къ состоянію первобытности и древней престот, но за то отличается боле теплымъ ч у в с т в о м ъ и плнительао младенческою и ск р е н н о ­ стью;

онъ,кром того, отличается творческою первобыт­ ностью и чрезвычайно милой наглядностью“. Г. Б а у е р ъ, въ своей „Исторіи втхозавтнаго пророчества“, разлнчіе между арійскими и семитическими языками выражаетъ въ слдующеяъ превосходномъ изображеніи: „Индогер манскіе языки“, говорить онъ, „суть произведенія на роднаго духа, который съ свжей, простодушной предан­ ностью погружается во внщній міръ, чтобы въ н ы ся и слов воспроизвести его въ ееб съ полнйшей сво­ бодой и всесторонней самодятельностыо. Устройство ихъ представляется о р г а н и зм о м ъ съ богатйшимъ, раз нообразнйшимъ и въ тоже время опредленнйшимъ впутреннимъ сочлененіемъ, который слдуетъ за мыслями п отраженныиъ въ нихъ вншнимъ міромъ до малй шихъ подробностей ихъ содерханія и тончайшихъ ихъ соотношений: повсюду мы встрчаемъ здсь свободную длтельность ума, разсматривающую предметъ во всхъ его проявленіяхъ. С ем и т и ч е ск іе языки, напротивъ, ршительно отличаются субъективностью. Легко воз­ буждаемое чувство семита не допускаетъ, чтобы пред. меты спокойно отразились въ немъ врною во всхъ чертахъ картиной. Семитъ сохраняетъ только то, чмъ особенно возбуждается его чувство, и пріобртенный, та кимъ образомъ, лингвистическій матеріалъ приводится въ порядокъ, выясняется и развивается удивительно острымъ умомъ— силою, повидимому, прямо противопо­ ложною возбужденному субъективному чувству, однако сродною съ нимъ потому, что и этотъ острый умъ на­ правляется, не желаніемъ тщательно оцннть объекты и вс ихъ проявленія, a стремленіемъ поелдовательно про­ водить свои собственныя категоріи“.

Тмъ ннтересне проявленіе національнаго еврейскаго духа въ производств новоеврейскаго языка изъ древне еврейскаго. Оно доказываетъ этнографическому и ;

слдо вателю въ области языка способность къ развитію, остроуміе, универсалистическій духъ и виртуозность еврейскаго племени, которыя могутъ быть замчаемы и въ экономической жизни въ другомъ вид и которыя увеличиваюсь и обогощаютъ сравнительно небольшое количество словъ помощію остроумныхъ комбинацій, разработки имющагося лингвистическаго матеріала и нрисвоеніячужихъ и родственныхъ элементовъ. П р а в о в д е в і, чтобъ быть изложено свободнымъ отъ всякой двусмысленности, предполагаем извстныя формы языка.

Такимъ правовденіемъ обладали римляне, которыхъ безсмертный историческій подвигъ состоитъ въ развитіи нрава. Можно сказать, что Римъ пренесъ искусство тактическаго сочлненія, ясность и опредленноеть своего военнего устройства и етратегическихъ онерацій изъ арміи на формы права въ гражданской жизни. Отсюда систеиатическій норядокъ и логическій строй римскаго нрава. Библейскому гебраизму недоставало этихъ формъ языка, ври которыхъ возможно точныя, недвусмысленный оиредленія юриспруденции. Недоставало также многихъ выраженій и опредленій для развитаго правовденія.

Поэтому, когда, съ теченіеиъ времени, область правовой жизни расширилась, и явилось потребность кодифици­ ровать результаты юридической ксегетики и практики, когда все вообще разсматривалось въ юридической фор м, тогда древнееврейскій языкъ долженъ былъ полу­ чить дальнйшее развитіе, чтобы удовлетворить обра щеннымъ къ нему новымъ требованіямъ. Такъ и слу­ чилось.

При иомощи родственнаго халдейскаго языка обра­ зовались новыя грамматическія формы, увеличилось число грамматическихъ частицъ, важннхъ для выраженія от тнковъ мысля и для логическаго состава предложеній.

И зъ древняго матеріала языка, путемъ аналогіи, образо­ ваны были новыя слова, заимствованы были изъ гре ческаго и латинскаго корни и термины и такъ обрабо таны въ дух е в р е й с к о й грамматики, что трудно узнать ихъ чужое промсхождиіе. Такимъ образомъ, изъ древ нееврейскаго удалось образовать языкъ, удовлетворяв шій остроумной и тонкой талмудической и раввинской юрнспруденціи.


Сношенія съ аравитянами побудили еврейскіе умы заняться философскими изслдованіями и научной раз­ работкой еврейской грамматики. Еврейскій языкъ снова долженъ былъ подвергнуться преобразоваиію, такъ какъ онъ не обладалъ ни философской, ни грамматической терминалогіей. Какъ же это ховершилось? Какимъ обра зомъ, изъ поэтическаго и патетическаго языка Библіи, образовался языкъ для выраженія аристотелевыхъ от влеченій и тонкихъ грамматическихъ различій? Для этого нрибгли къ подражанію родственному съ еврейскимъ арабскому языку. Снова образованы были новыя слова, новыя грамматическія частицы и формы изъ библейскаго гебраизма и арабскихъ образцовъ. В ъ этомъ процеес разительнйшимъ образомъ выказались объективный вле ченія и универсализмъ еврейскаго племени.

