авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг! Неизвестный Сталин ...»

-- [ Страница 4 ] --

Следующим из числа близких соратников Сталина умер 21 октября 1978 года Анастас Микоян. В 1965 году, когда ему исполнилось 70 лет, он добровольно подал в отставку с поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР, но оставался депутатом Верховного Совета и членом ЦК КПСС еще 10 лет. В свободное время Микоян начал писать воспоминания. Первые две книги, «Дорогой борьбы» и «В начале двадцатых…», изданные в 1971 и 1975 годах, показывали, что автор имел большой документальный архив. Была уже написана и третья книга, но автор умер, не успев обеспечить ее издание.

В книге воспоминаний Виктора Прибыткова, бывшего помощника Константина Черненко, возглавлявшего Общий отдел ЦК КПСС, рассказано о некоторых событиях, связанных со смертью Микояна. Черненко вызвал к себе Прибыткова 22 октября 1978 года. Задание, полученное помощником, было на этот раз несколько необычным: «“Вот какое задание тебе, Виктор… – говорит он задумчиво, – Микоян умер… Подбери ребят из аппарата, – продолжает Черненко, – которые язык за зубами держат и… Помещение вам выделено… архивы начнут свозить сегодня. Вы все сортируйте и составляйте описи. Описи пойдут на самый верх, вместе с обнаруженными документами. Там может оказаться всякое. Он с дореволюционных лет собирал. Понимаешь ответственность?” Архив свозился с нескольких мест, дачи, квартиры, еще откуда-то. Всех этих бумаг было видимо-невидимо и никак не меньше трех здоровенных грузовиков»[92].

По рассказам членов семьи Микояна, сбор бумаг уважаемого пенсионера носил характер принудительной конфискации. Старинный сейф, который не смогли открыть даже профессионалы КГБ, был в конечном итоге вскрыт с Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

помощью автогена. «На самый верх» пошла лишь небольшая часть документов Микояна. Особенно интересные бумаги, касающиеся Ленина и Сталина, а тем более оригиналы, Черненко попросил отложить лично для него. Что именно из всего этого наследия Микояна было передано в партийный архив, что уничтожено и что возвращено семье, установить невозможно.

По свидетельству Виктора Прибыткова, распоряжения об изъятии личных архивов давались после смерти всех старых большевиков, работавших со Сталиным. Архивы конфисковывались в принудительном порядке, анализировались и помещались после сортировки в сверхсекретный архивный фонд ЦК КПСС. Избежали этой участи лишь два человека:

бывший помощник Сталина А. Н. Поскребышев, умерший в 1965 году, и Секретарь ЦК КПСС Михаил Суслов, умерший в начале 1982 года. После их смерти не было обнаружено никаких личных архивов. Ни Суслов, ни Поскребышев не пробовали писать мемуары. Возможно, что у них не было и дневников. Вряд ли они что-либо спрятали для будущих историков. Эти два человека имели легендарную память. Возможно, что именно эта их способность не записывать лишнего и не создавать личных архивов была главной причиной того особого доверия, которым они столь долго пользовались у Сталина.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Судьба личной библиотеки Сталина Для творческого работника или политика личная библиотека, наряду с личным архивом, выполняет исключительно важные рабочие функции. Для человека, имеющего власть, личная библиотека являлась своеобразным информационным обеспечением этой власти. Сталин всегда читал очень много, но особенно много в те годы, которые он провел в ссылках. Ему принадлежало большое количество книг, но он не имел библиотеки, так как ее просто негде было хранить. Первую свою квартиру семья Сталина получила в Кремле в 1918 году. Только теперь Сталин мог собирать личную библиотеку, которая к концу его жизни составила около 20 тысяч томов. После смерти жены в году и при переезде на подмосковную дачу, выстроенную специально для Сталина в 1934 году, именно сюда была перевезена основная часть его кремлевской библиотеки. Для нее было построено небольшое здание с обычными открытыми полками. В штате сотрудников дачи появилась и должность библиотекаря.

Большие библиотеки постепенно формировались у всех большевистских лидеров старого поколения: Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Каменева, Молотова, Кирова, Жданова и других. Создание этих библиотек не было, конечно, результатом того, что люди ходили по книжным магазинам в Москве и покупали нужные им книги. В этот период шло формирование многих государственных библиотек, районных, городских и других, пополнявшихся за счет ликвидации библиотек, конфискуемых вместе с домами буржуазии и аристократии. Десятки тысяч состоятельных москвичей и петроградцев эмигрировали из Советской России, или были репрессированы, или высланы. Книги собирались в так называемые книжные коллекторы, в которых библиотекари разных новых советских учреждений могли подбирать нужную им литературу.

В 1920-е годы, когда уже была усилена цензура – Главлит, был введен особый порядок, согласно которому сигнальные экземпляры всех издаваемых книг рассылались издательствами высшим партийным и государственным чиновникам.

Это была так называемая «разноска», и у каждого издательства был список чиновников, которым они должны были разнести сигнальные экземпляры до поступления книг в открытую продажу. Это была особая форма дополнительной цензуры. По «разноске» получали издаваемые в Москве и в Ленинграде книги и все члены ЦК ВКП(б). Книги, получаемые таким образом, могли возвращаться с пометками и критическими замечаниями в издательство, либо оставаться в собственности человека, их получившего. Для издательства это означало, что возражений по поводу издания у правителей страны нет. Сталин, естественно, также получал сигнальные экземпляры от многих издательств, особенно политических, экономических, исторических и художественных. Множество книг Сталин получал от авторов с дарственными надписями. Так или иначе все, кому приходилось бывать на квартире Сталина в Кремле, обращали внимание на его обширную библиотеку.

В 1955 году, когда проводилась подготовка к созданию музея Сталина на его даче в Кунцеве, сотрудники отдела Сталина Института Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина получили возможность познакомиться и с его библиотекой.

В комиссию, которая этим занималась, входила Евгения Михайловна Золотухина, библиограф и сотрудник справочного отдела библиотеки этого института. В своих недавно записанных воспоминаниях она сообщает: «Обстановка на даче казенная, приятным было только помещение библиотеки, уютная комната… Сами книги помещались в соседнем корпусе… оттуда книги доставлялись по требованию Сталина».

В Кремле после войны Сталин бывал в своей квартире редко, но и там сохранялась большая библиотека. С 1918 года это была уже его третья квартира. Первая была очень скромной, последняя довольно обширной. По свидетельству Золотухиной, квартира Сталина в Кремле «была анфиладой сводчатых комнат. Винтовая лесенка вела наверх в рабочий кабинет Сталина. Три комнаты принадлежали Светлане Сталиной, там все еще оставались ее куклы, диплом Жданова, семейные фотографии. Стоял огромный старинный сундук с вещами жены Сталина. Детям их не отдали, как и фотографии. Библиотека состояла из множества старинных книжных шкафов. Книги были разного характера. Каждый писатель стремился подарить Сталину свою книгу, часто с дарственной надписью. Очевидно, что Сталин был грамотным человеком. Его очень раздражали безграмотные фразы и ошибки, которые он аккуратно исправлял красным карандашом. Соответственно, эти книги были переданы в ЦПА».

При анализе двух библиотек, в Кремле и на даче, по мнению Золотухиной, прежде всего обращал на себя внимание интерес Сталина к Пушкину. «Его также интересовали книги о Петре I и об Иване Грозном. Были отдельные произведения на немецком языке». (Сталин в молодости изучал немецкий язык, но по-настоящему не смог им овладеть.) «Читал он и всю эмигрантскую литературу, выходившую на русском языке… в том числе знаменитые биографии Романа Гуля – Ворошилова и др. Также в послевоенный период его интересовали книги и журналы по Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

архитектуре, вероятно, в связи со строительством высотных зданий в Москве. Эти книга находились у его изголовья…»[93] Сталин имел в своей библиотеке все изданные в 1920—1940-е годы произведения Маркса, Энгельса и Ленина. По книгам Ленина видно, что Сталин читал их очень внимательно. У него было почти полное собрание книг Карла Каутского, Розы Люксембург и других немецких теоретиков социализма. В библиотеке сохранялись и книги его непосредственных политических противников: Троцкого, Бухарина, Каменева и других. В 1920-е годы Сталин выписывал для чтения или просмотра до 500 книг в год. В 1930-е годы скорость пополнения библиотеки Сталина несколько снизилась. В период войны он продолжал много читать, но в его заявках библиотекарю преобладали книги военного характера или по военным проблемам. Еще в 1940 году Сталин прочитал первый том русского издания собрания сочинений Бисмарка и сделал много поправок и замечаний к вводной статье. Издательство задержало публикацию и переделало предисловие и комментарии, учитывая все замечания Сталина.

О библиотеке Сталина и о характере его заметок при чтении разных книг писали несколько его биографов, в частности Дмитрий Волкогонов, Роберт Такер и Евгений Громов. Серьезный анализ характера книг, которые Сталин собирал в личной библиотеке, тех заметок, которые он делал на полях и даже подчеркивал, тех или иных отмеченных параграфов, является очень важным для понимания личности диктатора. Однако это особая большая тема. В данном случае мы хотим коснуться лишь судьбы этой библиотеки.

