авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Международный консорциум «Электронный университет» Московский государственный университет экономики, статистики и информатики Евразийский открытый ...»

-- [ Страница 2 ] --

На втором месте в списке приоритетов западников значились страны СНГ, воспринимавшиеся как сфера экспансии российского капитала, а также как потенциальная зона угроз безопасности Российской Федерации. Западники выступали за пересмотр политики СССР по отношению к странам третьего мира, настаивая на прекращение отношений с «реакционными» и «тотали тарными» режимами на Кубе, Северной Кореи и т.д. Подобный внешнеполи тический курс проводился на протяжении 1991-1994 годов. Вскоре, однако, выяснилось, что Запад готов рассматривать РФ лишь в качестве младшего партнера, а не полноправного союзника, что он не готов учитывать в своей политике российские интересы, не готов делиться технологиями, признавать за Россией статус страны с рыночной экономикой, сократить внешний долг страны, и т.д.

Второе направление было представлено широким спектром нацио нал-патриотических объединений (Глазьев, Рогозин, Нарочницкая, Ивашов, Бабурин, Панарин). Всех объединяло представление о том, что Россия должна проводить внешнюю политику, опираясь не на идеологиче ские предпочтения, а на тысячелетний опыт, на систему духовных ценно стей. Полагали, что у России есть особая миссия – быть стабилизирующим фактором МО. Рассматривали Россию как европейскую страну, но наслед ницу византийской традиции. Ратовали за возврат к национальным корням, за внешнюю политику, основанную на национальной идее. Считали, что про тиворечия с Западом носят более фундаментальный характер, чем это ка жется на первый взгляд. При этом наиболее острым с их точки зрения явля ется идеологическое противостояние, противостояние разных систем ценно стей 3. Евразийцы (исторически – Гумилев, Трубецкой, Жорж Вернадский, в сегодняшнем политическом спектре - Дугин). Россия – это особая цивили зация, материк, живущая по особым законам. Россия – это не государство нация, а государство-империя, поэтому ее развитие невозможно без реше ния общенациональной сверхзадачи. Нормы западной демократии приме нимы к России лишь отчасти. В современных условиях запад пытается ли шить Россию цивилизационной миссии, самостоятельного выбора пути, на вязывает ей роль региональной державы. Между тем России для развития необходим глобальный проект, который бы учитывал ее геополитическое положение.

4. Державники (Примаков, Лужков, Затулин). Выступали за избира тельное партнерство с Западом, ведущие позиции в СНГ, укрепление госу дарственных институтов, многополярный мир, защиту интересов России в зонах традиционного влияния (Балканы). Ратовали за больший учет эконо мических интересов России. С 1996 по 1999 год представители данного на правления формировали внешнюю политику России.

Процесс становления внешней политики России. Формирование кон цепции национальных интересов России во второй половине 1990-х годов.

Становление внешней политики – многоуровневый процесс, в основных па раметрах был завершен к 2000 году.

1. Структурный уровень. Создание механизма формирования и реализации внешней политики России, достижение ясности в вопросе о том, кто должен выдвигать внешнеполитические идеи, кто должен их реализовывать, кто должен контролировать, как они реализованы и реализованы ли вообще.

Отсюда проистекает необходимость координации действий различных ве домств.

2. Социальный уровень. Достижение общественного согласия по базовым целям и принципам внешней политики. Включает в себя, во-первых, диалог между властью и обществом по международным проблемам, во-вторых, очевидна необходимость обнародования целей и задач внешней политики (КНБ, КВП, Военная доктрина), а также их информационное сопровождение, в-третьих, необходимо обсуждение актуальных вопросов мировой политики в академических и экспертных кругах, дискуссии в научных журналах.

3. Смысловой уровень. Включает в себя толкование такой категории, как национальные интересы, ее смысловое наполнение.

Национальный интерес – категория, которая по своему содержанию не укладывается в жесткие временные рамки. Первая особенность – долго срочный характер национальных интересов, определяемый продолжитель ностью существования того или иного государства, общества, цивилизации.

Вторая особенность – необходимость учета культурно-исторической, циви лизационной специфики общества и государства. Третья особенность – не обходимость учета конкретно-исторических условий для постановки кон кретных задач.

Периодизация внешней политики России. Характеристика каждого из этапов.

Первый этап внешней политики - 1991-94 - период «раннего» Козыре ва. Характеризуется отсутствием явных противоречий в отношениях с Запа дом, российская политическая элита ориентация на западные либеральные ценности с целью использовать финансовую поддержку и обосновать кон центрацию ресурсов внутри страны, а также предотвратить внутреннюю ре акцию (в ответ Запад безоговорочно поддерживал Ельцина). Для этого пе риода характерно наличие партнерских отношений с США, налаживание двусторонних связей с СНГ, резкий обвал связей со странами ЦВЕ. Внешняя политика этого этапа освобожается от груза советской дипломатии, выража ет готовность к признанию прошлых ошибок. На периферии российской внешней политики находятся отношения со странами АТР, со Средним и Ближним Востоком, с Африкой и Латинской Америкой. По сути, России пас сивно ведет себя во многих регионах мира Второй этап внешней политики – 1994-1996 – период «позднего» Ко зырева.

На этом этапе накапливаются противоречия в отношениях с Западом (США).

При этом диалог с США явно доминирует над диалогом с Европой. Укреп ляются отношения с СНГ, от двусторонних отношений Россия пытается пе рейти к многостороннему сотрудничеству на пространстве СНГ. Отношения с Западом осложняются тремя моментами: 1. Расширение НАТО на Восток, 2. Чеченская компания и 3. Боснийский кризис, в ходе которого США зани мают однозначно антисербскую позицию, а НАТО вступает в прямой воору женный конфликт с СРЮ. Россия продолжает делать ставку на отношения с Западом, но не всегда с ним соглашается по наиболее важным вопросам мировой политики.

Внешнеполитические вызовы этапа Козырева:

1. Расширение НАТО на Восток, воспринятое в России как антироссий ский шаг. Недовольство политической элиты России тем, что этот шаг был предпринят без консультаций с Россией и вопреки ее возражени ям.

2. Партнерство России с Западом не складывается и не дает реальной отдачи. Роль России в решении глобальных и региональных проблем уменьшается, в том числе в традиционных зонах российского влияния (Балканы, постсоветское пространство). Интерес Запада к России па дает по мере решения насущных проблем (нераспространения ОМУ, подтверждение неядерного статуса Украины, Белоруссии и Казахста на, вывод войск из стран Балтии и ЦВЕ). Попытки России усилить свое влияние на постсоветском пространстве наталкиваются на про тиводействие со стороны Запада (прежде всего, США). Надежды Рос сии на финансовую помощь Запада также не оправдываются.

Причины прихода Примакова на пост министра иностранных дел России и начала второго этапа внешней политики.

1. Сформировалась серьезная оппозиция внешнеполитическому курсу Козырева со стороны политических партий, экспертного сообщества и СМИ.

2. Трудное переизбрание на пост президента Ельцина, что свидетельст вовало о недовольстве не только внутренней, но и внешней политики.

3. Потребность в более реалистичной оценке места и роли России в ме ждународных процессах, избавления от иллюзий и сознательного принесения национальных интересов России в жертву интересов пар тийных, клановых, бизнес-интересов.

4. Необходимость наладить координацию процесса выработки внешне политических решений, разрушенную при Козыреве.

Третий этап – 1996-1999 – этап Примакова. Россия проводит многовек торную политику, исправляя возникший дисбаланс отношений в предыду щее пятилетие. Главной темой в отношениях с Западом остается расшире ние НАТО на Восток. Россия активизирует политику в отношении стран АТР, Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки.

Официальной внешнеполитической доктриной становится концепция много полярного мира, в котором Россия надеется стать одним из центров силы современного мира. Внешняя политика в этот период основывается не на идеологических предпочтениях, а на экономическом прагматизме и после довательной защите национальных интересов. Самым острым кризисом в отношениях России и Запада на этапе Примакова стал Косовский кризис.

Четвертый этап российской внешней политики – этап первого пре зидентства Путина (2000-2004). Россия делает ставку на возобновление полномасштабного диалога с Западом, ориентируясь в равной степени на ЕС и США. Важным событием этапа стали события 11 сентября 2001 года, после которых Россия активно поддерживает США в борьбе с международ ным терроризмом. Россия продолжает многовекторную политику Примакова, свидетельством чему является заключение Договора о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве с Китаем (2001), вступление России в форум Большой семерки (2002), подписание с ЕС документа о создании четырех общих пространств между Россией и ЕС, создание ОДКБ (2003).

Пятый этап внешней политики – этап второго президентства Пу тина (2004-2008).

На этом этапе отношения России с Западом ухудшаются в результате серии оранжевых революций в Грузии (2003) и на Украине (2004), как следствие размещение американских военных баз в Киргизии, Таджикистане и Узбеки стане, в результате расхождения позиций по проблеме борьбы с террориз мом, противодействия США интеграционным процессам на пространстве СНГ, упреков России в отходе от норм демократии, а также в результате об винений России в проведении энергетического шантажа соседних госу дарств. В свою очередь, Россия не поддержала США во время вторжения последних в Ирак (2003).

Подъем Азии и восточный вектор внешней политики России © "Россия в глобальной политике". № 2, Март - Апрель С.В. Лавров – министр иностранных дел РФ, член ре дакционного совета журнала «Россия в глобальной по литике».

