авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Содержание НОВЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ РАЗВИТЫХ И РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАН В ИННОВАЦИОННОЙ СФЕРЕ Автор: А. Ерошкин, М. Петров....................................................................... ...»

-- [ Страница 4 ] --

Ввод в действие Регламента привел к проблемам с некоторыми территориями, в частности, с Санджаком, где значительную часть населения составляют боснийцы. Эта территория была разделена между двумя округами (областями) - Златиборским и Рашским5, но боснийские партии потребовали выделения Санджака в отдельный округ.

Еще один пример - Воеводина. Вопрос о ее возможном преобразовании в республику сейчас вновь широко обсуждается6. Общим местом сербских политических дискуссий последних лет стали проблемы децентрализации власти, расширения прав городов и общин. Однако опыт Югославии показывает, что непродуманные действия в этом направлении могут самым прискорбным образом сказаться на судьбе государства.

Одна из важнейших характеристик любой страны мира - изменения в демографической ситуации. О таких изменениях в Сербии дает представление последняя перепись населения, проходившая 1 - 15 октября 2011 г. Сравнительные данные о динамике численности населения по переписям 2002 и 2011 гг. приведены в табл. 1.

Достоверность данных о численности населения Косово и Метохии, полученных по результатам переписи, которую проводило сепаратистское "правительство" этого региона летом 2011 г. крайне низка. Согласно сделанным ранее оценкам косовских статистиков, на 2006 г. численность населения Косово составляла 2100 тыс. человек, из которых 1932 тыс.

- албанцы и 111 тыс. - сербы7. Но перепись 2011 г. зафиксировала существенно меньшую численность населения - 1 734 тыс. человек, или 82.5% к уровню 2006 г.8 При этом сведения о национальном составе населения не сообщаются.

Сербское население Косово и Метохии эту перепись бойкотировало. Но если численность сербов, согласно косовской статистике, лишь немногим более 100 тыс. человек, то вряд ли такой бойкот мог повлечь за собой столь значительное снижение общей численности населения региона, тем более что из 37 общин Косово и Метохии полностью не участвовали в переписи всего три и частично - еще одна. Следовательно, можно предположить одно из двух: либо общая численность населения Косово, равно как и численность отдельных этнических групп, сознательно искажалась косовской статистикой (последняя общеюгославская перепись населения, где формально участвовало Косово, проходила в 1981 г.), либо годы "независимости" стали для этого региона временем массового исхода населения. Первое представляется более вероятным, поскольку сведения о том, что какая-либо отдельная страна или группа стран с 2006-го по 2011 г.

приняла примерно 400 тыс. жителей Косово, отсутствуют.

Численность населения основной части Сербии без Косово и Метохии снизилась за 9 лет (2002 - 2011 г.) на 377 тыс. человек, или примерно на 5%, что вполне укладывается в общий тренд См.: Териториjална организациjа (http://www.srbija.gov.rs/ pages/article.php?id=45625).

См.: Бакови Н. Б. Прекраjанье Златиборског и Рашког округа (http://www.politika.rs/rubrike/Politika/Prekrajanje Zlatiborskog-i-Rashkog-okruga.sr.html).

См.: Воjводина република- немогуhе, смешно, неутемельно, опасно (http://www.politika.rs/rubrike/Politika/ Vojvodina-republika-nemoguce-smesno-neutemeljeno-opasno. sr.html);

Веселинов Б. Воjводина треба да добиjе статус републике (http://www.politika.rs/rubrike/Politika/Veselinov-Vojvodina-treba-da-dobije-status-r epublike.sr.html).

См.: Demographic Changes of the Kosovo Population, 1948 - 2006. Pristina, Statistic office of Kosovo, 2008.

См.: Statistic Office of Kosovo. Preliminary Results. Table 1. Dwellings, Households and Population by Municipality (http:// esk.rks-gov.net/rekos201l/?cid=2,40,265).

стр. Таблица 1.

Численность населения регионов Сербии 2002 доля доля в общей в общей тыс. тыс.

численности человек человек населения, % численности населения, % Сербия-Север 3608 48.1 3556 49. Белградский регион 1576 21.0 1639 23. Воеводина 2032 27.1 1917 26. Сербия-Юг 3890 51.9 3565 50. Шумадия и Западная Сербия 2137 28.5 2013 28. Южная и Восточная Сербия 1753 23.4 1551 21. Сербия в целом1 7498 100 7121 Косово и Метохия н/д н/д Без учета Косово и Метохии.

По данным переписи, проведенной летом 2011 г. сепаратистским правительством так называемой Республики Косово. Составлено по: Попис становништва, домапинстава и станова у Републици Србиjи 2011. Први результати. Београд, Републички завод за статистику, 2011;

Статистички годишньак Републике Србиjе 2011. Београд, Републички завод за статистику, 2011;

Statistic Ofice of Kosovo. Preliminary Results. Table 1. Dwellings, Households and Population by Municipality (http://esk.rks-gov.net/rekos201l/?cid=2,40,265).

сокращения населения, характерный для многих постсоциалистических стран Восточной Европы. Но это снижение было неравномерным по регионам страны. В целом население смещается на север: в 2011 г. доля Сербии-Севера увеличилась до 49.9% против 48.1% в 2002 г. Рост обеспечивался главным образом за счет Белградского региона, доля которого в общей численности населения страны выросла с 21 до 23%.

Наиболее быстрыми темпами сокращается численность населения в Южной и Восточной Сербии - на 200 тыс. человек за 2002 - 2011 гг., или более чем на 11%. Но этот регион и ранее не отличался благополучием, оставаясь, наряду с Косово и Македонией, основным источником югославской трудовой эмиграции.

Устойчивость как абсолютных, так и относительных показателей численности населения характерна для Воеводины, а также для Шумадии и Западной Сербии. При этом Воеводина отличается самой низкой, а Шумадия и Западная Сербия -самой высокой среди крупных регионов долей сербского населения (табл. 2).

Данные последней переписи об этническом составе населения регионов Сербии будут опубликованы лишь в сентябре 2012 г., однако вряд ли стоит ожидать существенных изменений этих показателей. Белград, который на протяжении нескольких десятков лет был столицей действительно многонациональной Югославии, сегодня представляет собой практически моноэтнический город - доля сербского населения в нем составляет почти 90%. В Белградском регионе сконцентрировано 22.8% сербского населения и 21% всего населения страны.

Высока доля сербов и в Воеводине - 65%. На долю венгров - "титульной нации" автономного края Воеводина - приходится лишь 14.3%. Значительную часть населения региона составляют кроме того хорваты, словаки, югословены (в расчет принимались только группы численностью более 50 тыс. человек). При этом численность югословенов, а также представителей других национальностей в Воеводине выше, чем в других крупных регионах Сербии.

Невзирая на все политические проблемы конца XX - начала XXI вв., социально экономическая ситуация в Сербии устойчиво улучшалась, о чем свидетельствует динамика ВВП после 2005 г. (табл. 3).

Таблица 2.

Доля сербского населения в регионах Сербии1 в 2002 г.

Доля сербского населения, % Белградский регион 89. Воеводина 65. Шумадия и Западная Сербия 90. Южная и Восточная Сербия 87. Сербия в целом 82. Без учета Косово и Метохии.

Рассчитано по: Статистички годишньак Републике Србиjе 2011. Београд, Републички завод за статистику, 2011.

стр. Таблица 3.

ВВП Сербии в 2000 - 2010 гг.

Год 2000 2005 2009 Основная часть Сербии (без Косово и Метохии) 28985. ВВП, млн.евро 25538.6 20305.6 28883. ВВП на душу 3397.7 2729.0 3945.4 3979. населения, евро Косово и Метохия (Республика Косово) ВВП, млн.евро н/д 3367.6 3912.4 4557. ВВП на душу н/д 1845 2247 населения, евро Рассчитано автором исходя из установленного Народным банком Сербии среднегодового курса 103.04 динара за 1 евро.

См.: Народна банка Србиjе. Статистика (http://www.nbs.rs/intemet/cirilica/80/index.html).

Источники: данные о ВВП основной части Сербии: Национальни рачуни (http://webrzs.stat.gov.rs/WebSite/Public/PageView. aspx?pKey=61);

данные о ВВП Республики Косово: Gross Domestic Product by Expenditure Approach in Kosovo, 2004 2010. Prishtina, Statistical Office of Kosovo, 2011.

Таблица 4.

Доля регионов уровней HCTJ1 и HCTJ 2 в ВВП в 2010 г.

ВВП региона на душу ВВП региона населения доля в общем %к среднему млн. евро евро объеме ВВП по Сербии Сербии,% Сербия-Север 19049.7 66.0 5357.1 137. Белградский регион 11546.1 40.0 7040.6 177. Воеводина 7503.6 26.0 3829.8 96. Сербия-Юг 9834.3 34.0 2649.9 66. Шумадия и Западная Сербия 5641.8 19.5 2766.0 69. Южная и Восточная Сербия 4192.5 14.5 2533.8 63. Сербия в целом 28985.1 100 3979.0 Косово и Метохия 4557.2 2383 59. Без учета Косово и Метохии.

Источники: см. табл. 3.

В 2005 - 2010 гг. ВВП в основной части Сербии рос быстрее, чем в Косово соответственно в 1.42 и 1.35 раза. При этом по абсолютным объемам ВВП разрыв между ними увеличился до 6.36 раза в 2010 г. против 6.02 - в 2005 г., а по ВВП на душу населения соответственно с 1.48 до 1.67 раза. Учитывая склонность косовской статистики к преувеличениям, показанную ранее на примере оценки численности населения, можно предположить, что реальный разрыв в уровне и темпах экономического развития между основной Сербией и Республикой Косово еще больше.

