авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 ||

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF PHILOSOPHY L’INSTITUT DE PHILOSOPHIE DE L’ACADEMIE DES SCIENCES DE RUSSIE ...»

-- [ Страница 25 ] --

Точнее даже будет сказать не о метафоре, а о метафорическом пучке, подобном лаби ринту, что нуждается в отдельном исследовании. Сказанное заставляет думать, что мысль о формировании классической исламской музыки в ее тесной связи с практикой суфийского радения (ас-сама‘) может найти подтверждение и в вышеприведенном пред положении.

682 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Таблица 2.

Названия мелодий нормативной структуры № Названия № Названия 1 Дарамад («Восхождение») 9 Резави ба тахрир-е Джавадхани («Ре 2 Керешме («Подмигивание») зави с переходом в Джавадхани») 3 10 Бозорг («Великий») Добейти 4 Хара («Шип») Рахави46 Хосейни 5 Зиркаш-е Сальмак 6 Оудж («Апогей») 7 Шахназ («Царский кипарис») Хазин («Печальная») 8 Гараче («Цыган») 14 Форуд («Нисхождение») Гарайли Резави («Относящаяся к [сто- янке] „довольства Богом“»47) Маснави Все вышеперечисленные мелодии основаны на макаме шур, который характеризуется состоянием «светлой печали», в то время как макам раст, куда происходит отклонение в мелодиях Зиркаш-е Сальмак и Хазин, — со стоянием «утонченной веселости». Переход в другую эмоциональную сфе ру тем не менее не нарушает строения базовой структуры-шур: это откло нение становится возможным благодаря наличию общего неизменного тет рахорда фа–соль–ля(k)53–си, скрытого в ее среднем регистре54 и одновре менно репрезентирующего макам раст.

Название географической области в Малой Азии.

Стоянка «довольства Богом», или «удовлетворенности Богом», — макам-е реза’ (араб. макам рида’) — следующая после стоянки макам таваккул («упования на Бога») на духовном пути — см.: Му‘ин М. Фарханг-и фарси. Джелд-е дуввум: Д–K. Техран:

1353/1975. С. 1659;

Насыров И.Р. Основания исламского мистицизма. Генезис и эволю ция. М., Языки славянской культуры, 2009. С. 264.

Название стихотворной формы.

Названа в честь имама Хосейна (араб. Хуссайн) — трагически погибшего в битве под Карбалой «шаха Хусейна» (626–680) — сына четвертого халифа Али ибн Аби Тали ба (602–661) и внука пророка Мухаммада.

Слово Зиркаш в буквальном смысле значит «перенесенный на струну зир» — са мую тонкую струну музыкального инструмента, и является частью сложных названий некоторых типовых мелодий, упоминаемых в трактатах XVI–XVII вв., например таких как Зиркаш-е Хаверан или Зиркаш-е Аширан;

в данном случае речь идет о мелодии Сальмак, исполняемой на струне зир.

Название племени в Иране.

Название стихотворной формы и одновременно известной поэмы суфийского по эта Джалал ад-Дина Руми.

Знак (к) — «корон», поставленный над названием ноты, указывает на микрохрома тическое понижение тона (24 цента), а b — бемоль — знак понижения на полутон.

В теории ‘Абд аль-Кадира Мараги такого рода тетрахорды определяются терми ном бахр.

Архитектоника иранской классической музыки Макам шур как базовая структура реализуется не сразу, а от простого к сложному, по пути «наращивания», или усложнения звуковых структур от интервала к звукоряду (см. рис. 2). На синтагматической оси музыкального текста (A) разворачивается последовательность исполнения вышеприве денных мелодий. На парадигматической же оси (B) «прорастает» звуковая структура макама (майе) шур:

d — [e(k)] — f — g — a(k) — b — c — d или Ре–[Ми(к)]–Фа–Соль–Ля(k)–Сиb–До–Ре Рис. 2.

Дастгах Шур. Схема деривационного древа Музыкальная композиция выстраивается в уникальной симметрии из трех фаз развития: начальной — мелодии № 1–5, кульминационной — ме лодии № 6–11 и заключительной — мелодии № 12–15. Первая и третья фа зы деривации обусловлены границами нижнего тетрахорда парадигматиче ской системы — ре1–[миk]–фа–соль. Напротив, кульминационная вторая фаза находится в границах верхнего пентахорда — соль1–ляk–сиb–до–ре2.

Казалось бы, в логике становления базовой структуры проявляется тот же механизм сопряжения (изафа) тетрахорда и пентахорда как ее составных частей (аксам), заложенный в звуковысотной грамматике музыкального языка. Однако в самом акте музыкальной речи тетрахорд и пентахорд реа лизуются не континуально, а дискретно, в атомарном пространстве, где каждый из восьми музыкальных тонов базовой структуры задает границу 684 Философия искусства * Г.Б. Шамилли между двумя ее сторонами и тем самым центрирует законченное мелодиче ское высказывание. Как это происходит — посмотрим, проследив линию скрытого сюжета каждой мелодии, отметив при этом, что если первая из них распевается без текста (мелодия Дарамад), то все последующие испол няются на основе стиха (бейт) поэтической формы газал.

3. Скрытый «сюжет» мелодического высказывания Скрытый «сюжет» музыкальной речи формируется на парадигматиче ском уровне как становление «тела макама». Процесс «наращивания» ба зовой структуры до полноценного восьмиступенного звукоряда происходит посредством интервальных блоков разной величины. В этом процессе каж дый последующий интервал не отменяет возможность реализации предше ствовавших ему интервалов, тем самым увеличивая диапазон базовой зву ковой структуры от одной мелодии к другой в звуковой последовательно сти циклической композиции. Таким образом, пятнадцать вышеперечис ленных мелодий основаны на интервальных структурах в количестве от одной до шести, что зависит от местоположения мелодии в структуре цик ла. В нижеследующей таблице показаны базовые интервальные структуры и ступени, которые они занимают на вертикали восходящего звукоряда.

Таблица 3.

Дастгах Шур: базовые интервальные структуры Ля(k) Сиb Фа Соль До Ре Ре Ре Соль Соль Соль Соль III–I IV–I V–IV VI–IV VII–IV VIII–IV Иначе их можно представить в виде графика (табл. 4), на котором видна как звуковая вертикаль — макам шур, так и шесть этапов ее становления. В каждом из интервалов тоны ре и соль играют роль постоянной величины, иначе говоря, они повторяются, остаются неизменными. Следовательно, функции двух тонов интервальной структуры различны, к чему мы еще вернемся ниже.

В контексте «скрытого» и «явного» сюжетов мелодического высказыва ния — на поверхностном и в глубинном слое музыкального текста — кате гории времени и движения проявляются различно. Если макам как базовая структура определяется в исследуемой культуре понятием ма‘на, или «смысл», то мы вправе вычленять в самом тексте «смысловые события», отражающие логику становления данной базовой структуры, или наращи вания «тела макама». Напротив, события орнаментального слоя, форми рующие «явный сюжет» музыкальной речи, будут определены как «звуко вые события», поскольку они не влияют на формирование парадигматиче Архитектоника иранской классической музыки ской оси, скрытой в самой музыкальной ткани. Соответственно, категория движения отнюдь не будет привязана к эмпирически интонируемой после довательности звуков. Здесь придется согласиться с тем, что не все, что происходит в мелодической ткани, движется в том смысле, что меняет свое место. Основа (’асл) мелодии «покоится», в то время как ответвления (фу ру‘) — орнаментальные фигуры, казалось бы, непрестанно сменяют друг друга. Чтобы понять, чем обусловлен этот парадокс, посмотрим на нотный пример № 2, а далее постараемся передать музыкально-речевой акт через системное графическое описание.

Таблица 4.

Базовые интервальные структуры VIII Ре VII До VI Сиb V Ля(k) IV Соль III Фа II [Ми(k)] I Ре Нотный пример №2.

Дастгах Шур. Мелодия Дарамад («Восхождение», № 1) 686 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Мелодическое высказывание в иранской классической музыке выстраи вается из единственной синтаксической единицы — джумла, переводимой мною как мелодическая синтагма (ml-stg55— в нотном примере эта единица речи отмечена верхней прямоугольной скобкой). Следовательно, каждая мелодия, или мелодическое высказывание формируется как сумма некото рого количества синтагм. Таким образом, в мелодии Дарамад («Восхожде ние») — пять синтагм, отделяющихся друг от друга паузой, или цезурой (ML=5 ml-stg). Пауза — эта граница, отмечающая конец, завершение каж дой мелодической синтагмы в речевом акте. Любопытно, что на одном сан тиметре иранского шерстяного ковра — пять узелков. Такая же структура является типичной и для мелодий, расположенных в первой фазе развития циклической композиции56.

Чтобы увидеть «основу» мелодии в нотном тексте, достаточно обратить внимание на звуки, имеющие бльшую длительность, чем все остальные, — это тон фа (расположен между первой (снизу) и второй линиями нотонос ца) и тон ре (расположен под первой линией нотоносца), образующие базо вую интервальную структуру фа–ре. Между тем, как уже говорилось, эта структура неоднородна в аспекте функций составляющих ее тонов. Оба тона не равны друг другу: тон фа — это временный тональный центр (Тс–), или тон-шахид (букв. «свидетельствующий»), организующий звуковое про странство собственно данной мелодии, в то время как тон ре — это посто янный тональный центр (Тс+), или тон-хатеме (букв. «заключающий, за вершающий»), который удерживает всю музыкальную конструкцию в со вокупности пятнадцати мелодий57.

Таким образом, мелодическая синтагма — джумла — порождается как «комплексная» единица, объединяющая два центра, или тона, находящихся между собой в отношениях, которые, думается, можно было бы определить как субъект-предикатные, ибо они выполняют те же функции в музыкаль ной речи, что и слова «красное солнце» в вербальной синтагме. Порази тельно единство механизма образования этой комплексной единицы как в вербальной, так и в музыкальной речи на основе принципа взаимодействия «опирающегося и опоры»58. В этом аспекте временный тональный центр Данный перевод термина джумла был предложен автором статьи в работе: Ша милли Г.Б. Взаимодействие вербальных и музыкальных структур в иранском дастгахе Шур // Проблемы музыкальной науки. 2009/ 2 (5). С. 87–92.