Продуктивный диалог между российским Министерством иностранных дел и отечественным политологическим со обществом развивается в последнее время по нарас тающей. Это отвечает фундаментальной задаче вовле чения институтов гражданского общества в различные сферы государственной деятельности, и внешняя политика не может быть ис ключением. Тем более что речь идет об общей тенденции в развитии между народных отношений, где неправительственные организации играют все бо лее значительную роль, зачастую выступая генератором перспективных идей и инициатив. Благодаря вкладу, который вносит гражданское общество, роль России в мировой политике повысится, обретя новые грани и должную глуби ну. В этом заключается одно из приоритетных направлений приведения ре сурсного потенциала российской внешней политики в соответствие с требо ваниями времени.

Хотел бы рассматривать настоящую статью как вклад в дискуссию «Будущее Азии и политика России», состоявшуюся в начале марта этого года на XIV Ас самблее Совета по внешней и оборонной политике, где мне не удалось вы ступить. Судя по материалам, разосланным в порядке подготовки мероприя тия, в отечественных политологических кругах имеется довольно широкий разброс мнений по указанной и смежной с ней проблематике. С некоторыми из бытующих представлений о политике, проводимой нами на этом направле нии, как и об отдельных моментах в развитии современных международных отношений, в целом не могу согласиться. Убежден, что открытая, честная дискуссия окажется полезной для всех и будет способствовать более глубо кому пониманию российской внешней политики в стране и за рубежом.

МНОГОНАПРАВЛЕННОСТЬ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ Прежде всего не могу принять тезис о некоем имманентном противоречии, якобы имеющемся между европейским и азиатским векторами нашей дипло матии. Соответственно неоправданным представляется посыл о «сохранении преимущественно европейской ориентации России», к тому же рассматри ваемой как своего рода залог модернизации страны при «неизбежном пово роте к Азии». (Боюсь, что под Азией здесь имеется в виду «азиатчина» – по нятие столь же отдающее предрассудками, сколь и не соответствующее дей ствительному положению дел.) Подобное противопоставление различных направлений внешней политики России является искусственным и надуманным. Многовекторность – одна из ключевых ее характеристик, которая закреплена в Концепции внешней поли тики Российской Федерации, утвержденной президентом РФ в июне 2000 го да. Следование этому принципу означает только одно: каждый вектор для нас самоценен, а какие бы то ни было их взаимоисключающие или «компенсаци онные» схемы неприемлемы. «Разыгрывание» одних партнеров против дру гих было бы, мягко говоря, неумной линией поведения, идущей в русле гео политики «большой игры», которая уже не отвечает природе международных отношений в их современном прочтении. Ведь один из важнейших факторов последних – глобализация с ее противоречивыми последствиями.

Во многом результатом глобализации стал подъем Азии, ускоренное вхожде ние в мировую экономику и политику целого ряда государств, прежде всего Китая, Индии и участников Ассоциации стран Юго-Восточной Азии (кстати, АСЕАН как один из ключевых региональных игроков почему-то оказалась обойденной вниманием в представленных материалах). Оба процесса взаи мосвязаны, отсюда и явление, получившее название «азиатское лицо» гло бализации. В том числе и поэтому считаю несостоятельным противопостав ление двух важнейших векторов нашей внешнеполитической работы.

Врастать в интеграционные процессы в обширном Азиатско-Тихоокеанском (АТР) регионе мы можем только на путях хозяйственного подъема регионов Сибири и Дальнего Востока, то есть их модернизации, – это аксиома. Так что не вижу противоречия между общим вектором внутреннего развития России, определяемым как «европейский выбор», и целями нашей политики в Азии.

Не могу пройти мимо утверждений о том, что российская политика на азиат ском направлении может содержать некий антизападный, антиамериканский подтекст, а также намеков на искушение воспользоваться «ослаблением Америки», которое-де испытывают где-то в московских коридорах власти. Не знаю, как эта подозрительность, бытующая в определенных политических кругах за рубежом, смогла перекочевать в экспертное мнение России. Каждый вектор нашей внешней политики предполагает решение конкретных задач.

Какими бы трудными ни были отношения с Европейским союзом, их нам не заменят отношения с другими партнерами. То же самое применимо и ко всем другим векторам, включая азиатский и североамериканский.

Что касается Запада, тут есть о чем порассуждать. Западный альянс стал од ной из жертв окончания холодной войны. Этапное значение в этой связи име ли определенные события – такие, как опыт консенсусной силовой акции Се вероатлантического альянса против Сербии, невостребованность НАТО по сле террористических актов 11 сентября 2001 года и, наконец, разногласия по Ираку. Но главное все же в том, что радикально изменилась сама система ко ординат международных отношений. Поэтому любые попытки реставрации былого трансатлантического единства как обособленного направления в об щем потоке международной жизни могут иметь лишь частичный успех.

К тому же после исчезновения «советской угрозы» между США и Европой вы явились политико-философские расхождения, различия на уровне мироощу щения. Это находит выражение в отсутствии единой точки зрения по целому ряду вопросов (Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, создание верификационного механизма Биоконвенции, Киотский протокол, Международный уголовный суд, отношение к смертной казни и др.), а также в несоответствии между жесткой англосаксонской моделью экономического развития и социально ориентированной политикой континентальной Европы.

Это не более чем констатация факта одного из многочисленных последствий «разморозки» международных отношений после окончания холодной войны.

Вот почему российская внешняя политика на западном направлении не может иметь лишь один-единственный вектор – их несколько. В частности, наличие североамериканского и евросоюзовского направлений нашей внешней поли тики отражает сложности той реальности, с которой нам приходится сталки ваться, и уж никак не представляет собой попытку «вбить клин» в то, что уже давно перестало быть монолитом. (Замечу, что связующим элементом по следнего служила идеология, идеологическая конфронтация.) МОСТ МЕЖДУ КУЛЬТУРАМИ И ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ Неверно также пытаться пугать нас разного рода угрозами с Востока. На ме ждународной арене мы проводим пророссийскую политику – не больше того, но и не меньше. Словом, ориентируемся на собственные интересы, как это, весьма эффективно, опираясь на многовековой опыт, делают все наши меж дународные партнеры. Существование на стыке цивилизаций, а вернее, че рез постоянное созидание межцивилизационного согласия во многом дава лось России за счет собственного развития. Думаю, что ныне эта выпавшая на нашу долю роль – не «щита», а культурно-цивилизационного «моста» – оказывается востребованной, как никогда, и не только органично вписывается в коллективные нужды всего мирового сообщества, но и отвечает нашим ко ренным национальным интересам, позволяет России решать задачу своего исторического предназначения. Важно только, чтобы наши партнеры не вос принимали это исключительно как возможность пользоваться «мостом» к своей выгоде и без учета наших потребностей. Впрочем, наверное, «мост» – не самый удачный термин. Правильнее говорить о сопряжении интересов За пада и Востока в целях решения острых проблем современности.

В конечном итоге в этом смысл, например, контактов России с движением ХАМАС. В условиях, когда это движение победило на палестинских выборах, признанных всеми как свободные и демократические, политика международ ного сообщества в ближневосточном урегулировании без инициатив, подоб ных российской, рискует зайти в тупик, а решения квартета международных посредников – остаться на бумаге. Гибкость, обеспеченная позицией России, дает усилиям квартета второе дыхание. Как известно, демократия – это и обоюдоострое оружие, и одновременно средство исцеления наносимых им ран. Доведя до ХАМАС согласованную позицию международного сообщества, мы запустили процесс его вовлечения в открытую политику – процесс, в кото ром активно участвует арабский мир. Россию поддержал целый ряд западно европейских стран. Судя по реакции наших партнеров на итоги московских переговоров, этот шаг уже никем не воспринимается как попытка «самостоя тельной игры» за чей-то счет.

Думаю, проблемы восприятия внешней политики России во многом уходят корнями в недопонимание существа разногласий по Ираку. Если с позиций сегодняшнего дня попытаться проанализировать события в Совете Безопас ности ООН перед началом войны в Ираке (март 2003 года), трудно не прийти к выводу, что роль России и Китая – при всей ее принципиальной значимости – была далеко не единственным фактором. Ключевым явилось стремление двух крупнейших европейских держав – Франции и Германии – отстоять свою внешнеполитическую самостоятельность и защитить международный право порядок как отвечающий их фундаментальным национальным интересам. В этом наши позиции совпали, как сейчас они совпадают у всех членов между народного сообщества в том, что касается необходимости как можно скорее нормализовать ситуацию в Ираке, блокировать спираль насилия, восстано вить суверенитет иракцев над своей страной, не допустить ее развала. Имен но поэтому стало возможным вернуться к политической работе по Ираку в ООН и в рамках других форумов.

Иное дело, что заданные с самого начала в одностороннем порядке рамки политического урегулирования в Ираке, несмотря на всё более очевидные серьезные изъяны, не претерпели существенных изменений. Этим объясня ется ненормальное и по-своему трагическое положение, когда подавляющее большинство ведущих стран мира и государств региона не в состоянии ре ально влиять на ход событий, как бы им ни хотелось помочь выправить си туацию. В этом, видимо, одна из причин и недостаточного участия Китая и Индии в делах региона, о чем справедливо говорится в тезисах СВОПа. Уве рен, что обе эти великие страны будут готовы внести свой вклад в подлинно коллективные и равноправные усилия по урегулированию. Скажем, в случае созыва международной конференции по Ираку, актуальность которой возрас тает.

