авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Неизвестный Сталин ...»

-- [ Страница 3 ] --

Но как вождь и диктатор, уже ушедший из жизни, он мог ждать лишь приговора истории. Участие в преступлениях сталинизма ближайших соратников вождя, за исключением Берии, было менее очевидным и отраженным в основном в секретных архивах партийных органов и в архиве самого Сталина. Круговая порука, о которой Сталин всегда заботился, фиксировалась в основном в документах. Создавшаяся после смерти Сталина политическая ситуация, вместе с борьбой за власть между его преемниками, способствовала тому, что никто из них не хотел, чтобы личные документы Сталина и его архив стали такими же объектами «религиозного» почитания, которого был удостоен архив Ленина. Вслед за архивом Сталина был частично ликвидирован и архив Берии, вместе с ним самим. Новые лидеры Советского Союза постарались обеспечить себе историческое алиби.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Косвенные данные о ликвидации личного архива Сталина Открытие ранее секретных партийных и государственных архивов, начавшееся в 1989 году и стремительно ускорившееся после распада СССР, привело к их изучению и систематизации не только отечественными, но и зарубежными историками. Вспышка международного интереса к этим архивам определялась не одним лишь переносом их из закрытых в открытые фонды, но и их политической актуальностью, надеждой найти при их изучении объяснение событий, которые еще живы в памяти современного поколения. Несколько британских и американских университетов и библиотек приняли активное участие в разборе и систематизации этих архивов, их микрофильмировании и в создании описей документов.

В течение нескольких лет этой работы были созданы специализированные фонды по наиболее важным событиям и персоналиям и стали доступными для исследователей протоколы всех заседаний Политбюро с 1919 до 1940 года. Были рассекречены и систематизированы архивы НКВД-МВД и некоторых других наркоматов и министерств. Эта работа, которая будет, очевидно, продолжаться еще много лет, привела к выделению материалов в самостоятельные архивные собрания и фонды документов о деятельности многих ключевых фигур Октябрьской революции и Советского государства: Л. Д. Троцкого, Г. К. Орджоникидзе, М. И. Калинина, С. М. Кирова, А. А. Жданова и многих других. В форме микрофильмов, которые могут купить библиотеки и отдельные исследователи, доступны в настоящее время архивные фонды и тех выдающихся деятелей российской истории, которые не входили в большевистскую партию: Ю. О.

Мартова, П. Б. Аксельрода, Веры Засулич, Г. В. Плеханова и других. Формируются архивные фонды и жертв сталинского террора, причем не только политиков и военных, но и деятелей культуры, науки и литературы. Большая часть таких архивных собраний возникает не как результат разборки секретных «досье» работниками самих архивов, а целенаправленно формируется заинтересованными исследователями и авторами биографий. Вокруг вновь собранных архивных фондов отдельных выдающихся людей создаются небольшие музеи-библиотеки (музей П. Л. Капицы, музей А. Д. Сахарова, музей Михаила Булгакова, музей Н. И. Вавилова и других). Происходит, по существу, переосмысливание нашей национальной истории, которая в прошлом была не просто искажена, а тотально фальсифицирована. Этому способствует и отмена цензуры.

К сожалению, эта реставрация отечественной истории не может быть полной по той простой причине, что важнейшая часть архивов и документов многих выдающихся людей, прежде всего из числа репрессированных, была уничтожена.

Аресты любого политика, писателя или ученого сопровождались конфискациями их личных архивов. По окончании следствия большая часть документов, не включенная в следственное дело, не возвращалась родственникам, а подвергалась уничтожению.

Уничтожение документов происходило обычно путем их сожжения. Горели романы, рукописи книг, дневники, альбомы фотографий, письма и уже изданные книги с пометками на полях. По делу академика Николая Ивановича Вавилова лейтенант государственной безопасности А. Кошелев и его начальник старший лейтенант А. Хват сожгли 90 записных книжек и блокнотов, в которых ученый записывал наблюдения и детали своих ботанико-географических путешествий для сбора культурных растений со всего мира, карты распространения разных растений и несколько рукописей незаконченных книг. Пошли в огонь и многие другие материалы Вавилова, которые следователи НКВД признали «не имеющими ценности»[56]. Имелось в виду безусловное отсутствие их ценности для обвинений. Парадоксальным в этой практике уничтожения документов истории является то, что ее жертвой оказался в итоге и сам Сталин.

С 1934 по 1953 год Сталин большую часть времени жил и работал в своей загородной резиденции в Кунцеве, которую было принято называть «ближней» дачей. Построенная по специальному проекту, эта дача Сталина имела около комнат, оранжереи, солярий и множество вспомогательных помещений для охраны и обслуживающего персонала. Сюда, на дачу, Сталин перенес и большую часть своей библиотеки. В кремлевском кабинете Сталин начинал свой рабочий день вечером с просмотра официальных бумаг, а затем в течение нескольких часов беседовал с вызванными им людьми, проводил совещания и обсуждал различные проблемы с членами Политбюро.

На даче Сталин проводил более конфиденциальные встречи, прочитывал ту часть почты, которую считал важной, писал тексты писем, статей и выступлений.

На ночном столике-полке у него всегда было несколько книг, которые он читал, страдая бессонницей, или просто просматривал уже поздно ночью, делая при этом многочисленные пометки на полях.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

На даче у Сталина был рабочий кабинет, но он также работал и в других комнатах, даже в столовой, используя их и для более длительных бесед. В одной из таких комнат, которую иногда называли «малая библиотека», Сталин принимал в 1952 году Шепилова, тогдашнего редактора «Правды», для обсуждения вопроса о создании учебника по экономике социализма. Сталин в тот период много писал на эту тему, но это были в основном критические заметки, рецензии и статьи. Он понимал, что создать учебник сам он не может, и решил поручить это им же выбранному коллективу авторов, в число которых включил и Шепилова. Их беседа продолжалась около трех часов. «В ходе беседы, – пишет в своих воспоминаниях Шепилов, – Сталин вдруг спросил меня: “Когда вы пишете свои статьи, научные работы, вы пользуетесь стенографисткой?” Я ответил отрицательно. “А почему?” – спросил Сталин. Я объяснил это необходимостью часто исправлять текст по ходу работы. Сталин: “Я тоже никогда не пользуюсь стенографисткой. Не могу работать, когда она тут торчит”»[57]. Это было действительно так. Сталин всегда писал сам, писал очень грамотно, четким ясным почерком. Однако судьба всех его рукописей и заметок, находившихся в рабочих комнатах «ближней»

дачи, остается неизвестной и до настоящего времени.

В воспоминаниях дочери Сталина Светланы «Двадцать писем к другу», написанных ею в 1963 году, приведен эпизод, который даже она не могла тогда понять и оценить как следует: «Дом в Кунцево пережил, после смерти отца, странные события. На второй день после смерти его хозяина – еще не было похорон – по распоряжению Берии созвали всю прислугу и охрану, весь штат обслуживавших дачу, и объявили им, что вещи должны быть немедленно вывезены отсюда (неизвестно куда), а все должны покинуть это помещение.

Спорить с Берией было никому невозможно. Совершенно растерянные, ничего не понимавшие люди собирали вещи, книги, посуду, мебель, грузили со слезами все на грузовики, – все куда-то увозилось, на какие-то склады… Потом, когда “пал” сам Берия, стали восстанавливать резиденцию. Свезли обратно вещи. Пригласили бывших комендантов, подавальщиц, – они помогли снова расставить все по своим местам и вернуть дому прежний вид.

Готовились открыть здесь музей, наподобие ленинских Горок. Но затем последовал XX съезд партии, после которого, конечно, идея музея не могла прийти кому-либо в голову»[58].

Светлана не знала, что возвратившиеся в Кунцево рабочие письменные столы Сталина, разнообразные бюро (Сталин часто любил писать стоя), шкафы и другая мебель были освобождены от всех бумаг. Библиотека Сталина частично сохранилась, рукописи, письма и другие документы «исчезли». Для решения вопросов экспозиций музея Сталина на восстановленную «ближнюю» дачу в октябре 1953 года направили специальную комиссию Института Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. (Имя Сталина было добавлено к названию института сразу после похорон 9 марта 1953 года.) Но это была ознакомительная экскурсия, полного восстановления всей обстановки в комнатах еще не было. Мебель стояла в основном в чехлах, ковры, которые при жизни Сталина покрывали полы в комнатах, были свернуты в рулоны и хранились в кухне. Однако окончательное решение о создании в Кунцеве дачи-музея Сталина по разным причинам затягивалось. Существуют разные объяснения этой медлительности. Главной, как нам кажется, была невозможность восстановления на даче рабочей обстановки. Подшитые валенки Сталина привезли и поставили у дверей, но рукописей и документов для экспозиций не было.

В 1955 году, похоронив идею музея Сталина, Хрущев решил передать дачу в Кунцеве в собственность ЦК КПСС для создания здесь Дома творчества, то есть изолированной резиденции, в которой группы сотрудников аппарата ЦК могли бы уединяться для подготовки разных докладов и аналитических записок для Политбюро. В связи с этим начали менять меблировку. Большую часть мебели самого Сталина выносили в обширные подземные помещения, созданные перед началом войны и во время войны как бомбоубежища. Бывший помощник Хрущева Алексей Снегов, с которым мы были знакомы, рассказывал, что при выносе письменного стола из бывшего кабинета Сталина под газетой, постеленной самим Сталиным на дно одного из ящиков, были случайно обнаружены пять писем Сталину. Снегов запомнил три из них.