Во второй и третьей фазе количество синтагм возрастает, что имеет свое объясне ние в логике становления «скрытого» сюжета.

Нельзя не сказать о том, что четвертая ступень g1 в ряде мелодий второй фазы раз вития благодаря транспозиции на кварту вверх некоторое время выполняет функцию постоянного тонального центра.

Подробно об этом принципе см.: Фролов Д.М. К вопросу о понятии предложения в арабской грамматике, с. 23.

Архитектоника иранской классической музыки Тс– исполняет функцию «опирающегося», а постоянный тональный центр Тс+ — «опоры», несмотря на то что оба тона являются в аспекте языка еди ницами одного и того же уровня. Субъект-предикатная связка тем не менее соединяет два тона в одном пространстве, или в «одном месте», формируя осмысленную единицу музыкальной речи.

Тс– фа ре Тс+ предикат субъект Сказанное выше требует пояснения, в частности, в связи с арабской грамматикой, разработавшей теорию синтаксической единицы речи. В ре зультате исследования средневековой теории арабской грамматики Д.В. Фро лов заключает, что «а) система синтаксиса в арабской грамматике сначала не содержит в себе понятия, тождественного понятию предложения в евро пейской традиции, причем отсутствие такого аналога было не случайным, а обусловленным существенными характеристиками этой системы, носящей динамический линейно-темпоральный характер;

б) эта система, первона чально исходившая из того, что единственные единицы, из которых стро ится речь, — это отдельные слова (калимы), выработала в процессе своего развития понятие к омп л екс но й единицы (разрядка моя. — Г.Ш.), и это понятие, джумла, постепенно претерпело эволюцию, сблизившую его с понятием предложения»59. Несомненно, что мелодическая синтагма — джумла — не просто получила свое название, а сформировалась в тесном взаимодействии с вербальной структурой и ее внутренним строением. Абу Наср Мухаммад аль-Фараби говорит:

Мелодия подобна касыде и стиху (читай: «байт». — Г.Ш.), ибо фоне мы — первое, из чего слагаются [стихи], затем следуют короткие (ал асбаб) и длинные стопы (ал-автад), их сочетания (ал-мураккабат), да лее части полустиший (аджза’ ал-масари‘), полустишия (ал-масари‘) и стих (ал-байт). Так же и мелодии: то, из чего они сочиняются, перво степенным, второстепенным — и так до тех пор, пока не будет достиг нуто то, что относится к мелодиям, как фонемы к стихам60.

В практике иранской классической музыки в употребление вошел тер мин джумла, казалось бы, вместо более релевантного термина джуз‘-е мисра‘ (перс.) как «части полустишья», на которую распевается мелодии ческая синтагма. Зададим еще раз вопрос, как выстраивается мелодиче ская синтагма с точки зрения формирования осмысленности музыкальной речи?

Д.В. Фролов, ссылаясь на трактат Сибавайхи (ум. 796), приводит вслед за этим предикативным сочетанием варианты генитивного («прибавлено» и «то, к чему прибав лено»), а также атрибутивного сочетания («определение» и «определяемое») — см. там же. С. 32–33.

См.: Аль-Фараби. Большая книга музыки, с. 163.

688 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Формально, в аспекте музыкального языка, каждая синтагма мелодии Дарамад («Восхождение») покоится на интервале фа–ре, который в музы кально-речевом акте реализуется горизонтально. Данная характеристика интервала вполне естественна для монодийного мышления, которое в от личие от полифонического в западной музыке предполагает не одновре менное, вертикальное звучание двух тонов, а их «распыленность» во вре мени. Тоны фа и ре не следуют друг за другом так, как кадры на экране телевизора. Между этими тонами звучит так называемый орнаментальный слой текста, состоящий из разных мелодических фигур. Однако, несмотря на разведенность во времени, оба тона продолжают занимать одно «место», поскольку формируют осмысленность в единице музыкальной речи, назы ваемой джумла.

В контексте сказанного может показаться, что фа–ре задают границы синтагмы так, как рамка задает границы какой-либо картины. Однако это впечатление может возникнуть исключительно в аспекте музыкального языка. В самой же музыкальной речи все происходит иначе: граница уста навливается не крайними тонами синтагмы, а только верхним тоном фа, который почти всегда имеет бльшую длительность звучания и выполняет функцию перехода между двумя сторонами мелодической синтагмы — низкой (пасти) и высокой (баланди). Низкая сторона отмечена в нотном примере изогнутой стрелкой, которая предваряет установление тона фа как временного тонального центра (см. нотный пример 2, синтагма 2).

Это быстротечное, а иногда почти мгновенное и трудноуловимое на слух движение от нижнего звука к временному тональному центру, своеобраз ная атака последнего. В других же случаях изогнутой стрелкой захва тывается и «высокая сторона» звукоряда, когда движение звуков снизу вверх ко временному тональному центру осуществляется через один или группу верхних тонов мелодического высказывания (см. нотный пример 2, синтагма 3).

Таким образом, тоны фа–ре не выполняют функции «геракловых стол бов», поддерживающих «внутреннюю конструкцию» данного интервала:

граница задается исключительно верхним тоном базового интервала. В свою очередь, вся совокупность верхних тонов (временных тональных цен тров) вышеотмеченных интервальных структур в процессе звучания музы кальной композиции формирует макам, или «скрытый сюжет».

В мелодии Дарамад («Восхождение») в аспекте скрытого сюжета про исходит только одно смысловое событие, формирующееся двумя тонами интервала. Это событие обозначено на нижеследующем графике, показы вающем звуковую структуру макама шур, его ступени, а также количество мелодических синтагм (джумла).

Архитектоника иранской классической музыки Таблица 5.

Мелодия Дарамад («Восхождение», № 1) РЕ2 VIII ДО VII СИ b VI ЛЯ V ЛЯ (k) V(k) СОЛЬ IV ФА III МИ (k) II(k) РЕ1 I Макам ступени 1 ml-stg 2 ml-stg 3 ml-stg 4 ml-stg 5 ml-stg Мелодическое высказывание в целом, несмотря на определенную вре менню продолжительность, измеряемую в минутах и секундах, занимает только одно место в звуковом пространстве композиции, на что указывает положение базовой структуры в каждой из пяти синтагм музыкальной ре чи. Между тем в «явном» сюжете — в эмпирически интонируемом слое — движение темпорально, оно формируется на линейной оси в звуковой по следовательности. Таким образом, с точки зрения явного сюжета мелодия движется, а с точки зрения скрытого — стоит на одном месте, занимая ин тервал фа–ре. Мелодия пребывает вне времени, несмотря на то что на по верхности мелодической ткани, между двумя тонами базовой интервальной структуры, там, где формируется орнаментальный слой, происходит мно жество звуковых событий.

Исходя из вышесказанного, последовательность второй, третьей и чет вертой мелодических синтагм является не чем иным, как пролонгацией уже свершившегося в первой синтагме смыслового события, то есть пролонга цией базовой интервальной структуры. Например, если сравнить корень ЛБН с базовой структурой мелодического высказывания, то каждый эле мент корня Л–Б–Н, рассматриваемый автономно, также продлевается бла годаря огласовке в речевом акте, как, например, в слове ЛаБаН «молоко».

Если уподобить мелодическое высказывание отдельно взятому слову, то его базовая структура в плане категории ’асл–фар‘ «основа–ответвления»

предстанет как «смысл», который только готовится стать мелодией субстанцией, сама же мелодия является более богатой событиями — как смысловыми, так и звуковыми, являясь их неразрывным единством.

Чтобы в силу вступила категория времени, необходимо движение как изменение места базовой интервальной структуры, или ее смена. Как это происходит, можно наблюдать на следующем графике, где представлена вторая мелодия Керешме («Подмигивание») (см. табл. 6).

690 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Таблица 6.

Мелодия Керешме («Подмигивание», № 2) РЕ2 VIII ДО VII СИ b VI ЛЯ V ЛЯ (k) V(k) СОЛЬ IV ФА III МИ (k) II(k) РЕ1 I макам ступени 1 ml-stg 2 ml-stg 3 ml-stg 4 ml-stg 5 ml-stg Смена базовой интервальной структуры происходит во второй синтаг ме, где первоначальный интервал фа–ре1 расширяется до кварты соль–ре1 и пролонгируется в третьей и четвертой синтагмах, вновь возвращаясь к ис ходному положению в последней, пятой. Таким образом, дальнейшее на ращивание «тела макама» шур до кульминационной точки происходит по степенно в каждой из последующих мелодий циклической композиции.

Не останавливаясь подробно на описании этого процесса, представим ниже результаты исследования (см. табл. 7).

Таблица 7.

Принцип «наращивания» тонов базовой структуры РЕ2 VIII ДО VII СИ b VI ЛЯ V ЛЯ (k) V(k) СОЛЬ IV ФА III МИ (k) II(k) РЕ1 I макам ступени 1 ML 2 ML 6 ML 7 ML 8 ML Очевидно, что завершение процесса наращивания «тела макама» насту пает в восьмой мелодии Резави («Относящаяся к [стоянке] „довольства Бо гом“»), то есть в кульминационном разделе цикла, охватывающем также и последующие мелодии вплоть до одиннадцатой. Далее, начиная с трина Архитектоника иранской классической музыки дцатой мелодии Зиркаш-е Сальмак происходит отклонение в макам раст и начинается постепенное нисхождение к изначальной базовой интервальной структуре фа–ре. Подчеркну, что в данной таблице отражено первое появ ление каждого из шести базовых интервалов в мелодиях циклической ком позиции Шур. А это вовсе не значит, что та или иная мелодия построена исключительно на одном интервале. В каждой из мелодий в аспекте базо вой структуры «скрытого» сюжета, начиная со второй и далее, происходит от трех до шести смысловых событий.

Принцип наращивания «тела макама» в пространственной модели «центр-круг» визуализируется в нижеследующей реконструкции (рис. 3)61.

Рис. 3.

Визуализация смысла. Реконструкция.

Римскими цифрами на рисунке указана последовательность мелодий в порядке слева направо, или с запада на восток. На вертикальной оси латинскими буквами обо значено высотное положение тонов базовой структуры, соответствующее последова тельности: ре–[ми(к)]–фа–соль–ля(k)–сиb–до–ре.