Формально библиотека Сталина была передана в Институт Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина. Но поскольку отдел Сталина в институте был закрыт после XX съезда КПСС, библиотека Сталина была передана в Центральный партийный архив, где она находилась в засекреченном фонде. Первым из известных историков получил доступ к библиотеке Сталина Дмитрий Волкогонов, когда он в 1988 году работал над биографией вождя. В 1989 году с библиотекой Сталина знакомился его американский биограф Роберт Такер. Он в этот период работал над вторым томом книги о Сталине, которая и до сих пор остается лучшей и наиболее полной биографией советского вождя[94]. В 1992 году при реорганизации партийных архивов библиотека Сталина перешла в фонды РЦХИДНИ и, соответственно, стала более доступна для историков. Но, как оказалось, это была уже не реальная библиотека Сталина. Евгений Громов, знакомившийся с библиотекой Сталина для исследований взаимоотношений Сталина с работниками искусства, сообщает: «…B порядке ревностной борьбы с культом личности разорена во времена Хрущева сталинская библиотека, насчитывавшая тысячи и тысячи томов. Хорошо, что энтузиасты из Центрального партийного архива сумели сохранить сотни книг и журналов из этой библиотеки с личными пометками ее хозяина»[95]. По заявлению Громова, еще более печальная судьба постигла коллекцию граммофонных пластинок Сталина, на которых он тоже ставил свои пометки и оценки. Эта коллекция пока еще не найдена. Она была увезена с дачи Сталина в марте 1953 года вместе с мебелью, и ее местонахождение пока не установлено.

Судя по всему, после отмены решения о создании музея Сталина на хранение в Центральный партийный архив были приняты лишь книги, имеющие личные пометки Сталина. По свидетельству Л. Спирина, изучавшего судьбу библиотеки Сталина, на большинстве книг, поступавших в его библиотеку в 1920—1930-е годы, стоял штамп «Библиотека Сталина». Этот штамп был проставлен на пяти с половиной тысячах книг. Но на многих изданиях классиков русской и мировой литературы и на множестве других книг художественного и научного содержания такого штампа не было. В этих книгах обычно не было и пометок Сталина. Все эти книги, общим числом около 11 тысяч томов, были переданы в Государственную библиотеку им. В. И. Ленина и растворились в ее фондах. Около 500 книг были переданы в ближайшую школу и на агитпункт. Около 400 книг, в основном школьные учебники и другие книги детей Сталина, свезли в бумажную макулатуру. На некоторых книгах были штампы других библиотек, их вернули по назначению.

Надписи и пометки Сталина в той коллекции, которая хранится в РЦХИДНИ, можно видеть на страницах 391 книги.

Спирин признает, что книг с пометками Сталина было гораздо больше, но неизвестное число таких книг с автографами Сталина «исчезли»[96]. Если учесть, что Сталин всегда читал любые книги с карандашом в руке, а не просто ради отдыха и развлечения, то можно предположить, что исчезла большая часть книг с его автографами.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Судьба некоторых других личных вещей Сталина В квартире и на дачах Сталина находились не только его документы и личные вещи, но и личные вещи его жены Надежды и его детей, Якова, Светланы и Василия, в основном того периода, когда дети продолжали жить вместе с отцом. Здесь была и большая коллекция семейных фотографий. Формально собственниками всех личных вещей Сталина после его смерти становились его дети, Светлана и Василий. Однако у Светланы Сталиной через несколько дней после смерти отца отобрали пропуск в Кремль, лишив таким образом доступа в квартиру Сталина, где было много и ее личных вещей. До своего бегства из СССР в 1967 году Светлана не могла посетить эту квартиру[97]. Фотографии из семейных альбомов Сталина после его смерти «всплывали» в конце 1950-х и в 1960-х годах в разных фотографических фондах за границей. Такая же судьба постигла и обширную коллекцию фотографий Сталина и членов его семьи, которая хранилась в личном архиве генерала Власика, очень часто, в течение почти 30 лет, выполнявшего роль «домашнего фотографа» Сталина. Почти все эти фотографические фонды теми или иными путями перешли в частные коллекции, в основном на Западе. Наиболее интересные из них были в последнее десятилетие опубликованы в нескольких книгах и просто в сборниках фотографий о жизни Сталина и истории его семьи[98].

Коллекцию граммофонных пластинок Сталина, хранившуюся на даче в Кунцеве, о которой Е. Громов писал как о пропавшей, в действительности вернули на дачу в 1955 году, когда предполагалось создать здесь музей Сталина. После XX съезда КПСС, когда планы создания музея были отменены, грампластинки вместе с другими вещами Сталина были перенесены в подземные бункеры, которые были построены на территории дачи в начале войны. Но в то время все вещи Сталина все еще классифицировались как музейные. В течение 1956 и 1957 годов в разоблачениях культа личности Сталина были сделаны серьезные смягчения, в основном под давлением Коммунистической партии КНР и лично Мао Цзэдуна. Лишь в 1961 году, когда после решений XXII съезда КПСС было принято решение о выносе забальзамированного тела Сталина из Мавзолея Ленина и Сталина и о перезахоронении тела Сталина возле Кремлевской стены, особый музейный статус был снят со всех личных вещей Сталина. В Управлении делами ЦК КПСС была создана особая комиссия, состав которой до сих пор неизвестен, для решения о судьбе тех или иных вещей, собственником которых считался лично Сталин.

Портреты, картины и картинки со стен квартиры и дач передавались в разные архивы. Коллекцию граммофонных пластинок передали в Хозяйственный отдел Управления ЦК КПСС. К тому времени это была, по-видимому, лишь часть коллекции. К 1961 году по акту в Хозяйственный отдел Управления ЦК КПСС было передано 93 пластинки оперной музыки, 8 балетной и 57 пластинок русских и украинских песен[99]. Золотых изделий у Сталина не было, только серебряные. Среди них бюсты самого Сталина, подаренные ему по случаю разных юбилеев, серебряные портсигары, серебряные пластинки с дарственными надписями к подаркам и т. п. Все это серебро отправили на фабрику Гознака для переплавки. Большинство вещей Сталина (мебель, посуда, ковры и т. п.) были списаны, и судьба их неизвестна. Было решено хранить в Хозяйственном отделе лишь маршальскую форму Сталина и наиболее интересные образцы «подарков трудящихся». Большую часть всей остальной одежды Сталина списали «как пришедшую в негодность», а относительно добротные вещи (брюки, шарфы, куртки, сапоги и т. д.) передали в различные инвалидные дома.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Архив сталина и «культ личности»

Боязнь новых лидеров страны возможности обнаружения в личном архиве Сталина каких-то нежелательных для них документов была, очевидно, не единственной причиной их решения о ликвидации этого архива. В завуалированной форме уничтожение действующих и архивных бумаг Сталина было актом посмертного отрешения его от руководства страной. Культ Сталина в СССР был настолько велик, что его власть над умами и действиями людей могла надолго пережить его самого именно через его бумаги, которые, как были уверены многие, должны были содержать какие-то конкретные директивы, указания и заветы, по которым следовало продолжать развитие социализма. Именно эта схема обеспечила продолжение «ленинизма» после смерти Ленина в январе 1924 года. В течение многих лет в архиве Ленина и в ставшей открытой переписке Ленина с разными людьми обнаруживались мысли и идеи, которые помогали Сталину во второй половине 1920-х годов бороться и с левой, и с правой оппозициями, особенно с Троцким.

Смерть Сталина случилась в период подъема новой волны широкой кампании террора, на этот раз против «сионистов», начавшейся с «дела врачей» и породившей массовый антисемитизм. Это был опасный поворот в сторону от социалистических и интернациональных принципов. Эта кампания была очень ясно связана с личным участием в ней именно Сталина, а не кого-либо из его соратников. Продолжать политику по этому сценарию никто не хотел. Открытый антисемитизм компрометировал всю политику КПСС.

Уничтожение личных бумаг Сталина было одновременно и первой акцией по ликвидации культа Сталина. Эта новая политика, развиваясь иногда в неожиданных для ее инициаторов направлениях, вскоре смела с политической арены и ее собственных авторов, сначала Берию, затем Маленкова, Молотова, Кагановича, Ворошилова и Булганина. В конце концов за ними последовал и Хрущев. Если бы личный архив Сталина был не уничтожен, а только засекречен, то он, безусловно, в «избранной» форме вышел бы на поверхность при начавшихся в 1965 году попытках реабилитации Сталина.

Историки всегда сожалеют о потере документов, которые могли бы лучше объяснить события ушедшей уже в прошлое эпохи. Но для Советского Союза и его народов утрата бумаг Сталина не была большой потерей. Отсутствие массива неопубликованных документов Сталина, по-видимому, даже облегчило преодоление сталинизма.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Xx съезд кпсс. До и после Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Секретный доклад Утром 25 февраля 1956 года делегаты уже завершенного формально XX съезда КПСС были приглашены в Большой Кремлевский дворец на еще одно закрытое заседание съезда. Для участия в заседании выдавались специальные пропуска. Гостей из братских партий в зале не было, не было и представителей печати. Но в Кремлевский дворец прошли около ста недавно реабилитированных активистов партии, список которых Н. С. Хрущев просмотрел и утвердил лично. Заседание съезда открыл Председатель Совета Министров СССР Николай Александрович Булганин и сразу же предоставил слово Никите Сергеевичу Хрущеву для доклада, само название которого было для всех почти делегатов необычным и неожиданным: «О культе личности и его последствиях». Потрясенные делегаты и приглашенные ветераны партии в полном молчании слушали доклад, лишь изредка прерывая докладчика возгласами изумления и возмущения.