Регионы "Шумадия и Западная Сербия" и "Южная и Восточная Сербия", с которыми граничит Косово, также трудно отнести к числу благополучных, о чем, в частности, свидетельствует показатель производства ВВП на душу населения (табл. 4).

Лидирующие позиции в экономике занимает Сербия-Север - равнинная часть страны, на которую приходится 2/3 ВВП. Лидерство обеспечивается главным образом за счет Белградского региона, где проживает 21% населения и производится 40% ВВП страны.

Удачное географическое положение, значительный экономический и политический потенциал делают Белград реальным консолидирующим центром нынешней Сербии, основой для восстановления и развития единого сербского государства.

стр. Отставание южных, горных территорий по уровню экономического развития определилось достаточно давно. Трудно сказать, возможно ли их подтянуть до уровня северных регионов. Определенные надежды связываются с развитием полимагистрали "Субботица-Белград-Ниш", проходящей по долине реки Морава в Южной Сербии. От Ниша она расходится в двух направлениях: по долине Южной Моравы в сторону Македонии и далее Греции, и по долине Нишавы - через Болгарию к Турции. Но развитие этой "полимагистрали" может способствовать как ускорению развития Южной Сербии, так и его замедлению. Все зависит от множества факторов и условий, действие которых не всегда можно предвидеть.

В случае приема Сербии в Европейский союз вероятен "кипрский вариант" развития событий9. Но Сербия еще не член Евросоюза, хотя и получила статус кандидата в члены ЕС 1 марта текущего года10. Да и сам ЕС переживает сейчас не самые лучшие времена и не стремится к расширению любой ценой. Однако в пользу Сербии работает ее географическое положение - прием этой страны в ЕС позволит устранить территориальную фрагментацию на Балканском полуострове. Если Евросоюзу нужно будет выбирать между Сербией и Республикой Косово, и выбор будет основываться только или преимущественно на экономических факторах, то, скорее всего, он будет сделан в пользу Сербии. Собственно, это уже происходит.

С декабря 2009 г. граждане Сербии имеют право безвизового въезда на территорию государств Евросоюза, но на жителей Косово, даже имеющих сербские паспорта, это право не распространяется11. О введении безвизового режима для обладателей паспортов Республики Косово пока речи не идет, поскольку несколько государств Евросоюза (Испания, Греция, Румыния, Словакия, Кипр) ее не признают. Либерализация визового режима провозглашается одной из приоритетных целей миссии EULEX в Косово, но никакой определенности по поводу инструментов и конечной цели этой либерализации сейчас нет12.

Однако, как показывает опыт Кипра, Сербия вполне может стать членом Европейского Союза без Косово, в то же время у Косово без согласия Сербии нет никаких перспектив на вхождение в единую Европу. Косоварам придется или смириться с участью нового Северного Кипра, или каким-либо образом интегрироваться с Сербией.

Косовский конфликт, так же как и кипрский, вовсе не "столкновение православия и ислама", как это часто воспринимается. Это один из этнополитических конфликтов, которых на Балканах много.

В подтверждение этого можно привести ряд фактов, из которых наиболее значимый весьма слабая, вопреки бытующим ныне представлениям, приверженность албанцев исламу. Следует вспомнить, что в годы правления ярого сталиниста, первого секретаря ЦК Албанской партии труда Энвера Ходжи Албания была объявлена первой в мире атеистической страной. Все культовые сооружения Албании, главным образом мусульманские, тогда были разрушены, священнослужители уничтожены. Первую Балканскую войну, принесшую освобождение от турецкой власти, в том числе и Албании, этот "коммунист-интернационалист" характеризовал как нашествие сербских и черногорских орд, несших албанцам лишь смерть и разорение13.

Конфликт в Косово вряд ли правомерно рассматривать как столкновение "православной" и "мусульманской" цивилизаций еще и потому, что значительная часть албанцев православные. До 1967 г. в Албании существовала и в настоящее время активно восстанавливается Албанская православная церковь, одна из автокефальных православных церквей. С 1991 г. в Албании построено множество православных храмов, включая Кафедральный собор в Тиране. По разным оценкам, доля православных албанцев сегодня составляет от 20 до 40% населения страны14.

В 1974 г. турецкое население Северного Кипра с восторгом приняло высадившиеся на острове турецкие войска.

С их помощью затем была провозглашена марионеточная Турецкая Республика Северного Кипра. Спустя 30 лет после турецкого вторжения, в апреле 2004 г. в ходе референдума о возможном объединении Кипра перед его официальным вступлением в Евросоюз турецкое население Северного Кипра проголосовало за объединение государства, тогда как греческое население Республики Кипр высказалось против. См. подробнее: Рытое А.

Разделенный остров Афродиты. Кипр после интеграции в ЕС: новая еврореальность и старые проблемы // Вестник Европы. 2005. N 13 - 14.

Сербия стала кандидатом в члены ЕС (http://ras.ruvr. га/2012_03_02/67278512).

См.: Council Regulation (EC) N1244/2009 of 30 November 2009 amending Regulation (EC) N539/2001 Listing the Third Countries Whose Nationals Must Be in Possession of Visas When Crossing the External Borders and Those Whose Nationals are Exempt from that Requirement (http://eur-lex. europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=OJ:L:2009:336:

0001:0003:EN:PDF).

См.: Танjуг Ж. Приоритет борба против криминала, север и визе (http://www.politika.rs/rubrike/Politika/Zbogar Prioritet-borba-protiv-kriminala-sever -i-vize.sr.html).

См.: Ходжа Э. Титовцы. Тирана, 1983. С. 4 - 5.

См.: Максимов Ю. Православие в Албании (http://www. pravoslavie.ru/put/3016.htm).

стр. В истории отношений Албании и Югославии (Сербии) были эпизоды, идущие вразрез с идеей "конфликта цивилизаций". В 1924 г. православный епископ Фан (Феофан) Ноли несколько месяцев был главой Албании. Его сверг Ахмет Зогу, мусульманин, опиравшийся на прямую поддержку Королевства сербов, хорватов и словенцев, во главе которого стояла сербская православная династия Карагеоргиевичей. До оккупации Албании армией фашистской Италии в 1939 г. Ахмет Зогу был верным союзником государства Карагеоргиевичей. Православным был один из президентов посткоммунистической Албании Альфред Мойсю, занимавший этот пост в 2002 - 2007 гг.

Ведущиеся в настоящее время переговоры между Белградом и Приштиной вряд ли приведут к существенным результатам в разрешении косовской проблемы. Но можно ожидать, что отношения между Сербией и Республикой Косово будут развиваться по уже знакомому сценарию Северного Кипра: "ни мира, ни войны, ни признания -минимально необходимое сотрудничество".

Симптоматично, что тональность заявлений представителей ведущих стран Европейского Союза относительно переговоров по Косово меняется - от безоговорочной поддержки косовских албанцев до их пока что дипломатичной критики. В качестве примера можно привести интервью посла Франции в Париже сербской газете "Политика", опубликованное в номере от 11 февраля 2012 г. В ответ на прямой вопрос корреспондента о возможности оказания давления на Приштину с целью нормализации отношений с Белградом был дан следующий ответ: "Мы знаем, что Сербия сделала очень конструктивные предложения в этой сфере, и призываем власти Приштины, чтобы они были столь же конструктивными"15.

Вместе с тем прослеживается непоследовательность и половинчатость решений по проблеме Косово со стороны самих сербов. Так, гуманитарные грузы из России, с большим трудом доставленные в Косово в декабре 2011 г. для оказания помощи сербскому населению в зимний период, до конца зимы 2011 - 2012 гг. находилась на складах, поскольку сербская администрация в Косово и Метохии не знала, куда и как ее распределить16.

Основной региональной проблемой современной Сербии, несомненно, остается проблема Косово, вряд ли можно ожидать ее скорого решения, тем более силами одной Сербии.

Преимуществом современной Сербии можно считать то, что в настоящее время она стала практически однонациональным государством, где сербское население составляет подавляющее большинство.

Это, в сущности, "гомогенная Сербия", о которой писал идеолог движения четников Стеван Мольевич. К идеям Мольевича и вообще движения четников можно относится по разному, но нельзя отрицать того, что во многом они были все же правы. Мольевич, в частности, писал,: "Государство создает не столько размер территории, численность жителей, богатство земли, сколько... любовь к стране, ее свободе и независимости, внутреннее единство и духовную сплоченность народа в час общей опасности. Это состояние любви к государству, к Родине и ее независимости может быть достигнуто только в гомогенной Сербии"17.

Существуют и другие серьезные проблемы в Сербии, в первую очередь это диспропорции и несогласованность в направлениях развития двух крупных регионов страны - Сербии Север и Сербии-Юг. Если удастся гармонизировать процессы пространственного, демографического, социального, экономического развития и создать устойчивое государство, другими словами - накопить силы, это будет способствовать укреплению единства Сербии. Если "независимое Косово" лишится поддержки ведущих государств НАТО, что уже постепенно происходит, а тенденция опережающего экономического развития основной территории Сербии сохранится, то и "косовская проблема" будет решена.

Ключевые слова: Сербия, Косово, ЕС, НАТО, региональное развитие, численность населения, национальный состав, "конфликт цивилизаций".

См.: Танjуг. Ж. Цит. соч.

См.: Радомировиh Б., Церовина J. Руска помой косовским србима joш у магацину (http://www.politika.rs/rubrike/tema-dana/206828.sr.html).

Мольевич С. Хомогена Cpбja (http://www.sozeb.org/index.

php?option=com_content&task=view&id=362&Itemid=103).

