авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«Владимир Кравченко Владимир Калинченко ОТ МАНЫЧА ДО КАРТУЛЕЙ Донской край: путешествия, исторические этюды, природа и ...»

-- [ Страница 4 ] --

Владимир Калинченко КАРТУЛИ – 2006. РОЖДЕНИЕ ГИМНА КАРТУЛЕЙ (или мы вели машины, лопалися шины…) (08.08 – 15.08.2006 г.) Состав команды: В.М.Калинченко, А.В.Калинченко, А.П.Поляков, А.С.Тарасов, Н.М.Деревцов.

Все наши неприятности начались с утра 8 августа. Договори лись рыбаки встретиться в 6 утра на площади у памятника Кры вошлыкову. Я поставил квартиру на охрану (жены дома не было), и направился к площади. Но через пять минут зазвонил мобиль ник и с пульта охраны мне сообщили, что охранная сигнализация не включается. С полпути я вернулся, но увы – сигнализация так и не включилась. Пришлось ехать к Л.Рыковской, моему дове ренному лицу, и просить её заняться ремонтом сигнализации. Так что вместо шести утра мы выехали в семь.

Но это было только начало наших бед. Сразу за Белой Калит вой на нашей с моим сыном Андреем «Ниве» лопнула покрышка левого переднего колеса. Пока мы ставили в ремонтной мастерской новую (б/у) покрышку ( хотя впереди под капотом лежала хорошая запаска, о которой мы не вспомнили), в неизвестном направлении уехал Тарасов. Нашли его уже под Морозовской, где и воссоедини лись. Позавтракав, поехали дальше. Мы с Андреем, как обычно, ехали первыми, и после хутора Большой Набатов потеряли из ви ду машины Тарасова и Полякова (Москвич- 2114 и Жигули- 2109).

Потеряв надежду связаться с ними по мобильнику, вернулись об ратно. Оказалось, что у машины Андрея Петровича тоже спустило левое переднее колесо, он его заменил и потому задержался. После этого благополучно доехали до Картулей.

Долго искали место нашей прежней рыбалки, нашли его и разместились хорошо. Через пару дней, когда мы рыбалили на фарватере, к нам подъехали на моторке ребята из МЧС, и потре бовали предъявить документы на лодки. Документы у нас были, но отсутствовали спасательные средства, за что мы поплатились штрафом по 500 рублей, я и А.П. Рыбалка прошла неплохо, хотя поймали меньше, чем обычно.

Пришла пора возвращаться домой. При выезде из Картулей я не понял Тарасова, и мы разъехались по разным дорогам. Когда мы с Андреем Петровичем догнали Тарасова, у того отказал аккумуля тор, и его пришлось заводить от аккумулятора машины Андрея По лякова. Возле станицы Чернышевской из «Жигулей» Полякова по текла охлаждающая жидкость, а коробка передач авто Тарасова перестала переключаться. С коробкой Николай Миронович спра вился быстро, а по поводу жидкости из авто Полякова сказал, что радиатор нужно ремонтировать только в мастерской. После этого я прицепил «Жигули» Петровича к своей «Ниве» и 300 км тащил их за собой. Естественно, помучились мы с Андреем изрядно. Дальше ехали без особых проблем, но в пути были более восьми часов.

Несмотря на все эти приключения, отдохнули все мы пре красно, поймали достаточно рыбы (больше сомиков), кормил нас Андрей как в лучших ресторанах Лондона (резотто из сома, рыба в кляре и т.п.), сочинил и спел нам гимн Картулей, который мы потом пели хором после принятия рюмки чая на грудь, и решили по традиции обязательно приехать сюда и в следующем году.

Гимн Картулей (слова А.Калинченко) Тихий плеск воды, едкий дым костра.

Там, чуть-чуть правее, виден край земли.

Ночью комары, к полудню жара – Мы опять вернулись на рыбалку в Картули.

Давай, Степаныч, разводи свой самовар.

Мироныч, брось же рыбу ты свою.

Петрович, не пора ли нам пора?

А я пока сыграю и спою.

Птицы не поют здесь – вот какая хрень.

Только совы ухают иногда в ночи.

Да жужжанье шершней слышно целый день.

Рыбы плавает до черта, но она молчит.

Давай, Степаныч, разводи свой самовар.

Мироныч уже рыбу засолил.

Сергеич, не пора ли нам пора?

А я пока спою про Картули.

Есть на свете много интересных мест, Только почему-то мы сюда спешим Через буераки, через брод и лес – Видно, мы забыли здесь часть своей души.

Давай, Михалыч, разводи свой самовар.

Уж совы перекличку завели.

Эй, кто-нибудь, налейте же, пора!

За нас за всех, за Дон, за Картули!

Владимир Калинченко КАРТУЛИ – 2007.

ПЕТРОВИЧ И МИРОНЫЧ: ВВЕРХ ДНОМ В ЛОДКЕ… (08.08 – 14.08.2007г.) Состав команды: я и мой сын Андрей, Баранов В.С., Поляков А.П., Деревцов Н.М. и его брат Сергей, Рыковский В.К., Тарасов А.С.

Поездку на рыбалку в Картули всегда предваряет подготовка насадки – зелёных червей. В этом году процедура добычи червей превратилась в кошмар. Всё дело было в ужасной жаре (в районе 40 градусов) и все участники этой процедуры после её окончания были в полуобмороке, но червей накопали достаточно.

Выезжали тремя машинами (Николай Миронович и его брат должны были подъехать на следующий день), до Картулей добра лись почти без приключений, но жара вымотала всех. Возле Ка лача на Дону у Петровича сломалась машина. На буксире у Тара сова они отправились на ремонт в город, а две машины (я и Сте паныч, Андрей и Рыковский) поехали на Картули. Пока ремонти ровали машину, мы поставили палатки и приготовили ужин.

Подкрепившись прекрасным шашлыком от Андрея, приняв на грудь, расположились на ночлег. Должен добавить, что на месте наш ждал В.И. Титов, мой однокашник, который живет в Волго граде и каждый раз приезжает к нам повидаться и порыбалить.

Так вот в эту ночь поднялся сильнейший ветер, я думал, что на мою палатку обрушится дерево, так как на неё всё время падали сухие ветки. Буря, к сожалению, продолжалась два дня, и рыбу ловить было невозможно. Ходили по лагерю, пили вино и коньяк разливной (кстати, очень приличный), который раздобыл Андрей и проклинали погоду. Должен сказать, что вина сын ( а он у нас был казначеем, заготовителем продуктов и поваром) приобрёл литров, конька – 5 литров, так что поднять настроение было чем.

После того, как стих ветер, приступили к рыбалке. Нужно сказать, что в этот раз рыба ловилась плохо. Скорее всего винова та была «низовка», новолуние, а может быть просто рыбы в Дону стало меньше. Но, тем не менее, на жарёху, уху и прочие рыбные деликатесы, которые готовил нам Андрей, хватало с избытком. В.

Рыковский отличился, поймав сразу двух сомов на «квок», одного мы даже привезли домой. Андрей ловил хищника на «чёртика», и в одно утро поймал несколько хороших судаков, щуку и много окуней. Я баловался ловлей на спиннинг, но не на хищника, а на червя, то есть на простую рыбу, но особых успехов не имел. Из-за сильного ветра у нас произошла катастрофа – Петрович с Миро нычем перевернулись на своей лодке и утопили все снасти, Хоро шо, хоть сами не утонули, благо, что были в спасательных жиле тах. Это происшествие не добавило нам хорошего настроения.

Следует сказать, что несмотря на неважную рыбалку, плохую погоду отдохнул я неплохо. Я на природе практически всегда от решаюсь от земных забот.А это в моём возрасте – важнейшее об стоятельство. Смотришь на потрясающей красоты восходы и зака ты на Дону, сидишь на лодке со спиннингом, общаешься с прият ными тебе людьми, и сходит на тебя благодать.

Домой добирались уже без приключений, но ехали очень долго из-за пробок на трассе М - 4, так как там почти везде шёл ремонт дороги. Сон после такого путешествия длиной 450 км по сороко градусной жаре в авто с открытыми окнами у дома был крепким.

ЧАСТЬ III.

БАЗА ОТДЫХА «ДОН»

ЮРГТУ (НПИ) Владимир Кравченко ОСТРОВ ПЕСЧАНЫХ ТРОПИНОК («Домашние» рыбалки) Говорят, что есть простая ложь, а есть статистика. А где же, правда? А число правд – по количеству людей: у каждого челове ка своя правда. И только истина всегда одна. Так вот, если сум мировать все наши далекие «артельные» (многочисленные и мно годневные) рыбацкие поездки, то они, безусловно, не «перетянут»

наших, скажем так, «домашних» рыбалок.

Маныч, Средний и Верхний Дон, хоппер, Картули – это лишь некоторые лучи наших дальних поездок. А отправная же точка, стартовая площадка «выездных» и всех «невыездных» рыбалок – это спортивно-оздоровительная база «Дон» Новочеркасского По литехнического Института (ныне ЮРГТУ).

Здесь мы, как рыбаки – любители, проходили главные «уни верситеты», подводили себя к «кондиции» для выхода «в люди», то есть к далеким и очень далеким (по областным меркам) «вылаз кам», поездкам в рыбные места. Но куда бы не уводили нас ры бацкие дороги, мы всегда воз- 15 июня 1959 г. в 30 километрах от вращались в «родные Пенаты». Новочеркасска на острове реки Дон С тем, чтобы опять… рыбалить. у хутора Калинин Багаевского Впервые я попал на спор- района началось строительство тивно-оздоровительную базу спортивно-оздоровительной базы НПИ летом 1979 года. Хотя я к Новочеркасского политехнического этому времени в институте ра- института (НПИ).

ботал уже 14-й год, но отдыхать Остров площадью 47 гектаров.

Длина – 1200 м, ширина – 350 м.

здесь как-то не доводилось. А Стройматериалы накапливались у тут жена говорит: пристани Аксая, а оттуда баржой — Не стыдно тебе? Я с переправили их на остров.

детьми одна дома сколько лет, а Лагерь был открыт 1 июля ты вечно на своей работе: то за- года. Контингент отдыхающих – нятия со студентами, то проф- 600 человек, три смены по 18 дней союзные дела «заели». Детям по (кстати, сейчас она сократилась травке босиком побегать бы, до 7 дней).

свежим воздухом подышать. Выросли ведь на асфальте! Попроси путевки на базу «Дон». Все знакомые каждый год выезжают на какой-то «Остров», не нахвалятся.

Я взял и написал заявление.

— Ни разу до сих пор не были? Не может быть. Многое поте ряли. Состав семьи?

— Жена, — говорю, — одной дочери скоро 4 года, а меньшей полтора.

— Ну тогда так: одну путевку оплатите в кассу, а другую мы вам выдадим бесплатно – за счет профсоюзных денег. Продолжи тельность смены 12 дней, всего, значит, 24 дня.