Еврейскіе писатели среднихъ вковъ разработывали разнообразнйшіе религіозные и свтскіе предметы и f обнаруживали при этомъ такое искусство въ примне ніи древнееврейскаго языка, что Сочинили тысячи псень, гимновъ, элегій, модитвъ покаянія, увщаній н разежде ній тмъ самымъ языкомъ, какимъ пли древніе псал­ мисты.

Н о в й ш е е врем я, въ которое еврейскій языкъ, какъ и еврейское племя, обновляется и возрождается, собираетъ плоды предшествовавшаго развмтія, совершав­ шегося въ тченіе столькихъ вковъ и въ различныхъ кондахъ земли. Оно наслдуетъ т формы языка, надъ которыми трудились юристы, философы, моралисты, поэты и естествоиспытатели. Драмы, поэмы, лирическія сти хотворенія, повсти и романы пишутся теперь, въ осо­ бенности въ славянскихъ земляхъ, на еврейскомъ язык.

Сочиненія нмецкихъ и французскихъ писателей, даже „Парижскія тайны“ переведены на еврейскій языкъ, и текущія новости распространяются еврейскими журна­ лами, читатели которыхъ разсяны во всхъ частяхъ свта.

В ъ настоящее время, евреи обладаютъ языкомъ, на­ чало котораго восходитъ къ временамъ библейсвихъ историвовъ, пророковъ и поэтовъ, а увеличен» и обо­ гащ ен» котораго содйствовали различные народы, эпохи и страны. Онъ представляетъ собою образедъ ст о й к о с т и, которая не застываетъ и не ваменетъ, а образуетъ твердую почву для новыхъ наслоеній и но выхъ формадій.

I X III. Терпимость еврейскаго племени.

Л а с с е н ъ, въ своемъ „Изслдованіи индейскихъ древ­ ностей,“ и Р е н а н ъ, въ своей „Всеобщей иеторіи семи I тичесвихъ языковъ,“ увряютъ, что религіозная нетерпи­ мость и фанатизмъ составляюгь характеристическую сто­ рону сеиитическихъ народовъ. Если бы положеніе это было справедливо, то евреи, вслдствіе своего сеиитическаго происхождения, должны были бы отличаться нетерпимо­ стью и фанатизмомъ. Но прежде всего мы должны за мтить, что евреевъ ни въ какоиъ случа, нельзя м рить маештабомъ общаго и абсолютиаго семитизма. Точно также, какъ Палестина, страна, въ которой нкогда жили евреи, приводитъ своихъ обитателей въ сношенія съ тремя частями свта, такъ и въ евреяхъ, вслд стві покрытаго мракомъ первобытно-историческаго про­ цесса, соединились 'элеленты азіятскіе, европейскіе и африканскіе, или семитическіе, индогерманскіе и афри канскіе. Они на вое. ок нредставляютъ собою занадъ, отличаются отъ родственныхъ смитовъ своими объ ек ­ тивны ми в л еч ен ія м и, у н и в ер си л и ст и ч еск и м ъ ду хом ъ, с н о с о б н о с т ь ю къ п р осв щ н ію и п р о г р е с с у и р а зм р е н н ы м ъ умомъ и фантазіей, что признаетъ и Александръ Гумбольдтъ за библейскими рчамии библейской поэзіей. Поэтому, вовсе не кстати нодводить евреевъ подъ общую категорію семитовъ и приписывать имъ такія черты характера, которыя свойственны лишь однимъ аравитянамъ. Оравнимъ хоть основаніе Ислама съ первымъ появленіеиъ іудейства въ исторіи. Тамъ м ечь является орудіемъ, которымъ пророкъ стремится распространит- свою религію, здсь п а ст у ш еск ій по с о х ъ служить символомъ тому, который велъ евреевъ чрезъ пустыни;

тамъ мы видимъ фанатическую пропо^ ганду, которая сжигаетъ все, что мшаетъ e t на пути, здсь — провозглашеніе избраннаго народа, котораго, однако, вовсе не обязываютъ насильно навязать дру гнмъ народамъ свои религіозныя истины;

тамъ мы за мчаемъ чрезъ чуръ высокія, но вскор захромавшія нритязанія Магомета у п р а зд н и т ь ;

въ дух гегелевской териинологіи, нрехнія религіи, іудейство и христіан ство, т. е. слить ихъ синтетически, какъ два подчи­ ненные момента, въ третій высшій, здсь х е — открове ніе новой религія, которая, относительно существующихъ, является замкнутою я исключительною. Германскія и романскія племена, какъ дти той церкви, которая одна только спасаетъ души, право, совершенно инымъ образомъ гршяли противъ духа религиозной терпимо­ сти, чмъ оклеветанные и непонятые потомки Авраама!