Тут уместно обратиться к другому тезису – о том, что длительное иностран ное военное присутствие якобы является благотворным, служит инструмен том «социально-политической инженерии». Тот факт, что участники коалиции продолжают отзывать свои контингенты из Ирака, свидетельствует о прямо противоположных выводах, которые они делают из своего практического опы та и анализа ситуации. В принципе я убежден в контрпродуктивности подоб ного средства реализации национальных интересов в международных делах.

Такое внешнее присутствие искажает развитие внутренних процессов, созда ет искушение опереться на силу, даже психологически побуждает недооцени вать потенциал политико-дипломатического урегулирования.

В том, что касается иракской ситуации, у нас нет оснований не доверять из вестному мнению представителей консервативной политической элиты США (Брент Скоукрофт, Збигнев Бжезинский и др.). Нельзя не согласиться и с те ми, кто считает, что «остаточное» – после войны в Персидском заливе года – иностранное военное присутствие в регионе явилось точкой отсчета в развале всей прежней геополитической конструкции на Ближнем Востоке.

Полномочия Совета Безопасности ООН, действия в поле уникальной леги тимности всемирной организации помогают снять значительную часть издер жек, связанных с применением силы. Неплохой пример демонстрирует Афга нистан, где размещены подмандатные ООН Международные силы содейст вия безопасности, командование над которыми взяла на себя НАТО. Но даже в Афганистане, при наличии изначальной поддержки ООН, согласованной мировым сообществом стратегии урегулирования и при отсутствии изначаль ных разногласий, свойственных иракской ситуации, дела идут далеко не так, как хотелось бы. Стоит ли удивляться тому, чтЧ происходит в Ираке, где про цесс урегулирования начинался совсем в иной ситуации?

В данной связи затрагивается вопрос о военных базах внерегиональных дер жав в Центральной Азии. Никакого нажима на наших партнеров по антитер рористической коалиции нет. Речь идет о другом: военное присутствие было запрошено исключительно в связи с проведением антитеррористической опе рации в Афганистане. Попытки использовать его в иных целях в корне изме нили бы ситуацию. Такое понимание вопроса присуще и самим странам, пре доставившим территорию под базы.

«СТАРЫЕ» АЛЬЯНСЫ И НОВЫЕ ИГРОКИ Если в целом взять «старые» альянсы, перенесенные в новые условия, то перед ними стоит непростая задача трансформации. В настоящее время это в полной мере относится к НАТО. Прежний смысл существования уже не свя зывает участников таких альянсов, необходимо найти новый. Труднее выхо дить на общий знаменатель в плане оценки и реагирования на угрозы. Подчас обременительными становятся принятые ранее обязательства, которые уже не поддаются однозначной трактовке.

Но и здесь благотворное воздействие на глобальную политику оказывает тот факт, что международные отношения освободились от жесткой блоковой дисциплины времен холодной войны. «Старые» обязательства не мешают находить точки соприкосновения интересов в контексте сегодняшних реалий.

Думаю, что в политологических кругах недооценивается такое явление, как совершенно новые отношения между Россией и целым рядом стран, которые связаны военно-политическими узами, унаследованными от холодной войны.

Я имею в виду Грецию, Турцию, Южную Корею, Саудовскую Аравию, другие страны Персидского залива. Наши интересы удачно сочетаются в соответст вующих регионах, способствуя созданию сбалансированной региональной архитектуры, будь то в Причерноморье, в Северо-Восточной Азии или на Ближнем Востоке. Все это – зримые символы перемен.

Прежние альянсы могут играть позитивную роль в современных условиях – в частности, в том, что касается сдерживания инстинктов ядерного распростра нения, борьбы с терроризмом, наркотрафиком. На мой взгляд, выживаемости НАТО в современных условиях способствовала бы трансформация этого альянса в направлении поиска ответов на беспрецедентные угрозы и вызовы.

Параллельно следовало бы налаживать контакты с новыми региональными организациями в сфере обеспечения безопасности, такими, как Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), тем более что их усилия вполне согласуются, например, на афганском направлении. В рамках Совета Россия – НАТО мы стараемся продвигать именно такое сотрудничество, от вечающее требованиям дня.

Отдельный вопрос – глобализация Североатлантического альянса. Одно де ло – глобализация задач: тут можно и нужно действовать в сотрудничестве со всеми прочими государствами и региональными организациями. Другое – ко гда этот процесс распространяется на членство в альянсе. В числе потенци альных кандидатов называют и государства АТР. Надо ли это в современных условиях? Вряд ли такой разворот приветствовали бы в Азии, где историче ски сложились иные традиции, не приемлющие даже намеков на чью-то ис ключительность, не говоря уже об «осях».

В нашей политике нет и не может быть антиамериканизма. Россия раз и на всегда отказалась от конфронтационных подходов в международных делах.

Преследуемые Россией и Соединенными Штатами внешнеполитические це ли, в том числе в Азии, в принципиальном плане совпадают: мы хотим боль ше безопасности и предсказуемости в мире. Если между нами и есть разно гласия, то носят они прежде всего политико-философский характер, касаются расхождений во взглядах на новое мироустройство. Этим и объясняется то, что по сравнению с временами «негативно-стабильного» двухполюсного ми ропорядка мы в чем-то меньше понимаем друг друга.

Сегодня, сумев извлечь уроки из опыта Советского Союза, мы не можем со гласиться с «преобразовательной» логикой, при которой сложные процессы вызревания тех или иных форм политической и экономической жизни в раз личных странах и регионах искусственно форсируются извне. Не верим мы и в возможность утверждения «абсолютной безопасности» за счет попытки достичь многократного военного превосходства над любой страной мира. В свое время именно это привело к развязыванию холодной войны. Не во всем должны сходиться и наши национальные интересы применительно к конкрет ным ситуациям, не говоря уже о конкуренции в торгово-экономической сфере.

Это нормально и не препятствует нашему тесному взаимодействию по цело му кругу проблем, не мешает нам быть союзниками по антитеррористической коалиции.

Вопрос еще и в другом. Меняется международная роль всех государств. Рос сия уже прошла через этот болезненный процесс, нам не пришлось выбирать:

реальность сама заявила о себе – и нам оставалось только признать ее.

БЧльшей свободой выбора располагали другие, и США, возможно, больше, чем кто бы то ни был. Но существенная модификация роли американского фактора в глобальной политике все же имеет место, – об этом Генри Кис синджер писал в своей «Дипломатии» еще в 1994 году. В результате созда ются условия для формирования глобального «оркестра» ведущих держав, способного не только закрепить коллективные начала в мировой политике, но и на деле обеспечить исключение из нее практики создания разного рода ба лансов сил. Убежден, что такое коллективное лидерство приветствовалось бы подавляющим большинством государств.

Отмечу одну особенность нынешней ситуации в Азиатско-Тихоокеанском ре гионе. Происходящее здесь можно было бы охарактеризовать как восстанов ление Китаем своего полномасштабного участия в делах региона. Естествен но, что его законное место долгое время занимали другие игроки, вынужден ные теперь адаптироваться к новым условиям. Но это объективный процесс, который сопровождается установлением экономической взаимозависимости между Китаем и другими странами, и потому он не должен рассматриваться как создающий кризисную ситуацию. Такую точку зрения разделяют подав ляющее большинство региональных держав. Как повсюду в мире, ныне про исходит коррекция внутрирегиональной архитектуры. Воспринимать ее надо не как угрозу, а как возможность, которой следует воспользоваться.

РОССИЙСКАЯ СТРАТЕГИЯ Эти замечания общего характера в разной мере имеют отношение к заданной теме. Теперь что касается непосредственно азиатских дел и нашей политики на восточном направлении.

Азию справедливо относят к одной из главных движущих сил мирового разви тия, значение и роль которой будут возрастать в обозримой перспективе. Со ответственно очевидна и значимость азиатского направления для России.

Скажу больше: здесь, как нигде, сопрягаются наши внутренние и внешнепо литические интересы, поскольку без экономического прогресса не может быть прочной основы для нашей политики в этом регионе. А она напрямую зависит от социально-экономического, инфраструктурного и иного развития Сибири и Дальнего Востока.

Азия демонстрирует высокую устойчивость к разного рода кризисным явлени ям. Экономический рост влечет за собой не только потребность в доступе к рынкам сбыта, но и – во все больших масштабах – к современным технологи ям и энергоресурсам. Можно ожидать, что проблематика энергобезопасности будет становиться все более актуальной темой многостороннего и двусто роннего взаимодействия в Азии. Эти потребности определяют и наш вклад в поступательное развитие региона. Речь идет в том числе о развитии челове ческих ресурсов и инновационного сектора Сибири и Дальнего Востока.

Отличительная черта нынешней Азии – бурный характер интеграционных процессов как в субрегиональном, так и в общеазиатском форматах, процес сов, которые порой накладываются друг на друга, а порой являются взаимо дополняющими. Рост активности действующих в регионе многосторонних объединений – яркое отражение общей тенденции к многосторонности и кол лективной выработке решений. В качестве примеров можно упомянуть дея тельность таких авторитетных структур, как форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС), АСЕАН, Шанхайская организация со трудничества (ШОС). В целом таких объединений в Азии более десятка.

