авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«Межрегиональный центр библиотечного сотрудничества Челябинская государственная академия культуры и искусств Кризис чтения: энергия преодоления Сборник ...»

-- [ Страница 2 ] --

Между тем уход линейно организованного текста, представ ляющего собой в случае художественной литературы именно «замкнутую вселенную», имеющую свое начало и конец, своих героев и историю, заселенную в соответствии с логикой, фанта зией, идеями и сверхидеей автора, представляется менее вероят ным (это очевидно по росту наполняемости электронных храни лищ книг в Интернете – proza.ru, stihi.ru, вообще всего сегмента «сетературы», где эксперименты в духе «Бесконечного тупика»

Д. Галковского или «Романа» Р. Лейбова остались эксперимента ми, а большинство файлов с текстами являются цифровым ана логом «старой доброй книги» – просто текстом). Интересно, что программы-«читалки» тяготеют к имитации чтения-листания «настоящей» книги, с ее тремя измерениями, шелестом страниц – вот только что без запаха типографской краски или старой бума ги. Впрочем, и такая имитация, возможно, рассчитана на «старое»

поколение (и оригиналов в «новом»), а большинство спокойно читают огромные книги с маленького монитора своего мобильни ка или смартфона (переход к планшетникам дает больше комфор та тем, кто «поглощает» таким образом большие тексты).

Статистика читателей в Интернете оказывается весьма про блематичной (нужно специальное исследование, которое позво лит объединить статистику скачиваний той или иной книги или выходов для ее чтения он-лайн, притом, что один и тот же текст может размещаться на множестве платформ). Возможны и спе циальные опросы. Пока все, что организуется в сфере социоло гии чтения, уязвимо с точки зрения научной методики.

Альтернативы художественной литературе Однако, говоря о художественной литературе как вместилище основных национальных идентификаторов, образного пережи вания коллективного опыта, а главное – коллекции ценностей, которые не формулируются как статьи Конституции или любых других официальных документов, а требуют именно образно символического воплощения, мы вынуждены сосредоточиться на главном – нужна ли художественная литература, будет ли она существовать завтра-послезавтра-столетия-спустя, каковы бу дут ее функции.

Очевидно, что у литературы есть замена, становящаяся все более актуальной, – это художественный фильм. Обладая всеми признаками «замкнутой вселенной» (продукт автора, представ ляющий собой плод его фантазии, обобщения реальности, насе ленный героями, действующими в рамках заданной логики и т.

п.), фильм имеет и ряд преимуществ: компактность временных затрат на восприятие, образно-эмоциональный арсенал (осно ванный на особенностях визуальности как культурного пласта), подключение звуковых эффектов и т. п. «Шаманизм» кинема тографа (отсылка к древним практикам передачи сакральных знаний с помощью перформанса) ставит его в более сильную по зицию по отношению к чтению художественной литературы (с этой точки зрения интересна бесконечная дискуссия – заменяет ли экранизация книгу, с вечным выводом «нет, не заменяет» и не менее вечной очевидностью «первичности» фильма по отноше нию к чтению. Посмотрев сериал «Мастер и Маргарита», люди покупают книгу М. Булгакова, чтобы «перечитать»;

последний по времени всплеск – «Анна Каренина» Л. Толстого).

Другой конкурент книги – компьютерная игра. Это менее распространенная, но более соотносимая с книгой форма время провождения: «пройти» современные типы топовых игр можно в среднем за 30–40 часов, что соотносимо со средним по скоро сти чтением книги в полторы-две тысячи страниц. Для сравне ния: объем «Войны и мира» – 2400 страниц типового формата.

«Пройти игру» означает постоянно находиться в «замкнутой вселенной» игрового пространства, сосуществовать там с насе ляющими ее героями и понимать логику этого сосуществования.

Кроме того, у игры может быть цель – выполнение определенной задачи, миссии, что и определяет понятие «пути» (от начала до конца). Проблема «целеполагания» в художественном произве дении (романе, повести) тоже чрезвычайно значима (по Досто евскому, «нужна страсть, нужна ваша идея и непременно указую щий перст, страстно поднятый» – сокровенная «сверхзадача»

любого текста, которую автор не формулирует, а «фундаменти рует», прячет, разливает во всем целом своего произведения).

Не вдаваясь в подробности дискуссии «а что автор хотел этим сказать», заметим, что в пространстве компьютерных игр (где есть своя жесткая жанровая дифференциация) игрок стано вится частью этих задач. Степень его вовлечения в мир игры крайне велика, поскольку суть игры (в отличие от книги и даже фильма) – интерактивность, возможность вести своего героя к разным финалам, выбирать стратегию его поведения, другими словами, самому быть автором «текста» конкретного варианта «прохождения» игры. По сравнению с миром книги, где читате лю предлагается одна главная работа – мысленная визуализация содержания, превращение в режиссера, компьютерная игра тре бует сотворения характера. Этим она «перебивает» коммуника тивные задачи художественной литературы.

Возвращаясь к «соперничеству» художественной литературы и других форм искусства, отметим, что сильной стороной худо жественной литературы (в отличие от кино и тем более компью терных игр, находящихся на периферии идеологического поля), является институциональность и мощная поддержка традиции.

Именно эта поддержка, осуществляемая не отдельными лицами, но «совокупным субъектом» (так, современные родители, сами формировавшиеся в ситуации падения интереса к чтению, пере живают, что их дети не читают, – см. исследование Л. А. Борусяк [1]), может стать гарантом сохранения художественной литера туры в цифровую эпоху.

Размышляя о соперничестве литературы с визуальными фор мами, Б. В. Дубин замечает: «В сравнении с ними как типовыми формами коммуникации… алфавитное письмо и опирающаяся на него книжная печать это предельно формальное (условное) и потому наиболее рационализированное средство трансляции значений и образцов. Это легко понять, если вспомнить, что чтение, понимание и интерпретация печатных (книжных) текс тов – единственный вид массовой коммуникации, которому мы специально обучаемся в рамках автономной, институционали зированной системы. Скажем, смотреть телевизор, как и кино, нас никто не учит, этот навык не выделен из потока жизненного опыта и воспринимается вместе с усвоением других социальных ролей – ребенка, члена семьи, юноши/девушки и т. д.» [3, с. 200].

Кризис чтения как предвестник рождения нового социального института?

И все же сформулируем проблему-распутье: уходит бумага или литература? Иначе говоря, художественная литература об ретает новую форму (и новые способы чтения, при этом само понятие грамотности – равно как и письменности – не затраги вается) или уходит совсем, предоставляя видеокультуре занять освобожденное место?

Здесь М. Маклюэн как раз и предлагает смотреть на тенден ции ХХ века (и многие его предвидения в XXI веке только под тверждаются) как на знак перехода от эпохи буквенной письмен ности к электронному сигналу («цифре») [6]. Это – куда более значимый переход, чем замена ручного производства книг ин дустриальным, конвейерным. Эпоха Гутенберга ознаменовалась технической возможностью доступа к книге (= знанию) широ чайших слоев населения. Но это был передовой фронт именно для той эпохи, и «массовая воспроизводимость» (В. Беньямин), имея колоссальный социальный эффект, не изменяла суть куль турного процесса – передача информации с помощью письмен ности (смотри мнение Б. В. Дубина о предельной рационализа ции алфавитного способа передачи информации). По Маклюэну, эпоха эта завершается, и человечество вступает в новую стадию развития своего «культурного поля» – исчезновения письмен ности, возврата к визуально-образному способу освоения мира, фиксации ценностей, их передачи из поколения в поколение.

Здесь хотелось бы уточнить – очень возможно, что как раз с алфавитом ничего фатального и не произойдет (и грамотность, и техническая, и универсальная литература никуда не денут ся), но вот формы эстетизирования идей (сейчас эту функцию выполняет художественная литература) могут измениться, они не застрахованы от такого изменения. В любом случае, анализ функционирования социального института художественной литературы свидетельствует о глубоких кризисных явлениях, неадекватности ответов на внешние вызовы, а следовательно, угроза краха института не надумана. Дело не в переходе на «другие носители», а в размывании формально-рационального способа создания образных моделей – под натиском технологи ческих изменений в самих системах массовых коммуникаций.

Именно «шансы» визуальности (креолизованные тексты мож но рассматривать как переходное явление) вытеснить алфавит ную рационализацию из сферы эстетического, сферы искусст ва вообще и должны быть объектом пристального изучения и анализа. О проблемах литературы и – шире – книжного дела аналитики Книжной палаты говорят именно в категориях рас суждения о рушащемся на их глазах институте, нуждающемся в мощной государственной поддержке, неспособном ответить на вызовы времени «изнутри», своими силами: «В России, не смотря на все декларации о её особой духовности, по-прежнему юридически не определён социальный статус книги. У нее мо жет падать или увеличиваться тираж, продажа, читательский спрос – но кто докажет, что это хорошо или плохо? Ведь сегодня установилась мода на трактовку книги (не только электронной, но и печатной) с позиции информатики: книгу считают раз новидностью документа, или ресурсом, или неким средством массовой информации и коммуникации. Тогда явное снижение интереса к традиционной книге, может быть, и не должно вы зывать тревогу: ведь есть газеты, журналы, радио, телевидение, Интернет и другие информационные передатчики и носители.