692 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Данная реконструкция показывает, что отношения между тоном как единицей и последующим рядом структурных единиц (интервал, тетрахорд, пентахорд, звукоряд) музыкального языка выстраиваются на вертикальной оси от центра к окружностям. В процессе же речевого интонирования функ цию единицы выполняет мелодическая синтагма (джумла), формирующая пространственный «атом» мелодического высказывания. Осмысленность музыкальной речи возникает в каждой синтагме как отношении между двумя тонами базовой интервальной структуры: один из них «уничтожает ся» в другом и возникает заново как подобие (мисл) прежней «формы»62.

Мелодическая ткань каждой мелодии двухслойна. В орнаментальном слое музыкального текста это отношение между двумя тонами — времен ным и постоянным тональными центрами — заполняется мелодическими фигурами на линейной оси времени. Каждый раз, когда временный тональ ный центр (тон фа) утрачивает свое бытие, возвращаясь в состояние упро ченности (карар) постоянного тонального центра (тон ре1), формируется смысловое событие. Затем, покинув состояние упроченности, он вновь об ретает бытие как «воплощенная в мире вещь» на временной стоянке ша хид — «свидетельствование». Хорошо известно, что слово «затем» в су фийской онтологии передает логическое следование между «временным» и «вечностным» ликами единого целокупного бытия, а не временне63. В ме лодическом же высказывании между двумя тональными центрами как про цессе «уничтожения-возникновения» образуется звуковой «путь», проте кающий «вне времени» и формирующий одно смысловое событие в мело дической синтагме-джумла. При последующих повторениях оно не приум ножается, а растя ги вае тся в звуковом пространстве. Следовательно, джумла как мелодическая синтагма не содержит время, она покоится, а время возникает только при переходе от одной синтагмы к другой при ус ловии смены базового интервала, или смены «места». С этой точки зрения первая мелодия Дарамад не обладает временны м измерением, потому что покоится на одной-единственной базовой интервальной структуре. Воз можно, поэтому восточная монодия вызывает у слушателей ощущение за стывшего времени, или «одной звучащей ноты».

Впервые категория «упроченности» и описание звукового «пути» от временного тонального центра к постоянному появились в теории пост классического периода — в XVI–XVII вв. Большинство трактатов были Подробно о категории мисл в философии Ибн ‘Араби см.: Смирнов А.В. Великий шейх суфизма. М., 1993. С. 110–111.

А.В. Смирнов указывает на данную парадигму, подтверждаемую словами Ибн ‘Араби: «Не говори, что „затем“ (сумма) означает „отставание во времени“, ибо сие не верно: слово „затем“ означает в арабском языке первенство высшей ступени и ставит ее на ей отведенное место. Как сказал поэт: „Закачалось, затем заколебалось...“ Здесь мо мент качания и есть, несомненно, момент колебания качающегося;

есть „затем“, а отста вания во времени нет» (см.: Смирнов А.В. Великий шейх суфизма, с. 156).

Архитектоника иранской классической музыки анонимными и создавались по заказу суфийских братств как практикумы для суфийских радений, во время которых адепты интуитивно постигали состояния бытия в звуке. Очевидно, поэтому так схожи язык описания ме лодии в постклассической науке и категории хал («состояния») в толковых средневековых словарях суфийских терминов. Например, в словаре Мир‘ат-е ‘ушшак («Зерцало влюбленных») читаем:

Состояния (ахвал) — это качества Его истечения (файз), которые [начи наются] от высочайшего Источника, нисходят (форуд айад) в сердце путника, но по причине скоротечности не укрепляются в нем, а если укрепляются (карар йабад), то [эти] истечения называют макамат64.

Точно так же выстраивается описание мелодического высказывания в трактате Мирза-бека (XVII в.). В нем передаются два события — «возник новение» временного тонального центра на тоне исфахан и его «исчезнове ние» как «укрепление» в постоянном тональном центре — тоне сегах.

Мелодия Баст-е Исфахан — это [состояние], которое основано (бунйад шуда) от [тона] исфахан, низведено (форуд амада) и укреплено (карар йафта) в ладе (хане) сегах65.

Таким образом, онтологические основания иранской (арабской) класси ческой музыки отражают процессуальную картину мира и могут быть ре конструированы в контексте концепции «единства бытия», значимость ко торой, возможно, передают слова Амирхана Коукаби — представителя ис фаханской школы классической музыки XVII века:

Затворники кельи радости и завесы смешений мира возникновения и уничтожения — это исполнители (сазандеган), знающие правила закона о Единстве (вахдат), искусные, коленопреклоненные исполнители (на вазандеган) на органоне «упования»66.

Известно, что взгляды Ибн ‘Араби оказали большое влияние на иран скую культуру, в частности, на персидский философский суфизм в лице Махмуда Шабистари (ок. 1287–1320) и др. Определяющее воздействие концепции «единства бытия» на иранское искусство отмечается в работах Ж. Дюринга, Ш. Шукурова и М. Назарли67. Ибн ‘Араби развил атомистиче скую теорию времени и пространства мутазилитов, согласно которой каж Ахвал / Mir‘at-e ‘Ushshq // Бертельс Е.Э. Суфизм и суфийская литература. Из бранные труды. М., 1965. С. 454 (пер. с перс. Г.Б. Шамилли).

См.: Mirzа-bеy. Rislah-i msq. Azrbaycan Milli Akademiyasnn lyazma Institutu, A-232. Л. 3а. (Перевод с персидского Г.Б. Шамилли.) См.: Amir-khan. Rislah-i msq. Azrbaycan Milli Akademiyasnn lyazma Institutu, Л. 21а (пер. с перс. Г.Б. Шамилли).

См.: During J. Acoustic Systems and Metaphysical Systems in Oriental Traditions // The World of Music. Vol. XXIX. №2 (1987). P. 27;

Шукуров Ш.М. Искусство средневекового Ирана. М., 1989. С.182;

Назарли М.Д. Два мира восточной миниатюры. М., 2006.

694 Философия искусства * Г.Б. Шамилли дый атом времени сам по себе лишен длительности и конституируется дву мя событиями — уничтожения (фана’) и возникновения (худус), которые обозначаются как «состояние» (хал), переживаемое телом или акциденци ей. В один атом времени тело занимает только одно место (макан). Само же движение рассматривается как последовательность «моментов времени»68.

Данная парадигма проявляется в организации иранской классической му зыки при условии понимания движения вовсе не там, где мы его слышим, т.е. не в эмпирически данном звуковом процессе, а в скрытом плане музы кальной речи, в процессе смены интервалов базовой структуры. Таким об разом, время возникает как «следование» друг за другом атомарных единиц музыкальной речи, а движение — как последовательная смена занимаемого ими «места» на высотной шкале базовой структуры.

Заключение 1. Понимание звукового пространства базовой структуры как атомарно го привело к возможности построения такого рода циклических музыкаль ных композиций, в которых каждый тон базовой структуры, уподобленный пространственной точке, выполняет функцию оси (мадр) отдельно взятого мелодического высказывания и проецирует «тон-спутник», в связке с кото рым формирует одномерное пространственное измерение. Отсюда проис текает вневременная функция тонов базовой структуры, прорастающей по вертикальной оси «выбора». Последний фактор позволяет фокусировать вокруг тонов базовой структуры многообразие «чужой» музыкальной лек сики, реализующейся на горизонтали линейного времени. Несмотря на ка жущееся многообразие, она собирается в «свою» музыкальную картину мира благодаря вышепоказанной логике музыкального мышления. Отсюда происходит и безразличие исламской культуры к внешнему лексическому слою музыкального текста — к тому многообразию заимствованных мело дий, которые звучат в различных классических композициях69. Откуда бы они ни были заимствованы — «чужое» остается только лишь завесой, скрывающей «свой» внутренний смысл — макам, который остается неиз менным на протяжении тысячелетия.

2. Различие онтологических оснований узбекско-таджикской и арабо иранской профессиональной (классической) музыки устной традиции по зволяет говорить о двух музыкальных картинах мира, сложившихся на про странстве ислама от Магриба до Северной Индии. Эти основания со всей очевидностью проявляются в специфике музыкальной речи, формируя, с одной стороны, континуальное, субстанциальное, а с другой — дискретное, См.: Смирнов А.В. Время // Новая философская энциклопедия (http://iph.ras.ru/ elib/0669.html.11.04.2001).

Данная мысль не развивается в статье, поскольку была высказана в работе: Ша милли Г.Б. Классическая музыка Ирана. Правила познания и практики. М., 2007. С.42–51.

Архитектоника иранской классической музыки атомарное пространство базовой структуры (макам). Данная специфика проявления феномена макам членит классическую музыкальную традицию исламского мира не по этническим, языковым и религиозным факторам, а согласно логике музыкального мышления, связанной с той или иной разно видностью музыкального языка. В одном случае макам субстанциализиру ется в феномене музыкальной «темы», звучащей на линейной временнй оси, и развивается на основе трех тетрахордов в пределах кварты, крайние тоны которой задают границы для формирования осмысленности речи в единице мелодического высказывания. В другом случае — макам прорас тает «снизу вверх» от простого к сложному на основе комбинаторики шес ти базовых интервальных структур, в каждой из которых только один тон, выполняющий функцию временного тонального центра, маркирует грани цу между двумя сторонами единицы музыкальной речи — джумла.

3. Онтологические основания иранской (и арабской) классической му зыки могут быть представлены в виде реконструкции музыкальной карти ны мира. Под последней понимается теоретическое осмысление музыкаль ных реалий, отраженное в логике описания их языка и в определенных спо собах (правилах) его текстуализации в музыкальной речи.

Таблица 8.