Племенной природ евреевъ присущи, кром того, такія свойства, которыя, вмст взятыя, въ состояніи удерхать ихъ отъ всякой нетерпимости и веякаго фа­ натизма, но отношенію къ д р у ги м ъ вроисновданіямъ.

Кто, какъ еврей, такъ охотно подрахаетъ всему чухому и малйшую похвалу со стороны чухаго ставить выше всевозможныхъ похвалъ своихъ собственныхъ единовр цевъ;

кто обладаетъ такимъ универсалистическимъ ду хомъ, что усвоиваетъ себ отъ всхъ окрухающихъ на­ родовъ, съ которыми ему приходится столкнуться;

кто отличается такими объективными влеченіями, что въ со­ стояли слиться съ чужими народностями и принять ихъ національныо оттнки;

чей умъ— который, по своей трез­ вости и холодности, мало склоаенъ собирать дрова для костра нетерпимости и фанатизма,— такъ твердъ, что въ состояніи противустоять горячему, патетическому сердцу, тотъ, право, не созданъ отъ природы для религіозной нетерпимости и фанатизма!

И въ самомъ дл, терпимость евреевъ, относительно другихъ религій, ясно выражена въ ихъ религіозныхъ воззрніяхъ. Эти воззрнія требуютъ лишь отъ другихъ народовъ, чтобъ они соблюдали еемь, такъ называеныхъ, Ноевыхъ заповдей, предписывающихъ врованіе въ выс­ шее существо, избжаніе язычества и идолопоклонства, безопасность жизни и имущества, чистоту семейныхъ отношеній, общественный порядокъ въ смысл справед­ ливости и удовлетворено жизненвыхъ потребностей въ красивой человческой, а не въ дикой, животной форм, и вовсе не навязываютъ имъ всего религіознаго ученія іудаизма для того, чтобъ они могли достичь царствія небес наго. По этимъ воззрніямъ, вс люди могутъ достичь царствія небеснаго, если они только въ э т и ч е ск о м ъ смы сл отличаются добротою и благочестіемъ, и они далеки отъ нелпости отправлять всхъ ие-евреевъ въ адъ и удержать рай лишь для себя: однцхъ. Не смотря на человколюбіе евреевъ, проистекающее отъ ихъ млгкаго и кроткаго сердца, не смотря ва то, что имъ строго вмнено осуществлевіе этого человколюбія, мы, однако, во всей исторіи до сихъ поръ не встрчаемъ ни одного еврея, который взнвалъ бы къ своимъ единоврцамъ, чтобы они навязали цлымъ народа мъ или отдльнниъ личноетямъ ученіе іудаизма, мучили, пытали, а если можно и сжигали ихъ на зеил, чтобы за то доста­ вить ииъ вчное блаженство на неб. Торжества идей и иетинъ іудаизма пророки, a вмст съ ними и все еврейское племя, ожидаютъ отъ историческаго прогресса, отъ все боле и боле распространяющегося просвще нія, отъ бблмпаго распространена здравыхъ идей, отъ иетиннаго познаиія человчества, и высказываютъ убж деніе, что всякое наеиліе въ дл вры, въ религіи ума и сердца, лишь задерживаетъ побду иетины, по­ рождаете ханжество и портите нравственность. Талмудъ выставляете юнош у-язы чника образцомъ сыновней при­ вязанности къ отцу, a Іуда га-Леви и Маймонидъ вы­ ставляйте х р и с т іа н е т в о и м а го м ет а н с т в о религіями, проистекшими изъ божественнаго источника и предна­ значенными изливатьея въ великое море всеобщаго вые шаго познанія:они признаютъ ихъ происходящими изъ іудейства религіозными положеніями, которыя, силою ре лигіозно-историческаго, діалектическаго процесса, най дутъ свое примиреніе въ высшмъ религіозномъ сиптезис, въ будущемъ, или въ мессіанскомъ царств.

Вс приведенные здсь моменты, полагаемъ, доста­ точны для того, чтобы опровергнуть мнніе, будто евреи, какъ отпрыски семитизма, отличаются нетерпимостью, и чтобъ доказать, напротивъ, справедливость положепія, что евреевъ никаюь нельзя подвести подъ общее поня тіе абсолютнаго семитизма.

Поэтому, то обстоятельство, что Дессингъ, въ свомъ „Натан“, изобразилъ е в р е я представителемъ религіоз ной терішмости, вовсе нельзя считать простою случай­ ностью: ибо ни христіанину, ни магометанину, въ та­ кой степени недоступна религіозная терпимость, какъ еврею, который этой драм далъ ухе мсто въ своей литератур, въ перевод на новоеврейскій языкъ. Мало того, сказка о трехъ нольцахъ, составляющая, такъ сказать, центръ драмы и являющаяся въ ней вираже німъ идеи религіозной терпимости, дйетвительно про исходитъ изъ еврейскаго источника и составляешь про дуктъ еврейской терпимости. Не говоря ух е о томъ, что въ „Decarnero n e “ Боккаччіо, откуда ее заимство валъ Дессингъ, и въ „C iente N o v elle a n tich e“ ее раз •сказываетъ ев р ей х е, она, кром того, въ глав ныхъ чертахъ ухе встрчатся въ еврейскомъ сочине ніи, относящемся въ X I столтію. Историческое сочи неніе „Ш ебетъ Іегуда“ (колно Іуды), написанное Соло мономъ Ибнъ Вергой, • прдаетъ слдующій разговоръ между испанскимъ королемъ донъ-Педро старшимъ и евреемъ Эфраимомъ бенъ Санхо:

„ К ороль. Тебя привели ко мн съ тмъ, чтобы ты объявилъ, какая изъ двухъ религій лучшая: христіан ская или твоя?“ „ Е в р к й с к ій мудрицъ. Моя религія лучше для меня, для моихъ отношеній, такъ какъ я нкогда былъ ра бомъ въ Египт и Богъ чудесами вывелъ меня оттуда, для тебя же лучше твоя религія, такъ какъ ока всегда господствующая“.

„ К о ро л ь. Я еирашиваю относительно с&коі релягіи, а не относительно ея приверженцевъ“.

„М у д р е п ъ. Посл трехдневнаго разиншленія я данъ отвтъ королю моему, если онъ этого желаетъ, съ чмъ король и согласился. Чрезъ три дня мудредъ явился снова, но съ весьма сердитнмъ и пасмурннмъ видомъ.


„На вопросъ короля: почему ты такъ печалнъ? онъ отвтилъ: меня сегодня оскорбляли, хотя я не сдлалъ ничего худаго, и ты, государь нашъ, долхенъ защи­ тить меня. Дло состеитъ въ слдующемъ: мсяцъ тому назадъ, сосдъ мой отправился въ далекое путешествіе и, чтобъ утшить двухъ сыновей своихъ, подарилъ имъ нредъ отъздомъ два д р а г о ц н н ы х ъ камня. Теперь эти два брата явились ко ми и требовали, чтобъ я имъ разъяснилъ свойства этихъ камней и ихъ разли чіе, и когда я имъ замтилъ, что этого никто лучше ихъ отца не знаетъ, который, будучи ювелиромъ, извстенъ какъ знатокъ драгоцнныхъ камней, ихъ достоинства и формъ, и который, если онн къ нему обратятся, со­ общить имъ самыя достоврныя свднія, то они, за это замчаніе, били и оскорбляли меня“.

„Когда же король сказалъ: Они поступили неспра­ ведливо и заслуживаюсь наказанія, мудрецъ продолжалъ:

Пусть же уши твои, о царь, внемлютъ словамъ, только что произнесеннымъ устами твоими. Смотри, Исавъ и Іаковъ тоже братья, изъ которыхъ каждому данъ дра­ гоценный камень, и мой государь епрашиваетъ меня те­ перь, какой изъ нихъ лучшій;

пусть же и царь нашъ отправитъ посланнаго къ отцу на небесахъ — ибо зто величайшій и лучшій ювелиръ— и Онъ уже разъяснитъ различіе зтихъ камней0.

В ъ этой варіаціи, правда, говорится только о двухъ д р а г о ц н н ы х ъ к ам н яхъ и о двухъ религіяхъ, но " она, безспорно, образуетъ собою тотъ рудникъ, изъ ко­ тораго взято золото для прелестной притчи о трехъ кольцахъ и которая, поэтому, но содержанію своему, еврейскаго происхожденія. В ъ испанскомъ роман „Донъ Кихотъ“ также ветрчается остроумное coup d’esp rit, заимствованное изъ Талмуда и перешедшее отъ евреевъ въ иснанцамъ. Форма сравненія (машалъ), очень лю­ бимая евреями, выраженная въ нелъ острота, сообра женіе о достоинств и отношеніи различныхъ религій, то обстоятельство, что еврея снрашиваютъ о свойствахъ драгоцнныхъ камней, которыми единоврцы его про­ изводили обширную торговлю — все показываетъ, что притча эта, выражающая собою религіозную терпимость въ народномъ дух, зародилась непремнно въ ум еврея. Съ течніемъ времени, драгоцнные камни пре­ вратились въ кольца,— и самое сравненіе распространено и на исламъ. Весьма можетъ быть, что оно уже при первомъ появленіи обнимало вс три религіи и что с о -, чиненіе „Шбетъ Іегуды“ сообщило его съ другаго ва ріанта, въ воторомъ исламъ не былъ принять во вни мавіе. Впрочиъ, въ Испаніи разсказывали еще в дру­ гую сказку, которая имла своимъ содержаніенъ отно­ шение различиш ь рлнгій между собою н которую Іегу да га-Леви сдлалъ исходною точкой своего религіоз но-философскаго сочииенгя „Кузари“. Царь хазарскій нригласилъ къ себ христіанина, магометанина и еврея;

раепраливалъ ихъ о достоинств ихъ религій и объя вилъ себя за іудейство. Философскія изслдованія, ко торымъ арабскіе и иепанскіе евреи предавались съ боль шимъ усердіемъ и съ особенною любовью, также мно­ го содйствовали тому, что религіозная терпимость въ сознаніи евреевъ пустила корни, о которнхъ говорить Б у н о Ф иш еръ, что они „терпятъ религію и образъ мыслей другнхъ не изъ равнодушія, а по сознанію, вслдствіе глубокаго знанія человчества, вслдствіе интереса, который Лейбницъ прекрасно называетъ лю­ бовью, сообразною съ мудростью“.