Падение производства и продаж одного из видов информаци онных товаров легко компенсируется ростом для других его “собратьев”. Да и бесплатный доступ к массовой информации приучает потенциальных, а то и “бывших” читателей игнори ровать книгу вообще, а с “напряжным” содержанием – в осо бенности. Если же мы продолжаем считать книгу особым явле нием, чем-то отличающимся от других, или даже товаром (но с особой потребительной социально-культурной ценностью), то, видимо, давно назрела необходимость не декларативно, а законодательно определить роль и место именно социально значимой книги и книжного дела в системе социальных и эко номических отношений, а также меры их контроля и поддер жки на государственном, национальном, региональном и про чих уровнях. Эта поддержка должна быть эффективной (т. е. в рыночных условиях – прежде всего финансовой) и оператив ной для всех субъектов книжного рынка (авторов, издателей, книгораспространителей, библиотек и – наконец – читателей и пользователей). Иначе мы рискуем потерять статус книжной державы – не мифической “самой читающей страны в мире”, а просто страны и общества с развитой книжной культурой» [5].

Нетрудно заметить, что авторы обзора оперируют именно ин ституциональными понятиями. Конечно, такая огромная тра диция, как художественная литература, не может «пасть в од ночасье». Но рассматривать симптомы падения следует с точки зрения институциональной рациональности, а не эмоциональ но-психологической зависимости, только тогда можно будет четко видеть тренд и понимать, как следует (и возможно ли) корректировать его развитие.

Литература 1. Борусяк, Л. Чтение как ценность в среде молодых рос сийских интеллектуалов [Текст] / Л. Борусяк // Вест. об ществ. мнения. – 2010. – № 3. – С. 53 – 65.

2. Гудков, Л. Литература как социальный институт. Статьи по социологии литературы [Текст] / Л. Гудков, Б. Дубин. – Москва : Нов. литератур. обозрение, 1994. – 352 с.

3. Дубин, Б. В. Символы – институты – исследования. Но вые очерки социологии культуры [Текст] / Б. В. Дубин. – [Б.и.] : Lambert Academic Publishing, 2013. – 268 c.

4. Дубин, Б. В. Идея «классики» и ее социальные функции [Текст] / Б. В. Дубин, Н. А. Зоркая // Проблемы социо логии литературы за рубежом : сборник / Ин-т науч. ин форм. по обществ. наукам. – Москва, 1983. – С. 40 – 82.

5. Кириллова, Л. А. Углубляющийся кризис: книгоиздание России в 2012 году [Электронный ресурс] / Л. А. Кирил лова, К. М. Сухоруков // Российская книжная палата [сайт] / ред. совет: Е. Б. Ногина, Р. А. Айгистов и др. – Мо сква : [б. и.], 2013. – Режим доступа: www.bookchamber.ru/ content/stat/stat_2012.html. – Дата обращения: 02.09.13.

6. Маклюэн, М. Галактика Гуттенберга: становление челове ка печатающего [Текст] / М. Маклюэн. – Москва : Академ.

Проект ;

Фонд «Мир», 2013. – 496 с.

II. Институты книжно-библиотечного дела как организаторы чтения: время перемен Равинский Д. К.

Чтение. Грамотность. Библиотеки:

что обсуждают на Западе?

Как все мы знаем, проблемы чтения и грамотности в послед ние десятилетия часто становятся поводом для пессимистиче ских раздумий. Сказанное в полной мере относится и к развитым индустриальным странам, обычно обозначаемым как «Запад».

Нет недостатка в алармистских статьях, призывающих остано вить сползание общества в пучину неграмотности (или нет-гра мотности), невежества и массового снижения интеллектуальных способностей. Как заметил один журналист, «в течение четверти столетия обзоры читательских навыков американцев, подготав ливаемые Национальным фондом поддержки искусств, были любимым материалом всякого, кто считал, что Америка тупеет».

Известный американский специалист в области изучения чте ния Н. Каплан сформулировала основной вывод доклада года «Читать или не читать: Вопрос национальной важности»

следующим образом: «Три важных тенденции обосновывают тревожный прогноз по поводу будущего чтения и, в сущности, будущего гражданской жизни в нашей стране:

1. Историческое снижение показателей чтения не по про грамме среди детей и подростков.

2. Постепенное ухудшение навыков чтения среди старших школьников.

3. Снижение навыков чтения среди взрослых читателей».

Эти три тенденции определяют итоговое положение доклада:

«Чтение книг в свободное время, для удовольствия, жестко кор релирует с качеством чтения, так что когда снижаются показате ли чтения для удовольствия, мы наблюдаем и снижение качества чтения» [7, p. 194]. Н. Каплан, кстати, не разделяет пессимизма по этому поводу, в частности, потому что методика исследования не учитывала чтения текстов в интернете, а это, по мнению Каплан, существенно меняет картину чтения молодежи «не по программе».

В данной статье я попытаюсь обозначить некоторые из «горя чих точек», наметившихся в обсуждении проблем чтения за рубе жом. Безусловно, остроту обсуждению придают те радикальные изменения, которые привнесла в нашу жизнь информационная технология. Как пишет Энтони Графтон в журнале «Нью-Йор кер», «компьютер и интернет изменили характер чтения более радикально, чем любая технология со времени изобретения пе чатного станка» [5, р. 50]. Разумеется, нет недостатка в заявлени ях о «конце эпохи Гутенберга». Графтон, однако, придерживается другого мнения. «И все же мы по-прежнему нуждаемся в наших библиотеках и архивах… Формат, в котором вы соприкасаетесь с текстом, может иметь огромное влияние на то, как вы его исполь зуете. Оригинальные документы вознаграждают нас за то, что мы не поленились их найти, сообщая нам то, что никакой электрон ный образ сообщить не может. Duguid описывает, как он наблю дал в архиве за исследователем, который методично обнюхивал письма полуторавекововой давности. Оказалось, он искал запах уксуса – им опрыскивали письма из городов, где вспыхнула эпи демия холеры, в надежде, что уксус дезинфицирует письмо. Та ким образом историк пытался проследить, как распространялась холера. Переплеты, обычно самодельные в первые десятилетия книгопечатания, говорят о владельцах книг, об их социальном статусе и о многом другом. Маргиналии, заметки на полях – бес ценный источник для исследователя» [5, р. 54]. Заканчивается статья пассажем, особенно важным потому, что напечатан не в библиотечном, а в рассчитанном на массовую аудиторию изда нии: «В Нью-Йоркской публичной библиотеке персонал ценит электронные технологии. Сотни тысяч изданий из фондов би блиотеки оцифрованы и доступны в интернете. Но фонды би блиотеки насчитывают более 53 миллионов единиц хранения.

Когда вы сидите в кафе неподалеку от библиотеки, вы можете получить много информации при помощи ноутбука. Но если вам требуется более глубокое, более специальное знание, вы должны подняться по ступеням между двумя лежащими льва ми в здание Нью-Йоркской публичной библиотеки. Здесь – как во всех крупных библиотеках – вы сможете использовать все новые ресурсы, предоставленные в электронной форме. Од нако эти кладези информации, сколь бы богатыми они ни были, дополнят, но не отменят книги и рукописи, которые только би блиотека может вам предоставить» [5, р. 54].

Статья социолога Джеффа Пэйна появилась в 2006 г. на стра ницах «Британского журнала социологии», одного из трех веду щих социологических журналов Великобритании [8]. Это важно отметить, поскольку проблемы чтения и грамотности достаточно редко становятся предметом изучения со стороны высокостатус ных профессионалов-социологов, при этом нередко оказываясь поводом для дешевых «журналистских сенсаций». Собственно, о таком случае и идет речь в статье. Весной 1999 г. на страницах бри танских газет начали появляться сообщения о том, что, «как пока зали исследования», ситуация с массовой грамотностью в стране попросту ужасает. «Гардиан» в номере от 24 марта 1999 г. объявила, что спонсированное правительством исследование выявило, что «каждый четвертый взрослый англичанин с трудом может про честь полноформатную газету, каждый шестой не способен читать на уровне, требующемся, чтобы справляться с простыми задачами повседневной жизни, такими как чтение расписания движения автобусов или меню». 12 июля «Гардиан» напечатала заметку, где говорилось, что исследование ЮНЕСКО показало, что 22 процен та населения Великобритании неграмотны [8, р. 223]. Сведения такого рода регулярно появлялись на страницах «Гардиан», «Об сервер» и других изданий левой ориентации. Шум в прессе, то, что на Западе обычно называется «моральной паникой», привели к тому, что лейбористское правительство приняло меры – значи тельные средства (более 100 миллионов фунтов стерлингов в год) были направлены на улучшение навыков грамотности населения Великобритании. Это не может не радовать, но остается вопрос об обоснованности «моральной паники» вокруг проблем массовой грамотности. В своей статье Дж. Пэйн показывает социологиче скую недостоверность результатов исследования (в частности, не учитывались гендерный и возрастной аспекты) и делает вывод, с которым солидарны многие деятели образования: заявления, что каждый пятый взрослый житель Великобритании неграмотен, не соответствуют действительности.

Мы, однако, сосредоточимся на одном аспекте аргументации Пэйна. По его словам, в исследованиях речь шла не о грамотно сти вообще, но о так называемой «функциональной грамотности», однако в газетных статьях слово «функциональная», как прави ло, выпадало. И здесь Пэйн видит принципиальное непонимание.

Идея «функциональной грамотности», т. е. грамотности, обеспе чивающей нормальное функционирование в обществе, возникла в 1950-е годы. До этого исследователи трактовали «грамотность» и «неграмотность» как дихотомичные, абсолютные понятия. Люди либо умели читать и писать, либо не умели. Постепенно среди специалистов такой подход сменился более гибким, понимаю щим, что существуют разные уровни грамотности, а в разных об стоятельствах «грамотность» приобретает различные значения. В исследованиях, проводившихся в Великобритании в девяностых годах прошлого столетия, таких как «Обследование грамотности взрослых» (1996 г.), использовались методики, тестировавшие навыки грамотности в разных сферах: чтение художественной литературы, работа с документами, повседневная грамотность. В последнем случае тестировались навыки чтения газет, понимания объявлений, пользования расписанием автобусов и т. д. По ре зультатам обследования информантов распределили на несколь ко (четыре или пять) уровней функциональной грамотности.