Радости дома не было предела. Всей семьей на отдых!

Лето 1988 года. База «Дон» НПИ. Всей семьёй.

Слева направо – дочь Жанна (11 лет), «отец Владимир», дочь Татьяна (13 лет), жена Алевтина. Подготовка к рыбалке С душно-каменно-асфальтового Но вочеркасска добирались мы туда всей семьей в рейсовом автобусе «Новочер касск – Калинин». Автобус отходил от Азовского рынка. Посадка была нерв ная, шумная с криками и руганью. В са Август 1979 г. Спортивно лоне автобуса пассажиров, как селедки в оздоровительная база «Дон»

Новочеркасского бочке. Стою на одной ноге, зажатый политехнического института потными телами со всех сторон. Пасса у х. Калинина Багаевского жиры все больше наши – институтские:

района. Я с дочкой Жанной новая смена отдыхающих меняет преж (1 годик и 8 месяцев) с нюю. У большинства, как и у нас, на ко пойманным сазаном на донную удочку (длинна – 72 ленях, если сидят, и на руках, если сто см., вес – 6,3 кг.) ят, малые дети, а в «свободных» руках еще и сумки, удочки, детские ночные горшки, бадминтонные ракетки… Но ничего, терпим, все тер пят… Сейчас мы знаем, что это был эпогей застойного брежнев ского времени. А тогда мы просто жили и все (или почти все), в том числе и толчея в автобусе, воспринималось как должное. Еще хорошо что, втиснулись. Некоторым не повезло, пошли домой – завтра попытаются уехать снова. Или сегодня на попутных ма шинах, если без детей.

У Бессергеневской крутой спуск. Таня, старшая дочь, боится, прижалась к матери. Меньшая – Жанна, только глазенками туда сюда: непривычно, впервые все, интересно.

А вот наконец и хутор Калинин. У самого начала котеджной улицы автобус тормозит. Вся серединно-задняя масса людей вол ной пошла к кабине. Общий вздох и стон.

— Да тише ты! Не молоко везешь – людей!

Водитель спокойно, привычно:

— Кто на базу НПИ – выходи!

Замечаю, как «бывалые» шустро, похватав свои сумки и, пы няя детей (быстрей, быстрей), гуськом ринулись через лесок, по лосой улегшийся вдоль берега. Потом мы узнаем, что это берег протоки, отделяющей остров от хутора. По образу и подобию (тео рия стадности), горбясь и приседая от тяжести сумок, поспешили вслед и мы. Да еще удалось кого-то обогнать. Сказался спортив ный азарт.

Выбравшись из леса, мы уткнулись в понтонный мост, соеди няющий «материк» с нашей «мечтой». Мост по всей своей длине и по обе стороны «усижен» рыбаками с удочками (преимущественно дети и женщины). Вот так, вспомнилось, когда-то стрекозы укра шали у нас во дворе бельевую веревку.

Течение в протоке упругое. Вода чистая. Берега, как ресницы глаз, красиво укутаны свисающими к воде густыми деревьями. В голове пронеслось: — «Скорее бы обустроиться – и сюда!»

Мелкими шажками, подобно среднеазиатским осликам, быст ро – быстро перетаскиваем себя через мост к крутому подъемчику.

Бросаю взгляд направо. Поржавевший железный остов старого баркаса. Он глубоко заилен вешними водами и зарос молодой по рослью ив, кленов и дубняком. Рядом с ним на полянке мужики на костре варят смолу и «квасят» бока деревянных лодок. Сердце опять застучало: «- Может удастся и себе найти лодчонку?»

Крутой бережок закончился будочкой сторожа. Это означало, что мы уже на самой базе. Слева – тучей навис массив деревьев, справа – большая луговина, украшенная небольшими копенками свежесобранного сена. Прямо, влево и вправо бегут песчаные тро пинки, красуясь желтыми лентами на изумрудной зелени. И вдруг посреди этого буйства трав, кудрявых деревьев неожиданно – прямо перед глазами – плавно бесшумно проплывают верхние белоснежные надстройки самоходной баржи. Самой реки не вид но. Дон «утонул» в зеленых деревьях. Он где-то там внизу. Карти на подобна миражу в пустыне. Вот он чудо – остров.

— Папа, что это – мультик? – Пораженная «сказкой» спросила меня четырехлетняя Таня.

Проходим мимо столовой. Слева остается летний кинотеатр с ракушкой – киноэкраном и площадкой для пионерского костра.

Вступаем на центральную улицу лагеря. Она идет параллельно берегу Дона. Между ними узкой полосой – продолжение лугови ны. «Бродвей» — аккуратно «заасфальтирован» мелкой оранже вой тырсой (известняком). Вдоль, убегают столбы с круглыми ма товыми шарами – фонарями. Красиво, чисто даже как-то торже ственно, празднично.

Все меня это приятно поразило. Но удивило и другое: куда ни кинь взор – везде рыба! Повсюду висят гирлянды вяленной и со хнущей тарани. Среди этого «тараньего сообщества» вперемежку красуются также полосатые окуни, побелевшие от соли, и стыдли во скрученные довольно крупные зубатые щуки. Порой от рыбы почти не видно окон в боковых стенах домиков. Дон – батюшка не скупился на рыбешку.

Помню по приезду в Новочеркасск я «проболтался» об это чу до-острове своему брату Ивану. Он в ту пору работал ответствен ным секретарем городской газеты «Знамя коммуны». Журналисты – народ, легкий на подъем. И вот в новый летний сезон он со сво ей семьей высадился сюда десантом: с женой Люсей, старшей до черью Леной (педагог и юрист в последствии) и младшей десяти летней дочерью Инной (ныне заместитель прокурора г. Новочер касска).

Жили мы тогда двумя семьями в одном домике у самого луга.

Протяни руку – три копенки сена рядом. Ночью – над головой ог ромное звездное небо. Звон сверчков. Плеск воды. Дымок от дого рающего костра… Очарованный этим удивительным уголком, сохранившейся живой природы, Иван вскоре опубликовал на страницах газеты статью «Остров песчаных тропинок». Это название нам так по нравилось, что мы по прошествии стольких лет воспользовались им для заголовка данного раздела книги.

Получив ключ от домика, оставляю разбирать вещи и обуст раиваться своих «любимых дам», а сам с удочкой — стремглав на Дон. Он рядом – метрах в тридцати. Крутой, отвесный правый бе рег. Глянул в низ – песочек. И опять – рыбак на рыбаке: взрос лые, женщины, дети. Кто ловит с берега, кто забрел в воду по по яс. Тепло, солнце жмурит глаза. Захожу в Дон и я. На крючок – кусочек мятого хлеба (черви еще где-то в сумке). Заброс и сразу поклевка, подсечка – таранка. Смотрю – у всех садки переполне ны. Так вот почему все домики «украшены» рыбой. Это тебе не Тузлов или Аксай. Это – Дон: и ширина, и глубина, и рыба! Река!

Совершив вскоре экскурсию по острову (Жанна «путешество вала» все время у меня на спине), мы окончательно убедились в какое божественное место попали: густые тенистые рощи и дубра вы, чистые песчаные пляжи и заводи, луговые тропинки со сви сающими прямо к ногам васильками и ярко-красными дикими маками, порханье бабочек и тихое гуденье пчел. Во многих мес тах старые вековые деревья, давно «облысев», крепко еще, коря жисто соперничали в стойкости с молодыми развесистыми лист венными сородичами. Из толстенных, обросших мхом стволов «стариков» профессор Торский (геолог!) талантливо топором и стамеской сотворил «Кикимору», «Лешего», «Бабу Ягу», «Соловья разбойника» и других сказочных персонажей. Они были «разбро саны» по всему острову. Это сколько же надо было пройти, далеко уже немолодому человеку, в поисках подходящей «фактуры», сколько затратить сил, времени, чтобы сотворить подобное чудо на радость людям.

Я долго еще находился под впечатлением от встречи с «остро вом». Как-то, будучи в Ростове, поделился своими чувствами об увиденном со своим другом студенческой поры Александром Паршиным. Он тогда работал в Ростовском институте железнодо рожного транспорта заведующим кафедрой научного коммунизма (сейчас – профессор, академик, ректор Ростовского института за щиты предпринимателя).

— Где отдыхаешь летом, Саша?

— Не знаю, Володя. Может быть в «Лиманчике» (спортивно оздоровительная база Ростовского госуниверситета) или съежу на море. Одному с детьми ехать неохота, а Таня работает, отпуск у нее не скоро.

— Тогда, Саня, давай так: ты со своими детьми, а я со своими вместе скоротаем время на базе «Дон» НПИ. Моей Алевтине тоже до отпуска еще далеко. Поедем – не пожалеешь.

— Только условие, чтобы рыбкой подкармливал!

Он действительно потом приехал на недельку со своими детьми: с Аней (ныне Анна Александровна, заместитель минист ра образования Ростовской области) и Катей (стала юристом). Же ны наши – Алевтина и Татьяна – приехали нас навестить на ближайшую субботу и воскресенье. Опять экскурсия по дальним уголкам лагеря, опять неизгладимые впечатления. До сих пор при встречах мы часто вспоминаем то чудесное время, подаренное нам островом.

Позже сюда приезжали друзья детства и юности Николай Литвинов (мастер спорта по велосипеду, работавший значитель ное время партогом одного из хозяйств Аксайского района) и Вя чеслав Дубров со своими женами – Лидами. Они тоже были оча рованы этим чудесным уголком природы.

Ну а сейчас я изучал рыбные места. Прежде всего, мне пока зали Скалозубову яму. Тут я и поймал через несколько дней по сле приезда первого крупного сазана (донная удочка, на макуху).

В метрах ста вверх по течению от этой ямы ближе к пляжу до центско-ассистенская молодежь упражнялась в поимке лещей.

Донные удочки с увесистыми свинцовыми грузилами и пучками крупных зеленых червей на крючках с длинным цевьем они заво зили с лодки, аж на самый фарватер. Звонки не давали им отды хать. А лещи то шли какие! Я завидовал им, но для «работы с ле щами» был еще не готов.

Вообще «рыбная тема» преобладала среди отдыхающих. Каж дый день возле столовой на доске объявлений появлялась инфор мация о том, кто и какую самую большую рыбу сегодня поймал.

Вокруг «стахановского рекорда» шли разговоры, жаркие обсужде ния, поздравления, создавался здоровый соревновательный ажиотаж. Рекордсмена чествовали, а завтра появлялась новая «национальная гордость».

Приведу пример, собственный. Работая над этой книгой, я поднял личный архив. Нахожу запись: «с 6 по 12 июля 1995 года отдыхал на базе «Дон» НПИ, в домике кафедры «Маркшейдерское дело и геодезия». Воскресенье, день рыбака. Стоял на «резинке»

на Скалозубовой яме. Клев хороший. Поймал 6 больших лещей, подлещиков, 2 рыбца, одну чехонь, 11 гибридов разных;

но глав ная удача – судак на 3,5 кг! Шум по всему острову. Именно за это го судака меня и «повесили» тогда на доску достижений.