Такимъ образомъ, вротерпимость еврейскаго племени воздвигла себ безсмертный памятникъ въ притч о трехъ кольцахъ, и Дессинговъ „Натанъ“ — это истый еврей, стоящій на высот своего племеннаго и рели гіознаго сознанія. Ибо Натанъ, но замчанію Германа Г е т н р а, „истый и настоящей человкъ, образецъ выс­ шей, гармонически замкнутой въ себ ж и зн ен н о й муд­ р о с т и. Чрезъ школу г о р ь к а г о опы та Натанъ дошега до глубины и свободы мысли, до веселой кротости духа и того чистаго и непоколебимаго величія души, кото­ рое, подъ гн ет о м ъ раздляющихъ людей релягіозныхъ различій, тхъ горячее и искренне стремится къ чи­ сто человческому, которое есть строжайшее самоотри цаніе относительно себя и непрестанное.осуществленіе любви относительно другихъ“. Христіанскіе фанатики всегда обвиняли и теперь обвиняютъ Лессингова „Н а­ тана“ въ ереси;

въ еврейсвихъ же кружкахъ его по читаютъ, какъ образцъ терпимости, кротости и чело вколюбія, которому соплеменники его стараются под­ ражать. Вы найдете тысячи благочестивыхъ евреевъ, которые, подобно Натану, не отвратятъ отъ вры от цевъ ввренное имъ х р и с т іа н с в о е дитя, но вы най­ дете очень мало набожныхъ христіанъ, которые проти вустояли бы исвушенію спасти посредствомъ врещенія душу ввреннаго имъ е в р е й с к а г о сироты!

Однако, терпимость евреевъ относительно другихъ ре лигій нисколько не исвлючаетъ фанатизма ихъ по от оношенію въ своимъ собственнымъ единоврцамъ, и этого фанатизма нивавъ нельзя отрицать. И хъ живость, ихъ религіозный паеосъ и страданія, которымъ они подвер­ гались изъ за іудейства, возбуждали и увеличивали фа­ натизмъ въ ихъ еред, въ особенности же возвратив шіеся къ іудейству испансвіе и португальсвіе маранны обнаруживали ярый и необузданный фанатизмъ. Отчасти, въ этомъ отношеніи, повліяло і а пихъ редигіозное рве ніе в а т о л и к о в ъ, вблизи воторыхъ они выросли, от­ части же, они подвергались стольвинъ опасностямъ, по­ жертвовали своимъ соціальнымъ положенімъ и своими имуществами въ Испаніи и Португаліи, чтобъ имть возможность въ Голландіи жить и умереть евреями, что никто не долженъ удивляться, если они сдлались усердными стражами и охранителями вры отцевъ сво ихъ и отлучили отъ синагоги Уріэля д’Авосту и Ба­ руха Соиноццу. Н о религіозннй фанатизмъ евреевъ, от­ носительно ихъ собственныхъ единоврцевъ и соплемен никовъ, также остынетъ и смягчится подъ дйствіемъ всеобщей свободы духа, а современемъ и совсмъ ис чзнетъ.

X IV.

Геній еврейскаго племени по сказаніямъ о пророк Идія.

В ъ пословицахъ выражается мудрость, въ преда ніяхъ— сердце, фантазія и геній народа. И въ самомъ дл, по разсяннымъ въ области врейскихъ преда ній характеристическнмъ чертамъ, легко можно набро­ сить образъ, отражающій въ себ коренной духъ еврей­ скаго племени. Н о ни въ какихъ нреданіяхъ такъ сильно не выражается еврейская жизнь, какъ въ ска заніяхъ, которыя съ теченіемъ времени сгруппировались около личностй пророка И л іи. В ъ то время, какъ въ преданіи объ Аврааи пробладаетъ рлигіозно-гуман ный моментъ, или влечені къ божественному и чисто человческому, а въ преданіи о Соломон— земная муд­ рость, подчиняющая себ даже и міръ духовный, пре данія о проров Иліи сотканы, такъ сказать, изъ са мнхъ тонвихъ чертъ природнаго характера евреевъ.

Пророкъ Илія обладаетъ сер д ц ем ъ своего плеиени, тиъ мягкимъ, полныиъ состраданія сердцеиъ, которое глубоко содрагается при вид человческаго страданія и національнаго бдствія. Когда Израилю грозятъ опас­ ности, наприиръ отъ Амана, овъ спшитъ въ моги ламъ пророковъ и праведныхъ, заклинаете ихъ, чтобы они встали изъ гроба и заступились за народъ свой, и увдоиляетъ Мардохея о роковомъ ршеніи, принятомъ во дворц Агасфера, относительно евреевъ медоперсид сваго царства. Ссылается-ли кто нибудь на букву за­ кона, съ цлью ограничить свое милосерді и самото вержніе;

слуга-ли пристыженъ и обиженъ т хъ, что его обходятъ пищей еъ семейнаго стола, онъ тотчасъ же является защитнивоиъ угнетенныхъ. Вообще, онъ всюду является спасителемъ въ нужд, и гд далека веявая человческая помощь, тамъ онъ является подъ всевозможными видами.