Реконструкция музыкальной картины мира Парадигма музыкального языка Парадигма музыкальной речи (методологическая модель) (онтологическая модель) Музыкальный тон (нагма) как «осмыслен- Музыкальный тон как «ось» или гра ность» в системе отношений между двумя ница мелодии, проецирующая систему тонами (байн ан-нагматайн), противопос- отношений между двумя тонами — тавленная бессмысленному звуку (савт) и временным-шахид и постоянным задающая границу (хадд), или «переход» хатиме тональными центрами, фор между двумя сторонами базовой структуры мирующими мелодическую синтагму (макам) (джумла) — единственную единицу музыкальной речи Интервал как пространственное измерение Интервал как вневременное простран музыкального тона в состоянии составлен- ственное измерение базовой структуры ности (та’лиф) с другим тоном мелодического высказывания в цик лической музыкальной композиции Тетрахорд/пентахорд (кисм) — совокуп- Тетрахорд как часть базовой структу ность (маджму‘) тонов, измеряемая интер- ры, соответствующая начальной фазе валом кварты/квинты в состоянии соеди- музыкальной композиции ненности (джама‘ат) с другими тонами Пентахорд как часть базовой структу ры цикла, формирующаяся в ее куль Звукоряд (даире) как совокупность тонов, минационной фазе измеряемая интервалом октавы Звукоряд (октавный) как совокупность тонов базовой структуры Макам как сопряженность (изафат) тонов Макам — базовая звуковая структура тетрахорда и пентахорда в пределах интер- в пределах интервала октавы вала октавы Принцип «наращивания» базовой струк туры 696 Философия искусства * Г.Б. Шамилли Процессуальная картина мира очевидна и в принципах построения средневековой миниатюры табризской школы 1520–1548 гг., возможно, даже шире — образцов табризско-казвинского стиля XVI в. Она проявляет ся и в газелях Хафиза, создавшего «атомарное пространство» поэтической формы газал, распылив каждый стих (бейт) как наименьшую смысловую единицу во внешнем сюжете поэтического высказывания и, напротив, объ единив их на парадигматической оси скрытого сюжета. Тем более нельзя не сказать об орнаменте, который в исламской культуре является не видом искусства, а принципом, или «основой пластического творчества мусуль ман»70 и поэтому более всего остального передает специфику музыкально го мышления, в чем можно убедиться, сравнив рис. 3 и 4.

Рис. 4.

Последняя страница Корана, 1729 г. (Марокко) См.: Стародуб Т.Х. Художественная культура исламского мира VII–XVII веков:

архитектура, изображение, орнамент, каллиграфия. М., 2010. Рукопись. С. 209.

Рисунок приводится по: Смирнов А.В. О подходе к сравнительному изучению культур. С. 119.

Philosophy of Illumination: Suhrawardi and his School I M MORIAM IN MEMOR AM О ег Федор вич А имушки Оле Фе ров ч Аки уш ин (.02.192 31.1 (17. 29–3 10.2 0) О г Фе ров Аки ушк, известны росс йски иран т-ко кол Олег едо вич иму кин, ый р сий ий и нист оди лог и вид ый з ток пер дско суф ма, ско ался в Сан -Пет бур 3 ок дны знат рсид ого физм онча я нкт- терб рге 31 о тя я 2010 го око две адца час дня п ле т елой и пр олж ября 0 ода оло ена ати сов я посл тяже родо жи те ной болезни.

ельн й О про л п ь уч ого дл ой поч в ш стьд ят л. В де бре Он п ошел путь чено лино чти шес деся лет. екаб 19 г., после ок чани и анск о от лени В сточ го ф куль та Ле 953 е конч ия ира кого тдел ия Вос чног фак ьтет Л ни град ого гос дарс енно ун ерси та, он бы при т на р оту инг дско суд стве ого ниве итет ыл п инят а рабо млад им н чны с рудн ком Лен нгра кого от ления И стит а во дши науч ым сотр ник нин адск о тдел Инс тута ос то вед ия Акад мии нау ССС и н зира н р кое уху шени з ро оков дени А дем ук С СР и, невз ая на резк удш ие здор вь в посл ние год пр олж раб ать в это н чно у режд ии ья п ледн ды, родо жал бот ом науч ом учр ден (с вшем в 200 г са стоя льным Ин итут вос чны ру опис РА став 07 г. амос ятел нсти том сточ ых уко сей АН) до посл них дней жиз и. В 19 г. о з щити к ндид скую дисс та о ледн зни 970 он защ ил кан датс ю д серт ци, а в 19 –200 г ах р оводил секто м Бл жнег Вост ка.

ию, 971– 08 года руко л ором лиж го В ток За бо е чем пол ка н чно д тель сти Ол Фед рови Аки ш оле лвек науч ой деят ьнос лег дор ич А имуш ки о убли вал ше ь мо гра й и око о 250 ст ей, при ерно пя де ин опу иков л есть оно афий оло тате име о ятьд ся и кото х по яще ы су зму Не отор из них — та е как «В ох ят из к орых освя ены уфиз у. еко рые х акие Вдо но нны и Рум (19 ), «С фий ие б тств с ожны узе проб м»

ове ый из Р ма» 986) Суф йски брат ва: сло ый ел п блем (1 9) и «И тит „ нга и би ом „ рши мур “ в стан влен орг 1989 Инст тут „хан ах“ ино „мур ид-м рид“ с нов нии га ни цио ых форм та ввуф (1994 — по п аву счи ютс клас че изац онны асав фа» 4) п пра итаю ся к ссич In memoriam скими образцами жанра. Его перу принадлежит 41 статья — преимущест венно о персидском суфизме — в энциклопедическом словаре «Ислам»

(1991), который был и до сих пор остается единственным изданием такого рода в России. Дополненные и исправленные варианты девяти из этих ста тей позднее были напечатаны в другом энциклопедическом словаре — «Ислам на территории бывшей Российской империи» (1998–2003).

Без малого тридцать лет (1980–2007) он читал курс «Введение в му сульманский мистицизм» на Восточном факультете Санкт-Петербургского государственного университета. Он был научным руководителем несколь ких кандидатских диссертаций и научным редактором ряда монографий, посвященных различным аспектам суфизма (в частности, работ А.А. Хис матулина «Суфийская ритуальная практика» (1996) и Н.Э. Алескеровой «Суфийское братство гюльшанийа» (2002), а также русского перевода кни ги Дж.С. Тримингэма «Суфийские ордены в исламе» (1989)).

Вместе с четырьмя другими иранистами, своими бывшими учениками (Ю.А. Иоаннесяном, Б.В. Нориком, О.М. Ястребовой и А.А. Хисматули ным), он подготовил комментированный перевод первого тома «Маснави-и ма‘нави» Джелала ад-Дина Руми, вышедший в 2007 г.

Олег Федорович Акимушкин был членом редколлегий ряда российских и зарубежных научных журналов и книжных серий. С 1999 года он являлся председателем редколлегии серии «Памятники письменности Востока», издаваемой издательской фирмой РАН «Восточная литература». Его чтили такие первоклассные иранисты, как Владимир Алексеевич Иванов, Жан Обин и Муджтаба Минави.

Он имел доброе сердце и обладал исключительной эрудицией в своей научной области. Наконец, он являлся одним из немногих оставшихся но сителей высокой русской культуры. Погас путеводительный свет еще одно го маяка, и, кажется, мы остались почти одни в пространстве мрачных и буйных вод, условно именуемом «постсоветским научно-культурным пространством».

Oleg F. Akimushkin (17.02.1929–31.10.2010) Professor Oleg F. Akimushkin, the famous Russian Iranologist and codicolo gist and renowned expert on Persian Sufism, died in St. Petersburg around noon on the 31st of October, 2010, after a protracted and grave illness.

His academic career lasted for almost sixty years. After graduating from the Department of Iranian Studies of the Oriental Faculty of St. Petersburg (then Leningrad) State University, he became a research assistant of St. Petersburg branch of the Institute for Oriental Studies of the Soviet Academy of Sciences in О.Ф. Акимушкин December 1953 and, in spite of his ill health, continued to work at this institute (which in 2007 became an independent Institute of Oriental Manuscripts of the Russian Academy of Sciences) until his last days. He obtained his Ph.D. degree in 1970, and between 1971 and 2008 was the director of the Sector of Middle East Studies.

During his long academic career, he published six monographs and approxi mately 250 articles, around fifty of which were devoted to Sufism. A number of them — in particular “The God-intoxicated Man from Rum” (1986), “Sufi Brotherhoods: An Intricate Maze of Problems” (1989) and “The Institute of Khanqah and the Dyad Murshid-Murid in the Development of the Organiza tional Forms of Tasawwuf” (1994) — are deservedly regarded as classics. In the encyclopaedic lexicon “Islam” (1991), which was the first ever project of this kind in Russia, he authored 41 entries on Persian Sufism. Revised versions of nine of them were subsequently published in another lexicon — “Islam in the Former Russian Empire” (1998–2003).

For almost three decades (1980–2007) he taught a course “Introduction to Is lamic Mysticism” at the Faculty of Oriental Studies of the St. Petersburg State University. He was the supervisor of several Ph.D. dissertations and the aca demic editor of a number of monographs, devoted to different aspects of Sufism (among them, A. Khismatulin’s “Ritual Practices in Sufism” (1996) and N.

Aleskerova’s “Sufi Brotherhood of Gulshaniyya” (2002), as well as the Russian translation of J.S. Trimingham’s “Sufi Orders in Islam” (1989)).

Together with four other Iranologists, his former students (Yu.A. Ioannesyan, B.V. Norik, O.M. Yastrebova and A.A. Khismatulin), he prepared an annotated Russian translation of the first volume of Rumi’s Mathnawi, which was pub lished in 2007.

Oleg F. Akimushkin was the member of editorial and advisory boards of a number of Russian and foreign academic journals and book series. Since 1999, he chaired the editorial board of the series “Monuments of the Oriental Written Heritage” (Pamyatniki pis’mennosti Vostoka), published by the “Oriental Litera ture” Publishers in Moscow. He was highly regarded by a number of first-class Iranologists (of whom, it is sufficient to mention Vladimir A. Ivanov, Jean Aubin and Mojtaba Minawi).

He possessed a kind heart and an exceptional erudition in his academic field.

Last but not least, he was one of the few remaining representatives of Russian high culture. The guiding light of yet another beacon has gone out and, it seems, we are left almost alone with the vastness of dark and rough waters, convention ally referred to as “the post-Soviet academic and cultural space.” «Первоосновность света» Сухраварди РЕЗЮМЕ АНГЛИЙСКИХ И ФРАНЦУЗСКИХ СТАТЕЙ Мехди Аминразави Насколько Авиценновой является сухравардийская теория знания?