По приезде в Новочеркасск узнаю, что я, оказывается, поймал в тот день судака побольше. При встрече заядлый и опытный ры бак Раков Иван Яковлевич пожал мне руку:

— Слушай, Володя, правда, что аж на 5 килограмм?!

- Что на пять килограмм? – не понимая, о чем идет речь, спро сил я. БЕЛУГА — Ну, судака ты пятикилограм- Проходная рыба. Одна из мового на острове «завалил» на «коль- самых крупных пресноводных рыб.

цо»!

Как здесь не вспомнить русского Длина достигает 4,2 метра поэта Дмитрия Мережковского, ут- (в возрасте 15 лет) и веса – 1 тонна.

верждающего вполне справедливо:

Азовская белуга для Мы же лгать обречены: размножения входит в Дон.

Роковым узлом от века Долгоживущая рыба, В слабом сердце человека достигающая возраста Правда с ложью сплетены. лет. Питается преимущественно рыбой.

Вот так очень часто успех того или Её гибридные формы:

иного рыбака обрастал вскоре леген стерлядь, севрюга, шип, дами, былями и небылицами типа «а осетр.

вот еще был случай».

— Точно, точно, — убеждал меня как-то возбужденно доцент кафедры истории Земченко Николай Николаевич, — я правду го ворю, Володя, не вру, так как сам был при этом, когда года три назад на берег вытащили огромную белугу.

— Огромную это как, Николай Николаевич? – спросил я его недоверчиво.

— А так: огромную – килограмм на триста! Эти вот «Ракеты» и «Метеоры» на подводных крыльях шастают по Дону туда-сюда, туда-сюда: покоя от них нет ни людям, ни рыбе. Однажды смот рим – плывет по течению брюхом вверх что-то огромное. На лод ку, зацепили, притащили. Оказалась той самой белугой. Высу шенную ее голову – остроносую – водрузили на столб, и она долго еще красовалась у речного обрыва.

Оказались однажды свидетелями, и мы подобного диковинно го случая. Не поверь после этого Николаю Николаевичу.

Как-то в очередной раз в самом начале 1980-х годов отдыхали мы семьей в домике на «крайней» улице базы. Веранда его выхо дила прямо к Дону. Тихое летнее, воскресное утро, ласковое сол нышко. День рыбака. Я уже ранехонько пробежался по берегу и проверил ночные донки. Семья моя копошилась, умывалась, при биралась, и мы готовились идти в столовую на завтрак. Первые ручейки отдыхающих уже потянулись к «пищеблоку».

Вдруг на веранду вбегает небольшого роста, красиво сложен ный, шоколадно-загорелый мужчина лет сорока пяти и возбуж денно ко мне:

— У вас есть топор? – выпалил он.

— ???!!!

— Да не пугайтесь. Я поймал сома метра два длиной и кило грамм 100 весом! Рубить мясо надо, пока свежак и солнце не при жарило. Здесь рядом на берегу, прямо напротив вашего домика!

Я достал топор;

отдал ему. Бежим вместе к берегу. Сверху об рыва в самом низу на песке вижу лодку, а рядом с ней вытянулся огромный сом. По колено в воде стоит рядом парнишка, лет 14-ти, обмывается.

На берегу уже собралась небольшая кучка зевак. Островное «радио» сработало быстро. Мужчина подошел к рыбине. С пасти сома торчал крепкий капроновый шнур. Он потянул за этот шнур и обухом топора ударил сома по губам, тот встрепенулся и затих.

По всему видно было, что дело для него это привычное.

— Брысь в лодку! – Скомандовал он парнишке. – Подай льняной мешок, будешь принимать.

Мужчина быстро отделил голову сома от туловища и с трудом, затолкав ее в мешок, подал парнишке в лодку. Затем, также сно ровисто, он отрубил хвостовую часть рыбы и бросил в лодку.

В холодочек, да прикрой мокрой тряпкой! — Это он пацану.

На берегу людей прибывало. Они, тихо переговариваясь, на блюдали за рыбаком.

— Ну, а теперь, — сказал тот, управившись, — кто желает со мятины – по 4 рубля килограмм. Прошу!

Почему он оставил на продажу именно серединную часть ту ши, мне было не ясно. Да и сейчас я до сих пор до конца этого не понимаю.

Рыбак «на глазок» рубил по заказу куски мяса и бросал их в протянутые сумки, ведра, «авоськи», а то и просто газеты. Люди шли в медпункт, где были весы, и после взвешивания относили деньги рыбаку. Все было построено на честном слове, полном до верии. Когда с торговлей было все покончено, рыбаки завели мо тор, и лодка, став на дыбы, быстро умчалась в сторону станицы Багаевской.

Получили и мы свою долю сомятины. Жена пожарила. Но мя со нам не очень понравилось. Показалось слишком крупно волокнистым и жестковатым. По-видимому, что-то не так у нас было с кулинарией. А может быть потому, что сом был староват, да еще средняя часть досталась?

Любимым местом для рыбалки на острове стала для меня Скалозубова яма. В начале 1980-х я только начал осваивать лов лю рыбы с лодки «на кольцо». На Азовском рынке купил для этого у «дедов» снасти, «готовые к употреблению». И вот как-то в июне 1983-го года на работе у меня выпадало «окно», то есть относи тельно свободный день. Решил – убегу на рыбалку. Накануне с вечера я начал лихорадочно готовиться. Прежде всего, взялся за кашу для кормака. В начале в моей ведерной кастрюле варилась перловка. Спустя некоторое время туда «полетела» кукурузная крупа, а минут через десять пшеничная «сечка». Затем последо вала манка. Почти в самом конце варки в булькающее-пыхтящее, как вулкан, месиво погрузил два куска свежей халвы (прочел в литературе!). А уже в итоге закладки сверху пошло свежее под жаренное подсолнечное масло (зап-а-х!), вздобренное хорошим слоем «зеленки» — мелко нарезанным молодым укропом.

Ну как? Солдатская каша в сравнении с этой ничто! Когда все было готово, я вынес горячую кастрюлю (еще «говорящую») на балкон и укрыл ее поношенной ватной фуфайкой и другим тряпьем: пусть парится, «доходит».

По договоренности знакомый майор Петя на своих «жигулях»

«подбросил» меня на базу. Планировалось, правда, пораньше – «до восхода солнца». А получилось, как получилось. Попал на «Остров» только к восьми часам утра. Летом – это уже солнце пре дательски высоко в небе, а нервы на исходе: опоздал! Вдвоем бы стро выбросили из машины все мои «причиндалы» и водитель тут же «смылся» на работу. Тоже опоздал!

Оглянулся окрест. Скалозубова яма густо «населена» лодками рыбаков: слева-справа, вверх и вниз по течению. Надул свою «ре зинку». Она – «Омега» — новенькая, выезжаю на ней, да и вообще на лодке самостоятельно впервые. Погрузил снасти. Кинулся, о Господи, а как же с якорем? Забыл дома! Бегом по бережку. Ага:

вот пара кирпичей, увесистый камень, скрутил их вместе, привя зал к шнуру. Выплыл. Глазами бегаю, где бросить «якорь». Вот, кажется, «проталина» между лодками. Толкаю камни в воду, по шли ко дну. Натягиваю шнур – зацепился? Какой там! Меня тя нет течением вместе с «якорем» прямохонько на соседние лодки.

На меня не кричат рыбаки, а орут. Матом, отборным, рыбацким.

— Ты что, очумел? Откуда ты, козел? Куда прешь! Как будто впервые! Или слишком наглый?!

Я же не объясню им, что действительно выехал впервые и что работать веслами абсолютно не умею, а тут еще этот «якорь», будь он проклят. Еле-еле успел выбрать свои кирпичи из воды. За ма лым не врезался в чужую лодку: хозяин ее, веслом оттолкнул мою «резинку» в сторону. Выбрался на берег. Лихорадочно соображаю, что делать дальше.

Наглости моей в то утро, как сейчас соображаю, не было пре дела. Опять на глазах рыбаков, следящих за мной с лодок, я ры щу по берегу, ищу что-либо подходящее для «якоря». И надо же – нахожу: конек от старой железной сетчатой спальной кровати.

Приспосабливаю к нему «свои» кирпичи, прикрутив к «железяке»

их проволокой. И опять – в «море»!

Тот же маневр, те же крики – угрозы. Позорно и тупо молчу, не огрызаюсь. С ужасом вижу, как концы жесткой проволоки «конструкции» впиваются в резиновый баллон моей лодки. Сей час прорвется, лопнет и – ко дну! Бросаю весла, быстро, но осто рожно чуть приподнимаю «якорь» и опускаю его в воду. Почувст вовал сразу по жесткости натянутого шнура, что зацепился. Вол ны от проходящей мимо огромной баржи, то поднимали мою «ре зинку», то опускали вниз. Но лодка не дрейфовала, стояла проч но. Слава Богу, наконец-то! Перевел дух, огляделся! Над Доном тишина, лишь рыбаки беззлобно посмеиваются надо мной и пере говариваются между собой: не пора ли сниматься, после этого «чу дака», что теперь поймаешь, перебаламутил все – ни себе, ни лю дям.

Солнце жарит во всю. Зарядил кашей кормак. Запах!

– Ты что, – смеются рыбаки ближних лодок, – весь укроп с Пословица в тему огорода привез сюда, ведро под (восточная) солнечного масла опрокинул в Улыбались три смелых девицы Дон?!

На спине у Бенгальской тигрицы. Я молчу. Вспомнилась посло Но однажды все три – вица: «смеется тот, кто смеется по у тигрицы внутри, следним». И тут даже кожей по А улыбка на морде тигрицы.

Восток дело тонкое… чувствовал как там, в глубине, куда опустилась моя сетка с ка шей, букет «благовония» поплыл до самой Багаевской. По леске к кормаку с грузилом – кольцом на дно пошла и удочка с двумя по водками. Насадка – обычный красный червь. Других лакомств для рыбы в тот день у меня не было.

Только уселся, приспосабливаясь к неудобствам в резиновой лодке (днище «пляшет», надувные подушки норовят выскочить из-под тебя), как «дзинь-дзинь»! Подсекаю, чувствую как там, внизу, в толще воды, у самого дна, короткими, резкими ударами кто-то дергает за крючок. Дрожь в руках, в голове стучит: — «не сорвалось бы, вытащить!» Вытянул – лещ! Да хороший! Кило грамма полтора – два, не меньше. Сердце вырывается наружу.

Цепляю на крючки червей букетом – и опять кольцо по леске скользнуло в глубину к самому кормаку. И снова сразу же по клевка! И снова лещ! Вслед за ним – опять и опять. И поклевки не прекращаются. Вот это каша, вот это подкормка! Или я всле пую удачно попал на бровку ямы?