Одно из писем было продиктовано Лениным 5 марта 1923 года. Это письмо, в котором Ленин требовал от Сталина извинений за грубое обращение с Н. К. Крупской, было вскоре прочитано как «новый документ» во время секретного доклада Хрущева «О культе личности и его последствиях» на XX съезде КПСС в конце февраля 1956 года. Второе – предсмертное письмо Бухарина. Третье из найденных случайно писем было написано маршалом Тито в 1950 году. Его текст был краток: «Сталин. Перестаньте посылать ко мне убийц. Мы уже поймали пятерых, одного с бомбой, другого с винтовкой… Если вы не перестанете присылать убийц, то я пришлю в Москву одного, и мне не придется присылать второго».

Из профессиональных историков, работавших в архивах ЦК КПСС, первым сообщил об исчезновении личного Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

кремлевского архива Сталина Дмитрий Волкогонов. Но и он узнал об этом лишь в 1988 году, во время работы над первой изданной в СССР подробной биографией Сталина, официально заказанной отделом пропаганды ЦК КПСС.

После смерти Сталина его личные бумаги должны были изучаться особой комиссией по сталинскому наследию, сформированной из ответственных работников Института Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина и сотрудников идеологического отдела ЦК КПСС. Эта комиссия должна была взять под свой контроль все бумаги Сталина, хранившиеся в кремлевском кабинете и в кремлевской квартире Сталина, а также его бумаги с «ближней» и «дальней»

подмосковных дач и из южных дач Сталина, где он подолгу жил и работал в 1948–1951 годах. В то время считали, что все свои наиболее важные документы Сталин хранил в большом сейфе и кремлевском кабинете, ключ от которого он не доверял даже многолетнему начальнику своей канцелярии Александру Поскребышеву.

Комиссия ЦК КПСС по сталинскому наследию начала свою работу примерно через две недели после похорон вождя.

Первым подлежал изучению, естественно, кремлевский кабинет как официальная резиденция. Однако кто-то, по видимому, побывал здесь раньше и очистил сталинский кабинет (который, по воспоминаниям многих его посетителей, всегда был завален бумагами) от большей части находившихся здесь документов. «Сталинский сейф был пуст, если не считать партбилета и пачки малозначащих бумаг, – пишет Волкогонов, – несмотря на все попытки, мне не удалось выяснить ни содержания, ни судьбы личных записей вождя»[59]. В новой биографии Сталина, опубликованной в году, Волкогонов повторяет: «После его (Сталина) смерти личный фонд вождя подвергался неоднократной чистке»[60].

За семь лет, прошедших между первой и второй версией биографии Сталина, написанной Волкогоновым, он, в роли одного из руководителей созданной Президентом РФ комиссии по рассекречиванию архивов КПСС имея доступ ко всем фондам, сумел найти лишь несколько малозначащих бумаг Сталина.

Это были несколько блокнотов, в которых Сталин делал подготовительные заметки «К заседанию бюро». Они состояли из черновых набросков тех вопросов, которые Сталин предполагал обсудить на очередных заседаниях Политбюро или других совещаниях. Все эти блокноты, что видно из записей Сталина, относятся к 1932–1934 годам, когда еще существовало ОГПУ, был жив Горький и обсуждался вопрос о введении в СССР паспортной системы. В настоящее время эти несколько блокнотов с личными записями Сталина хранятся во все еще засекреченном фонде Сталина Архива Президента Российской Федерации (АПРФ). Но если Сталин к каждому заседанию Политбюро готовился таким же образом, в чем, по-видимому, нельзя сомневаться, то в личном архиве Сталина должны были храниться несколько сотен таких блокнотов. Только в 1930-е годы было более 500 заседаний Политбюро с вынесением решений по десяткам тысяч проблем, вопросов и «пунктов»[61].

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Сохранившиеся фонды Сталина Фонды Сталина, которые сохранились и доступны для историков, состоят в основном из документов, поступивших в различные секретные архивы еще при жизни Сталина. В фондах Сталина хранятся оригиналы отправленных ему докладных записок и проектов просто для информации, для резолюций или на подпись. Из таких докладных записок, но не по оригиналам, а по копиям, хранившимся в Секретариате НКВД-МВД, был, в частности, создан фонд, условно названный «Особая папка», содержащий документы, отправлявшиеся Сталину этим ведомством в 1944–1953 годах.

Список-каталог этих документов был издан в 1994 году как российско-американский проект Государственным архивом Российской Федерации и Университетом г. Питсбурга в Пенсильвании[62]. По этому каталогу можно видеть, что из НКВД, а затем из МВД Сталину за 10 лет было отправлено почти три тысячи разных документов.

Некоторые из них были чисто информационными, например, сообщения о землетрясениях в разных районах СССР;

другие, по-видимому, требовали резолюций Сталина и возвращения в НКВД-МВД (многочисленные приговоры «особых совещаний» НКВД или МВД по законченным следственным делам больших групп арестованных в освобожденных районах СССР);

третьи представляли собой проекты постановлений, присылаемые на подпись (например, проект постановления ГКО СССР об освобождении из лагерей НКВД СССР 708 тысяч иностранцев, направленный Сталину августа 1945 года). Некоторые из полученных по этой линии документов Сталин мог отложить в собственный архив. Он, очевидно, сделал это по отношению к докладной записке от 28 мая 1948 года, в которой сообщалось об обнаружении в Государственном архиве Октябрьской революции НКВД-МВД «документов о службе в Колчаковской армии Н. А.

Говорова и Л. А. Говорова». Л. А. Говоров, Маршал Советского Союза, командовавший в конце войны Ленинградским фронтом, был в числе фаворитов Сталина. Однако Сталин собирал секретные «досье» на всех маршалов, включая и Г. К.

Жукова, и новая докладная о «колчаковском» прошлом Говорова легла, очевидно, в «маршальскую коллекцию»

Сталина.

Многочисленные докладные записки и проекты решений поступали на стол к Сталину и из других наркоматов и министерств. По имеющимся свидетельствам, Сталин каждый день просматривал или прочитывал от 100 до различных документов. К концу жизни работоспособность Сталина, естественно, понизилась, и у него в Кремле и на даче стали накапливаться большие комплекты нерассмотренных документов и даже нераспечатанных пакетов.

Соответственно уменьшился и поток направлявшихся ему бумаг. Министерства, по-видимому, получили директиву резко сократить число проблем, требующих для своего решения резолюции Сталина.

Сталин серьезно заботился о том, чтобы его деятельность была отражена в книгах по истории СССР, истории Отечественной войны и в истории ВКП(б). Еще при жизни Сталина историки пользовались архивами, конечно, по специальным разрешениям. Поэтому Сталин сам отправил в партийный и военный архивы немалое число различных документов, прошедших через его руки. Особо секретные документы с его резолюцией отправлялись в архив Политбюро или в так называемую «Особую папку».

«Особая папка» была сверхсекретным архивом, документы которого хранились в запечатанных пакетах, и разрешение на знакомство с ними нужно было получать у Генерального секретаря ЦК ВКП(б). После смерти Сталина с документами «Особой папки» могли знакомиться лишь лидеры КПСС, от Хрущева до Горбачева. Однако документы «Особой папки» были настолько «горячими» для КПСС даже в 1980-е годы, что их рассекречивание началось лишь после распада СССР и запрещения самой КПСС. В «Особой папке» хранились, в частности, оригиналы тех документов, существование которых десятилетиями вообще отрицалось, например, дополнительные протоколы к советско германскому договору 1939 года (пакту Молотова – Риббентропа) о разделе Польши и «сферах влияния», материалы о ликвидациях пленных польских офицеров, полицейских, ксендзов и некоторых чиновников, осуществленных НКВД осенью 1940 года, решение ГКО о выселении мусульманских народностей из Северного Кавказа и Крыма в 1943– годах и другие. В «Особой папке» хранились оригиналы с подписями Сталина, Берии, Молотова, Ворошилова и других лидеров. Отправляя те или иные документы в «Особую папку», Сталин знал, что без его личного разрешения ни один член ЦКВКП(б), включая членов Политбюро, не может распечатать какой-либо находившийся здесь пакет. Коллекция документов «Особой папки» была преобразована в 1990 году в Архив Президента СССР и перенесена из здания ЦК КПСС в Кремль. Этот фонд хранился в бывшей кремлевской квартире Сталина. Впоследствии, после путча ГКЧП, «Особую папку» Горбачев передал в секретный архив Генерального штаба. После отставки Горбачева все эти документы, отражавшие уже не только эпоху Сталина, но и всю тайную историю КПСС, вернулись в Кремль и вошли во вновь созданный Архив Президента Российской Федерации (АПРФ).

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Дмитрий Волкогонов при написании своей первой книги о Сталине «Триумф и трагедия», опубликованной в 1989 году, пользовался в основном Центральным партийным архивом, объединившимся с архивом Института Маркса – Ленина (ЦПА ИМЛ), Центральным архивом Министерства обороны (ЦАМО), Центральным государственным архивом Советской Армии (ЦГАСА) и некоторыми другими. При подготовке новой биографии Сталина, опубликованной в году, когда уже произошла реорганизация всех архивов, основным архивным источником для Волкогонова стал Российский центр хранения исторических документов новейшей истории (РЦХИДНИ), который объединил ЦПА ИМЛ со многими другими партийными архивами. В РЦХИДНИ документы с резолюцией Сталина или подписанные Сталиным оказались, если судить по новой книге Волкогонова, в двух фондах, 17 и 558, но это были все те же самые документы, которые уже были изучены Волкогоновым раньше. Все новые материалы о Сталине, которые Волкогонов смог обнаружить к 1996 году, хранились теперь в АПРФ, разрешение на работу в котором можно было получить только у руководителя Администрации Президента РФ. Авторы настоящей книги несколько раз пытались получить такое разрешение в 1994–1995 годах, когда руководителем Администрации Президента РФ был Сергей Филатов. Но каждый раз приходил отказ.