стр. АМЕРИКАНО-САУДОВСКОЕ ПАРТНЕРСТВО: ИСТОРИЧЕСКИЕ Заглавие статьи МОТИВЫ И НОВЫЕ ВЫЗОВЫ Автор(ы) А. Высоцкий Мировая экономика и международные отношения, № 12, Декабрь Источник 2012, C. 64- БОЛЬШОЙ БЛИЖНИЙ ВОСТОК Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 26.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи АМЕРИКАНО-САУДОВСКОЕ ПАРТНЕРСТВО: ИСТОРИЧЕСКИЕ МОТИВЫ И НОВЫЕ ВЫЗОВЫ Автор: А. Высоцкий Союзнический характер отношений Соединенных Штатов Америки и Саудовской Аравии сформировался в эпоху холодной войны и определялся рядом взаимосвязанных политических и экономических факторов. Вписываясь в логику глобального противостояния с СССР, эти отношения рассматривались Вашингтоном как возможность поддержать влиятельного регионального игрока, жестко антагонистичного советским союзникам на Ближнем Востоке. Эта логика хорошо просматривалась в эпоху гражданской войны 60-х годов прошлого века в Йемене, где за спиной воюющих сторон стояли просоветский президент Египта Г. А. Насер и боровшиеся с ним за региональное влияние саудовские правители. Поддержка Эр-Рияда со стороны Соединенных Штатов, защитивших более слабого в военном отношении союзника от посягательств египтян, надолго определила союзнический характер двусторонних отношений, в том числе в военно-политической области.

Союз с Саудовской Аравией, государством, провозгласившим себя хранителем и оплотом суннитских исламских ценностей, ислама как такового, - с начала 80-х годов и советской операции в Афганистане приобретал для Америки большое значение с идеологической точки зрения. Тем самым обеспечивались более выгодные условия для позиционирования США в исламском мире, увеличивались шансы на успех попыток сгладить негативный имидж США в глазах мусульман, связанный с поддержкой Вашингтоном Израиля.

Подобный характер двусторонних связей был еще раз подтвержден на рубеже 80 - 90-х годов истекшего века, когда США снова стали гарантом безопасности саудовцев - на этот раз оберегая их от непредсказуемых действий соседа, президента Ирака С. Хусейна. Эти гарантии, важность которых возросла после аннексии Кувейта войсками С. Хусейна в 1990 г., продолжали действовать как после "Бури в пустыне", так и после свержения С.

Хусейна в 2003 г., трансформировавшись в более актуальный к тому времени антииранский контекст.

История сотрудничества Вашингтона и Эр-Рияда включает важную идеологическую и практическую поддержку саудовцами ключевых американских внешнеполитических действий. Сюда входят и американские усилия в Афганистане во время пребывания там советских войск в 80-е годы, и операция "Буря в пустыне", и ливийский и иракский вопросы в 80 - 2000-е годы, а также вопросы Боснии и Косово в 90 - 2000-е годы.

Политические стороны двустороннего партнерства при всей их важности были производными от экономической целесообразности, которая в американо-саудовских отношениях десятилетиями играла ключевую роль. Как крупнейший экспортер нефти Саудовская Аравия уже с середины XX в. занимала уникальное место в мировой экономике. Стабильность поставок энергоносителей, гарантии четкой работы западных компаний на рынке страны обеспечивали Саудовской Аравии высокую позицию в иерархии региональных приоритетов США и Запада. Это, в свою очередь, давало саудовцам неожиданно большие возможности для трансляции своего политического и идеологического влияния как в региональных, так и в глобальных масштабах.

Важной вехой в становлении американской и всей западной политики по отношению к странам Персидского залива вообще и Саудовской Аравии в особенности стали нефтяные кризисы 1973 и 80-х годов. С тех пор ключевым элементом западной политики в энергетических вопросах стало недопущение ситуации, при которой одна страна или картель смогли бы получить монопольное влияние на нефтяные цены. В статье "Мифы Персидского залива" аналитики из корпорации Rand Г. Фуллер и Я. Лессер писали: "...

стержнем этой стратегии стала поддержка Америкой Саудовской Аравии, которая, в свою очередь, выступала за умеренный и долгосрочно стабильный уровень нефтяных цен". Учитывая ВЫСОЦКИЙ Александр Михайлович, аспирант, преподаватель МГИМО (У) МИД России (vysotsky@inbox.ru).

Fuller G., Lesser I. Persian Gulf Myths // Foreign Affairs. May/ June 1997. P. 1.

стр. долю и вес королевства в мировой нефтяной индустрии, его поведение являлось решающим фактором для нефтяных рынков. Другие игроки не могли оказывать существенного влияния на нефтяные цены, если Саудовская Аравия рассматривала их уровень как комфортный2.

В результате в эпоху холодной войны сформировался крепкий американо-саудовский альянс, базировавшийся на общих экономических интересах и политических приоритетах.

Он продолжил действовать и в постбиполярный период, движимый нерешенными проблемами региональной безопасности и во многом общей политической инертностью региона, где большинство проблем эпохи холодной войны носили самостоятельный, а не производный от советско-американской конфронтации характер.

ПОСТБИПОЛЯРНАЯ ЭПОХА: НОВЫЕ ТРЕНДЫ И НАРАСТАЮЩАЯ ДВУСМЫСЛЕННОСТЬ В отличие от стратегически стабильного "нефтяного интереса", политические аспекты американо-саудовского взаимодействия не могли не подвергнуться влиянию менявшейся мировой и региональной конъюнктуры. Так, с течением времени в американо-саудовских отношениях на поверхность начали выходить новые тенденции, нарушавшие безальтернативность ориентации друг на друга, а главное - изменявшие взгляды двух стран на степень важности и даже необходимости такой ориентации. Переломным же моментом для двусторонних отношений стали теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне в сентябре 2001 г.

Американо-саудовские отношения после событий 11 сентября не могли не подвергнуться критическому переосмыслению, прежде всего в политических кругах Соединенных Штатов. Это было связано с прямым участием саудовских подданных в подготовке и осуществлении терактов. 15 из 19 террористов-смертников, захвативших самолеты, были саудовскими подданными.

Этот факт стал демонстрацией тех сложностей, с которыми Америке пришлось столкнуться на саудовском направлении своей региональной политики. Оказалось, что за спиной дружественной США правящей династии все активнее действовали радикальные исламистские элементы. Они рассматривали Соединенные Штаты как враждебную силу, поддерживающую едва ли не "марионеточный" правящий режим в Эр-Рияде с целью обеспечения наиболее удобных и выгодных для себя условий пребывания (в том числе военного) на священной для мусульман земле Саудовской Аравии.

Сама Саудовская Аравия оказалась в глазах американцев "скомпрометирована" "порочащими" ее связями с враждебными США силами. Широкую известность получил жест мэра Нью-Йорка Р. Джулиани, отказавшегося принимать пожертвование из рук члена саудовской королевской семьи принца Аль-Валида бен Талала. Принц, приехав в Нью-Йорк в октябре 2011 г. и осудив террористов, в своем выступлении также призвал США пересмотреть свою ближневосточную политику3.

Саудовская Аравия являлась одной из трех стран (наряду с Пакистаном и ОАЭ), поддерживавших отношения с режимом талибов в Афганистане. Эта связь сохранялась с конца 70-х и в 80-е годы, когда американцы и саудовцы сообща организационно и финансово поддерживали широкий спектр антисоветских сил в Афганистане, включая лично Усаму бен Ладена.

Из саудовских государственных, окологосударственных и частных источников финансировалась глобальная исламская миссионерская деятельность, зачастую принимавшая радикальные формы.

Все это вместе взятое могло создать впечатление, что США подвергались прямой угрозе со стороны государства, которое на протяжении многих лет рассматривалось ими в качестве одного из ключевых региональных союзников. Многие сбитые с толку аналитики в разных странах именно так и стали оценивать ситуацию. Так, в 2008 г. российский востоковед М. А. Хрусталев писал: "...глобальную диверсионно-террористическую войну против США и их союзников ведет исламистское движение, спонсором и идейным вдохновителем которого выступает Саудовская Аравия"4. Здесь, однако, важно не перепутать Заметим, что в период "арабской весны" саудовской династии ради сохранения стабильности пришлось прибегнуть к массированной раздаче денег, в результате которой бюджет королевства на сегодняшний день сбалансирован при цене барреля нефти не ниже 100 долларов. Это очень большая цифра, учитывая относительно невысокую себестоимость добычи в Саудовской Аравии. Нетрудно предположить, что Эр-Рияд, традиционно оказывающий определяющее влияние на нефтяные цены, сделает все возможное для того, чтобы их уровень не опустился ниже 100 долл./баррель. Такая ситуация, как минимум в краткосрочной перспективе, снижает риски и для российского бюджета. Последний также подвергся влиянию политической конъюнктуры, и в 2012 г.

сбалансирован при цене ПО долл. за баррель.

См.: http://lenta.ural.ru/news/life/news-11202.html Хрусталев М. Анализ международных ситуаций и политическая экспертиза. М., 2008. С. 27.

стр. миссионерскую и пропагандистскую деятельность саудовских фондов, которая по своей идеологической направленности действительно мало чем отличалась от идей созданной Усамой бен Ладеном "Аль-Каиды", и отношение всех этих государственных, окологосударственных и частных источников к исламистскому движению, к практической политической деятельности "Аль-Каиды". А в центре этой деятельности был беспощадный террор, направленный как против "дальнего врага" - США, так и против правящего режима Саудовской Аравии - "ближнего врага", династии, которую Бен Ладен всегда открыто провозглашал своим главным врагом.