Какъ сынъ своего племени, онъ проникйуте семей нымъ ч ув ств ом ъ. Когда мальчивъ, на восьмой день отъ рожденія, вводится въ союзъ Авраама, онъ при­ сутствуете въ дом родителей и предохраняете дитя, чтобы обрзаніе не причинило ему никакого вреда.

Если отецъ семейства приходите въ отчаяніе при вид страдающей жены и голодающихъ дтей, тотчасъ же является на помощь чудотворящій пророкъ.

В ъ разсяніи, среди преслдованій и гнета, онъ под држиваетъ въ сердц своего народа н а д еж д у на из бавленіе и освобожденіе. В ъ первые два вечера праздника Пасхи, для него, въ каждой еврейской семь, ставится на накрытый столъ бокалъ оъ виномъ, ибо онъ непремнно долженъ явиться, этотъ предвозвстникъ религіознаго мира и свободы народовъ, который возвститъ Израи­ лю, что обагренный кровью, угнетающій народы Эдомъ или Рииъ, быстро #приближается къ своему паденію.

Но пророкъ Илія не былъ бы истнмъ отпрыскомъ своего племени, еслибъ не блисталъ умомъ, остроумімъ и мудростью. И действительно, преданіе сдлало его героемъ - религіозной науки, который въ состояніи р шать труднйшія проблемы, и потому отлагаетъ разъя снні ихъ до будующаго его пришествія. На послднее его качество намекаетъ уже 1 книга Маккавеевъ ( 4, 4 6 ).

Пророкъ Илія — это вчны й ж и дъ, но не вчно проклятый, а напротивъ, приносящій повсюду благосло венія, который на неб и на земл, во вс времена и во всхъ странахъ', вчно приноситъ помощь и ут шеніе народу, семь и отдльнымъ личноетямъ, и даже н -евр ея охраняетъ и защищаетъ своею мантіей. Сло­ ва: „призываю небо и землю въ свидтели, что каж­ дый человкъ, еврей ли онъ, или не-еврей, мужчина или женщина, госиодинъ или рабъ, будетъ судимъ по своимъ дяніяиъ справедливо и безпристрастно, и по нимъ удостоится соприкосновенія съ высшимъ святымъ * божественнымъ духомъ!“ — начертаны въ дух про рока Илів. Этимъ высшимъ, святымъ, божественнымъ духомъ, по ейрейсквмъ воззрніамъ, обладалъ израиль скій народъ, когда онъ плъ свою пснь у Чермваго моря, имъ проникнуты были библейскіе герои, боров шіеся за право я свободу, поэты и философы, сочин нія которыхъ сохранились въ третьей части Бнбліи, и этотъ святой, божественный духъ продолжатъ про­ являться въ высоко-одаренныхъ и готовыхъ на само пожертвованіе людяхъ. Относительно поэзіи, тоже са­ мое, по нримру П л а т о н а, утверждатъ и Д и д е рон ъ, который въ своей рчи P ro A rch ia poeta, с. 8, говорить: „Poetam quasi d iv in o quodam spiritu infiari. Qua re suo ju r e noster ille E nnius s a n c t o s appellat p o eta s“ *). Высшій, святой, божественный духъ освящаетъ, поэтому, поэзію, искусство, человческую мудрость и геройскіе подвиги, когда они служатъ вы сокимъ и священнымъ идеяиъ. Онъ соединятъ Израиль съ остальными народами и образуетъ связь между в рой, силой и знаніемъ.

XT.

Э тм огр ам ч еск іе моменты еврейскихъ праздннковъ.

Хотя праздники исходятъ изъ религіи и устанавли­ ваются ею на основаніи историческихь событій, явле •) Поэта какъ бы вдохновляешь божественный духъ, поэтому Энній совершенно справедливо называешь поэтовъ—святыми.

ній природы или разныхъ случаевъ во внутренной жизни частныхъ лицъ, однако, съ теченіемъ вреиени, они от­ части принимаютъ характръ того народа, который со­ блюдаете ихъ, и даютъ наиъ возможность бросить взглядъ на его характеристическія особенности. Они показы ваютъ, что, какъ ни универсальна извстная религія въ своихъ началахъ, она все таки современехъ прини­ маете національный оттнокъ и отражаете въ себ особенности того народа, который ее исповдываете.

Поэтому, и въ еврейскихъ нраздникахъ должны нахо­ диться моменты, относящіеся къ области этнографіи и способствующее нознаванію еврейскаго племени.