И вот здесь Пэйн высказывает принципиальную методоло гическую претензию к методике исследования: по его мнению, концепция функциональной грамотности основывается на ин дивидуальном опыте в различных социальных ситуациях, но в исследованиях измерение и отнесение к определенному уровню грамотности столь же жестки и безапелляционны, как при из мерении «абсолютной грамотности» [8, р. 228]. Иначе говоря, за точку отсчета берутся нормативные представления, характерные для интеллигентных представителей среднего класса, к которым, очевидно, относятся сами организаторы исследований. Так, чте ние серьезной, «качественной» газеты – черта культуры среднего класса, основанной на представлении, что печатные издания – главный путь распространения информации в обществе. Одна ко, пишет Пэйн, «даже жадные любители новостей вроде меня самого частенько предпочитают смотреть новости по телевиде нию, чем читать серьезную газету» [8, р. 229]. Сходным образом нормативная грамотность трактует умение понимать расписание движения автобусов как ключевое умение для повседневной жиз ни, «но, подобно большинству городских жителей, я просто жду на остановке, когда придет автобус, – кто всерьез верит, что по явление автобусов связано с вывешенным расписанием?». Дру гой тест связан с пониманием инструкций по приему лекарств – «но мой врач всегда говорит мне, сколько и когда принимать, выписывая рецепт для аптеки». Наконец, «когда мне нужен во допроводчик, я обычно спрашиваю соседей и знакомых, не знают ли они надежного мастера, а не изучаю ‘’Желтые страницы”» [8, с. 229]. Вывод Пэйна вполне определенен: «Приверженцы нор мативной грамотности могут сами действовать в культуре печат ного слова, но значительная часть остального общества находит иные пути устраивать свою повседневную жизнь» [там же].

Мысль Пэйна подтверждается результатами других исследо ваний. Так, исследование касалось поведения пожилых китай ских женщин, переселившихся в США [3]. Изучение английско го оказалось для них непреодолимым препятствием и, казалось бы, жизнь этих женщин должна быть крайне ущербной. Однако исследование показало, что, используя различные техники (ис пользование посредников-переводчиков, язык жестов и др.), по жилые китаянки ведут активный и полноценный образ жизни.

Мы привели эти материалы, чтобы подчеркнуть главное, на наш взгляд, в сегодняшнем изучении грамотности: многомерное, сложное понимание грамотности как социокультурного феноме на. Сегодня педагоги и социологи обсуждают новые виды про блем грамотности, распространившиеся в современном общест ве. Много говорят о «нет-грамотности (aliteracy) – сознательном отказе использовать навыки грамотности. «Нет-грамотность»

получила широкое распространение в США. Майкл Горман так описал подобных людей: «Они читают только то, что должны читать, но не больше, и если что-нибудь и пишут, то самое боль шее – эсэмэски» [цит. по: 1, p. 244]. Согласно одному остроум ному определению, «нет-грамотность – это умение читать при отсутствии желания это делать». Другое часто обсуждаемое по нятие – «функциональная грамотность». Она характеризуется как «умение читать и писать на уровне, который позволяет жить нормальной внешней жизнью, однако внутренняя жизнь обедне на». Многие выпускники школ в Соединенных Штатах старают ся ограничиться минимальным образованием и жить в пределах лишь функциональной грамотности. Читать «для себя», «просто так» они не хотят. Функционально грамотный человек может прочитать знаки уличного движения или составить заявку на со искание работы, но ведь большинство работ требуют гораздо бо лее развитой грамотности. Как отмечал тот же М. Горман, «есть миллионы американцев, которые могут читать объявления, но не могут прочитать книгу, разобраться в длинной газетной статье или написать убедительное письмо» [Цит. по: 1, р. 249].

Современные технологии принципиально изменили по нимание грамотности, которую можно понимать в широком смысле – как умение пользоваться информацией. Финские ис следователи отмечают: «Объем информации, требующийся се годня для функционирования в обществе, резко вырос. Больше того, сам характер информации изменился, по крайней мере, к ней следует подходить с большей осторожностью, чем прежде.

Все труднее становится различить реальное и нереальное, ин формацию и дезинформацию. Конечно же, следует признать, что достоверность многих текстов, напечатанных в свое время на бумаге, также вызывает сомнения. Разница, однако, в том, что в интернете распространять информацию, которая неправ дива, одностороння или намеренно искажена, удивительно лег ко, особенно когда, как в большинстве случаев, между автором и опубликованным текстом нет традиционных ”привратников”, т. е. редакторов, отвечающих за публикуемые материалы» [2, р.

386]. Следствием такого положения стали изменившиеся тре бования к грамотности. «В сегодняшнем мире главные умения, необходимые для выживания, – это умения оценить найденную информацию и отличить релевантную от нерелевантной ….

Сегодняшние требования к грамотности не ограничены базовой механической способностью читать, для функционирования в об ществе требуется понимание пространных и разнообразных текс тов и документов» [2, р. 386]. И далее авторы пишут: «В наши дни ключевое требование к грамотности – умение бегло просматри вать (skim) огромные объемы информации, полученной в резуль тате поиска» [2, р. 387]. Стоит отметить, что глагол «skim» мож но перевести и как «скользить», и как «снимать пенки». Смысл в данном случае понятен: нужно уметь просматривать большие объемы текстов быстро, но выявляя важное и достоверное.

Многие средства массовой информации сегодня бросают вызов традиционному печатному формату распространения информации, предоставляя более оперативную информацию в сжатой форме, при этом распространяя ее как фон повседневной жизни – в виде сводок или заголовков новостей бегущей стро кой, например. Это создает у потребителей подобной инфор мации фальшивый комфорт ложного чувства информирован ности, не требуя времени и усилий для обдумывания фактов и критического осмысления того, что столь удобно предоставля ется. Поверхностные сводки и заголовки новостей – гораздо бо лее быстрые и удобные источники информации сравнительно с теми усилиями, которые требуются при чтении. Таким образом, проблема, стоящая сегодня перед западным постиндустриаль ным обществом, может быть сформулирована так: как воспитать гражданина, способного критически осмыслять и оценивать по лученную информацию? Гораздо распространеннее сегодня тип обывателя, пассивно воспринимающего «упакованную» инфор мацию. Видимо, все более важной социальной функцией библи отек станет поддержание культуры «старомодного», медленного чтения. Как видим, эта традиционная функция библиотек все более приобретает черты гражданского воспитания.

Такова реальность, с которой сталкиваются образователь ные учреждения и библиотеки. Задача библиотек в этих усло виях выходит за пределы обычной помощи в нахождении нуж ных сведений. «Успешный поиск информации и непрерывное образование требуют особой грамотности, грамотности чтения для удовольствия, а не просто грамотности, которая отвечает потребностям в информации» [1, р. 245]. И далее: «Радость, от крытия, энтузиазм и знание, которые приносит чтение, должны быть выпестованы в каждом читателе – или в потенциальном читателе. Индивидуальный опыт чтения, для работы или для удовольствия, улучшает читательские навыки и развивает са мостоятельность, которая позволяет читателю приобретать знания и ценностные ориентации» [там же].

Как подчеркивает A. Bundy: «Простое изобилие информации и технологии само по себе не создает более информированных граждан без сопутствующего осмысления и способности исполь зовать информацию эффективно» [Цит. по: 11, р. 221]. Инфор мационная грамотность – важный компонент этой повестки дня.

Отсюда – предполагаемое изменение роли библиотекарей и ин формационных работников, переход от роли привратников – к гидам (от привратников – к наставникам). Библиотекари могут учить общим навыкам поиска информации, в то же время делая акцент на достоверность, точность и актуальность информации.

Интернет-поисковики облегчают грубый поиск буквально мил лионов информационных ресурсов, но, как правило, не могут помочь найти неизвестное, сделать открытие. Кэйт Виттенберг из Колумбийского университета обозначила проблему так: «Би блиотеки позволяют людям формулировать вопросы в той же мере, в какой получать ответы… Кто будет это делать в виртуаль ном мире?» [Цит. по: 11, р. 221].

В связи с этим хочется привести еще высказывание Барбары Квинт, редактора журнала «Серчер», посвященного проблемам поиска информации: «Со времени появления онлайнового мира в 1970-е годы я утверждала, что люди могут обойтись без библи отек, но они не могут обойтись без библиотекарей. Эта убежден ность не изменилась. Сегодня, когда все больше людей получают доступ к информации онлайн и полагаются на эту информацию, они больше чем когда-либо нуждаются в профессионалах в обла сти информации, отстаивающих их интересы» [10].

Однако проблема поиска нужной информации, проблема «функционирования в современном обществе» – лишь одна сторона дела. Как уже говорилось, в условиях повышенной ин тенсивности информационной среды усиливается потребность в чтении как таковом – не столько для получения информации, сколько для ощущения личностного роста, радости общения с другими людьми и просто «для удовольствия». В западной прес се отмечается феномен последних лет – рост числа читательских групп, собирающихся для чтения и обсуждения прочитанного. В начале двадцать первого столетия в таких группах в Британии состояло свыше пятидесяти тысяч человек, а в США, возмож но, в десять раз больше [12].