Тенденция к расширению и углублению интеграционных процессов в Азии будет усиливаться. В отличие, скажем, от Европы азиатское пространство не гомогенно в культурно-историческом и политическом плане. Разные субре гионы имеют свою специфику. С этим связаны стремительный и неуклонный рост числа многосторонних объединений и отсутствие на данный момент все охватывающей структуры по типу ОБСЕ. Есть все основания ожидать, что общая направленность к многосторонности в АТР останется доминирующей.

Соответствующие механизмы будут брать на себя все большее бремя по ре шению актуальных региональных проблем, создавать оптимальные схемы кооперации между собой, а также с внерегиональными игроками. Эта объек тивная тенденция замечена и учтена нами еще два года назад, когда на сам мите ШОС была выдвинута Ташкентская инициатива по формированию парт нерской сети многосторонних объединений в АТР. В рамках ее реализации уже созданы механизмы взаимодействия ШОС с АСЕАН и СНГ, в стадии вы работки – документы о сотрудничестве с ОДКБ и Экономической и социаль ной комиссией ООН для Азии и Тихого океана (ЭСКАТО).

Признавая объективный характер глобализации, азиатские страны придержи ваются мнения, что «расходная часть» этого процесса не должна ложиться только на них. Например, деятельность АТЭС, которую некоторые из его уча стников первоначально стремились ориентировать на торгово-экономическую либерализацию в выгодном для себя ключе, преобразовалась в формы, бо лее соответствующие азиатским представлениям и традициям. Страны Азии в подавляющем большинстве продолжают курс на постепенную экономиче скую модернизацию при сохранении социальной и политической стабильно сти как важнейшего условия национального бытия.

После холодной войны фактор безопасности не потерял свою актуальность для Азии. Более того, на первый план вышли новые угрозы и вызовы: терро ризм, экстремизм, наркотрафик, торговля людьми, незаконная торговля ору жием, эпидемии, природные катаклизмы и другие, борьба с которыми требует солидарных усилий. Азиатские страны справедливо настаивают на том, что такое взаимодействие не должно вести к подрыву их суверенитета. Если мы не хотим вставать на путь применения двойных стандартов, то это верно и в отношении стран Центральной Азии. На такой основе будут отвечать на вы зовы модернизации и государства Ближнего Востока.

Указанные особенности азиатских интеграционных процессов создают объек тивную базу для эффективного вхождения в них России. Наша страна распо лагает мощным потенциалом для содействия решению практических проблем региона и последовательно отстаивает основополагающие нормы междуна родного права, принципы взаимной выгоды, признания и уважения законных интересов, национальных особенностей и традиций всех членов междуна родного сообщества, диалога религий, культур и цивилизаций. Последний приобретает особое значение в нынешних условиях. Специфика обширного региона, включая его культурно-цивилизационное разнообразие и методы развития, позволяет отработать здесь своего рода модель комплексной стра тегии поддержания межцивилизационного согласия в мире.

Наши азиатские партнеры понимают, что не только России нужна экономиче ски мобильная и политически стабильная Азия, – сама Азия заинтересована в процветающей России. Становится все более очевидным соображение чисто прагматического порядка: без российского энергетического, научно технического и интеллектуального потенциала Азии будет, как минимум, трудно достичь целей всеобщего экономического процветания, которое и яв ляется фундаментальной идеей азиатской интеграции.

Разумеется, внешнеполитические усилия должны идти рука об руку с нашей собственной хорошо продуманной социальной, экономической, энергетиче ской, миграционной, инфраструктурной и экологической политикой в регионах Сибири и Дальнего Востока. Такая стратегия могла бы стать тем, что спра ведливо называют назревшим «новым рывком к Тихому океану». Серьезные сомнения, однако, вызывают звучащие порой предположения, что эта цель достижима только в рамках проекта многостороннего инвестиционного освое ния Сибири и Дальнего Востока. Интернационализация внутреннего развития страны слишком уж напоминает другую эпоху. А если под этим подразумева ется попытка инициировать некий дележ «советского наследства», да еще в условиях, когда Россия находится на подъеме, то это уже явный перебор, что то из области политической фантастики.

Убежден, что задача поддается решению прежде всего нашими собственны ми усилиями, разумеется, с привлечением на сбалансированной основе ин вестиций всех заинтересованных стран региона. При всей сложности задач развития азиатской части страны мы не будем ни отказываться от своего су веренитета, ни делиться им с другими. Никто, кроме нас самих, не позаботит ся о том, чтобы все ресурсы этих районов, включая человеческие, полностью были востребованы, чтобы развитие осуществлялось в первую очередь в ин тересах тех, кто там живет и кто захочет там жить.

Вопрос этот принципиальный, и никакие псевдогеополитические соображения его не отменяют. В основе данного важнейшего фактора нашей политики должно лежать не «разыгрывание» США и Китая вокруг вопроса о доступе к нашим ресурсам, как предлагают некоторые политологи, а четкое понимание условий сотрудничества по освоению ресурсов на базе российских законов.

Именно исходя из этого, не руководствуясь соображениями энергетического эгоизма и не отказываясь от своих законных прав, Россия избрала в качестве приоритетной темы своего председательства в «Группе восьми» проблемати ку глобальной энергетической безопасности.

Приведенные соображения со всей очевидностью подсказывают практиче ские выводы для политики России в Азии. Главный из них состоит в том, что, продолжая наращивать созданные за последние годы связи добрососедства и партнерства в двусторонних отношениях, прежде всего с ближайшими со седями – как с коллегами по СНГ, ЕврАзЭС, ШОС, так и с партнерами по дру гим объединениям, следует и далее активизировать участие в перспективных многосторонних структурах АТР.

Для решения этой задачи в последнее время сделано немало. В том, что ка сается многосторонней составляющей нашей политики в Азии, достаточно упомянуть несколько недавних событий. Это выход ШОС на этап практическо го сотрудничества государств-членов в области безопасности и экономиче ского взаимодействия, вывод диалога Россия – АСЕАН на высший уровень, инициативное российское участие в форуме АТЭС, прием нашей страны в члены Диалога по сотрудничеству в Азии и в качестве наблюдателя в Органи зацию Исламская конференция, участие главы Российского государства в первом Восточно-Азиатском саммите.

Таким образом, сформированы необходимые предпосылки для того, чтобы взаимовыгодное партнерство со странами Азиатско-Тихоокеанского региона обрело новое качество. Признание значимости России как конструктивного фактора в Азиатско-Тихоокеанском регионе создало совершенно новые воз можности как в деле региональной интеграции, так и в плане закрепления са мостоятельной роли государств региона в глобальной политике. Практика этого партнерства, с другой стороны, убедительно свидетельствует о реаль ных глубоких интересах России в Азии, к которой мы, как и к Европе, принад лежим.

Тема № 5. Политика России в отношении стран СНГ С распадом СССР в конце 1991 г. с политической карты мира исчезла по следняя империя, на месте которой образовались пятнадцать независимых го сударств. Практически все они находятся в процессе формирования нацио нальной государственности, разработки стратегии развития, своего места в региональных и глобальных процессах. Формы и методы интеграции стран бывшего СССР в структуры международного сотрудничества во многом опре деляют и место постсоветского пространства в формирующейся системе ме ждународных отношений.

Распад СССР и образование СНГ Дезинтеграционные процессы проявились в СССР еще до путча 1991 г.

А после него Союз фактически перестал существовать. Во время путча о выходе из СССР заявили страны Балтии. Их независимость была признана международным сообществом, Россией, а 6 сентября 1991 г. - Госсоветом СССР. До конца августа независимость провозгласили почти все республики СССР. Позднее других это сделали Таджикистан (сентябрь), Туркменистан (октябрь) и Казахстан (декабрь).

2-5 сентября 1991 г. состоялся внеочередной Съезд народных депута тов СССР, который фактически самораспустился, приняв закон «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период». С целью разработки Конституции Союза суверенных государств (ССГ) созда вался новый Верховный Совет, формируемый из представителей респуб лик. Он собрался на первую сессию 21 октября, однако своих представите лей на нее направили лишь семь республик. Для решения вопросов внут ренней и внешней политики был создан Государственный Совет в составе президента СССР и лидеров 11 республик. Вместо правительства СССР был создан временный орган -Межреспубликанский экономический коми тет, в котором республики были представлены на паритетных началах. Та ким образом, осенью 1991 г. Система основных политических, законода тельных и исполнительных органов СССР была заменена органами межрес публиканского сотрудничества.

В рамках Госсовета начались переговоры М. Горбачева с лидерами республик о будущем устройстве ССГ. Грузия, Молдова, Армения и Азер байджан уклонились от участия в этой работе. С ноября на заседания Гос совета перестал приезжать лидер Украины Л. Кравчук.

1 октября 1991 г. в Алматы состоялась встреча руководителей 13 рес публик, на которой был парафирован Договор об экономическом сообщест ве. В Москве 18 октября его подписали восемь государств (договор не под писали Азербайджан, Грузия, Молдова, а Украина присоединилась к догово ру 6 ноября).

14 ноября 1991 г. на заседании Госсовета семь республик высказались за создание конфедеративного государства - ССГ. Однако 25 ноября лидеры республик отказались парафировать проект договора о ССГ. Было принято лишь решение направить его на рассмотрение Верховных Советов респуб лик.