— Опупел ты что-ли: одного за другим тоскаешь, — кричат мне соседи – рыбаки. – С утра ничего такого ни ел? Почему вся рыба к тебе поперла?

Пока они еще просто хохочут, забавляются и сами изредка «таскают». Но вскоре клев у них полностью прекратился, а у меня подходы следовали один за другим. Вот уже на лодках ни шуток, ни смеха. Чувствую как в воздухе повисло напряжение, круто за мешанное на зависти и даже злости. А вскоре они, один за одним, отчалили к берегу.

С якоря я снялся последним. Только потому, что закончилась каша. С негнущимися коленями выбрался с лодки. Солнце давно перевалило за полдень, но жара не спадала. Просушил лодку, со брал барахло, снасти. А тут Петро подъехал за мной. Когда я са док еле-еле поднял из воды, он оторопел:

— Это все твоя рыба, Яковлевич? – Удивленно воскликнул он.

– Ничего себе лещаки!

Возвращался в Новочеркасск я с триумфом. Мало кто верил в то, что я «совершил» в тот удачный для меня день.

Конкретно эта рыбалка пусть, образно выражаясь, в «черно вом варианте» меня многому научила. Во-первых, никогда на ры балке не отчаиваться, не пасовать перед трудностями. Во-вторых, все дело в «каше» т.е. как подготовишься, таков и будет итог. И в третьих, не слишком наглей, всему есть предел.

С тех пор этот рецепт каши и место у Скалозубовой ямы не раз баловали меня частыми поклевками и богатыми уловами. И шел зачастую не только лещ, но и рыбец, судак (о гибриде я уже не говорю).

А однажды, где-то к концу 1980-х годов, на этой яме у меня взялся сазан трудно сказать какого веса – «бревно»! Вначале, ко гда я его подсек после поклевки, мне так и показалось: зацепился за старое, осевшее на дно дерево. Но вскоре стало ясно, что там, у крючка, настоящий трофейный экземпляр самого крупного ко либра, ибо «дерево» ожило и тупо повело мою донку.

Стоял я на леща: поводок 0,2 мм, крючок с длинным цевьем, а на нем два красных червя и несколько опарышей («бутерброд»).

Конечно же, это не «лапоть», то есть не лещ – мелькнуло у меня в голове. Неужели сазан? Поднимал я его с глубины долго: он на тянет жилку – я попущу, а затем легонько к себе, к себе. Мучился около часа, пока не подвел «бревно» прямо к лодке. Как увидел его сквозь мутноватую толщу воды, совсем оторопел – гигант! «И почему это он со мною «возится», — подумалось, чуть-чуть махни хвостом – и тебя нет!»

Громила-сазан зашёл в тенечек под мою лодку. И я замер: не дай Бог сейчас своим плавником – рашпилем пройдется по днищу и … Все это время рядом (метрах в 15-20-ти) стояли на лодках ры баки. Они со знанием дела наблюдали за «поединком».

— Слушай, — посоветовал один из них, — все равно ты его не возьмешь. Но попробуй, как только он выйдет из-под лодки, ле гонько так, легонько заведи подсак ему с хвоста!

— Да у него голова больше моего подсака! – Ответил я. Мой подсак для нормальной рыбы, а это!

— Ну тогда перекрестись и … Однако сазан сам решил, что ему делать. По-видимому, по за кону жанра, как говорится, усатому надоела эта игра. Он неспеш но субмариной (сазан не отдавал желтизной, спина его была тем но-серой) вышел из-под лодки – вот он прямо перед моими глаза ми – и торпедой пошел в глубину. Буд-то и не было никакого по водка … Но и это еще не все. Через полчаса все повторилось! Фабула абсолютно такая же, как и в первом случае. Только теперь, зная свои «возможности» в вываживании подобных «бревен», я смело начал выдергивать его к себе: интересно на каком этапе он уйдет?

Такой фамильярности такие сазаны себе не позволяют – лишь горячий след жилки остался у меня между вторым и третьим фа ланга указательного пальца … Никогда потом такие «крупняки»

здесь у меня больше не клевали… С конца 1990-х годов мы стали рыбалить на острове вместе со своим зятем Михаилом. Большой, рослый, спортивный, крепкий (о таких, как он, в студенческие годы у нас в общежитии говори ли: — «большой как сарай» или «большой, как шифоньер»). Еще до приезда в лагерь я рассказал Мише своим суконным языком фельдфебеля об особенностях рыбалки на «базе», о наиболее рыб ных местах вокруг острова и, естественно, о Скалозубовой яме.

Его очень заинтересовала снасть под «кодовым названием» «коль цо» (тогда это был полулегальный способ лова). Михаил оказался на редкость способным учеником. Зимой мы с ним прошли «тео рию вопроса», а как только вода в Дону посветлела от весеннего половодья и разрешена была посленерестовая рыбалка, мы вы ехали на Дон.

Сразу же, правда, мы стали испытывать неудобства с лодкой.

На моей «резинке» нам было очень тесно и неудобно: она с трудом держала таких «икряных» двоих рыбаков. Узнав, что на соседней базе ОКБ (дочерняя институтской) можно всегда «напрокат» брать деревянную (фанерную, а позже — пластмассовую) лодку, Миха ил эту проблему всегда решал легко. Он вообще всегда и легко сходился с людьми, находя с ними общий язык. И на мой вопрос – как это у него получается, он с наигранной простотой отвечал:

— Что поделаешь, батя, харизма она и есть харизма. – И ус мехнувшись, добавлял лукаво – Что бы я делал без нее, куда бы мне без этой «харизмы»?

— Миша, — продолжал я беседу с намеками, а ты имеешь в ви ду, не ту ли «харизму», что в народе называют «вторым счастьем»?

Он усмехнулся: — Вы имеете ввиду наглость? Нет! Скорее от сутствие комплексов «в работе с массами».

— Ну вот и поговорили, вот и выяснили все, — подытожил я, а теперь, дорогой ты наш «сходчивый такой», налегай на весла.

С первой же рыбалки Миша «прилип» к Скалозубовой яме.

Она стала и для него любимым местом стоянки. Даже в самые не благоприятные дни, когда ни у кого не было клева ни с берега, ни с лодки, он всегда, вытаскивая садок с уловом, неизменно доволь но говорил: — «Есть маленько». Это означало, что там, в садке, все хорошо. Миша вытряхивал на травку садок:

— Вот этот сазанчик потаскал меня – «красавец». Лещат, вот эту парочку, я с фарватера вытащил, на опарыш, бродяги, взя лись.

— А гибрид, Михаил, смотри – разве маленький?!

— Да ничего, но он всю «пушнину попортил»: перепутал сна сти, пришлось заново и основную леску, и поводки ставить. Ну, я немного похожу, разомну ноги – и опять «в море»!

Вообще Миша романтик в рыбалке.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ Он не зажимает эмоции, не прячет свою Смело в путь мечту радость, не держит ее внутри себя. Они у пусти, него бьют протуберансом, бурно выры Радость чахнет ваются наружу.

взаперти, — Миша, — шепчу ему, — тише ты, Наслаждение – в погоне, Не зажать его в ладони. всю рыбу распугаешь!

— Па, ну че вы – не знаю. Все будет Китс Джон – хоккей!

английский поэт – Он никак не приемлет полумеры. Он романтик.

максималист. Ему только сразу все, и сполна, да еще сверху того! Готовясь к рыбалке, закупает на рын ке всего (макуху, ароматизаторы, красители) сверх нормы в разы больше, чем надо, — Зачем?!!

— А чтобы было! – Шутит он.

В конце рыбалки всю эту лишнюю «кашу» Миша вываливает через борт лодки в Дон:

— Рыбу надо подкармливать, тогда и будет что ловить.

Его стремление на рыбалке делать все быстро и мгновенно не имеет границ. Наблюдая за ним, я думаю: «Родись он пораньше – быть ему большевиком». Большевизм – это быстро и мгновенно сделать всех счастливыми. Как и они, Миша, страдая «революци онным недержанием», всегда пытается добиться мгновенного ус пеха.

Осень 2009 года только начиналась. Тепло, тихо. Канальчик Новочеркасского рыбхоза. Не успели мы выйти из машины, вы тащить снасти, рассмотреться: где и как будем ловить, а Миша, схватив два спиннинга, бросил мне:

— Па, я пробегусь по бережку, чувствую, здесь есть хорошие щуки!

— Да постой ты, отдышись! Куда торопишься! А то ты как в той байке, когда некто покупает метлу в хозяйственном магазине, спешит, а продавец спрашивает его!

— Вам завернуть или сразу полетите?

Святая наивность: когда я закончил анекдот, разбирая вещи, глянул, а Миши давно уже и след простыл. Он лосем шел, ломая камышовый тростник по заросшему ЩУКИ берегу. Лишь хруст стоял!

Семейство костистых рыб. Он приходил ко мне, брал что-то Длина до 1,5 м. Вес до 35 из своих снастей, ковырялся в ящике с килограмм.

блеснами, воблерами и уходил снова Всего 5 видов. Живет в «на охоту». В очередной раз его не бы пресных водоемах Европы, ло дольше обычного. Я уже забеспо Северной Азии и Северной коился. Позвонил ему по мобильному Америки.

телефону. Он долго не отвечал. Потом В России 2 вида:

обыкновенная щука (в позвонил сам:

Европейской части и в — Сейчас буду, не волнуйтесь.

Сибири) и Амурская щука В его голосе я уловил триумфаль (Амур, Сахалин).

ные нотки. И вот опять шелест и хруст Имеет промысловое камыша. Появляется: в одной руке значение.

огромная щука, а в другой еще две, но поменьше.

— Вот это была борьба! – Пнул он ногой в большую щуку, ле жащую уже на траве. – Думал, сорвется, уйдет. Берег крутой, за росший травой, ручка подсака сломалась. А она, ведьма, в камы ши так и тянет.

Все это Миша возбужденно выпалил в секунду. Схватил сига рету и добавил:

— Думаю, что которые поменьше, будут по два килограмма каждая. Большая же – так на четыре с половиной, а то и на все пять кило потянет!

Уже дома, когда взвесили их, его глазомер оказался точным.

Проходя Дон от края и до края, мы вокруг Новочеркасска па раллельно «изучали кардиограмму поклевок» в малых реках, озерках, каналах и прудах: на Караиче, в водоемах, вблизи Крас новодска (среди рыбаков – х.Красный), в старице недалеко от Старочеркасска, на «штанах» (место слияния речек Аксая и Туз лова), на Холодном и Теплом каналах, у Горбатого моста и т.д.