В Соединенных Штатах вехой стал 1996 год, когда Опра Уинфри, ведущая телевизионных ток- шоу, организовала свой «Книжный клуб Опры», который быстро стал одним из самых поразительных феноменов в истории коллек тивного чтения. Каждый месяц Опра выбирает одну книгу, и к тому времени, когда книга обсуждается на ток-шоу следующего месяца, пятьсот тысяч телезрителей прочитали по крайней мере часть книги. В Британии идея читательских групп получила сти мул в 1997 году, когда Orange, в то время небольшая фирма по продаже мобильных телефонов, начала кампанию по продвиже нию книг и чтения. Год спустя газета «Мэйл он Санди» начала свою кампанию такого рода. Газета предложила читателям 5 стартовых подборок книг, которые быстро разошлись.

Немалую, а можно сказать и превалирующую, роль в этих процессах играют библиотеки. Группы обсуждения книг при би блиотеках – традиционное явление в американских публичных библиотеках. Нередко раздаются голоса, что это скорее явление прошлого, что для современного читателя (если таковые вообще сохранятся) эти формы работы не представляют интереса. Одна ко опыт работы публичных библиотек США говорит об обратном [6]. На общенациональном уровне существует программа Амери канской Библиотечной Ассоциации «Давайте поговорим об этом»

(«Let,s Talk About It»). Программа продвигает обсуждения книг, начиная с 1982 года. Концепция «одна книга – один город» при знана успешной во многих городах. Каждая книга, выбранная для обсуждения в определенном городе, должна открывать неизвест ное, вызывать неоднозначную реакцию и приводить к дискуссиям, «изменяющим местное сообщество». Как заметила одна из библи отекарей-организаторов дискуссий, «когда выбираешь книги нон фикшн, важно хорошо понимать ваше местное сообщество. Одни книги могут лучше подходить к более космополитичной среде, а другие скорее подойдут сельским сообществам».

Вместе с тем и на местном уровне программы обсуждений книг вполне процветают. В библиотеке графства Джонсон в штате Кан зас работает программа «Коричневые пакеты и обсуждения книг:

прочитали недавно какую-нибудь хорошую книгу?» (поясним, что в коричневых пакетах обычно приносят с собой еду на работу).

Участники приносят с собой еду и за совместной трапезой обсу ждают прочитанные недавно книги. Отметим, что в данном случае не требуется прочитать всем определенную книгу, выбранную для обсуждения, а каждый может говорить о книге, выбранной им са мим. В библиотеке города Спрингфил (штат Иллинойс) группы обсуждения книг существуют более сорока лет. Как справедливо заметила по этому поводу библиотекарь, «всякая группа, которая встречается дважды в месяц более сорока лет, должна делать что то правильное». В настоящее время при библиотеке действуют не сколько групп обсуждения книг, в том числе – одна русскоязычная.

Что же приводит людей в группы обсуждения прочитанного?

Как отмечает работник библиотеки, координирующая работу такой группы, «большинство из тех, кто решил к нам присоеди ниться, находятся в середине переходного периода в жизни: их семьи выросли, они недавно завершили свою долгую профессио нальную карьеру, и они пытаются найти новое измерение в своей жизни, которое поможет им справиться с переменами и новыми вызовами» [6, р. 23]. Те, у кого раньше было мало времени для чтения, открывают разнообразие тем, авторов и жанров. Стиму лирующий и поддерживающий групповой опыт, проявляющий ся при обсуждении книг, очень важен для этих участников. И, разумеется, «используя разговор о книгах как стартовую точку, участники группы быстро начинали интересоваться друг другом и заботиться друг о друге, обмениваясь не только рекомендация ми того или иного автора, но и практическими советами, контак тами в социальных службах и т. д.» [там же].

Принципиально важно подчеркнуть, что говорить о граждан ском обществе в данном случае следует не только тогда, когда речь идет об обсуждении книг нонфикшн, посвященных соци ально-политической тематике. Групповые обсуждения детекти вов или дамских романов результатом имеют появление сетей человеческого общения, возможность самореализации и преодо ления одиночества. А это и есть путь к созданию гражданского общества. Снова процитирую одну из библиотекарей – органи затора таких групп: «Это те ощущения, которые я хочу испытать, когда я обсуждаю книги. Я хочу иметь возможность посмотреть в глаза другого человека – и увидеть неподдельное волнение.

Это то, без чего чтение для меня не полноценно. И это позволяет поддерживать пламя в общем костре» [6, р. 26].

Подчеркнем, в данном случае уместно говорить не просто об «опыте работы», а о расстановке приоритетов библиотеч ной деятельности. Нэнси Перл, на протяжении нескольких лет возглавлявшая Центр книги и чтения Публичной библиотеки Сиэттла, в интервью, данном журналу «Америкэн Лайбрэриз», говорит: «Библиотечное сообщество наконец-то уразумело, что задача библиотек, в особенности публичных библиотек, не просто обеспечить доступ к информации, но и помогать людям находить хорошие книги для чтения на досуге и для рекреаци онного обучения, знакомого сегодня многим. Я полагаю, что мы, наконец, видим, как маятник качнулся назад, так что две составляющие библиотечного обслуживания – предоставление информации с одной стороны и книги и мероприятия с другой – стали более сбалансированными. Объявив, что библиотеки решили сложить все яйца в одну корзину – информационную, мы обнаружили, что библиотеки стали играть все меньшую роль в жизни людей. С тех пор, как в библиотеках произошли радикальные перемены – появился интернет, библиотечные школы превратились в «информационные» школы – все внима ние было направлено на технологии и на важную роль, которую они играют в библиотеках. Возможно, теперь нам стоит пораз мышлять о важности книг и чтения в библиотечном мире» [9, р. 32]. И далее Н. Перл высказывает любопытное соображение:

«Если вы проследите за тем, как часто библиотекаря просят со здать сайт в интернете. и как часто его просят посоветовать для чтения хорошую книгу, вы убедитесь, что второе происходит во много раз чаще, чем первое. Однако библиотечных студентов обычно обучают первому, игнорируя второе» [9, р. 33].

Представители библиотечного сообщества отмечают свиде тельства неугасающего интереса к чтению и среди молодежи.

Так, Нью-Йоркская публичная библиотека несколько лет на зад открыла Центральную библиотеку для подростков (Teen Central) «со всеми возможными технологиями, которые обеща ют убить чтение». Но, как свидетельствовал год спустя сотруд ник библиотеки, «постепенно подросткам надоели компьюте ры, компакт-диски и DVD, и единственная вещь, которая им еще не надоела, это книги» [4].

Подводя итог, можно сказать, что в эпоху информационных технологий возрастает ценность того, что оказывается вне рамок технологий: нестандартной, «понимающей» экспертизы в работе с информацией, удовольствия от чтения хорошей книги, радо сти разговора о книгах с другими людьми. Возрастает поэтому и роль библиотек.

Литература 1. Agee, J. Literacy, aliteracy and lifelong learning / J. Agee // New Library World. – 2005. – Vol. 106, № 1212. – P. 244 – 252.

2. Aro, M. Riding the information highway – towards a new kind of learning / М. Aro, Е. Olkinuora // International Journal of lifelong education. – 2007. – Vol. 26, № 4. – P. 385 – 398.

3. Chu, C.M. Literacy practices of linguistic minorities / С. Chu // Library Quarterly. 1999. – Vol. 69, № 2. – P. 339 – 359.

4. Fialkoff, F. Is reading out? / F. Fialkoff // Library Journal. – 2004. – Vol. 112, № 13. Aug 15. – P. 8.

5. Grafton, A. Future reading / А. Grafton // New Yorker. – 2007. – Vol. 83, № 34. – Nov 5. – P. 50 – 54.

6. Hill, N. Would you like fries with that? The changing face of library book discussions / N. Hill // Public Libraries. – 2007. – March/Apr. – P. 19 – 26.

7. Kaplan, N. To read, responsibly / N/ Kaplan // Public Library Quarterly. – 2008. – Vol. 27, № 3. – P. 193 – 201.

8. Payne, G. Re-counting “illiteracy”: literacy skills in the sociol ogy of social inequality / G. Payne // The British Journal of Sociology. – 2006. – Vol. 57, № 2. – P. 219 – 240.

9. Pearl, N. Lust for reading / N. Pearl // American Libraries. – 2005. – Vol. 36, № 5. –P. 32 – 36.

10. Quint, B. Will libraries vanish? / В. Quint // Information To day. – 2012. – Vol. 29, № 2. – P. 8.

11. Wallis, J. Cyberspace, information literacy and the informa tion society / J. Wallis // Library Review. – 2005. – Vol. 54, № 4. – P. 218 – 222.

12. Wordwombs / [editorial article] // Economist. – 2001. – Vol.

358, № 8212. – March 10. – P. 86.

Аскарова В. Я.

Читатель в фокусе профессиональных представлений: ХХI век Для каждого периода общественного развития характерно доминирование той или иной системы представлений о читате ле. Совокупность этих представлений мы называем концепцией читателя. В самом общем виде это представления о роли чита теля в книжном деле (объект-субъектная, субъект-объектная и субъект-субъектная, объект-объектная);

приоритетных группах читателей;

целях и задачах их изучения;

о социально-полезном и социально вредном чтении.