Подобно прелестной роз, въ субботу раскрываются вс чары сен е й н а г о ч у в с т в а евреевъ. В ъ этотъ день еврейское племя длатся „Саронскою лиліей, розой, цвтущей въ долинахъ.“ Отедъ и мать кладуте свои руки на голову дтей и благословляютъ ихъ;

мужъ, возвращаясь домой изъ храма Божія при наступленіи субботы, привтствуетъ жену 31-ой главою Притчей Соломона— псней, возвщающей достоинство и славу „доблестной женщины“, и у накрытаго стола собираются вс члены семьи, проникнутые такою привязанностью и сердечностью, на которыя способны лишь еврейскія или женскія сердца.

В ъ нраздникъ П а с х и, кром семейнаго чувства, проявляются еще еврейское м и л осер діе и оп ти м и зм ъ.

В ъ первые два вечера этого праздника члены семьи снова сидятъ вокругъ празднично убраннаго стола и разсвазываюгь объ исход изъ Египта. У хе первый страницы этого разсказа показываютъ наиъ еврейское племя съ различныхъ сторонъ. Разсказъ этотъ начи­ нается словами: „Вотъ скудная пища, которою пита­ лись предки наши въ земл египетской“. Вс бдствія гнета и рабства живо воскресаютъ въ душ еврея, сердце его сильно тронуто и онъ присовокупляетъ: „Кто голоденъ, тотъ пусть придетъ и нриметъ участіе въ трапез;

“ онъ не хочетъ, чтобы кто-нибудь голодалъ и лишенъ былъ, радостей праздника, и заключаетъ полнымъ надежды восклицаніемъ: „Теперь мы рабы, но въ будщемъ году мы будемъ свободными!“ Какія чувства и ощущенія выражаются въ этихъ немногихъ предложеніяхъ и какія противоположности въ нихъ соединены! Гяетомъ сдавленное сердце нжао и кротко раскрывается неимущему и съ удивительною эластичностью поднимается до солнечной высоты сво­ боды!

П р а з д н и к ъ О тк р о в ен ія (пятидесятница) недаетъ мста чловческой субективности, а потому въ-празд­ новали. его народъ не иметъ случая проявлять свои особенности.

П р а зд н и к ъ Н о в а г о Г о д а отражаетъ с е р ь е зн о с т ь еврея, который проводитъ его не въ шумномъ весельи, а въ размышленіи о божественномъ Промысл и скоро­ течности всего земнаго;

праздникъ этотъ, кром того, обнаруживаетъ универсалистическій духъ еврейскаго пле­ мени. В ъ новый годъ евреями совершаются молитвы, глубоко проникнутая внсокимъ пророческимъ униврса лизмомъ, возвщающія уничтоженіе на зид в е я к а г о зла и всяк ой тнраніи и соединеніе в сег о человчества въ одно царство мира и свободы!

Д е н ь У м ь л о с т и в л е н ія показыватъ намъ еврейскую стойкость, такъ какъ понын еще въ полуденной ио литв обстоятельно и подробно изображается служба, совершавшаяся въ тотъ день въ іерусалимскомъ храм.

Особенно характеристично то мсто, которое блестя­ щими образами описываетъ появленіе первосвященника въ День Умилостивленія. П о словамъ поэта онъ въ тотъ день походилъ:

«На балдахинъ, возвышающійся надъ обитателями высей;

На лучи, исходящее изъ носильщиковъ божественной колесницы;

* На гіацинтовые шнурки на концахъ платья;

На радужный цвтъ, сквозь облака прорывающійея;

На пышную одежду, въ которую Богъ облачилъ творенье;

На розу, возрасшую въ райсквхъ садахъ;

На брилліантовую діадему на царскомъ чел;

На трепетъ блаженства въ ланитахъ жениха;

На золотую повязку на серебристомъ турбан;

На лицо просителя, подъятое къ царю;

На утреннюю звзду, восходящую на разсвтающВмъ восток;

На облаченье побды, на сіяющую броню правосудія;

На ангела, съ любовью предостерегающаго прохожихъ;

На отдаленный свтъ въ ночной темнот;

На архангеловъ, парившихъ предъ святымъ народомъ;

На свтлый взглядъ покаявшагося и прощеннаго;

На золотые колокольчики въ талар первосвященника;

На зданіе храма и завсу Святой Святыхъ;

На собранный народъ въ нраздвичномъ розово-фіолетовомъ наряд#' На отраженіе восходящаго солнца въ лиц созерцающаго;

На гряду лилій, окруженную терніемъ;

На Оріонъ, Арктуръ и южное семнзвздіе».

Фавтазія еврейскаго народа понын еще наслаждается этой пышностью восточныхъ образовъ, которая изъ но ваго времени, въ которое онъ ж ивем и съ которыиъ онъ такъ крпко сросся, переноситъ его обратно въ міръ древній, его восточный ніръ.

П р а з д н и к ъ К ущ и также свидтельетвуетъ о стой­ кости еврейскаго племени. Хотя начало его кроется въ зеиледліи и ииетъ связь съ жатвой и собираніемъ винограда, однако, онъ и нонын празднуется тхи, которые преимущественно занимаются торговлей, съ та­ кою же торжественностью и въ тхъ же формахъ, какъ въ древнія времена.