Несколько человек почувствовали себя плохо, и их вывели или вынесли из зала.

Хрущев сразу заявил, что он будет говорить не о заслугах и достижениях Сталина, о которых было сказано и написано очень много. Он будет говорить о вещах, не известных партии, о которых Президиум ЦК КПСС узнал только в последнее время. Докладчик начал с рассказа о конфликте между Лениным и Сталиным в последние месяцы жизни Ленина и о предложении последнего сместить Сталина с поста Генсека ЦК как человека слишком грубого, капризного и нелояльного. Хрущев говорил о сомнительных обстоятельствах убийства С. М. Кирова и о проводимом по этому делу следствии, недвусмысленно намекая на причастность Сталина к этому убийству.

Речь шла затем о массовых незаконных репрессиях, санкционированных Сталиным, о жестоких пытках, которым подвергались заключенные, не исключая недавних членов Политбюро, об их предсмертных письмах Сталину, которые он читал, но оставлял без внимания. Под громкие возгласы возмущения Хрущев заявил, что Сталин уничтожил более половины делегатов XVII съезда ВКП(б), который считался в нашей истории «съездом победителей», а также более двух третей состава ЦК, избранного этим съездом. Хрущев обвинил Сталина в грубых просчетах в предвоенные годы, в уничтожении лучших командных кадров армии и флота. На Сталина докладчик возлагал ответственность за поражение Красной Армии в 1941–1942 годах и оккупацию огромных территорий страны. По требованию Сталина в годы войны были выселены со своих земель калмыки, карачаевцы, чеченцы, ингуши и другие народности. После войны незаконным репрессиям подвергся партийный актив Ленинграда, были расстреляны несколько членов ЦК ВКП(б). Даже в начале 1950-х годов Сталин начал готовиться к новым репрессиям и фактически отстранил от участия в руководстве страной и партией таких ее лидеров, как Молотов, Микоян, Каганович и Ворошилов. На Сталине лежит ответственность за глубокий кризис советского сельского хозяйства и грубые просчеты во внешней политике. Сталин поощрял культ своей личности, фальсифицировал историю партии и лично вписывал в собственную «Краткую биографию» целые страницы с неумеренными восхвалениями в адрес… И. В. Сталина.

Ход закрытого заседания съезда не стенографировался, и прения по докладу Хрущева было решено не проводить.

Делегаты съезда в смятении покинули Кремль. В Постановлении съезда, принятом единогласно, но опубликованном лишь несколько месяцев спустя, было сказано, что съезд одобряет доклад Хрущева и поручает ЦК КПСС «последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидацию его последствий». Только вечером 25 февраля в Кремль были приглашены делегации других коммунистических партий, прибывших на XX съезд. Им дали ознакомиться с докладом Хрущева, предупредив о секретном характере этого документа.

Доклад Хрущева не удалось сохранить в тайне, да и сам докладчик к этому не особенно стремился. Уже 1 марта года текст доклада с небольшой редакторской правкой был разослан всем руководящим работникам ЦК КПСС, а марта гриф «Строго секретно» на первой странице этого текста был заменен грифом «Не для печати». В типографии ЦК КПСС были срочно отпечатаны несколько тысяч экземпляров доклада в форме брошюры с красным бумажным переплетом, которую разослали по всем обкомам, горкомам и райкомам партии всего Союза. ЦК рекомендовал прочесть доклад Хрущева на собраниях всех партийных и комсомольских организаций страны с привлечением актива из рабочих, служащих и интеллигенции. Я хорошо помню эти дни. В небольшой сельской школе Ленинградской области, где я работал директором, было получено предписание: всем учителям собраться на следующий день в 4 часа дня в «красном уголке» соседнего кирпичного завода. Сюда пришли также многие работники завода, руководители соседнего совхоза и колхоза. Только меньшая часть собравшихся состояла в КПСС. Собрание открыл работник райкома партии.

Он сказал нам, что прочтет полный текст секретного доклада Н. С. Хрущева на XX съезде партии, но не будет отвечать на вопросы или открывать прения. Никто из нас не должен делать никаких записей. После этого началось чтение небольшой брошюры, которое продолжалось несколько часов. Все мы слушали доклад внимательно и безмолвно, почти Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

с ужасом. Когда была прочитана последняя страница, в комнате еще несколько минут стояла тишина. Затем все начали молча расходиться.

Не везде чтение доклада Хрущева прошло так спокойно. В некоторых аудиториях были требования открыть обсуждение. Несколько человек в разных частях страны, вернувшись домой после услышанного, покончили жизнь самоубийством. Парторг журнала «Коммунист» Евгений Петрович Фролов, человек со сложной и противоречивой биографией, прочитав на партийном собрании текст полученного им в ЦК доклада, заперся на всю ночь в своем кабинете и к утру перепечатал весь этот доклад в двух экземплярах на своей пишущей машинке. Он решил писать большую книгу о Сталине, положив в основу ее доклад Хрущева.

В Грузии доклад Хрущева был прочитан 6 марта 1956 года только для высших партийных и государственных руководителей, однако слухи о таком докладе широко распространились в республике, особенно среди молодежи, вызвав волнение, возбуждение и недовольство среди части грузинского общества. Еще 5 марта в центре Тбилиси и на набережной Куры у монумента Сталина начались манифестации в связи с третьей годовщиной смерти Сталина. 6 и марта эти манифестации продолжались, общее напряжение нарастало, и число манифестантов достигало 70 тысяч человек. По городу распространялись самые нелепые слухи, многие предприятия и учреждения 8 марта не работали, а марта город оказался во власти стихии, и лозунги в честь Ленина и Сталина соседствовали с националистическими призывами. В ночь на 10 марта при попытке захватить Дом связи раздались первые выстрелы. В центре города появились баррикады, столкновение с военными и милицией произошло у Дома правительства, на площади им. Ленина и в других местах города. 10 марта войска, милиция и органы КГБ установили полный контроль над городом, хотя кое где еще были попытки провести манифестации. Даже по официальным данным МВД Грузии, в ночь на 10 марта в Тбилиси были убиты, главным образом у Дома связи и возле памятника Сталину, 15 человек, а ранены человека[100]. По неофициальным данным, число убитых достигало 250–300 человек, число раненых было не менее тысячи. Несколько сот участников манифестаций и беспорядков были арестованы. Проверить эти данные невозможно, так как многих раненых, а возможно, и убитых, укрывали их родные, проводя лечение и похороны почти тайно.

О событиях в Грузии в советской печати не было никаких сообщений. Не поднималась нигде и тема Сталина. XX съезд КПСС не изменил внешние ритуалы, принятые в Советском государстве, в партии, во всех общественных организациях.

Но это было только внешнее впечатление, ибо наше государство было построено в то время не столько на национальных или исторических традициях, сколько на идеологии, и поэтому прочность государства была очень тесно связана с прочностью ее догм. Одних только репрессивных методов было бы недостаточно. Но XX съезд КПСС нанес удар по догматической идеологии марксизма-ленинизма. Из ее фундамента выпали некоторые крупные блоки, он ослабел и стал крениться подобно Пизанской башне. XX съезд был похож на взрыв, но не атомной, а нейтронной бомбы. Он поражал людей, но не обстановку. Изменения в стране были большими, но они были в душах, в мыслях, в сознании людей. Одни радовались обретению правды, у них появлялась надежда на изменения к лучшему, на возвращение или хотя бы реабилитацию пострадавших и погибших друзей и родных. Другие были обеспокоены. Недавние узники радовались близкой свободе, но было много людей, которые негодовали и боялись.

Поэт Семен Липкин написал вскоре после съезда стихотворение «Вождь и племя», в котором были и такие строки:

Страна присутствует на читках громких, Мы узнаем ту правду, что в потемках, В застенке, в пепле, в урнах гробовых Была жива, росла среди живых. И вот ее в словах мы слышим емких, На четверть века взятых под арест. Теперь им волю дал двадцатый съезд.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

До съезда XX съезд стал сильным потрясением для делегатов, для всех членов КПСС, для всех граждан страны, которые в конце февраля или в марте 1956 года слушали этот доклад. Это было потрясением для иностранных наблюдателей, специалистов, политиков, которые также смогли познакомиться с текстом «секретного» доклада, который довольно скоро попал на Запад по разным каналам. В некоторых публикациях этот доклад связывали только с именем и инициативой Никиты Хрущева и с борьбой разных групп в Президиуме ЦК КПСС за власть. Несомненно, что XX съезд КПСС прочно связан в сознании советских людей с именем Хрущева, но этот доклад не являлся его неожиданной и личной инициативой и импровизацией. XX съезду и докладу Хрущева с критикой Сталина предшествовало много различных событий и обсуждений, споров и политической борьбы, а также весьма острых эпизодов борьбы за кулисами.

Лишь о немногих подобного рода событиях я могу рассказать в рамках этой главы.