В реалиях нынешней российской жизни еще нет оснований говорить о сложившейся концепции читателя, но некоторые ее слагаемые вырисовываются вполне отчетливо. Думается, что для нашего времени характерна разорванная, внутренне кон фликтная система представлений. В значительной степени это порождение противоречий и разлада в жизни российского соци ума. В современной концепции читателя не могли не отразить ся такие приметы российского дегуманизированного общества, как утрата традиционных моральных ценностей, рост социаль ного нигилизма, разобщенность, потребительское отношение к человеку, забвение функции социальной ответственности. Со здается ощущение, что человек перестал быть ценностью, глав ным мерилом всех преобразований;

он технологически рассма тривается как средство решения финансовых, маркетинговых, политических и иных проблем. Соответственно и читатель как основной адресат книжного процесса сместился на периферию профессионального сознания. Немного сгустив краски, отме тим, что авторы озабочены преимущественно реализацией своих книг, бьются за рейтинги и литературные премии, издатели ре шают проблемы прибыльности собственного бизнеса, а специа листы книжной торговли озадачены в основном экономической эффективностью книгораспространения. В библиотечной среде наиболее обсуждаемы проблемы выживания библиотек в циф ровую эпоху, технологические преобразования библиотечных процессов;

в вузы культуры спускаются образовательные стан дарты не просто игнорирующие, а уничтожающие гуманистиче ское содержание библиотечной профессии. Анализ содержания полемики, которая в последние годы ведется между различными участниками книжного процесса на страницах профессиональ ной печати и в Интернете, показал, что назрел вопрос о необхо димости существенной коррекции профессионального сознания практически всех участников книжного процесса.

Создается впечатление, что сейчас ключевое слово их взаи модействия – «против». Издатели выступают против тради ционных и электронных библиотек, а также против «книжных пиратов» и читателей, библиотеки – против издателей, читатели – против издателей и т. д. Правомерно возникает вопрос: а кто за читателя, человека, который в духе терминологии общества по требления все чаще именуется пользователем, потребителем, клиентом? Кто озабочен человеком, ради которого вроде бы и создается книжно-журнальная продукция? Чтобы попытать ся ответить на этот вопрос, рассмотрим книжный процесс как коммуникативное взаимодействие, которое во многом опреде ляется представлениями о читателе, бытующими на линиях «ав тор-читатель», «издатель-читатель», «книгораспространитель читатель», «библиотекарь-читатель».

Рассматривая представления, бытующие на линии «автор – читатель» зададимся вопросом: кем является читатель для сов ременного российского писателя? Он уважаемый и полноправ ный собеседник, с которым предполагается субъект-субъектное взаимодействие, пассивный объект поучений или манипуляций?

Тот, с которым автор щедро делится своими жизненными наблю дениями, литературно-художественными достижениями, к воз вышению которого нужно стремиться, помочь ему лучше понять окружающую реальность, самого себя? Или, напротив, тот, для которого «стряпается» незатейливое литературное блюдо, апел лирующее к элементарным инстинктам, бытовому любопыт ству? А, может быть, читатель – это тот, кто интересует автора лишь как средство обеспечения его безбедного существования?

Кто для автора читающая публика, по определению В. Г. Белин ского: «толпа» или «грозный властелин-невидимка»?

Однозначного ответа на эти вопросы нет, так как у каждо го автора свое видение читателя. Коммуникация на линии «автор – читатель» протекает в основном латентно, оставаясь фактом писательского сознания, и только иногда проявляется в виде явного диалога с конкретным читателем, группой или массой. Представляется достаточно очевидным, что авторские представления в полной мере выявить практически невозмож но: они подвижны, текучи, отражаются как в тексте произведе ния, так и в высказываниях о читателе, реализуются в реальной практике непосредственных коммуникаций. Тем не менее, слов случайных не бывает. С целью выявления наиболее характер ных высказываний современных писателей выполнен анализ материалов интервью в бумажных периодических изданиях и сетевом пространстве. Выяснилось, что представления пи сателей на протяжении последнего столетия претерпели су щественную трансформацию;

например, для И. Эренбурга, М. Шолохова, М. Горького было характерно ощущение долга перед читателями, стремление им помочь;

современные писа тели старшего поколения – А. Битов, В. Распутин, Ф. Искан дер, А. и Б. Стругацкие, Л. Улицкая, считали необходимым дать читателю точку опоры, надежду, помочь ему на пути движения к свету и добру. На этом фоне шокирующее впечатление произ водят высказывания некоторых современных авторов, опубли кованные в течение последних нескольких лет.

Александр Иличевский рассуждает:

«Вопрос заключается в том, как позаботиться о читателях, как повысить уровень читателя, чтобы этот уровень создал рынок для писателей. Будут читатели – будут писатели» [7].

Вот, оказывается, для чего нужны читатели – для рынка писа тельской продукции!

А вот что удалось вычленить из словесной эквилибристики Виктора Пелевина, который нечасто радует своих поклонников интервью:

«Я писатель. Я ни перед кем не ответственен» [Цит. по: 14].

Э. Лимонов, отвечая на вопрос о том, ощущает ли он потерю читателя и каким образом можно привлечь читателя в литерату ру, ответил:

«Я о читателе вообще не думаю и никогда не думал. Когда я с ними встречаюсь, опять и опять удивлен бываю, насколько они неинтересны, и вопросы их неинтересны. С некоторыми чита тельницами я сплю…» [11].

Герман Садулаев так размышляет о востребованности чтения в современном обществе:

«У общества нет потребности в чтении. У общества есть потребность в деньгах …. Человек всегда хочет только есть, пить, спать, совокупляться. … Сейчас у нас нет ни образова ния, ни воспитания, есть только рынок, а рынок всегда потакает животному началу в человеке, поэтому никакой потребности в чтении серьёзной литературы быть не может и та, что есть, по степенно исчезнет» [16].

На вопрос корреспондента, должна ли литература идти в на род, писатель Садулаев уверенно ответил:

«Нет. Ни в коем случае. Что она там забыла?»(там же).

Молодой поэт, прозаик и публицист Василина Орлова на во прос о читателях ответила:

«Мои читатели меня не интересуют! Почему я должна ими интересоваться? Я их вообще не принимаю в расчёт. Мне, конеч но, иногда бывает приятно, что они существуют, иногда они меня раздражают, мешают мне жить, предъявляют какие-то необосно ванные претензии, чего-то хотят от меня… В целом, мне даже не интересно, есть ли у меня читатели» [13].

Представляется правомерным вопрос: если писатель пишет исключительно для себя, зачем издает свои книги, ждет за них денег, дает интервью, наконец? Безымянный автор безрадостно прокомментировал эту ситуацию на сайте Литкульт: «Никто ни кому не нужен. Ни писатели читателям, ни читатели писателям, ни писатели издателям. И литература никому не нужна. Время денег. Время поедания мяса».

Такая позиция – писатель никому и ничего не должен – по рождает отчуждение между авторами и читателями, подрывает доверие к писателям и литературному творчеству в целом. На ухудшение отношений «писатель – читатель» обратил внима ние писатель Платон Беседин, заметив, что авторы сначала ста ли стесняться учительства, добротолюбия в литературе, а потом вдруг разучились это делать совсем. Отмечая ненормальность этой ситуации, Беседин, словно отвечая процитированным авто рам, со сдержанным оптимизмом замечает:

«В глобальном смысле задача писателя – следовать и творить правду, тем самым творя жизнь. Писатель должен верить в себя, в свой текст, в читателей, в жизнь, в высшие ценности, наконец.

... Понимаю, это не слишком популярная позиция сейчас, ког да все давно решили, что писатель никому и ничего не должен, но уверен, что принцип недолжности со временем отпадет, от почкуется» [2].

Обратимся к другим участникам книжного процесса – деяте лям книжного бизнеса, осуществляющих публикацию и распро странение книжно-журнальной продукции в печатном и электрон ном виде. Что они думают о читателе, читающей публике в целом?

От системы представлений о читателе, его роли и месте в книжном деле, характере взаимодействия с ним зависят решения, связанные с ассортиментом, тиражами, определением стоимости выпускае мой продукции, способами ее продвижения и многое другое.

Что же происходит на линии «издатель – читатель» Созда ется впечатление, что нынешние издатели интересуются чита телем преимущественно как средством повышения доходности собственной деятельности и обеспечения собственного безбед ного существования. Об этом свидетельствует, прежде всего, нешуточная борьба, которая сложилась вокруг поправок к 4-й статье ГК. Поправки издателей к 4-й статье ГК сводятся к тому, чтобы отяготить жизнь всех участников книжного процесса: ав торам – усложнить свободное распоряжение своими правами, читателям – ограничить сферу общественного доступа к лите ратурным источникам, библиотекам – максимально затруднить распространение и предоставление в пользование книжно-жур нальной продукции. Похоже, для современных российских изда телей центральная проблема – борьба с «книжным пиратством», что, кстати, и показало их участие в проекте «Читай Россию», в ходе которого они наиболее ожесточенно обсуждали именно эту проблему [15]. Как отметил один из авторов ЖЖ, «...право обладатели стенают дурным голосом по поводу того, что злоб ные пираты и их пособники – публичные библиотеки – решили уничтожить издание научной и учебной литературы в России».

В результате отношения издателей, библиотек и читателей при няли достаточно напряженный характер. Интернет пестрит тек стами под названиями: «Издатели против читателя!», «Издатели ничего не хотят делать!» и т. д.

Напряженность в этой сфере нарастает. Разрабатываются программы, которые нашпиговывают компьютеры любителей бесплатного контента вирусами, то есть вырабатывают у читате лей отрицательный рефлекс на пользование контентом в стиле free. Предлагаются и другие меры: предупреждение об опасно сти, предупреждение с приглашением на платные страницы и блокировка запрошенного портала.

О позиции российских издателей по отношению к читателям свидетельствуют и их высказывания. Анализ текстов, принадле жащих российским издателям в журнале «Книжная индустрия», показал, что они пытаются понять поведение читателей в основ ном в привязке к проблеме сбыта печатной продукции. Их раз мышления о читателе связаны, как правило, с тем, готов ли он платить за то или иное издание, ориентируется ли на бренд, вы бирает или не выбирает тот или иной продукт;


для издателей это человек, возможности которого определяют ценообразование, приоритеты ассортиментной политики и т. д. Чаще всего рас сматривается такая цепочка проблем: люди покупают – люди не покупают – люди покупают, но мало, что нужно сделать, чтобы покупали больше и т. д.