В условиях начавшегося распада Союза 1 декабря 1991 г. на Украине состоялся референдум, в ходе которого 90,3% принявших в нем участие из бирателей высказались за независимость, тем самым подкрепив позицию украинского руководства, которое еще в ноябре предлагало создать сооб щество равноправных государств без общего политического центра.

8 декабря 1991 г. в Вискулях под Брестом (Беларусь) состоялась встреча лидеров России, Украины и Беларуси - Б. Ельцина, Л. Кравчука и С.

Шушкевича, которые подписали Заявление и Соглашение о создании Со дружества Независимых Государств (СНГ). Заявление, в частности, конста тировало, что переговоры о подготовке нового союзного договора зашли в тупик, а объективный процесс выхода республик из состава СССР и образо вания независимых государств стал реальным фактом. В этой связи объяв лялось о создании СНГ. В Соглашении Беларусь, Россия и Украина как госу дарства - учредители Союза ССР, подписавшие союзный договор 1922 г., констатировали, что СССР прекращает свое существование как субъект ме ждународного права и как геополитическая реальность. Не рассматривая СНГ как субъект международного права, лидеры трех государств договори лись отнести к сфере совместной деятельности стран Содружества, реали зуемой через его координирующие органы, такие области, как:

- координация внешнеполитической деятельности;

- сотрудничество в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков, в разработке та моженной политики;

- сотрудничество в развитии систем транспорта и связи;

- сотрудничество в области охраны окружающей среды, участие в соз дании всеобъемлющей международной системы экологической безопасно сти;

- миграционная политика;

- борьба с организованной преступностью.

СНГ провозглашалось открытым для присоединения всех госу дарств бывшего СССР, а также иных государств, разделяющих его цели и принци пы.

Минское соглашение было ратифицировано Верховным Советом Бела руси и Верховной Радой Украины 10 декабря 1991 г. 12 декабря его ратифи цировал Верховный Совет РСФСР. Однако Горбачев апеллировал к руково дству и парламентам республик, предлагая им рассмотреть оба документа договор о ССГ и соглашение о СНГ - и вынести окончательное решение о судьбе Союза.

13 декабря 1991 г. в Ашгабате (Туркменистан) собрались лидеры пяти центрально-азиатских государств. На встрече обсуждался, в частности, ва риант образования Конфедерации туркестанских государств. Однако в ко нечном счете лидеры пяти стран приветствовали создание СНГ и высказа лись за вхождение в его состав. На встрече были приняты заявление, по правки и предложения к Минскому соглашению. Для обсуждения всего ком плекса связанных с созданием Содружества вопросов было предложено провести общую встречу руководителей новых независимых государств.

Такая встреча состоялась в Алматы 21 декабря 1991 г. На нее приеха ли лидеры 11 стран бывшего СССР. К трем славянским и пяти центрально азиатским республикам присоединились Азербайджан, Армения и Молдова.

Из бывших советских республик во встрече не принимали участие лишь страны Балтии, с самого начала дистанцировавшиеся от СНГ, и Грузия. На встрече были приняты алматинский протокол, Декларация, ряд других доку ментов. Алматинский протокол зафиксировал, что все подписавшие его одиннадцать государств «на равноправных началах и как Высокие Догова ривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств».

Сам протокол рассматривался как составная часть Соглашения о создании СНГ. Алматинская Декларация констатировала, что «с образованием Со дружества Независимых Государств Союз Советских Социалистических Республик прекращает свое существование». Тем самым бывшему СССР был вынесен окончательный приговор. В специальном соглашении лидеры одиннадцати государств договорились для решения вопросов, связанных с координацией деятельности государств Содружества в сфере общих инте ресов, создать высший орган Содружества - Совет глав государств (СГТ), а также Совет глав правительств (СГП). 25 декабря М. Горбачев сложил с се бя полномочия Верховного главнокомандующего ВС СССР и передал право на применение ядерного оружия президенту России Б. Ельцину.

30 декабря 1991 г. на встрече глав государств СНГ было принято Вре менное соглашение о Совете глав государств и Совете глав правительств СНГ, подписаны другие соглашения, которыми намечались пути и механиз мы решения наиболее остро вставших в условиях распада СССР вопросов:

о собственности бывшего СССР за рубежом, о Вооруженных Силах и Погра ничных войсках, Соглашение по стратегическим силам и некоторые другие.

Первые учредительные документы СНГ - Минское соглашение от 8 де кабря и алматинский протокол от 21 декабря 1991 г. были впоследствии до полнены Уставом Содружества, принятым в Минске 22 января 1993 г. и вступившим в силу в январе 1994 г.

Членство в СНГ Создание Содружества одиннадцати государств считалось успехом российской дипломатии. Ведь осенью 1991 г. не более семи бывших рес публик, да и то с оговорками, проявляли интерес к участию в ССГ. Правда, ноября 1992 г. Национальное собрание Азербайджана не ратифицировало учредительные документы СНГ, и в течение года представители Баку участ вовали в работе Содружества в качестве наблюдателей. Однако с конца 1993 г. после возвращения Азербайджана и вступления Грузии в рамках СНГ сотрудничают двенадцать стран бывшего СССР. Тем не менее в вопросе о членстве в СНГ сохраняется немало двусмысленностей.

В 1993 г. Молдова, Туркменистан и Украина не подписали решение об Уставе Содружества, хотя впоследствии Кишинев присоединился к нему.

Названные три государства не ратифицировали Устав. В этой связи 31 мар та 1994 г. Экономический Суд СНГ рассмотрел вопрос о толковании поло жений учредительных документов Содружества с точки зрения членства в нем. Суд исходил из решений СГГ и СГП, принятых летом 1992 г. и предпо лагавших, что государствами - участниками СНГ могут считаться страны, подписавшие и ратифицировавшие два документа - Минское соглашение и алматинский протокол. Исходя из данных о ратификации этих документов, а также учитывая последующее вступление в СНГ Азербайджана и Грузии, суд решил, что участниками СНГ могут считаться 11 стран. Одновременно Мол дова, получившая отсрочку для ратификации учредительных документов до 22 апреля 1994 г., также могла приобрести статус участницы СНГ. 8 апреля 1994 г. Кишинев ратифицировал оба документа и стал двенадцатым участ ником Содружества.

Что касается членства в СНГ, то суд не мог не учитывать, что три госу дарства не ратифицировали Устав, и отнес к членам СНГ лишь девять стран: Азербайджан, Армению, Беларусь, Грузию, Казахстан, Кыргызстан, Россию, Таджикистан и Узбекистан. Молдова, Туркменистан и Украина офи циально членами СНГ не являются, однако считаются его участниками. При этом ни в одном документе СНГ не проводится различие между статусом членов и участников Содружества.

Органы СНГ За семь лет существования СНГ в его рамках были созданы 64 различ ных органа. Их принято делить на уставные (основные) и отраслевые (спе циализированные), хотя в документах СНГ отсутствуют ясные критерии для отнесения отдельных органов Содружества к той или иной категории.

К основным (уставным) органам СНГ относятся, в частности: Совет глав государств, Совет глав правительств, Межпарламентская Ассамб лея (создана 27 марта 1992 г. со штаб-квартирой в Санкт-Петербурге), Со вет министров иностранных дел (СМИД, создан 23 сентября 1993 г.), Со вет министров обороны (СМО, учрежден 14 февраля 1992 г.), Межгосудар ственный Экономический Комитет Экономического Союза (МЭК, учрежден 21 октября 1994 г.;

аппарат МЭК находится в Москве), Исполнительный секретариат (учрежден 24 сентября 1993 г. вместо рабочей группы по под готовке встреч СГГ и СГП, существовавшей с декабря 1991 г., расположен в Минске), Экономический Суд (учрежден 6 июля г.), Штаб по координации военного сотрудничества (учрежден 24 декабря 1993 г., расположен в Москве), Совет командующих Пограничными войска ми (учрежден 24 сентября 1993 г.), Совет министров внутренних дел (уч режден 19 января 1996 г.).

Помимо этого в СНГ существует около пятидесяти специализирован ных органов, призванных обеспечивать координацию деятельности нацио нальных ведомств на отдельных направлениях сотрудничества.

Компетенция каждого из органов СНГ определяется специальными со глашениями и положениями. При этом можно провести различие между по литическими (принимающими окончательные решения), совещательными (готовящими проекты политических решений) и координирующими органами Содружества.

Политическими органами СНГ являются Советы глав государств и глав правительств. Именно они наделены правом принятия окончательных решений -СГГ по любым вопросам, относящимся к компетенции СНГ, а СГП - в экономической и социальной областях.

К совещательным органам относится большинство советов министров стран СНГ, которые изначально не были уполномочены принимать само стоятельные решения. В их компетенцию входили подготовка решений СГТ и СГП, а также исполнение решений последних. Правда, 21 октября 1994 г.


СГТ постановил, что на его рассмотрение должны выноситься лишь страте гические вопросы развития СНГ. Этим же решением СМИД, СМО, МЭК и другие органы Содружества были уполномочены принимать окончательные решения по вопросам, входящим в их компетенцию. Однако это решение не изменило фактический порядок работы органов Содружества.