В результате "официальные ваххабитские исламисты" оказались на противоположной стороне баррикад и обязаны были противостоять ваххабитским же исламистам экстремистского, джихадистского толка (при том что многие саудовские духовные лидеры, вполне вероятно, в душе разделяли воззрения Бен Ладена). А когда была образована "Аль-Каида на Аравийском полуострове" и в королевство хлынули посланные Бен Ладеном и Айманом Завахири террористы, стало ясно, что преобладание саудовских граждан среди исполнителей теракта 11 сентября не свидетельствовало о том, что Саудовская Аравия как государство стало врагом США. Напротив, наличие общего врага, скорее, сплотило Вашингтон и Эр-Рияд. Акция 11 сентября и смертельная борьба между "Аль-Каидой на Аравийском полуострове" и саудовскими силами безопасности (которые эту борьбу выиграли, отбросив остатки террористов в Йемен) способствовали укреплению того, что в советские времена называли "классовым союзом между американским империализмом и саудовской феодальной монархией", с той лишь разницей, что теперь общим врагом и Вашингтона, и Эр-Рияда были не левые силы, а радикальный джихадистский исламизм.

При этом именно Саудовская Аравия стала квинтэссенцией того стратегического противоречия, с которым Соединенные Штаты столкнулись в своей ближневосточной политике в начале XXI в. Оно подробно проанализировано в ряде известных работ5 и сводится к тому, что на протяжении многих лет союзниками Вашингтона, "мирового чемпиона демократии", были как раз наиболее антидемократические, авторитарные режимы. На их помощь и поддержку США опирались и в период холодной войны, и в ходе войны с терроризмом.

Между тем непопулярность этих режимов служила источником роста общественного недовольства в странах региона, популяризации лозунгов радикальных исламистских сил.

Соединенные Штаты все чаще воспринимались арабской "улицей" как спонсоры и "кукловоды" местных авторитарных лидеров. В частности, за спиной дружественного Вашингтону саудовского режима поднялись силы, откровенно враждебные США и представлявшие реальную угрозу их безопасности.

Ситуация усугублялась тем фактом, что даже официальный саудовский режим, правящая в королевстве династия в своей внутренней и внешней политике и идеологии делали ставку на фундаменталистский ислам, провозглашали Саудовскую Аравию "цитаделью" пуританской веры, а самих себя - хранителями этой цитадели. Между тем оппозиционными по отношению к режиму силами были в основном не вестернизированные либералы, а еще более радикальные исламисты, упрекавшие официальный Эр-Рияд в отступлении от истинно религиозных ценностей, в предательстве интересов религии и страны ради американского покровительства и доступа к финансам и активам на Западе.

Получается, что идущая из Эр- Рияда на мусульманский мир антизападная по своей сути пропаганда содействует тому, что распространяющиеся параллельно с ней призывы "Аль Каиды" падают на уже подготовленную почву. Тем самым ваххабитский истеблишмент королевства объективно как бы способствует усилению в мире ислама настроений, в конечном счете вредящих его собственным интересам. Этот парадокс коренится в самой двойственности характера королевства, которое, с одной стороны, никак не может отказаться от своей ваххабитской сущности (исламистской, антизападной), а с другой оказалось главным союзником именно той западной державы, против которой направлен гнев наиболее активной, радикальной и весьма популярной части глобального исламистского движения. Возможно, королевская семья бывает недовольна чересчур антизападными высказываниями своих "официальных" исламистов: ведь американцев, главных союзников режима, это, естественно, раздражает. Но оказывать давление на мощную корпорацию улемов, ваххабитских богословов, власть вряд ли может - это ее основная опора.

См., например: Закария Ф. Будущее Свободы. Нелиберальная демократия в США и за их пределами. М., 2004;

Олбрайт М. Религия и мировая политика М., 2007;

Achcar G. Fantasy of a Region that doesn't Exist. Greater Middle East: the US Plan // Le Monde Diplomatique. April 2004;

Haas R. The New Middle East // Foreign Affairs.

November/December 2006;

Kurth J. Ignoring History: U.S. Democratization in the Muslim World // Orbis. Spring 2005.

стр. Глубоко консервативный, антидемократический, застойный режим пользуется поддержкой Вашингтона, старающегося предстать перед мусульманской "уммой" в качестве сторонника демократических, даже революционных преобразований. Достаточно упомянуть о поддержке Бараком Обамой движения, свергнувшего в Египте режим Мубарака, далеко не такой реакционный, как властная верхушка Эр-Рияда. Но все дело в том, что, каков бы ни был саудовский режим, без него Вашингтону на Ближнем Востоке не обойтись.

Для Саудовской Аравии сохранялись значительные риски дестабилизации, исходившие уже не от внешних противников, будь то С. Хусейн или М. Ахмадинежад, а от внутренних противоречий, точнее, от воздействия "неофициальных" ваххабитов, борющихся за свержение династии под знаменем Бен Ладена. Это понимали и в Вашингтоне. Тем не менее диапазон возможных действий американцев по отношению к стране, которая, как казалось, после событий 11 сентября 2001 г. должна была стать объектом их приоритетного внимания, неуклонно сужался. Это было напрямую связано с обострением ситуации в Ираке.

ТУПИК В ИРАКЕ И "АРАБСКАЯ ВЕСНА" Постхусейновский внутриполитический процесс в Ираке сопровождался разрастанием насилия и коррупции, осложнением этно-конфессиональных отношений и активизацией центробежных процессов. В 2006 - 2007 гг. страна практически пребывала в состоянии гражданской войны.

Ирак становился полем для выявления и взрывного обострения давних глубоких региональных противоречий, основным из которых был саудовско-иранский антагонизм.

Все это повышало риск превращения Ирака в "Большой Ливан" образца гражданской войны 70- 80-х годов, когда за спиной каждой из противоборствующих сторон стояли ангажированные внешние спонсоры и вдохновители.

Соединенные Штаты, "завязнув" в Ираке, должны были при этом еще сосредоточиться на конфронтации с Ираном вследствие резкого обострения конфликта по поводу иранской ядерной программы. А это требовало региональной поддержки в первую очередь со стороны Эр-Рияда и зависимых от него арабских союзников как в зоне Персидского залива, так и за ее пределами.

По мере обострения иракских проблем Соединенным Штатам приходилось выбирать "меньшее из зол" - опираться на саудовскую поддержку и демонстрировать свое стремление поддержать ССАГПЗ в антииранском контексте. Данной политической линии Вашингтон продолжал придерживаться на протяжении всех 2000-х годов.

События "арабской весны", символизировавшие, с одной стороны, триумф процесса "демократизации снизу", а с другой - ожидаемо приводившие к власти в регионе исламистские режимы, способствовали дальнейшему усилению просаудовской ориентации американской политики.

Так, ярким эпизодом "арабской весны" 2011 г. стал негласно одобренный Вашингтоном ввод саудовских войск (официально - сил ССАГПЗ) на Бахрейн для помощи местному суннитскому режиму в его остром противостоянии с проиранским шиитским большинством.

США однозначно встали на сторону Эр-Рияда и в сирийском вопросе. В результате сложилась парадоксальная ситуация, при которой наиболее авторитарный из региональных режимов - саудовский - стал формировать политическую повестку дня для всего "демократизирующегося" Ближнего Востока. Складывающийся в пользу саудовцев региональный баланс повышал привлекательность Эр-Рияда в глазах США, которые во всем поддерживали своего ключевого (и одного из последних) арабского союзника.

В результате можно говорить о постепенном формировании некоего "суннитского" сценария американской политики на Ближнем Востоке. Фундаментом этого сценария становилась Саудовская Аравия, режим которой не только пережил "арабскую весну", но и ожидаемо усиливал свои региональные позиции после прихода к власти суннитских исламистов в других странах региона.

Суммируя, к "активным" элементам "суннитского" сценария американской политики можно отнести и поддержку враждебно настроенных по отношению к шиитам и соответственно к Ирану суннитов в Ираке, и сдерживание нежелательных для США последствий свержения Х. Мубарака и А. Салеха, и ослабление взаимодействия Сирии и Ирана и их позиций в Ливане, и ограничение эскалации палестино-израильского конфликта.

"Пассивным" элементом стали попытки Соединенных Штатов, лишившихся в ходе "арабской весны" целого ряда своих союзников на Ближнем Востоке, ограничить негативные последствия такой трансформации для американских позиций в регионе.

стр. Нельзя не отметить объективно "страховочный", оборонительный характер подобного "суннитского" сценария американского поведения. Его концептуальный смысл заключается в стремлении США хоть сколько-нибудь последовательно реагировать на усиливающиеся риски, в желании их минимизировать, сохранив "хорошую мину".

В условиях высокой международно-политической турбулентности, особенно заметной на Ближнем Востоке, на подобную схему поведения обречены все крупные игроки. Вместе с тем эта схема весьма уязвима - в первую очередь, в силу своей моно-ориентированности, отсутствия в ней каких-либо запасных вариантов, стратегии на случай непредвиденных поворотов в региональной и/или международной ситуации.

Поиск таких вариантов неизбежен, особенно для США, "ставки" которых на Ближнем Востоке хоть и снизились по сравнению с девяностыми и началом двухтысячных годов, все еще продолжают оставаться весьма высокими.

Учитывая большой удельный вес конфессиональной составляющей всей ближневосточной политики, можно предположить, что дополнением, а при необходимости (в случае серьезного ослабления позиций США в суннитских странах после "арабской весны" и дестабилизации в Саудовской Аравии) и альтернативой мог бы стать "шиитский" вариант, построенный на выводе из 30-летнего кризиса и последующем укреплении американо-иранских связей.

ИРАНСКИЙ ВАРИАНТ Реализация данного варианта была бы возможна при условии смены или, как минимум, коренной эволюции режима в Тегеране. События, последовавшие за президентскими выборами 2009 г., давали основания констатировать ослабление позиций наиболее консервативных политических сил в Иране, на поддержку которых традиционно опирается президент М. Ахмадинежад. В отличие от арабских стран, где в 90 - 2000-е годы происходил рост конфессиональной ориентации основной массы населения, в Иране подобной динамики не было благодаря тому, что у власти с 1979 г. и так находился теократический режим.