В Архиве Президента РФ были собраны документы секретного архива Политбюро, секретный архив «Особая папка» и часть архива бывшего КГБ. В этот же архив попали документы самого Сталина, например, несколько его записных книжек 1932–1934 годов, о которых мы уже упоминали. В связи с этим АПРФ так же, как и РЦХИДНИ, создал особый фонд Сталина, в котором в 1994 году хранилось более 3 700 дел. Однако большая часть этих дел представляла собой крайне малозначащие документы, единственной ценностью которых было лишь то, что они имели прямое отношение к Сталину. Это были мандаты для участия в съездах и конференциях, выданные Сталину, приветствия и поздравления, полученные Сталиным по случаю разных юбилеев, собственных и государственных, книги разных авторов, присланные Сталину с дарственными надписями их авторов. В архив Генерального штаба были переданы комплекты фронтовых карт с пометками Сталина. В РЦХИДНИ были переданы несколько киносценариев, содержащих пометки Сталина на полях. Всего, таким образом, из АПРФ было передано в разные фонды 1 445 дел[63]. Засекреченными и сохраняемыми в АПРФ осталось около 300 дел фонда Сталина. Характер этих дел невозможно определить, так как по ним не составлены даже списки-описи. Некоторые историки предполагают поэтому, что именно в этом фонде сосредоточены какие-то особо важные документы. Однако, как нам кажется, отсутствие описей и продолжающееся засекречивание этой коллекции документов Сталина, последней закрытой для историков, означает то, что никаких особо важных документов здесь нет. Не исключено, что в этом фонде находятся рукописи, заметки и некоторые письма Сталина, уцелевшие от разгрома, которому подверглись бумаги Сталина в его кабинетах, квартире и на его дачах.

Волкогонов, как мы отмечали, имевший доступ к материалам АПРФ, не смог обнаружить в нем принципиально важных документов для новой биографии Сталина. Однако он торопился. Его вторая, краткая, биография Сталина является лишь очень поверхностным дополнением к ранее изданной обширной четырехтомной биографии вождя «Триумф и трагедия». Как следует из самого заголовка этой книги Волкогонова, в создании которой участвовал, по существу, весь коллектив Института военной истории, директором которого Волкогонов был в 1980-е годы, автор ее стремился создать по общему балансу в основном положительный портрет Сталина. Генерал-полковник Волкогонов, имеющий военно политическое образование, в 1970-е годы был начальником политического управления Советской Армии. В этот период он был отчасти сталинистом и автором многих книг, отражавших официальную точку зрения на место Сталина в советской истории. К концу жизни, страдая тяжелой болезнью, но имея теперь полный доступ к архивам, Волкогонов торопливо написал биографии всех семи советских лидеров от Ленина до Горбачева, отбирая преимущественно негативный материал и не стремясь к анализу и объективности.

Более обстоятельную, но также односторонне негативную новую биографию Сталина попытался написать Эдвард Радзинский, известный советский драматург. Эта книга, названная просто «Сталин», была издана в 1997 году, но автор во введении сообщает, что начал писать ее в 1969 году[64]. Радзинскому также был предоставлен доступ во все архивы, включая АПРФ. В библиографическом разделе книги Радзинский перечисляет те документы из разных архивов, которыми он воспользовался при написании биографии Сталина. В АПРФ в фонде Сталина Радзинский использовал дел, из которых 20 относятся к семейным проблемам Сталина (переписка с матерью, письма жены Сталина Надежды Аллилуевой, сведения о сыне Сталина Якове Джугашвили, сведения о смерти Аллилуевой и другие) и уже были опубликованы самими работниками архива в форме брошюр или в журналах по истории. Другие пять дел также хорошо известны и опубликованы до выхода книги Радзинского. (Журналы регистрации посетителей И. В. Сталина, письма Сталина Молотову, письма Бухарина Сталину и письмо маршала Тухачевского Сталину о реконструкции Красной Армии.) Никаких принципиально новых сведений о Сталине книга Радзинского не содержит.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Самой лучшей и оригинальной, новой по концепции биографией Сталина, появившейся в последние годы, является книга Евгения Громова «Сталин. Власть и искусство», изданная в 1998 году[65]. Это действительно серьезный труд, написанный объективно и интересно, обстоятельно использующий архивные и опубликованные ранее материалы. Эта книга охватывает всю жизнь Сталина, но в ней отражена лишь одна сторона жизни и деятельности вождя: его роль в формировании советского искусства как отличного от того, которое тогда называли западным или «буржуазным»

искусством. Сталин достаточно полно показан как молодой поэт, автор, редактор, жесткий цензор и судья качества театрального, кинематографического, музыкального и литературного искусства. Но в книге нет партийной борьбы 1920-х годов, коллективизации, индустриализации, террора, войны и других событий советской истории, в которых роль Сталина была более прямой и формирующей, чем, например, в музыке или балете. Евгений Громов ставил в своей книге другую задачу, и он с ней блестяще справился. В книге цитируется около тысячи источников, почти половина из них архивные. Но практически все архивные документы цитируются по нескольким фондам РЦХИДНИ. В книге нет ни одной ссылки на какие-либо дела АПРФ. Можно поэтому предположить, что либо автор не смог «пробиться» в этот пока еще не общедоступный архив, либо он просто не нашел в нем материалов для той темы, которой посвящена его книга.

В 1994 году по распоряжению Президента РФ был создан новый журнал «Вестник Архива Президента Российской Федерации». Этот журнал должен был публиковать аннотированные материалы АПРФ, которые подвергались постепенному рассекречиванию. «Вестник АПРФ» выходил как приложение к журналу «Источник», также вновь созданному и предназначенному для публикации материалов из других архивов, РЦХИДНИ, ГАРФ (Государственный архив РФ, бывший Центральный архив Октябрьской революции), архивов МИД, КГБ и т. п. В каждом из этих архивов были какие-то фонды Сталина, создававшиеся еще при его жизни. Главным редактором «Вестника АПРФ» стал А. В.

Коротков, директор этого архива.

Журналы «Источник» и «Вестник АПРФ» опубликовали очень много интересных материалов по российской и советской истории, а также несколько любопытных документов о Сталине. Но это были материалы не из личного архива Сталина, хотя они имеют большую ценность для любого биографа Сталина. Наиболее важными из опубликованных являются мемуары-дневники В. А. Малышева, занимавшего с 1939 года пост наркома тяжелого машиностроения, а с 1941 года – наркома танковой промышленности[66]. Среди всех наркомов Малышев вызывался к Сталину в Кремль и на дачу наиболее часто, так как Сталин стремился в максимально быстрые сроки создать количественное и качественное превосходство по танкам над немецкой армией. В немецкой стратегии блицкрига танки играли главную роль. В период с 1939 по 1950 год Малышев разговаривал со Сталиным около 100 раз, и большая часть этих встреч происходила в период войны. Почти после каждой такой встречи или беседы по телефону Малышев делал записи в своем дневнике.

Этот дневник дает хорошее представление о стиле руководящей работы Сталина, а также о тех усилиях, которые были необходимы, чтобы уже к концу 1942 года снабдить Красную Армию новыми моделями танков, обеспечивших в танковых сражениях победы над немецкими танковыми армадами в Сталинградской и Курской битвах. Курское танковое сражение в июле 1943 года было самым крупным в современной истории, около 4 ООО танков Красной Армии противостояли 3 ООО танкам немецкой армии. На поле сражения, продолжавшегося более недели, остались поврежденными или сгоревшими 2 900 немецких и 1 700 советских танков[67].

Наиболее интересными из документов о Сталине, опубликованных журналом «Источник», можно считать, по видимому, воспоминания личного врача Сталина в период 1926–1944 годов И. В. Валединского[68].

С середины 1999 года издание журнала «Вестник Архива Президента Российской Федерации» было, однако, прекращено. Это, безусловно, связано с тем, что база интересных для историков материалов в АПРФ была ограниченной и в конечном итоге истощилась. То, что еще осталось, можно печатать и в других журналах, таких, как «Вопросы истории» или «Исторический архив». Именно в «Историческом архиве» в течение почти трех лет, с конца 1994 до начала 1997 года, публиковались исключительно ценные для историков списки посетителей кремлевского кабинета И. В. Сталина. Эти публикации были подготовлены на основе хранящихся именно в АПРФ журналов записи лиц, принятых Генсеком в 1924–1953 годах.

Оценивая фонды Сталина в разных архивах, можно почти с полной уверенностью утверждать, что переписка Сталина с матерью хранилась до 1953 года либо в кремлевской квартире Сталина, либо на его даче. Это были короткие письма Сталина матери, написанные на грузинском языке. После смерти матери Сталина Екатерины Джугашвили в 1937 году в Тбилиси письма сына, безусловно, были привезены в Москву грузинскими властями. Экспонировать их в уже существовавшем тогда музее Сталина в Гори без разрешения самого Сталина было нельзя, а письма были слишком Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

краткими, состоявшими иногда лишь из одного-двух предложений. Также из квартиры Сталина попала в АПРФ переписка Сталина с женой Надеждой Аллилуевой, относящаяся к периодам отъездов Сталина на юг для лечения минеральными водами. Сталин обычно уезжал в отпуск один, оставляя жену с детьми на подмосковной даче или в кремлевской квартире. Это же можно сказать и о документах, касающихся нахождения сына Сталина, Якова, в немецком плену. Они были подготовлены в НКВД специально для отца в одном экземпляре. Хранящиеся в АПРФ несколько писем Сталину от Бухарина в 1937 году, незадолго до ареста Бухарина, находились в кремлевском кабинете Сталина. Из кремлевской канцелярии Сталина попал в АПРФ и «Журнал регистрации посетителей Генсека». Нигде в другом месте он просто не мог находиться.