В телепередачах, посвященных современным проблемам книж ного дела, издатели охотно рассуждают о различных платформах и моделях реализации книжной продукции, новых схемах книж ного ритейла, а вопросы о читателе, его потребностях вызывают у них явное затруднение;

это позволяет предположить, что глав ный адресат их деятельности если и присутствует на периферии сознания издателей, то в основном как в контексте решения фи нансовых проблем, преодоления их материальных затруднений.

Неудивительно, что подобные откровения ключевых организа торов и деятелей книгоиздательского бизнеса после передачи А.

Архангельского «Тем временем» на тему «Издатели – писатели – читатели», которая проводилась по следам книжной ярмарки на ВВЦ в сентябре 2013 г., спровоцировали соответствующую репли ку в Интернете: «Да... интересное интервью. Очень. Так открыто, прямо заявить на всю страну: нам плевать, что вы пишете, нам плевать, что именно вы читаете, нам важно только одно – что про дажи упали, и это все, что нас по-настоящему волнует» [8].

Ситуация, сложившаяся в сфере книжного бизнеса, непросто складывается и в западных странах (авторы и издатели в услови ях развитого книжного рынка практически повсеместно борются за свои права, это не только российская проблема), однако в Ве ликобритании, например, вопрос о «пиратстве» решают так: если человек за книгой ушел к «пирату», это означает, что издатель в чем-то ошибся и не смог ответить на вопрос, чего же хочет чита тель. Чтобы избежать убытков, связанных с реализацией книж ной продукции, коллеги с туманного Альбиона успешно апро бируют нестандартные бизнес-модели: продают электронную и бумажную книгу в связке;

«вытягивают» из контента наиболее привлекательные для читателя детали – персоналии, бренды, географические названия, цитаты из других книг, музыку, кото рую слушают персонажи, и переключают внимание читателя на другие, близкие по ряду признаков книги, не забывая информи ровать о том, где их можно приобрести. В результате, как сооб щили на конференции Futurebook, в Великобритании в 2011 г.

на книжном рынке наблюдался рост продаж и бумажной, и элек тронной книги, причем последней – на 263% [19].

Другой пример: американские издатели часто не борются с пиратством, а просто игнорируют его, чтобы не иметь репу тационных издержек. Мнение читателей дороже финансовых потерь! Издателей интересует не урон, нанесенный пиратами, а увеличение прибыли путем создания удобных интерфейсов, выпуска более качественных книг, помощи читателям в их пои ске, увеличения интереса к чтению и вовлечение самих читате лей в литературный процесс [15;

17]. В США тоже есть проти востояние издателей и библиотекарей, но там, по крайней мере, это осуждается, и оптимальным выходом из трудностей счита ется разработка новых бизнес-моделей, которые будут учиты вать интересы всех участников книжного процесса: издателей, читателей, авторов, библиотекарей [4].

Необходимость выстраивания гармоничных, гуманистиче ски ориентированных взаимоотношений с читателями начинает осознаваться и в современной России. Одним из первых против сугубо коммерческого подхода к читателю выступил «Альянс независимых книгоиздателей и книгораспространителей», кре до которого – создание в России параллельного книжного про странства, где книга перестала бы быть только развлечением или товаром. Устремления альянса направлены на создание комму никативной среды с гуманной атмосферой, где будут общаться и взаимодействовать люди, любящие книгу. Главная цель – расши рение круга читателей, создание более дружественной атмосфе ры вокруг процесса чтения, осуществление своеобразного «ан тропологического поворота», понимаемого как развитие книги в качестве антропогенного (человекообразующего) и социогенно го (обществообразующего) фактора [1;

6;

12].

И в более широких кругах издателей постепенно вызревает понимание того, что главный человек, от которого зависит благо получие книжного дела, – читатель. Это понимание четко сфор мулировал Олег Новиков, генеральный директор издательства «Эксмо»: «...Если мы не поймём, в чём наши главные ценности, для кого мы работаем и что хотим сделать, то мы все вместе – и ав торы, и издатели, и библиотеки, и агрегаторы – окажемся на обо чине технического прогресса, как и многие другие отрасли» [5].

Обнадеживает и широкомасштабный проект «Читай легаль но» – первая социальная антипиратская кампания в сегменте электронной книги, которая стартовала 4 апреля 2013 г. Проект создан при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Российской Федерации (Ро спечать), при поддержке Российской Ассоциации электронных коммуникаций, генеральными спонсорами проекта выступают Российский книжный союз, компании «ЛитРес» и «Иви». Ак тивными участниками проекта «Читай легально» являются рос сийские издательства («Эксмо», «АСТ», «Манн-Иванов-Фер бер», «Рипол-Классик», «Альпина-Паблишер», «Питер» и др.), магазины лицензионного контента, производители устройств для чтения, отраслевые ассоциации и СМИ, платежные систе мы. Участники проекта поддерживают разъяснительный, а не запретительный диалог с читателем. В основе – уважительное отношение к читателю. Предполагается, что читатель – честный человек, с которым можно договариваться.

Несколько иной контекст у антипиратского проекта РКС и российского отделения международного рекламного агентства JWT «Мир без книг? Мы – против», запущенного с 1 мая 2013 г.

Это визуальный проект, суть которого в разработке и распро странении серии плакатов о том, что, если бы пиратство было возможным и легкодоступным в прошлых веках, классические писатели не стали бы литераторами и выбрали себе другое за нятие в жизни, приносящее прибыль, а читатели бы остались без их книг. Например, Чехов бы так и остался врачом, Есенин стал бы мясником, Достоевский сосредоточился бы на азарт ных играх, а Горький, как в юности, всю жизнь проработал бы пекарем. Эти плакаты, призванные, казалось бы, породить оза боченность состоянием российской литературы и судьбами российских писателей, служат в основном поводом для улыбок и упражнений в остроумии. В этой связи вполне уместной пред ставляется реплика главного специалиста РГБМ А. Пурника:

«Накреативить плакаты — проще простого, а вот инфраструк туру для легального распространения электронного контента построить — гораздо сложнее».

Весьма проблематично складывается взаимодействие с читате лями и в сфере книжной торговли. После разрушения отлажен ной системы книгораспространения, которая была характерна для советского периода, большинство соответствующих предприятий руководствуются исключительно принципом экономической це лесообразности, что больно ударило по потребностям читателей, особенно – живущих в провинции. Львиная доля книгоиздатель ской продукции оседает в Москве и Санкт-Петербурге, что делает очевидной приоритетность столичного читателя, а нестоличного обрекает на пестрый, но содержательно скудный ассортимент раз влекательной литературной продукции в действующих книжных магазинах и переплату за доставку книг посредством интернет торговли. Ущербность современной модели книгораспростране ния проявилась и в том, что книжные магазины, в том числе и крупные сетевые, терпят убытки;

сети и самостоятельные мага зины ликвидируются, некоторые из них вынуждены заниматься распродажей и ликвидацией собственного ассортимента.

На этом фоне обнадеживающим исключением выглядят соци ально ответственные книготорговые предприятия, ставящие во главу угла не столько извлечение прибыли, сколько просветитель скую, гуманитарную деятельность. Книготорговые предприятия, осознающие себя территорией культуры, становятся все более во стребованными. Это, в первую очередь, Торговый дом «Библио Глобус» (Москва) и его «младший брат» – челябинский «Библио Глобус», книготорговая сеть «Новый книжный-Буквоед» (Москва, Санкт-Петербург), которые работают практически как культур ные центры, являя собой синтез магазина и клуба. Успешно рабо тают книжные магазины, ориентированные на людей, преследу ющих образовательные, развивающие цели чтения: «Фаланстер», «Циолковский» (Москва), «Пиотровский» (Пермь). Открытие магазина интеллектуальной книги, в частности, в Перми показа ло, что магазину вполне под силу возродить культурную привыч ку к чтению, и, более того, помочь людям создать определенную систему в выборе книг. Читатель для создателей этого магазина – горожанин, жизнь которого вращается вокруг вопросов, связан ных с городской цивилизацией, городской культурой [9].

Другой социально ответственный институт инфраструктуры поддержки и развития чтения – библиотека, переживает затяжной, системный кризис, который не мог не сказаться на характере вза имодействия с читателями. Убогое финансирование (или, восполь зуемся правительственным эвфемизмом, «хроническое недофинан сирование») библиотек привело к несоответствию фондов и услуг запросам населения, что отражается в падении показателей их по сещаемости. Зарплата библиотекарей по принципу «ниже низкого»

давно запустила механизм отрицательной селекции кадров.

Совокупность этих проблем обусловила ситуацию невостре бованности или неполной востребованности библиотек;

возмож но поэтому читательские реакции на их закрытие в России носят предельно стертый характер, в то время как, например, подобные действия правительства Великобритании выводят на улицу сот ни человек, а протестные петиции в защиту библиотечных уч реждений подписывают десятки тысяч людей. То, что в России люди не рассматривают библиотеку как общественное достоя ние, говорит о непонимании социумом ценности библиотеки и о том, что библиотека не смогла себя позиционировать как значи мый и необходимый институт.


К сожалению, профессиональное библиотечное сообщество в целом оказалось неготовым к выстраиванию полноценного диалога с читателями. Читатель, как наивысшая ценность, так и не стал центральной фигурой профессионального сознания библиотечных специалистов. Об этом, в частности, свидетельст вуют тематика библиотечно-библиографических исследований, публикации в профессиональной печати, содержание учебного процесса в вузах культуры и системе дополнительного профес сионального образования. Очевидным следствием обозначенной ситуации является сужение круга специалистов, углубленно ис следующих проблемы чтения и читательской деятельности.