В своей статье автор пытается показать, что, несмотря на видимые раз личия и принадлежность к двум различным философским школам, Ибн Сина и Сухраварди предлагают, по сути, одну и ту же теорию знания. Он утверждает, что перипатетическая ориентация Ибн Сины и ишракитская перспектива Сухраварди представляют собой инварианты одной и той же эпистемологической установки, невзирая на то, что философские языки, посредством которых эти эпистемологии описаны, разительно отличаются друг от друга. В исследовании подробно показано, как оба мыслителя вы страивают тождественную пятиступенчатую иерархию знания:

1. Знание посредством определения.

2. Знание посредством чувственного восприятия.

3. Знание посредством априорных понятий.

4. Знание посредством присутствия.

5. Знание посредством неопосредованного восприятия (мистическое зна ние).

Мухаммад Али Амир-Муэззи Заметки о концепции валйа у шиитов-имамитов Ключевым понятием шиизма является понятие валайа (буквально:

«опека»). Шииты, как известно, называют себя ахл ал-валайа («людьми опеки», т.е. «теми, кто находится под опекой [имамов]»). Суть харизмы имама, самой природы его Личности, как представляется, полностью за ключена в этом понятии. В настоящей статье предпринимается попытка всестороннего анализа понятия валайа, с целью приблизиться к лучшему пониманию сущности шиитской, в особенности имамитской, веры.

Резюме английских и французских статей Отдельные разделы статьи посвящаются месту понятия валайа в Кора не, валайа как одному из столпов шиитской веры, семантическим уровням и аспектам понятия валайа (по отношению к имаму и по отношению к его последователям), а также теологическим и эсхатологическим импликациям этих аспектов.

Афак Асадова Любовь как путь к спасению человечества В статье предпринимается попытка показать, каким образом учение о возвышенной духовной любви (‘ишк), разработанное суфизмом, может спо собствовать решению ряда сложных философских проблем, с которыми столкнулось современное человечество. Автор обращается к наследию та ких выдающихся представителей азербайджанской и персидской философ ской мысли, как Низами Гянджеви, Шамс Тебризи, Джелал ад-Дин Руми и Мухаммад Фузули и сопоставляет некоторые выдвинутые ими положе ния с идеями Канта и Гегеля, пытаясь указать выход из системного и миро воззренческого кризиса, в котором оказалось человечество, на путях синте за классической европейской и исламской мысли.

Поль Балланфа Расхождения между Ибн ‘Араби и кубравитской школой в вопросе о роли воображения Воображение является важной проблемой в мистицизме и философии.

В так называемой школе Ибн ‘Араби оно рассматривается как одна из важ нейших составляющих учения о единстве бытия (вахдат ал-вуджуд). Со гласно Анри Корбену, воображение можно назвать краеугольным камнем этого учения, удаление которого повлекло бы за собой разрушение всей философской системы Ибн ‘Араби. Введенное им разделение воображения на соединенное и отделенное открывает путь к переосмыслению понятия визионерского представления, химма, которое, в его понимании, является частью воображения.

В кубравитской школе, созданной Наджм ад-Дином Кубра, химма, на оборот, является средством освобождения от власти воображения и восхо ждения к чистым смыслам. Такое различие в понимании роли химма, в свою очередь, предполагает различную артикуляцию понятий вуджуд ([ис тинное] бытие) и кавн ([тварное] бытие). Как представляется, разные трак 702 Резюме английских и французских статей товки роли воображения и визионерской способности, бытовавшие в этих двух направлениях суфизма, в дальнейшем привели к развитию двух несо вместимых концепций бытия.

Надир ал-Бизри Онтология Ибн Сины и вопрос о бытии Онтология Ибн Сины рассматривается через призму концептуальных соотнесенностей и коннотаций его подхода к проблеме бытия в рамках трех логических модальностей (необходимости, невозможности и возмож ности). В своем исследовании автор останавливается на некоторых частных аспектах различения чтойности и бытия и их связи. В нем также дается критическая оценка предпринятой Авиценной попытки преодоления ари стотелевской «усиологии» (онтологии субстанции) и анализируется связь философии Ибн Сины с онто-теологией, с целью подробно проследить внутреннюю диалектику его онтологии, в которой просматривается после довательная установка на первичность и фундаментальность бытия.

Даниэл Де Смет Греческая философия и мусульманская религия:

Аристотель как экзегет Корана в шиитской исмаилитской традиции Следуя примеру фаласифа, исмаилитские авторы разработали свою фи лософскую экзегезу Корана, примененную (якобы или на самом деле) има мами и ду‘ат (эмиссарами), изучение которой составляло часть «теорети ческого поклонения» (ал-‘ибада ал-‘илмиййа), являвшегося обязательным условием для спасения верующего. Статья представляет собой попытку анализа механизмов, управляющих подобным философским подходом к Корану, истоков и целей этого подхода. В ней также ставится вопрос о ста тусе философии, в частности позднеантичного аристотелизма, в исмаилит ской мысли. Хотя философы-«язычники» редко упоминаются по имени, их методы, понятия и теории применяются исмаилитами с целью раскрытия внутреннего смысла (батин) Корана. В статье рассматривается также кон цепция «философии откровения», которую исповедовали как исмаилиты, так и «Братья Чистоты» и некоторые фаласифа (например, Абу-л-Хасан ал ‘Амири).

Резюме английских и французских статей Касим Какаи Бог Ибн ‘Араби, Бог Экхарта:

Бог философов или Бог религии?

Трудно дать такое определение Бога, которое включало бы в себе всю палитру разнообразных взглядов и было бы приемлемым для всех направ лений мысли. На протяжении всего существования философии, от древних греков до современности, в ней бытовало много различных представлений о божестве. Но, как правило, бог философов является объектом, а не персо ной, чем-то, а не кем-то;

кроме того, он неизменен, абсолютен и неограни чен по своей сущности. В свою очередь, бог религии, которому поклоняют ся верующие, является персоной, и, как персона, он мыслит, чувствует и волит. Невзирая на свою неизменность, он может сердиться на нас сегодня и быть довольным нами завтра.

Рассматривая авраамические религии в их мистическом аспекте, мы ви дим, что они разделяют ряд общих воззрений о Боге, которые не совмести мы с теориями философов.

В статье дается краткое описание традиционного бога теизма, которому следует более пространная дискуссия о Боге с точки зрения Ибн ‘Араби и Мейстера Экхарта, как выдающихся представителей мусульманского и христианского мистицизма. Автор ставит своей целью показать, как эти два мистика приходят к единству и согласию относительно бога авраамических религий, тогда как философы оказываются не в состоянии выработать еди ное понятие божества.

Роксана Маркот Сухравардийское царство воображаемого Шихаб ад-Дин Сухраварди выдвинул положение о «воображаемом» ми ре (mundus imaginalis, согласно терминологии Анри Корбена) на полвека раньше Ибн ‘Араби. Это нововведение было продиктовано необходимо стью предложить решение ряда онтологических и эсхатологических вопро сов. В его Хикмат ал-ишрак этот мир называется «миром светлых и мрач ных подвешенных форм» или «миром отделенных от материи подобий».

Именно в нем имеет место воскресение (=воссоздание) подобий и осущест вление предсказанного в пророчествах. Этот мир является своего рода по средником между нематериальным миром света и физическим миром мрака.

Подвешенные формы имеют двоякий статус. В одном аспекте они, как представляется, соответствуют перипатетическим формам, схватываемым частными человеческими душами. В другом, эсхатологическом, аспекте они являются залогом загробного счастья или страдания души.

704 Резюме английских и французских статей Однако для своего проявления в потустороннем мире эти формы нуж даются в некотором физическом месте проявления, поскольку без послед него, согласно принципам перипатетической философии, невозможна их индивидуация. Ссылаясь на трактат «Однажды с группой суфиев» («Рузи ба джама‘ат-и суфийан»), автор предполагает, что Сухраварди склонялся к тому, чтобы локализировать его в сфере Замхарира.

Хамид Наджи Ибн Каммуна — еврейский философ школы озарения Ибн Каммуна до сих пор известен в мусульманском мире главным обра зом как автор книги Танких ал-абхас, представляющей собой апологию иудаизма. Однако он является также крупным философом-ишракитом, ко торому многим обязаны некоторые более поздние последователи Сухравар ди — такие как Шахразури и Кутб ад-Дин аш-Ширази. Наиболее значи тельными философскими работами Ибн Каммуны являются ал-Кашиф (на зываемый также ал-Джадид фи ’л-хикма) и комментарий к ат-Талвихат Сухраварди.

Вторая половина статьи посвящена книге ал-Кашиф, достоинства и не достатки которой подробно разобраны автором. В заключении дан сопо ставительный анализ ряда отрывков из ал-Кашиф Ибн Каммуны и Дуррат ат-тадж Кутб ад-Дина Ширази (последний целиком включил в свою кни гу естественно-научную и метафизическую часть указанной работы еврей ского философа).

Шахрам Пазуки Восток Сухраварди и Запад Хайдеггера:

сравнительный анализ взглядов Хайдеггера и Сухраварди на древнегреческую философию Сухраварди как философ Востока и Хайдеггер как философ Запада, ка ждый принадлежа своему времени, анализируют прошлое с целью найти истоки Запада и Востока. При этом, говоря о Западе и Востоке, ни тот ни другой не подразумевают географический смысл этих понятий. В своих поисках метафизического Востока Сухраварди направляется в Древнюю Гре цию, а оттуда — в Древний Иран. В его глазах эти страны являются Восто ком или местом озарения, то есть местом, откуда восходит солнце Истины.

Резюме английских и французских статей Как полагает Сухраварди, философия озарения Древнего Ирана нашла свое продолжение в суфизме, обретя себе продолжателей в лице великих суфийских наставников, таких как Байазид Бастами и Абу ’л-Хасан Харака ни. Интерес Сухраварди к Востоку обусловлен тем, что восточная мудрость озарения, как он считает, находится под угрозой исчезновения, поэтому он прилагает самоотверженные усилия для ее сохранения.