В РЦХИДНИ большая часть фонда Сталина состоит из документов, которые, по-видимому, были переданы в ЦПА еще при жизни вождя. Но именно в этот архив была после смерти Сталина передана основная часть его библиотеки. (В марте 1999 года была проведена еще одна реорганизация архивов. РЦХИДНИ объединили с архивом молодежных организаций и преобразовали в Российский государственный архив социально-политической истории – РГАСПИ.) Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Пропавшие фонды Сталина Известный советский поэт-сатирик Демьян Бедный был в течение многих лет фаворитом Сталина, «поэтом партии».

Неожиданно в августе 1938 года «пролетарского» поэта исключили из ВКП(б) и даже из Союза советских писателей. Это было сделано по личной директиве Сталина, но о причинах немилости вождя ни Демьян Бедный, ни его друзья не догадывались. Один из друзей поэта, Иван Тройский, бывший в 1930-е годы сначала редактором «Известий ВЦИК», а затем редактором «Нового мира», в своих воспоминаниях пишет, что во время встречи со Сталиным и «беседы с глазу на глаз он [Сталин] объяснил, в чем дело. Достал из сейфа тетрадочку. В ней были записаны довольно нелестные замечания об обитателях Кремля. Я заметил, что почерк не Демьяна. Сталин ответил, что высказывания подвыпившего поэта записаны неким журналистом»[69]. Этот эпизод лишний раз подтверждает распространенное среди исследователей деятельности Сталина мнение о том, что он имел собственную, не зависимую от НКВД, сеть секретных осведомителей. Сталин, как человек исключительно подозрительный и недоверчивый, хотел иметь максимальный объем сведений, часто личного характера, о тех людях, с которыми ему необходимо было встречаться или общаться. Если намечался кандидат на тот или иной ответственный пост, то Сталин запрашивал «досье» на этого кандидата в НКВД.

Как показывают реальные «портреты» окружения Сталина, для вождя личная преданность того или иного работника была намного важнее его морального уровня. Наличие у партийного или государственного функционера моральных недостатков, известных Сталину, позволяло ему достаточно легко манипулировать человеком, полностью подчиняя его своей воле. Именно благодаря этому в сталинском Политбюро уже к начале 1930-х годов были в основном послушные исполнители, хотя и не лишенные ума и организаторских способностей.

В. В. Куйбышев, член Политбюро и Председатель Госплана СНК СССР, был в 1930-е годы, до своей смерти в году, одним из наиболее преданных Сталину политиков. Однако когда, находясь в отъезде в сентябре 1933 года, Сталин узнал, что В. М. Молотов, Председатель СНК, которого он обычно оставлял руководить и партийными делами, намерен уехать в отпуск, Сталин пишет ему срочное письмо, в котором, в частности, говорится: «Разве трудно понять, что нельзя надолго оставлять ПБ и СНК на Куйбышева (он может запить) и Кагановича»[70]. Смерть Куйбышева в 1935 году от белой горячки во время запоя была приписана в последующем намеренному отравлению его врачами, так как медицинское заключение о причинах смерти было так или иначе сфальсифицировано.

Лев Троцкий в статье «За стенами Кремля», опубликованной в 1938 году в эмигрантском журнале «Бюллетень оппозиции», утверждает, что Сталин имел в своем распоряжении достаточно компрометирующих данных на М. И.

Калинина и К. Е. Ворошилова, чтобы их шантажировать, добиваясь полного послушания. Калинин, ставший после смерти Я. М. Свердлова в 1919 году Председателем ЦИК, то есть формальным главой СССР, был в составе Политбюро представителем интересов крестьянства. Как пишет Троцкий, Калинин в первые годы своего председательства в ЦИК вел себя очень скромно. «Но со временем и под влиянием формальной власти он приобрел рутину “государственного человека” и перестал робеть перед профессорами, артистами и особенно артистками. Мало посвященный в закулисную сторону жизни Кремля, я узнал о новом образе жизни Калинина с большим запозданием и притом из совершенно неожиданного источника. В одном из советских юмористических журналов появилась, кажется в 1925 году, карикатура, изображавшая – трудно поверить! – главу государства в очень интимной обстановке. Сходство не оставляло места никаким сомнениям. К тому же в тексте, очень разнузданном по стилю, Калинин назван был инициалами М. И. Я не верил своим глазам. “Что это такое?” – спрашивал я некоторых близких мне людей, в том числе Серебрякова. “Это Сталин дает последнее предупреждение Калинину”. – “Но по какому поводу?” – “Конечно, не потому, что оберегает его нравственность. Должно быть, Калинин в чем-то упирается”»[71].

После такого «предупреждения» Калинин, по словам Троцкого, перестал упираться и постепенно стал полностью послушен воле Сталина, подписывая в форме указов любой его проект. Указы Центрального Исполнительного Комитета СССР имели силу закона и подписывались председателем и секретарем. Секретарем ЦИК много лет был друг Сталина А. С. Енукидзе, которого он держал под полным контролем. Чтобы такой указ-закон вступил в силу, было достаточно этих двух подписей. Формально считалось, что закон принят голосованием всех членов Президиума ЦИК, но на практике согласие большинства членов Президиума ЦИК получали телефонным опросом. Телефонный опрос был обычным методом принятия и указов Президиума Верховного Совета СССР, и этот быстрый способ преобразования директив Сталина в законодательные акты обеспечивался Калининым.

Троцкий также утверждал, что к 1928 году ему стало известно, что «у Сталина есть особый архив, в котором собраны документы, улики, порочащие слухи против всех без исключения видных советских деятелей. В 1929 году во время Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

открытого разрыва с правыми членами Политбюро, Бухариным, Рыковым и Томским, Сталину удалось удержать на своей стороне Калинина и Ворошилова только угрозой порочащих разоблачений»[72].

Как способ, гарантирующий политику полную послушность подчиненных, эта «технология власти» достаточно широко распространена. Группа секретных осведомителей Сталина могла быть очень небольшой. Важным для такой группы был доступ к любым архивам и возможность подкупа и угроз для сбора информации среди обслуживающего персонала кремлевской элиты и работников охраны этой же элиты. По воспоминаниям бывшего личного секретаря Сталина Бориса Бажанова, бежавшего за границу через Туркестан и Персию в 1928 году, в 1920-е годы двое из личных секретарей-помощников Сталина, Григорий Каннер и Лев Мехлис, были главными организаторами этой осведомительной сети[73]. Каннер был расстрелян в 1937 году. Очевидно, он слишком много знал. Мехлис оставался доверенным человеком Сталина до своей смерти в феврале 1953 года, а в 1930–1937 годах занимал ключевой для Сталина пост редактора «Правды».

В последующем осведомительская сеть Сталина работала в основном через так называемый Секретный отдел ЦК, переименованный в Особый сектор ЦК в 1934 году. С 1930 по 1952 год бессменным заведующим этим отделом был А.

Н. Поскребышев. Он был одним из наиболее преданных Сталину людей, но и его преданность цементировалась шаткостью политического основания. Жена Поскребышева была арестована, так как являлась родной сестрой жены сына Троцкого. Самого Поскребышева «обеспечили» через НКВД новой женой.

По линии НКВД Сталин получал интересующую его информацию через начальника своей личной охраны генерала Н.

С. Власика, который одновременно был также и начальником охранной службы НКВД. Рядовые охранники и шоферы других членов Политбюро находились в подчинении у Власика. Он стал охранником Сталина еще со времен Гражданской войны. У Власика были проблемы и с женщинами, и с деньгами, но Сталин ему все прощал до 1952 года.

Ключевые фигуры в репрессивном аппарате Сталина – Генрих Ягода, Николай Ежов и Лаврентий Берия – также имели достаточно темное прошлое (в период до 1920 года) и моральные проблемы, обусловленные доказанной к настоящему времени сексуальной патологией. Сталин выдвинул этих людей на высшие посты в НКВД не потому, что он ничего об этом не знал, а потому, что понимал: именно это сделает их послушными исполнителями любых преступных акций. По сравнению с должностными преступлениями, сексуальные не добавляли слишком много к вынесенному по отношению к этим палачам историческому приговору.

Выбор людей для организации массового террора не мог проводиться по моральным критериям. Такое же объяснение историки сталинских репрессий дают и полной послушности воле Сталина в период террора Генерального прокурора СССР Андрея Вышинского. Вышинский до 1921 года был членом меньшевистской фракции в РСДРП. Он начал работу как юрист еще в 1913 году и был прокурором-меньшевиком уже в период Временного правительства Керенского.

Имелись сведения о том, что летом 1917 года он выписывал в Москве ордера на аресты большевиков[74]. После победы большевиков в октябре 1917 года было достаточно оснований для того, чтобы обвинить Вышинского в контрреволюционной деятельности. Однако Сталин, знавший Вышинского с 1908 года, когда они вместе оказались в бакинской тюрьме[75], обеспечивал ему алиби. Такое же алиби Сталин обеспечивал и Берии по поводу его службы в контрразведке в независимом Азербайджане в 1918–1920 годах. Была создана легенда о том, что Берия был там в качестве секретного агента от бакинской организации большевиков.