Парламентские выборы 2012 г., а особенно президентские выборы, намеченные на 2013 г., обещают стать важным этапом во внутриполитическом развитии Ирана, в том числе и потому, что М. Ахмадинежад, отработавший два президентских срока, участия в них принимать не будет. Соответственно встает вопрос о возможных кандидатурах на пост президента и вероятных предпочтениях религиозного руководства страны. События г. позволяли предположить, что некоторые шансы провести своего кандидата на президентский пост в Иране появлялись у относительно умеренных сил. Правда, дальнейший ход событий показал, что эти шансы ничтожны.

В случае прихода к власти в Иране более удобной для Запада фигуры, своеобразного "второго М. Хатами", у Соединенных Штатов появился бы шанс нащупать почву для диалога с Тегераном. Ведь именно за то, что такой шанс был упущен, за отсутствие прогресса в диалоге с Тегераном в конце 90-х - начале 2000-х годов, в период правления М. Хатами, критике подвергались и Б. Клинтон, и Дж. Буш-мл.

Конечно, подобный прогресс в диалоге с официальным Тегераном для США был бы возможным лишь при условии отказа от силовых подходов, в том числе в решении иранской ядерной проблемы. Ставка на применение силы в Иране поставила бы крест на такой возможности и, по сути, сделала бы безальтернативным вариант перехода от ограниченных бомбовых ударов по иранским ядерным и иным объектам к более масштабным акциям, направленным на свержение действующего режима.

В случае отказа от силового метода решения иранской проблемы американцам остается делать ставку на продолжение процессов условной "персидской весны" 2009 г. и на дальнейшую демократизацию изнутри. Параллельно США важно удержать союзников, в первую очередь Израиль, от чрезмерно резких антииранских шагов: имеется в виду односторонний удар израильской авиации по иранским ядерным объектам.

Отдельный интерес в этой связи представляет ситуация в Сирии, напряженность вокруг которой ритмически совпала с обострением ситуации вокруг иранской ядерной программы. По-видимому, и в дальнейшем позиция Запада и США, в частности в отношении Дамаска, будет меняться в зависимости от иранской конъюнктуры. Это в первую очередь касается степени интенсивности поддержки "сирийской весны" и сценария смены режима в этой стране со стороны Соединенных Штатов. Силовое вмешательство извне в случае с Сирией могло бы способствовать росту настороженности иранцев и радикализации поведения Тегерана. Но по причинам, описанным выше, Вашингтону, вероятно, хотелось бы этого избежать. Особенно при нарастании сложностей с реализацией "суннитского" варианта региональной политики США: ведь тогда ставка на "шиитскую" аль стр. тернативу, а следовательно, и на демократизацию в Иране, если и не становилась бы основной, то постепенно переставала бы быть абстрактной.

Как ни парадоксально, но проблемой для американцев в этом контексте снова становятся их собственные союзники. Примеры Ливии и отчасти Сирии демонстрируют, что США, сохраняя стратегическое лидерство, зачастую перестают формировать тактическую повестку дня в лояльных им альянсах.

Складывается ситуация, при которой Вашингтон, стремясь сохранить лояльность союзников, зачастую предпочитает следовать в фарватере их политики. Стремление предотвратить дальнейшую эрозию создававшихся десятилетиями альянсов - не только на Ближнем Востоке, но и в Европе, и в других регионах - становится (по крайней мере временно) основной задачей американской внешней политики. Однако обостряется вопрос о том, насколько далеко США готовы следовать в фарватере приоритетов союзников, которые далеко не всегда совпадают с их собственными.

По мере того как эта дихотомия будет углубляться, нельзя исключать постепенного пересмотра Соединенными Штатами своих союзнических обязательств в сторону их сокращения. Параллельно Вашингтон делает попытки предложить внешнему миру новые стимулы для сохранения лояльности и повышения американской привлекательности в глазах союзников взамен утрачивающих свою актуальность механизмов и гарантий образца холодной войны6.

От того, насколько США окажутся в состоянии предложить такую позитивную повестку дня, причем в равной степени традиционным союзникам и потенциально возможным новым партнерам, в решающей степени будет зависеть их способность удерживать за собой лидерство в международных делах. Достижение этой цели в большой степени будет зависеть от гибкости американских подходов, от способности США находить компромиссы с режимами, по отношению к которым ранее применялся исключительно жесткий, силовой подход.

Решение этой задачи в контексте саудовско-иранского и, шире, суннитско-шиитского противостояния в этом смысле является для внешней политики США важным тестом, лакмусовой бумажкой, способной показать, насколько Вашингтон готов адаптироваться к условиям быстро трансформирующейся международной среды.

Ключевые слова: США, Саудовская Аравия, Иран, "арабская весна", исламисты, сунниты, шииты.

Более подробно об этом см.: Высоцкий А. Система ПРО США - новые возможности или новые соблазны? // Мир и политика. 2011. N 8.

стр. ЯПОНИЯ: КУРС НА ПРИСОЕДИНЕНИЕ К Заглавие статьи ТРАНСТИХООКЕАНСКОМУ ПАРТНЕРСТВУ Автор(ы) Д. Стрельцов Мировая экономика и международные отношения, № 12, Декабрь Источник 2012, C. 70- ВОСТОЧНАЯ АЗИЯ: ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 35.4 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ЯПОНИЯ: КУРС НА ПРИСОЕДИНЕНИЕ К ТРАНСТИХООКЕАНСКОМУ ПАРТНЕРСТВУ Автор: Д. Стрельцов На протяжении двух последних десятилетий вопрос о том, по какому пути пойдет азиатская экономическая интеграция и к чему он приведет, оставался открытым. В Восточной Азии было подписано несколько десятков соглашений о свободной торговле и экономическом партнерстве. Однако серьезных договоренностей с большим составом участников достичь так и не удалось. Формирование многосторонних группировок АСЕАН+3 и АСЕАН+6 - сопровождалось соперничеством Японии и Китая за лидерство.

Активизировались дискуссии о формировании общей азиатско-тихоокеанской интеграционной модели. Предложенные концепции Восточноази-атского сообщества (Япония) и Тихоокеанского сообщества (Австралия) не имели шансов на практическое воплощение, поскольку интерпретировались по-разному. Каждая страна региона имела собственное представление о составе участников группировок и принципах их работы.

Большую проблему также представляла идеологизация самого процесса формирования интеграционных блоков, воспринимавшихся многими как китайский либо японский проект. Даже присоединение к формату АСЕАН+6 России и США в 2010 г.

интерпретировалось как проявление новой парадигмы биполярного мира, в центре которого стоят США и Китай.

Между тем в 2005 г. четыре тихоокеанские страны (Сингапур, Бруней, Новая Зеландия и Чили) подписали соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП), предусматривающее полную ликвидацию в течение 10-летнего периода всех таможенных пошлин, либерализацию нетарифных ограничений, проведение общей политики в сфере интеллектуальной собственности, трудовых отношений, госзакупок, защиты окружающей среды и прочее. Спустя четыре года к переговорам по этому соглашению подключились США, Австралия, Малайзия, Перу и Вьетнам. В 2010 г. все девять стран достигли договоренности о концепции ТТП, что стало первым крупным шагом на пути к созданию зоны свободной торговли Азиатско-Тихоокеанского региона (ЗСТ АТР), активно продвигаемой Соединенными Штатами. В том же году на саммите АТЭС в Иокогаме было принято решение о том, что такая зона будет сформирована к 2020 г.

Япония обратилась к новой форме экономической интеграции достаточно поздно. Лишь в 2002 г. она приступила к заключению соглашений о свободной торговле и экономическом партнерстве. К 2012 г. они подписаны с такими странами, как Вьетнам, Индия, Индонезия, Мексика, Перу, Сингапур, Филиппины, Чили. Кроме того, с ноября 2008 г. поэтапно реализуется соглашение об экономическом партнерстве с блоком АСЕАН1. Общий подход Японии к формированию многосторонней зоны свободной торговли базируется на основных постулатах политики "открытого регионализма", сформулированных в свое время бывшим премьер-министром Дз. Коидзуми2.

ЗАДАЧИ УЧАСТИЯ В ТТП После присоединения США к процессу переговоров по ТТП вопрос об участии Японии в этом партнерстве перешел в практическую плоскость. При этом позиция официального Токио определялась прежде всего необходимостью поиска новых источников экономического роста страны. Такая задача чрезвычайно остро стоит перед ней на протяжении двух последних десятилетий.

Провозглашенная ранее стратегия переориентации экономики преимущественно на внутренний спрос так и не привела к осязаемым результатам. Ключевым источником роста по-прежнему остается внешнеэкономическая деятельность. В таких условиях магистральным путем к стаби СТРЕЛЬЦОВ Дмитрий Викторович, доктор исторических наук, МГИМО (У) МИД РФ (d.streltsov@inno.mgimo.ru) См.: http://www.mofa.go.jp/policy/economy/fta/asean.html См. подробнее: Стрельцов Д. Япония и "Восточноазиатское сообщество": взгляд со стороны // МЭ и МО. 2007.

N 2. С. 58 - 59.

стр. лизации общеэкономической и финансовой ситуации в стране остается использование потенциала международной интеграции.

Поиск внешних источников роста Япония связывает в первую очередь с расширением торгово-инвестиционных соглашений с соседними восточноазиатскими странами.

Внутрирегиональная интеграция логично рассматривается как наиболее доступная форма стимулирования национальной экономики с учетом географической близости партнеров и накопленного позитивного опыта сотрудничества.