Смерть Сталина 5 марта 1953 года не была неожиданной с медицинской точки зрения;

опасные симптомы нездоровья накапливались в организме Сталина еще с конца 1940-х годов, хотя он почти никогда не обращался за серьезной помощью к врачам и не проходил необходимого обследования. Но с политической и со всех иных точек зрения никто не готовился к смерти Сталина и не обсуждал тех ситуаций, которые могли бы произойти в этом случае, на этот счет не существовало никаких механизмов, не было и официальных преемников. Сталин менял своих фаворитов, и только по косвенным признакам можно было предположить, что с поздней осени 1952 года он начал думать о Михаиле Суслове как о своем возможном преемнике. «Старых» членов Политбюро это не устраивало. При жизни Сталина каких-либо консультаций на этот счет не проводилось, члены Президиума ЦК почти не общались друг с другом, они встречались только за обедами и ужинами у самого Сталина и затем разъезжались по домам и по своим ведомствам. Только после смерти Сталина им удалось сговориться друг с другом и образовать первый триумвират в составе Маленкова, Берии и Хрущева, – мы уже писали об этом выше.

Система тоталитарной власти, которую постепенно создал Сталин и которая достигла своего могущества после войны, была основана на полной и абсолютной власти одного человека – Сталина. Огромный объем проблем докладывался и решался только Сталиным, докладывать об этих проблемах кому-либо другому не разрешалось. При этом речь шла не только о проблемах армии и военного производства, деятельности карательных органов, огромной системе ГУЛАГа, но и о деятельности возникших после войны огромных предприятий и целых отраслей по изготовлению атомного и водородного оружия. Многие проблемы внешней политики также решались лично Сталиным. Сталин решал с министром внешней торговли все главные вопросы, касающиеся ее, а с министром финансов – все главные проблемы финансирования и накопления валюты. Ни один из членов Политбюро или заместителей Председателя Совета Министров не имел права вмешиваться в те области жизни страны, которые контролировал сам Хозяин. Три человека, принявшие после смерти Сталина власть в стране на себя, обнаружили существование таких проблем или областей государственной и общественной жизни, о которых они раньше не имели представления. Система власти в Советском Союзе была лишена всякой прозрачности даже для самых высших ее представителей, она была прозрачна только для одного Сталина, и это обстоятельство не в меньшей степени, чем террор и культ личности, обеспечивало всю полноту его власти.

Так, например, только один Берия знал систему ГУЛАГа, а также имел представление об отраслях по производству атомного и водородного оружия. Но и эти системы были разбиты на ряд секторов, руководители которых выходили с докладами исключительно на Сталина. К тому же еще в 1945 году единый Наркомат НКВД был разделен на два – НКВД и НКГБ, а Берия стал в качестве заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров (или Совнаркома) курировать как оба этих наркомата, так и некоторые другие близкие ведомства. Однако отдельные наркомы, ставшие в 1946 году министрами, и некоторые другие ответственные лица имели прямой доступ к Сталину и только от него получали указания. В 1951 году Берия почти лишился власти над карательными и следственными органами страны, и ряд репрессивных акций, начатых в это время, представлял немалую угрозу и для него самого. Берия к тому же никогда не имел контроля над армией и не пытался этот контроль обрести.

Георгий Маленков знал еще меньше областей и отраслей государственной и общественной системы. Большую часть своей жизни он занимался организационной работой в партийном аппарате и идеологией, хотя время от времени его направляли на ликвидацию провалов то в авиационной промышленности, то в сельском хозяйстве. Никита Хрущев считался в верхах КПСС хорошим знатоком проблем сельского хозяйства, но он имел и опыт руководства такой крупной республикой, как Украина. У Хрущева были наилучшие связи с армейской верхушкой, а его близкий друг Николай Булганин являлся министром обороны СССР. Хрущев знал и руководителей всех крупных областей, Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

республик и регионов страны, но он почти не разбирался в расположенной на востоке СССР системе оборонной и атомной промышленности и системе ГУЛАГа. На территории Украины такие объекты старались не создавать.

Вся система тоталитарной диктатуры была рассчитана только на одного лидера, у которого не было и не могло быть заместителя. Это позволяло Сталину прочно держать абсолютную власть в стране даже из своих южных резиденций близ Сочи и в Абхазии, где он проводил в послевоенный период по нескольку месяцев почти каждый год. Это обстоятельство предопределяло борьбу за власть в образовавшемся триумвирате, и каждый из членов нового руководства и их союзников и соратников внимательнейшим образом следил за любым шагом и высказыванием другого.

Показательно, что никто из этих людей не поднимал знамя Сталина и не клялся среди своих продолжать дела и линию Сталина. Первыми в узком кругу слова о необходимости преодолеть «культ личности» произнесли Маленков и Берия.

Поклонники Берии уверяют и сегодня, что тот выступал против культа Сталина более решительно и последовательно, чем Маленков и Хрущев.

Осторожные реабилитации начались сразу же после похорон Сталина, и, вероятно, первым человеком, оказавшимся на свободе, была жена В. Молотова Полина Жемчужина. У многих членов партийного и государственного руководства в заключении находились близкие родственники или ближайшие друзья, и Берия не собирался, не хотел и не мог сохранять этих людей в заключении, тем более что и у него самого было немало аналогичных проблем. Среди других была реабилитирована и освобождена невестка Хрущева, жена его старшего сына, летчика, погибшего при возвращении с задания где-то над оккупированной территорией. Его самолет не был найден, и Леонид Хрущев числился пропавшим без вести, а это тогда приравнивалось к измене Родине;

семьи же изменников арестовывали и ссылали на восток. О реабилитации своего брата Михаила Моисеевича Кагановича, бывшего министра авиационной промышленности, обвиненного во вредительстве и покончившего жизнь самоубийством, начал хлопотать Лазарь Каганович. Сам Берия должен был позаботиться о быстрейшем прекращении так называемого «мингрельского дела» в Грузии, по которому были арестованы его сторонники и ставленники в органах МГБ и КПСС Грузии, и особенно «дела врачей», по которому были арестованы не только многие из врачей, работавших в кремлевских лечебных учреждениях, но и большая группа работников МГБ во главе с министром и давним соратником Берии В. Абакумовым.

Уже через месяц после смерти Сталина все центральные газеты поместили краткое, но замеченное везде и поразившее всех сообщение, что арест большой группы выдающихся врачей был произведен «бывшим МГБ» незаконно и неправильно и что для получения «нужных» признаний органы МГБ «применяли недопустимые и строжайше запрещенные законом СССР приемы следствия». В одной из передовых статей газеты «Правда» в эти дни говорилось о реабилитации «выдающегося советского артиста Михоэлса» и о попытках «провокаторов из бывшего МГБ» разжечь в стране национальную рознь. Уже к концу апреля из заключения вышло более тысячи человек, почти все они еще недавно занимали крупные посты в советской и партийной иерархии. Среди них была и большая группа генералов и адмиралов, арестованных и осужденных по разным обвинениям после войны и реабилитированных теперь по настоятельному требованию маршала Георгия Жукова, занявшего по предложению Хрущева пост первого заместителя министра обороны СССР и фактически взявшего под свой контроль Вооруженные Силы СССР. Арест Берии летом года, а также суд и расстрел как Берии, так и некоторых его ближайших сподвижников ускорили реабилитацию многих тысяч партийных и государственных деятелей, ставших жертвами послевоенных репрессий. В первую очередь были отменены приговоры по так называемому «ленинградскому делу»: в 1949–1950 годах в Ленинграде и в Москве по обвинениям в сепаратизме и национализме были арестованы тысячи партийных и советских работников, в том числе член Политбюро Н. А. Вознесенский и секретарь ЦК ВКП(б) А. А. Кузнецов, а также многие члены ВКП(б), работавшие и отличившиеся в годы войны в осажденном Ленинграде. Были прекращены кампания против «безродного космополитизма» и антиеврейская кампания, каждая из которых также требовала немалых жертв. О более мелких антитеррористических кампаниях я уже не говорю. По отдельным ходатайствам начали пересматриваться и многие дела и обвинения довоенного времени. Отдельные сохранившиеся в живых узники лагерей, оказавшиеся там еще в 1930-х годах, появились в Москве.

Печать почти ничего не сообщала об этих реабилитациях и о людях, возвратившихся к своим семьям. Однако друзьям и родным они рассказывали почти все. К тому же решения по каждому из таких дел принимались в 1953–1954 годах не единолично, а коллегиально. С марта 1953 года и до конца 1954 года прошло множество заседаний в ЦК КПСС, в Прокуратуре СССР, в коллегиях Верховного суда СССР, а также на разных уровнях в органах государственной безопасности. Рассматривались не только бумаги, но также показания свидетелей и самих заключенных, требовавших реабилитации. Дела двигались медленно, но к концу 1954 года было реабилитировано более 10 тысяч недавних заключенных, главным образом из числа ответственных работников. Немало таких людей было реабилитировано Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

посмертно.

Общее давление на верхи партии возрастало;

во всех партийных и государственных инстанциях находились уже сотни тысяч заявлений о реабилитации, и игнорировать эти документы было все труднее. Почти каждая реабилитация, а тем более каждое освобождение заключенного из лагеря приводили в движение всех заключенных. Волновалась и администрация лагерей, имевшая до сих пор неограниченную власть над узниками. В стране имелись еще тысячи лагерей, и судьбу находившихся там заключенных должны были решить Н. Хрущев и другие члены партийного руководства. Затягивание было опасно, отдельные забастовки и проявления недовольства прокатились по северным лагерям еще в 1954 году. В 1955 году в отдельных крупных лагерях прошли восстания;

наиболее известным из них было описанное А. Солженицыным восстание в Кенгире. Оно было жестоко подавлено с использованием танков. Однако остановить расширение и углубление недовольства заключенных было уже невозможно. Ни в Советском Союзе, ни за границей об этих событиях ничего не знали. Но высшее советское руководство знало о происходящих событиях, и беспокойство в этих кругах росло.