А. Авторханов в книге «Технология власти», изданной в 1976 году, ссылаясь на слухи и неидентифицированные источники, приводит некоторые детали подобного морального шантажа, которые обеспечивали Сталину «преданность»

некоторых высших партийных и государственных чиновников. Согласно этим данным, Андрей Андреев, верный Сталину член Политбюро с 1926 по 1952 год (в 1926–1932 годах кандидат в члены ПБ), до 1917 года был меньшевиком и «оборонцем» (то есть поддерживал участие России в войне), а после революции был уличен в растрате денег одного из профсоюзов[76].

Для наиболее близких к Сталину в 1952 году членов Политбюро, Маленкова, Берии и Хрущева, не могла быть секретом эта технология создания полной лояльности вождю. Они сами были прочно привязаны к нему мафиозным принципом круговой поруки и тайными «досье», которые, в чем они были уверены, имелись в распоряжении Сталина. Берия в период его работы в НКВД Грузии и в НКВД СССР сам участвовал в обеспечении Сталина подобной информацией.

Маленков, бывший в 1934–1939 годах заведующим отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), также по характеру своей работы должен был не только формировать подобные «досье», но и активно использовать их для Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

решения судьбы того или иного ответственного работника. Маленков в этот период не был ни членом, ни кандидатом в члены ЦК ВКП(б), но его роль в репрессиях 1930-х годов была ключевой. Сталин наделил Маленкова в этот период чрезвычайными правами, и он часто вместе с Ежовым составлял планы репрессивных кампаний в республиках и областях СССР. Маленков был как бы представителем партийного аппарата в НКВД. После войны именно Маленков и Берия организовали в 1949–1950 годах репрессивные кампании в Ленинграде и в Москве, завершившиеся физической ликвидацией члена Политбюро Н. А. Вознесенского, секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Кузнецова и большого числа ответственных партийных работников Ленинграда. Хрущев также был не пассивным, а активным участником репрессивных кампаний 1930-х и 1940-х годов. В 1935–1938 годах он руководил репрессиями в Москве и как первый секретарь МК и МГК был членом «московской тройки», утверждавшей смертные приговоры по представлениям НКВД.

После назначения на пост первого секретаря ЦК КП(б) Украины в 1938 году Хрущев руководил репрессивными кампаниями и депортациями из западных областей Украины, присоединенных к СССР в 1939 году. Борьба с украинским национализмом была особенно беспощадной в 1944–1949 годах.

Активное участие Маленкова, Берии и Хрущева в репрессиях, часто по собственной инициативе и в связи с собственной борьбой за власть, было, безусловно, широко отражено во многих документах архива НКВД-МВД, секретных архивах Политбюро, в архивах украинского Политбюро и во многих закрытых областных архивах. Но все эти архивы не могли серьезно беспокоить соратников Сталина, так как никто не предлагал их рассекречивать. Их судьба не была срочным делом, привязанным к смерти Сталина. Сверхгорячей проблемой в начале марта 1953 года была только судьба личного архива Сталина. Полная безнаказанность решений о возможной ликвидации хотя бы части личного архива Сталина обеспечивалась тем, что к этому времени ни одна из ветвей власти, и прежде всего Генпрокуратура, МГБ, МВД и Министерство обороны, не была заинтересована в предании огласке и изучении тех документов, которые могли в нем находиться. Лишь широкие народные массы, загипнотизированные культом личности Сталина, были уверены, что дело Сталина должно развиваться согласно каким-то им самим созданным предначертаниям, что Сталин оставил какие-то «заветы» или «политическое завещание». Решение о добавлении отдела Сталина Институту Маркса – Энгельса – Ленина было принято именно с учетом этих настроений.

После окончания войны, и особенно в 1946–1947 годах, возник не очень широко известный конфликт Сталина с высшим генералитетом, который чаще всего объясняют ревностью Сталина, желавшего присвоить себе все лавры военных побед и бессмертную славу «величайшего полководца». При этом главное внимание обращают на то, что маршал Г. К. Жуков, назначенный после возвращения из Германии в апреле 1946 года на пост Главнокомандующего сухопутными войсками СССР, был в 1947 году переведен командовать Одесским военным округом. Большое недовольство среди маршалов и генералов вызвало назначение на пост министра обороны СССР Н. А. Булганина, человека гражданского, работавшего в основном на партийных и советских постах. В предвоенный период, в 1938– годах, Булганин работал председателем правления Госбанка СССР. Уважением военных Булганин никогда не пользовался.

Однако конфликт Сталина с генералитетом, а не только с Жуковым, освещался неверно. Несколько прославленных маршалов и генералов пострадали значительно сильнее Жукова. Любимец Сталина, Главный маршал авиации А. Е.

Голованов был в 1947 году уволен из армии и получил небольшой пост в аэропорту Внуково. Командующий кавалерийско-танковым корпусом генерал-лейтенант Владимир Крюков, отличившийся в наступлениях последней фазы войны в Польше и в Германии, был в 1946 году арестован и осужден на 25 лет лишения свободы вместе со своей женой, известной всей стране певицей и народной артисткой Лидией Руслановой. Никто тогда не знал, почему знаменитая певица оказалась в ГУЛаге. Список генералов и маршалов, отправленных в различные военные округа на более скромные должности, можно было бы продолжить.

Этот конфликт был связан не столько с ревностью Сталина при разделе военной славы, сколько с генеральскими увлечениями по вывозу в личную собственность трофейного имущества из Германии, главным образом картин известных мастеров и других ценностей, которые не сдавались в Государственное хранение (Гохран), а присваивались.

Маршал Голованов вывез из Германии по частям весь загородный дом-виллу Геббельса, причем это было сделано с помощью находящейся под его командованием авиации дальнего действия. Генерал В. В. Крюков и его жена Русланова вывезли из Германии 132 подлинных живописных полотна и огромное количество других ценностей[77]. Маршал Жуков, бывший в 1945–1946 годах командующим всеми советскими оккупационными войсками в Германии, также не оказался устойчивым к общему увлечению вывозом в собственность немецких трофеев. Агенты МГБ, осуществившие по личному распоряжению Сталина тайный обыск квартиры и дачи Жукова, обнаружили там не только склад трофейных ковров, мехов, золотых часов и прочей «мелочи», но и «55 ценных картин классической живописи в Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

художественных рамках», часть которых, как было определено, была «вывезена из Потсдамского и других дворцов и домов Германии». Копия доклада об этом обыске, представленного в январе 1948 года Сталину министром МГБ Виктором Абакумовым, была обнаружена в архивах КГБ историком Павлом Кнышевским, изучавшим проблему германских репараций и трофеев[78].

Находки такого рода продолжались еще много лет после смерти Сталина. В 1945 году генерал Иван Серов, заместитель наркома внутренних дел, отвечал в Германии и за судьбу трофейного имущества. Серов был «человеком Хрущева», а не Берии. С 1938 года и до начала войны Серов был начальником НКВД Украины. В 1954 году Хрущев назначил И. А.

Серова председателем вновь созданного КГБ. В 1958 году было обнаружено, что исчезнувшая среди трофейного имущества корона бельгийской королевы была присвоена в 1945 году Серовым вместе с многими другими ценностями.

Обыск на квартире Серова производился с санкции Генерального прокурора. После этого Серов был переведен с должности председателя КГБ на должность начальника Главного разведывательного управления (ГРУ).

Нет сомнений в том, что не только армейские генералы, но и генералы НКВД и СМЕРШ увлекались трофейным «импортом». Вывозить и высылать посылки с разного рода вещами из оккупированной Германии не запрещалось даже солдатам и младшим офицерам. На этот счет имелись определенные тайные инструкции. Но для генералов не было правил. Поэтому для Сталина, который украшал стены комнат на даче в Кунцеве репродукциями картин, вырезанными из журнала «Огонек», этот «трофейный грабеж» был шокирующим. «Трофеи» присваивала партийно-государственная элита. Немалое число партийных и государственных чиновников заменяли в своих квартирах и дачах казенную мебель на роскошные немецкие гарнитуры. Серьезно наказывались лишь крайние проявления этого грабежа. В умеренных размерах он прощался. Картины известных мастеров, безусловно, приходилось сдавать в разные секретные фонды музеев и галерей. В еще большем масштабе германское имущество конфисковывалось без всяких регистрации в резервы государственной казны, и это делалось с согласия Сталина.

В личном архиве Сталина находилась также его многолетняя переписка со своими ближайшими соратниками.

Характерный стиль руководства и Ленина, и Сталина состоял отчасти в написании большого числа писем и записок инструкций. Такие записки писались от руки в одном экземпляре и отправлялись адресату с фельдъегерем, а часто с двумя, для полной безопасности. Фельдъегерская служба была создана еще в Чрезвычайной Комиссии, расширена в ГПУ и в НКВД, где был создан особый фельдъегерский отдел.

Среди всех публикаций о Сталине в последние десять лет наиболее ценной для любого биографа Сталина является книга «Письма И. В. Сталина В. М. Молотову», изданная в 1995 году[79]. Это аннотированный сборник писем Сталина Молотову, написанных в 1925–1936 годах, в те осенние месяцы, когда Сталин уезжал на юг отдыхать и лечиться водами, оставляя в Москве Молотова для руководства Политбюро. Письма, написанные рукой Сталина, хранились Молотовым в домашнем сейфе. В декабре 1969 года, когда Молотову было уже 79 лет, он сам сдал в Центральный партийный архив оригиналы писем. Тогда, в связи с 90-летием со дня рождения Сталина, по инициативе Михаила Суслова готовилась частичная реабилитация Сталина и серия статей о нем в центральной прессе. Молотов полагал, что некоторые отрывки из писем могут быть опубликованы. Но полной реабилитации не произошло, и письма Сталина Молотову, не известные исследователям, пролежали в секретных архивах еще 25 лет. Их сдали в «Особую папку», откуда они перешли в году в РЦХИДНИ.