Немаловажно и то, что в глазах Токио ТТП на сегодняшний день - единственный крупный проект, способный обеспечить процесс торговой либерализации по обе стороны Тихого океана, что дает основания воспринимать его в качестве прообраза ЗСТ АТР. В октябре 2010 г. тогдашний премьер-министр Японии Н. Кан заявил о необходимости усиления экономической интеграции с азиатско-тихоокеанскими странами, учитывая активизировавшийся процесс формирования зоны свободной торговли в АТР3. В ноябре того же года Комиссия МИД Японии по комплексным соглашениям об экономическом партнерстве приняла программный документ, в котором ставилась задача - начать консультации со странами - участниками ТТП, предпринимая энергичные меры по улучшению внутренних условий для вступления в партнерство4.

Как заявил нынешний премьер-министр Ё. Нода на саммите АТЭС в Гонолулу в ноябре 2011 г., Япония "будет прилагать усилия к тому, чтобы играть ведущую роль в деле создания всеобъемлющей ЗСТ АТР"5. Такое намерение основано на том факте, что сейчас Япония является единственной страной АТР, которая задействована практически во всех форматах экономической интеграции в регионе и, таким образом, способна взять на себя роль координатора и посредника между действующими участниками ТТП и государствами, пока воздерживающимися от присоединения к этому блоку. При этом Токио пытается решить для себя важную геополитическую задачу - добиться лидерства в формирующихся структурах азиатской экономической интеграции стран с либеральной экономической моделью, что позволит сохранить приоритет западных либеральных ценностей.


МЕЖ ДВУХ ОГНЕЙ В подходе Японии к ТТП немалую роль играют интересы военно-стратегического союза с США. Поскольку активная роль Вашингтона в продвижении ТТП рассматривается Токио в контексте "возвращения" США в Азию, участие в партнерстве оценивается им в категориях не только внешнеэкономических связей, но и союзнических отношений с Америкой. В парадигме глобального соперничества США и Китая Япония видит себя на стороне Америки. За счет укрепления японо-американского взаимодействия в рамках Транстихоокеанского партнерства Токио надеется усилить свои позиции в противостоянии Пекину. Иными словами, подключившись к ТТП, Япония рассчитывает обрести новый импульс для развития стратегического сотрудничества с США, в котором вследствие нерешенности проблемы передислокации авиабазы морской пехоты США Футэмма на о. Окинава наметилась явственная трещина.

Вместе с тем в Японии хорошо понимают, что односторонняя ставка на союз с Америкой при сохранении пассивности на других фронтах азиатской экономической интеграции может нанести ущерб отношениям с Китаем, уже превратившимся в ключевого внешнеторгового партнера Японии. Токио не может игнорировать тот факт, что Пекин относится к ТТП с предубеждением, считая этот формат геополитическим проектом США и декларируя свою приверженность идее приоритетного развития АСЕАН+3.

Трезво оценивается и вероятность того, что США продвигают формат ТТП в расчете на укрепление своих позиций на внутренних рынках Японии. Как отмечает профессор Токийского городского университета Т. Омори, "участие Японии (в ТТП. - Авт.) будет рассматриваться Вашингтоном в первую очередь через призму собственных интересов.

Для усиления влияния на предстоящих переговорах Японии следует продумать различные сценарии создания ЗСТ АТР, включая АСЕАН+6, трехстороннее сотрудничество с Китаем и Южной Кореей, а также двустороннее партнерство с Австралией"6.

Особое значение в этом ряду придается контактам с КНР и Южной Кореей. Япония рассчитывает, что ее присоединения к ТТП станет своего рода катализатором трехстороннего сотрудничества, которое будет рассматриваться Пекином как средство противоборства с ТТП. Интересно, что См.: http://www.npu.go.jp/policy/policy04/pdf/20101008/ sankou04.pdf См.: http://www.mofa.go.jp/policy/economy/fta/policy 20101106.html См.: Asahi Shimbun. 15.11. 2011.

Ohmori T. A New Era for APEC and TPP (http://www.jiia.or.jp/ en_commentary/201201/13 - 1. html).

стр. подобного рода расчеты, построенные на сценариях геополитических игр между Пекином и Вашингтоном, периодически появляются в японской печати, что свидетельствует о желании определенных кругов Японии сыграть на противоречиях двух гигантов. При этом стратегический союзник Японии - США - нередко рассматривается в качестве ее соперника, которого также следует опасаться, пусть и в ином смысле нежели Китая7.

В Токио есть влиятельные силы, считающие, что односторонняя ориентация на ТТП приведет к чрезмерной зависимости Японии от США и существенно ограничит ей свободу рук на международной арене. Выражая точку зрения этой части внешнеполитического истеблишмента, газета "Йомиури симбун" отмечает: "Встраивание Японии в многосторонние форматы экономической интеграции может удержать США от агрессивного поведения на переговорах по ТТП"8. По мнению газеты "Асахи", прогресс в продвижении внешнеторговых соглашений с азиатскими странами "дает Японии достаточно действенный козырь в ее переговорах с Соединенными Штатами о ТТП"9.

Присоединение к Транстихоокеанскому партнерству не рассматривают в Японии как единственный маршрут на пути к ЗСТ АТР. Здесь хорошо понимают, что в обозримом будущем ни одна из созданных в АТР многосторонних экономических группировок не станет доминирующей. На этом фоне сильные позиции получила точка зрения о том, что значимого для страны результата можно достичь лишь в том случае, если параллельно будут развиваться все преференциальные торговые соглашения без выраженного приоритета какому-либо одному из них. Отражая это мнение, газета "Йомиури" отмечала, что при всей значимости ТТП в продвижении к зоне свободной торговли АТР, прочие форматы, в частности АСЕАН+3 и АСЕАН+6, также могут сыграть важную роль10.

Таким образом, на повестку дня выходит некий компромиссный вариант, предполагающий одновременное подключение к разным форматам интеграции и развитие отношений с максимальным числом партнеров ("и то, и другое" вместо "или то, или другое"). Для Токио такая инклюзивная стратегия вполне укладывается в традиционную логику политики "открытого регионализма", которой он придерживается на протяжении последних двух десятков лет. Иными словами, перед японской дипломатией стоит двуединая задача - с помощью ТТП дать новый импульс отношениям с США и одновременно продолжить политику укрепления связей с азиатскими странами в рамках многосторонней экономической интеграции.

АРГУМЕНТЫ "ЗА" И "ПРОТИВ" Перспектива присоединения к ТТП, несмотря на очевидную, казалось бы, пользу для Японии, вызывает в стране неоднозначную реакцию. После перехода вопроса в практическую плоскость в стране разгорелась активная дискуссия между сторонниками и противниками этого шага.

Важным доводом в пользу присоединения к ТТП стал расчет на то, что таможенная либерализация обеспечит мощный стимулирующий эффект для развития национальной экономики. При этом обычно вспоминают экспортные отрасли экономики, предприятия которых, как ожидается, получат весомые бонусы от отмены пошлин в странах-партнерах.

Не меньшее, если не большее значение для Японии будет иметь открытие ею собственного внутреннего рынка, что позволит покончить с глубоко укоренившейся в нем системой "особых интересов" и приучить японские фирмы к существованию в реальном пространстве международного рыночного соперничества. Расчеты, опубликованные в октябре 2010 г. канцелярией кабинета министров Японии, показывают, что лишь за счет участия в партнерстве, предусматривающем 100%-ную либерализацию тарифов на товары и услуги, дополнительный ежегодный прирост реального ВВП страны составит 0.48 0.65%, или 2.4 - 3.2 трлн. иен11.

Большие надежды связывают с активизацией технологического развития, а также со структурной реформой сельскохозяйственного сектора, которая должна способствовать укрупнению хозяйств и повышению конкурентоспособности национального производителя. В рамках ТТП появится возможность урегулирования наиболее болезненных для Японии проблем во взаимоотношениях с партнерами в торговле услугами и интеллектуальной собственностью. На пользу Японии, немало страдающей от пиратства, безусловно пойдет и ожидаемое с созданием ТТП укрепление правовых механизмов зашиты интеллектуальной собственности, в том числе интересов владельцев крупнейших брендов.

См., например: Yomiuri shimbun. 20.11.2011.

Yomiuri Shimbun. 20.11.2011.

Asahi Shimbun. 15.11.2011.

См.: Yomiuri Shimbun. 20.11.2011.

См.: http://www.npu.go.jp/policy/policy08/pdf/20101027/ siryou2.pdf стр. Немалую пользу стране принесет и предусматриваемая в рамках ТТП унификация стандартов медицинского обслуживания, почтовых и финансовых услуг, а также в области экологии и безопасности продуктов питания. Последнее приобретает особое значение, учитывая возможные ограничения на импорт японских продовольственных товаров после аварии на АЭС "Фукусима-1". Жесткие правила, ставящие барьер на пути необоснованных ограничений, могут быть установлены как раз в рамках ТТП.

Членство в ТТП может внести свою лепту в решение социальных проблем страны, в первую очередь связанных со старением населения и переориентацией потребительского спроса на специфические товары для старших возрастных категорий. Так, унификация стандартов медицинского обслуживания позволила бы Японии легче выходить на рынки стран-партнеров с соответствующими передовыми технологическими разработками и видами продукции, например, в области врачебного обслуживания и сестринского ухода за пожилыми людьми.

Таким образом, Транстихоокеанское партнерство стало рассматриваться в Японии как необходимый шаг для преодоления экономической депрессии, вызванной крайне слабым внутренним потребительским спросом, а также обостряющимися в "стареющем обществе" социальными проблемами. Участие в ТТП уже иногда называют "третьим открытием страны"12, концептуализирующимся в категориях тарифной политики, нетарифных ограничений и иных составляющих японской модели рынка, которые на протяжении нескольких десятилетий дают повод для критики Токио со стороны его внешнеторговых партнеров.