Еще в декабре 1954 года в Ленинграде, в городе, где репрессии и до войны, и после войны были особенно жестокими, состоялся показательный судебный процесс над бывшим министром государственной безопасности В. Абакумовым, начальником следственной части МГБ А. Леоновым и группой генералов МГБ. Этот процесс проходил в Доме офицеров, и на нем, сменяя друг друга, могли побывать тысячи партийных и комсомольских работников. Многие родственники погибших по «ленинградскому делу» и известных в городе людей могли получить пропуск на все заседания судебной коллегии. Но в печати об этом процессе была только небольшая информационная заметка, опубликованная уже после приговора, крайне сурового – большинство бывших генералов МГБ было расстреляно.

Аналогичные процессы прошли в Баку и в Тбилиси. На скамье подсудимых здесь находились не только генералы МГБ, но и бывший партийный лидер Азербайджана М. Багиров, которому покровительствовал не только Берия, но и Сталин.

Разговоров на этот счет было много, но никаких публикаций, никаких объяснений общественность не получала.

А между тем на февраль 1956 года был назначен очередной, XX съезд КПСС. Провести съезд партии, не сказав ничего о репрессиях 1930-х, 1940-х, 1950-х годов, было трудно. К середине 1955 года было реабилитировано большое число членов ЦК ВКП(б) и немало бывших наркомов, генералов и маршалов. Были реабилитированы десятки героев Гражданской войны, сотни писателей, деятелей искусства, известных стране. Просто промолчать или говорить об «ошибках»? В Президиуме ЦК КПСС решено создать специальную комиссию, которой поручено изучить материалы о массовых репрессиях против членов и кандидатов в члены ЦК КПСС (ВКП(б)), избранных на XVII съезде партии в 1934 году, а также других советских граждан в 1935–1940 годах.

Комиссия работала быстро, и уже в начале февраля 1956 года председатель этой комиссии секретарь ЦК КПСС Петр Поспелов представил в Президиум ЦК доклад объемом в 70 машинописных страниц. Доклад признавал не только факт незаконных массовых репрессий, но и ответственность за эти репрессии Сталина. Особое впечатление на всех членов Президиума ЦК произвели подсчеты, из которых выходило, что по распоряжениям Сталина уничтожено более двух третей состава ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом, и более половины делегатов этого «съезда победителей», среди участников которого почти не было бывших оппозиционеров из числа «троцкистов» или «бухаринцев». Игнорировать эти данные никто не мог, и дискуссия внутри ЦК КПСС шла уже о той форме, в какую следовало бы облечь информацию о незаконных репрессиях.

В феврале 1956 года как на заседаниях Президиума ЦК КПСС, так в более узком или, напротив, в более широком составе вопрос о докладе на XX съезде по вопросу о массовых репрессиях обсуждался несколько раз. Мнения высказывались разные. Наиболее осторожной позиции, как и следовало ожидать, придерживались В. Молотов, К.

Ворошилов и Л. Каганович. Эти люди были слишком давно и сильно втянуты в репрессии, и их резолюции с требованиями расстрела стояли на очень многих документах. Н. Хрущев был более настойчив, и его поддерживали такие лидеры, как А. Микоян, Н. Булганин, Г. Жуков, А. Аристов, М. Сабуров, Д. Шепилов. На стороне Хрущева выступал и председатель КГБ Иван Серов, человек, который принимал непосредственное участие во многих репрессиях.

Но Серов давно работал вместе с Хрущевым и был человеком из его «команды». К тому же он был генералом и как военный ссылался на полученные им приказы. Чрезмерной или даже острой борьбы вокруг доклада на съезде не произошло.

К числу легенд относится и утверждение о том, что Хрущев готовил свой доклад в полной тайне от других членов Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Президиума ЦК КПСС. Взяв за основу докладную записку П. Поспелова, Хрущев с помощью Дмитрия Шепилова существенно расширил свой доклад, включив в него раздел об Отечественной войне и о послевоенных репрессиях. Было решено, что доклад будет зачитан на закрытом заседании съезда уже после выборов нового состава ЦК КПСС. Все члены Президиума ЦК и секретари ЦК получили текст доклада утром 23 февраля, но лишь немногие из них сделали или предложили какие-то замечания и поправки[101]. И если рядовые делегаты съезда слушали доклад Хрущева 25 февраля с волнением и ужасом, а некоторые с недоумением и страхом, то члены Президиума ЦК, которые и тогда сидели в президиуме заседания, слушали доклад с непроницаемыми лицами, они уже знали, о чем будет идти речь.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

После съезда Влияние доклада Хрущева на международное коммунистическое движение, на многие события в мире было огромным и неоднозначным. В одних коммунистических партиях, например, в Итальянской коммунистической партии, этот доклад приветствовали, но в других он был встречен с плохо скрытым неодобрением. Явное недовольство чувствовалось в руководстве Китайской коммунистической партии. В США, во Франции, в некоторых других странах, где материалы XX съезда обсуждались публично, немалое число членов коммунистических партий заявило о выходе из этих партий.

Хорошо известно, что именно XX съезд КПСС стал одной из причин волнений в Польше осенью 1956 года и знаменитого венгерского восстания в Будапеште в октябре – ноябре того же года, хотя для этого имелось немало и других причин. О международных последствиях XX съезда было написано много, и первые книги о влиянии секретного доклада Хрущева на международное коммунистическое движение появились уже в 1958 году. Однако мало кто изучал влияние XX съезда на общественность самого Советского Союза, на коммунистическую партию нашей страны, на идеологию КПСС. Казалось, что на советских людей доклад Хрущева оказал наименьшее влияние. Это было одновременно и правильное, и неправильное мнение. Влияние было огромным и глубоким, но оно реализовывалось постепенно. Процесс развития и углубления того, что получило название «линии XX съезда», происходил на протяжении не только нескольких лет, но и нескольких десятилетий. Я могу сказать здесь только о некоторых эпизодах, наиболее близких по времени к XX съезду.

Далеко не на всех партийных собраниях и активах, происходивших в марте, удалось избежать обсуждения доклада Хрущева и попыток углубить критику культа личности и преступлений сталинского времени. В специальном закрытом докладе, или письме ЦК в нижестоящие организации говорилось в этой связи о двухдневном партийном собрании в теплотехнической лаборатории АН СССР 23 и 25 марта, на котором некоторые сотрудники говорили о перерождении партии и режима, о диктатуре небольшой кучки вождей, о том, что культ личности Сталина сменяется в стране культом личности Хрущева, даже о движении СССР к фашизму и необходимости вооружения народа. Ораторы из этой лаборатории были исключены из партии и сняты с работы.

Аналогичные донесения о «настроениях» и «разговорах» шли в ЦК через КГБ из разных городов страны: из Киева, Чкалова, Южно-Сахалинска и др. Однако в кругах московской интеллигенции было известно о менее радикальных, но не менее болезненных для ЦК КПСС выступлениях, которые имели место, например, на партийном собрании Союза советских писателей «Об итогах XX съезда партии». Многие писатели говорили и о тяжелом положении, в котором оказалась литература в годы культа, и о незаконных трудностях, возникших не только у высших руководителей партии, но и у руководителей среднего и низшего звена, которые непосредственно общались с рядовыми членами партии. Не знали часто, что делать, что говорить, как объяснять события прошлых лет, работники идеологического аппарата партии, партийной печати. Актив партии и многие из рядовых членов КПСС оказались просто не в состоянии дружно перейти на новую идеологическую платформу или идти теперь «линией XX съезда». Нужно было поднять наверх какие то новые кадры и заменить большую часть прежних партийных кадров. Кое-где такое обновление происходило, но это было не правило, а исключение. Сильное недовольство испытывали и высшие военные руководители: среди выдвинувшихся во время войны генералов и маршалов культ Сталина был особенно силен. В результате всех этих настроений давление на Хрущева из рядов самой партии возрастало, и он не всегда был способен противиться этому нажиму. Уже в апреле и мае 1956 года многие из попыток углубить критику культа Сталина стали решительно пресекаться. Один из старых большевиков, выступивший на партийной конференции с резкой критикой преступлений Сталина, был через несколько дней исключен из партии. Преподавателя марксизма-ленинизма в одном из технических вузов, попытавшегося в одной из лекций затронуть вопрос о причинах, породивших культ личности, вызвали в горком партии в Москве и строго наказали. Информация об этом была разослана по всем районным комитетам партии. В газете «Правда» была перепечатана без комментариев статья из китайской газеты «Жэньминь жибао», в которой утверждалось, что заслуг у Сталина гораздо больше, чем ошибок, и что многие из ошибок Сталина могут быть даже полезными, так как они обогащают «исторический опыт диктатуры пролетариата». Автором этой статьи, и об этом говорили в партийных кругах, был сам Мао Цзэдун.