Однако не все так грустно, в российском библиотечном деле в ситуации выстраивания полноценного диалога с читателями не мало обнадеживающих примеров.

На наших глазах рождается принципиально новая библиотека.

Все более заметным становится доминирование подхода WEB 2.0, в соответствии с которым в центре внимания находится не носи тель информации, а читатель как полноправный участник библио течного процесса, использующий и создающий ресурсы в интерак тивном режиме. В данном случае реализуется субъект-субъектное взаимодействие с читателями. Такие библиотеки активно вклю чаются в среду обитания читателей – Интернет, развивая с ними диалог на сайтах, в блогах, социальных медиа. Как правило, эти интернет-площадки чаще всего используются самыми смелыми, инициативными, интеллектуально раскрепощенными и увлечен ными специалистами;

изучение контента этих ресурсов представ ляет самостоятельную ценность для диагностики и выявления динамики профессионального сознания библиотекарей. Однако здесь пока что прослеживается доминирование внутрипрофесси онального взгляда на библиотеку и ее возможности, сайт нечасто рассматривается как площадка интерактивного взаимодействия читателей с библиотекарями и инструмент стимулирования меж читательского общения по поводу книги и чтения.

В наибольшей степени способными к организации диалога с читателями оказались детские и юношеские библиотеки: это Российская государственная библиотека для молодежи, Свер дловская областная детско-юношеская библиотека, Пермская краевая детская библиотека им. Л. И. Кузьмина, Центральная городская библиотека для детей и юношества г. Новоуральска, Челябинская областная юношеская библиотека и немногие дру гие. Приходится согласиться с репликой в блогосфере: «...и толь ко маленьких читателей еще уважают и любят».

Содержание библиотечных блогов отражает в основном про фессиональные проблемы. Блогов, ориентированных на чита теля, стимулирующих его чтение, немного: это «Библиомания»

(Арзамасская центральная городская библиотек), «День за днём, книга за книгой» (Государственная универсальная науч ная библиотека Красноярского края), «Котляревка» (Измаиль ская городская центральная библиотека им. Л. И. Котлярев ского), «Библио-S-Путник» (Городская детская библиотека им.

А. С. Пушкина г. Сарова), «БиблиоПчелка» (библиотеки Вол гоградской области). Примеры можно продолжить (правда, пе речень будет недолгим);

главная особенность этих блогов – об ращенность к читателю, его потребностям. Ему рассказывают о книгах, мимо которых нельзя пройти, побуждают к обсуждению прочитанного, участию в культурной жизни города или района.

Названные библиотеки объединяет то, что содержание их ра боты определяется поисками ответа на вопрос, как сделать библи отеку наиболее привлекательной для читателя, как лучше исполь зовать информационные технологии в качестве средства оказания всемерной помощи читателю и создать для него максимально бла гоприятные условия. Как следствие, такие библиотеки не страда ют отсутствием читательского внимания, а, напротив, переживают бум реальных и виртуальных посещений. Причем это характерно не только для публичных, но и для научных библиотек.

К примеру, сотрудники Волгоградской областной универ сальной научной библиотеки задумались: чего же не хватает тем, кто покидает ряды постоянных читателей? В ходе исследования выявлялись возможные причины снижения количества постоян ных пользователей;

оценка деятельности библиотеки по инфор мированию об основных и дополнительных услугах, отношение читателей к этим услугам. Изучалась эффективность сайта, по сещение блога библиотеки «Библиопчелка». Был сделан совер шенно справедливый вывод о том, что важно знать потребности читателей, оказывать им качественные услуги, повышать ком фортность обслуживания и тогда лучшим средством продвиже ния библиотеки будут отзывы и рекомендации ее читателей [18].

НБ Республики Беларусь, считающая своей главной целью обеспечить читателя возможностями поиска релевантной, досто верной информации, в 2011 г. в сравнении с 2004 годом смогла увеличить посещаемость практически вдвое и довести количество виртуальных посещений до 7 млн. за год [3]. Рязанская областная универсальная научная библиотека им. Горького настолько полю билась горожанам своим дизайном, техническими возможностя ми, клубами, праздниками, фестивалями, что стала самой попу лярной площадкой для интеллектуального общения, проведения разумного досуга и даже местом фотосессий новобрачных. Наци ональная библиотека Карелии в Петрозаводске смогла стать цен тром интеллектуального досуга горожан, престижной площадкой творческой инновационной деятельности. РГБМ переживает бум популярности у читателей. Стало ясно, что главное в модерниза ции библиотек – не интерьеры и даже не техническое оснащение, а умение посмотреть на библиотеку глазами читателей, понять, что им нужно, чем библиотека может быть им полезна.

В последние годы дискутируется вопрос, а нужна ли вообще библиотека сегодня, в условиях экспансии цифровых техноло гий? Разброс мнений о ее перспективах весьма широк: от «Би блиотека была, есть и будет» до «Библиотеку в будущем в упор не вижу». Думается, что ответ на вопрос о востребованности би блиотеки сейчас и в обозримом будущем необходимо искать в контексте размышлений о том, нуждается ли человек XXI столе тия в пространстве для межличностной коммуникации и обще ственном пользовании текстами на различных носителях? Пред ставляется достаточно очевидным, что современному человеку необходимы коммуникационные площадки для общения, где люди могут спонтанно встретиться, поговорить о литературе и общественных проблемах, обсудить и организовать гражданские инициативы. О необходимости такого пространства говорит хотя бы то, что сейчас за рубежом и в крупных городах России создаются различные литературные кафе, интеллектуальные клубы. Начинают создаваться коворкинги, арт-кластеры. Стала очень популярна идея «третьего места», на которое претендует уже немало социальных институтов (музеи, коворкинги, арт кластеры, книжные магазины и, конечно, библиотеки).

О живучести идеи общественного пользования книгой гово рят, в частности, ставшие привычными гражданские проекты по созданию «по-настоящему публичных» библиотек, иницииро ванных неравнодушными к чтению и книге людьми. Двигаясь в направлении «от противного» и заполняя пустующую, по их мнению, культурную нишу, они создают общедоступные фонды, организуют межчитательское общение, обмениваются консуль тациями и рекомендациями по поводу чтения. Изложенное при водит к достаточно определенному выводу, что обществу нужна библиотека, но только подчиненная идее служения читателю, работающая на благо личностного и социального развития, не сущая очевидную, как говорили встарь, «общественную пользу».

Разумеется, ориентированный на читателя специалист дол жен обладать гуманитарными знаниями, которые несут пони мание особенностей личности, мира человеческих отношений и духовной культуры общества. Обретает ли их будущий спе циалист книжного дела в вузе? К сожалению, государственный образовательный стандарт третьего поколения по направлению «Библиотечно-информационная деятельность» не предполагает изучения круга вопросов, связанных с читателем и его деятель ностью. Дисциплины «Психология» и «Педагогика» объединены в один курс, соответственно представлены в госстандарте одной строкой. В базовой части образовательного стандарта в блоке профессионального цикла практически нет учебных дисциплин, содержащих слова «чтение», «читатель», «дети», что затрудня ет включение соответствующих учебных курсов в вариативную часть, ибо она является производной от базовой. Читателевед ческая подготовка отсутствует и в образовательных стандартах, нацеленных на подготовку других представителей инфраструк туры поддержки и развития чтения – издателей и специалистов книжной торговли. Сегодняшние приоритеты образовательной деятельности таковы, что разработчики государственных стан дартов отдают предпочтение различным технологиям, забывая о том, что их нельзя рассматривать в отрыве от человека, интере сам которого они должны быть подчинены.

Судя по образовательным программам, размещенным на ву зовских сайтах, дела с дисциплинами читателеведческой направ ленности в вузах культуры страны, традиционно ориентирован ных на читателя и его изучение, обстоят следующим образом.

Во МГУКИ в бакалавриате общего профиля изучаются толь ко два курса («Социология и психология чтения» и «Искусство художественного чтения»), зато в магистратуре этого вуза в рам ках профиля «Методика библиотечно-педагогической деятель ности» изучается семь дисциплин, связанных с особенностями чтения юных читателей («Психология детского и юношеского чтения», «Библиотечно-информационное обслуживание детей и юношества за рубежом», «Социология детского и юношеского чтения», «Методология и методы исследований детского чтения», «Педагогика детского и юношеского чтения» и др.). А вот в рам ках профиля «Социология и психология библиотечно-информа ционного обслуживания» назван только один курс – «Социоло гические исследования чтения (история и современность)».

В магистратуре СПбГУКИ в содержании профиля «Библи отечно-информационное обслуживание потребителей информа ции» названа только одна дисциплина: «Теория детской литера туры и методология детского чтения». С сожалением отметим, что СПбГУКИ перестал быть центром читателеведческих иссле дований и методическим центром по внедрению в учебный про цесс соответствующих курсов.

Значительно шире дисциплины читателеведческого цикла представлены в учебном процессе ЧГАКИ;

здесь удалось вклю чить в вариативную часть образовательной программы подго товки бакалавров семь предметов: «Читателеведение», «Социо логия и психология детско-юношеского чтения», «Эффективное профессиональное чтение» и др., а магистранты изучают курсы «Социально-психологические аспекты чтения», «Психолого педагогические аспекты библиотечно-информационного обслу живания детей и юношества», «Поддержка и развитие чтения:

мировой опыт», «Особенности восприятия и аналитики текста», «Медийная поддержка чтения» и проч.