Не менее убедительными, однако, выглядят и соображения, высказываемые скептиками.

Попытаемся обобщить основные их аргументы.

На данный момент ТТП ограничено по числу участников и охвату субрегионов, а потому не имеет оснований претендовать на статус всеобъемлющей зоны свободной торговли АТР. Действительно, многие ключевые акторы азиатско-тихоокеанского экономического пространства либо уже заявили об отказе присоединиться к переговорам, как это сделали Китай и Южная Корея, либо не продемонстрировали никаких признаков реальной заинтересованности в них (Индонезия и Таиланд). Повод для сомнений вызывает и неравноценность экономических потенциалов стран-участников, среди которых наряду с гигантами в лице США присутствуют и такие относительно малозначимые в экономическом отношении страны, как Бруней и Чили. По оценкам экспертов, если Япония присоединится к ТТП в его нынешнем составе, то в совокупном ВВП блока более 90% будет приходиться на две страны - Японию и США, что, по сути, превратит сам блок в модификацию японо-американского договора о ЗСТ.


Трудно ожидать, что участие в ТТП даст какой-то особенный импульс к дальнейшей либерализации внешнеэкономических связей, тем более что импортные тарифы у США основного потенциального партнера Японии по блоку - и так находятся на достаточно низком уровне. Например, таможенный тариф на легковые автомобили составляет 2.5%, на подшипники - 9%. Общую картину не меняет даже тот факт, что в Соединенных Штатах достаточно высока ввозная пошлина на грузовики (в среднем 25%)13. Даже в случае полной отмены пошлин трудно было бы ожидать существенного роста японского промышленного экспорта в Соединенные Штаты.

Участие в Транстихоокеанском партнерстве может нанести сильный удар по аграрному сектору японской экономики. При этом в отличие от предшествующих соглашений о свободной торговле, где предусматривались существенные изъятия в отношении так называемых чувствительных товаров, ТТП как всеобъемлющий торговый пакт никаких исключений не предполагает. Планируется, что подавляющее большинство импортных ограничений будут устранены немедленно, а по "чувствительным товарам" - в течение семи лет с момента вступления в партнерство.

В Японии к "чувствительным товарам" относится значительная часть производимой в стране сельскохозяйственной продукции. Японские власти всегда стремились вывести национальный рынок агропродукции из-под действия международных соглашений, руководствуясь соображениями продовольственной безопасности и защиты традиционных промыслов. Особенно болезненной для национальной экономики может стать отмена пошлин на импорт риса -основного продукта питания японцев. Страна на протяжении многих лет проводит политику самообеспеченности этим продуктом, в соответствии с которой государство поддерживает очень высокие, фактически запретительные пошлины на его ввоз (около 5 долл. за кг).

Первым открытием Японии считается Революция Мэйдзи, вторым - послевоенные демократические реформы.

См.: The Japan Times. 21.10.2011.

стр. Полная отмена пошлин наряду с прекращением государственного субсидирования закупочных цен на рис под давлением действующих в рамках ТТП правил неизбежно приведет к разорению значительной части японских фермеров и сделает страну уязвимой в случае чрезвычайных обстоятельств. По подсчетам Министерства сельского, лесного и рыбного хозяйства, в случае присоединения Японии к ТТП уровень самообеспеченности продуктами питания (в калориях) снизится с 39 до 13%14. В докладе министерства, представленном в правительство в октябре 2011 г., рисуется апокалиптическая картина развала сельского хозяйства и других негативных последствий для всей национальной экономики, включая падение ВВП на 7.9 трлн. иен и снижение общей численности занятого населения на 3.4 млн. человек15.

Критики Транстихоокеанского партнерства указывают не только на опасность прямых потерь японских сельхозпроизводителей от наращивания американцами продовольственного экспорта в Японию, но и на вероятность ослабления фитосанитарного и иных видов таможенного контроля качества сельхозпродукции.

Многие опасаются, что США воспользуются дополнительными правами в рамках ТТП, например, для продавливания полной отмены действующих ныне ограничений на импорт американской говядины. Другое опасение связано с тем, что американцы станут добиваться запрета на японский экспорт китового мяса - традиционного продукта морского промысла в ряде регионов страны, включая пострадавшие от землетрясения.

Никакого специфического мобилизационного эффекта от открытия рынков Японии ожидать не приходится. По данным газеты "Йомиури симбун", средний импортный тариф в стране составляет 2.6% - ниже, чем в США. Даже средний импортный тариф на сельхозпродукцию в Японии относительно невысок- 12%, что, конечно, выше, чем в США (6%), однако, заметно ниже, чем в ЕС (20%). Это означает, что главный аргумент сторонников присоединения к ТТП (либерализация подстегнет национального производителя) оказывается лишенным большого практического смысла. Как отмечала газета "Джапан таймс", тезис о новом открытии Японии с помощью ТТП оказывается выгодным только ее конкурентам16.

Источником большого беспокойства для Японии является неизбежное в условиях членства в ТТП ослабление регулирующей роли государства и связанное с этим возможное усиление присутствия зарубежных поставщиков товаров и услуг в социально значимых отраслях экономики. Это, в свою очередь, может повлечь за собой существенное снижение требований к стандартам безопасности в социальной сфере и защищенности широких слоев населения. Многие полагают, что США немедленно воспользуются возможностями партнерства для наращивания своего присутствия на фармацевтическом рынке, а также в сферах страховых, медицинских, транспортных и почтовых услуг, что в конечном счете может привести к банкротству японских компаний.

Особую тревогу вызывают при этом возможные негативные последствия для Национальной почтовой корпорации, где работают сотни тысяч сотрудников, а также для государственных больниц, которые придется переводить на акционерную форму собственности. По мнению Национальной медицинской ассоциации, под давлением американских стандартов японцам придется постепенно отказаться от государственного и корпоративного медицинского страхования в пользу индивидуального, что приведет к чрезмерной коммерциализации сферы здравоохранения, снизит ранее сложившиеся стандарты в этой сфере и повысит уровень социального неравенства. Перед угрозой разорения окажутся многие компании медицинского и пенсионного страхования (например, общества взаимопомощи), клиентами которых являются миллионы японцев.

Пугает и перспектива экспансии международных сетевых клиник, придерживающихся менее высоких стандартов качества медицинских услуг, чем те, что действуют в Японии.

Негативный эффект прогнозируется и для национального рынка труда. Одно из наиболее критикуемых требований для участия в ТТП -взаимное признание входящими в него странами прав, лицензий и иных видов квалификационных документов на ведение профессиональной деятельности. Многие эксперты в связи с этим опасаются, что в Японию хлынут толпы иммигрантов, что может обрушить рынок рабочей силы и обострить проблему безработицы. Дерегулирование рынка труда неизбежно приведет к снижению требований в отношении соблюдения норм трудового законодательства и безопасности на производстве.

Трезвая оценка вероятных макроэкономических последствий от удорожания иены сдерживает оптимизм по поводу возможного положительного для экономики страны эффекта либера См.: The Japan Times. 21.10.2011.

См.: http://www.npu.go.jp/policy/policy08/pdf/20101027/ siryou2.pdf См.: The Japan Times. 21.10.2011.

стр. лизации торговли. Многие эксперты указывают на то, что дорогая иена не позволит Японии в полной мере воспользоваться снижением тарифов, поскольку ее экспортная продукция остается неконкурентоспособной по ценам.

Противники вступления Японии в ТТП акцентируют внимание на том, что либерализация внешнеэкономических связей в условиях, когда проводятся масштабные восстановительные работы после цунами и последовавшей катастрофы на АЭС 11 марта 2011 г., может вызвать шоковый эффект. Такого рода опасения присутствуют и в официальных документах. Так, в правительственном докладе от 22 марта 2012 г., подготовленном для специальной группы ДПЯ по вопросам экономической интеграции, признается возможность негативных последствий либерализации внешнеэкономических связей для сферы занятости населения, развития рыболовства и морского промысла, а также проведения восстановительных работ17.

ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКИЕ ДЕБАТЫ Споры вокруг участия Японии в Транстихоокеанском партнерстве являются предметом не только чисто академических дискуссий, но и политических разногласий внутри истеблишмента страны. В 2011 г., когда в преддверии саммита АТЭС в Гонолулу Японии нужно было прояснить свою позицию о присоединении к ТТП, этот вопрос стал одним из основных в политической повестке дня.

Члены кабинета министров и руководство правящей Демократической партии Японии (ДПЯ) энергично поддерживали подключение Японии к переговорам на этот счет. Однако единая позиция по данному вопросу не сформировалась даже внутри самой ДПЯ, где наряду со сторонниками вхождения в партнерство из числа высших партийных руководителей (К. Окада, Н. Кан, О. Фудзимура, А. Косииси) есть и группа влиятельных противников, к которым, в частности, относятся бывший премьер-министр страны Ю.

Хатояма, бывший министр сельского хозяйства М. Ямада, председатель парламентской комиссии по международным делам М. Танака. Петицию в правительство против присоединения к ТТП, подготовленную центральным советом Всеяпонской ассоциации сельхозкооперативов, подписали в октябре 2011 г. 120 депутатов правящей партии -почти треть депутатского корпуса ДПЯ в парламенте18.

В силу шаткости своего положения в парламенте, верхнюю палату которого контролирует оппозиция, ДПЯ вынуждена прислушиваться к мнению других политических сил страны.

Между тем разброд и шатание по вопросу присоединения к ТТП наблюдаются не только в ДПЯ, но и в рядах ее основного соперника - Либерально-демократической партии (ЛДП).

Как и в ДПЯ, в лагере либерал-демократов имеются и влиятельные сторонники (Н.