30 июня 1956 года ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий», которое было опубликовано во всех газетах. Это постановление и по содержанию, и по формулировкам было шагом назад в сравнении с докладом Хрущева на XX съезде. Но, с другой стороны, оно было и шагом вперед, ибо было опубликовано и становилось таким образом обязательным для всей партии документом. Доклад Хрущева таким документом не являлся, его отозвали из всех райкомов и горкомов партии сразу же после прочтения, и даже многие из активистов КПСС, которые по болезни или по другим причинам не смогли вовремя его прослушать, теперь уже не могли Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!


ознакомиться с этими небольшими книжечками в бумажных красных переплетах. К тому же и сам Хрущев в ряде публичных выступлений летом 1956 года неожиданно начал говорить, что Сталин – это «великий революционер», «великий марксист-ленинец» и что партия «не позволит отдать имя Сталина врагам коммунизма».

С лета 1956 года жизнь страны как бы разделилась на очень разные потоки, одни из которых находили отражение в печати, а другие, причем не менее, а часто более важные, не находили никакого отражения ни в печати, ни в других средствах массовой информации. Так, например, чрезвычайно важным, но неотражаемым и некомментируемым политическим и социальным процессом второй половины 1956 года стало массовое освобождение почти всех политических заключенных из «трудовых» лагерей и мест ссылки. Одновременно происходил столь же массовый и быстрый пересмотр дел и реабилитация большинства погибших в 1937–1955 годах узников лагерей и тюрем. Рушились стены ГУЛАГа на Колыме и в Воркуте, в Карелии и Сибири, Казахстане и Мордовии, на Урале и в Приморье. Прежний порядок реабилитации был отменен. По предложению Хрущева было создано более 90 специальных комиссий, которым поручалось рассматривать дела заключенных непосредственно в лагерях или в местах «вечного поселения». В каждую из таких комиссий включался один работник прокуратуры, один представитель из аппарата ЦК КПСС и один из уже реабилитированных членов КПСС. Эти «тройки» временно наделялись правами Президиума Верховного Совета СССР и могли производить реабилитацию, помилование и снижение сроков заключения. Их решения не нуждались в утверждении и вступали в силу немедленно. Еще до начала работы комиссий телеграфным распоряжением из Москвы были реабилитированы и освобождены люди, которые находились в заключении по обвинению в критических отзывах о Сталине, распространении анекдотов о Сталине и аналогичных «мелких» делах.

Специальные комиссии работали на местах несколько месяцев. Дела заключенных разбирались быстро;

для этого чаще всего было достаточно беседы членов комиссии с самим заключенным и непродолжительного знакомства с его делом.

Сами дела, хранившиеся в особых отделах лагерей, уничтожались. В папках, на которых имелась надпись «Хранить вечно», оставались только приговор первого суда или «тройки» сталинских времен и новая справка о реабилитации.

Я знакомился только с материалами одной из таких комиссий, которые привез в Москву и с которых сделал копии старый большевик и участник Октябрьской революции в Петрограде Лев Матвеевич Портнов. До сих пор материалы таких комиссий не публиковались и общие итоги их работы не подводились, по крайней мере публично. Неизвестно, сколько человек было освобождено и реабилитировано. По некоторым устным свидетельствам, комиссии смогли пересмотреть до 500 тысяч дел. В других случаях назывались цифры в 1,5–2 миллиона дел.

В первую очередь освобождались бывшие члены партии и члены семей погибших коммунистов. Были быстро освобождены те узники, у которых уже кончились сроки заключения, но которых все еще продолжали держать под стражей. В более сложных случаях этих людей освобождали без реабилитации, предлагая добиваться реабилитации позднее в индивидуальном порядке. Рассмотрев дела бывших членов КПСС, комиссии начали освобождать и беспартийных, ложно обвиненных в «антисоветской деятельности». Получили свободу и немногие оставшиеся в живых члены партий меньшевиков, анархистов, социалистов-революционеров, которые были арестованы еще в конце 1920-х – начале 1930-х годов и находились в тюрьмах, лагерях и ссылке по 25–30 лет. С отдельными из этих людей мне приходилось встречаться уже через 7–8 лет, чтобы записать их свидетельства.

После XX съезда проводилась реабилитация не только политических заключенных, но и многих военнопленных и «перемещенных» лиц, или остарбайтеров, «не запятнавших себя активным сотрудничеством с врагом». Однако пересмотр судьбы по этим категориям заключенных и ссыльных происходил по другим документам, а не комиссиями ЦК КПСС. Система строительных лагерей Министерства среднего машиностроения, ведавшего атомной промышленностью и урановыми шахтами, продолжала существовать и после XX съезда, а архивы особого управления этих лагерей до сих пор не рассекречены.

Возвращение к своим семьям и в родные места сотен тысяч узников ГУЛАГа, а также реабилитация миллионов погибших в лагерях и тюрьмах – все это было с точки зрения внутренней жизни СССР не менее важным событием, чем XX съезд партии. Анна Ахматова писала тогда с беспокойством, пытаясь предугадать, как встретятся и как посмотрят друг другу в глаза две России: одна, которая сажала, и другая, которая сидела.

Хрущев обязал все органы власти проявлять максимальное внимание к реабилитированным. При необходимости им в первую очередь предоставлялась жилплощадь, работа, оформлялась пенсия. Я знаю случай, когда три женщины, не будучи родственницами, провели 17 лет заключения в одном лагере, они спали на одних нарах, работали рядом. Они Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

хотели получить в Москве квартиру из трех изолированных комнат, чтобы не расставаться и после реабилитации. Но только одна из женщин, арестованная в Москве, Солнцева Мария Алексеевна, имела право на московскую прописку.

Женщины обратились к Хрущеву, и тот лично распорядился удовлетворить их просьбу. Конечно, были и другие примеры. Известная в Крыму коммунистка Матильда Леонардовна Фишман, которая в годы Гражданской войны входила в партизанский отряд, созданный ее отцом из немецких колонистов, была арестована в 1941 году как «лицо немецкой национальности» по ордеру, выписанному еще в 1937 году по другому «основанию». Она была освобождена из лагеря раньше, чем прошла реабилитация российских немцев, отправленных в 1941 году в спецпоселения. Фишман отказали в предоставлении жилья в Москве, и она семь месяцев жила на немецком кладбище в Москве. Ей никто не хотел помогать, и только вмешательство Ивана Папанина, известного полярника и общественного деятеля, который знал Матильду еще по крымскому подполью, позволило ей вернуться к нормальной жизни. И таких коллизий было тогда очень много.

По многим причинам работа по реабилитации не была свободна не только от бюрократических недостатков, но и от принципиальной несправедливости. Реабилитация расстрелянных или умерших в лагерях заключенных проводилась только по заявлению родственников или друзей. Если по делу не было заявления, то его не рассматривали. Когда такая реабилитация все же проводилась, например, по групповым делам, то никто не разыскивал родственников или детей умершего, чтобы сообщить им о реабилитации и выдать положенную в таких случаях небольшую компенсацию. Не проводилась формальная реабилитация участников оппозиционных течений 1920-х годов, хотя их и освобождали из заключения или ссылки, если они еще были живы. Не был проведен пересмотр фальсифицированных судебных процессов 1930-х годов.

Вдова H. Н. Крестинского в течение семи лет после XX съезда добивалась реабилитации своего мужа, проходившего по делу «правотроцкистского блока» вместе с Н. И. Бухариным. Когда ей наконец сообщили, что ее муж реабилитирован и восстановлен в рядах партии, она умерла от инфаркта, упав на пол рядом с телефонным аппаратом. Вдова Бухарина не могла добиться реабилитации мужа и через 25 лет. Остались если уже не в списках «врагов народа», то в списках «антипартийных деятелей» Томский и Рыков, Каменев и Пятаков, Шляпников и Рязанов, а также многие другие крупные деятели партии и государства.

Никто не привлекал к ответственности следователей НКВД, проводивших «дознание» с применением пыток, начальников лагерей и тюрем, надзирателей. Тем более не обнародовались имена доносчиков, даже если это была очевидная клевета. Тем не менее, как только началось возвращение домой бывших заключенных, многих доносчиков и следователей охватила паника. Были случаи помешательства, даже самоубийства.

В психиатрической больнице оказалась, например, известная тогда деятельница комсомола Ольга Мишакова, по доносам которой в 1937–1938 годах были арестованы многие руководители ЦК ВЛКСМ. После реабилитации этих уже погибших людей Мишакова была снята со своих постов и уволена из центрального аппарата ВЛКСМ. Но она была уже неспособна понимать происходящее и по-прежнему каждое утро приходила в свой кабинет. Когда у нее изъяли пропуск в здание ЦК ВЛКСМ, Мишакова впала в буйное состояние, и ее пришлось госпитализировать.

Один из бывших следователей, теперь уже полковник внутренних войск, узнав на улице своего давнего узника и подследственного, упал на колени и умолял о прощении. Другой бывший следователь, узнав в соседе по больничной палате свою жертву, умер от сердечного приступа.

Но были и другие примеры. Когда директор школы из Северной Осетии после многолетнего заключения и реабилитации пришел в свое министерство и узнал в министре просвещения Осетии своего бывшего следователя, то инфаркт случился не у министра, а у бывшего директора школы. В Киеве реабилитированный и вернувшийся в армию офицер, встретив когда-то пытавшего его следователя, застрелил его из пистолета.