В других вузах культуры страны дисциплины, связанные с чи тателем и его изучением, единичны. Этот вопрос должен серьезно озаботить общественные профессиональные организации, объе диняющие библиотекарей и иных специалистов в области чтения:

РБА, МЦБС, РАЧ, РШБА, потому что при сохранении нынешней ситуации скоро будет просто некому профессионально размышлять о проблемах, связанных с чтением и читательской деятельностью.

Выход из затяжного кризиса книжно-библиотечного дела не возможен без понимания необходимости гармонизации взаимо действия с читателями. Их нельзя рассматривать как средство решения моральных и материальных проблем авторов, деятелей книжного бизнеса и в качестве инструмента улучшения библио течной статистики и оправдания существования библиотек. Ре зультат такого подхода очевиден: читатель не доверяет авторам, издателям, уходит к «пиратам», ищет (и, как правило, находит) нелегальные возможности не платить за контент, создает парал лельные библиотеки в пику ныне действующим и занимается саморегуляцией читательской деятельности, игнорируя профес сиональные рекомендации, литературную критику и проч. В ре зультате проигрывают все участники книжного процесса. Необ ходима существенная коррекция специалистов книжного дела, ядром которого должны быть представления о главенствующем месте читателя, приоритете его интересов и потребностей. Ми ровая практика показывает, что успех любого института книж ного дела напрямую связан с тем, насколько он умеет предуга дать запросы и потребности читателей, быть им максимально полезным, помочь людям становиться лучше и обретать новые возможности. Важно понять, что ЧИТАТЕЛЬ, как говорил ве ликий Н. А. Рубакин, – ЦЕНТР КНИЖНОЙ ВСЕЛЕННОЙ и относиться к нему нужно соответственно.

Литература:

1. Альянс независимых издателей и книготорговцев взялся за работу [Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO-books.ru.

Профессионально о книгах : [отрасл. портал] / гл. ред. Анд рей Грачев. – СПб. : [б. и.], 2011. – 15 дек. – Режим доступа:

www.pro-books.ru/news/3/8308. – Дата обращения: 7.10.13.

2. Беседин, П. Писатели дарят свободу: интервью Е. Алек сандровой-Зориной [Электронный ресурс] / П. Беседин, вела Е. Александрова-Зорина // Блог. Thankyou.ru : [сайт] / ред сайта Блог. Thankyou.ru. – [Б. м. : б. и.], 2012. – июля. – Режим доступа: blog.thankyou.ru/platon-besedin interview. – Дата обращения: 7.10.13.

3. Добрынина, И. А. Мозаика форума [Текст] / И. А. Доб рынина, Р. С. Мотульский, О. Бырланд // Современ.

б-ка. – 2012. – № 9 (29). – С. 28 – 33.

4. Издатели и библиотеки конфликтуют по поводу е-книг в США [Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO-books. Про фессионально о книгах : [отрасл. портал] / гл. ред. Андрей Гра чев – СПб. : [б. и.], 2012. – 1 окт. – Режим доступа: http://www.

pro-books.ru/sitearticles/10297. – Дата обращения: 7.10.13.

5. Издательства, агрегаторы, библиотеки: диалог начался?

[Электронный ресурс] / [ред. ст.] // Университ. кн. – 2013. – № 1 / 2 (Январь–февраль). – Режим доступа: www.

unkniga.ru/biblioteki/bibdelo/1080-izdat-agreagatory biblioteki-dialog.html. – Дата обращения: 7.10.13.

6. Издательство Ад Маргинем – Презентация Независимо го Альянса [Электронный ресурс] / изд-во Ад Маргинем.

– [ М. : Ад Маргинем], 2011. – Режим доступа: ad-marg.

livejournal.com.– Дата обращения: 7.10.13.

7. Иличевский, А. И. Будут читатели – будут писатели [Электронный ресурс] : интервью / А. И. Иличевский // The New Times. – 2008.– № 3. – Режим доступа: www.

litkarta.ru. – Дата обращения: 7.10.13.

8. Издатели, писатели, читатели [Видеозапись] : [телевиз.

прогр.] / вед. А. Архангельский // Тем временем : [цикл телевиз. передач] / Телевиз. канал «Культура»;

вед. А. Ар хангельский. – [М. : Культура], 2013. – 13 янв. – 44 мин. – Режим доступа: lastwave.d-ogma.com/forum/13-25-1#73. – Дата обращения: 7.10.13.

9. Котин, М. Деньги не главное. Почему альтруисты побе ждают в бизнесе [Электронный ресурс] / М. Котин // SLON : [сайт] / генер. директор. –[М. : Slon], 2012. – 3 сент.

– Режим доступа: http://slon.ru/ http://slon.ru/business/ dengi_ne_glavnoe_pochemu_altruisty_pobezhdaut_v_ biznese-828291. xhtml. – Дата обращения: 7.10.13.

10. Кузьмин, А. Интервью [Электронный ресурс] / А. Кузь миным // Люди : peoples.ru : [сайт] / руководитель А. Каргин-Уткин. – Уфа : [б. и.], 2008.. – Режим доступа:

www.peoples.ru – Дата обращения: 7.10.13.

11. Лимонов, Э. Литература не талантлива и очень тупа [Элек тронный ресурс] : интервью / Э. Лимонов, вел А. Рудалев // Блог. Thankyou.ru : [сайт] / ред. сайта Блог. Thankyou.

ru. – [Б. м. : б. и.], 2012. – 20 авг. – Дата обращения: 7.10.13.

12. Независимые издатели и книготорговцы создают альянс [Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO-books. Профес сионально о книгах : [отрасл. портал] / гл. ред. Андрей Гра чев. – СПб. : [б. и.], 2011. – 9 нояб. – Режим доступа: www.

pro-books.ru/news/3/8174. – Дата обращения: 7.10.2013.

13. Орлова, В. Современным писателям нечего сказать [Элек тронный ресурс] : интервью / В Орлова, вела Е. Алексан дрова-Зорина // Блог. Thankyou.ru : [сайт] / ред. сайта Блог. Thankyou.ru. – [Б. м. : б. и.], 2012. – 12 июля. – Ре жим доступа: blog.thankyou.ru/vasilina-orlova-interview. – Дата обращения: 7.10.13.

14. Парамонов, Б. Пелевин – муравьиный лев [Электронный ресурс] / Б. Парамонов // Сайт творчества Виктора Пе левина / [глав. ред. Gray Graph]. – [Б. м. : б. и.], – сор.

2000–2013. – Режим доступа: pelevin.nov.ru/stati/o-svob /1.html. – Дата обращения: 7.10.13.

15. Почему американские издатели не говорят о пиратстве?

[Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO-books. Профес сионально о книгах : [отрасл. портал] / гл. ред. Андрей Гра чев. – СПб. : [б. и.], 2012. – 23 авг. – Режим доступа: www.

pro-books.ru/sitearticles/10026. – Дата обращения: 7.10.13.

16. Садулаев, Г. Чтение книг поможет скоротать долгие меся цы в холодных бомбоубежищах [Электронный ресурс] :

интервью / Г. Садулаев, вел А. Рудалев // Блог. Thankyou.

ru : [сайт] / ред. сайта Блог. Thankyou.ru. – [Б. м. : б. и.], 2012. –30 июля. – Режим доступа: blog.thankyou.ru/ herman-sadulaev-interview. – Дата обращения: 7.10.13.

17. Читатели Британии и США хотят платить за е-книги просмотром рекламы [Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO-books. Профессионально о книгах : [отрасл. портал] / гл. ред. Андрей Грачев. – СПб. : [б. и.], 2012. – 15 окт. – Режим доступа: www.pro-books.ru/sitearticles/10512. – Дата обращения: 7.10.13.

18. Ульева, Л. А. Продвижение библиотеки начинается с ис следования [Текст] / Л. Ульева // Современ. б-ка – 2012. – № 7.– С. 12 – 18.

19. FutureBook 2011. Издатель – это тот, кто между автором и читателем [Электронный ресурс] / [ред. ст.] // PRO books. Профессионально о книгах : [отрасл. портал] / гл.

ред. Андрей Грачев. – СПб. : [б. и.], 2011. – 28 дек. – Режим доступа: www.pro-books.ru/sitearticles/8454. – Дата обра щения: 7.10.13.

Коженкин И. А., Лаврова К. Б.

Интеллектуализированное оборудование для чтения Сегодня все больше в библиотеках фиксируется появление двух потоков: собственно читателей и посетителей (к примеру, в Национальной библиотеке Республики Беларусь они даже в статистике отражаются отдельно). Библиотеки повсеместно все больше начинают переносить центр тяжести своей деятельности на развитие досуговых направлений. Это находит свое отраже ние даже в архитектуре новых библиотечных зданий, в которых значительно возрастает доля помещений, используемых как га лереи, выставочные или концертные залы и т. д. Такая реакция библиотек на социокультурные изменения вполне оправдана в условиях «новой урбанистики», где досуг становится одной из основ экономики [10].

Однако все более очевидным становится тот факт, что умень шается количество собственно читателей, то есть людей, при ходящих в библиотеки именно за книгой. Причин этому много.

Остановимся лишь на двух: уровне комфорта чтения в библиоте ке и возрастании доли так называемого «цифрового чтения». О том, что уровень комфорта, в котором осуществляется процесс чтения, оказывает значительное влияние на выбор читательских практик, известно давно. Еще советская статистка показывала, что наибольший отток посетителей из библиотек произошел в тот период, когда появление массового индивидуального жилья (так называемых «хрущевок») позволило читать книги с боль шим комфортом дома. Результатом явилось то, что в процессе централизации библиотек в филиалах практически отсутствова ли читальные залы.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.