В свою очередь, Хайдеггер, который жил, как он считал, в темную эру современности, обращается к греческой философии как к истоку метафи зического Запада. Оба философа считают, что переход от Софии к филосо фии ознаменовал начало погружения в Запад или область тьмы.

Али Пайа Образ будущего глобального общества:

некоторые предложения относительно возможной исламской перспективы В мире, где степень взаимозависимости и взаимосвязанности наций, культур и цивилизаций постоянно возрастает, необходимость создания эф фективных институций для решения глобальных проблем становится все более и более очевидной. Однако задачу создания таких компетентных ин ституций осложняет то обстоятельство, что взаимосвязанность и общие за боты не являются единственными факторами, определяющими будущее наших обществ, ибо различия между ними, проявляющиеся как множест венность ценностных систем, также играют в этом процессе важную роль.

Проблемы, с которыми мы сталкиваемся, являются современными разно видностями извечных противоречий между общим и частным, глобальным и локальным, усугубляющихся кажущейся несовместимостью противобор ствующих парадигм.

Чтобы создать исправно функционирующее глобальное общество, нам следует учесть разные заботы местных общин и культур и особо чувстви тельные для них вопросы. В случае мусульманских стран, условием их полноценного участия в создании такого глобального гражданского обще ства является создание действенных локальных моделей гражданского об щества, учитывающих особенности местных общин. Это особенно важно в эпоху, когда мусульманские общества остро страдают от синдрома «кризи са тождества».


В своей статье автор пытается предложить такую модель двойного предназначения, приемлемую для мусульманских обществ и общин. Вы полняя обычные функции гражданских обществ, эта модель должна одно временно стать основанием для участия усвоивших ее обществ в создании действенного глобального гражданского общества.

706 Резюме английских и французских статей А.В. Смирнов Основные понятия, описывающие процедуры формирования смысла Статья представляет собой английский перевод первой главы книги «Логика смысла: теория и ее приложение к анализу классической арабской философии и культуры», опубликованной в 2001 году. В ней в общетеоре тическом плане рассматривается вопрос о существовании процедур смыс лополагания и их импликациях для понимания ряда проблем современной философии языка.

Первый параграф «Существуют ли процедуры смыслополагания?» по священ постановке вопроса о необходимости введения теоретических средств описания процедур формирования смысла, которые не попадают в поле зрения традиционных семантических теорий.

Во втором параграфе рассматриваются некоторые положения хомски анских теорий языка и репрезантационной теории языка, а также ставится вопрос о соотношении между базовыми и поверхностными структурами языка.

Жан-Жак Тибо Мистическая любовь (махабба) как элемент духовного пути согласно ранним суфиям В статье на материале работ ряда ранних (VIII–X вв.) мусульманских мистиков (Джа‘фар ас-Садик, ас-Сулами, ал-Кушайри, ал-Калабази и Са радж ат-Туси) рассматривается мистическая любовь как элемент духовного странствия.

Первые три раздела статьи посвящены анализу употребления терминов махабба, хубб,‘ишк, шавк и иштийак в суфийских текстах (коранических комментариях и учебниках) указанной эпохи, особое внимание уделяя пер вому из них.

В четвертом разделе рассматриваются некоторые смежные темы (в ча стности, тема исар — предпочтения чужого блага собственной выгоде).

Автор приходит к выводу, что практически все видные мусульманские мистики VIII–X вв., представляющие как багдадскую, так и хорасанскую школы, считали любовь необходимой составляющей духовного пути, хотя некоторые из них в педагогических целях предпочитали говорить о ней кратко и аллюзивно.

Резюме английских и французских статей Джон Уолбридж Литийные и оккультные произведения Сухраварди-Ишракита Мусульманские метафизики нередко приписывали движения небесных тел и сфер движущим их ангелам. Гораздо реже они молились этим анге лам. И мало кто может предположить, что такие, обращенные к ангелам небесных сфер и светил, молитвы переписывались в медресе, и, что еще удивительнее, для личного пользования мусульманских правителей. Одна ко именно так обстоит дело с любопытными магическими молитвами Сух раварди.

Шахразури в своей работе Нузхат ал-арвах приводит список произве дений Сухраварди, состоящий из примерно пятидесяти работ. Примерно половина из них дошла до нас, хотя многие из них по сей день доступны лишь в рукописях. Семь или восемь из произведений, упомянутых в этом списке, кажется, следует определить как литийные или оккультные. В ста тье рассматриваются некоторые из этих произведений, которые автору удалось изучить во время работы в библиотеках Стамбула, дается подроб ное описание важнейших рукописей. Приводятся некоторые молитвы как в арабском подлиннике, так и в английском переводе.

Фатих Услуэр Библейские темы в хуруфизме Хуруфизм был основан Фадлаллахом Астарабади (казнен в 1394 г.) в Иране в четырнадцатом веке н.э. Хуруфиты привлекли пристальное внима ние исследователей, в частности своими интерпретациями Корана и хади сов. Хотя их интерпретация Библии также представляется заслуживающей внимания специалистов, она пока что не изучена должным образом.

В своих работах Фадлаллах толкует ряд стихов Ветхого и Нового Завета с позиций хуруфитской философии. В статье анализируется толкование, данное им этим стихам. Хотя Коран и Библия имеют ряд общих персона жей и сюжетов, автор сознательно выбрал те библейские стихи, у которых нет параллелей в Коране.

В статье также рассматривается аутентичность встречающихся в хуру фитских работах ссылок на Библию. На основании проделанного исследо вания автор приходит к весьма определенным выводам об уровне библей ских познаний Фадлаллаха и его учеников.

708 Резюме английских и французских статей Мухаммад Фанаи Ишкивари Сухраварди и проблема знания В работах Сухраварди отсутствует систематическая эпистемологиче ская дискуссия, однако в них можно найти ряд отрывков, посвященных проблеме знания. Содержащиеся в них утверждения сводятся к следующим моментам. Во-первых, Сухраварди отрицает радикальный скептицизм (от сюда следует, что всякий индивидуум обладает определенным знанием).

Во-вторых, существуют некоторые самоочевидные истины, не требующие доказательств. В-третьих, есть двоякого вида знание — 1) знание посредст вом запечатления (ал-‘илм ал-хусули) и знание посредством присутствия (ал-‘илм ал-худури) (как, например, наше знание о себе самих). В-четвер тых, чувственное восприятие является одним из источников знания. В-пя тых, помимо чувственного восприятия, существует восприятие интеллиги бельное. В-шестых, высшим видом знания является знание озарения, пред ставляющее собой знание присутствия в его совершенном проявлении.

Мухаммад Хаджави Совершенный Человек и время Совершенный человек, Мухаммадова Истина или «распоряжающийся остовом ворона» (т.е. Целокупным Телом) (Футухат. II.130:32) представ ляет собой уровень бытия, смежный с неограниченным бытием. Он — са мое возвышенное из объективных сущих и место проявления величайшего имени Бога, которое в своем знанийном самораскрытии является источни ком всех других имен.

В зависимости от контекста, слово «время» может быть переведено по арабски как дахр (эон), заман (временная продолжительность) или вакт (момент). Ибн ‘Араби относит первое к самому Богу, считая его одним из его имен. В свою очередь, он считает Совершенного Человека «обладате лем/хозяином настоящего момента» (сахиб ал-вакт) и «оком времени»

(‘айн аз-заман) (Футухат. II.573:19). В Истилахат ас-суфиййа время оп ределяется как сообщенная (или переданная) власть (султан). Исходя из этого, Совершенный Человек трактуется как обладатель сообщенной вла сти и ее воплощение. Одновременно он рассматривается как место прояв ления вечностного самораскрытия, чьи свойства, однако, могут быть про явлены только во времени и посредством него.

Резюме английских и французских статей Яако Хамин-Анттила «Западный изгнанник» Сухраварди как художественная проза Статья состоит из двух частей — английского перевода аллегорическо го трактата Шихаб ад-Дина Сухраварди «Повесть западного изгнанника»

и анализа его художественной структуры. Автор рассматривает это произ ведение в качестве типичного образчика классической арабской прозы позднеаббассидского периода. Как подробно показано в статье, оно имеет структуру касыды и легко разбивается на три части, соответствующие на сибу (§ 1–14, с кульминацией в восьмом параграфе), рихле (§ 15–36) и касду (§ 37–45). Однако самой главной чертой трактата автор считает его зависимость от Корана, показывая, что в особенности его центральная часть (§ 15–23) соткана как тонкая сеть аллюзий на разные коранические темы. Эти темы можно разделить на пять групп: 1) Лот — беззаконный го род — наказание;

2) Соломон — Йемен — послание;

3) Зу-л-Карнейн — остров Гога и Магога — поиск;

4) Ноас — гора ал-Джуди — опасное путе шествие;

5) Моисей — гора Синай — восхождение.

Джад Хатим Сухравардийская феноменология самости В основе статьи лежит идея, что для лучшего понимания того или дру гого мыслителя прошлого желательно соотнести его доктрину с учением одного из современных философов. С этой целью автор предпринимает попытку прочитать Сухраварди через призму идей французского феноме нолога и «философа жизни» Мишеля Анри.

Как в сухравардийской философии озарения, так и в феноменологии Анри центральным является понятие манифестации. Как Сухраварди, так Анри не допускают возможности привлечения какого-либо образа для по знания самости. Самораскрытие «я» предшествует всякому явлению и представлению в образах, и яйность не может быть чем-либо иным, как только непосредственным самораскрытием, причем самораскрытием по стоянным и абсолютным.

Эпистемология Сухраварди разительно отличается от воззрений Ибн ‘Араби, учившего о том, что Бог не может достичь совершенного самопо знания, прежде чем Он не увидит Себя в образе мира и Совершенного Че ловека. В итоге автор приходит к выводу о принципиальной близости по зиций Сухраварди и Анри как мыслителей имманентности.

710 Резюме английских и французских статей Заим Хинджилави Духовное рыцарство в исламе Тема святости в исламе тесно связана с понятием футувва, или духов ного рыцарства. Достигшие высокого уровня мистической самореализации, фитйан (святые-воины) выполняли возложенную на них миссию раскры тия эзотерического смысла пророчества. Идея подобного инициатического подхода, ставящего своей целью примирение неба и земли, коренится в ви зионерском исламе, т.е. суфизме.