Но такие случаи были очень редки, и беспокойство среди работников НКВД, принимавших участие в репрессиях, как и у всех других активных участников беззаконий сталинского времени, быстро улеглось. Общество пробуждалось от тоталитарного оцепенения очень медленно. К тому же большинство узников сталинских лагерей давно покоились в братских могилах с номером на деревянной бирке на ноге.


Впрочем, большинство из тех, кто вернулся из лагерей, испытывали в первые годы не столько гнев или жажду мести, сколько страх перед возможными новыми репрессиями. К тому же позиция официальной печати и большей части Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

официальных властей лишь подкрепляла этот страх. Вернувшиеся домой люди боялись рассказывать друзьям и близким о перенесенных страданиях. Многим казалось, что за ними следят, что их телефоны прослушиваются, что их окружают доносчики. От этой мании преследования быстрее избавлялись те, кто был впервые арестован после войны и провел в лагерях «всего» 5–8 лет. Эти люди быстрее включались и в свою прежнюю профессиональную деятельность. Но большинство тех, кто провел в заключении в нечеловеческих условиях 17–20 лет, оказались психологически сломленными, да и их здоровье было подорвано. Они не стремились к политической деятельности. Бывший первый секретарь одного из обкомов в Казахстане Н. Кузнецов пошел на работу простым лесником. Он не хотел видеть людей.

Одна лишь возможность свободно ходить по улицам своего города, есть досыта, в том числе мясо, фрукты, конфеты, мороженое, мыться в ванной, посещать кино и театр, отдыхать на юге – все это казалось большинству недавних зеков огромным счастьем. К тому же и власти отнюдь не стремились привлекать бывших заключенных к активной работе.

Можно пересчитать по пальцам тех лагерников, которые вернулись на работу в партийный и государственный аппарат.

Все же некоторые из недавних узников начали писать свои воспоминания, а также художественные произведения на тему лагерей и репрессий. Это начали делать Солженицын в Рязани, Варлам Шаламов в Москве, Евгения Гинзбург во Львове. Втайне даже от родственников начал писать книгу воспоминаний бывший чекист из Тбилиси Сурен Газарян.

Свои аналитические заметки о сталинских репрессиях стал заносить в дневник бывший философ и партийный работник П. И. Шабалкин. Работу по восстановлению доброго имени многих военачальников, которые еще не были реабилитированы, начал А. И. Тодорский – единственный оставшийся в живых генерал из попавших в ГУЛАГ еще в 1930-е годы. Эти усилия наталкивались, однако, на сильное сопротивление как партийного, так и идеологического аппарата. Здесь ссылались на фразу, якобы сказанную Хрущевым о том, что партия не может и не будет устраивать «варфоломеевских ночей». Анонимный поэт писал в 1957 или в 1958 году:

Без траурных флагов на башнях казенных, Без поминальных свечей и речей Россия простила невинно казненных.

Казненных простила и их палачей.[102] В самом конце 1950-х годов Хрущев несколько раз публично заявлял, что советский народ и партия будут помнить Сталина и воздавать ему должное и что термин «сталинизм» придумали враги социализма. Тело Сталина продолжало покоиться в мавзолее рядом с телом Ленина. Никто не вспоминал о Сталине и его преступлениях на XXI съезде КПСС в 1959 году. Вся обстановка неожиданно и быстро изменилась в конце 1961 года, на XXII съезде КПСС. Но это уже другая тема.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Часть II. Сталин и ядерное оружие Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Сталин и атомная бомба Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Начало урановой проблемы Среди физиков и во многих книгах по истории атомной энергии в СССР кодовое название «Уран», выбранное Сталиным в сентябре 1942 года для условного обозначения Сталинградского контрнаступления, связывают с элементом уран. Предполагают, что Сталин, уже одобривший к этому времени возобновление исследований по урановой проблеме, находился под впечатлением возможной разрушительной силы урановой бомбы. Физики, однако, ошибаются. Код Сталинградской операции был выбран Сталиным в честь Урана, седьмой планеты Солнечной системы. Последовавшая за «Ураном» стратегическая битва – окружение и разгром немецких армий в районе Ростова-на-Дону – получила от Сталина кодовое название «Сатурн».

В советской прессе первое сообщение о необыкновенной разрушительной силе атомной бомбы появилось в «Правде»

13 октября 1941 года. Публикуя репортаж об антифашистском митинге ученых, прошедшем накануне в Москве, газета привела удивившее читателей заявление академика Петра Леонидовича Капицы: «Одним из основных орудий войны являются взрывчатые вещества. Но последние годы открыли еще новые возможности – это использование внутриатомной энергии. Теоретические подсчеты показывают, что если современная мощная бомба может, например, уничтожить целый квартал, то атомная бомба, даже небольшого размера, если она осуществима, могла бы уничтожить крупный столичный город с несколькими миллионами населения»[103].

Создание атомной бомбы считалось практически осуществимым проектом уже с начала 1939 года, после публикации в Германии результатов исследований Отто Гана и Фрица Штрассманна (Otto Hahn and Fritz Strassmann), описавших явление распада ядер урана-235 на более легкие элементы под действием нейтронного облучения. Серия дополнительных исследований, проведенных в разных странах, показала, что ядро атома урана-235, поглощая один нейтрон, подвергается распаду, сопровождающемуся образованием «осколочных», более легких, атомов и выбросом трех или четырех новых нейтронов. При очень небольших количествах урана-235 в этих экспериментах большая часть вновь образуемых нейтронов улетала в пространство, не столкнувшись с другими ядрами.

Однако расчеты ученых (в СССР такие расчеты уже в 1939–1940 годах проводили молодые московские физики Яков Зельдович и Юлий Харитон) показывали, что при увеличении массы урана-235 возникает «порог», называемый «критической массой», при достижении которой распад одного ядра урана должен был вызвать за счет выбрасываемых нейтронов распад больше чем одного нового ядра, то есть создавать цепную реакцию, ведущую к почти мгновенному взрыву. В определенных условиях и прежде всего при введении в систему «замедлителя нейтронов», лучшим из которых могла быть тяжелая вода, можно было создать установку для более медленной управляемой цепной реакции деления ядер урана и утилизации атомной энергии.

Природный уран содержит лишь 0,72 % легкого изотопа урана-235. Основным в природном уране является тяжелый изотоп-238. Советские ученые Георгий Флеров и Константин Петржак, работавшие в Ленинграде в лаборатории профессора Игоря Курчатова, открыли в 1939 году спонтанное деление атомов урана-238, делающее этот изотоп радиоактивным. Однако период полураспада урана-238 составлял несколько миллиардов лет. У урана-235, также радиоактивного, период полураспада составляет около 700 миллионов лет, именно поэтому его пропорция в природном уране, более высокая при образовании Земли, за миллиарды лет ее существования стала незначительной.

Возможность создания атомной бомбы на основе урана-235 была очевидной. Но для этого нужно было прежде всего решить сложную задачу разделения природного урана на изотопы 235 и 238 и накопления урана-235 в количествах, которые могли измеряться десятками килограммов. Немецкие ученые уже в апреле 1939 года информировали свое правительство о потенциальной возможности создания атомной бомбы. В США Альберт Эйнштейн по настойчивой просьбе своих коллег-физиков передал 2 августа 1939 года письмо президенту Рузвельту, объясняющее возможность создания атомной сверхбомбы и предупреждавшее Рузвельта о том, что Германия, возможно, уже начала практические работы в этом направлении. Во Франции Фредерик Жолио-Кюри (Frederic Joliot-Curie) информировал свое правительство о реальности атомного оружия только в марте 1940 года, когда война в Европе уже разразилась. В США также в это время в различных газетах обсуждалась и рассматривалась вероятность того, что именно это оружие может оказаться решающим для исхода войны[104]. Но с середины 1940 года вся информация о работах с ураном была засекречена. В СССР ядерная физика была одной из приоритетных областей исследования. В Москве, Ленинграде и Харькове существовали институты, специализировавшиеся на исследованиях атомного ядра. Однако первые сведения о возможности создания атомной бомбы правительство СССР получило уже после начала войны с Германией не от собственных ученых, а от разведки.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Рассекреченные и недавно опубликованные документы показывают, что в конце сентября 1941 года резидент советской разведки в Лондоне передал в Москву шифрованное сообщение по радио о том, что в Великобритании создан специальный Урановый комитет для практической разработки и создания атомной бомбы. Предполагалось, что такая бомба может быть создана в течение двух лет. Второе сообщение из Лондона от того же резидента, полученное в Москве в начале октября, приводило некоторые технические детали проекта завода по разделению изотопов урана и данные о сделанных расчетах критической массы урана-235, из которого должна была состоять «начинка» атомной бомбы. Вскоре в Москве был получен и полный доклад по этой проблеме, подготовленный британским военным кабинетом[105].

Первым советским физиком, который в начале 1942 года обратился с несколькими письмами непосредственно к Сталину о возможности создания атомной бомбы и о том, что Германия, США и Великобритания уже, безусловно, начали разработку этого проекта, был Георгий Николаевич Флеров. В начале войны Флеров был призван в армию и осенью 1941 года находился как лейтенант инженерных войск на военном аэродроме под Воронежем. «Правда» с публикацией выступления Капицы не прошла мимо его внимания. Прочитав заявление Капицы, Флеров немедленно начал писать своим бывшим коллегам, включая Курчатова, убеждая их в необходимости возобновления прерванных войной исследований по урановой проблеме. Прекращение в научных журналах всех публикаций по атомной физике, в чем Флеров убедился, посетив университетскую библиотеку, говорило о том, что эта область исследований перешла в разряд засекреченных. Не получая от своих коллег, эвакуированных к этому времени в Казань, каких-либо ясных ответов, Флеров начал писать обстоятельные письма членам Государственного Комитета Обороны и Сталину.