Координирующие органы СНГ, как правило, не уполномочены прини мать окончательные решения. В их задачи входит координация деятельно сти отраслевых министерств, внесение предложений в уставные органы.

Правда, положения о ряде отраслевых органов, утвержденные за последние пять лет, предусматривают возможность принятия ими самостоятельных решений в пределах собственных полномочий. Однако эти решения могут носить, как правило, лишь рекомендательный характер.

24 декабря 1993 г. в СНГ был введен институт председателъствова ния в уставных органах. Первоначально председатель должен был изби раться на каждые шесть месяцев. В первой половине 1994 г. пост председа теля в уставных органах СНГ занимали представители России. 15 апреля 1994г. срок полномочий председателя было решено продлить до года одно временно с продлением срока председательствования России. При этом имелось в виду, что в дальнейшем председатели в уставных органах СНГ будут сменять друг друга в алфавитном порядке. Однако 10 февраля г., 19 января 1996 г. и 28 марта 1997 г. СГТ каждый раз продлевал срок председательствования России до конца соответствующего года, а в мае 1998 г. он был продлен до 2000 г.

С 1991 г. довольно хаотичный набор органов Содружества неоднократ но менялся. Структура органов, предусмотренная Уставом СНГ, успела ус тареть еще до вступления последнего в силу. Многие отраслевые органы оказались неэффективными. Другие существовали лишь на бумаге. С г. вопрос о реформе структуры органов СНГ стал предметом особого внима ния.

На заседании Совета глав государств СНГ, состоявшемся 1 -2 апреля 1999 г., было принято решение, наметившее основные пути совершенство вания и реформирования органов Содружества путем сокращения их коли чества и численности сотрудников. Исполнительный секретариат, МЭК и ра бочие органы отраслевых структур согласно этому решению должны быть реорганизованы в единый, постоянно действующий исполнительный, адми нистративный и координирующий орган - Исполнительный комитет СНГ.

Принято также решение о создании Экономического совета Содружества. В итоге новая структура органов СНГ предполагает функционирование наряду с Советом глав государств и Советом глав правительств Межпарламентской Ассамблеи, Экономического суда, Совета министров иностранных дел, Ис полкома, Экономического Совета, Совета министров обороны и Совета ко мандующих погранвойсками, а также ряда отраслевых советов.

Порядок принятия решений в СНГ Порядок принятия решений в уставных и отраслевых органах СНГ ре гулируется Уставом, Правилами процедуры СГТ и СГП, утвержденными мая 1996 г., а также положениями о соответствующих органах.

Уже в 1992 г. в СНГ утвердилась практика принятия политических ре шений на основе «консенсуса заинтересованных сторон»: при формальном требовании консенсуса для принятия решения в СГТ или СГП каждое госу дарство имеет право заявить о своей «незаинтересованности» в том или ином вопросе (это делается путем неподписания соответствующего доку мента), а решения считаются обязательными лишь для тех государств, ко торые их подписали. Лишь немногие документы СНГ подписаны всеми две надцатью странами. Как правило, не только Молдова, Туркменистан и Ук раина, но и Азербайджан, Грузия, Узбекистан не поддерживают предложе ния, направленные на наделение органов СНГ наднациональными полномо чиями.

В совещательных органах СНГ решения обычно принимаются на осно ве консенсуса, тогда как правила принятия решений в специализированных органах более дифференцированы. Чаще всего решения или рекомендации, подразумевающие проведение скоординированной или общей политики в соответствующих областях, требуют консенсуса, в то время как рекоменда ции по другим вопросам могут быть приняты квалифицированным (обычно 3/4) большинством голосов. В других случаях решения принимаются про стым большинством голосов, однако они необязательны для тех государств, которые голосовали против или выразили незаинтересованность в соответ ствующем вопросе. Решения отраслевых органов в большинстве случаев носят рекомендательный характер.

Основные этапы сотрудничества стран СНГ В развитии СНГ можно выделить два основных этапа. Первый - 1992 1993 гг. - характеризовался попытками сохранить целостность постсоветско го пространства. В основном был завершен раздел наследства бывшего СССР. Происходила ломка механизмов в прошлом межреспубликанского со трудничества. Основным результатом первого этапа стало быстрое и лишь отчасти регулируемое экономическое, правовое и политическое размежева ние стран бывшего СССР.

В условиях распада постсоветского пространства на втором этапе, начало которого можно отнести к осени 1993 г., страны Содружества присту пили к поиску новых механизмов взаимодействия в различных областях, ко торые позволили бы сочетать интересы всех или хотя бы большинства его участников. В 1997 г. стало очевидно, что прилагавшиеся на втором этапе усилия в основном оказались безуспешными. С нарастанием критики СНГ за его неэффективность как инструмента многостороннего сотрудничества на чался поиск новых, менее амбициозных, но прагматичных решений проблем, с которыми сталкиваются в своем сотрудничестве страны Содружества. В центре внимания при этом оказались два вопроса: реформа структуры орга нов СНГ и формирование зоны свободной торговли.

Организация экономического сотрудничества На начальном этапе в СНГ доминировал упрощенный подход к разви тию экономического сотрудничества, сводившийся к поддержанию унаследо ванных от СССР хозяйственных связей. В 1992г. страны СНГ заключали соглашения, определявшие конкретную номенклатуру и объемы взаимных поставок, как правило, включавшихся в госзаказ. Первая многосторонняя до говоренность такого рода была достигнута главами правительств в январе 1992 г. Однако эти соглашения не могли оказаться эффективными и не вы полнялись.

При дефиците товаров началось сокращение взаимного товарооборо та, поставки ориентировались на внутреннее потребление. Вырос валютный экспорт сырья в третьи страны. В условиях либерализации цен, особенно на энергоносители, начавшейся приватизации существенно менялась структу ра торговых интересов стран СНГ. Соглашения, подписанные на 1993 г., ос новывались уже на принципах свободной торговли. Расширилась свобода выбора тарифной политики в отношении третьих стран. Значительно сокра тился перечень товаров, поставки которых включались в госзаказ.

Летом 1993 г., в условиях окончательного распада рублевой зоны, стал очевидным распад единого экономического пространства бывшего СССР, выразившийся, в частности, в резком снижении товарооборота между стра нами СНГ. Основу новой концепции экономической интеграции стран Со дружества должен был составить подписанный в сентябре 1993 г. Договор об экономическом союзе стран СНГ. Договором не учреждался экономический союз, а лишь утверждалась концепция его поэтапного формирования. На первом этапе предстояло создать зону свободной торговли. На втором - таможенный и платежный союзы. На третьем - общий рынок товаров, капитала и рабочей силы, а на заключительном этапе - валютный союз, предполагавший прове дение его участниками согласованной бюджетной, налоговой, кредитно денежной и валютной политики.

Поставленные договором цели, однако, оказались невыполненными, хотя с 1994г. подписано немало соглашений, предусмотренных концепцией союза. Проблемой стало не только хроническое невыполнение подписанных соглашений, но и нарастающая дифференциация экономических интересов стран СНГ, несовместимость их экономической политики и законодательст ва, стремление диверсифицировать связи с третьими странами. К тому же практика экономического сотрудничества в СНГ в последние годы во многом свелась к обмену неконкурентоспособными товарами под лозунгом восста новления прежних экономических связей, что на практике вело лишь к кон сервации советских стандартов производства и потребления.

Попытка вдохнуть новую жизнь в идею экономической интеграции хотя бы при более узком составе ее участников была предпринята в 1996 г.

Вслед за подписанием 29 марта 1996 г. Беларусью, Казахстаном и Россией соглашения о таможенном союзе последовало подписание ими же при уча стии Кыргызстана четырехстороннего Договора об углублении интеграции в экономической и гуманитарной областях (в феврале 1999 года присое динился Таджикистан) центральным звеном которого является формирова ние таможенного союза. 2 апреля 1996 г. был подписан Договор об образо вании Сообщества Беларуси и России, преобразованный в мае 1997 г. в до говор о союзе двух стран.

Однако ни четырехстороннее соглашение, ни двусторонний союз Рос сии и Беларуси не привели пока к видимому успеху. Если в 1 996 г. статисти ка отметила рост взаимной торговли стран - участниц четырехстороннего со глашения более чем на 20%, то уже в 1997 г. спад взаимного товарообмена на фоне устойчивого роста внешней торговли стран СНГ с третьими госу дарствами проявился в качестве устойчивой тенденции.

В действительности же и в этих более узких объединениях государств большая часть даже ближайших целей так и не достигнута. Так, если Россия и Беларусь значительно продвинулись по пути формирования общего тамо женного пространства, то в рамках «четверки» работа над его созданием, которая должна была завершиться в 1998 г., застопорилась на этапе гармо низации тарифной политики. Начатые ими раздельно переговоры о вступле нии во Всемирную торговую организацию лишь осложнили эту работу. С расширением же этой группы после вступления в нее в 1999 г. Таджикистана шансы на достижение поставленных целей еще больше уменьшились. Од новременно с этим попытки формирования узкого таможенного пространст ва внутри СНГ уже сейчас обострили торговые противоречия со странами Содружества, не входящими в таможенный союз.


О нарастающем расхождении экономических интересов стран СНГ красноречиво говорят и безуспешные попытки согласовать в 1996 - 1997 гг.

общую для двенадцати стран концепцию дальнейших шагов по интеграции.