В ъ п р а зд н и к ъ П у р и м ъ, наконецъ, выказываются еврейское остроуміе и юиоръ. Уже въ самой книг Эеирь, мы находимъ нкоторыя юморястичеекія сторо­ ны. Такъ блестящее произведете юмора есть разсказъ о томъ, что Аманъ, заклятый врагъ евреевъ, предла­ г а е м высшія почести для человка, котораго царь желаетъ особенно отличать, полагая, что они доста­ нутся ему самому, и посл вынужденъ эту честь, о ко­ торой онъ мечталъ для себя лично, оказать чловку, котораго онъ только что имлъ въ виду уничтожить.

Насъ невольно разбираетъ смхъ, когда мы живо пред ставляемъ себ, какь Аманъ облекаем своего врага Мардохея въ пурпурную царскую одежду, саж аем на царскаго коня, ведем по улицамъ столицы, и подобно герольду выкликиваем: „Такъ воздается человку, ко­ тораго царь хочетъ отличить“, и притомъ съ скрытой злобой думаетъ про себя: „А хъ, я полагалъ, что царь мн хотлъ особенно блестя щимъ образомъ выказать свою милость, поэтому я носовтовалъ ему чрезвычай­ ная почести, а теперь они достаются ненавистному еврею, Мардохею. Мало того, я лично долженъ при томъ со дйствовать и быть его вожатымъ“. Разв это не сильнйшей юморъ? Но Га гада идетъ еще дале своими украшеніяии. Когда Аманъ хотлъ одть Мардохея въ царское платье, разсказываетъ она, то послдній ека залъ: „Такъ нельзя, я не уяытъ“, и Аманъ самъ дол­ женъ былъ приготовить ванну для Мардохея и помо­ гать ему при купаньи. „Теперь возложи корону“, про силъ онъ освжившагося вапной Мардохея. „И этого нельзя“, отвтилъ тотъ, „мн нужно прежде остричь волосы“, и превосходительный министръ Аманъ досталъ ножницы и самъ исполнилъ обязанности парикмахера.

„Теперь садись на царскаго коня“ иродолжалъ Аманъ.

„Увы“, отвтилъ Мардохей, „я саишкомъ старъ и слабъ, чтобы самому взобраться на такого коня“, и Аманъ долженъ былъ нагнуть спину, на которую сталъ Мар­ дохей и потомъ елъ на коня.

Но это, однако, еще не единственный примръ, гд Гагада, по поводу праздника Пуримъ, пускаетъ въ ходъ вс стрлы остроумія. Она измышляетъ слдующій превосходный, преисполненный самыхъ тонкихъ насм шекъ, циркуляръ, который медоперсидскі сановники обнародовали и разослали, по настоянію Амана, поддан нымъ Агасфера:

„Благо я яиръ вамъ безъ конца! Знайте, что первый сановникъ царетва, по имени Аианъ, обратилъ наше вниианіе на народъ,4который живетъ разсянный среди васъ, отличается властолюбіемъ и ненавистью къ лю дяиъ и изинически дйствуетъ противъ царя и оте­ чества. Не дунайте, однако же, что это злостное, ни на чемъ неоснованное обввненіе;

нтъ, каждое изъ свовхъ подоженій Аианъ можетъ потвердить указаніеиъ на ихъ священныя книги.“ „Такъ, они ииютъ книгу подъ названіенъ П е а л и н.

Тямъ ( 1 0, 1 6 ) говорится: Адонай— царь, всегда и на вки, погибнуть гои въ его стран;

дале говорится:

( 1 4 9,7 ) Мстить гоимъ и карать народы. — Судите же те­ перь сами, могутъ-ли люди, которые такую книгу съ подоб­ ными изрченіями, число которыхъ еще можетъ быть р е - личено, считаютъ священной, могутъ-ли эти люди быть врными гражданами и друзьями человчества, не на дются-ли они, что мы — ибо насъ они разумютъ подъ словомъ гои — должны погибнуть?

В ъ ихъ Тор (пятикиижіе), которую они особенно почитаютъ, съ здорадствомъ разсказывается, какъ доб­ рый и человколюбивый Фараонъ— черныя краски, ко­ торыми они рисуютъ этого царя, ими злостно и при­ страстно выдуманы, — который оснпалъ ихъ благодя ніяив, нашелъ свою гибель;

какъ разбиты были благо­ честивый Амалекъ и герои Сихонъ и Огъ;

какъ кон­ сервативный Балакъ страшился ихъ. Б ъ книг Іисусъ Навинъ злорадно разсказывается, какъ они изгнали ханаанскихъ царей изъ ихъ владній;

въ книг Судей— съ какою хитростью они убили храбраго полководца Сисру, а въ книг Самуил ъ — какъ жестоко они умерт­ вили благороднаго Агага. Все это достаточно докажетъ вамъ, что эти евреи ненавидятъ вс народы и постоянно мечтають лишь о всемирнонъ господств. Теперь Богъ ихъ постарлъ и ослабъ, его священный храмъ сож женъ, сами евреи разсяны повсюду, а характеръ ихъ все таки нисколько не измнился. Находясь въ изгна ніи среди наеъ, они тмъ не мене своими остротами васихаются надъ шціи и надъ священной врой нашей!



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.