Накагава, Дз. Кавагути, С. Исиба), и противники участия в ТТП (партийные тяжеловесы в лице Ё. Мори, Т. Осима, Н. Матимура и др). В отсутствие консолидированной позиции, оформленной в виде партийных решений, руководство ЛДП старается использовать вопрос о членстве в партнерстве в основном для решения тактических задач, в том числе в политическом торге с правящей партией за проведение досрочных парламентских выборов.

Сразу после саммита АТЭС в Гонолулу, где японский премьер Ё. Нода выразил намерение Токио присоединиться к переговорам, лидер ЛДП С. Танигаки заявил об отказе поддержать позицию правительства. Выступая на совещании глав городских, поселковых и деревенских законодательных ассамблей, он назвал предложение Ноды преждевременным. По мнению С. Танигаки, ТТП "не служит экономическому подъему Азии", необходим новый формат экономической интеграции, к которому могли бы подключиться Китай, Южная Корея и Индия19. Либерал-демократы обвинили правительство в том, что оно не информирует общественность обо всех плюсах и минусах присоединения к ТТП. В условиях, когда членство в блоке может радикально изменить жизнь всех слоев общества, это совершенно недопустимо. Другой лидер партии - бывший министр обороны С. Исиба, которого относят к лагерю сторонников членства в блоке, в ноябре 2011 г. потребовал, чтобы правительство гораздо более четко сформулировало и разъяснило свою позицию об участии в ТТП20.

Правительство Японии вынуждено учитывать то обстоятельство, что против членства страны в ТТП выступает также подавляющее большинство представленных в парламенте малых и средних партий, в том числе Комэйто, Компартия Японии, Социал демократическая партия и партнер ДПЯ по правящей коалиции - Новая народная партия.

Достаточно осторожную позицию занимают и органы местного самоуправления. На собраниях См.: Akahata. 23.03.2012.

См.: http://www.zenchu-ja.or.jp/release/pdf/1319543828.pdf См.: Yomiuri Shimbun. 17.11.2011.

См.: ibid.

стр. подавляющего большинства префектур (42 из 48) в преддверии саммита в Гонолулу были приняты резолюции, где либо вообще отрицалась необходимость присоединения к ТТП, либо говорилось о целесообразности осторожного подхода, проведения политики защиты интересов национального сельского хозяйства и т.д. Противоречия наблюдаются и в бизнес-сообществе. В экспорториентированных отраслях отношение к участию в партнерстве в целом положительное. О поддержке вступления Японии в ТТП в ноябре 2011 г. заявил председатель Федерации экономических организаций Японии X. Ёнэкура, отметивший, что отказавшись от этого шага, Япония единственная среди всех рискует остаться позади. "Мы потеряем доверие со стороны международного сообщества", - подчеркнул он22.

В то же время против присоединения к ТТП выступают организации, связанные с фермерами, врачами, страховщиками и иными профессиональными группами, чьи интересы могут оказаться ущемлены. Наиболее мощное противодействие оказывают лоббистские структуры, традиционно имеющие большое влияние на политические процессы в стране - Центральный совет Всеяпонской ассоциации сельхозкооперативов и Японская медицинская ассоциация. Так, в октябре 2011 г. правительству были представлены собранные Центральным советом 11 млн. подписей граждан Японии, отрицательно относящихся к вхождению страны в ТТП23.

В преддверии парламентских выборов правительство вынуждено считаться также с настроениями той части японских избирателей, которая придерживается консервативных взглядов и поддерживает традиционно протекционистскую политику правительства. В целом же общественное мнение оказалось фактически расколотым. По данным опроса, проведенного в ноябре 2011 г. газетой "Йомиури симбун", заявление Е. Нода о намерении Японии присоединиться к переговорам об участии в ТТП с одобрением встретили 51% респондентов, с неодобрением - 35%24.

Другой опрос, проведенный телеграфным агентством "Киодо цусин", показал примерное равенство голосов- 38.7% "за" и 36.1%- "против"25. Иные результаты были получены газетой "Асахи", согласно опросу которой сторонников вступления в партнерство оказалось 46%, тогда как противников - только 28%26. В то же время 84% опрошенных "Асахи" согласились с утверждением о том, что правительство не предоставляет всей необходимой информации относительно возможных последствий вхождения страны в ТТП27.

В этих условиях правительству приходится декларировать свое намерение присоединиться к переговорам о вступлении в ТТП и одновременно всячески воздерживаться от публичного подтверждения своей готовности обсуждать обязательства по полному устранению всех импортных тарифных ограничений. Такая во многом амбивалентная позиция явственно проявилась в ходе встречи лидеров Японии и США в рамках саммита в Гонолулу в ноябре 2011 г.

В заявлении Белого дома по его итогам утверждалось, что японский премьер на встрече будто бы высказался о готовности обсуждать в ходе переговоров проблему полной либерализации торговли всеми видами товаров и услуг (что предусматривают правила ТТП). Реакция Токио была незамедлительной - в ответном заявлении японское правительство отрицало сам факт подобных высказываний. В конечном счете это привело к существенному расхождению в официальной оценке двумя странами результатов встречи28.

*** На саммите АТЭС в Гонолулу премьер-министр Японии Ё. Нода подтвердил намерение Японии присоединиться к переговорному процессу по вступлению в Транстихоокеанское партнерство. По его словам, участие в этом процессе будет способствовать экономическому подъему Японии, что в конечном счете благотворно скажется и на положении дел в пострадавших от стихийного бедствия регионах страны. Нода подчеркнул: "Будучи страной, выживание которой зависит от внешней торговли, Япония должна поставить себе на пользу потенциал экономического роста, имеющийся в АТР"29.

На подход Японии повлияло также то, что на данном этапе речь пока не идет о полном охвате в рамках ТТП всех "чувствительных" товаров. Это дает Токио определенное пространство для См.:Akahata. 18.10.2011.

Yomiuri Shimbun. 17.11.2011.

См.: http://news.tbs.co.jp/newseye/tbs_newseye4859793.html См.: Yomiuri Shimbun. 15.11. См.: http://www.47news.jp/news/2011/ll/post_ 20111106155901.html См.: Asahi Shimbun. 13.11.2011.

См.: http://www.j-cast.com/2011/ll/15113148.html См.: http://www.reuters.com/article/2011/ll/13/us-apec-trade-japan-usa-idUSTRE7AC03K Yomiuri Shimbun. 12.11.2011.

стр. маневра, позволяя учитывать интересы фермеров при определении тарифных ставок.

Однако не меньшее, а, вероятно, большее значение имеют для Японии геополитические соображения, в частности, возможность обретения дополнительных рычагов давления на Пекин, который пока рассматривает партнерство в качестве неприемлемой для себя формы интеграции. Кроме того, членство в ТТП, как многие надеются, даст мощный импульс для разрешения сложных ситуаций там, где двусторонние форматы не работают, как, например, в случае переговоров с Южной Кореей.

В настоящее время в обсуждении условий членства в Транстихоокеанском партнерстве участвуют десять стран. После присоединения к партнерству Японии (третьей после США и Китая экономики Азиатско-Тихоокеанского региона) ТТП приобретет качественно иное состояние, став в полной мере прообразом тихоокеанской ЗСТ. В результате такая зона может охватить более широкий круг стран по обе стороны океана. С этой точки зрения подключение Японии к ТТП несомненно ознаменует собой качественный скачок в его эволюции из периферийного экономического блока в интеграционную структуру глобального значения.

Расширение числа участников ТТП за счет экономического тяжеловеса в лице Японии позволит дать новый импульс развития всей мировой экономике и станет важным шагом в борьбе с последствиями глобального финансово-экономического кризиса. "История со счастливым концом" - создание эффективно действующей структуры экономической интеграции в АТР - имела бы немалое позитивное значение и для интеграционных процессов в Европе, где острый долговой кризис поставил под сомнение эффективность самой европейской интеграционной модели.

Ключевые слова: Япония, Транстихоокеанское партнерство (ТТП), экономическая интеграция, либерализация, дерегулирование, социальные стандарты, занятость, восстановительные работы.

стр. ПРАВОРАДИКАЛЬНЫЕ ПАРТИИ И ИММИГРАЦИЯ В СТРАНАХ Заглавие статьи СКАНДИНАВИИ Автор(ы) А. Бадаева Мировая экономика и международные отношения, № 12, Декабрь Источник 2012, C. 78- МИГРАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 43.2 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ПРАВОРАДИКАЛЬНЫЕ ПАРТИИ И ИММИГРАЦИЯ В СТРАНАХ СКАНДИНАВИИ Автор: А. Бадаева В последние десятилетия правый радикализм стал неотъемлемой частью политической сцены Европы. Во многих странах мы наблюдаем небывалый до настоящего времени электоральный успех партий националистического толка. Скандинавия, традиционно характеризующаяся высокой степенью толерантности, не стала исключением.

Шведский парламент был последним оплотом, рухнувшим под натиском ультраправых. В сентябре 2010 г. партия Шведские демократы (Sverigedemokraterna, SD) смогла преодолеть 4%-ный барьер, набрав 5.7% голосов, и занять, таким образом, 20 мест в риксдаге. Тем самым она блокировала возможность получения абсолютного большинства правящей правоцентристской коалицией, состоящей из четырех партий. Годом ранее, в 2009 г., норвежская Партия прогресса (Fremskrittspartiet, FrP) стала второй влиятельной силой в парламенте страны, располагая 41 из 169 мест в стортинге. Националистическая Датская народная партия (Dansk Folkeparti, DF) уже более 10 лет входит в правящий блок и оказывает значительное влияние на политику страны. И, наконец, в апреле 2011 г.

около 20% финского электората отдали свои голоса праворадикальной партии Истинные финны {Perussuomalaiset, PS).



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.