Высказанное составителями сборника предположение о том, что Молотов сдал в партийный архив лишь письма Сталина до 1936 года, потому что он не сохранил писем 1937, 1938 и последующих лет, в которых были отражены события террора, необоснованно. Сталин с начала 1937 и до осени 1946 года работал без отпусков, и поэтому ему просто не было необходимости общаться с Молотовым таким способом. По характеру писем видно, что многие из них являются ответами Сталина на письма самого Молотова, информировавшего вождя о партийно-государственных событиях в Москве, которые не отражались в прессе. Некоторые письма Сталина написаны Молотову, когда тот был в отпуске, а Сталин в Москве. В одном из таких писем Сталин даже шутил: «Молотоштейну привет! Какого черта забрался в берлогу, как медведь, и молчишь? Как у тебя там, хорошо ли, плохо ли? Пиши…»[80] Изданный сборник, который его составители считают «уникальной и первой не косвенной, а прямой, оригинальной коллекцией, первоисточников… о характере и механизме партийно-государственного руководства страной в 1920—1930-е годы и о личности самого Сталина»[81], был бы, безусловно, намного более ценным, если бы переписка в нем была двусторонней, а не односторонней. Письма Молотова Сталину можно было бы найти в личном архиве самого Сталина. Но их никто никогда не находил. Они были уничтожены. Маловероятно, что Сталин сам уничтожал письма Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

соратников, которые он получал по фельдъегерской связи.

К настоящему времени в архивах других партийных лидеров – Калинина, Орджоникидзе, Кирова, Микояна, Куйбышева, Кагановича, Ворошилова – также были найдены письма Сталина и письма, которые члены Политбюро писали друг другу. В архиве Орджоникидзе найдены три письма, отправленные Сталину в 1930 и 1931 годах. Но это письма-рапорты. Два из них адресованы Сталину в Москву и С. В. Косиору в Харьков. Лишь одно письмо отправлено лично Сталину и написано рукой Орджоникидзе[82]. Оно хранится в фонде Орджоникидзе в РЦХИДНИ.

Помимо фельдъегерской связи, которая использовалась лишь для секретной переписки, составлявшей часть партийной и государственной деятельности Сталина, на его имя за 30 лет поступили и обычной почтой или через экспедицию ЦКВКП(б) миллионы писем. В ЦК ВКП(б) был специальный отдел, в котором инструкторы ЦК вели предварительную сортировку и анализ писем и принимали по ним решения. Письма пересылались в разные инстанции, в местные органы власти и т. д., и иногда по ним давался общий ответ.

Существовал огромный поток писем Сталину от родственников арестованных и от самих арестованных с жалобами на необоснованность обвинений и с просьбами о пересмотре дел. Такие письма до Сталина, конечно, не доходили и в большинстве случаев оставались даже без формальных ответов. Однако деловые письма с серьезными предложениями или от хорошо известных представителей советской интеллигенции часто попадали на стол Сталину. Изредка он отвечал на такие письма, в этих случаях его ответы могли публиковаться в печати. Чаще он давал ответ по телефону. Иногда приглашал авторов писем к себе в Кремль или на дачу для беседы. Хорошо известно, что Сталин читал письма Горького, Михаила Шолохова, Константина Федина, Ильи Эренбурга, Александра Фадеева и некоторых других известных советских писателей. Несколько раз Сталину писал письма-протесты Михаил Булгаков, и эти письма, как можно судить по их результатам и даже телефонному звонку Сталина писателю, также попадали ему на стол.

Сталин получал и читал письма от известных кинорежиссеров, тем более что он внимательно следил и за их работой.

Евгений Громов, изучивший взаимоотношения Сталина с деятелями искусства, пишет, что в 1930-е годы «письма творческих деятелей, даже не самых видных, доставляли Сталину в то время на письменный стол без промедления. В военные и послевоенные годы ситуация существенно изменится. Сталин подобными письмами теперь интересуется меньше, они зачастую оседают в аппарате»[83].

В 1945–1951 годах, когда резко возросла роль науки в развитии новых отраслей военной технологии, Сталин чаще, чем раньше, читал письма ученых. Регулярно писал письма Сталину академик Петр Леонидович Капица. В период с 1937 по 1950 год Капица отправил Сталину 42 подробных письма, часть из которых вошла в изданную в 1989 году книгу П. Л.

Капицы «Письма о науке». Но все эти письма были опубликованы по копиям, сохранившимся в личном архиве Капицы.

Ни в одном другом архиве, в котором есть фонды Сталина, не было найдено ни одного оригинала писем Капицы, хотя известно, что Сталин их получал и читал. Один раз Сталин ответил и подтвердил, что получает письма Капицы, и это же в 1949 году подтвердил Маленков в телефонном разговоре с Капицей. Был обнаружен оригинал лишь одного письма Капицы Сталину от 28 апреля 1938 года, но не в архиве Сталина, а в архиве НКВД. Письмо Капицы начиналось словами: «Сегодня утром арестовали сотрудника института Л. Д. Ландау. Несмотря на свои 29 лет, он вместе с Фоком – самые крупные физики-теоретики у нас в Союзе»[84]. Сталин передал это письмо Капицы в НКВД без резолюции, но, по-видимому, с устной рекомендацией «разобраться как следует». Ландау в конечном итоге освободили, но без реабилитации, а просто в форме «выдачи на поруки профессору Капице». Ландау к этому времени уже быстро «признался» в своих несуществующих «преступлениях», и НКВД также нужно было как-то сохранить свое лицо.

Большинство писем работников искусства и ученых Сталину, которые он получал и читал, сохранились и иногда воспроизводились на основании копий, хранившихся у их авторов. Некоторые были найдены в архиве Политбюро с резолюцией Сталина «Ознакомить членов ПБ». Эти резолюции относились к Поскребышеву, готовившему повестки заседаний Политбюро. Если письмо обсуждалось на Политбюро, то оно уходило в архив Политбюро. В 1930-е годы Сталин читал немалое число писем-доносов, делал в них пометки и резолюции об ознакомлении членов Политбюро.

Несколько таких писем-доносов на академика Николая Вавилова было обнаружены в архиве Политбюро, переданном впоследствии в АПРФ. Это были письма 1930-х годов, но решений об аресте Вавилова тогда не последовало. Доносы на академика Вавилова посылались и в НКВД, Ежову, а затем и Берии.

Весьма маловероятно, что Сталин мог уничтожить те или иные письма, которые проходили через его личную канцелярию. У главы партии и государства не могло быть стихийности в судьбе входящих и исходящих бумаг. На стол Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Сталина попадали письма и документы, которые проходили регистрацию в его личном секретариате. Если с резолюцией Сталина эти материалы отправлялись в то или иное ведомство или ставились на обсуждение Политбюро или Секретариата ЦК, то это передвижение также неизбежно регистрировалось. В тех случаях, когда материалы Сталину уже не были нужны, он сам ставил для Поскребышева резолюцию об отправке документа в тот или иной архив:

Министерства обороны, партархив, архив Политбюро, «Особую папку».

Возможно, что некоторые документы уничтожались, но это могло касаться каких-то бумаг, связанных со «спецакциями», вроде подготовки убийства Троцкого. Письма, например, академика Капицы, по своему характеру не могли отправляться ни в какой архив, и не было никаких оснований для их ликвидации. Наряду с письмами Горького, Шолохова, Ромма, Фадеева и других выдающихся интеллектуалов СССР эти письма, сохраняясь в личном архиве самого Сталина, создавали ему положительный имидж, если он задумывался, что будут говорить о нем историки в будущем. Нет сомнений в том, что Сталин заботился, чтобы о нем помнили грядущие поколения людей. Он уже при жизни поставил себя в один ряд с Марксом, Энгельсом и Лениным.

Сталин был человеком творческим в том смысле, что он свои статьи или выступления писал сам, собственной рукой за письменным столом. Писал он не спеша, часто переделывал написанное. Рукописи его работ, безусловно, сохранялись в его сейфах или в письменном столе. Но большинства этих рукописей сейчас ни в одном архиве нет. Они куда-то исчезли.

Сохранились, как мы уже упоминали, журналы регистрации посетителей кремлевского кабинета Сталина. Эти журналы велись дежурными секретарями, сидевшими в приемной Сталина в Кремле. Это были технические секретари. Не было общего стиля ведения этих журналов. Часто записи велись в школьных тетрадях, разными чернилами, разными почерками. Иногда перед фамилией стояло «тов.», иногда просто «т.». Были ошибки в написании фамилий, и никогда не писались инициалы. Это говорит о том, что регистрация посетителей была формальностью и ей не придавали особо важного значения. Но регистрация поступающих на стол Сталину документов была намного более ответственным делом и находилась под контролем Особого сектора, возглавлявшегося Поскребышевым. Поток официальных бумаг к Сталину был очень широким, и, безусловно, лишь наиболее важные документы попадали к Сталину для личного рассмотрения. В такой же степени важным был и «отток» документов с резолюциями Сталина. Каждый день к Сталину и от Сталина проходило через канцелярию главы государства намного больше бумаг, чем посетителей. Но списки регистрации тех документов, которые Сталин лично должен был прочитать или просмотреть, пока нигде не обнаружены.


Опубликованные списки документов, поступавших, вернее, отправлявшихся Сталину из НКВД-МВД в 1944–1953 годах, были составлены по копиям и их регистрации, производившейся в аппарате НКВД-МВД. Неизвестно, какие из этих докладных действительно попадали на стол Сталину.