В статье показывается, как, благодаря культу оружия, коня и духовной элиты, посвящающей себя исключительно искусству войны, возникают марабутские ордена со своей особой системой ценностей, ритуалами и ко дексом чести. Это военное искусство, этическим основанием которого яв ляется идея защиты притесняемых, ставит своей целью священную борьбу, под руководством святых-воинов, посредством которых Бог призирает этот мир, ради искоренения несправедливости и установления гармонии.

Стивен Хиртенштейн «Моя тоска — по молнии и ее сверканию»:

размышления о Западе и Востоке в свете учения Ибн ‘Араби В разных местах своих работ Ибн ‘Араби предлагает читателю глубокое и вдохновляющее толкование Востока и Запада. В настоящей статье рас сматриваются некоторые аспекты предлагаемого им символического пони мания этих физических направлений, зачастую разительно отличающегося от толкования, предлагаемого другими мистиками. Автор пытается описать некоторые импликации этого понимания и проследить их влияние на наше понимание различия и тождества, а также смысла бытия совершенным че ловеком.


Следует обратить пристальное внимание на то, что Ибн ‘Араби, будучи уроженцем географического крайнего запада мусульманского мира, интер претирует Запад как обиталище тайны и область сокрытия, отдавая ему, как первичному и внутреннему, предпочтение перед Востоком, как местом раскрытия и проявления. Он даже утверждает, что порок относится исклю чительно к востоку, то есть к миру проявленного, который является местом испытания всякого существа.

Однако в конечном итоге понятия «Запад» и «Восток» получают свой смысл лишь благодаря солнцу и его движению. Следовательно, мы должны фокусировать наше внимание на единую сущность в обоих ее аспектах — сокрытом и проявленном.

Philosophy of Illumination: Suhrawardi and his School SUMMARIES OF THE RUSSIAN ARTICLES Reza Akbarian Suhrawardi’s Principality of Light and Sadra’s Principality of Existence:

From the Existent towards Luminous Objective Realities There are three major philosophical schools in Islamic thought, each of which has its own fundamental principles. These are the schools of Ibn Sina, Suhrawar di and Mulla Sadra. The philosophical reflexion of Ibn Sina is focussed on the issue of existence. His ontology is based on the metaphysical difference between essence and existence.

The metaphysics of Suhrawardi, in turn, is centred on the issue of light and darkness. He believes light to be the only concept possessing a referent (midq) in the objective world (f ’l-a‘yn). Since light is self-evident, it does not need any definition. It is impossible to correctly understand Suhrawardi’s philosophy of Illumination without intuitively grasping the meaning and the reality of light.

It is wrong to treat light as a mere synonym of existence, for a number of rea sons. One should notice, among other things, that, while Sadra talks about a sin gle reality of existence, Suhrawardi admits there are infinitely many lights or luminous realities (aq’iq nriyya), which perpetually interplay and interact with each other, creating new lights and realities.

Suhrawardi does not admit the possibility that the concept of existence (wujd) might have a referent in the external world. By doing so, he, in fact, dismisses the division of a thing into essence and existence as irrelevant to the true state of affairs.

The article is translated into Russian by Yanis Eshots.

712 Summaries of the Russian Articles Ibn ‘Arabi Concerning the Knowledge of the Number of [Divine] Secrets Received by the Witness During an Encounter [with God]: Fragments from Chapter 73 of the “Meccan Openings” An annotated translation by I.R. Nasirov. The fragments consist of Ibn ‘Arabi’s answers to five questions (23, 24, 39, 40 and 41), posed by Hakim al Tirmidhi in his Khatm al-awliy’.

Natalia Efremova The Attributes of God according to Falsafa The attributes ascribed to God by the falsifa represent a combination of the qualities of the Qur’anic God, Aristotelian First Mover and Neoplatonic One.

However, unlike kalm (in particular, its systematic version), falsafa does not provide any fixed, canonical list of God’s essential attributes. Besides, since the falsifa, following the Mu‘tazila, treated these attributes either as apophatic (i.e., negating), or as identical with the essence, there was no necessity to classify them as positive or negative, or as essential and operative. The works of Ibn Sina served the author as the principal source for composing the present list.

Apparently, simplicity (basa) and oneness (wada) must be placed at the top of it;

these are followed by completeness (tammiyya) and self-sufficiency (ghin) and, then, goodness (khayr) and generosity (jd). Furthermore, God is frequently described by the falsifa as “the Truth” (al-aqq), the possessor of knowledge (‘ilm) and wisdom (ikma), and, in an Aristotelian vein, as “Intellect” (‘aql). He also possesses will (irda), might (qudra) and life (ayt). These are followed by beauty (jaml), love (‘ishq) and bliss (ladhdha). He relates to all other existents as “the First Principle” (al-mabda’ al-awwal).

Evgenia Frolova Al-Jabri’s Conception of Epistemological Disruption The ideas of the Moroccan philosopher Mohammed ‘Abed al-Jabri, the au thor of a three-volume book Naqd al-‘aql al-‘arab, occupy an important place in the discussion about the intellectual heritage continuing in the Arab world. His critique of the structure of classical and modern Arab philosophy must be viewed as a major reassessment project.

Summaries of the Russian Articles Al-Jabri believes that, during the Middle Ages, a disruption took place be tween the Arab philosophers of the west (Maghrib) (namely, Ibn Rushd and Ibn Khaldun) and the east (Mashriq) (al-Farabi and Ibn Sina). In the East, orthodoxy had the upper hand, while in the West the liberal tendency predominated. This was achieved by introducing the teaching of the double truth, which separated the spheres of religion and philosophy.

The changes needed by the Arab world today, in order to eliminate its inferi ority to the West, cannot be made without changing the Arab mind, holds al Jabri. It is only possible to eliminate this inferiority by means of a new “episte mological disruption.” The task of a modern Arab thinker, therefore, consists in preparing grounds for such disruption, argues he.

Tawfiq Ibrahim The Refutation of Anthropomorphism in Kalm The rational understanding of God was developed by the mutakallimn dur ing their discussions with the Traditionalists (ab al-adth), who rigidly held to the letter of the Qur’an and the Sunna and later became known under the names of ashwiyya, mushabbiha and mujassima. Many of these Traditionalists, for example, believed that God and people can visit and embrace each other.

Some went as far as to assert that God has a human body with all its requisite parts. Anthropomorphic beliefs were also held by a good number of the early Shiites, some of whom treated their imams as incarnated gods.

In order to refute the anthropomorphic conceptions of the Traditionalists and the ghult, the mutakallimn worked out elaborate proofs, in which they demon strated that it is impossible for God to possess any corporeal qualities, whereas it is also impossible to ascribe him any particular locus and movement in space.

The article provides a detailed analysis of these proofs as they are presented in the works of such classical authors of systematic kalm, as al-Razi, al-Iji, al Taftazani and others.

Alexander Knysh Intellectual Struggles in Pre-Modern Islam:

Philosophy versus Theology The article is based on a chapter from the author’s forthcoming book “Islam in Historical Perspective.” It discusses the development of the two main intellec tual currents in the pre-modern Islam — falsafa and kalm — during the 9th–12th centuries. The article examines the substance and origins of these currents, pay ing particular attention to the Neoplatonic roots of falsafa. Separate subchapters 714 Summaries of the Russian Articles are devoted to the leading figures of both currents (such as al-Kindi, Abu Bakr al-Razi, al-Farabi, Ibn Sina, al-Ghazali and Ibn Rushd) and their teachings. The author arrives at a conclusion that the differences between falsafa and kalm are of fundamental character, since they represent not merely two rival schools of thought, but two different world-views, each of which also presupposes its own peculiar lifestyle. The terms faylasf, thus, refers to a particular type of human being, who believes in the infinite or almost infinite power of intellect and his ability to construct his own morale on the basis of his knowledge of the world and himself, received by means of theoretical reflexion and empirical observa tion.

Andrey Lukashev Introductory Chapters of Mahmud Shabistari’s “Rose Garden of Secret” as the Conceptual Basis of the Poem The article begins with a brief survey of the history of research on Shabistari and his “Rose Garden of the Secret” (Gulshan-i rz), which is then followed by a detailed structural analysis of the poem (a chart is also provided). The author demonstrates that the mathnawi consists of two parts, the first of which (ques tions 1–12) is devoted to the discussion of a number of theoretical issues, while the second (questions 13–15) deals with Sufi symbolism. The argument is built on certain ideas of Andrey Smirnov (in particular, his thesis that Islamic thought maintains a perfect equilibrium between the inner [hidden] and outer [manifest] levels of reality, giving preference to none).

The second part of the article consists of a commented Russian translation of the first two chapters of the poem.

Al-Niffari Kitb al-Mawqif: Selected Chapters An annotated translation by R.Vl. Pskhu of six chapters (40, 41, 43, 44, and 54) from Muammad ‘Abd al-Jabbr al-Niffar’s (d. 366/976–7 (?)) Kitb al-Mawqif. The extensive commentary, by and large, follows the interpretation offered by ‘Aff al-Dn al-Tilimsn in his Shar al-Mawqif.

In her introduction, the translator ponders on the complicatedness of al Niffari’s text due to the paradoxical interplay of meanings which pervades it.

Summaries of the Russian Articles Al-Shahrastani Book on Religions and Philosophical Sects:

Part 2. Chapter 1. The Magi.

An annotated translation by S.M. Prozorov. The chapter gives a detailed ac count about the Magi — the Zoroastrian priests of ancient Iran, their beliefs and practices, as they were known to mediaeval Muslim doxographers. The text, while providing important information about the subject of the account, also gives a valuable testimony about the author’s degree of learning and, generally, the level of mediaeval Muslim scholars’ competency in the matters of pre Islamic history. Apart from that, it provides a researcher with a wider panorama of the formation of dominant ideas in earlier societies and their succession.

Gultekin Shamilli The Architectonic of Classical Iranian Music:

The Grammar of Musical Speech as the World View The article continues the theme of the architectonic (understood as integrity, reflecting the process world view in the unity of theory and praxis) of classical Iranian music of the oral tradition (msiq-ye dastgh) introduced in the author’s previous article.1 The researcher examines the grammar of musical speech, as the realization of the system of musical language.