Критическая дискуссия на заседании СГТ в Кишиневе 22 октября 1997 г.

привела поэтому по существу к отказу или по меньшей мере замораживанию процесса формирования таможенного союза стран СНГ. Задачи же в облас ти экономической интеграции ограничились менее амбициозными планами по формированию зоны свободной торговли в условиях дальнейшей диф ференциации экономических интересов стран Содружества.

Многостороннее военно-политическое сотрудничество Распад вооруженных сил бывшего СССР начался осенью 1991 г. В пе риод формирования СНГ последний министр обороны СССР Е. Шапошников предложил концепцию трансформации советских ВС в Объединенные воо руженные силы (ОВС) СНГ. В течение 5 лет имелось в виду сохранить под единым командованием общие структуры и системы обороны, а государст вам СНГ предлагалось до завершения трансформации единых вооруженных сил воздержаться от создания собственных.

«План Шапошникова» не нашел поддержки у руководства ряда незави симых государств и не был реализован. Вместо этого сохранение единого контроля за военным пространством бывшего СССР предполагалось обес печить на основе концепции сил общего назначения (СОН), одобренной в феврале 1992 г. восемью государствами СНГ и не исключавшей перехода части общего военного наследия под юрисдикцию отдельных государств в более сжатые сроки. Однако начавшееся формирование национальных воо руженных сил уже к весне 1992 г. подорвало концепцию СОН. К этому вре мени изменились и функции Главкомата ОВС -теперь он руководил факти ческим разделом Советской Армии, который в основном завершился к г.

Окончательный распад единой военной системы бывшего СССР со провождался кризисом военного сотрудничества стран СНГ. После многоме сячных дискуссий в августе 1993 г. на заседании СМО были согласованы ре комендации относительно реорганизации Главкомата СНГ в Штаб по коор динации военного сотрудничества. Тогда же была согласована концепция формирования временных коалиционных сил обороны. Обсуждение более глубоких форм военного сотрудничества откладывалось на более поздний период. Из двенадцати участников СНГ в многостороннем военном сотруд ничестве сегодня официально участвуют шесть: Армения, Беларусь, Казах стан, Кыргызстан, Россия и Таджикистан. Еще более дифференцирование складывается картина участия государств в конкретных областях взаимо действия.

С 1994 г. многостороннее военное сотрудничество стран СНГ реализу ется главным образом в рамках Договора о коллективной безопасности, подписанного в Ташкенте 15 мая 1992 г. и вступившего в силу 20 апреля 1994 г., сроком на пять лет. В апреле 1999 г. действие договора было про длено. В 1995 г. он был зарегистрирован в ООН. Договор предусматривает не столько создание системы коллективной безопасности, сколько формирование оборонительного союза с целью сдерживания и отражения внешней угрозы. Его ст. 1 подтверждает обязательство государств воздерживаться от применения силы или угрозы силой в межгосударственных отношениях и разрешать все разногласия ме жду собой и с другими государствами мирными средствами. Положения ст. и 4 предусматривают приведение в действие механизма совместных кон сультаций в случае возникновения угрозы безопасности, территориальной целостности и суверенитету одного или нескольких государств-участников либо угрозы международному миру и безопасности, а также обязательства о взаимопомощи, в том числе военной, в порядке осуществления права на коллективную оборону в соответствии со ст. 51 Устава ООН в случае со вершения акта агрессии против любого из государств - участников договора.

Аналогичные обязательства содержатся в третьем разделе Устава СНГ. Им соответствуют и положения обеих «военных доктрин» СНГ, принятых соот ветственно в ноябре 1992 г. и в феврале 1995 г.

Реальная институционализация механизмов договора осуществлялась по мере эрозии военно-политического пространства бывшего СССР и до сих пор не закончена полностью. Совет коллективной безопасности (СКВ) со брался на первое заседание в декабре 1993 г. Тогда же был назначен его генеральный секретарь. Секретариат СКВ приступил к работе в октябре 1996 г.

В феврале и мае 1995 г. были приняты Основные направления углуб ления военного сотрудничества государств - участников ташкентского Дого вора и План реализации Концепции коллективной безопасности и Основных направлений углубления военного сотрудничества. Однако этот план так и не был выполнен в полном объеме.

В настоящее время основные направления конкретного сотрудничества в рамках ташкентского договора включают военно-политическую область;

строительство, подготовку и применение вооруженных сил, в частности соз дание совместной (объединенной) системы противовоздушной обороны;

со вместную охрану границ;

военно-техническое сотрудничество. На всех этих направлениях налаживание многостороннего сотрудничества находится на начальном этапе и испытывает немало трудностей, в том числе политиче ского и финансового характера.

Самостоятельным направлением сотрудничества стран СНГ в условиях внутренних конфликтов в ряде стран СНГ является поддержание мира, пре дотвращение и урегулирование конфликтов.

В рамках СНГ принят ряд документов, составляющих правовую основу для проведения операций по поддержанию мира (ОПМ) по мандату Содру жества. В их число входят:

-Устав СНГ;

- Соглашение о Группах военных наблюдателей и Коллективных силах по поддержанию мира (КСПМ) в СНГ от 20 марта 1992 г. и протоколы к нему от 15 мая 1992 г.;

- Концепция предотвращения и урегулирования конфликтов на терри тории государств - участников СНГ от 19 января 1996 г.;

- Положение о КСПМ в СНГ от 19 января 1996 г.

Все перечисленные документы предусматривают общепринятые в ми ровой практике критерии и принципы проведения ОПМ.

В настоящее время на территории СНГ осуществляются четыре миро творческие операции в зонах конфликтов в трех государствах: в Приднест ровье (Молдова) с 1992 г., в Южной Осетии (Грузия) с 1992 г., в Таджикиста не с 1993 г. и в Абхазии (Грузия) с 1994 г. В перспективе возможно проведе ние пятой операции по поддержанию мира в зоне нагорно-карабахского конфликта (Азербайджан) под эгидой Организации по безопасности и со трудничеству в Европе.

Из перечисленных операций лишь одна - в Абхазии - является опера цией по поддержанию мира, проводимой под эгидой СНГ. Решение о ней было принято на заседании СГТ в октябре 1994 г. В Приднестровье и Южной Осетии операции проводятся на основании соответственно трехстороннего и четырехстороннего соглашений с участием вовлеченных в конфликт сто рон. Операция в Таджикистане не подпадает под общепринятое определе ние ОПМ. Она проводится на основе специального соглашения о коллектив ных миротворческих силах 1993 г.

Во всех конфликтных зонах СНГ со времени начала соответствующих ОПМ активные боевые действия не ведутся. В 1997г., в частности, при ак тивном участии России и международных посредников (например, ООН и ОБСЕ) наметился некоторый прогресс в деле согласования политических принципов урегулирования конфликтов в Таджикистане, Южной Осетии, Приднестровье, в Нагорном Карабахе. Однако окончательное урегулирова ние этих конфликтов потребует еще немало времени.

Тема № 6. Европа в международных отношениях. Внешняя политика России на европейском направлении. Отношения между Россией и Ев ропейским Союзом. Политика России в отношении стран ЦВЕ и Балтии.

Окончание холодной войны в Европе Начало перелому в Европе во второй половине 80-х годов положили изменения в политике СССР, руководство которого постепенно отказыва лось от стереотипов «классовой борьбы» на международной арене, прояви ло готовность к сокращению военных потенциалов на принципах разумной достаточности, делало первые шаги по демократизации политической сис темы, пошло на участие в международных механизмах обеспечения прав человека. Принципиальное значение имел отказ СССР от «доктрины Бреж нева», оправдывавшей прямое, в том числе военное вмешательство в дела стран, входивших в сферу советского влияния. После частичных выборов в Польше в июне 1989 г., в результате которых правящая рабочая партия ли шилась монополии на власть, лидеры ряда ортодоксальных коммунистиче ских режимов призывали силой вернуть ПОРП руководящую роль в Польше.

Выступление М.С. Горбачева в Совете Европы 6 июля 1989г. окончательно подвело черту под этими спорами: «Любое вмешательство во внутренние дела, любые попытки ограничить суверенитет государств - как друзей и со юзников, так и кого бы то ни было - недопустимы».

Отказ СССР от «доктрины Брежнева» открыл дорогу демократическим революциям второй половины 1989 г., в ходе которых в большинстве случа ев практически без сопротивления пали коммунистические режимы в ГДР, Болгарии, Чехословакии, Румынии и Албании. Эти государства, как до них Венгрия и Польша, встали на путь реформ, в основу которых были положе ны ценности демократии, политического плюрализма, рыночной экономики.

Состоявшиеся в большинстве стран Восточной Европы в 1990 г. первые за послевоенный период свободные многопартийные выборы привели к окон чательному крушению коммунизма в Европе, а вместе с ним и послевоенной ялтинско-потсдамской системы. Одним из важнейших символов окончания холодной войны и раскола Европы стало падение Берлинской стены и объ единение Германии, завершившееся 3 октября Стремительные перемены в Восточной Европе не остались без ответа на Западе. В мае 1989 г. президент Дж. Буш заявил Брюсселе, что США го товы отказаться от доктрины «устрашения», составлявшей основу их поли тики в послевоенный период. Принятая главами государств и правительств стран НАТО в июле 1990 г. в Лондоне декларация наметила существенные перемены в политике блока. В ней констатировались, в частности, отсутст вие у альянса агрессивных намерений, приверженность мирному разреше нию споров и отказу от применения первым военной силы;

необходимость отказа НАТО от доктрины обороны на передовых рубежах и гибкого реаги рования;

готовность к сокращению вооруженных сил, к изменению задач и количества ядерного оружия в Европе;

согласие на институционализацию Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ).