Сталин всегда готовился к различным заседаниям. Это касается не только Политбюро, но и Оргбюро, заседаний разных комиссий, комитетов (например, по Сталинским премиям и т. д.). Подготовительные записи, по тому же типу, какие были обнаружены в АПРФ – «К заседанию бюро» для 1932–1934 годов – должны были бы существовать и для многих других заседаний. Стенограмм или протоколов таких заседаний, как правило, не велось. Записывались только решения.

Исключения составляли переговоры с иностранными официальными лицами и беседы с некоторыми иностранными писателями. В этих случаях соблюдались формальности, и переговоры и беседы стенографировались, причем, естественно, на двух языках.

Но такие стенограммы Сталину не требовалось сохранять в собственном архиве. Они шли в архивы МИДа, Совнаркома, ЦК ВКП(б), Министерства обороны и другие. Все стенограммы таких встреч сохранились и могут быть изучены историками. Это же относится и к дипломатической переписке Сталина.

Сталин уезжал в отпуск на наиболее длительные сроки в 1947–1951 годах. Осенью 1951 года он уехал отдыхать во вновь выстроенный дачный комплекс на озере Рица и провел там шесть месяцев, до начала 1952 года. Следуя своему обычаю писать письма и записки во время отъездов из Москвы своим коллегам по Политбюро, Сталин, безусловно, отправлял письма и записки Маленкову, Берии, Хрущеву, Булганину, Кагановичу, Ворошилову, Швернику, может быть, и Суслову, возглавлявшему идеологический отдел ЦК ВКП(б), министру МГБ Игнатьеву и другим. Соответственно, и все эти соратники Сталина не могли оставлять письма без ответов. От переписки Сталина с соратниками в 1930-е годы, во время не очень длинных сталинских отпусков, кое-что все же сохранилось. Переписка Сталина в послевоенные годы, когда он провел на юге в общей сложности почти пятнадцать месяцев, остается практически неизвестной.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Ликвидация личного архива Сталина. Гипотеза-реконструкция Вывоз всей мебели с «ближней» дачи Сталина в Кунцеве 7 марта 1953 года, как об этом написала Светлана Аллилуева, включая, разумеется, все письменные столы, шкафы, бюро и сейфы, мог быть осуществлен по личному распоряжению Берии. Он был к этому времени министром МВД, объединенным с МГБ. Весь персонал и охрана дачи входили теперь в систему МВД и подчинялись Берии. Проводить на даче какой-то тотальный обыск, сопровождаемый вывозом только бумаг, было крайне неудобно, это раскрыло бы главную цель всей операции. Вывоз мебели был менее понятной акцией, и даже дочь Сталина не поняла, что Берии были нужны бумаги, а не столы. Осуществить вывоз всей мебели и большого сейфа из кремлевского кабинета Сталина столь же тайно было практически невозможно. Кремлевские кабинет и квартира Сталина не были, как дача, изолированными и под полным контролем МВД. В Кремле было много других правительственных учреждений и дублированная охрана. Некоторые охранные функции в Кремле несли армейские подразделения, а не служба государственной безопасности. Самым почетным армейским постом считалась охрана Мавзолея Ленина. Способ очистки кабинета и квартиры Сталина в Кремле от бумаг Сталина остается загадкой и до настоящего времени.

Дмитрий Волкогонов в биографии Сталина, изданной в 1989 году, первым высказал предположение о том, что именно Берия уничтожил бумаги, хранившиеся в сейфе Сталина в Кремле, 2 и 3 марта 1953 года, когда Сталин был еще жив, но врачи уже видели, что выздоровление невозможно. По утверждению Волкогонова, «Берия умчался на несколько часов в Кремль, оставив политическое руководство у смертного одра вождя… Его срочный выезд в Кремль был связан, возможно, со стремлением изъять из сталинского сейфа документы диктатора, где могли быть (чего боялся Берия) распоряжения, касающиеся его… Сталин мог, вероятно, оставить завещание, и в то время, когда его авторитет был безграничным, едва ли нашлись бы силы, которые оспорили последнюю волю умершего»[85].

Через несколько лет, в процессе работы над новой, краткой биографией Сталина и в результате знакомства с документами АПРФ, Волкогонов несколько изменил эту версию. Поскольку при подготовке на вечер 5 марта 1953 года пленума ЦК КПСС Бюро Президиума ЦК выносило предложение о том, чтобы поручить Маленкову, Берии и Хрущеву «приведение бумаг Сталина в должный порядок» (что означало официальную партийную санкцию на знакомство с архивом Сталина), Берия решил сделать это сам днем 5 марта, раньше, чем Маленков и Хрущев смогли бы приехать в кабинет Сталина вместе с ним.

«Берия вновь уехал в Кремль. Теперь у него была возможность спокойно проверить личные сейфы Сталина.

“Приводить их в должный порядок”. Без Хрущева и Маленкова. У государственного палача могло быть подозрение о существовании завещания Сталина;

он как-то однажды дал понять, что надо бы “для будущего кое-что написать”. А при охлаждении “старика” к нему он не мог ждать от последней воли вождя ничего хорошего… Да и вообще: у Сталина была старая толстая тетрадь в темном переплете, в которую он порой что-то записывал… Может, и о нем? Я писал в книге о Сталине, что диктатор, видимо, подумывал составить завещание соратникам»[86].

Эта версия, высказанная Волкогоновым уже не как предположение, а как факт, полностью придумана. Возможные поездки Берии в Кремль не обязательно могли быть связаны с попыткой очистить сейф Сталина. Собственный кабинет Берии как первого заместителя Председателя Совета Министров СССР с конца 1945 года был перенесен из здания НКВД на площади Дзержинского в Кремль. В кабинете Сталина в период его болезни продолжалось круглосуточное дежурство секретарей. Неизвестно, откуда у Берии могли оказаться ключи от сейфов Сталина. 2 марта в кабинете Сталина были проведены два совещания его соратников. Регистрация всех посетителей кабинета продолжалась, как обычно. Через час после смерти Сталина в его кабинете состоялось большое совещание по организации похорон, в котором приняли участие 23 человека. Это заседание закончилось только в 4 часа утра 6 марта. Вечером 6 и 7 марта, в ночь на 9 марта и днем 9 марта 1953 года в кабинете Сталина собирались члены нового Президиума ЦК КПСС, совместно с некоторыми другими руководящими работниками, для обсуждения текущих проблем и похорон[87].

Только после похорон Сталина 9 марта 1953 года его кабинет в Кремле перестал функционировать, и регистрация посетителей была прекращена. Бумагами Сталина в Кремле можно было заняться лишь после установки саркофага с забальзамированным телом вождя в бывшем Мавзолее Ленина. На его фасаде было теперь два имени, и мавзолей переименован в Мавзолей Ленина и Сталина.

Берия был достаточно опытным политиком и понимал, что, «престолонаследие» никто не будет связывать с изучением какой-то «толстой тетради» Сталина. По существу, Бюро Президиума ЦК КПСС разработало 4 марта 1953 года детальные предложения для созванного на вечер 5 марта совместного заседания ЦК КПСС, Совета Министров СССР и Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Президиума Верховного Совета СССР. Это заседание было объяснено тем, что Сталин, по заключению врачей, недееспособен и необходимо принять срочные меры по обеспечению руководства страной.

Заседание началось 5 марта 1953 года в 20 часов. Сталин был еще жив, но министр здравоохранения СССР Третьяков доложил первым, что состояние больного признано безнадежным. Председательствовал на заседании Хрущев. Он не намеревался проводить какие-либо обсуждения, а собирался лишь утвердить вынесенные предложения Бюро Президиума, которые состояли в том, что власть сосредоточивалась в руках Маленкова, возглавившего правительство;

Берии, взявшего под свой контроль МВД и МГБ;

и Хрущева, ставшего главой Секретариата ЦК КПСС. Председателем Президиума Верховного Совета СССР стал Ворошилов. Другие старые соратники Сталина – Молотов, Каганович и Булганин – получили посты первых заместителей Председателя Совета Министров. Заседание продолжалось всего минут и за это время приняло семнадцать важных решений. В самом конце заседания Маленков сообщил, что «Бюро Президиума ЦК поручило тт. Маленкову, Берия и Хрущеву принять меры к тому, чтобы документы и бумаги товарища Сталина, как действующие, так и архивные, были приведены в должный порядок»[88].

Предложение о приведении документов и бумаг Сталина «в должный порядок» было восемнадцатым, но непронумерованным предложением Бюро. Голосование происходило по всем предложениям вместе, и решение было единогласным. Однако публикация протокола этого заседания в центральных газетах 7 марта 1953 года осуществлялась с некоторыми сокращениями. Не была указана дата заседания. Имя Сталина исключили из состава нового Президиума ЦК. Параграф о приведении «в должный порядок» действующих и архивных бумаг Сталина также не публиковался, он был признан секретным. Оригинал этого протокола с пометкой «Строго секретно» сдали в архив Политбюро.

После принятия этого решения Маленков, Берия и Хрущев получили законный партийно-государственный мандат для ознакомления со всеми бумагами и документами Сталина и с его личным архивом. Они могли открывать сейфы Сталина (сколько их было на различных дачах, остается неизвестным) и делать с его бумагами все, что они хотели.

Выражение о приведении бумаг и архивов «в должный порядок» настолько неопределенно, что оно, безусловно, скрывало разрешение ликвидации тех бумаг, содержание которых, по мнению партийного руководства, не было необходимости доводить до сведения потомков.