Особенно мне запомнилась рыбалка на Кривом озере, куда мы выехали с ночевкой. Перед поездкой Миша рассказывал, что там ловятся «локотные» гибриды, жадно, прямо на лету щуки хватают блесну, а на простую поплавочную удочку валом валит тарань, красноперка, а еще, если повезет, можно заловить такого сазана! Глаза у Миши при этом горели огнем от азарта в пред вкушении удачных поклевок на утренней и вечерней зорьках.

На Уазике – вездеходе (как оказалось, на другой машине мы просто бы не добрались) Миша вез нас по широкому займищу, местами сильно изуродованному проселочными дорогами. Иногда эти дороги в низинках превращались в болотца и мы боялись: вот вот застрянем. Но каждый раз проносило.

Как Михаил ориентировался в паутине дорог, мне было труд но понять. Порой чудилось, что мы вращаемся по кругу. Это ка жется, что в степи видно все вокруг и заблудиться или сбиться с дороги здесь невозможно. Мы разок так и сделали. Но немного поплутав, машина вскоре все-таки уткнулась в берег Кривого озе ра. Камышовые заросли, высокая куга «пропускали» нас местами к открытой воде, заводям и плесам. В таких местах только рыбе и быть! Скорее надуть лодку, скорее «зарядить» донки, скорее за бросить удочки. И мы спешили, ибо до захода солнца было не так уж много времени.

— Романыч! – Кричу я Анатолию Романовичу Воронову. – Как там у тебя – клюет?

— Пока как в бочке. – Отвечает тот. – Рядом со мною Миша. У него тоже «голый вассер».

— Вот, Миша, — упрекаю я, — а ты обещал нам море рыбы!

Где же она? Уж если вы с Романычем «по нулям», то, что делать нам, грешным?

Действительно, Анатолий Романыч был общепризнанный сильный рыбак на базе НПИ «Дон» и даже в «ближнем зарубе жье». А мастерство Миши росло тогда как на дрожжах. Через не сколько лет он уже будет зрелым мастером. В августе 2010 года он выезжал на VII-ой Лично-командный Чемпионат Ростовской об ласти по спортивной ловле рыбы спиннингом. Соревнования проходили на реке Северский Донец у г.Белая Калитва. Там Михаил занял 3-е место среди рыбаков – любителей.

Мы вместе с семилетним внуком Кирилкой сидим в лодке.

Прикормили место. Вокруг нас летают бабочки, а стрекозы садят ся прямо на поплавок. Идилия! Но поклевок нет и у нас. Вот вижу к машине подходит брат Иван. Бросает рядом удочку.

– Вы ловите, а я буду разво КОМАР дить костер. Скоро будет садится Двукрылое насекомое. Тело его солнце, а ужинать то хочется, да и длинное, стройное;

ноги комарики что-то появились, дым длинные, тонкие.

ком их пугнуть надо.

Комары бывают летние и зимние. Буквально через десять минут Личинки летнего комара мы к дымку костра сбежались все.

развиваются в речном иле, Такого количества комарья, этих в почве, в растениях.

кровопийцев я не видел нигде: ни Питаются нектаром цветов, в лесах Житомирщины и на Нов кровью животных и человека.

городщине, где проходили сроч Разделяются на 35 семейств, ную службу в Армии, ни в Каре объединяющих 20 тыс. видов.

лии – этом «комарином краю», где Личинки комара - основная кормовая база многих отдыхал по туристической путев пресноводных рыб. ке, ни даже на Урале в перелесках Вылетая с воды, комары часто Копейска вблизи Челябинска, ку образуют рои, состоящие из да я ездил «к теще на блины».

многих тысяч особей.

Мы «поштукатурили» свои «морды лица» специальной мазью, «попшикались» такой же ядо витой аэрозолью (с ног до головы), прокурили себя в плотном ды му костра. Безрезультатно! Бесполезно! С каждой минутой их становилось все больше и больше. Тогда я надел на себя все, что можно: пару штанов, заправив их в носки, а ноги в кроссовки.

Сверху напялил свитер и куртку, ватный армейский бушлат. На голову напялил спортивную шапочку и капюшон.

— Ничего! –Шутит Романыч (доцент кафедры конкретной экономики НПИ). Сей час мы их разгоним! Миша, наливай по сы сы-сто грамм (он слегка заикался), наркомовских! От эт-эт-того немцы разбегались, а комары и подавно!

Напрасно Романыч шутил. Не разбежались, то есть, не разле телись они. Наоборот! Их, как говорится, прибывало и прибывало.

С криком: «Полундра!» я лег на траву и сверху укрылся ста реньким одеяльцем. Рядом примостился брат Иван. Эта «землян ка в три наката» нам однако, не помогла. Уши, нос и губы рас пухли от комариных укусов. Кисти рук я расчесал до крови. С ос тервенением отшвырнул одеяло. От зарева костра вижу как надо мной столбом, взвившись высоко в небо воронкой, висел комари ный рой. Стоял гул, пронизывающий мозг, все мое сознание. И тут я неожиданно вспомнил: вот это какой гул… Ростов освобожден. Немцев нет. Но война еще «гукае» (выра жение мамы;

громыхает, значит) там – на западе. Лето. С наступ лением темноты над Ростовом вспыхивают лучи мощных прожек торов. Они «рыскают» в ночном небе, как только заслышится гул самолетов. Мы, дети, наблюдали как лучи сходились в «ножницы»

и вместе их пересечения начиналась светится маленькая точка – самолет. И мы кричали радостно:

— Смотри поймали! Поймали гада в «клещи», ведут немца проклятого! Щас зенитки будут бабахать!

Действительно ли это были немецкие самолеты или просто войска ПВО «вели» любой тогда самолет, идущий на посадку (по прямой наш хутор был рядом и с гражданским, и с военным аэро дромами), сказать сейчас трудно. Но мы панически боялись этого гула и ночью уже в постели прижимались друг к другу, заслышав заунывный гул летящего высоко в небе самолета: вдруг бомбеж ка!? Хотя и соображали, что немцы-то уже далеко… Страх глубоко и надолго поселился тогда в наши детские души… — Что гудят? – Глухо отозвался Иван из-под накинутого свер ху от комаров тряпья. – Точно как самолеты. Выход один, советует он мне, ложись и поплотнее закрывай все щелочки, чтобы ни один комар «носа не подточил».

Значит и у него те же ассоциации. Видно дети войны мыслят одинаково… Летняя ночь коротка. Но я с трудом дождался восхода солнца.

В кузове Уазика Миша лежал вместе с Кирилкой. Накинул на них сверху свое одеяльце. Как они выжили эту ночь? Прошелся бережком по мокрой росе, проверяя поставленные на ночь донные удочки. Они уныло опустили свои звонки и – тишина. В кустах монотонно квохтала болотная курочка.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, «залегли на дно»

и комары. Мы не спеша позавтракали. Миша и Романыч попро бовали еще покидать поплавковые удочки. Но клева «крупняка»

как не было, так и небыло: одна мелочевка. Мы же с Иваном, не ожидая появится клев или нет, стали собирать вещи, складывать удочки.

— Какое там продолжение рыбалки? Да и была ли она вооб ще?

— Да, друзья, главное на Кривом было выжить! Ура – уда лось!

— А зачем рыбе наша макуха и червь, если ей здесь в донном иле столько личинок комара! Ешь – не хочу!

— Н-ну такой «антирыбалки» я еще н-не видел, хотя в геоло гических экспедициях прошел до самой Камчатки, — подытожил Романович.

Вот такими речами мы подвели итоги этой поездки. Однако куда и как не крути, она же запомнилась, причем, всем и, притом, надолго. По-видимому, и в «антирыбалках» есть какая-то своя притягательная сила. Если бы было не так, то кто бы о них вспо минал.

Доказательством этому тезису в памяти всплывает осень года. Мы с доцентом кафедры истории Юрием Витальевичем Ов чинниковым едем на рыбалку в сторону хутора Калинин. Вот и станица Бессергеневская. Спускаемся к пойме по извилистому крутоярью.

— Послушай, Володя, а зачем нам гнать на Дон? Может быть, завернем сейчас влево по ту сторону моста через Холодный ка нал? Мне говорил сосед, что неделю назад здесь гибрид брался на что ни кинь – на макуху, «спутник», просто на поплавковую. Ри скнем?

— А попробуем. А вдруг и нам повезет. – Согласился я. В кон це моста свернули. Едем, смотрим на места постоянных стоянок рыбаков. Подозрительно мало людей. Через метров триста оста новились. Машину оставили на верху крутого берега.

С горки — прыг-скок-круто! – к воде. А здесь ветер сильный, порывистый, волну гонит вниз по течению. Расставили донки, по весили звонки. Теперь только слушай: ветер балуется ими, звон по всему берегу. Вижу, как Юрий Витальевич снимает звонки и вместо них цепляет пустые консервные банки. Банок этих здесь уйма: гулял хмельной народ, резвился, побросал после себя все, чем был богат. Широкая душа у русского мужика… — Володя, — говорит Юрий Витальевич, — смотри: вот «Бычки в томатном соусе», а вот «Сайра тихоокеанская в масле», а банки с донской сельдью нет. А сколько, помню, сельди в Дону было… Ветер холодит основательно. Подняли воротники курток, сто им согнувшись. Ждем поклевок. Время идет и вместе с ним теря ем надежду на всякую удачную рыбалку. Скучно, даже разгова ривать в тягость.

Но вот Юрий Витальевич, всмат- ЕНОТОВИДНАЯ СОБАКА риваясь в сторону противоположного Семейство псовых, отряд – берега, показывает рукой: хищных. Приземистое животное, длина тела — Не пойму: то ли собака, то ли 65 – 80см. Уши маленькие, лиса плывет прямо на нас?

хвост пушистый, мех — Что же его понесло в воду, в та густой, сверху бурый.

кую холодину? Какая нужда застави- Отличительные черты – ла? наличие «бакенбардов» — Может быть, собаки нагнали. удлиненный волос по бокам Хотя это уже окраина станицы, но вон головы. Часть головы от видишь еще отдельные дома стоят, глаз до ушей светлая, щеки темные.

хозяйственные постройки, так что Зверек подвижный, вполне возможно.

перемещается вдоль рек, Замечаем, как течением сносит любит перелески.

«его» в сторону, но «оно» упорно дер Питается мышами, жит курс аккурат на наше место. Вот птицами и их яйцами, уже почти берег, и мы видим темные лягушками;

поедает ягоды.

круглые глазницы и светлые подпа- При встрече с человеком не лины вокруг них, а от носа ко лбу по- убегает. Живет в норах.

бежала темная полоска.

— Так это же енот, Юрий Витальевич! – Воскликнул я. — Вернее енотовидная собака. Я видел, правда, очень давно, как один местный охотник подстрелил такую же.

Далее все произошло очень быстро и неожиданно. Этот енот или собака, абсолютно не обращая на нас никакого внимания, вышла из воды и, не отряхиваясь, как это делает все зверье в по добном случае, сразу пошла «шмонать» наши консервные банки:

вылизала одну, вторую, лизнула третью, валяя все «сторожки».