The main objective of the article is to provide a systematic description of musi cal speech in the aspect of the becoming of the hidden basic structure, in its interre lation with the ornamental surface layer. Using the example of the normative struc ture of Iranian classical musical composition Dastgh-i Shr, the author demon strates the logic of musical thinking, in its relationship with a historically precondi tioned variety of musical language. Considering maqm the basic structure of mu sical text, the author treats musical speech as a multidimensional space.

Andrey Smirnov The Luminous World: Logic-and-Meaning Analysis of the Foundations of al-Suhrawardi’s Philosophy Al-Suhrawardi undertakes an immense effort to create a new philosophy.

This philosophy should be called new because it develops an intuition of the lu Shamilli G.B. The Architectonic of Classical Iranian Music: Meaning and Its Becoming // Ishraq, No. 1 (2010). P. 486–508.

716 Summaries of the Russian Articles minous world (i.e., the world as light), thus dismissing the intuitions which view the world either as a substance or as a process. The core of this intuition consists in viewing the thing as illumination. Luminosity should not be treated as a qual ity of a thing added to it by virtue of its existence, i.e. due to its being a kind of substance. According to al-Suhrawardi, whenever we encounter something, we encounter the luminosity itself. On the other hand, the concept of luminosity pre supposes at least two things: 1) something opposite to light (or, at least, some thing alien to light) and 2) the victory of light over its opposite.

The article traces, step by step, al-Suhrawardi’s attempts to develop his intui tion of a luminous thing into a philosophical category.

Shihab al-Din Yahya al-Suhrawardi The Wisdom of Illumination. Part 2.

On the Divine Lights. The First Discourse.

On Light and Its Reality, [and] on the Light of Lights and What Issues from It First A translation by A.V. Smirnov of the sections 1–5 (§ 107–120) of the first discourse of the second part of al-Suhrawardi’s ikmat al-Ishrq, with an exten sive commentary. The first publication in Russian of part of al-Suhrawardi’s magnum opus. The fragment contains probably the most important passages of the book, in which al-Suhrawardi outlines his strategy of developing the intuition of a luminous thing into a philosophical category.

Shihab al-Din Yahya al-Suhrawardi The Imadian Tablets: Tablets 1 and An annotated translation of the introduction and the first and second chapters of the Arabic version2 of Suhrawardi’s Al-Alw al-‘imdiyya by Yanis Eshots.

The “Imadian Tablets” were composed during the last years of Suhrawardi’s life upon the request of ‘Imad al-Din b. Qara Arslan b. Davud (d. after 1185), the Artukid ruler of Khartpert (or Kharput, in Eastern Anatolia). It is a propaedeutic work, written mostly in a Peripatetic vein, but with some Ishrq overtones, abundant with Qur’anic quotations.

The translator entertains strong doubts as to whether the Persian version of this work was ever prepared or approved by Suhrawardi himself. Rather, he believes it to be a rather unskilful paraphrase, made by one of the later Ishraqites.

Summaries of the Russian Articles Leonid Syukiaynen Human Rights in the Dialogue of Islamic and Western Legal Cultures Modern Islamic jurisprudence turned its attention to the problem of human rights relatively recently. The first works dealing with this issue, were only pub lished in the middle of the twentieth century. Analysis of these works allows to distinguish two principal trends in the treatment of this issue, which are, never theless, closely interrelated with each other. The first of them manifests itself as an attempt to provide theoretical basis for an authentically Islamic approach to the problem of human rights. The second represents a comparative analysis of Islamic and Liberal approaches.

The author examines each of these trends separately, then provides a brief comparative study, pointing to the commonalities and differences between them.

Konstantin Vasiltsov The Philosophical Anthropology of Afal al-Dn Kshn The article draws a general outline of the philosophical anthropology of Afal al-Dn Kshn (Bb Afal), which appears to be based on the traditional tripartite division of the elemental world into the kingdoms of minerals, plants and animals. The inhabitants of each of these kingdoms share a number of char acteristics. In case of minerals, the totality of these characteristics is referred to as “the nature” (ab‘a), in case of plants, as “the vegetative soul” (nafs-i nabt) and in case of animals, as “the animal soul” (nafs-i ayawn).

The human soul, which is called by Bb Afal “the speaking soul” (nafs-i gy), possesses the characteristics of all three kingdoms. In addition to them, it has certain qualities which pertain to it alone — such as its passion for knowl edge, wisdom and spiritual contemplation. In order to satisfy this passion, the human soul is given two peculiar powers, not possessed by the inhabitants of the lower kingdoms, which Kshn calls theoretical and practical intellect (‘aql-i naar wa ‘aql-i ‘amal). These powers are responsible for theoretical inquiry and practical activity of human being, respectively.

The article is mainly based on a detailed analysis of the third chapter of Bb Afal’s treatise Madrij al-kaml.

«Первоосновность света» Сухраварди СПИСОК АВТОРОВ ВТОРОГО ВЫПУСКА Гуламреза Аавани (Иранский институт философии, Иран) Мехди Аминразави (Университет Мэри Вашингтон, США) Мухаммад Али Амир-Муэззи (Сорбонна, Франция) Реза Акбарийан (Университет Имама Джа‘фара ас-Садика, Иран) Афак Асадова (Азербайджанская национальная академия наук, Азербайджан) Поль Балланфа (Лионский университет Жана Мулена, Франция) Надир ал-Бизри (Институт исмаилитских исследований, Великобритания) Константин Сергеевич Васильцов (Музей антропологии и этнографии РАН) Даниэл Де Смет (Национальный центр научных исследований, Франция) Наталья Валерьевна Ефремова (Институт философии РАН) Тауфик Ибрагим (Институт востоковедения РАН) Касим Какаи (Ширазский университет, Иран) Александр Дмитриевич Кныш (Мичиганский университет, США) Андрей Александрович Лукашев (Институт философии РАН) Роксана Маркот (Университет Квинсленда, Австралия) Хамид Наджи (Исфаханский университет, Иран) Ильшат Рашитович Насыров (Институт философии РАН) Шахрам Пазуки (Иранский институт философии, Иран) Али Пайа (Национальный центр научной политики, Иран) Станислав Михайлович Прозоров (Институт восточных рукописей РАН) Рузана Владимировна Псху (Российский университет дружбы народов) Андрей Вадимович Смирнов (Институт философии РАН) Шихаб ад-Дин Сухраварди (Иран) Леонид Рудольфович Сюкияйнен (Высшая школа экономики) Жан-Жак Тибо (Университет Блеза Паскаля, Франция) Фатих Услуэр (ТОББ, Турция) Джон Уолбридж (Индианский университет, США) Мухаммад Фанаи Ишкивари (Институт Имама Хомейни, Иран) Евгения Антоновна Фролова (Институт философии РАН) Мухаммад Хаджави (Гиланский университет, Иран) Яако Хамин-Анттила (Хельсинкский университет, Финляндия) Джад Хатим (Университет Св. Иосифа, Ливан) Заим Хинджилави (Национальный центр антропологических и исторических исследований, Алжир) Стивен Хиртенштейн (Общество Ибн Араби, Великобритания) Гюльтекин Байджановна Шамилли (Государственный институт искусство знания МК РФ) Янис Эшотс (Латвийский университет, Латвия) Philosophy of Illumination: Suhrawardi and his School THE LIST OF CONTRIBUTORS OF THE SECOND ISSUE Gholamreza Aavani (Iranian Institute of Philosophy, Iran) Mehdi Aminrazavi (University of Mary Washington, USA) Mohammad Ali Amir-Moezzi (EPHE, Sorbonne,France) Reza Akbarian (Ja‘far al-Sadiq University, Iran) Afaq Asadova (Azerbaijan National Academy of Sciences, Azerbaijan) Paul Ballanfat (Universit Jean Moulin, Lyon, France) Nader El-Bizri (Institute of Ismaili Studies,UK) Daniel De Smet (CNRS, France) Natalia Efremova (Institute of Philosophy, RAS, Russia) Yanis Eshots (University of Latvia, Latvia) Mohammad Fanaei Eshkevari (Imam Khomeini Education and Research Institute, Iran) Evgenia Frolova (Institute of Philosophy, RAS, Russia) Jaakko Hmeen-Anttila (University of Helsinki, Finland) Jad Hatem (Saint-Joseph University, Lebanon) Stephen Hirtenstein (Muhyiddin Ibn Arabi Society, UK) Tawfiq Ibrahim (Institute of Oriental Studies, RAS, Russia) Ghasem Kakaie (Shiraz University, Iran) Muhammad Khajavi (Gilan University, Iran) Zam Khenchelaoui (CNRPAH, Algrie) Alexander D. Knysh (Michigana University, USA) Andrey Lukashev (Institute of Philosophy, RAS, Russia) Roxanne D. Marcotte (University of Queensland, Australia) Hamed Naji (Isfahan University, Iran) Ilshat Nasirov (Institute of Philosophy, RAS, Russia) Ali Paya (National Research Centre for Science Policy, Iran) Shahram Pazouki (Iranian Institute of Philosophy, Iran) Stanislav Prozorov (Institute of Oriental Manuscripts, RAS, Russia) Ruzana Vl. Pskhu (Russian Peoples’ Friendship University, Russia) Gultekkin Shamilli (State Institute of Art Studies,Ministry of Culture, Russia) Andrey Smirnov (Institute of Philosophy, RAS, Russia) Shihab al-Din Suhrawardi (Iran) Leonid Syukiaynen (Moscow School of Economics, Russia) Jean-Jacque Thibon (Universit Blaise-Pascal, France) Fatih Usluer (TOBB, Turkey) Konstantin Vasiltsov (Museum of Anthropology and Etnography, RAS, Russia) John Walbridge (Indiana University, USA)..,..,..

..

..

..,..

..

17.05. 60901/16.

... 45,0...-. 45,1..-.. 49, 900.. 8447..

« »

127051, -51,, www.vostlit.ru « «»

121099, -99,., I SBN 5 - 02 - 0 36468 - ISBN 978-5-02-036468- 9 785020

Pages:     | 1 |   ...   | 23 | 24 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.