19-21 ноября 1990 г. в Париже состоялись совещание глав государств и правительств 34 государств - участников СБСЕ, а накануне его открытия – встреча руководителей 22 государств Варшавского договора (ОВД) и НАТО.

Парижская Хартия СБСЕ для новой Европы констатировала окончание эры конфронтации и раскола Европы, а государства ОВД и НАТО заявили в со вместной декларации, что «в новую эпоху, которая открывается в европей ских отношениях, они больше не являются противниками, будут строить но вые отношения партнерства и протягивают друг другу руку дружбы».

Поиск механизмов управления ситуацией В основе принимавшихся в 1990 - 1991 гг. решений лежали представ ления о том, что с крахом коммунизма в Восточной Европе и продолжением реформ в СССР отпала главная причина раскола Европы. Понимая, что ре формы на востоке континента потребуют времени, участники СБСЕ исходи ли из того, что путь к единой демократической Европе может быть проложен благодаря постепенному сближению между Востоком и Западом на основе закрепленных в парижской Хартии ценностей. Этому были призваны способ ствовать новые механизмы взаимодействия европейских государств, фор мирование которых началось на рубеже 80 – 90-х годов. Имеются в виду следующие процессы:

- институционализация политического диалога и взаимодействия в рамках СБСЕ, которому отводилась важная роль в закреплении общих цен ностей, норм и стандартов поведения государств в отношениях друг с дру гом и во внутриполитическом плане;

в продолжении переговоров по контро лю над вооружениями и разоружению;

разработке механизмов реагирования на чрезвычайные ситуации, предотвращения конфликтов и регулирования кризисов;

организации сотрудничества в сфере экономического и человече ского измерений СБСЕ;

- реформа многосторонних организаций стран Востока (СЭВ, ОВД) и Запада (НАТО, ЕС, ЗЕС);

- налаживание сотрудничества между НАТО, ЕС, ЗЕС, Советом Ев ропы, с одной стороны, и государствами Восточной Европы - с другой;

- формирование субрегиональных организаций, к числу которых отно сятся, в частности, Центральноевропейская инициатива (Германия, Австрия, Венгрия, Италия, Польша, Словакия, Словения и Чехия), Вишеградская груп па (Венгрия, Польша, Словакия и Чехия), Совет государств Балтийского моря (СГБМ), Совет Баренцева/Евроарктического региона (СБЕР), Черноморское экономическое сотрудничество, Инициатива по сотрудничеству в Юго Восточной Европе.

Сочетание различных форм общеевропейского, регионального и субре гионального сотрудничества должно было обеспечить управление процес сами формирования новой системы межгосударственных отношений в Ев ропе. Однако события начала 90-х годов поставили под сомнение реали стичность многих из первоначальных расчетов.

1. В течение короткого времени прекратили свое существование орга низации, обеспечивавшие в годы холодной войны господство СССР в Вос точной Европе. Эти организации никогда не были эффективными инстру ментами равноправного сотрудничества их участников. Ввиду же усилив шихся с конца 1990г. в странах Центральной и Восточной Европы (Болгария, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Румыния, Словакия, Словения, Чехия и Эстония) опасений по поводу возможного возврата советского руководства к той или иной форме «доктрины Брежнева» судьба СЭВ и ОВД в 1991 г была предрешена. 27 июня 1991 г. был подписан протокол о роспуске СЭВ, а июля того же года - протокол о прекращении действия Варшавского догово ра, уже с 1990г. существовавшего лишь на бумаге. В 1991 г. страны ЦВЕ ус корили процесс пересмотра двусторонних политических договоров с СССР.

Советские войска были выведены из Венгрии, Польши и Чехословакии.

Сформировалась новая система внешнеполитических приоритетов стран ЦВЕ, которые свою главную задачу видели в интеграции в Совет Европы, ЕС, НАТО.

2. Возникновение югославского кризиса, начало в 1991 г. военного противостояния между Сербией и заявившими о выходе из состава федера ции Хорватией и Словенией, а с 1992 г. - война в Боснии и Герцеговине (БиГ);

распад СССР в конце 1991 г. - все это привело к глубоким изменениям ситуации в Европе, о которых и не помышляли авторы парижской Хартии. Главное среди них исчезновение «Востока», мыслившегося контрагентом «Запада» в процессе их постепенного сближения. Это привело к снижению управляемости внутригосударственных и международных процессов на посткоммунисти ческом пространстве в условиях отсутствия эффективных региональ ных и субрегиональных механизмов.

3. В новых условиях сохранили свою роль институты западноевропей ского (ЕС, ЗЕС, Совет Европы) и евро-атлантического сотрудничества (НАТО). Однако и эти организации оказались перед необходимостью определения своей но вой роли в решении проблем европейского развития, а также формирован новых отно шений с посткоммунистическими государствами.

Основные дилеммы формирования новой Европы С окончанием холодной войны отошли на задний план прежние про блемы национальной и европейской безопасности и прежде всего опасность широкомасштабного вооруженного конфликта между двумя военными бло ками. На передний план выдвинулись новые проблемы и вызовы, с которы ми в индивидуальном и коллективном плане сталкиваются стран континента.

К числу основных дилемм европейской политики, от разрешения которых во многом зависит будущая система межгосударственных отношений в Европе, относятся следующие:

1. Объединение Германии и снятие последних формальных ограниче ний ее суверенитета способствовали возрождению в ряде стран опасений по поводу возможных притязаний Германии на доминирующую роль в Евро пе. Активизация политических и экономических связей Германии со страна ми ЦВЕ и Россией;

ее ведущая роль в поддержке проводимых здесь реформ и в обеспечении притока иностранных инвестиций лишь усилии подозрения, что на каком-то этапе Германия может поддаться соблазну проведения не согласованной с партнерами по ЕС и НАТО политики. «Ренационализация»

политики Германии, а в результате и других государств привела бы к возро ждению соперничества европейских держав, чреватого новыми конфликта ми.

В процессе объединения Германии западные страны исходили из того, что основной гарантией предсказуемости ее политики является интеграция Германии в ЕС и НАТО. Эту точку зрения в итоге приняло и советское руко водство, согласившееся с участием объединенной Германии в НАТО и ого ворившее ряд ограничений для военной деятельности НАТО на территории бывшей ГДР. Стремление обеспечить возможно более глубокую интеграцию Германии в многосторонние структуры стало одним из побудительных моти вов ускорения процесса преобразования Европейских сообществ в Европей ский союз, постепенного расширения наднациональных полномочий союза, в рамках которых имеется в виду «растворить» возросшее влияние ФРГ.

Хотя в самой Германии дискуссия о ее роли в Европе и мире только на чинается, политика страны после объединения направлена на снятие опа сений соседних государств. В политическом классе ФРГ с начала 90-х годов сложился консенсус относительно приоритетов европейской политики, в число которых входят:

- сохранение приверженности интеграции в ЕС и НАТО, отказ ФРГ от односторонних действий;

Германия не только согласилась с расширением полномочий ЕС, но и является сторонницей этого процесса;

- содействие вступлению стран ЦВЕ в западные структуры;

тем самым Бонн стремился преодолеть противоречие между интеграцией в ЕС и НАТО, с одной стороны, и активной политикой в ЦВЕ - с другой;

- Германия стремится к сохранению партнерских отношений с Россией, избегая при этом установления «особых», способных возродить опасения по поводу «ревизионистского» характера германской политики в Европе;

ба ланс собственных интересов, интересов европейских государств и России при этом видится в определении оптимальных путей интеграции России в новую систему отношений в Европе.

2. На протяжении веков отношения России с Европой в концептуаль ном и в практическом плане характеризовались как взаимным притяжением, так и взаимным отталкиванием. Демократизация сначала в СССР, а затем в России, политика рыночных реформ и адаптации к мирохозяйственным про цессам создают предпосылки для постепенной интеграции России в новую систему европейских и глобальных отношений на основе партнерства. Тем не менее судьба и конечный результат российских реформ, самоидентифи кация России, определение ее места и роли в новой Европе еще в высшей степени неопределенны. Завершатся ли российские реформы созданием подлинно демократического общества с эффективной рыночной экономикой или, как это не раз случалось в истории, вновь возобладает национал патриотическая реакция? Ответ на этот вопрос должна дать сама Россия.

3. Преодоление политического и идеологического раскола Европы в конце 80-х годов не сняло и не могло автоматически снять проблему разры ва в уровнях социально-экономического развития между государствами Запада и Востока Европы. Десятилетия коммунистического господства и плановой экономики затормозили развитие ЦВЕ, отбросили ее на обочину мирового и европейского хозяйства. Наиболее развитые страны ЦВЕ по уровню ВВП на душу населения сопоставимы с беднейшими странами ЕС.

Проблемы и продолжительность переходного периода в ЦВЕ существенно недооценивались в начале 90-х годов, поэтому социально-экономические разделительные линии сохранятся в Европе и в обозримой перспективе.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.