Юрий Витальевич подбежал и пнул ее ногой:

— Пошла вон!

Собака цапнула его за носок ботинка. Юрий Витальевич за тряс ногой, освобождая ее из пасти зверька.


— Она же не адекватна, Юрий Витальевич! – Закричал я. — Смотрите у нее слюна бежит и пена вокруг рта! Убегайте! Она бешенная!

Юрий Витальевич как мог быстро засеменил ко мне (фронто вик, ранение в спину). Рядом со мной случайно валялась на бере гу длинная и довольно толстая высохшая жердина. Я схватил ее и ударил енотовидную собаку, когда она опять пыталась схватить Юрия Витальевича за ногу. Собака упала.

— Зачем ты ее, Володя? – Взмолился жалостливо Юрий Ви тальевич.

Я схватил его за рукав куртки:

— Бегом на верх, к машине!

Вижу, как собака боком – боком и тупо, настойчиво вновь идет прямо на нас. В руки – дубину, снова ударил по собаке. Тащу Юрия Витальевича по ступенькам – терраскам к машине. Не ус пели мы открыть двери в машину, как собака уже рядом с нами.

Заскочили все-таки, успели, закрылись. Собака стала на задние лапы, царапает дверцы и, словно человек, заглядывает в салон.

Мы недоуменно переглядываемся с Юрием Витальевичем, как-то даже жутковато стало.

— Если «это», что-то связанное с енотом, — говорит Юрий Ви тальевич, — то помню, где-то читал, что эти зверьки предпочита ют селиться вблизи источников воды, они хорошо плавают и ла зают по деревьям.

— Все сходится, Юрий Витальевич, — сказал я, наблюдая из окна за собакой, — значит мы правильно определили «врага».

Собака – енот тем временем обходит и обходит круг за кругом машину. Складывалось такое впечатление, что она логически со ображает, что решила взять нас измором.

— Оставит она нас, наконец, в покое? Как на осадном поло жении находимся. Смешно! Расскажи кому – не поверит. – Раз драженно выпалил я.

Юрий Витальевич тем временем, не на шутку перепугавшись, снял ботинки:

— Ты смотри, как прокусила рант подошвы! Еще бы чуть-чуть и большой палец как швейной машинкой «прошила» бы: получай дед тогда сорок уколов от бешенства. Но, слава Богу, обошлись, кажись.

И тут мы замечаем, как псина через полянку поковыляла в лесок. Мы вышли из машины, поглядываем в чащу: не возвраща ется ли?

— Все, — сказал Юрий Витальевич, — собираем донки и прямиком домой с этой «рыбалки»! Это же надо – ни разу не клю нуло. Вечно мне не везет. Приеду, жена с укором у порога: «Опять пусто? У тебя вечно так! А почему же другие с рыбой!?»

Мне от души жалко Юрия Витальевича. Ему и правда часто не везет на рыбалке. И он, тем самым, подтверждает правило: чем лучше человек, тем хуже поклевка. А применительно именно и конкретно к нему, много-много лет преподававшему историю КПСС в институте, хочется напомнить анекдот:

— Ты знаешь, женушка, сижу на берегу. Вдруг подходит Карл Маркс и спрашивает:

— Ну, что клюет?

— Не может быть, неужели действительно клевало?

Едем домой. Вот и опять мост. Юрий Витальевич кивает голо вой на широко разросшийся старый ивовый куст – корягу внизу у берега рядом с мостом:

— Помнишь, Володя, как мы с тобой здесь рыбалили, лет пять назад. Разложили вещи в тенечке, а сами занялись удочками.

Подошли потом, а крысы пожрали весь наш харч и приманку для рыбы.

— Помню, дорогой Юрий Витальевич, — устало ответил я, — помню… Я заметил, да и не только я, а, по-видимому, многие из наше го рыбацкого брата, что помнятся долго только успешные и не удачные рыбалки. Средние – забываются. Такова психология че ловека. Такова логика и всей нашей жизни: в глубинах памяти, прежде всего, оседает на дно или хорошее или плохое.

В последние годы «плохих» рыбалок становится все больше.

Рыба в Дону «тает» на глазах. Его вода загрязняется, берега уро дуются. На базе отдыха НПИ – на этом бывшем чудесном «острове песчаных тропинок» — весь луг покрылся густым чертополохом.

Луг весь изранен пыльными дорогами, по которым шустро снуют иномарки. Ныне по берегу острова свободно не пройти: прямо к воде подбежали заборы, заборчики, шлагбаумы, дома, вагончики и будочки. Река окутана переметами и сетями. Порой некуда за бросить удочку, как только в сеть браконьера. Эти браконьеры железобетонно срослись с рыбнадзором. И беда состоит в том, что она присуща не только нашему «местечку». Браконьерная зараза захлестнула всю страну.

Еще в 17 веке испанский писатель Сервантес писал как-то: «У нас такой повальный неурожай на умных, особенно в местечках небольших». Хорошо бы, если бы было так плохо только у нас. В стране, к сожалению, и в больших «местечках» тоже не густо с ум ными. Современный рыбинспектор (в большинстве своем), и это печальная правда, мало попадает под категорию умных, честных и добросовестных на своем рабочем месте («а мне семью кормить надо?»). Навести порядок на водоемах в условиях России рыбо охране вряд ли когда удастся. Но ведь, мы понимаем, что рыбин спектор существует не для этого: он призван хотя бы помешать беспределу на реках, не дать окончательно превратиться жизни рек в ад. А делают они сейчас все до наоборот.

Звезды, как утверждают, не врут – врут астрологи. Так и на ши реки. Они давно говорят правду, кричат об этой правде кри ком, стоит лишь прислушаться к нашим рекам, к их голосу.

Миша Сычёв дома с той самой щукой. Чарлик: Фу, я и поболее видел. Только наследили тут у меня во дворе своей рыбой… Однажды весной 2011 года… Фоторепортаж с места события: чтобы потом не говорили, мол, знаем вас, рыбаков, как понарасказываете… Миша снял с фидерного крюка трофейного сазана: «Говорил же вам, что здесь яма. Рыбы в ней валом!»

Хороший сазанчик! «Бутерброд» с червями и опарышем ему очень понравился.

Держи, Никитка, подсак крепче!

Ану-ка, внуки, – на память!

Дед Вова с внуком Никитой и внучкой Машей. Для Маши пока интереснее метёлки перезимовавшего сухого камыша… Подошёл Рома Горбенко. Уже с судаком: хапнул хищник на живца!

– Эгей, – кричит дед Вова женской половине семейной рыбартели. – Соль, укроп взяли? В казане вода кипит?

ЧАСТЬ IV.

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДЕТСТВО… Владимир Калинченко МОЁ ПРИОБЩЕНИЕ К РЫБАЛКЕ.

ВОСПОМИНАНИЯ О ДЕТСТВЕ Мои воспоминания о первых рыбацких впечатлениях следует отнести к возрасту 8 – 9 лет. Мои родители: мама, бабушка, отчим (отец пропал без вести в 1943 году под Сталинградом) и приёмная сестра прибыли в Новочеркасск из Днепропетровска, где я родил ся, в 1946 году (маме пришлось покинуть Украину из-за сложных отношений с КГБ).

Отчиму дали дом (он работал начальником цеха на заводе им.

Никольского) на окраине Новочеркасска (пересечение улиц Кир пичная и Кавказская) совсем недалеко от реки Аксай. Улица Кирпичная заканчивалась обрывом и спуском к железной дороге на Ростов и к Аксаю. Помню, меня поразил вид с этого обрыва на донскую пойму, заливной луг, особенно во время разлива Дона, когда водная гладь виделась до самого горизонта, перемежаясь островками зелени, кустов и отдельных деревьев.

Мой товарищ Петька Тепин был из коренной казачьей семьи и приобщил меня к рыбалке, как только мы с ним познакомились.

Моя «бабуся» Наташа (я так её называл) конечно же не отпускала меня на речку, так как боялась за меня, но мы с Петькой проби рались к реке тайно, удовлетворяя свою страсть к рыбалке. Дол жен сказать, что высшее удовольствие от этого действа у меня об разовалось как-то сразу после поимки своего первого пескаря. Ло вили мы рыбу удочкой из ивового прута, леской служила обычная толстая нитка с поплавком из веника и приобретённым на базаре крючком. Червей рыли на берегу ручья, текущего со стороны мя сокомбината, поэтому они были ПЕСКАРЬ толстые и ярко-красные. В конце Подсемейство рыб семейства сороковых годов Аксай был пол- карповых.

новодной рекой с прозрачной и Тело – веретенообразное, длина чистой водой, достаточно глубо- от 7 до30 см. У большинства кий с заросшими тальником бе- пескарей имеются усики.

регами. Ловили рыбу мы в ос- У нас в стране встречаются почти по всей территории.

новном днём, на утреннюю и ве Пескарь – донная рыба, чернюю зорьку попадать нам не удавалось, так как боялись роди- промыслового значения не имеет.

Служит кормом хищных тельского гнева. Главной нашей промысловых рыб.

добычей были пескари, но зато какие! Длиной они были санти метров 12—15, толстые как веретено, и очень шустрые.

Хорошо помню то лето, когда мы с Петькой наловили, как ни когда, много жирных пескарей. Что делать? Домой их нести было нельзя, так как родители нас бы сразу разоблачили в самовольном походе на речку. И мы решили зажарить рыбу здесь же на берегу на костре как шашлык. Отобрали из пескарей самых крупных, а помельче задумали отнести домой и тайком скормить кошкам.

— Да, Петь, а где же мы спички возьмём? – спросил я.

— Будь спок, Вов! – горделиво хмыкнул Петька. – А это на что?

И Петька вывалил на траву всё, что хранилось у него в от висшем почти до самых колен кармане. Чего здесь только не бы ло: самодельный «ножичек» — заточенный наискосок на одном конце кусок обруча от кадушки, моток медной проволоки, трасси рующая «наша» винтовочная пуля с красным ободком. Но главное у него было завёрнуто в грязную, засаленную тряпку:

— Во! Видел? Случайно в Курячей балке нашёл. Думаю, не мецкая вещица, хоть и чуть побитая, но палит ого-го как здорово!

И он показал большую, кое-где поцарапанную, с отбитым кра ешком лупу. Мы быстро собрали кучку мелкой высохшей на жар ком солнце травы, часть её помяли между ладонями. Петька, пой мав солнце лупой, направил маленькое яркое пятнышко на горку мятой травы. Почти сразу же появился дымок, и вскоре уже вовсю пылал огонь, поддерживаемый собранными на берегу сучьями.

— Гитлер капут! – Радостно орал Петька. – Насаживаем на палочки пескарей и будем петь: «в таверне собирались рыбаки и ели за здоровье»… За чьё здоровье будем есть, Вов?