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Разведка и наука В СССР работа разведки была построена таким образом, что получаемые агентурными службами сведения могли реализоваться в практические решения только после их оценки лично Сталиным. Сталин держал под собственным контролем абсолютно все важные государственные решения, и именно в этом была основа эффективности его столь неограниченной власти. В СССР накануне войны с Германией только Сталин обладал всем объемом информации для принятия решений. Сообщения от разведывательных управлений Красной Армии и НКВД поступали к Сталину, а не в Генеральный штаб. По свидетельству маршала Г. К. Жукова, бывшего в начале войны начальником Генштаба, генерал Федор Голиков, начальник разведки Генштаба, часто докладывал Сталину лично, минуя Жукова и наркома обороны.

«Могу сказать, – пишет Жуков, – И. В. Сталин знал значительно больше (о положении на границе), чем военное руководство»[106]. Разведывательным сообщениям об атомной бомбе также предстояла предварительная оценка Сталиным. Исключительная информированность Сталина и его некое «всезнание», производившие сильное впечатление на всех подчиненных и лежавшие в основе культа личности, обеспечивались не его особым интеллектом, а его монополией на информацию.

В течение 1942 года советская разведка получила очень большое число документов по урановой проблеме. Из Англии наиболее ценные сведения поступали от Клауса Фукса (Klaus Fuchs), физика-атомщика, уехавшего в 1933 году из Германии, и от Джона Кэрнкросса (John Cairncross), секретаря одного из министров военного кабинета лорда Хэнки (Lord Hankey). Из США в это же время стала поступать информация от Бруно Понтекорво (Bruno Pontecorvo), эмигранта из Италии, близкого сотрудника знаменитого Энрико Ферми, строившего в 1942 году первый в мире урановый реактор.

Кэрнкросс, Фукс и Понтекорво были коммунистами по политическим убеждениям, и передача в СССР сведений по атомной бомбе осуществлялась ими не только добровольно, но и по их собственной инициативе. Агентурная связь обеспечивала лишь отправку материалов, а не их генерацию. Но эта информация приходила в форме обстоятельных научных отчетов, сложных математических расчетов и копий исследований, которые распространялись как своеобразные «закрытые публикации» среди активных участников уранового проекта в США и Англии. Каждый новый технологический процесс или техническое решение обеспечивались патентами, и копии связанной с этим документации также поступали в СССР. Понимать все эти материалы могли лишь ученые, знающие высшую математику и теоретическую физику. Некоторые отчеты могли быть понятны лишь химикам или физикохимикам. Тем не менее они лежали непрочитанными в сейфах НКВД больше года.

Из Германии в СССР по проблемам атомной энергии почти не поступало никакой информации. Во многих работах по истории атомных исследований в СССР сообщается о записной книжке майора немецких инженерных войск, убитого недалеко от Таганрога в феврале 1942 года, в которой содержались расчеты и формулы, указывавшие на интерес к урановой бомбе. Эта записная книжка, которую с фронта привезли Сергею Кафтанову, председателю Комитета по делам высшей школы и научному консультанту Государственного Комитета Обороны (ГКО), никогда не подвергалась экспертному анализу.

В мае – июне 1942 года, судя по существующим документам и воспоминаниям, Сталин получил краткие доклады по атомной бомбе, представленные независимо друг от друга Берией и Кафтановым. Оба доклада были представлены устно. Официальный письменный доклад Сталину от НКВД, датированный мартом 1942 года, приводимый во многих публикациях недавнего времени, не был подписан Берией, так как он имел слишком сложный технический характер.

Берия сообщил Сталину о выводах разведки. Кафтанов доложил о письме на имя Сталина от физика Флерова, объяснившего намного более популярно, чем НКВД, что из себя представляет атомная бомба и почему Германия или США могут овладеть этой бомбой в не столь отдаленном будущем. Судя по воспоминаниям Кафтанова, Сталин, походив немного по своему кабинету, подумал и сказал: «Нужно делать»[107].

Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

Выдвижение Курчатова Назначения на важные государственные или партийные посты всегда были монополией Сталина. Оформление их как решений Политбюро, ГКО или Президиума Верховного Совета СССР было лишь формальностью. Программа по атомной бомбе также требовала лидера. Сталин понимал, что это должен быть авторитетный к крупный ученый. До начала войны Сталин один раз встречался с академиками Владимиром Вернадским и Абрамом Иоффе. Заочно, по переписке, он знал академиков Николая Семенова и Петра Капицу. Именно поэтому, очевидно, родилась легенда о том, что в октябре 1942 года Сталин вызывал к себе на дачу в Кунцево этих четырех академиков для консультации по проблеме атомной бомбы. В действительности такой встречи не было.

Консультации о возможном лидере проводились и в аппарате Кафтанова, и у Берии. Позиция НКВД в этом выборе была важна прежде всего потому, что выбранному лидеру нужно было знакомиться в разведуправлении НКВД с большим количеством документов, многие из которых даже в НКВД никто не мог прочитать. Они состояли из формул, схем, расчетов и объяснений на английском языке. К этому времени в НКВД накопилось уже около двух тысяч страниц сугубо научных материалов. Любой физик, которому доверили бы руководство проблемой, первые месяцы должен был бы работать в НКВД, а не в лаборатории. Ему прежде всего предстояло давать так называемую «ориентировку» агентуре, то есть составлять списки конкретных вопросов для «источников» в США и Англии. Только поступление из СССР специфических вопросов, привязанных к уже полученным документам, могло показать Фуксу, Понтекорво и другим ученым, согласившимся помогать СССР, что с их ранее отправленными материалами работают действительно специалисты.

В Москву для консультаций осенью 1942 года вызывались несколько физиков. Им предлагали составлять записки о том, какие конкретные работы необходимы для возобновления исследований по атомному ядру и применению атомной энергии в военных целях. Проводилась, естественно, и проверка надежности физиков, тем более что почти никто из них не был членом ВКП(б). Среди академиков наиболее подходящими по авторитету были Абрам Иоффе, Виталий Хлопин и Петр Капица, которые как директора институтов уже возглавляли коллективы ученых. Однако академики не были большими энтузиастами бомбы и мало подходили для тесной кооперации с НКВД. Из числа более молодых физиков атомщиков в Москву осенью вызывались Георгий Николаевич Флеров, Игорь Васильевич Курчатов, Исаак Константинович Кикоин, Абрам Исаакович Алиханов и Юлий Борисович Харитон.

В этот же период, 28 сентября 1942 года, Сталин как Председатель ГКО подписал секретное Распоряжение ГКО № 2352 «Об организации работ по урану», проект которого был составлен В. М. Молотовым на основании консультаций с академиком Иоффе и Кафтановым. Молотов к этому времени был назначен общим руководителем «урановой проблемы» по линии ГКО и правительства. Распоряжение ГКО в этот период, когда события на фронте вошли в критическую фазу и германская армия все еще продолжала наступление на юге на подступах к Сталинграду, предусматривало лишь относительно скромные мероприятия, относившиеся главным образом к Академии наук.

Предусматривалось создание в АН СССР специального центра по исследованиям в этой области, но научный руководитель еще не был выбран.

Сам Молотов в воспоминаниях, в записи от 9 июля 1971 года, так объясняет свое решение: «У нас по этой теме работы велись с 1943 года, мне было поручено за них отвечать, найти такого человека, который бы мог осуществить создание атомной бомбы. Чекисты дали мне список надежных физиков, на которых можно было положиться, и я выбирал. Вызвал Капицу к себе, академика. Он сказал, что мы к этому не готовы и атомная бомба – оружие не этой войны, дело будущего. Спрашивали Иоффе – он тоже как-то неясно к этому отнесся. Короче, был у меня самый молодой и никому еще не известный Курчатов, ему не давали ходу. Я его вызвал, поговорили, он произвел на меня хорошее впечатление.

Но он сказал, что у него еще много неясностей. Тогда я решил ему дать материалы нашей разведки – разведчики сделали очень важное дело. Курчатов несколько дней сидел в Кремле, у меня, над этими материалами»[108].

Молотов вспоминает, что он представлял Курчатова Сталину. Однако это представление носило, по-видимому, характер заочной рекомендации, а не личной встречи. Распоряжение ГКО, формально возложившее именно на Курчатова научное руководство работами по урану, было принято 11 февраля 1943 года. Заключение Курчатова по тем документам разведки, которые он читал в Кремле в кабинете Молотова, датировано 7 марта 1943 года. Это был подробный анализ. Курчатов начал с заявления о том, что полученные разведкой материалы «имеют громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки». В заключение он написал, что «вся совокупность сведений материала указывает на техническую возможность решения всей проблемы урана в значительно более короткий срок, Книга Жорес Медведев. Неизвестный Сталин скачана с jokibook.ru заходите, у нас всегда много свежих книг!

чем это думают наши ученые, не знакомые с ходом работ по этой проблеме за границей»[109].



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.