7 марта 1953 года неизвестная «спецгруппа» МВД вывезла с дачи Сталина в Кунцеве всю мебель. Но помимо бумаг и документов в ящиках столов и в шкафах у Сталина всегда было много пакетов с деньгами. Деньги Сталин не считал нужным хранить в сейфах, они ему не были нужны. За каждую из десяти официальных должностей Сталина (Председатель Совета Министров СССР, Секретарь ЦК КПСС, член Политбюро, депутат Верховного Совета СССР и РСФСР, депутат Моссовета, член Президиума Верховного Совета СССР, Верховный Главнокомандующий, член ЦК КПСС, а до 1947 года еще и министр обороны) полагалась зарплата. Эти оклады, как было принято тогда в СССР, платили наличными деньгами два раза в месяц. Наличные деньги Сталину не были нужны, и он откладывал регулярно приносимые ему конверты с банкнотами, даже не раскрывая, в различные столы и шкафы. При случае он одаривал большими суммами денег свою дочь Светлану и других родственников, которые иногда навещали его на даче, а также отправлял деньги жене погибшего в плену старшего сына Якова, жившей с дочкой, родившейся в 1938 году, первой внучкой Сталина. Рассказывают о случаях денежных подарков Сталина друзьям детства, жившим в Грузии. Все эти пакеты с деньгами, на которые даже по советским законам того времени существовали наследники, исчезли вместе с бумагами. О судьбе кремлевских бумаг и архива Сталина в сейфах существуют лишь косвенные сведения.

Два человека, Алексей Владимирович Снегов и Ольга Григорьевна Шатуновская, с которыми мы были знакомы в 1960-е годы, рассказали наиболее вероятную версию гибели большей части личного архива Сталина. Снегов был другом Хрущева еще в 1920-х годах по работе на Украине. Шатуновская была сотрудником и другом Микояна с периода Бакинской коммуны в 1918 году. Снегов был также знаком и с Берией по работе в Закавказском крайкоме в 1930– годах. В 1937 году Снегов был арестован, но остался в живых. По инициативе Хрущева и Микояна его освободили летом 1953 года, и он выступал в качестве свидетеля при расследованиях по «делу Берии». В 1954 году Хрущев назначил Снегова заместителем начальника Политуправления ГУЛАГа, а позднее привлек его к подготовке секретного доклада на XX съезде КПСС о культе личности. В 1960-х годах Снегов был уже на пенсии и охотно делился воспоминаниями с людьми, которым он доверял. В 1967 году после инфаркта Снегов просил Роя Медведева приехать к нему с магнитофоном. В течение трех дней было сделано много записей, которые Снегов разрешил предать гласности после своей смерти.

Шатуновская также провела в лагерях почти 15 лет. После полной реабилитации в 1955 году она стала ответственным Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

работником Комиссии партийного контроля, а затем и членом КПК. По линии КПК Шатуновская возглавляла несколько специальных комиссий: по расследованию убийства Кирова, смерти Орджоникидзе, гибели Агаси Ханджяна и другие. В 1960-е годы, после отставки Хрущева, Шатуновская, как и Снегов, была на пенсии, но продолжала посещать семью Анастаса Микояна.

Ссылаясь на доверительные рассказы Хрущева и Микояна, Снегов и Шатуновская рассказывали нам еще в конце 1960-х годов о том, что личные архивы Сталина были уничтожены. Среди историков слухи об уничтожении архивов Сталина циркулировали с конца марта 1953 года, но о причинах или деталях такой акции никто не говорил. Дата «приведения архивных бумаг Сталина в должный порядок» точно не известна. Однако нет сомнений в том, что назначенный для этого триумвират не был расположен к отсрочкам. В кремлевский кабинет Сталина Маленков, Берия и Хрущев пришли, по-видимому, вскоре после похорон, то есть 10 или 11 марта 1953 года. По рассказам Снегова и Шатуновской, бумаги из сейфа Сталина сжигались «оптом», без прочтения. Изучать содержимое сейфа вождя у трех его соратников, безусловно, не было желания, особенно когда они были вместе. Среди бумаг сейфа могли быть и их собственные конфиденциальные письма Сталину, и их собственные «досье», образовавшиеся в ходе работы Особого сектора Сталина за многие годы. Другие соратники Сталина, не вошедшие в триумвират, также хотели ликвидации их собственных «досье». У Молотова, Микояна или Кагановича не было никаких особых иллюзий о характере архивов в сейфе Сталина. Они знали, что там, очевидно, хранятся и их личные письма, и вряд ли они хотели оставлять их для изучения историкам. Сжигание бумаг производилось, возможно, в тех красивых старинных изразцовых печах кабинета, на которые обращали внимание его посетители. Камины и печи у Сталина не были простой декорацией. Он любил посидеть у настоящего огня и особенно погреть ноги. Это была привычка, привезенная из сибирской ссылки. К тому же ноги и суставы рук у Сталина часто болели, поэтому он во время совещаний обычно ходил, а не сидел.

Сталин был организованным человеком, и его архивные бумаги были, по всей вероятности, в определенном порядке.

Рабочие блокноты и тетради конца 1920-х и начала 1930-х годов никого уже не интересовали, и поэтому они сохранились. Остальное предавалось ликвидации, особенно переписка и запечатанные папки. Открывать и сортировать их никто не собирался, это могла быть многодневная работа. Если у трех лидеров, занимавшихся приведением архива «в должный порядок», были какие-то помощники из числа доверенных телохранителей, шоферов и т. п., то в столах и шкафах Сталина было достаточно пакетов с деньгами, чтобы оплатить их полное молчание.

Из числа «действующих документов и бумаг», о которых говорилось в решениях ЦК, приоритет для ликвидации составляли, безусловно, бумаги, касавшиеся уже завершившегося ко дню болезни Сталина «дела врачей-сионистов», которое шло под непосредственным наблюдением Сталина. Таким же образом, может быть, несколькими днями позже, произошло посещение Маленковым, Берией и Хрущевым квартиры Сталина в Кремле. В последние годы жизни Сталин здесь никогда не ночевал. В квартире хранились старая семейная переписка и многие другие семейные реликвии. Здесь же находилась часть личной библиотеки Сталина. Здесь были найдены школьные записи и документы детей Сталина, Светланы, Василия и Якова. Но их передали в секретный архив, а не детям и их родственникам. Часть этих семейных бумаг вошла в начале 1990-х годов в опубликованный работниками АПРФ сборник «Иосиф Сталин в объятьях семьи»[89].

Но даже очистка всех дач не прекратила поисков и ликвидации бумаг Сталина. После смерти самих соратников Сталина в последующие годы их архивы также конфисковывались и частично уничтожались. Первым в этом ряду был Берия.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Продолжение архивных ликвидаций Маленков, став после смерти Сталина Председателем Совета Министров СССР, затребовал вскоре из МВД для изучения папки с материалами «ленинградского дела» 1949–1950 годов, в организации которого он, вместе с Берией, принимал главное и наиболее активное участие. Берия, безусловно, передал Маленкову не все бумаги, оставив себе для ликвидации ту часть, которую он сам не хотел бы предавать гласности. Как выяснилось через несколько лет, когда в июле 1957 года Маленков был исключен из состава Президиума ЦК КПСС, большая часть бумаг по «ленинградскому делу» была уничтожена[90].

Еще более радикально была произведена ликвидация личного архива Берии после его ареста в июне 1953 года.

Дмитрий Волкогонов, собиравший при подготовке своих книг свидетельства бывших руководителей КГБ, сообщает:

«Когда был арестован Берия, Н. С. Хрущев распорядился «арестовать» его личный архив, где находилось множество документов, направленных Сталиным в НКВД. Комиссия, созданная по этому случаю, сочла за благо, не рассматривая, сжечь по акту, не читая, 11 мешков документов (!), по всей видимости, уникальных… Члены высшей партийной коллегии боялись, что в этих бумагах есть компрометирующие их материалы. Многие сталинские распоряжения и резолюции, адресованные Л. П. Берии, попавшие в костер комиссии, навсегда останутся тайной истории. Беседуя в апреле 1988 года с А. Н. Шелепиным, бывшим шефом КГБ, я выяснил, что очень большая чистка сталинского архива была проведена генералом армии И. А. Серовым по личному распоряжению Н. С. Хрущева»[91].

Генерал Серов был назначен в 1954 году председателем вновь созданного КГБ, так как он пользовался полным доверием Хрущева. Они много лет работали вместе. Серов по поручению Хрущева занимался ликвидацией архивных материалов, в которых имелись данные об участии в репрессивных кампаниях самого Хрущева. Поскольку Серов и в Москве в 1936–1937 годах, и на Украине в 1938–1941 годах был главным исполнителем этих кампаний, он, безусловно, провел достаточно полную ликвидацию всех компрометирующих архивов еще до XX съезда КПСС.

После смещения Хрущева с правительственных и партийных постов в октябре 1964 года он также сдал или ликвидировал часть своего личного архива. Когда Хрущев, уже как пенсионер, решил оставить после себя воспоминания, он рассказывал по памяти о разных событиях, не имея перед собой документов. Устный рассказ записывался на диктофон. Никакого фонда Хрущева из его личных бумаг не появилось и в 1990-е годы, когда началось рассекречивание архивов. Но это не результат каких-то особых ликвидаций, а просто доказательство того известного в партийных кругах факта, что Хрущев обычно сам не писал никаких писем, статей или докладов. Он только диктовал.

Стенографические тексты затем редактировались многочисленными помощниками. Хрущев был человеком малограмотным. Крестьянский сын из бедной семьи, Хрущев учился в сельской школе только около двух лет. Он мог читать, но грамотно писать был не в состоянии. Рукописных документов после смерти Хрущева в 1971 году просто не было.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.