— За наше с тобой, Петь! – Поддержал я с удовольствием Петькино дурачество. И в наше трудное послевоенное детство бы ли свои радости.

Однажды, я помню, у меня клюнула огромная рыбина, которую я вытащил с замиранием сердца. Это оказалась тарань и я долго ею любовался, но пришлось отдать Петьке, так как на речке я был без разрешения бабуси и нести рыбу домой мне было нельзя.


Ловили мы рыбу ещё и с наплавного деревянного моста через Аксай, который пересекал реку аккурат напротив остановки «Цы куновка» (нынешняя «Студенческая»). Сразу за мостом, на берегу располагался огромный склад сена, куда его свозили со всех окре стных пойменных лугов. Когда ветер дул со стороны этого сенова ла, медовый запах трав повисал над рекой. Добычей нам в этом месте были тарань, краснопёрка и окунь. Очень интересно было смотреть с моста в глубину реки, где плавали стайки рыб, стояли на стрёме щуки, вились по течению длинные водоросли.

Иногда отчим брал меня с собой на рыбалку в ночь. С тех пор я полюбил запах костра, ночные звуки вокруг реки, потрясающую красоту раннего утра на Аксае, когда над водой стелется лёгкий туман, расходятся по воде круги от поднявшейся к поверхности рыбы, заливаются щебетом ранние птахи. А ты сидишь с удочкой на берегу, смотришь на поплавок, лежащий на гладкой, как зер кало, воде, и с нетерпением ждёшь первой поклёвки. И вот по плавок едва шевельнулся и потом от него пошли круги по воде, и тут же он нырнул в глубь воды. Подсечка! И ты чувствуешь на конце лески тяжесть трепещущейся рыбы, тебя переполняет азарт рыбака, и ты уверен, что уже не променяешь это потрясаю щее чувство ни на что другое в этой жизни.

До строительства на Дону Цимлянской ГЭС в начале мая в донской пойме разливалось пресноводное море. Вода подступала прямо к железнодорожной насыпи и от Новочеркасского железно дорожного вокзала на лодке можно было плыть до любой близле жащей в пойме казачьей станицы – Кривянки, Старочеркасска, что и делали многие новочеркассцы.

В это время на центральном базаре возле Михайловской церк ви творилось нечто невообразимое. Столько донской рыбы разных сортов и размеров я больше нигде и никогда не видел. Здесь лежа ли огромные золотистые сазаны, отливали серебром с краснотой по трясающие лещи, серо-зелёные громадные судаки, несть числа рыбцу и шемайке. И всё это трепетало, шевелило жабрами и под прыгивало на длинных прилавках, и в воздухе стоял густой аромат свежей рыбы. А в начале июня появлялась на рыбных рядах непе редаваемая по своему вкусу донская селёдка, засоленная по особо му донскому рецепту с укропом. Куда там знаменитому омулю! А цены, боже, какие были цены! За несколько тысяч теперешних рублей можно было скупить тогда половину рыбного базара.

У мальчишек, да и у взрослых, в САПЕТКА эту пору начиналась ловля «наки Сапетку плели в виде круглой дачками». Этот рыболовный агрегат корзины из ивовых прутьев, представлял собой либо плетёную из тростника и других ивовых прутьев корзину (на местном длинностебельных водных говоре сапетку) без дна, либо метал- растений.

лический цилиндр тоже без дна диа- Сапетки были широко метром метр-полтора. К этой конст- распространены на Дону и рукции привязывался шнур, который Северном Кавказе.

крепился затем к поясу рыболова. Иногда сапеткой называют помещение, где хранится кукуруза в початках.

Переплыв на пойму, где глубина была чуть выше колена, мы бро сали свои снасти перед собой на три, четыре метра, а затем подхо дили к ним и шарили внутри них руками. Так как кормящейся и нерестившейся рыбы в это время здесь было немеряно, то почти каждый такой бросок заканчивался уловом. Но, откровенно говоря, мне такая рыбалка быстро надоедала как промысел в аквариуме, хотя порой попадались весьма приличные экземпляры.

В 1952 году партия как примерного коммуниста направила моего отчима на подъём сельского хозяйства в Семикаракорский район. Он был назначен директором электроМТС ( были в те вре мена и такие) в хуторе Мечетном, который раскинулся широко в 10 – 12 километрах от станицы Константиновской на левом берегу в донском займище. Места там были великолепные: всё займище было покрыто ивовыми рощами, ериками и озёрами. Проехав не сколько километров на велосипеде, я попадал в рыбье царство. В ериках и озёрах водилась всякая рыба, оставшаяся там после схо да половодья. Здесь впервые я поймал сазана килограмма на че тыре весом. До сих пор не знаю, как я сумел его вытащить на бе рег на ту снасть, которая была у меня. Наверное, просто повезло.

С водителем отчима мы часто выезжали для ловли рыбы в этих ериках бреднем. Порой я не мог подтащить бредень к берегу из-за огромного количества рыбы, хотя мне тогда было уже 14 лет.

Помню, как сазаны свечкой взмывали над верхней кромкой сетки бредня и уходили на волю. Зрелище это незабываемо.

К середине пятидесятых годов в Ростовской области было по строено много оросительных каналов. Поскольку каналы сообща лись непосредственно с Доном, в них было много рыбы, которую мы с хуторскими мальчишками успешно ловили. Хорошо помню, как во время одного из моих купаний в канале ко мне в трусы за лез весьма приличный ласкирь, так как трусы в те времена носи ли широкие, семейные. С гордостью я принёс ласкиря домой, и мы его зажарили. Много рыбы водилось также в рисовых чеках.

Их было предостаточно в окрестностях хутора. При этом для лов ли рыбы заранее заготавливать червей было не нужно, их мы до бывали тут же, в корнях риса.

Ловить рыбу в канале или пойме я почти всегда ходил со сво им другом Вовкой. Тёзка мой был из настоящей казачьей семьи.

Он по-ребячески гордился тем, что все его близкие и дальние род ственники были потомственными дончаками. Но по отношению ко мне, иногороднему, никакой заносчивости не проявлял. Наша мальчишеская дружба была искренней и доброй, мы никогда с ним не ссорились, не выясняли отношения. Если я уезжал нена долго в город, он ждал моего возвращения, и при встрече пытался чем-то обрадовать, заинтересовать.

— Слушай, Володя, — сказал он как-то мне в очередной раз, — пойдём к нам, я тебе кое-что покажу.

Подведя меня к старому сараю в конце их двора и впустив меня внутрь, он достал из-под стрехи старую, местами ржавую, с выщерблинами по всему лезвию саблю.

— Казачья, настоящая! Ты не смотри, что она такая. В хоро ших руках она ещё дюже пригодная, – как-то по-взрослому, серь ёзно поучал он меня.

— Мы ней в огороде будылья старой кукурузы осенью рубим, а зараз, летом, так для свиней лебеду, щирицу мельчим.

С Вовкой мы часто потом этой шашкой на задах подворья ру били «головы» татарника, чертополоха или просто сухую высокую траву.

— Ну, будя, будя! Казаковать удумали, — заметив нашу руб ку, говорил Вовкин дедушка. – А то кабы ноги себе порубаете, а то ишшо чё.

Дед моего друга был очень колоритным стариком, невысокий, с широкой бородой, морщинистый, с острым цепким взглядом ма леньких карих глаз. Ходил он по двору чаще всего в рубахе косоворотке, штанах с лампасами и в сапогах. По большому сек рету Вовка мне поведал, что дед его воевал в гражданскую на стороне белых, за что и отсидел. Так как отчим мой был директо ром ЭМТС, расположенной здесь же в хуторе Мечетном, дед вос принимал меня поначалу весьма настороженно. Со временем он немного оттаял по отношению ко мне и однажды сказал: — «Твой батя хучь и коммунист, но всё ж хороший человек». В его глазах, я думаю, это было высокой похвалой.

Так что всё моё послевоенное детство, отрочество и ранняя юность были тесно связаны с рыбалкой. Повзрослев, я ещё больше полюбил эти утренние и вечерние зорьки на водоёмах, когда са зан начинает активную кормёжку в зарослях камыша и чакана.

От этого сазаньего чавканья замирало сердце: вот он огромный сейчас подойдёт к моей наживке, схватит её и я с трудом буду вы важивать этого «зверя». Затем, естественно, я увлечённо расскажу об этом своим друзьям, и мы, конечно же, по моей «наводке» обя зательно потом приедем на это «клёвое» место. И не только сюда, но и в другие рыбные и не очень места нас будет тянуть всё силь нее и сильнее. И уже зачастую не только поклёвки, а что-то дру гое вселится в наши души, и нам уже потребуются широкие гори зонты, далёкие поездки и встречи с чудесными уголками Донско го края, с его людьми.

Владимир Кравченко ТУЗЛОВ – РЕКА МОЕГО ДЕТСТВА… Ах, годы детства так пестры, Как кадры киноленты.

Б.Окуджава Эти слова первого нашего российского барда запали мне в душу, помнится, ещё в студенческое время – далёкие 1960-е. Дей ствительно, прошедшие события прочно «зарыты» в глубинах на шей памяти. Но они часто «вылазят», калейдоскопом проносятся перед глазами, перемешивая, сваливая в одну кучу были и небы лицы. Но мы однако свято верим, что всё, что связано с воспоми наниями нашего детства – это святая правда. И хотя детские па мятные картинки и истинная правда прошедшего не всегда тож дественны, но они всегда сладостны и несут в нашей жизни, по видимому, определённую «нагрузку». Ещё в своё время Вольтер восклицал: «Ах, есть, поверьте, толк и в небылице».

К началу войны – к июню 1941 года – я успел прожить на этом свете уже целый год и восемь месяцев. И, согласно семейной легенде, слыл дома «рыбаком».

— Вставай, Соня, — говорил отец матери ранним утром, по смотрев в мою постель, — бо Вова опять «рыбку» пиймав.

Родовые корни моих родителей на Украине: отцовские – под Харьковом, материнские – на Таврии, близ самого Днепра. По этому и отец и мама «балакалы». Примерно, чтобы было яснее, на таком хохлацком наречии изъяснялась в свои молодые годы и из вестная актриса Людмила Гурченко. С присущим ей юморком она о своём прежнем харьковском «диалекте» выразилась так: «Да это ж всё равно, шо инвалидность второй группы». Но, как известно, язык и родителей не выбирают… — Ну вот, — подсовывая под меня сухую пелёнку, говорила мать, — казала я ж тоби, Яша, шо мы ему на ничь молока дуже богато даем, вот и «клюе» у него часто. Буде рыбаком, як дед Ели сей. Зимой и литом на Тузлуку пропадав, бувало зимою тих щук и линив из-пид Каминного Броду як принысе, як вывале з мишка – цила гора. Вот рыбы було!

Но первую в жизни настоящую рыбу я, выражаясь по мами ному, «пиймав» не в люльке, а на нюх, в буквальном смысле этого слова. Ещё идёт война. Голодное и холодное время. Отец на фронте. Мать одна с нами – тремя детьми, мал-мала меньше;

от 4 х до 7-и лет. Вот как-то летом мы с братом Иваном ползаем на ко ленях на улице возле своего двора и в траве «шукаем калачики».

Пасёмся, значит, поедаем кругленькие зелёные плоды травяных соцветий – самый ходовой «подножный корм» всей тогдашней ху торской детворы. И вдруг с нашего двора дохнуло каким-то не знакомым вкуснейшим запахом. Мы с братом – во двор. Мама стоит у летней печки:

— Да це ж вот, диткы, мы с тёткой Алёнкой на базарь в Рос тов сходылы пишком – туды ночью, а виттиль вутрычком быст ришь бигом. Рыбку вам купыла – лища. Хоть попробуйтэ, що цэ такэ. А юбку я соби потом як-то куплю, ище в ций походю, никуды вона нэ диныться.

До сих пор запах жареной рыбы для меня – самый пьянящий.

А донской лещ – настоящая «царь-рыба». В моём представлении с ним – лещём – не сравнимы даже сазан и сом, чехонь же и щука – вообще «сорняк».

В пяти – шестилетнем возрате мне представлялось, что хутор наш расположен точь-в-точь ровнёхонько в самом центре Земли. Вот от нашей улицы Нахаловки всё остальное и разбегается туда-сюда во все стороны. От старших пацанов мы, мелюзга, были наслышаны, что где-то там, за бугром, есть какой-то Тузлук. Там ловят рыбу, ра ков, варят ракушки (мидии), там с голоду не пропадёшь.

Брат Иван и я постоянно ныли, канючили:

— Ну возьмите нас на Тузлук, возьмите…Только обещаете каждый раз, а брать не берёте… И вот однажды сосед Володька Лавроненко, а ему в ту пору «стукнуло» уже 11 лет, и десятилетний наш старший брат Нико лай сказали, глядя на нас свысока:

— Ну што, голопузые, дотопаете пешедрала до Тузлука и об ратно, не пустите сопли? Тогда ноги в руки – и айда!

Возбуждённые в предчувствии увидеть «сам Тузлук», мы с ху торской ложбины вскоре поднялись, путаясь под ногами у стар ших, на высокий бугор – водораздел. С его хребта открылось да лёкое понизовье Тузловской поймы. В туманной летней утренней дымке, чуть заметно извиваясь в камышовых зарослях, поблески вала голубая лента воды.

— А где, где Тузлук? – Допытывались мы.

— Как где? Не видите, что ли? Рано вам ещё на рыбалку. Си дели бы ото дома с цыплятами, присматривали бы за квочкой, — с обидой в голосе за «Тузлук» за метили Лавроненко Володька и Николай. Сами же они заметно оживились:

— Давайте пустимся бегом, а то скоро жарища будет и рыба клевать перестанет!

Я был разочарован. Ведь за долгое время ожидания у меня создался свой образ «Тузлука»:

окутанный солнцем прекрасный город с высокими белокаменными домами (хотя города как такового я ещё тогда и в глаза не видел и в Ростов впервые попаду лишь в 1947 году), над которым распла сталось голубое — голубое небо, а высоко в синеве висели звонкие жаворонки.

Мы с братом как-то сразу сникли и к «Тузлуку» у нас про Начало 1980-х годов. На рыбалку.

Там – по столбам вниз – через три пал всякий интерес. Захотелось километра и будет речка. Стою на пить, босые ноги буксовали в гус том месте, с высоты которого в конце той дорожной пыли. Мы стали от сороковых годов впервые увидел ставать.

вдали «сам Тузлик».

— Ну, так, — шлепками по затылкам взбодрили нас старшие, — или бегом за нами, или че рез бугор – и назад домой!

Прошло всего каких-то год-два и «живой Тузлук» с его топки ми, грязными берегами, вонючим чаканом, гадюками, комарами и жалящими до крови оводами стал для нас настоящим домом, куда лучше и привлекательней, чем идиллическая картинка, ро ждённая ранним детским воображением. «Тузлук» стал речкой нашего детства, родным уголком на всю жизнь. Тузлов подарила нам судьба, сам Бог. Хотя Джозеф Редьяр Киплинг и английский писатель, но одну свою мысль он выразил очень даже по-нашему, по-русски:

Мы любим землю, но сердца У нас не беспредельны, И каждому рукой Творца, Дан уголок отдельный.

От Всевышнего нам достался «уголок» — Тузлов.

Нас – детей войны – не удержать было дома. Мы часто убега ли на Тузлов за четыре километра и целыми знойными днями пропадали у воды. Удилище – случайно найденная палка или тонкая камышина, леска – кусок обычной нитки, крючок – г образно загнутая проволочка, заточенная на кончике впопыхах о кирпич или камень. Поплавком болтался на нитке отрезанный со стрехи сарайной крыши кусочек сухого чакана. Наконец-то сто ишь у бережка. Вода хрустально прозрачная. Стайками пугливо носятся мальки. Как-то по-стариковски коряво у бережка по мел ководью проплыл водяной жук-плавунец. Кажется, что преступно долго насаживаешь червя. Другие пацаны, гудит в твоей голове, уже ловят, а ты всё копаешься… — Ну, кто подержит мне удочку? – Нервно кричишь, наконец то управившись с насадкой, — а то запутаюсь, подержите же па цаны!

— Чё орёшь, рыбу распугаешь!

«Кто-то» всё же находится. Он берёт твою нитку за крючок, за ходит тебе за спину подальше, а ты ему командуешь, когда отпус кать снасть:

— Раз, два, три-и-и!

Взмах удилища и нитка, сухая, ещё не намокшая, плывёт по течению поверх воды. Но поплавок уже мелко-мелко задрожал и, почти не углубляясь, поверху пошёл в сторону.

— Тяни! Тяни! – со всех сторон.

УКЛЕЙКА Сразу двумя руками изо всей Пресноводная стайная рыба силы дёргаешь удилище и через семейства карповых.

голову бросаешь рыбу на дорогу, Тело удлинённое до 20 см. Вес петляющую поверх прибрежного самцов обычно 7 - 18 г, самок – обрывчика. От пацанячей дури 9 – 37г, иногда до 60г. Чешуя рыбка шлёпается о землю и полу легко спадающая.

живая серебром поблескивает на Питается планктоном.

Нерест в мае – июне. зелёном ковре прибрежного спо Икрометание порционное (от рыша.

3-х до 5-ти раз за лето). — Ага, Ванька! – Радостно Продолжительность жизни кричишь, захлёбываясь от дикого 5 – 6 лет.

счастья и азарта. – А я «длинную Во многих озёрах и на Дону Марину» поймал! Это уклейка. По служит предметом промысла.

хуторскому верхоплавка. По Используется в пищу и как нашему же, по-нахаловски, по наживка.

уличному – «длинная Марина».

Тётка Марина – вдова пропавшего без вести на фронте наше го родного дядьки Давида. Она самая высокая из всех женщин на нашей улице. А раз уклейка длиннее всех мелких рыбёшек в Тузловке, то кто она?

Дрожащими руками берёшь рыбёшку, спускаешься с обрыва к бережку. Здесь на листке лопушка бесценная щепотка соли.

Слегка присолив рыбку, кладёшь её рядом с другими. Забрасыва ешь снова удочку. Нитка теперь намокла и потому помощь в за брасывании уже не нужна. Как только поймал следующую верхо плавку – съедаешь с потрохами предыдущую, а новую подсалива ешь, и цикл продолжается. Вот так на примитивном микроскопи ческом уровне и проявлялась у нас на практике одна из неизвест ных ещё нам в ту пору концептуальная модель всеобщего разви тия: пищевая цепочка работала в нашем пацанячьем сообществе согласно всем законам живой природы.

Но бывало и так в нашей далёкой детской «тузловской жиз ни», что и уклейки не поймаешь. На всю жизнь запомнился слу чай, когда мы, очумевшие от голода, ели лягушек, запечённых в костре. Очищенное от кожи белое-белое мясо лягушечьих окороч ков — лапок казалось ещё белее на фоне чёрных обуглившихся тушек. До сих пор при виде квакушек ощущаю скрежет золы на зубах от той трапезы, а во рту как-будто и поныне сохранилась острая горечь тогдашнего «деликатеса».

Значительно позже — уже в наши дни, изучая историю страшного голодомора 1932 – 1933 годов, я узнал, что в кубанских станицах люди повально бежали тогда в плавни и спасались там от голода, поедая на мелководье всё живое, в том числе и лягу шек. Но среди опухших от недоедания станичников были и такие, которые так и не смогли пересилить себя «исты такэ вонюче и гиркэ мнясо лягушок». Это зачастую приводило к трагическим по следствиям. Кто не мог пересилить себя – просто умирал от голо да. Конечно, наше сразу послевоенное «тузловское сидение» было несравнимо с голодом тридцатых годов, но речка и нас научила выживать в наших трудных условиях. В этом отношении спасибо речке Тузловке, у неё «ни меры, ни предела нет». А если обра титься сейчас к своим сверстникам, пережившим послевоенное лихолетье и напомнить им наше тогдашнее «бытие», то всё полу чалось, как у И.Анненкова:

Вместо жизни в прошедшем у нас Только сказки да страшные были.

Ещё в 50-е годы в Тузловке не только в период её весеннее июньского полноводья, но даже в июльско-августовский зной ры бы было ещё предостаточно. Вот перед глазами Тузловка жаркого августа 1957 года. Несколько дней кряду дует суховей. Жгучие его порывы несут по займищу пыль и гарь новочеркасских заводов.

Печальными жёлтыми локонами поникли листья камыша. Мес тами речка «опустилась» по берегам до самого дна – русла. В грязной жиже огромных щук, сомов, линей брали руками.

Всем жителям округи известны глубокие ямы в Тузловке у западной околицы казачьего хутора Каменный Брод. Во время войны немецкие самолёты, как говорят местные жители, летели бомбить Новочеркасск. Но из-за плотного огня советских зениток они вынуждены были сбросить бомбы куда попало. Три из них угодили прямо в речку: точно по центру её русла в пятнадцати двадцати метрах друг от друга. Так ли было на самом деле – трудно сказать. Но ямы существуют и в них, естественно, скапли ваются все представители тузловской фауны.

Вот и летом 1957 года в обмелевших этих ямах скопилось столько этой «фауны», что копошившиеся там люди вручную на гружали рыбой и раками мешки и выносили их на прибрежную дорогу. Думали, что себе. Но вот подъехала грузовая машина с дядями из рыбинспекции и комсомольцами-дружинниками, кото рые и погрузили мешки с раками в кузов:

— Отвезём в речку в районе Грушевской. Там воды побольше:

Тузловка, пусть и хило, но подпитывается Несветайкой. А вы себе ещё наберёте.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.